Эмми, Энни Лауде: другие произведения.

Умная и косплеи. Часть 2

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:

  Камень, ножницы, бумага (длинный рассказ)
  
  Ножницы. Ч.1
  
  Она смотрела в окно и представляла своего избранника - сухого телом седовласого старца с раскосыми глазами, безмолвно сидящего в позе лотоса: "А что, мне нравится, подойдёт!"
  Последняя капля молока в кружке давно иссякла. Стемнело. Через открытую форточку в комнату проникали холодный воздух и городской шум. Раздался стук в дверь, в сумерках материализовалась Мура:
  - Ты здесь? - щёлкнул выключатель, свет верхней лампы уничтожил и образ конфуцианца, и Перепетуин лирический настрой.
  - Выручай! Завтра у меня на парикмахерских курсах экзамен. Мне срочно нужна модель с длинными волосами. Я их отрежу и получу корочку, - подруга сложила ладони и картинно возвела глаза к потолку, - пожалуйста, соглашайся, больше некому.
  - Отрежешь?! - половина сушки вывалилась из рта. - Не-не-не. Для тебя все что угодно, только не это, - замотала Туя руками, и, на волне недавних воспоминаний, выдала, - меня родители убьют!
  - Господи, что за аргумент, какие родители, взрослая девица, без пяти минут старушка, а рассуждаешь как ребёнок!
  - Сама такая. Ты же понимаешь, что волосы для женщины - это сакрально! - Умная цеплялась за соломинки. Сознание металось между чувством долга и нежеланием что-то менять вот прямо так, неожиданно и необдуманно.
  - Чего-чего? Дикость какая-то. Как можно вкладывать в этот секущийся хвост сакральный смысл? Давай поговорим спокойно. Пошли к зеркалу, - Мура повыдёргивала шпильки из головы подруги, - Смотри, длину сделаем среднюю, челку рваную. Стрижки, прими к сведению, молодят и освежают. Ну, согласна?
  И тут Туя второй раз за этот день ощутила толчок в бок, после которого совершила очередной нестандартный поступок - утвердительно кивнула головой.
  - Отлично, я не ожидала, что так быстро уступишь, - звонкий поцелуй в щеку скрепил их договоренность.
  
  Утром Мура придирчиво оглядела наряд подруги (юбка, хоть и не в пол, но явно к этому стремящаяся, и наглухо застегнутая блузка) и сказала:
  - Дичь! Прямо комсомолку из себя слепила.
  Из шкафа был извлечён ворох одежды.
  - У меня пожелание: без вырезов, разрезов и мини, - заявила Перепетуя, - а то я никуда не пойду!
  - Жаль, - миролюбиво ответила подруга, - как говорил Кутузов: "А девкой был бы краше". Примерь это красное платье.
  - Не могу, оно без рукавов, ты должна уважать мои чувства.
  - Силы небесные, а я что делаю! Давай тогда наверх чёрный пиджачок. Ой, - всплеснула костюмерша руками, - какая ты хорошенькая, как статуэтка. Главное - не горбись. Слушай, платье твое. Мне его наша травести Любочка отдала. Оно на ней как мешок висело, я в него не влезаю, а в твоём случае - идеально.
  
  В небольшом фойе учебного центра было многолюдно. Основную массу собравшихся составляли молоденькие девицы, в ряды которых затесались несколько юношей и дам почтенного возраста. Мура с порога бросила свою модель на произвол судьбы и побежала обниматься с сокурсниками с таким жаром, будто не видела их лет сто. Покинутая Умная, заприметив пустующий стул в углу под пальмой, быстро заняла его и стала мрачно наблюдать за окружающими. Настроение ухудшалось с каждой минутой, вид собравшейся публики раздражал. Молодежь она нарекла профурсетками, бездельниками и жиголо, старшее поколение - вышедшим в тираж, всем категорически отказала в наличии ума. В голове хороводом кружились три мысли: "Как мне все противно! Может, сбежать? Зачем я согласилась?"
  Напротив, на зеркальной стене, множащей всё это безобразие на два, висели мониторы и беззвучно транслировали будни моделей где-нибудь в Париже, Нью-Йорке, Милане... Мейк ап, примерка одежды, укладка волос, интервью, проход по подиуму. Экранные барышни действовали на воспаленные нервы не меньше присутствующих - все какие-то одинаковые: короткие платья, ноги-спички, узловатые колени, непроницаемые лица. "Тьфу!"
  Ещё немного и Перепетуя растворилась бы в едкой щелочи своих сарказмов, но тут возникла жизнерадостная подруга и со словами:
  - Насилу тебя отыскала. Что такая кислая? Расслабься, сейчас голову помоем, - потащила жертву в зал, усадила в кресло, обмотала поверх тела чёрную накидку, - не давит?
  - Нет. Ни пуха тебе, - с надеждой прошептала подстригаемая.
  - К черту, - бодро отозвалась подстригающая.
  Туя закрыла глаза и, подобно букашке в момент опасности, впала в состояние обмирания.
  Правда, перед этим она несколько отвлеклась на соседку справа. Яркая дама, одетая в чёрные свободные шаровары и обтягивающую водолазку, с алым цветком из перьев на плече и широким кушаком на талии, с излишним жаром излагала пожелания мастеру:
  - Светочка, я очень хочу такую же причёску как у вас. Это поможет космической энергии беспрепятственно проникать в меня. А потом покрасимся в золотистый - цвет солнца. Договорились? - просьба сопровождалась вращением кистей рук в многочисленных браслетах.
  Металл позвякивал. Длинные пальцы с наманикюренными красным лаком ногтями и нанизанными на них широкими кольцами извивались, как водоросли. Это был одновременно танец Кармен и наложницы в гареме. Покрытые вишневой помадой губы её влажно блестели и приковывали взгляд.
  Совсем ещё юная Светочка завороженно смотрела на свою модель, но, видимо, все-таки сомневалась. Мура, встретившись с ней взглядом в зеркале, отрицательно покачала головой и незаметно то ли почесала ухо, то ли постучала пальцем у виска. Перепетуя была полностью солидарна с подругой. По её здравому рассуждению, просьба Кармен была глупой, потому что та желала стать лысой, ну приблизительно лысой, как и её мастер.
  "Может это секта какая-то или мода?" - судорожно вздохнула она и, дивясь людским странностям, углубилась в свои собственные переживания. Время шло.
  Нежданные фразы:
  - Мама... нехорошо... воздуха мало... - и звук падения заставили Тую приоткрыть глаза. В зале воцарилась гробовая тишина. Кресло справа пустовало. Мура на что-то отвлеклась, и Перепетуя безнаказанно повернула голову. Несколько женщин, согнувшись, тащили к выходу тяжёлое тело. Кто-то сказал:
  - Поддержите ей голову.
  Кто-то:
  - У меня нитросорбит есть, может ей под язык.
  А ещё:
  - Ужас! Бедняжка, - и тому подобное.
  По удаляющимся в проходе, безжизненно волочащимся по полу ярко-красным шузам на платформе, собравшим по дороге волосы всех цветов, она опознала свою соседку.
  - Что с ней? - стараясь не смотреть в зеркало, почти в бессознательном состоянии спросила стригущаяся.
  - Проснулась! Сиди, не вертись, - опомнилась Мурка, - ещё не хватало, чтобы ты у меня откинулась. Все такие нежные, прямо безе! Говорила я: "Света, сделай каре". Нет, самоуверенности через край, головой думать не хочется, выстригла клиентку под ноль, как новобранца, такое не каждый выдержит. Пойду, проясню обстановку.
  - Дорогие гости, извините за заминку. Все под контролем, продолжаем. Вейник, вернитесь, - председатель экзаменационной комиссии взяла ситуацию под контроль.
  Мура успела кое-что разузнать:
  - Скорую вызвали, клиентку откачивают, Светка ревет, что отправят на пересдачу или заново переучиваться. Дурдом! Там получился кошмар, а не стрижка, - тут она прикусила язык и продолжила в более оптимистичном ключе, - видишь - все живы-здоровы, а ты дёргалась, - зафиксировала голову подруги крепкой рукой и продолжила своё дело.
  "Конечно, тебе хорошо говорить, затащила меня силой, артистка!" - злилась Перепетуя. Минут через пять попыталась мыслить позитивнее: "Что же это я распустила нюни? Только о себе и думаю, а у человека экзамен. Доверия, вот чего мне не хватает! Волосы отрастут".
  И она принялась воспитывать в себе доверие.
  Время тянулось как резина, наконец прозвучало:
  - Закругляемся, одна минута! - раздалось шипение, в воздухе запахло лаком, а потом стало тихо.
  Лёгкий подзатыльник, подкрепленный возгласом: "Вуаля!", вывел Умную из транса. Она огляделась, пол был усеян каштановыми локонами.
  "Сколько отрезала, вредительница! Страшно даже", - и тут же с любопытством посмотрела правде в глаза.
  Перед ней в зеркале отражались две физиономии: довольная - Муры и испуганная -- незнакомой девушки. Туя была ошарашена: "Это кто - я?" и для убедительности подняла руку. Двойник скопировал жест: "Я!"
  Напряжение вмиг ушло, как молния в громоотвод, потоками хлынули слезы раскаяния: "Господи, прости за мои плохие мысли. Как стыдно".
  Она жарко обняла подругу:
  - Мурочка, милая, спасибо! Мне очень-очень нравится!
  Растроганный мастер довольно пробурчала:
  - Да ладно, ты мне тоже помогла!
  Перепетую накрыла эйфория, внутри бушевал бразильский карнавал. Проход экзаменаторов остался в тумане, память зафиксировала красивое слово: "Пикси".
  - Спасибо подруга! Ты свободна! - дунула в ухо Мура.
  Перепетуя сорвалась с места. В фойе на знакомом стуле в углу сидела бывшая Кармен. Благодаря усилиям Светы, выбрившей ей виски и затылок, но не тронувшей клок волос на макушке, она перевоплотилась в запорожского казака. На её коленях всхлипывала неудачница.
  - Деточка, успокойся. Я сама виновата. Если хочешь, схожу к твоей начальнице... Мне уже нравится. Оригинально.
  Светочка взвыла. Подошла председатель комиссии:
  - Лариса Геннадьевна, приглашаю вас в зал, обсудить ситуацию. Я постараюсь исправить ошибки Светланы Васильевны.
  Туя застегнула куртку, подумала: "Благородные женщины", - и полетела в библиотеку.
  
