Гарольд Бранд: другие произведения.

Смех баньши. Главы 10-12

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    X. Через дебри, сквозь туманы, зачарованные страны, XI. Город Солнца, XII. Мечи, драконы, короли.
  X. Через дебри, сквозь туманы, зачарованные страны...
  
  Мы были в пути уже два дня.
  - Ну сколько же можно хоронить?! - простонал Гамлет.
  Мы ехали чуть-чуть в сторонке от остальных - они шумели сами по себе, бряцанием оружия, топотом копыт, скрипом колес в повозках без рессор, смехом и нестройным пением, что не дало бы им нас хорошенько расслышать, и Гамлет решил хоть немного дать волю чувствам, накопившимся за время этого короткого путешествия.
  - Вот видишь, что значит связываться с порядочными христианами, - сказал я поучительно. - Сколько придется.
  Конечно, еще далеко не все населенные пункты в Британии превратились в кучки отбросов и остывшего пепла. Но это маниакальное стремление все по дороге прибирать за всеми, а не только за собой, и впрямь немного утомляло, хотя одновременно внушало уважение. Компания графа Эктора, судя по всему, вообще внушала всем уважение, и не только этим стремлением к порядку. Исключая первую сумасбродную атаку короля Мельваса Клайдского, подобных нападений больше не было. Разве что мелкие склоки то тут, то там, как водится в дороге. Эктора повсюду встречали как фактического главу Регедского королевства, умудрявшегося почти процветать среди господствующего смятения и разорения. Неудивительно, что именно ему король Лодегранса, соседнего постоянно подвергающегося вторжениям королевства, доверил свою единственную дочь. Нигде она не могла бы чувствовать себя в большей безопасности, чем под его покровительством. И старый король Регеда спокойно доживал свои дни, не беспокоясь ни о необходимости поддерживать свое право на власть в трудной борьбе, ни о том, что кто-то посмеет на него покуситься. За такой-то каменной стеной.
  - А тебе-то собственно, что за печаль? - осведомился Олаф. - Ты же почти не принимаешь в этом участия. Вечно у тебя находится какая-нибудь дама, которую надо занимать беседой, полезной и уму и сердцу.
  Гамлет возмутился.
  - Я пока еще не ослеп и обоняние у меня не отшибло. От вас, кстати, я бы просто молчал, чем уже несет.
  Фризиан критически потянул носом.
  - А что? Приятным дымком от костра.
  - Теперь это так называется... Уж лучше бы мы ехали одни, чем с этими маньяками.
  - Да-а? - насмешливо протянул Олаф. - А я вот все думаю - что, если бы первым мы встретили не Эктора? Как ты сам заметил, что-то постоянно приходится хоронить.
  Гамлет оскорбленно надулся.
  - Отмахались бы. А вот хоронить всех подряд точно бы уже не стали.
  - Ах, как оптимистично! Честно говоря, хотел бы я знать, как тут нашим потом проехать без тяжелой артиллерии.
  - Ну, зачем же - без? - возразил я. - Пусть все тащат с собой - сойдет за колдовство, а оно пока еще в чести. Мерлин скончался - надо же как-то заполнить нишу.
  Весело тявкая, нас догнал адский пес. Галахад нагнулся в седле, протягивая ему хлыст. Пес вцепился в него зубами, и Фризиан втащил его наверх.
  - Ну-ка, песик, голос! - скомандовал Фризиан.
  Тот, бестолково размахивая лапами, завилял хвостом и лизнул своего покровителя в нос. Фризиан, не успев увернуться, издал досадливый возглас.
  - Ты кому, собственно, командовал? - спросил Олаф, под наш смех.
  Беззаботно подскакал Бедвир, и заправил за ухо мешающую светлую прядь.
  - Э... кстати, насчет собачки. Вы ее уже как-нибудь назвали? А то как-то неудобно, что ее так и зовут - то зверюшка Аравна, то чертова животинка, то адское отродье.
  - Это тебе Бран сказал, что если дать ей имя, будет не так страшно? - поинтересовался я.
  - А чем вам не нравится такое гордое имя, как Адский пес? - полюбопытствовал Фризиан с ангельски невинным видом.
  - Хе! - сказал Бедвир. - Да не то чтобы не нравится, но ей-богу, смущает.
  Фризиан царственно отмахнулся.
  - Не будем торопиться. Не так-то просто дать достойное имя адской гончей.
  Бедвир со смешком закатил глаза.
  - Кажется, у этого объекта мы собираемся остановиться, - похоронным голосом сообщил Ланселот.
