Аннотация: В романе представлен некий абстрактный мир, перенесший вселенскую катастрофу. Все достижения и технологии Предшественников оказались утрачены. А на смену самим Предшественникам пришла новая цивилизация людей и мутантов.
Пролог
ЗАПРЕТНЫЕ ЗЕМЛИ
Глава 1
Огромная бесформенная туча тяжко нависла своей свинцовой утробой над кипящим морем. Издали казалось, что туча, подобно обожравшейся гидре, проникает в глубину морской пучины своими ужасными щупальцами, втягивает в себя воду и выпускает клубящийся туман.
Бухта, сжатая со всех сторон отвесными берегами, с каждой минутой погружалась в темноту и лишь вспышки молний выхватывали из наступающего мрака плоский выступ утеса, на котором находились два существа - высокий мужчина и сидящий подле него молодой волк.
Мужчина стоял, широко расставив ноги, и тщетно всматривался в морскую даль. Он был облачён в грубые одежды, сшитые из шкур диких животных. За его спиной торчал ясеневый лук да колчан со стрелами. К широкому кожаному поясу был приторочен добротный топор и длинный охотничий нож в берестяном чехле. Вся нехитрая экипировка недвусмысленно давала понять как о роде занятий, так и об образе жизни этого скитающегося по миру охотника.
Немолодое, чуть заостренное лицо озирающего даль мужчины обрамляли тёмно-русые волосы, побелевшие на висках, что придавало сходство с барсуком. Отчего люди и дали охотнику такое прозвище, видимо посчитав, что оно, вполне подходит его облику.
Барсук слыл человеком незлобивым, но скупым на слово. Он горбился и был всегда задумчив. Ему стоило труда улыбнуться и никогда не удавалось заплакать: Барсук не умел находить утешение в слезах или веселье. Кроме всего, он чурался людей, сторонился их поселений. Лес был домом охотника, его вотчиной. Там он однажды завёл знакомство с маленьким волчонком, пожелавшим стать его спутником и товарищем. Они стали скитаться вместе, а когда волчонок подрос, то по вою, постепенно переходящему в лай, да по чуть обвислым ушам, можно было заметить, что это не волк вовсе, а скорей помесь волка и большой собаки. Хотя для Барсука порода четвероногого спутника не имела значения: животное было другом охотника и откликалось на имя Волк.
Пути их странствий были неисповедимы, они сами не знал, куда и зачем идут и где будут на следующий день.
Сейчас судьба забросила скитальцев на берег мертвого моря - северную окраину Запретных земель, к неприметной бухте, затертой между скалами, размеры которых намного превышали её саму. Добраться по суше сюда было нелегко, ибо Запретные земли изобиловали Ядовитыми Пустошами, и не каждый Странник мог обойти эти гиблые, непознанные язвы прошлого.
Как бы там ни было, Барсук достиг северной оконечности материка, и теперь вместе со своим четвероногим спутником стоял на одной из прибрежных скал, подставляя свое бесстрастное лицо влажно-соленому ветру.
А ветер свистел, выл белугой, пытался опрокинуть, погнать с высоты. Наконец, швырнул первые тяжелые капли дождя, заставил оторваться от созерцания буйствующей стихии и поспешить прочь.
Барсук спрыгнул в широкую расщелину и побежал, увлекая за собой четвероногого спутника. Вскоре, промокшие и озябшие, они втиснулись в небольшую пещерку. Здесь их ждал нехитрый скарб, а еще имелась довольно приличная охапка сухих дров, собранных накануне. Развести костер не составило труда и вскоре друзья сидели у огня, впитывая своими промерзшими телами невидимые волны тепла.
Где-то снаружи буйствовал морской прибой, заглушая своим грохотом монотонный шелест дождя и унылое завывание ветра, а внутри уютно потрескивал хворост, да плясало пламя, окрашивая серые стены пещеры оранжевыми сполохами.
Барсук тупо смотрел на огонь. События прошедшего дня причиняли смутное беспокойство, вызывали непонятное чувство тревоги.
Охотник видел три военных галеры, покидающие бухту, несмотря на приближающийся шторм. Суда спешно уходили на север, в сторону огромного архипелага, откуда, собственно, и пришли.
Первый вопрос - кому принадлежали корабли?... Сказать было сложно, ибо неисчислимое количество островов населялись десятками племен, хотя кое-какие догадки имелись.
Вопрос второй - цель визита на материк? ... Ответ ясен - грабеж. Барсук слыл прекрасным следопытом, ему не стоило большого труда установить случившийся разбой, осмотрев окрестные тропы. Нападавших было около трех дюжин, приблизительно столько же они взяли в полон, причем, подавляющее большинство плененных составляли женщины. Скарба тоже захватили немало.
Наконец последний вопрос - что за поселение подверглось набегу? ... Завтра станет ясно. Хотя, почему завтра? Почему не прямо сейчас? Там ведь могут остаться люди, которым нужна помощь. Что мешает Барсуку пойти и узнать все? Ночь, дождь и холод для бродяги не помеха. Чувство страха - ерунда, его вытравили еще в раннем отрочестве, когда готовили для вступления в Клан Воинов. Что же тогда? - Предчувствие. Да, предчувствие, грядущей перемены в его бродячей жизни. Не зря боялись люди, считали ведьмаком, не зря Странники примечали, Войны называли заговоренным. Есть, видимо, в нем задатки провидца. Предчувствие помогало выходить из самых кровавых побоищ, оставляя на поле брани тела друзей, побеждать сильных тварей и мутантов, встречающихся на путях странствий, не давало осесть, завести семью. Или это не предчувствие вовсе, может, непознанные высшие силы готовят и хранят сего человека для каких - то иных целей?
Волк прервал размышление своего друга: ткнул влажным носом в лицо, заворчал. Барсук достал из кожаного мешка кусок вяленого мяса, отщипнул немного себе, остальное сунул голодному зверю.
Перекусив, устроились на ночлег. Уснули прямо на каменном, мшистом полу пещеры, плотно прижавшись, друг к другу промокшими телами.
Барсук уверенно шел по следу вчерашней процессии. Следы были повсюду - пятна крови, пучки волос, обрывки одежды.
Волк бежал впереди, как будто понимал цель похода. Тропа виляла вдоль каменистого, поросшего елями утеса, который своей угрюмой громадой закрывал морской берег. С другой стороны простирались сопки переходящие в низкорослый лесок. Долго идти не пришлось. Вскоре друзья заметили черные точки воронья, описывающие круги на фоне просветлевшего неба. Последний рывок, и вот они на месте.
Пепелище - ничего нового для Барсука, он это уже проходил, и не раз. Огня нет, огонь сделал свое черное дело и ушел, оставив после себя едкий вонючий дым. Дым был повсюду. Он стелился по земле. Витал в воздухе. Пропитывал тело едким запахом, жег легкие, застилал глаза пеленой слез. Сквозь его обрывки проглядывались груды обуглившихся, хаотично сложенных бревен, что обозначали места недавно стоявших хижин, меж которых сновали псы с отвислыми животами: обгоревшие, обглоданные трупы валялись по всему поселению.