  Бумага, камень. Ч.2
  
  На кураже сразу двинулась в кабинет начальства. Не волновалась совсем. Дверь только что ногой не открыла. В комнате кроме заведующей была ещё и главный бухгалтер. Обе смотрели в монитор и о чем-то жарко спорили.
  - Говорю вам Ленуся Марковна - это он.
  - При всём моём уважении, Валентиночка Петровна, не вижу сходства между этим и тем синим камешком, что демонстрировала ваша подруга.
  - Добрый день, - поприветствовала Туя.
  - В чем собственно дело? - металлическим голосом и взглядом поверх очков встретила заведующая вошедшую. Взгляд главбуха тоже не предвещал ничего хорошего.
  "Один раз опоздала и уже впала в немилость. Очень мне страшно".
  - Я извиняюсь, Елена Марковна, так сложились обстоятельства. Хотела с вами посоветоваться.
  Перепетуя открыла блокнот на нужной странице и протянула директрисе, лицо которой выражало лёгкое замешательство. Она как будто старалась что-то или кого-то вспомнить, но не могла.
  - Посмотрите, пожалуйста, в архиве вчера переписала. Будет конкурс, хочу поучаствовать от нашей библиотеки.
  - Полла Всеволодовна? - удивленно протянула Валентина Петровна.
  - Господи, да я вас не узнала! Богатой будете! - очнулась Елена Марковна. - Сижу, недоумеваю, кто это без стука влетел. Так что конкурс? Хотя, я в курсе: факс присылали, и дублем по почте. Но там до тридцати пяти, кажется. Есть у нас такие молодухи? - обратилась она к главбуху. Та пожала плечами.
  - И при чем тут... - заведующая хотела спросить "вы", но осеклась.
  - Конкурс - это престижно, как в песне: молодым везде у нас дорога, - назидательно вставила бухгалтер.
  - Думаете? - Елена Марковна посмотрела на Валентину Петровну, потом на Перепетую.
  - Так значит вы решили принять вызов? Хорошо, я не буду препятствовать. Готовьте заявку и держите меня в курсе. Самолично буду вас править. Ведь старикам везде у нас почёт?
  - Конечно, - подтвердила девушка, - спасибо за доверие, постараюсь не подвести.
  Она выбежала из кабинета. Дверь, как выстрел, громко хлопнула за спиной. Не удержавшись, Умная издала дикарский вопль и дёрнула за верёвочный хвост кашпо, сплетенное в технике макраме самолично Еленой Марковной и прилаженное к стене её мужем. Из раскачивающегося горшка вылетел метеор и с грохотом упал на пол. Туя подняла чёрный в блестящих крапинках гладкий камень, похожий на оторвавшийся от звёздного неба кусочек, повертела в руках и попыталась закинуть обратно. После двух безрезультатных попыток подумала: "А не захватить ли этот чудный трофей к себе на стол в качестве талисмана?" - однако, имея убеждение не брать чужое, сосредоточилась, разбежалась, через три шага в толчке сделала замах и вогнала булыжник обратно в корзину.
  - Что там за шум в коридоре? Кстати, сколько ей лет? - спросила директор главбуха, та развела руками:
  - Надо будет в деле посмотреть.
  
