-Фриц! - голос молодого генерала Притвица заставил короля вздрогнуть и резко обернуться. Притвиц молча протягивал королю подзорную трубу.
-Как называется эта крепость? Туман...Плохая видимость...или трубу не протирали?!
-Вевельсбург, сир. Протирали. Позавчера. Ветошью. Не я.
-Завтра мы там будем... Саксонцы плохие солдаты. Ими уже 100 лет правят не короли, а нахальные фаворитки. Одна Аврора Кёнигсмарк чего стоила! Весила 5 пудов, а гонору было, как у Дианы-охотницы или Альенор Аквитанской.
Притвиц не знал обеих, но на всякий случай сказал:
-Да те тоже были не без этого. Хамили часто не по делу.
-Саксонцы любят развлечения и жирную пищу, поэтому наличие в Дрездене убогого короля никого здесь не печалит. Он сам не прочь сожрать суп из рульки!
Король криво улыбнулся, - сам он никогда не позволял себе никаких рулек, поэтому и был тонок в талии...
-Да, вот, 23 дюйма. С самой юности мундир не перешивался, - похвалился бережливый Фридрих.
Мундир, пропахший так сказать, "духом последней битвы", действительно сидел на короле, как влитой. Фридрих изысканно повернулся на каблуках, демонстрируя мундир и его обшлага, заляпанные гречневой кашей.
...Он вдруг отчётливо вспомнил, как при въезде в поверженный Юлих, он услышал о себе: "С таким бы станом - в бальную залу, скользить в контрдансе с девочкой - статуэточкой..." Глупости. Немцу нужна война, а не танцы!
-Помнишь, Притвиц? И зачем нам суп из подлой рульки?
Притвиц преданно хрюкнул, в глубине души завидуя саксонским офицерам, которых таким супом, возможно, будут кормить уже вечером.
...Нет, не для контрдансов его произвели на свет, не для супа. Война - вот настоящее дело для короля. Пусть палят пушки и умирают молодые генералы! А потом их всех подхватят мощные валькирии - девы, да и отнесут на Вальхаллу!
А саксонцев никто на Вальхаллу нести не захочет, потому как валькирии, суть, женска пола, а саксонцы отожрались и их совершенно нельзя поднять!
-Притвиц, что ты там болтаешь?
-Так, считалочка одна...
Туман рассеялся. Осенняя чахлая трава, скупое нордическое солнце, стенания барабанщика, который хотел домой к маме, - всё это наполнило сердце короля тоской. Он с трудом подавил всхлип.
-Притвиц, скажи мальчику, что не надо так громко...
-Мальчик! Не надо громко! Поплачь в тряпочку...Вам всем повезло - вы живёте при неглупом короле. Завтра, завтра вы будете пировать в Вевельсбурге!
В стороне, недалеко от леса, солдаты разжигали костры. "Гобои" и "флейты" репетировали "Fredericus Rex". Седой Левальд и юный Зейдлиц ругались, кому достанутся ковры Вевельсбурга. Они орали так, что у Притвица заложило уши и он убежал в свою палатку.
Его величество зябко поёжился, вздохнул, прикидывая, насколько теплее сейчас в версальской Галерее Зеркал. ...Там всё ещё царит утончённая и политически грамотная Жанна Помпадур, а неумный Людовик XV бахвалится новыми чулками.
"Нет, меня не для этого столько воспитывали в юности, чтобы я стал теперь завидовать новым чулкам. Мой предок, последний магистр Альбрехт Хогенцоллерн не для этого, понимаешь ли...
Война - вот дело... Остальное - химера. Почему так спа-а-ать охота? ...Химера, я сказал!"
***
1728г. Берлин. Дворец Кайзерхоф.
-Где тебя черти носили, урод моральный?!? - августейшее прусское величество, король Фридрих-Вильгельм Первый стоял, уперев руки в мощные бока.
В комнате было жарко натоплено, - лицо короля наливалось багровым кошмаром.
Для всего мира этот человек был "коронованным капралом", чудовищем, изгнавшим Лейбница из Академии, садистом и пьяницей...