  Объектом был постоялый двор с привязанным у входа пучком остролиста. Буколическое заведение, смахивающее на старый добрый свинарник. Последний тоже был где-то здесь, о чем свидетельствовали запах и отчетливое хрюканье, доносящееся не издалека. Из лабиринта дощатых построек и плетеных загородок слышалось животное многоголосие. Ржание, гогот, кудахтанье, лай и прочее, от чего завяли бы уши у всякого цивилизованного человека. На нас же особенного впечатления это уже не производило - видно, начали входить во вкус, хотя воспринимать окружающее непосредственно было не совсем то, что через призму чужого сознания и мировоззрения, иных памяти и привычек. Обычным перемещением, как теперь, мы не пользовались со времен учебы, когда это было только наглядным примером того, что, в сущности, уже ушло в прошлое. Так что в наших реакциях мы порой чувствовали некоторый недостаток желаемого профессионализма. Но когда вообще удается полностью достичь желаемого?
  День катился к мутному закату и хотелось бы надеяться, что предстоящая ночь пройдет не беспокойнее предыдущей. Вчера мы встали лагерем в довольно-таки густой лесной чаще. Несмотря на последнее, волки и разбойники обходили нас далеко стороной. До глубокой ночи у костров рассказывали байки о подвигах, потом - жуткие истории о призраках, проклятиях и мести мертвецов, перешедшие затем снова, чтобы развеять напущенный ужас, к россказням о том, кто, как, кого зашиб понадежнее, с тем намеком, что мертвые, в общем-то, не кусаются, если соблюдать осторожность. Как заметил один парень по имени Дерелл:
  - Если видишь мертвеца, ткни его мечом как следует, а то еще, не дай бог, поднимется.
  Тут же обсудили и ловкие приемы ведения боя. Марцеллин поведал нам жуткий секрет - нет средства вернее, чем "подлый удар в спину". Пока все катались со смеху, он пояснял:
  - Нет, серьезно! Вот говорят - не бей в спину. А куда ж, дохлый фомор побери, еще попадешь, когда он во весь дух улепетывает?!
  Галахад, посчитав, что все достаточно развеселились, счел это за вызов и поведал историю ужасов собственного сочинения - о лесных дебрях, о черном сердце густой чащи, где скрипучие деревья передвигаются, сбивая путников с толку, выщелкивают сухими сучками страшные заклинания и выпивают из смертных жизнь и душу, так что они навеки остаются там, становясь такими же деревьями-упырями, чья единственная цель и наслаждение - ловить человеческие души и дальше, превращая людскую плоть в холодную, источенную червями древесину, почти бессмертную и вечно страдающую от гложущих ее жучков, животных, уродливых грибов и зимних морозов. Это была леденящая кровь история о верной дружбе и любви, от которой у слушателей перестал попадать зуб на зуб. А было в ней следующее, опуская некоторые лирические подробности:
  Один человек отправился как-то на охоту, да заплутал. И куда бы он ни ехал, лес кругом становился все гуще, деревья вставали все плотнее и плотнее, и когда он уже обезумел от отчаяния и страха и вконец обессилел, деревья подступили вплотную, обхватили его ветвями и стали сдавливать, пока не раздавили в страшных муках человеческое тело, превратив в жесткий ствол дерева. И был у этого человека верный друг, его названный брат, что поклялся найти его. К несчастью, его поиски увенчались успехом. Тогда жена первого неудачника, дама весьма преданная и отважная, сама решилась отыскать возлюбленного или отомстить за него. И также отправилась в лес, вооружившись топором, кремнем и трутницей. Как женщина умная, как только ей становилось не по себе, а лес казался слишком густым и темным, она разжигала костер, и - пожалуйста, лес тут же редел. Но окончательно поняла она, что дело нечисто, когда срубила один ствол, испустивший человеческий предсмертный крик, и из сруба истекла скудная капля крови. Соседнее же дерево все задрожало, застонало, и капли росы упали с него как слезы, когда оно горестно заплакало. И знаком был женщине этот голос - голос ее потерянного супруга. В великой печали, потеряв голову, бросилась она к дереву и заключила в крепкие объятия. Но объятия дерева были еще крепче... И сжав ее в чудовищных тисках, кривые сучья обратили ее в тонкую трепещущую осину, с листьями, горящими брызнувшею выдавленной кровью. Но никто бы не понял этого, увидев осину - ведь стояла осень.