Чуть поодаль Барсук заметил круг деревянных идолов. Боги брезгливо смотрели на лежащего в середине местного служителя культа, череп коего был расплюснут большим валуном. Охотник заинтересованно осмотрел место священно служения.
Статуи не сожгли, похоже, одним богам молимся. Теперь, этот огромный камень. По всему видно, его поднял один человек, и этот человек воистину силач. Барсуку еще не доводилось встречать подобных титанов на своем веку.
Поселение, вернее то, что от него осталось, располагаясь неподалеку от пологого берега моря. Там, среди натянутых рыбацких сетей и перевернутых лодок приняли свою смерть полдюжины местных мужчин, видимо, сумевших оказать сопротивление. Еще один человек, не захотевший умирать без оружия, валялся у кузни, разрубленный наискось от плеча. И странное дело - Барсук мог поклясться, что ему знакомо лицо погибшего. Приглядевшись, охотник узнал Драгомира, что приходился младшим братом самому Верховному Вождю Клана.
Эко куда его занесло! Воистину - жизненные пути неисповедимы!
На противоположной стороне от морского берега журчала небольшая речушка, падающая с каменного утеса и убегающая в сопки. Она была перегорожена сотками и имела запруду, в которой плавали тела детей, как подростков, так и совсем младенцев. Никаких эмоций сие варварство почему-то не вызывало, обычное дело в этом мире, где понятия о мужской чести выродились до такой степени, что убийство беззащитных созданий, будь то старики или дети не считалось зазорным.
К слову о стариках, судя по всему, их вообще в полон не брали - рубили, где непопадя. Ну, это и понятно, старый раб - никчемный раб.
Охотник бродил среди пепелища, внимательно осматривал место недавней трагедии, восстанавливал картину происшедшего.
Рыбацкая деревушка была достаточно большой и насчитывала около полусотни обитателей. Местные жители были древлянами, как и Барсук. Промышляли в основном дарами моря, хотя скот тоже держали. Охотились. Выращивали лен. Кузница своя имелась, дубильня. Торговали, судя по всему, морем. Жизнь казалась сытой и благополучной на этом затерянном среди Ядовитых Пустошей пятачке.
Да вот незадача - поселение рыбарей находилось в Запретных землях, далеко на западе от пограничных застав древлян. Напасть мог кто угодно. Но пришли по всему видать, с Архипелага.
Ближайшие острова на севере заселяли поморы и мурманы. Эти народы одного с древлянами корня, языки похожи, напасть вполне могли, ибо земля ничья. Зверствовать так вряд ли бы стали, особенно детей топить. Да и флот у них, в основном парусный, а тут галеры.
Северо-западные острова принадлежат норгам и варгам, еще даны есть, всех викингами кличут. Скорей всего кто-то из этих здесь побывал, вот только почему статуи чужих богов оставили целыми? У них ведь в первый черед следует идолов пожечь, а потом уж и все остальное.
На северо-востоке там Туман - гиблое море, оттуда никто никогда не приходил, а кто уходил, тот не возвращался.
На западе, но уже на материке, живут пещерники - очень сильное и враждебное племя. Сей народ на Запретные земли не претендует - своих забот хватает, да и далеко уж больно идти. К морю у них выхода нет, хотя материк, по сути, тоже остров, только большой.
Восточная часть, где ненавистные горцы засели, отпадает, оттуда только пехом, если пробьются через Восточный Кряж, нашпигованный отборными воинами Клана.
На юге материка безжизненная пустыня раскинулась, а что за ней - одним богам ведомо, если вообще там что-либо есть.
Нападение произошло среди бела дня, когда в поселении кипела работа. Перевес был на стороне пришельцев, посему избиение произошло быстро, хотя пару воинов грабители, видимо, потеряли. Их тела унесли с собой.
Барсук громко прикрикнул на Волка, вздумавшего было полакомиться человечиной, и принялся за дело: нужно было сложить большой погребальный костер, дабы придать тела соплеменников огню. В разгар работы он услышал слабый звук, похожий на плач дитя. Звук раздавался из-под обломков крайней хижины. Охотник поспешил к завалу, Волк тоже засуетился. Плач стал стихать и вскоре перешел на всхлипывание.
Надо было поспешить. Барсук, обжигая руки, принялся, остервенело раскидывать дымящиеся бревна, пробивая себе путь в подпол. Наконец, добрался до отверстия, образованного провалившимися половицами. Нырнул. В полумраке подвала среди беспорядочно сложенных бревен виднелась деревянная колыбелька. В ней просматривалось посиневшее личико годовалой девочки. Ребенок лежал с закрытыми глазками, прерывисто дышал, временами издавая жалобный стон. Через завал к колыбели было не протиснуться. Барсук извивался, полз червем. До хруста в спине напрягал свое жилистое тело, пытаясь раздвинуть бревна. Его усилия привели к еще худшим последствиям - балки и доски осели, глухо запечатав девочку, сам охотник окончательно застрял, придавленный со всех сторон.
Все кончено. Паники никакой. Только чувство досады: боги спасли дитя, дабы заманить в западню его самого. Теперь нелепая смерть от удушья. Хотя, какая разница, как умирать. Может оно и к лучшему, там будет другая жизнь, в ином мире. Только в каком? Если верить Странникам, Барсук уйдет в нижние миры, ибо много душ невинных загубил. Жрецы Клана наоборот обещали место в славном войске Перуна-Громовержца, у него видать постоянный недобор, вот только умереть надобно с оружием в руках. Значит, Ирий отменяется. Учитель Чон баял про какое-то переселение душ. А этот мир? Чем он плох?
Вопрос о смысле бытия земного будоражил ум Барсука с младых ногтей. Власть, слава, благополучие - вот к чему надо стремиться. Цель поставлена, он ее достиг, став одним из вождей Клана. Это почему-то не принесло желаемого удовлетворения. Пришло чувство ненависти к людям, к этим слабым, подлым и завистливым существам, от которых он, в конце концов, сбежал, став бродягой. Девять лет Барсук скитался по материку, наслаждаясь единением с природой, открывая ее красоту и гармонию. С недавних пор круг его скитаний сузился к Озерному краю - месту пристанища Странников, кто-то еще звал их друидами. Захотелось общения с людьми близкими по духу, но добраться до поселения, спрятанного среди озер да топей, Барсук не смог, иначе и быть не могло.
Охотник лежал сдавленный бревнами, вдыхал отравленный воздух, и был не в силах сдвинуть свое помятое тело. Клонило в сон. Барсук понимал, что уснуть - значит умереть, но сопротивляться накатившей дреме уже не мог и стал проваливаться в забытье, сквозь которое почувствовал, что кто-то тащит его за штанину. Без всякого сомнения, это был Волк.
Сильный все ж таки зверюга. Надо ему помочь.