  Дома Туя отыскала среди вещей, взятых из родительской квартиры, картонную икону Святого Перинуя, намалеванную ее страшим братом с величайшего разрешения отца Досифея, и снова попыталась вспомнить молитву на изменение судьбы. "Светлый Чудотвориче..." Неожиданно взгляд упал на тетрадку в коленкоровой обложке, лежавшую в той же коробке из-под босоножек, что и икона. "Ой, это ж мой дневник!" - обрадовалась Туя и открыла тетрадку (неучтиво отложив лик "святого" в сторону). Последняя запись была сделана за день до разрыва с родителями. Почитав свои прошлые обиды и слегка всплакнув, Перепетуя нашла красную ручку, поставила дату и написала:
  "Сегодня я отрезала волосы (и почему-то слегка обнаглела). А ещё договорилась с руководством о участии в конкурсе. Я хочу победить! Приз - путешествие в Европу!!!"
  
  Конкурс (в сжатой форме)
  
  "И как это у меня так легко получилось? Раз, два и все - отступать некуда, три месяца до конкурса, придется попотеть!" - Перепетуя, поостыв от эйфории, вызванной согласием начальства, решила подойти к делу крайне ответственно. Как полководец прокрутила в голове всевозможные варианты и в результате нарисовала в дневнике план, похожий на новогоднюю елку: ствол - календарная шкала, ветки - стрелки к предполагаемым делам, макушка - заветная victoria.
  Умная превратилась в целеустремленную личность, не дававшую себе никаких поблажек, завязавшую с пирушками в компании Мурки и Славика, и действовавшую по утвержденному графику. Засыпая в ночи, она расслаблялась и лелеяла две фантазии.
  Первая отражала события конкурса. История выходила драматичной. Перепетуя на сцене вдохновенно читает доклад. Зал зачарованно слушает. За спиной мелькают слайды фотографий и зарисовок, звучат вальсы Штрауса.
  - Надеюсь, что цифровые технологии, с помощью которых я донесла до вас свою любовь к моему городу, не убьют хрупкую его красоту, а помогут возрождению былого величия, - завершает она речь.
  Напряженная пауза тишины и взрыв восторга. Никого так не принимали ни до, ни после - это заявка на победу. В кулуарах представители прессы интервьюируют фаворита. Но не все так гладко: за спиной плетутся интриги. Красивая соперница, то ли чья-то дочь, то ли любовница, в окружении свиты подхалимов недобро смотрит из темного угла. Работа её, откровенно сказать, бездарна, но жюри подкуплено. Объявляют итоги - Перепетуя вторая. Публика неистовствует. Свист, стон, топот. Бледная, но не сломленная, поднимается она на сцену. Благодарит за поддержку поклоном в пол и жестом руки просит всех успокоиться. Далее шла речь побеждённой, которую Туя тоже придумала. Выходило длинновато - минут на двадцать:
  - Дорогие коллеги, друзья и просто добрые люди, - рисовалось в голове, - благодарю от всего сердца тех, кто поддерживал меня. Это была моя детская мечта... - и так далее и тому подобное в лучших традициях красных голливудских дорожек.
  Наконец она прощала недругов своих (и так проникалась этой сценой, что, лёжа в постели, от умиления и жалости к себе, заливала горячими слезами подушку).
  Наплакавшись она представляла, как к ней подходит пожилая женщина, один в один Тамара Владимировна - седовласая, с прямой спиной - член жюри, не продавшаяся за звонкую монету:
  - Я настоятельно рекомендую вам, милое дитя, подать апелляцию. Ваш труд и вы достойны большего. Довольно потакать серости!
  Суд по правам человека выносит вердикт в пользу Перепетуи. Ура! Она первая! Мура прыгает о счастья, Слава победно вскидывает руки, Капитолина Игнатьевна блаженно улыбается. Из зала триумфатора выносят на руках.
  
  Вторая фантазия доставляла ей не меньше переживаний, но была любимой и более разнообразной в выборе вариантов. Это были мечты о поездке. Как она соберётся, поедет в аэропорт, сядет на самолёт, а с ней рядом займёт место молодой дипломат, или спортсмен, или француз какой-нибудь похожий на Жана Рено. Тут она не могла выбрать, поэтому джентльмены в её мечтах периодически менялись местами, а зачастую присутствовали в грезах все вместе, этакие три мушкетёра: утонченный интеллектуал, здоровяк и брутальный Жан. Поражала она их своей красотой, умом, а француза ещё и знанием языка:
  "Je voudrais dire que ...", - конструкция на этом месте спотыкалась в голове Перепетуи и дальше не строилась. Фраза, что она хотела бы сказать, не имела продолжения. Впрочем, это были мелочи по сравнению с тем, что мужчины влюблялись в неё по уши, а полет изобиловал приключениями: то пилоты разом теряли сознание и приходилось заменять их за штурвалом, то Рено становилось плохо и Умная делала ему искусственное дыхание, которое переходило в жаркий и долгий поцелуй. То в салоне обезвреживали банду террористов. Юркая Перепетуя, передвигаясь в узком пространстве как ниндзя, выскакивала из-под кресел и демонстрировала владение приемами каратэ.
  А ещё вдвоём они прыгали с парашютом в бездну океана, плыли к зелёным пальмам на горизонте и в изнеможении достигали необитаемого острова. Девушка выползала на песок и была беззащитно хороша в мокром и рваном обтягивающем платье. Ночь на берегу у кромки тихих волн, жаркие объятья, любовные утехи, счастливые трудовые будни, обустройство жилища, лодка, как у Робинзона Крузо, вырубленная из бревна, война с диким племенем.... И конца и края не было вариациям. Засыпала она счастливой.
  
  Лето сменило весну и дошло до своей середины. Вечером, накануне долгожданного дня, Тую посетил мандраж. Она бледная, сидела на кухне и ныла: "Мне страшно, я никуда не пойду". Мура цинично игнорировала её страдания, носилась по квартире, собирала чемодан в отпуск с очередным поклонником. Попытки зачитать ей хоть кусочек конкурсной работы натыкались на глухую стену равнодушия. Лучшая подруга мыслями уже нежилась в морском прибое.
  
  Конференция проходила в зале одной из гостиниц. Первая часть мероприятия состояла из общих речей о роли технического прогресса и доклада представителя разработчика программного обеспечения. По большей части, было скучно, но Перепетуя, для отчёта, записывала всё в тетрадь.
  В час дня объявили обеденный перерыв. В душном ресторане под потолком с гулом крутились вентиляторы, бессмысленно гоняя тёплый воздух по помещению. Предложенное участникам меню лучше всего подходило для холодной зимы: борщ, котлета по-киевски, хранящая в своих оболочках раскаленное масло, чай, кофе и пирожное. Библиотечные работники, впрочем, обладали отменным аппетитом, ели молча, дружно стуча ложками. После трапезы распаренные участники толпой валили на улицу охладиться в тени и покурить.
  В зал возвращались не спеша. На сцене стоял барабан для лотереи, вокруг которого прохаживался невысокий мужчина во фраке и золотистой бабочкой под подбородком. Время от времени он ложился животом на стол президиума, откидывал ногу в ласточку и шептался с председателем оргкомитета. Наконец та сделала знак рукой, артист оторвал микрофон от стойки и поднёс к губам.
  "Сейчас споёт что-нибудь проникновенное," - в голове Перепетуи заиграла мелодия "Strangers in The Night" Синатры.
  - Раз-раз, кхе-кхе, - пробулькал мужчина, - дамы, коих в зале большинство, и, господа. Судьба ненадолго столкнула всех нас в стенах этого дружелюбного отеля. Не будем же терять время зря, объявляется розыгрыш канцелярии от спонсора! - сообщил он и закрутил барабан.
  Лотерея закончилась быстро. Умная ничего не выиграла и была рада: стоило ли испытывать фортуну и разменивать главную победу на ручки и блокноты? Сегодня она хотела журавля в небе.
  