  Под конец истории все дрожали как осиновые листья. Учитывая почти гипнотические способности Фризиана, в этом не было ничего удивительного. Тон, бархатный голос, проникающий глубже, чем сталь, небрежная естественность и смиренное сокрушение над вымышленным несчастьем. Потом сам Галахад, как ни в чем не бывало, дожевал оленину и с удовольствием допил вино. Остальных почему-то охватила отвратительная трезвость, и всю сонливость как рукой сняло. Как-никак, дело было в лесной чаще.
  Поскольку Фризиан так об этом и не позаботился, пришлось всех успокаивать замечанием, что пока костры не погашены, подобные напасти нам никак не грозят. К тому же, дело было в давние времена, когда основным металлом для людей была бронза, а с приходом холодного железа, которым, между прочим, каждый из нас обладает, число зловредных существ, посягающих на человека, сильно поубавилось. Довод с холодным железом принес всем некоторое облегчение. О его способности отпугивать злых духов известно было всем, и значит, были все основания уповать на его защиту.
  - Ладно, ладно, - хитро сказал Галахад. - Надеюсь, дух Галапаса не придет к тебе сегодня ночью. Он ведь, говорят, был не обычный человек.
  Все опять начали от нас отодвигаться. Что-то Фризиан совсем увлекся. Мало того, что все и так уж чуть не бьются в истерике от нашей подшефной адской гончей. Хорошо еще, что сейчас последняя мирно спит и только изредка подергивает ушами и лапами, намекая, будто вышла во сне на чей-то след.
  - Ко мне - не придет! - самоуверенно заявил я. - Но если что - будите. Я с ним разберусь!
  Потом мы с Галахадом напросились в караул в четвертую стражу, за компанию с Бедвиром, и наконец решили соснуть.
  Говорят, когда меня будили, я кого-то чуть не убил, хотя помню только, что слегка поворчал. Но об этой четвертой страже мы не пожалели.
  Что и говорить о вере в колдовство, вся ночь была пропитана магией как мякоть свежего плода душистым соком. Сказочно четкие очертания верхушек деревьев на фоне звездного неба, с которого уже скрылась набухающая понемногу луна, причудливо изогнутые стволы и ветви, напоминающие бог знает что - ну, это уже зависит от меры вашей испорченности... Тени от притушенных костров водили самозабвенные хороводы со светлыми бликами, то высвечивая, то вновь скрадывая фрагменты живой фантастической картины.
  А потом пал туман. Наплыл тяжелыми дымными клубами почти абсолютного мрака из глубины леса, с чудовищной быстротой заволакивая, поглощая все вокруг. Видимость резко упала, все растворилось, помутнело, и даже соседний костер казался призрачным болотным огоньком.
  Мы спугнули в тумане какую-то птицу, устроившую в ветвях настоящий грохот, а адский пес возбужденно растявкался, но больше ничего не случилось. Просто мы первыми встретили жемчужный рассвет. Великолепная вышла коллекция меняющих освещение и прозрачность пейзажей.
  Потом туман в какой-то степени сказался на "серых клеточках" - некоторая призрачность стала преследовать нас и средь бела дня. А друид все приставал с какими-то дурацкими расспросами то о медведях, то об эльфах.
  - Я знаю, что ты это знаешь, - похихикивал он тихонько, как-то мерзко потирая свои коричневые паучьи лапки.
  Чтобы он отвязался, я наговорил ему бог знает чего - он что-то призадумался, перестал хихикать, а потом его обеспокоенная мордочка пропала из виду, будто ветром сдуло. Что я, собственно, такого сказал? Кажется, что и среди медведей и среди эльфов встречаются шатуны, которые не дают людям покоя, и надо все время быть начеку, так как шатуны эти сильно не в себе. Кажется, друид правильно все понял на свой счет и обиделся.
  А потом какие-то эльфы обстреляли нас издали, не показываясь, стрелами и пращными снарядами, не нанеся по счастью, особого вреда, ни одной смертельной раны. И ни одного из них мы так и не увидели. Не обращая внимания на всякие мелочи, мы продолжали путь. А Гвенивер снова пела. На этот раз, целую поэму, то и дело сверяясь с пергаментом. Меня восхитило, что она умела читать. Графиня Элейн, судя по проявленному к пергаменту интересу, тоже.
  