Охотник напрягся, собрал все силы, и рванул не жалея суставов и костей. Вначале, казалось, все напрасно, но неудача окончательно взбесила Барсука, он дико заорал, то ли от боли, то ли от обиды, стал извиваться, прилагая неимоверные усилия, чуть сдвинулся назад. Дальше стало легче. Волк старался, как мог, ибо не мыслил своего дальнейшего существования без охотника. Их совместные действия дали результат - Барсук выполз наружу. Корчась от боли, откатился в сторону, принялся жадно глотать воздух.
Руки - ноги целы. Пару ребер поломаны - ерунда, срастутся. Плечо вывихнуто - вправим. Кое-где сухожилия растянуты - пройдет, бывало хуже. Что там Волк делает? Землю роет - дельная мысль.
Венец сруба стоял на нескольких вросших в землю валунах. Зверь нашел порядочную щель и остервенело расширял ее. Комья земли вылетали из под его лап, образовывая приличный холм позади. Вскоре Волк исчез внутри подвала. Через какое то время на свет божий появился его хвост, затем задние лапы, потом все тело, наконец, голова с зажатым в мощных челюстях лоскутным одеялом. На одеяле, инстинктивно вцепившаяся в его края, животиком вниз лежала девочка. Малышка была без сознания. Барсук нашел в себе силы подползти к ребенку, взял хрупкое тельце на руки и, шатаясь, осторожно понес к реке.
В тот день они обнаружили еще одного живого человека. Это был молодой рыбак, потерявший много крови, но раненый не смертельно.
Глава 3.
Барсук стоял по пояс в воде и нещадно тер свое мускулистое тело глиной, пытаясь отмыть кровь и сажу. Вода была холодной, почти ледяной, но это нисколько охотника не смущало.
Дело сделано, хотя пришлось изрядно потрудиться. Тела погибших преданы огню, их души освободились и ушли в иные миры. Ребенок с рыбаком укрыты в вырытой землянке, под присмотром Волка. Тот почему-то отказался сопровождать хозяина и суетился вокруг малышки.
Девочка ожила, видимо, боги благосклонны к этому существу. Ее даже удалось накормить козьим молоком. Коза паслась на привязи неподалеку от поселения, и была обнаружена все тем же Волком.
Рыбак пока без сознания, но сильный, молодой организм не даст умереть. Барсук обмыл и перевязал его рану на голове. Вскоре парень должен прийти в себя.
Пора уходить. Не гоже задерживаться. Судьбу рыбака и девочки теперь решат боги. Охотнику не нужна обуза. Вот почему-то уйти слишком трудно. Почему бы это?
Барсук вышел из реки, неспешно оделся. Солнце уже высоко, ярко светит, но не греет - зима, пора дождей и холодных ветров. Снег иногда идет, но очень редко, хотя последнее время зачастил, видимо, что-то происходит в природе, вот и вода стала уходить. Мертвое море ширится год от года, намывами и мелями к суше прирастает. Если дальше так пойдет острова соединяться с материком, ни к чему хорошему это не приведет. Хотя какое Барсуку дело до мирской суеты. Его ждет лес - непередаваемая атмосфера красок, звуков, запахов. Его ждет свобода и независимость.
Охотник достал из реки сеть, поставленную накануне. Рыбы попалось прилично, пришлось идти за корзиной, благо в поселке сей утвари хватало. Неспешно принялся потрошить и чистить рыбу.
Надо будет засолить и ушицей погорельцев напоследок побаловать.
Внезапно стало тревожно и неуютно, опять предчувствие. Барсук украдкой осмотрелся, продолжая скоблить ножом жирную форель. Так и есть - в кустах на другом берегу - три твари. Похоже, лесовики, в народе известные как лешие, Странники их еще Эльфами кличут. Хороши эльфы - низкорослые, сплошь покрытые волосами, лопоухие мутанты. Как их сюда занесло? Они ведь от своего Поющего Леса далеко не уходят. А тут, почитай верст десять с гаком, да еще в обход Ядовитой Пустоши.
Прыжок. Протянутая рука инстинктивно схватила лежащий рядом ясеневый лук. Кувырок. Барсук еле успел откатиться за ближайший валун, как несколько отравленных шипов просвистело над местом его недавнего пребывания. Твари на редкость метко умели плеваться из своих бамбуковых трубок.
Теперь повоюем.
Охотник вытащил оперенную стрелу с каленым железным наконечником, неторопливо вложил ее в свое безотказное оружие. Определил силу и направление ветра. Ноги-пружины сами подбросили годами тренированное тело вверх. Цель установлена. Отточенный поворот туловища, уже слившегося с натянутым луком. Тетива отпущена. Освобожденная стрела запела предсмертную песнь. Не оставляя никаких шансов ушастому существу в кустах, вошла прямо в глаз, пробив мерзкий череп насквозь. Тварь ухнула, завалилась набок. Оставшиеся лесовики испуганно защебетали и пустились наутек, кувыркаясь и виляя, дабы избежать участи павшего товарища.
Барсук вернулся к прерванному занятию. Надо бы сплавать на тот берег, стрелу забрать. Стрела с железным наконечником. Таких у охотника мало, ибо железо в стране древлян ценнейший материал. Хотя уж больно мараться не хочется. Лучше новые сделать, благо в поселении кой-какие железки имеются.
Закончив потрошить рыбу, охотник вернулся на берег моря - к вырытой землянке. Отодвинул полог из оленьей шкуры при входе, осторожно заглянул внутрь. На земляном, засланном лапником полу мирно спала малышка. Она жалась к теплому телу Волка, непроизвольно вцепившись в шерсть своей маленькой ручкой. Зверь лежал на животе держа свою лохматую морду на вытянутых передних лапах и беспокойно стрелял глазами в сторону раненого рыбака. Парень метался в бреду, его бил озноб.
Надобно бы целебных трав поискать, отвар сделать, а то помрет рыбак. Да и девочке новую одежду справить нужно, холодно ей в старом рубище. Укрыв спящих меховыми накидками, Барсук засуетился по хозяйству, уж больно много дел в раз навалилось, не скоро, видать, уйдет он в свой лес.
Глава 4
Пещеру охотник обнаружил совсем неожиданно, пройдя мимо ее скрытого кустами входа несколько раз. Она находилась в совсем неприметном месте - среди густых зарослей покрывающий склон сопки, и имела достаточно места, чтобы разместить всю новоявленную кампанию Барсука.
На обустройство ушло пару дней. Охотник срубил два топчана и кроватку для девочки. Снаружи - у входа сложил из камней место для костра. Сам вход завесил дублеными шкурами. Пол застелил дерном и мхом. Посредине помещения поставил широкий пень, рядом пару чурок, чем не стол со стульями. Из поселка перенес необходимую утварь, провиант кое - какой, козу не забыл. Наконец ребенка и все еще бредившего рыбака. Последний доставил много хлопот, ибо от пепелища до пещеры почти три версты на себе пришлось тащить. Как бы там ни было, переезд на новое место жительства состоялся. Охотник стал ощущать себя человеком, обремененным семейными заботами, коих в своей жизни еще не ведал.