Сёстры - принцессы, Минна и Ульрика, с визгом вылетели из комнаты. Принц - наследник, юный Фриц, остался один на один с отцом.
-Я тебя спросил или мёбель?
-Ваше...величество...Я...
-Мне донесли, чем ты тут занят!!! Латынь, музычка, стишки?! Папу опять подвёл, хам позорный?! Я тебе дубинку об рёбра - то пообломаю! Мало получал? Ещё получишь!
...Принц искренне любил поэзию, танцы, философские труды и Римское Право. Он был остроумен и чувствителен, за что ему часто доставалось от отца. Под подушкой наследник прятал письма учёного Вольтера, флейту и модный шейный платок. Фриц гордился тонкой талией и длинными ногами. Чисто эльф!... Все молодые фрау казались ему красивыми.
В Пруссии ТАКОЕ каралось унизительными побоями...
...Королевская трость взвизгнула в раскалённом воздухе; удары посыпались с такой поразительной меткостью и быстротой, точно король был японским ниндзя.
-И запомни, щенок, для немца единственно возможное дело - это ВОЙНА! ВОЙНА! ВОЙНА! А не танцы! Повтори!
-Война! Война, папенька!!!! А не танцы!
В дверях комнаты радостно толпились прусские сановники - все в одинаково кургузых мундирах и безобразных париках с косичками. Всем доставляла удовольствие сия экзекуция.
В Пруссии развлечений было мало.
***
1730г. Руппин. Судебная Палата.
-Ваше высочество, почему Вы...совершили акт дезертирства из армии вашего короля - отца?
Имперский судья фон Мюнхофф скривил губы в презрительной усмешке. Ещё бы! Этот плюгавый принц - наследник решил сбежать в Англию. Бизнеса ему, что ль там захотелось? А что ещё в Англии? Сплошные кофейни, где эти гады - предприниматели прожигают жизнь! А ещё "владычица морей"! Бандитизм и коррупция, ничего больше!
-Вы знаете, что вашего сообщника, Германа фон Катте, приговорили к смертной казни?
-Да.
-Вы знаете, что ваш король-отец добивается того же и для вас?
-Воображаю.
-Вы хотели скомпрометировать вашего короля-отца перед всем европейским сообществом?
-Я хотел СВОБОДЫ!!!
-Вас подбивали к побегу ваши французские товарищи?
-Я вёл переписку только с господином Вольтером...
-Этого вполне достаточно, чтобы быть повешенным. Аруэ - грязный пацифист и пособник преступных кланов ряда стран Европы.
Уведите его высочество в камеру... Да, завтра в 6.30 казнят вашего сообщника. Вы сможете это наблюдать.
***
1733г. Шарлоттенбург.
Королева Софи - Доротея полулежала на широком канапе. Узкий лиф из лионского бархата причинял королеве массу неудобств.
Две камер - фрау остервенело обмахивали её веерами. Король - отец, заметно отяжелевший за последний год, старался не делать лишних движений, - боялся порвать ставший тесным мундир.
-Нет, ты женишься на Эльзе - Кристине Брауншвегской! Тебе уже 21 год! Я в твои лета уже...Ты что не знаешь, что главное для немца?!
-Война,... что ли...А не танцы...
-Правильно! А ещё что? Семья. Дети! Ты что хочешь, чтобы наш народ поглотили цыгане и венгры?! Кого ты будешь вести в бой? Кто прольёт свою благородную кровь за дело Пруссии?!
Фриц никогда не хотел, чтобы расу белокурых эльфов и эльфинь поглощали таборные черти. Но и сочетаться браком с узкоплечей, тяжелоногой Эльзой, он не хотел. Какая ж она эльфиня?!
То ли дело Мария - Терезия фон Остеррайх, родная дочь Императора! Мощноплечая, длинноногая дева, мечта Воина! Но там прусскому послу прямо отказали. Не про вашего уродца наша "зиглинда".
А потом ещё "зиглинду" выдали замуж на лотарингское убожество, и она даже, кажется, была с ним счастлива...