  Под роковой звездою, в час суровый,
  На трон британский Вортигерн воссел.
  Преступник узурпировать корону
  Ценой кровавой подлости сумел.
  
  Убит им Константин - король верховный,
  Два принца на чужбине ищут кров.
  Призвал друзей властитель незаконный -
  Германцев орды прибыли на зов.
  
  Союзников таких сдержать непросто,
  Как вскоре сам призвавший их признал.
  Почти захвачен саксами весь остров -
  Король от них в Деметию бежал.
  
  В холмах валлийских скрыто это царство,
  Прекрасен, тих, британский этот край.
  Здесь, испытав союзников коварство,
  Узрел король душою дивный рай.
  
  Здесь замок крепкий он решил воздвигнуть,
  Где мог бы он укрыться от врагов.
  Но замок сей, увы, не мог возникнуть:
  Когда фундамент башни был готов,
  
  И луч закатный озарил долину,
  И на деметский край спустился сон,
  Исчезла в землю башня, как в трясину.
  Когда же осветился небосклон
  
  И солнце озарило это чудо,
  Тревога охватила короля,
  Но Вортигерн сдержал ее покуда.
  И вышли вновь строители в поля.
  
  Но повторялось чудо это снова,
  Как странный и навязчивый кошмар.
  Исполненный предчувствия дурного,
  Решил король: здесь дело темных чар.
  
  Созвал он колдунов со всей округи,
  И о явленьи этом вопросил.
  Молчали долго древних таинств слуги,
  Но вдруг один из них проговорил:
  
  "Король, найти ты человека должен,
  Рожденного на свет сей без отца.
  Чтоб замок твой счастливо был заложен,
  И выстроен был славно до конца,
  
  Убив его, пусть смочат основанье
  Для башни теплой кровью жертвы сей".
  Посланцев с надлежащим указаньем
  Шлет Вортигерн и добрых ждет вестей.
  
  Послы же не окрылены надеждой,
  Известно им без всяких мудрецов,
  Что нужно быть совсем уже невеждой,
  Чтоб верить во младенцев без отцов.
  
  Пока же они горько сокрушались
  Над этим, ведь грозил им всем топор,
  Услышали, как раз, как препирались
  Два отрока, затеявшие спор.
  
  Один из них, устав от рассужденья,
  И спору положить решив конец,
  Воскликнул: "Между нами нет сравненья!
  Ведь у меня-то, все же, есть отец!
  
  А ты - неясно, как явлен был свету,
  Быть может, вовсе ты не человек?
  И я не внемлю твоему ответу,
  Ведь ты - всего лишь демон!" - отрок рек.
  
  Послы от изумления очнулись,
  Почуяв избавление от кар,
  И с облегчением переглянулись -
  Судьба, похоже, им приносит дар.
  
  И справки наведя без промедленья,
  Властителю они приносят весть:
  "Король, мы в деле проявили рвенье,
  Узнав, что человек потребный есть.
  
  То отрок Мерлин, прозванный Амброзий.
  Правителю Деметии он внук.
  Но мы, уж верно, как-нибудь устроим,
  Чтоб нам сошло его убийство с рук.
  