Ребенок уже узнавал Барсука, при его появлении девочка тянула ручки, улыбалась, лепетала какие - то одной ей понятные фразы. Хотя ее лучшим другом, несомненно, являлся Волк. Животное находилось при малышке постоянно, и стоило ему отлучиться ненадолго, как тут же начинался плач да возмущенный крик.
Вскоре после переезда рыбак пришел в себя. Это произошло ранним утром, когда Барсук вышел развести огонь и подоить козу, после чего намеревался пойти подстрелить глухаря на ближнем токовище. Ребенок еще спал, когда раздался дикий рев очнувшегося парня. И понеслось. Охотник метнулся внутрь. Девочка проснулась и заплакала. Волк подбежал к кровати раненого, агрессивно зарычал и, широко расставив лапы, встал в атакующую позу. От всего этого переполоха даже коза заблеяла.
Рыбак бился в истерике и дико ревел, порываясь встать. Охотник навалился на него всем телом, пытаясь осадить разбушевавшуюся плоть. Но раненый продолжал метаться, отчего открылась незажившая рана на голове и кровь брызнула фонтаном, заливая лицо безумца. Барсуку пришлось нажать на сонную артерию парня тем самым вогнать того в беспамятство. Опасаясь новой истерики, охотник крепко спеленал ослабшее тело, затем приложил к ране кусок мха, перевязал. После чего, взял плачущее дитя на руки, понес к ручью умываться.
Когда вернулся, парень уже лежал с широко открытыми глазами и тупо пялился в сводчатый потолок пещеры.
Охотник оставил девочку на попечение Волка, подошел к кровати рыбака. Осмотрел рану, развязал парня. Бросил: 'Не дури', и ушел кормить ребенка.
- Ну, что у нас сегодня на завтрак? ... Молоко. ... Надоело, говоришь. ... Надо есть. ... В твоем возрасте надо есть молоко обязательно. ... Немножко рыбки. ... Ягодки вот кушай.
Барсук поймал на себе осмысленный взгляд.
- Тая,- прохрипел парень
- Что - Тая? - Барсук невозмутимо продолжал возню с дитем
- Девчонку зовут Тая.- Парень дико озирал лицо охотника, на коем остались татуировки, свидетельствующие о принадлежности их обладателя к Клану. Более нелепой картины представить было нельзя. Воин - безжалостный, лишенный эмоций убийца, недосягаемый для простых смертных идол, сюсюкается с малым дитем. Или это не Воин вовсе? Просто человек, на свой страх и риск, сделал татуировки. Хотя нет, ловкое, натренированное тело, жесткий уверенный взгляд, испещренный ранами лик - это Воин, и, скорей всего Воин избранный. Смешно, очень смешно. Рыбак разразился истеричным смехом.
Пару хлестких пощечин отозвались нестерпимой болью в голове, рыбак вскрикнул и тихо заплакал. Плакал он совсем не от боли, и Барсук это прекрасно понимал. Память вернулась к парню. Память, которая преследует человека всю его сознательную жизнь, подбрасывает нестерпимо постыдные или до боли горькие воспоминания, заставляет жалеть о бездарно прожитых годах. Она терзает, будоражит, не дает уснуть, толкает в омут. Ее не отрезать, не сломать, не удавить, она всегда с тобой. Безумство не спасет от этого истязателя души. Только смерть - абсолютное ничто, может справиться с хронической болезнью, которая зовется памятью.
Рыбака звали Тит. В тот день, нагруженный рыбой и крабами, он отправился к Поющему Лесу: отшельники вели торговлю с Эльфами, с которыми, как ни странно, им удалось найти общий язык. Обратно он должен был принести вино, орехи, мед. Староста поселка, не смотря на молодость, сделал Тита торговым посредником по двум причинам. Первая - у парня имелась коммерческая жилка, и вторая - Тит мог постоять за себя, хотя особой силой не отличался. Он имел другой талант - чертовски точно метал всевозможные острые предметы, будь то ножи, топоры или дротики. Сия способность была замечена у мальчика местным кузнецом Драгомиром, который помог парню развить ее, превратив в навык. Мало того, кузнец, посчитав односторонне острое оружие малоэффективным, изготовил для Тита особые метательные круги, снабженные острыми лезвиями по всему диаметру.
Далеко уйти парень не успел, послышались крики, плач, незнакомая гортанная речь. Тит, сбросив поклажу, поспешил обратно, дома у него остались молодая жена, с недавних пор носившая плод под сердцем, и трехгодовалый сын. Парень ускорил шаг, на ходу достал свой остро заточенный нож, ощупал притороченный к поясу карабин с шерикенами.
В поселении хозяйничали невиданные доселе люди. Они были облачены в волчьи шкуры, хорошо вооружены. Действовали спокойно и расчетливо. Все кто оказал сопротивление, уже полегли. Драгомир разрубленный наискось от плеча до по пояса валялся в луже крови у своей кузницы. Староста и еще пятеро мужчин сложили головы на берегу, так и не сумев забрать с собой ни одного пришлого. Местный шаман, искавший заступничества у своих богов, был раздавлен огромным камнем, на котором восседал гигант - воин, презрительно смотревший на своих товарищей придававшихся насилию и грабежу. У реки топили детей. Женщин насиловали, где попало. На берег морской сгоняли уцелевших селян, со стариками не церемонились: рубили лишь заприметив.
Тит перемахнул через плетень крайнего дома. Какой - то патлатый, измазанный кровью варвар тащил из хаты молодую Сазаниху. Обезумевшая, с расхлестанными волосами, в порванной рубахе, из которой вываливалась тяжелая грудь, женщина упиралась, как могла жалобно причитала, указывая на окно горницы:
- Дитё! Дитё у меня там.
Возбужденный сопротивлением воин, завалил молодуху на крыльце, слегка придушил, задрал подол длинной юбки. Тит в два прыжка оказался за спиной варвара. Тот, заподозрив неладное, потянулся, было за топором, да поздно - отточенный взмах ножа вспорол сонную артерию насильника и он, фонтанируя кровью, обмяк, на теле визжащей Сазанихи.
Тита заметили - наперерез бежали полдюжины воинов, арбалетная стрела сбрила пучок волос. Парень метнулся за угол дома. И дальше к реке, где можно спрятаться за камнями. Маневр удался. Тит достиг укрытия, осмотрелся.
Преследователи обходили с двух сторон. Бежали легко и уверенно, несмотря на увесистое снаряжение. Внезапно шерикен разделил широкий лоб вырвавшегося вперед воина на две равные части, отчего тот замедлил шаг, остановился, потом рухнул на спину, с недоуменными, залитыми кровью глазами. Несколько мгновений в рядах нападавших длилось замешательство, что позволило отправить в гости к Одину еще пару викингов. Оставшиеся быстро пришли в себя, рассредоточились, залегли. Теперь они приближались к укрытию Тита короткими перебежками, прикрываясь костяными щитами. Сзади подтягивались арбалетчики, среди которых важно шел гигант-воин.