А друг - Вольтер прислал своё утешение в стихах. На семи страницах. Что за наслаждение письма сего Великого!
***
1735г. Берлин. Дворец Кайзерхоф.
-Сын мой, вы проявили себя, как истинный Солдат! Евгений Савойский пишет мне...При Филиппсбурге вы показали настоящие чудеса храбрости! Ладно. Принеси папке баварского. Сам не пей. Растолстеешь. Сосисок захвати! И себе парочку! Душа горит, просит пива, понимашь...
Кронпринц за время войны за Польское Наследство превратился в настоящего германского воина. Стройный, ловкий, с длинными красивыми ногами, он нравился королю гораздо больше, чем тот, гадкий заморыш, которым наследник был в юности.
-Сын Фридрих, скажи-ка папке, что за главное дело у герма...
-Война! Война! Война! Ва-ше Ве-ли-че-ство!!!!
-Ай, молодца! Не зря я тебя дубиной тогда!
-Война! Война! Война!!!! Хайль Королю! Вам, папа, большой Хайль! ...Война! А не танцы!
"Жаль, только, с Эльзой у них ничего не получилось. Дурррак! Сбежал от миленькой девчушки в первую же ночь, даже не лишив её невинности. Бедная девочка проплакала три дня! Всем Двором уговаривали! Я в его годы!...Не снимая сапог, бывалоча! Как положено Воину! Софи - Доротея всё понимала! Поэтому и детки такие ладные получились! 11 штук - не шутка! Жаль, внуков от Фрица нет. Я бы им барабан подарил..."
***
1740. Потсдам.
"Любезный друг мой, Аруэ, носящий имя Славного Вольтера! Приветствует тебя не униженный подданный короля Пруссии, а истинно король Пруссии!
Папенька - король преставились от неумеренности в питии, в связи с которою и болели сердцем вот уже пять лет.
Твои оды на моё 28-летие прочёл с тою трепетностью, на которую только способен скромный тевтонец.
Как жаль, что ты не смог присутствовать на коронации Моего Величества...
Открою тебе тайну, причём военную. Скоро моя любезная Мария - Терезия заимеет большие неприятности по части своих владений.
Благо, армию папенька мне оставили превеликую и талеров в казне у нас достаточно для победоносного шествия в любом направлении.
Потому как самое основное дело для немца - война, а не танцы, я решил много и качественно воевать.
Как поживает наш брат, Луи Французский? Не застудил ли драгоценные свои почки на последнем Празднике Фей в Блуа? Заранее злорадствую...!
Крепко обнимаю тебя, любезнейший Аруэ. Если же ты по своей привязанности к моей персоне, будешь заканчивать свои письмена "Хайль Фридрих!" я нисколько не смущусь и приму сие изъявление как должное.
Вечно твой друг, Fredericus Rex."
***
1757. Саксония.
...Левальд и Зейдлиц продолжали скандалить. Измученный Притвиц пытался их перекричать:
-Браточки! Мы же братья! Хватит орать! ...Мы всё делаем вместе! И за всё будем отвечать тоже вместе!
Его никто не слушал... Его величество, Фридрих сидел на полковом барабане и писал письмо сестре Минне, несчастной маркграфине Байрёйтской.
Притвиц подумал, что король очень молодо выглядит в свои сорок пять. Те, кто знал соседа - Людовика, злобно хихикали по поводу обрюзгло - сизого "Луи де Франс". А ведь каким красавцем тот был смолоду! Не то, что наш!
А теперь Судьба всё разложила по полочкам. Вечный девственник Фриц молод, худ и неутомим. Его будто не тронуло Время своей безжалостной рукой...
Может, действительно, война - лекарство от морщин?! А вовсе не танцы...
-Фриц! Ты счастлив?
Король поднял глаза на молодого генерала Притвица.
-Не знаю. Наверное...Смотря, что понимать под "счастьем".
Вдали грянул "Fredericus Rex". Левальд и Зейдлиц прекратили орать про ковры. Притвиц умильно заплакал...