  Началось долгожданное объявление итогов. Так как работы отправлялись на конкурс заранее по интернету, то организаторам оставалось назвать результаты. Мужчина с бабочкой объявлял пьедестал, дама из оргкомитета вручала грамоты и награды. Зал вяло реагировал. Три бронзы, два серебра, Туи среди призеров не было. Надежда теплилась.
  - Первое место и великолепный приз - поездка в Дрезденскую национальную библиотеку, вы готовы? - тут ведущий выдержал паузу и заголосил, подражая конферансье профессиональных боев Майклу Бафферу, с подъемом интонации, рыча и растягивая имя победителя, - Большинством голосов отданы представительнице города Москва Кар-р-рине И-и-ивановне-е-е Пу-у-узик.
  С задних рядов раздался восторженный вопль, и какая-то женщина ринулась по проходу на сцену. Сердце Перепетуи упало в глубокий колодец разочарования: "Это что - конец?!" Умная закусила губу и побрела к выходу. За ее спиной Карина Ивановна громко радовалась в микрофон под хлопанье сидений о спинки кресел. В фойе девушка рухнула на диван. Мир потух. Громкоговоритель над головой транслировал события на сцене.
  - Я смотрю, что многие покидают зал, а зря! Наши немецкие коллеги приготовили всем нам сюрприз! - вступила, видимо, женщина из оргкомитета, - Им очень понравилась одна из работ, представленная на конкурс, как образец служения своему делу, яркий пример проведённого серьезного исследования, проявленной собственной инициативы, любви к Отечеству, и, хотя она не совсем отвечала теме задания, все же... - едва не запутавшись в формулировках, ораторша закончила, - Организаторы приняли беспрецедентное решение - пригласить к себе в гости автора. Итак, мы ждём на сцену, Карина Ивановна, может, вы объявите?
  - С удовольствием. Ух ты! Умная Полла Всеволодовна. Поздравляем!
  В ушах у Туи застучали молоточки, стало нечем дышать. Забыв, что так ни разу толком и не прочла волшебную матушкину молитву, она прошептала: "Спасибо тебе, Святитель Перинуй!" - и, споткнувшись о порожек, с грохотом влетела в зал.
  
  Поход (немного по Гайдару)
  
  К отъезду все было готово в срок. Рубли (суточные плюс собственные запасы) поменяны на евро, оформлен загранпаспорт, получены виза и, на всякий случай, банковская карточка. Ждал своего часа чемодан на колесиках, одолженный у Муры. За этот широкий жест костюмерша затребовала права на создание "образа Петербургского библиотекаря" и, не получив возражений, энергично принялась за дело. Не найдя ничего путного среди Туиных вещей, переворошила собственные шкафы-сокровищницы, задействовала фантазию и швейную машинку. Через несколько дней Марья-Искусница притащила подругу к себе в комнату и с гордостью указала на вешалки:
  - Пять комплектов летнего гардероба. Ну как, круто?
  После заслуженной порции восторгов тут же начала инструктаж на тему: что с чем сочетать. Однако Перепетуя обнаружила полное отсутствие внимания и понимания, сидела в кресле, бросала охи-ахи и украдкой посматривала в самоучитель немецкого. Мура немного обиделась и ехидно спросила:
  - О чем думает наша фройлян?
  - Wie in die Bibliothek zu gehen? - произнесла Туя голосом робота.
  - Та-ак! А ответь мне, милое дитя, с чем наденешь эту блузку?
  - С этой юбкой, - не моргнув глазом, Туя ткнула пальцем в кусок цветастой ткани, висящий на спинке стула.
  - Тьфу, битый час с тобой вожусь! Умная, как можно быть такой дурой. Это же занавеска на окно! Ты "Горе от ума" читала? Ученье - это чума! - метала молнии костюмерша, - Встречают же по одежке, провожают по уму.
  - А мне расцветка понравилась - яркая. Ты сама сказала, с белым можно все. Разве нет? Мурлыка, не серчай, вопрос гардероба для меня - высшая математика. Хорошо, что есть ты.
  - Не подлизывайся, лентяйка. Ладно, проехали, - чтобы не накаляться, костюмерша разложила комплекты по разным пакетам и, со словами: "для идиотов", взяла маркёр и подписала мешки так:
  деловые встречи (2 комплекта),
  прогулки, экскурсии (2 комплекта),
  ресторан, кафе и т.п. (1 комплект).
  А ещё подруга настояла взамен старым Туиным туфлям купить мягкие мокасины:
  - И удобно, и красиво, и на все случаи жизни. А в своих галошах ты похожа на старую кобылу. В мусорный бак их! Феншуй учит - все лишнее выкидывать.
  За трое суток до поездки Муркой же была подстрижена и окрашена Туина голова. Получилась этакая интеллектуальная хулиганка.
  - Жалко, что у тебя зрение хорошее, очков не хватает для завершения образа, - подытожила имиджмейкер.
  
  Забрезжил рассвет долгожданного дня отъезда. Перепетуя легко вскочила с постели с первым звуком будильника. Нетерпение гнало в путь. Яркое солнце поднималось в безоблачное небо. Все соседи вышли на кухню провожать. Капитолина Игнатьевна под гимн, доносящийся из радиоточки, торжественно презентовала путешествующей геркулесовую кашу на молоке с желтой лужей растаявшего сливочного масла посередине. Слава сидел на корточках, привалившись спиной к стене, мотал головой, энергично тёр глаза, широко зевал: "А-а-а-и" и давал советы по маршруту следования:
  - С вокзала шлепай на метро Комсомо.. а-а-а-ая - там рядом, два-ххааа шага-а-а, едешь до Белору... а-а-а-аго вокза-а-а-ла, извини, там на-а а-а-а-роэкспресс...
  Туя сосредоточилась, быстро записала на старом чеке: "в. Ленин-м. Комс-ая-в. Белорусс. -аэро-сс-Шер-во", - и засунула его в карман брюк.
  Свой спич Крапивин завершил распевным мессенджем:
  - А-а-а, ещё а-а-амину-у-ута и я сдо-о-охну, если не лягу, - махнул рукой и, шаркая тапками, поплёлся в комнату досыпать.
  Мура, раскачивалась на табуретке, попивала кофе и молча любовалась на результаты своего труда в качестве стилиста. Баба Капа бубнила про бандитов, мошенников, деньги, которые следовало рассовать по кармашкам в лифчик и трусы, и про: "ни с кем разговоры не разговаривать и дружбу не водить".
  