Тит, скрытый прибрежными валунами, понял, что попал в западню. Враги уже рядом. Река не спасет, его быстро нашпигуют стрелами. Прорваться в лес он не успеет по той же причине. Принять открытый бой - равносильно смерти. Нервы сдали - парня трясло, постыдный страх сковал тело, мешал сосредоточиться. Два броска не увенчались успехом: первый шерикен был парирован щитом, от второго как-то ловко увернулся гигант, удививший своей реакцией.
Вот и все, пора умирать, жаль, жизнь только начиналась. Парень поднял глаза, на камнях, возвышались несколько фигур в волчьих шкурах, со стороны реки зашевелились кусты, обнажив гиганта. Исполин, шутя, отбил выпад, предпринятый Титом, заломил руку с зажатым ножом. Суставы хрустнули, оружие непроизвольно выпало из ослабшей кисти.
Убивать почему-то не стали, погнали на берег, где уже сгрудились тесной толпой полоненные селяне. Там же, на камне, в окружении двух телохранителей, опершись на длинный двуручный меч, сидел мужчина средних лет. Его красивое, обрамленное длинными седеющими волосами, лицо с аккуратно подстриженной бородой уродовал глубокий шрам, проходивший от центра узкого лба наискось к правой скуле. Одежда воина, покрытая дорогими доспехами, отличалась тем, что была пошита из хорошо выделанного меха росомахи. Сами стальные доспехи представляли собой нагрудник, поножи с наплечниками, были прекрасно подогнаны, и, судя по всему, делались на заказ очень искусными мастерами.
Скучающий взгляд викинга остановился на представшем в почтении исполине, который своей огромной лапищей держал за тонкую шею молодого парня.
Короткий обмен фразами дал понять, что предводитель варваров носит имя Сигурд, а гиганта кличут Троллем.
Главарь полоснул Тита своими холодными глазами. Немного задумавшись, перевел взгляд на полоненных селян. Узнать в женщине, беспокойно смотрящей на пленника, его жену не составляло особого труда, вцепившийся в подол мальчишка - несомненно, сын рыбака.
Обоих сюда.
Опять шум, гам, переполох, из толпы пленных вытащили красавицу Заряницу - жену Тита и, вместе с сынишкой Яриком, тычками погнали к предводителю.
Женщина растрепана и побита, стыдливо прячет глаза. Несомненно, ее насиловали.
О боги! Она же носит еще одного ребенка под сердцем.
Заряницу бросили к ногам Сигурда. Откуда-то появился стальной ошейник с длинной цепью. Его защелкнули на горле супруги. Ярик, отлученный от матери, громко заплакал.
Тит, что есть силы, рванулся на выручку, но могучая рука исполина, крепко сдавила грудь, другая рука за волосы запрокинула голову высоко вверх: гигант не хотел, чтобы парень видел страдания близких людей. Но грубый окрик заставил ослабить хватку, освободить голову.
Картина изменилась. Предводитель, зло улыбаясь, прижал затылок мальчика к себе, заведя руку под горло ребенка. Другой рукой выхватил обоюдоострый нож, вскрыл грудину. Резким движением в стороны, раздвинул ее, и вырвал изнутри маленький, пульсирующий комочек.
Это какой-то страшный сон, этого не может быть, сердце сына лежало на окровавленной ладони смеющегося варвара. Тит почувствовал свободу - гигант более не держал его.
Теперь надо выйти из ступора, добраться до ублюдка, а там душить, грызть, рвать. Это не человек, это даже не зверь, это исчадье Аида.
Парень бросился на предводителя варваров, вложив в прыжок все свою быстроту и ловкость, всю ненависть и злость. Убийца без труда увернулся, отскочив в сторону. Один из телохранителей молниеносно саданул палицей по голове Тита. Рыбак потерял сознание рухнул к ногам ухмыляющегося Сигурда. Беспамятство - именно то, в чем остро нуждался парень, пришло, отодвинув на время нестерпимую душевную боль, которая будет преследовать Тита всю его жизнь.
Глава 5
Вечер выдался теплый, безветренный. Будто и не зима вовсе. Волк, убедившись, что ребенок уснул, вышел наружу, дабы справить нужду. Да и перекусить не мешало бы. У костра горбился его друг - охотник, готовил какое-то варево. А молодой сидел у входа, откинув ослабшее тело на поваленный ствол. Волк пока еще не знал, как следует относиться к парню. Хозяин особой симпатии к нему не выказывает, но и вражды не проявляет, просто терпит, и Волк будет терпеть.
Так, вот и кости. На днях Барсук кабанчика завалил, теперь долго объедаться можно будет.
Фыркая от удовольствия, зверь приступил к трапезе. Где-то очень далеко послышался вой сородича, зазывающего подругу. Задремавшая коза дернулась, хозяин навострился.
Неужели слышит, быть того не может. Надобно бы отлучится, найти себе подходящую суку, погулять несколько дён. Да на кого ребенка оставишь? За девчонкой ведь пригляд нужен. Барсук в лесу часто пропадает. На молодого надежи нет. А дитя малое, неразумное, постоянного внимания требует.
Тишину нарушил хриплый голос Тита:
- Ты можешь научить меня? Научить искусству боя.
- Зачем тебе это? - Охотник даже не повернулся в сторону парня, продолжая колдовать над своим варевом.
- А ты не знаешь?
- Нет. Не знаю. И знать не хочу.
- Викинги убили моего сына, понимаешь. Вырезали его сердце на моих глазах.- Рыбак негодовал.
- Угу, оно было у тебя во рту, - спокойно подтвердил Барсук.
-Что? - Тит не верил своим ушам. Волна постыдной рвоты подкатилась к горлу. Парня вывернуло.
Какое-то время он рычал и плевался, изрыгая желчь из опорожненного желудка.
- Помоги мне отомстить. Помоги.
- Почему я должен помогать тебе? - разозлился Барсук. - Ты - червь, ничтожество, неспособное защитить своих близких. Твоя жалкая жизнь сводится теперь лишь к одной цели - поквитаться за невинно убиенных. Более ни о чем ты помыслить не можешь и не хочешь. Тебя ничто не остановит, если потребуется - будешь жечь, насиловать, душить, лишь бы достичь желаемого, напоить свою душу сладостным чувством мести. А коли я стану твоим учителем, сеять зло и смерть ты будешь моими руками, которые и так по локоть в крови.
- Слишком много вопросов задаешь. Помолчи, на сегодня хватит. Вот поешь мясного отвара.
Барсук принес парню деревянную ложку и глиняную миску с супом, сдобренным, одному ему известными травами. Суп действительно удался.
Молча поели.
Охотник собрал посуду и направился к ручью, лишь бросил невзначай:
- С завтрашнего дня начинай двигаться, хватит валяться, сходишь до поселка и обратно, телу нужна нагрузка, там посмотрим, на что ты способен.
Глава 6
Больше всего Тит боялся ночи, именно ночью в воспаленный мозг проявлялись будоражащие картины прошлого. Сон не спасал, лишь сводил с ума нереальными представлениями, в коих человек со шрамом играл главную роль.
