В детстве у меня был приятель; сейчас я даже не помню его имени. Этот приятель однажды объяснил мне, что такое "китайская ничья".
"Китайская ничья" - это когда незадолго до окончания шахматной партии ты или твой противник одним движением руки переворачивает доску, и фигуры в беспорядке рассыпаются по полу. Нет ни выигравших, ни проигравших.
Тогда мы совершенно не умели играть, мы знали только, что пешка ходит прямо, конь - буквой "г", королева любит свой цвет, а мат - это конец игры. Кажется, мы так ни разу не доиграли с приятелем до конца. Иногда ему казалось, что он проигрывает: у него - меньше пешек, или из-за его же ротозейства я умудрялся убить одну из его крупных фигур; в этом случае он делал быстрое движение рукою, и наступала "китайская ничья". Или же такую "ничью" устраивал я. Часто нам обоим одновременно наскучивали эти бесконечные игры, и тогда случае фигуры разлетались по всей комнате, далеко от перевёрнутой сразу четырьмя руками шахматной доски.
Она и сейчас зачастую кажется надоедливой - эта череда бесконечных игр, где есть только начало, а вместо конца - "китайская ничья", в которой нет победителя и побеждённого, мёртвые, беспорядочно разбросанные по полу пешки, кони, слоны, епископы, королевы и короли - залог того, что игра не закончена и должна продолжаться, снова и снова. Люди, события, эмоции - поодиночке они приобретают какие-то свойственные только им очертания, выделяются из общей массы беспорядочно разбросанных чёрных и белых трупов. Мы имеем возможность каждый раз собирать их заново и ставить на доску. Когда фигуры расставлены, это что-то вроде нового рождения. Безликие пешки, епископы и короли - так и должно быть, потому что совершенно не важно прошлое, если знаешь, что очередная игра закончится "китайской ничьёй". Несмотря на то, что правила и приёмы известны нам досконально, мы в любой момент готовы вместе опрокинуть эту дурацкую доску, расчерченную чёрно-белыми квадратами, в любой момент готовы продолжать жить до тех пор, пока мы вместе, и мы - это мы, пока не наступит мат.