  Перед выходом Перепетуя почувствовала, как ей все здесь дороги, что всё родное и знакомое, что и уезжать незачем. Потом традиционно "посидели на дорожку", быстро поплакали женскими слезами, проверили на пороге билеты, документы, деньги и картонку с ликом Святого Перинуя (глядя, как Туя дрожащими руками запихивает ее в кармашек чемодана, Мурка покрутила пальцем у виска, но тактично промолчала).
  Все! Дом - auf Wedersehen. Впереди поезд до Москвы, аэропорт и конечная цель - Дрезден!
  
  Более тесное знакомство
  
  Перепетуя прошла регистрацию, паспортный контроль, проверку багажа: "Слава богу, я все успела!"
  Муркин красный чемодан, на время ставший её, бесшумно катился по гладкому полу, следуя по пятам хозяйки. Умная присматривалась к новому для себя миру путешественников: уверенных в себе, свободных, красивых, спортивных, молодых. Ей нравилось быть его частью. В толпе у GATE N5 на рейс Москва-Дрезден она узнала победительницу конкурса и рванула к ней, широко раскрыв объятья:
  - Карина Ивановна!
  Женщина в белом комбинезоне, обтягивающем плотную фигуру, значительную пятую точку, крепкие ноги, круглую грудь, повернула голову. Красивые каштановые волосы, вьющиеся мелким бесом, рассыпались по полным плечам, над ухом сверкнула необыкновенная заколка с павлиньим пером и зелёным камнем. "Настоящая шамаханская царица", - подумала Туя. Москвичка с интересом разглядывала её и, судя по мимике, размышляла кто перед ней. Вдруг миндалевидные глаза округлились, широкая улыбка осветила лицо, она выкинула вперёд палец и с расстановкой произнесла:
  - Умная Полла Всеволодовна, не ошиблась? Я вас не узнала с первого взгляда! Вы как-то преобразились.
  И они обнялись словно старые знакомые. После жаркого приветствия повисла неловкая пауза.
  - А вы смотритесь как королева с этим султаном, - развела политес Перепетуя.
  - Правда? Мне тоже нравится. Ни у кого такого нет. По случаю приобрела, только перо пришлось менять, старое ободранное было, и от другой птички. По правилам это эгрет называется. А меня вот ваша фамилия восхищает - обязывает держать планку. Вы ей сегодня соответствуете. Как добирались? - подхватила разговор Карина.
  - На поезде, потом, как мне Слава объяснял. С трудом разобралась. Очень боялась запутаться и опоздать. У вас все по-другому: и город, и транспорт. Люди бегут, спросишь - никто ничего не знает. Я думала меня затопчут. Но обошлось.
  - Вам, судя по всему, одни приезжие навстречу попадались. Хотите перекусить? Сейчас посмотрим, что доченька приготовила, - она покопалась в сумке, - отлично! Два бутерброда с сыром! Моя ты лапонька, - с нежностью проворковала Карина Ивановна.
  - Спасибо. А сколько ей лет?
  - Тринадцать. В седьмой класс пойдёт. Очень заботливая и хозяйственная.
  - Вкусный... А с кем она осталась? - и, не дожидаясь ответа, добавила, - У вас, наверное, хорошая семья, а муж ваш кто?
  "А тебе это зачем знать", - проснулся голос внутри, хотя, возможно, это сказала сама Карина Ивановна. Туе стало не по себе: "Кто за язык тянул?"
  - Сашка-то? С бабушкой - палочкой-выручалочкой. А муж? Эх, ушёл на войну и не вернулся, - отчаянно махнула пухлой ручкой новая знакомая.
  Туя вытаращила глаза и ляпнула:
  - На вторую мировую?
  Москвичка на секунду замешкалась, отложила бутерброд, закрыла лицо ладонями. Камни в перстнях, унизывавших полные пальцы, загадочно блеснули. Она уронила лоб в колени и стала громко всхлипывать - тело сотрясали мелкие судороги. Почти все, кто был рядом, уставились в их сторону. Перепетуя перепугалась: как же нетактична была она в своих высказываниях и умудрилась одной фразой затронуть больное место человека? Это ужасно! Не жуя, она проглотила последний кусок и робко тронула Карину Ивановну за плечо. Та опустила руки, запрокинула голову и принялась хохотать в потолок. Перо игриво покачивалось.
  - Нет, на первую мировую, - досмеявшись, ответила москвичка, утёрла мокрые щёки и ощупала эгрет, - фу, жарко, уморили. Вы - прелесть! Чувствую, мы прекрасно поладим и проведём время. А я-то с первого взгляда нарекла вас за глаза сухарем... Простите! Я неудачно выразилась. Мужа не было никогда. Знаете, как бывает: первая любовь, эмоции зашкаливают, контроль не действует, все летит в тартарары. В результате дочь Сашка.
  - Пузик, Умная подойдите к группе, - прокатилось по залу.
  - Что это? - вздрогнула Перепетуя от неожиданности.
  - Мы же не одни летим, а в составе делегации.
  - Они что, тоже все библиотекари? - Туя с удивлением осматривала толпу солидных мужчин и женщин.
  Некая Эльвира Рафиковна - тощая крашеная в блондинку дама - раздавала листы с важной информацией: по проживанию, по плану мероприятий, с телефонами, адресами и схемами проезда.
  - Ну что вы! Это "шишки" разного уровня из комитетов, секретарши их. А мы с вами, так сказать, чтобы было что представить немцам, дескать, вот два библиотекаря - надежда и цвет отечественных книгохранилищ. Вы через кого попали?
  - Куда попала?
  - Сюда, - и, увидев в глазах Умной непонимание, Карина восхитилась, - неужели честно участвовали в конкурсе? Ну немцы, ну сукины дети. Заставят поверить в справедливость на земле! Кстати, немецкий язык знаете?
  - Нет. Французский был в школе, английский в университете, а немецкий - последние месяцы штудировала курс путешественника.
  - Отлично. Может получится ещё и во Францию смотаться? Там же все рядом.
  Ворота открылись, уставшая от ожидания толпа ринулась в самолёт.
  