Рыбак, быстро идущий на поправку, оттягивал процедуру отхода ко сну, как мог. Иногда не смыкал глаз по нескольку дней, упорно занимаясь гимнастикой и долгими пробежками по пересеченной местности, на коих настаивал охотник. В конце концов, выздоравливающий организм брал своё, требуя отдыха. Парень проваливался в небытиё, в адскую круговерть страшных образов и видоизменений. Просыпался разбитым, подавленным, дабы снова начать истязать окрепшее тело тяжелыми нагрузками.
И на этот раз помог охотник, которому надоел ночной бред да метания Тита, мешающие малышке спать.
- Если хочешь стать настоящим бойцом - ты должен уметь освобождать свой разум от ненужных страстей и эмоций - назидательно вещал Барсук.- Для этого в первый черед следует овладеть искусством медитации. Давай попробуем.
- Что такое - медитация? - недоуменно вопросил рыбак.
Учитель не обратил внимания на последний вопрос, лишь увлек парня на берег моря. Выбрал небольшой пригорок, на котором усадил Тита в позе Лотоса.
- Ты должен постараться расслабить все свои члены, не думай ни о чем, ибо ничего не существует, кроме нескончаемой дали моря, бездонной глубины неба, шума прибоя, запаха соленого ветра. Никаких мыслей, никаких образов в голове, ты часть природы, часть вселенной, ты холодный и бездушный камень, лежащий на берегу. Для тебя нет ни прошлого, ни будущего, для тебя нет понятия времени и пространства.
- Ты впитываешь в себя энергию природы через раскрытые к небу ладони, глубоко дышащие легкие. Тебе хорошо и спокойно, ничто уже не терзает и не мучает пустой разум, тебе нет дела до мирской суеты.- Барсук невзначай бросил взгляд в сторону моря. Вдоль берега, ловко лавируя между мелями, шло небольшое торговое судно, появившееся из-за выступа убегающей в море каменной гряды.
- Сидеть, - рявкнул охотник засуетившемуся парню. - Сидеть и ни о чем не думать. Ты - камень. Понял? Я сам разберусь.
Ладья подошла, приспустив парус к бывшему поселению рыбаков. Ткнулась носом в прибрежную отмель. Пятеро поморов спрыгнули в воду и начали заводить длинный пеньковый конец, закрепив его вокруг небольшого валуна. Затем направились на пепелище. Явно раздосадованные увиденным, стали рыскать по поселению в поисках наживы.
- Вы опоздали, друзья. - Охотник появился неожиданно, испугав своим зычным голосом несостоявшихся мародеров. Держался на порядочном расстоянии, дабы не спровоцировать пришлых на ближний бой.
После короткого замешательства поморы обнажили короткие мечи. Хотя разведенные в сторону руки незнакомца говорили о его мирных намерениях.
- С чего ты взял, что мы тебе друзья.- Вперед выступил кряжистый воин, облаченный в дорогие меха, явно верховод.
- Надо забрать этого размалеванного тюленя с собой, все ж навар какой - никакой получим. - Приказал он своим челядинцам.
- Верно подметил: шакал не может быть другом Тигра.- Барсук уже держал готовый к бою свой безотказный лук. Видимо переговоров не получится - опять кровь.
При слове Тигр поморы переглянулись, ибо не могли не знать, что Тигры считались элитным подразделением древлян и отправили к праотцам не одну сотню сородичей во время последней войны. Тем не менее, не смутились, ведь численный перевес был явно на их стороне.
- Ты, падаль, назвал нас - хозяев морей шакалами, теперь готовься к сме...- Кряжистый помор не успел договорить: забулькал, закряхтел - стрела пронзила горло купца. Надо отдать должное остальным бойцам, коих не смутила потеря предводителя. Издав боевой клич, они стремительно ринулись в атаку, потеряв по дороге еще одного товарища, напоровшегося на точный выстрел в живот. Уже на подходе к Барсуку третий помор, как-то ловко поймал своей лысой головой обух топора, отчего ушел в мир иной без особых мучений. Расправиться с двумя оставшимися смертниками, тупо не понимающими своей обреченности, Барсуку не составило особого труда. Доведенными до автоматизма движением, бывший Воин поднырнул под рубящий удар меча набежавшего помора и, одновременно вскрыл ему гортань своим длинным ножом. Последний из нападавших получил укол в сердце, даже не успев среагировать на смертельный выпад охотника.
Барсук присел подле мертвого тела, закрыл его остекленевшие глаза. Тяжко задумался.
Зачем было убивать этих людей, не умеющих толком обращаться с оружием? Ведь не ради удовольствия и не ради того, чтобы потешить свое самолюбие. Чувство самосохранения - ерунда. Можно было сбежать, хотя бегство - несмываемый позор - пятно на всю жизнь для Воина, но Барсук ведь не Воин теперь. Можно было вообще не появляться, пусть шли бы себе. Какого рожна полез? ... Поговорить? ... Полюбопытствовать?
Стыд за необдуманный поступок на несколько дней запечатал уста охотника, сделал его угрюмым и неприветливым. Тит, и без того неизбалованный вниманием учителя, совсем потерял интерес Барсука. Волк ходил, поджав хвост, боясь, лишний раз попасться на глаза хозяина. Лишь Тая могла позволить себе вольность, пощипать за сбившуюся бороду или обмочить своего спасителя без боязни впасть в немилость.
Охотник растворился в малышке, он часами мог гулять с ней, взгромоздив на плечи, отчего та приходила в неописуемый восторг. Вырезал деревянные игрушки, дивясь своему скульпторскому таланту. Шил всевозможные одежды из шкур и меха разных животных. Закалял маленькое тельце, купая в ручье, делал девочке гимнастику и массаж. Стряпал и кормил.
Барсук испытывал к этому беспомощному существу неописуемое и неведомое доселе чувство нежности и любви.
Уже много времени он пытался научить девочку словам, указывая на всевозможные окружающие предметы. Заставлял повторять названия. Но в ответ получал нечленораздельный лепет и мычания. Осмотрев ротик малышки, охотник установил причину немоты - у девочки был поврежден язык. По всему видать, ребенок непроизвольно травмировал себя во время обвала, откусив уже появившимися зубами часть языка. Выходило, что Тая никогда не сможет говорить
Ну что ж, есть доля истины в намерениях рыбаря: война - удел мужчин, дети тут не при чем. Надо помочь парню.
Глава 7
- Ты должен вступить в Клан, дабы стать Воином. Я не смогу дать тебе всего, только азы. Нужны годы, а то и десятилетия тяжкого труда, занятий, чтобы овладеть всевозможными навыками боя. Отточить их до подсознательного уровня. Стать машиной войны,- назидательно говорил Барсук, обращаясь к сидевшему в позе Лотоса Титу. Разговор происходил все на том же старом месте, облюбованном для медитаций.
- Мне уже поздно проходить Отбор, ты же знаешь.- Тит был немного подавлен услышанным. К тому же его спаситель говорил много непонятных слов.
- Для Отбора ты слишком стар - это верно. Но, есть еще один путь, о котором немногие ведают. Ежегодно в Центральной городьбе проходит турнир для развлечения знати. Суть того турнира в том, что претендент должен победить Воина, или хотя бы продержаться некоторое время. Это нелегко, очень нелегко, но вполне возможно. Цена победы - прямая дорога в Клан. Претендентов для сей потехи тоже отбирают. Этим занимается некий Лиходей. Ты найдешь его и скажешь, что от меня. Сделаешь подношение.
- Что за подношение?
- Есть у меня кой - какие цацки. Взял грех на душу - обобрал поморских купцов. - Барсук немного смутился.
- А что с ними сталось, ну, с купцами? И куда подевалась ладья?
Ладья была затоплена. Тела поморов - преданы огню. Но зачем об этом знать рыбарю.
- Ты опять задаешь слишком много вопросов. Сие не важно. Важно то, что с этого дня мы будем готовиться к турниру. Все задатки бойца в тебе есть. Но главный твой козырь - верткость и неплохая реакция, что вполне может покрыть недостающую силу. Начнем с рукопашного боя.
Потянулись недели изнурительных тренировок. Барсук не щадил парня, выжимал все соки из молодой плоти своими изощренными истязаниями.
Нужно закалять организм и рыбак часами сидит в холодной воде. Теперь проверим реакцию, охотник швыряет в ученика небольшие, но увесистые камни, не сумел увернуться, сам виноват. Руки и ноги должны быть крепки, удары сильны. Тит, кривясь от боли, молотит, обмотанный пеньковым канатом, вековой дуб. Настоящий боец не должен ведать страха, парень балансирует на краю обрыва, от высоты кружится голова, постыдная слабость и головокружение лишают воли.
- Нет, не могу.- Рыбак в панике отскакивает назад.
- Слабак! Видимо я ошибся в тебе.
Ежедневно - гимнастика, бег, растяжка и медитации на берегу. Затем многоразовая отработка приемов рукопашного боя. Короткий спарринг и Тит корчится от боли на земле.
- Ты - ленивый и тупой ублюдок, не способный понять своими куриными мозгами, чего от него хотят, - орал Барсук. - Встать, работай. Удары должны быть резкими и короткими. Бей на выдохе. Давай, пошел. Раз, два, три, четыре. Теперь - нырок. Блок. Удар ногой. ...Плохо. ...Повторим.... Старайся.
Порой учитель снижал непомерные нагрузки, дабы не надорвать парня, иногда же доводил до обморока. Ничего, как гласит один из заветов Предшественников - "тяжело в учении - легко в бою".
Надо отдать должное Титу, рыбак не скулил, не жаловался, не опускал рук, с нечеловеческим упорством выполняя все установки учителя. В конце концов, недели упорных занятий дали результат - рыбак стал делать определенные успехи. Барсук снизошел до одобрительных слов:
- Неплохо! Совсем неплохо! Кое-что ты усвоил. Видимо, пора переходить к холодному оружию. Двуручный меч и тяжелый топор не для тебя. Хотя владеть сими предметами ты обязан. Я бы рекомендовал развивать бой с двумя железками в каждой руке, будь то палицы, булавы, мечи, ножи, или топоры. Воспользуемся трофеями поморов. Перво-наперво следует научиться ощущать оружие, как ты ощущаешь каждый свой член, сделать его частью себя. Смотри сюда.
От увиденного зрелища у Тита самопроизвольно отвисла челюсть. Охотник, делая едва заметные движения рук, начал виртуозно крутить и жонглировать короткими мечами, превратив их в два сверкающих, свистящих круга. Затем перешел к бою с тенью, восхищая грациозностью и красотой танца смерти.
- Я так никогда не смогу, - промолвил, завороженный парень.
Барсук игнорировал восклицание рыбака:
- Кроме того, нельзя забывать об оружие дальнего боя и об умении использовать щит со снаряжение. Есть еще боевые палочки, коими могут владеть только ученики моего наставника Чона. Тебе предстоит изрядно потрудиться.
Глава 8
Шли месяцы. Промозглая и хмурая зима сдвинулась в конец очереди, уступая место цветению весны. Но под конец, из подлости, сыпанула снежком, удивила заморозками.
В поселок пришла тяжелая военная ладья поморов. Разрубая тонкий ледок, ткнулась носом в прибрежную гальку, грозно ощетинив два мощных тарана, притороченных по обе стороны обшитого железом носа. Выплеснула на заснеженный берег дюжину хорошо вооруженных воинов.
Никак купцов ищут. Барсук, как чувствовал, оказался в этот самый момент неподалеку. Спрятавшись в кустарнике, охотник с интересом наблюдал за поведением грозного вида косматых островитян, которые разбрелись по пепелищу, впрочем, не упуская друг друга из виду, готовые в любой момент встретить опасность. Верховодил бородатый здоровяк. Руководил довольно грамотно, уверенными жестами разбивал свой отряд на группы, посылая по направлениям возможной засады. Ба! Да это ж старый знакомец древлянина.
- Здравствуй, Громобой! - Барсук покинул свое укрытие с разведенными в стороны руками.
Поморы быстро среагировали на появление нежданного гостя, рассыпались, держа оружие наизготовку, и опасливо озираясь по сторонам.
Предводитель сощурил глаза, рассматривая худощавый силуэт неожиданно возникшего человека. Поднял руку, успокаивая своих людей, зычно пробасил:
- Барсук! Враг мой! Как ты здесь оказался? Мир видать слишком тесен для нас двоих.
- Да так, мимо проходил.- Лукаво улыбнулся охотник.
- Один ходишь? А где ж твои головорезы? Или, правду говорят - ты теперь не при делах? - Сыпал вопросы Громобой.
- Любопытство, враг мой, к лицу базарным бабам, а не герою битвы на Утином Носе.
- Да! Славно мы тогда порубились. - Помор совсем не обиделся, лишь крикнул, обращаясь к своей дружине, немного обескураженной безнаказанной наглостью древлянина - Други мои! Эта сухопутная крыса именуется Барсуком и числится моим названным братом. Этот безумец вынес меня с поля брани, и зачем-то выходил, невзирая на то, что я положил тогда полдюжины Тигров. Мало того, за мою голову он мог получить приличное вознаграждение у своих псов - хозяев.
Громобой же раскрыв свои лапища двинулся на встречу смущенному Барсуку, долго мял и хлопал того по спине, изрыгая приветствия и проклятия. Потом вдруг засуетился - стал отдавать распоряжения своим воинам:
- Кирьян разведи огонь, Лихарь тащи медовуху и пожрать захвати. Евсей и Андрон осмотритесь вокруг.
- Еле нашли проход сквозь мертвое море, чтоб сюда попасть. Какую неделю разыскиваем барыгу, - жаловался великан Барсуку. - Димитрий - наш княжич, всех на уши поставил из-за этого торгаша. Не видал случаем?
- Дивно мне. На кой ляд он вашему Верховному понадобился?
- Да какой - то артефакт Предшественников пообещал привезти.
- Пал ваш барыга в неравном бою.