  Брызги шампанского
  
  На входе в лайнер пассажиров приветствовали стюардессы. Но вовсе не длинноногие дивы в синей униформе впечатлили Перепетую. В тамбуре стоял древнегреческий герой: среднего роста, безупречного сложения, в белоснежной рубашке без единой складки, обтягивающей атлетичную грудь, широкие плечи, подтянутый живот. Короткие рукава давали возможность полюбоваться на рельефные мышцы с слегка вздутыми венами, воротник огибал крепкую шею, белокурая, коротко стриженная голова венчала все это великолепие. Равномерный бронзовый загар оттенка заржавелой гайки очень шёл к его голубым глазам. "Это командир корабля вышел всех поприветствовать", - решила Туя и вспомнила свои фантазии.
   "Он совсем не Жан Рено. Больше похож на потомка Атлантов. А если мы с ним..." - волнение залило её щеки румянцем.
  Мужчина посмотрел в посадочный талон и с ослепительной улыбкой указал ей куда-то вглубь салона. Между коралловых губ на жемчужных зубах в районе верхней тройки влажно блеснула звездочка. Девушке показалось, что пилот светится в полутьме, как горная вершина в лучах солнца.
  "Ах, какой красавец!" - подумала она.
  Карина, шедшая сзади, ворчала:
  - Нет, это уже перебор! Вы заметили, как выглядит наш стюард? Лучше меня! И тоже в белом. У меня развился комплекс неполноценности. Прямо Няшка какой-то!
  - Стюарт? - удивлённо протянула Туя, пытаясь закинуть чемодан на высокую полку, - Я и не думала, что в этой профессии могут быть мужчины.
  - Разумеется могут, почему нет, - москвичка пришла на помощь: энергично пропихнула багаж и закрыла дверцу шкафчика, - гендерное равенство... Полла Всеволодовна, раз мы соседи, как сядем, вы часто летаете?
  Туя отрицательно замотала головой:
  - Второй раз в жизни, а первый - в грудничковом возрасте. Я, естественно, ничего не помню.
  - Тогда предлагаю такую дислокацию: вы - к окну, а я - в серединку.
  Через минуты третье и крайнее место в их ряду занял немец - на вид топ-менеджер какого-нибудь крупного банка, безупречный по всем показателям от макушки до пяток. Он и его соотечественник стюард в паре являли наглядный пример превосходства одной нации над другими - все шесть, ноль, выражаясь языком судейства. Кивнув соседкам головой в знак приветствия, мужчина поудобнее устроился в кресле и уткнулся в ноутбук.
  
  Лайнер неспешно вырулил на взлетную полосу, замер, плавно разбежался мимо неподвижно стоящих собратьев и мягко оторвался от земли. Туя, прижавшись лбом к иллюминатору, шептала:
  - Господи, спаси и сохрани!
  Волнительно было смотреть вниз на картину поверхности: прямое шоссе, неспешно ползущие по нему маленькие машинки, игрушечные домики, блестящая нитка реки, лесные массивы, темно-синий горизонт. Самолёт качнул крылом, развернулся и влетел в облака. Карина Ивановна нежно похлопала Перепетую по руке.
  - Все хорошо? Ну и славно! Кстати, когда нас будут кормить, а то я проголодалась!
  Через час запахло едой, с двух концов прохода навстречу друг другу, позвякивая, неспешно выдвинулись две многоярусные тележки. В салоне возникло оживление, дилемма, что выбрать - красное или белое вино - на некоторое время развлекла пассажиров.
  Туя, между тем, не теряла времени даром, помогала экипажу. Она добровольно следила за крылом, волновалась не идёт ли дым, не слишком ли оно трясётся. Легкий толчок под локоть заставил её отвлечься от наблюдений. Она повернулась и встретилась взглядом с великолепным Няшкой.
  - What will you drink? White or red wine, water, juices? - ласково улыбаясь, спросил он и протянул ей контейнер с сандвичем.
  Ответ застрял в Перепетуином горле. С первой попытки получилось невнятное бульканье, со второй вышла фраза без всякого намёка на английский акцент. Слова:
  - Рэд вайн энд томатоу джус. Сенькью, - вылетели из рта словно дрова из-под топора.
  Red wine закончилось, не наполнив предназначавшийся ей пластиковый стаканчик и до середины. Няша картинными движениями заправского бармена принялся вскрывать следующую бутылку. Туя, испытывая почему-то неловкость, тактично отвернулась к иллюминатору и принялась рассматривать облака. Время шло, но никто её не окликал и не предлагал выпить.
  "В чем дело?" - она скосила глаза.
  В проходе наблюдалось метание. Сосед по ряду сидел с обалдевшим видом и часто хлопал белесыми ресницами. По его аккуратно стриженным волосам и шее за воротник стекали красные ручейки, а великолепная голубая рубашка была покрыта розовыми пятнами. Няшка с лицом, изменившим цвет с бронзового на свекольный, старательно оттирал своего земляка полотенцем. Стюардессы бросили напарника и покатили тележки дальше, продолжив раздачу обеда.
  - Что случилось? Это кровь? Все живы? Сосед ранен? - Умная закидала вопросами Пузик.
  Карину Ивановну распирал смех:
  - Что было, что было, коварная женщина! Наш красавчик так старался произвести на вас впечатление, так тряс бутылкой и в таком экстазе вырвал пробку, что окатил нашего соседа. А вы даже не смотрели в его сторону. Вот ваше вино, кстати.
  Туя взяла стаканчик, сделала глоток.
  - Ядрена кочерыжка, и мне досталось! - москвичка, принялась оттирать салфеткой красную точку на груди.
  Стюард куда-то пропал.
  - А где он? Почему его так долго нет? Может, он застрелился или выпрыгнул без парашюта, - волновалась Перепетуя.
  - Кто он? Няша? Не драматизируйте. Безусловно, факт психологической травмы на лицо, но Полла Всеволодовна, это же Европа! Расслабьтесь, получайте удовольствие, заодно смотрите и учитесь, как в цивилизованном мире разрешаются конфликтные ситуации.
  Стюард шёл по проходу с бутылкой шампанского подмышкой и какими-то бумагами в руках. Добравшись до злополучного ряда, он присел на корточки перед облитым. Со стороны выглядело будто вассал смиренно беседует с господином. Ударил воображаемый гонг: бум! Когда первый раунд переговоров закончился, "жертва" решительным жестом отверг игристое: "Nein!"
  Бом! Начался и быстро завершился второй раунд. Няша удалился, вручив пострадавшему голубой лист бумаги. Карина Ивановна напрягла периферическое зрение своих кошачьих глаз и разглядела не только слово ZERTIFIKAT крупными шрифтом, но и вписанную в пустую строку цифру 150 (einhundertfünfzig) Euro. На коленях немца лежал каталог фирменного магазина авиакомпании, где он, очевидно, мог отовариться на указанную сумму.
  - Lucky, - констатировала она.
  Счастливчик всё оставшееся время полёта провёл, изучая цветной буклет и предвкушая потенциальные покупки. Фортуна, между тем, продолжала осыпать его своими щедротами - стюардессы бесплатно и бесперебойно поставляли немцу разнообразные горячительные напитки. В результате, минут через сорок, настоящий ариец стал походить на простого человека, не лишенного слабостей и смотрящего на мир добрым, слегка остекленевшим взглядом - таким какой бывает у сантехника Туиной библиотеки Василия Ивановича в пятницу, когда он поправляет пошатнувшееся здоровье коньяком. Немец желал объять вселенную, излить душу. Выбор пал на Карину. Она, склонив голову, выслушивала его и тихо переводила Туе:
  - Говорит, рубашка фигня, жена постирает. I'm happy, I'm happy. Настоящий жлоб, наш мужик всех бы уже давно угостил. По сути, он вам должен быть благодарен! Но - но, полегче, фриц, - отмахнулась она от немца, доверительно ухватившего её за локоть, - ах, Ганс, ну хорошо - Ганс. Ja, ja! Ich heiße Karina.
  За всеми этими событиями факт приземления прошёл незамеченным. Их ряд застегнул ремни в последний момент. Соседа защелкнула Пузик и объявила:
  - Наш полет подходит к концу, flug ende, скоро обнимете вашу Ihre Lieblings-Frau.
  На выходе Туя волновалась. Няша стоял у двери потускневший. Она постаралась придать лицу выражение, которое скажет ему: "Простите, я не хотела этого вина. Не судите, да не судимы будете! Вы такой славный!"
  Он же дежурно всем улыбался и автоматически твердил:
  - Auf Wiedersehen!
  С этим напутствием Перепетуя и вступила на немецкую землю. Сзади Карина деликатно направляла счастливого Ганса в нужное русло, потому что сам он упорно норовил уронить себя не важно куда - в проход или в ближайшие кресла.
  