- Хм. Вот значится как.- Громобой задумался.- Ну, да и черт с ним, сам видать напросился, поделом. Кто здесь до тебя тут погулял?
- Ярл Сигурд Непобедимый со своими Волками.
- Сигурд говоришь. Так и доложим - нарвался наш купец на варягов, - отрезал помор. - Пойдем лучше, дружище, по чарке меду выпьем. Заодно про Сигурда поведаешь. Не такой уж он и непобедимый, я те скажу.
В то же самое утро, когда поисковики поморов высаживались на Запретный берег, Тит непринужденно бежал по заснеженным сопкам, наслаждаясь морозным воздухом, слегка пощипывающим обнаженный торс парня.
Уже более месяца рыбак овладевал искусством боя на мечах, и явно преуспел, даже удосужившись однажды одобрительных слов учителя.
Утренние пробежки вошли в привычку. Маршрут был проторен: около полутора верст на запад - по сопкам, затем поворот к югу - в подлесок до жухлых границ Ядовитой Пустоши. Затем назад вдоль ручья, достигнув коего, Тит увидел на снегу следы. Следы принадлежали небольшому человеку, обутому в лапти, прошедшему здесь не так давно.
Кто мог бродить в этих гиблых местах? Надо догнать, выяснить. Спокойно, никаких эмоций. Есть возможность проявить полученные навыки, подняться в глазах учителя.
Тит, мягкой поступью рыси побежал по следу, зорко озираясь по сторонам. Каково же было его удивление, когда через полверсты след оборвался на ровном месте - прямо посреди небольшой полянки, и это казалось нереальным, разве что шедший впереди человек мог взлететь. Парень даже непроизвольно поднял голову вверх.
- Ты, мил человек, не меня случаем ищешь? - Вкрадчивый голос из-за спины неожиданно резанул по струнам нервов, заставив рыбака вздрогнуть. Тит молниеносно развернулся, инстинктивно вставая в позу Распускающейся Лозы, дабы отразить возможную атаку. Но представшая перед глазами картина заставила парня слегка расслабиться: сзади стоял низкорослый старик, появившийся, по всей видимости, из-за небольшого валуна, которому Тит не предал особого значения во время погони. Незнакомец был облачен в длинный льняной балахон, подпоясанный пеньковым шнурком, на котором висели две связанные тонкой цепью металлические палочки. За обвислыми плечами виднелся небольшой холщевый мешок. Умное морщинистое лицо с узкими щелями глаз, украшал редкий клин седой бородки: на голове волос почти не осталось.
- Мне знакома твоя стойка Распускающейся Лозы. Эту школу борьбы я знавал когда-то.- Старец был на удивление спокоен. Незримая волна теплоты, излучаемая его сухопарым телом, окутала Тита.
- Ты, по всей видимости, Странник? - Парень вдруг ощутил нестерпимую жалость к беспомощному старику, но где-то в подсознании, шевельнулась упрямая мысль, что волю его давит невиданная, навязанная сила узкоглазого дьявола. Надо взять себя в руки, расслабиться превратиться в холодный и бездушный камень, не поддающийся гипнозу.
Старец неожиданно ослабил хватку:
- Я лишь успокоил тебя, ибо не люблю агрессии.
- Да, я знаю. - Тит понял всю свою слабость и незащищенность перед этим ничтожным и в то же время грозным существом. - Как тебе удалось обмануть меня?
- ?
- Сбить след. - Титу казалось, что среди мелкой сетки морщин, на лице незнакомца проявляются татуировки Клана.
- Это не трудно юноша. Достаточно идти по своим следам вспять, а затем прыгнуть в сторону на какой - либо твердый предмет, - объяснил старец.- Разве Барсук не учил тебя этому?
- Я бы не хотел быть твоим врагом. - Парень, стыдясь, опустил глаза долу: понял, что проиграл, даже не начав боя. - Ты - Наставник моего учителя Чон, не так ли?
- Похвально, юноша! Весьма похвально! Острый и пытливый ум - залог успеха на пути к становлению будущего Воина, - улыбнулся старец.
- Не желаешь, ли отдохнуть, почтенный, в нашем скромном жилище,- предложил обескураженный рыбак. - Барсук наверняка будет рад видеть тебя.
- Ну, что ж, не совсем плохая мысль, юноша. Веди.
Барсук до вечера просидел на берегу, у костра, в окружении поморов. Пили терпкий мед, взбудораживший своим забытым вкусом окостенелую душу охотника. Неспешно беседовали, вспоминая дела давно минувших дней. Закусь была небогатой - солонина да сухари с луком, врагом скорбута - вечного спутника моряков.
Древлянин в большей степени отмалчивался, зато подвыпивший Громобой басил на всю округу, веселился и балагурил, травя байки о своих боевых подвигах. Делился планами на будущее, говорил, что собирается справить себе каперский жетон, за который придется отвалить Княжичу немало меди. Сподвижники одобряюще кивали, поддакивали.
- Что даст тебе каперство, - заинтересовался Барсук.
- Независимость, дружище! Независимость! Я стану свободным пиратом, вольным грабить, викингов, платя ренту с захваченного товара.
- Не вдосталь ли еще кровью умылся? - печально спросил древлянин.
- Совесть пока не гложет. - Громобой зло сверкнул глазами. - Не тебе, душегубцу меня попрекать. Ты моих соплеменников недавно порешил, сам теперь смерти повинен. Да не поднимется рука моя отмстить брату названному.
- Никого я не попрекаю. Просто слишком много злобы и ненависти вокруг. Неужели нельзя миром жить? Детей растить, дома строить, добывать хлеб насущный? Доколе мы будем резать друг дружку?
- Да-а, Барсук, ты точно, сбрендил. Несешь какую-то околесицу. Предлагаешь разоружиться и землю пахать. А в это время всякая сволота наподобие Сигурда, Рагнара и иже с ними, будет безнаказанно жечь, убивать, насиловать. Миротворец ты хренов.
- Насилие порождает насилие, Громобой. Нужно уметь замиряться, уступать. Да что я тебе толкую? Нет между нами понятия. Разные мы с тобой, - печально изрек охотник. - Пойду я дружище: есть у меня забота, не могу я долго задерживаться.
- Ну что ж ступай, брат, не поминай лихом. Свидимся ли? - Помор поднялся, дабы обнять, древлянина.
- Это вряд ли.
После короткого прощания Барсук исчез в наступающих сумерках, будто и не было его.
Нужно поторопиться, и так задержался. Как там Тая? Голодная, небось? Рыбак, опять же, без должных наставлений остался.
Шел ходко по проторенной тропе к своей, уже ставшей домом, пещере. Огонь костра увидел издали, прибавил шаг, но из осторожности при подходе обнажил оружие, подкрался.
У костра сидел учитель Чон, державший засыпающую Таю на руках и мирно беседовал с рыбарем. Волк, ничуть не беспокоясь о девочке, спокойно грелся у огня рядом со старцем.
Барсук забеспокоился: слишком много негаданных встреч в один день. Совпадения? Или хорошо спланированная постановка?