  Сказки бабушки Капы
  
  Путешественница вернулась из вояжа через неделю. Был воскресный вечер.
  - Я дома, - крикнула она с порога.
  Из кухни вышел Славик. Туя налетела на него, как ураган, и запрыгнула на шею.
  - Наконец ты приехала, а то мы тебя вчера ждали. Мура оливье приготовила и никому не дает есть. Привет! - меланхолично отнёсся он к проявлениям Перепетуиной страсти и аккуратно поставил девушку на пол.
  - Как же я соскучилась, - Туя постучала в соседские двери, - Мурка! Капитолина Игнатьевна! Это я, идемте ко мне!
  Старушка в фланелевой рубашке выглянула в коридор. На её голове из-под косынки торчали две тощие косички.
  - Аполлинария, а мы-то тебя заждались! - всплеснула она руками, - Где Полина, куда пропала? Я и Марии говорила: боюсь, в полон её взяли басурмане. В газете, уже не помню в какой, писали, что заманивают доверчивых женщин обещаниями. Хватают, обирают, ни к ночи будет сказано, творят непотребства, а потом сдают на пересадку органов. А Антонина Савельевна с пятого этажа мне по секрету рассказала, что ей её золовка говорила, у которой племянник в милиции служит, что поступила им такая ритеровка, что банда румын или венгров, румыны, кажется, которые потомки кровопивца, к нам через финскую границу бегают. Чухонцы их знают, но не препятствуют, по причинам политическим. Так-то. Где-то недалеко от Выборга они и промышляют. Хватают девицу или старуху. Им главное женщину, потому как женская кровь полезней мужской...
  - Чем полезней-то? - заинтересовался развалившийся на диване Слава.
  - А тем, что в ней больше железа, витаминов, а жиров всяких и холестеринов меньше... и высасывают все до последней капли.
  - Капитолина Игнатьевна, вам надо передачу на первом мистическом вести, - включилась в разговор, вошедшая с миской салата, Мура, - привет, лягушка-путешественница. Ну как ты? - девушки обнялись и поцеловались.
  - Хорошо.
  - А это что? Mon Dieu! Красная кожаная куртка! - заметила подруга обновку в раскрытом чемодане, - Ну-ка примерь! Ай, хороша! Хвалю! - крутила костюмерша библиотекаршу в разные стороны.
  - Это Карина Ивановна посоветовала, - словно оправдывалась Перепетуя.
  - Молодец Карина Ивановна! Кто это?
  - Победительница конкурса из Москвы. Очень хорошая, она меня опекала.
  - Ты вот, Мария, по ночам шастаешь, ничего не боишься, - вставила слово в образовавшуюся паузу Капитолина Игнатьевна, - и ты меня ещё вспомнишь добрым словом, когда, ни дай бог, что и подумать страшно.
  Старушка погрозила пальцем и иссякла на время.
  - Давайте есть что ли, а то я сейчас начну женскую кровь потреблять, - Слава, не дожидаясь приглашения, принялся за оливье.
  Туя выложила на стол упаковки сыров, колбас, ликер из дьюти фри. Разлили по хрустальным стопочкам. Капитолина Игнатьевна сначала отнекивалась, но потом махнула рукой и согласилась на десять капель алкогольных сливок.
  - С возвращением! За встречу! - звякнули рюмки.
  Перепетуе не терпелось достать подарки. Мурке она привезла, как та просила, кремы для лица и тела, а от себя хорошенький набор детской фарфоровой посуды. Славе достались увесистая стеклянная кружка и две банки пива. Капитолине Игнатьевне презентовала платок с видами Дрездена и пряник в жестяной коробке. Мура тут же стала упрашивать старушку отдать ей коробку, чтобы положить в неё пуговицы, но получила должный отпор.
  - Глаза у тебя, Мария, завидущие, руки - загребущие. Мне она сама даже очень нужна, - проворчала Капа, повязывая платок на голову, - такая славная шкатулка получится! Я туда лекарства сложу или документы, или те же пуговицы, а пряник, если хочешь, тебе отдам. Спасибо, деточка! - обратилась она к Туе.
  - Ну, как ты съездила?
  - Давай, рассказывай!
  - Не обижали ли тебя там? - одновременно задались вопросами соседи.
  Перепетуя ещё не оформила свои впечатления в стройный рассказ. Прыгала с одного на другое: библиотека, гостиница, завтраки, Карина Ивановна, немцы, самолёт, галерея, Карин поляк - все смешалось в одну кучу.
  - Город сказочно красивый! Дворцы похожи на песчаные замки, но не тяжёлые крепости для Карабасов-Барабасов, а такие воздушные, для принцесс каких-нибудь.
  - Мне лично в школе Рапунцель нравилась с длиной косой.
  - Похаконтас.
  - Золушка, - не отстала баба Капа.
  - Точно - для Золушки. Построены они из камня цвета топленого молока, точнее, как окрас у дикой кошки, такой серо-бежево-коричневый. Рукой стену погладишь, а она тёплая от солнца и мягкая. Крыши разноцветные. Смотришь и восхищаешься силе человеческой мысли. Такая красота создавалась без всяких технологий, компьютерных программ. В голове одного из пустоты рождался замысел, а потом воплощался в шедевр. И строили, наверняка, простые люди, без образования, вручную.
  - Так у нас и сейчас строят без образования, - сказала Мура.
  - Но ровные стены, без всякой души, а там барокко. Ещё парков в Дрездене много. Зелень сочная, деревья, даже знакомые, выглядят по-другому - не так, как мы привыкли, а берёзы, наверное, везде одинаковые. Желудей с собой набрала, листиков всяких засушила. В городе река Эльба течёт, вода прозрачная, - Туя вздохнула, - Мало времени было, я бы ещё на недельку осталась. Там так спокойно.
  - Тебе, значит, Европа понравилась, но и ты не посрамила землю русскую! - подвела итог Мура.
  На этой фразе очнулась Капитолина. Она, захмелев, уже кивала носом и похрапывала, сидя в углу дивана, но тут включилась в разговор:
  - Полина наша в Германию, а я, когда молодой была, как вы, приехал к нам на предприятие то ли принц, то ли министр из Африки, должности не припомню. А я симпатичная была: беленькая, в теле, килограммов семьдесят весила и модная - химию делала, шила у портнихи. Платье кримпленовое с того случая где-то в шкафу висит. Одним словом, доверили мне хлеб-соль нести: "Иди, Капитолина, но не урони честь", - многозначительно ткнула баба Капа пальцем в потолок и продолжила, - Ну, пошли мы с парторгом, помолясь. А посол здоровый такой, страшный, черный и блестящий, как смола, костюм на нем тоже чёрный, а рубашка, глаза и зубы белые. На мизинце перстень с черепом и запонки такие же. И тут стало мне не по себе, детоньки, страшно так, не описать как! Чувствую от него энергию не... не... как то бишь её? - зависла Капитолина Игнатьевна.
  - Негативную, - подсказала Мура.
  - Правильно. Поджилки трясутся, сердце бумкает, аж в ушах отдаёт. Я парторгу шепчу, что мне срочно в туалет надо по неотложным делам, а он вцепился в руку как клещ и в ухо как тявкнет: "Стой и терпи. Не вздумай сбежать". Негибкий был человек. И что мне оставалось - пришлось терпеть. Каравай отдала, поклонилась в пол, как могла поизящней, не хуже ансамбля "Березка". Увидел меня посол, рот открыл, кусок отломил, жуёт, крошки сыплются, ой, анекдот. Через переводчика стал выяснять: как зовут, да замужем ли, словом, все анкетные данные. Я сразу поняла, к чему он клонит - в гарем хочет меня заполучить, а может и вовсе украсть. Ну я от страха такого наплела, что повторить ни тогда, ни теперича не смогу. Про машину помню, Рос-Ройс сказала, а про мужа - в парторга сдуру ткнула. Он стал красный, как Полина новая куртка. На прощание поцеловал мне руку своими губищами.
  - Парторг? - встрял Крапивин.
  - Да какой парторг - принц. Слюнями всю перемазал.
  - Ну может он это в благодарность за то, что вы стали его женой, - засмеялся студент.
  - Капитолина Игнатьевна меня сейчас стошнит, фу-фу! - плевалась Мура.
  - А мне думаешь приятно вспоминать? - баба Капа тряхнула плечам, - Капни-ка мне в рюмочку ещё, Полечка, - глотнула и продолжила, - я потом её долго отмывала хозяйственным мылом и спиртом дефинцировала.
  - Кого? - подначил Славка.
  - Уймись ты, - вскипела старушка, - руку! Я к гигиене чувствительна... Африканец мне ещё и ручку шариковую преподнёс в коробке бархатной с золотым пером. Но её первый отдел сразу забрал проверить не шпионская ли техника. Так у них и сгинула. Открытку с королевой английской передал и надписал что-то душевное про Рим, как мне перевели. А к чему это он? Не помню. Затерялась где-то. Надо мной сослуживцы потом подшучивали, но не зло: "Где, - говорили, - ваше величество, ваш король?", а я: "В парткоме заседает". С тех пор у меня, деточки, проблемы с кишечно-пищеварительным трактом начались. Слишком перетерпела тогда.
  - Рим, это видно к тому, что ваше имя Капитолийскому холму созвучно, - пояснил Славик.
  - Не знаю, Славочка, что за холм, но может и так, - зевнула старушка и перекрестила рот.
  - Ну вы даёте, Капитолина Игнатьевна! - восхитилась Мурка.
  - А я в термах была, - вставила Туя.
  - Да? Это что ж у немцев терема имеются, деревянные? - заинтересовалась Мухина.
  - Термы - это баня так называется. Представляете, там есть отделение, где все голые вперемешку сидят и мужчины, и женщины.
  - Свят-свят, - закачала головой соседка, - неужели совсем голые? И ты там без исподнего среди мужского полу шастала?
  - Я осталась в бассейне плавать, в купальнике, а Карина Ивановна пошла. Но там можно полотенцем обернуться, и она сказала, что внутри темно и столько пара, что ничего не видно.
  Туя умолчала, что тоже готова была посетить зону свободную от одежды, но одно пикантное обстоятельство остановило её на пороге грехопадения - а именно присутствие в бане иностранного приятеля Пузик. Накануне он угощал девушек ужином в ресторане, где они и запланировали совместный поход в термы. Перспектива увидеть мало, но все же знакомого мужчину неглиже, показалась тогда Перепетуе недопустимой. Хотя, задним числом, она пожалела о своей нерешительности. Карина говорила, что парные там "офигенные".
  - Карина Ванна - это московская опекунша твоя? - уточнила Мухина, - Совсем ополоумели в столицах-то! Разве порядошный человек себе такую пакость позволит! Да еще и ребёнка в самую гущу разврата потащить. Не дружи с ней, деточка, - Капа поджала губы.
  - Да ладно вам, кто ребёнок - Полка что ли? - хмыкнул Слава. Он полулежа поглаживал своё пузо, выпирающее из-под рёбер, - Классно это я поел! - и добавил, - Что естественно, то не безобразно.
  - Полечка - чистая душа! И Тамара Владимировна сие подтверждает. Допустила в свои покои. Вас-то с Марией Аркадьевной она в своей комнате не потерпела! На кого тунбочка-то разрезная упала, а, Марьюшка? - при этих словах бабы Капы Туя изумленно поглядела на Муру, а та пожала плечами и кивнула. Капитолина тем временем продолжала, - А с тобой что приключилось, Вячеслав? Чай, не забыл, как занавесочки-то обратно прилаживал. Во-о-от! Но тебе все как с гуся вода! Я каждый божий день терплю твои беззакония и молюсь, чтобы в ум ты вошёл. А Западу вашему скоро конец, догнивает уже. Содомов и геморроев развели там у себя, а теперь и нашу молодежь заманивают в свои сети. Одна женщина в поликлинике в очереди рассказывала, в газете "Домашний целитель" писали, что ...
  - От всех болезней нам полезней солнце, воздух и вода, - перебила Мура.
  - Тьфу, - Капа махнула рукой, - бесполезно с вами разговаривать, да и устала я. Пойду-ка баиньки, - миролюбиво закончила она, поправляя платок на голове.
  - Спокойной ночи, - радостно и хором пожелали ей все.
  Мухина, пошатываясь, удалилась вместе с коробкой подмышкой. Банкет и обсуждение поездки продолжились без неё.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"