  К тому же, ведь ни для кого не тайна,
  Что отрок сей от демона рожден.
  И дело наше будет даже славным:
  Во имя Божье - дьявол поражен!"
  
  И Вортигерн, узреть желая жертву,
  Немедля приглашение послал -
  И Мерлина и мать его Ниневу,
  По-дружески, как будто, он призвал.
  
  Когда ж они доверчиво явились
  На этот, короля, коварный зов,
  И в вероломстве вскоре убедились
  С себя сорвавшем радужный покров,
  
  Всех удивила Мерлина улыбка,
  С которой Вортигерну он сказал:
  "Не строй же башни там, где почва зыбка,
  Где тайный под землей сокрыт провал.
  
  Спроси у мудрецов, тебе подавших
  Насчет меня блистательный совет,
  Известно ль им, что в месте стен пропавших?"
  Но ни один колдун не дал ответ.
  
  "Открою ж это вам, - промолвил Мерлин, -
  Там озеро подземное лежит.
  Пусть люди в месте том разроют землю -
  Сомненья ваши это разрешит".
  
  Гамлет какое-то время рассеянно прислушивался краем уха, потом вдруг начал проявлять признаки беспокойства, хмурясь и неуверенно ерзая в седле. Я исподтишка следил за ним, сдерживая усмешку. Догадается сам или нет? Олаф бы давно уже догадался, но и его и Фризиана понесло сейчас в авангард вместе с Кеем.
  
  И вот, пред всеми озеро предстало,
  Как им Амброзий-Мерлин предсказал.
  "Вот, оттого здесь башня и не встала, -
  Изрек он, и опять вопрос задал: -
  
  Ответьте мне, мудрейшие из мудрых,
  Что в озере находится на дне?"
  Ответом был десяток взоров хмурых,
  В беспомощной, гнетущей тишине.
  
  "Ну, что ж, я и на это вам отвечу.
  На дне два камня, полых изнутри.
  В них - два великих змия дремлют вечно.
  Пусть озеро осушат до зари".
  
  И спущены из озера уж воды,
  Две глыбы перед всеми обнажив.
  Зловещей чернотой зияют гроты.
  Выходят змии, смертных устрашив.
  
  Один - как пламя, алым полыхает.
  Жемчужно белый, будто снег, другой.
  Огонь и дым шумливо извергая,
  Драконы меж собой вступают в бой.
  
  Глядит король, глазам своим не веря,
  На битву двух гигантов пред собой.
  Постройка замка - малая потеря
  Пред чудом, что он зрит такой ценой.
  
  "Следи ж за ними, - Мерлин ему молвит, -
  Британии судьбу ты видишь здесь.
  Коль снежный змий багряного прогонит -
  Захватят вскоре саксы остров весь.
  
  Дракон багряный - славный знак британцев,
  Тебе он представляет весь наш род.
  А белый змий - свирепый знак германцев.
  Гляди ж, чей ныне победит народ".
  
  Все жарче схватка, белый наступает,
  И алого соперника теснит.
  Король и Мерлин молча наблюдают -
  Который же из змиев победит?
  
  Гамлет обернулся и уставился на меня тяжелым взглядом. Точно, дошло. Я напустил на себя невинный вид и отвернулся.
  - Так вот, что ты строчил вчера вечером, - медленно проговорил Гамлет. - Перевод.
  - И что же?
  Гамлет шумно втянул воздух и покачал головой.
  
  Дракон багряный отступал недолго.
  И мощь, доселе скрытую, открыв,
  Врага изгнал из озера, но только
  Исчезли оба, на берег ступив.
  
  И Вортигерн спросил в недоуменьи:
  "Что значит боя странный сей исход?"
  Ответил Мерлин: "Это без сомненья
  Победа змия красного, ведь тот,
  
  Внезапно гнев и силу обнаружив,
  О коих прежде не подозревал,
  Мгновенно ход сражения нарушил
  И саксов из страны своей изгнал.
  
  Увы, недолгой будет та победа.
  Страной ему не вечно обладать.
  Обоих змиев ждут здесь злые беды,
  Триумфы, и несчастия опять.
  
  Миг для британцев ныне предрассветный -
  Им вверена земля эта сейчас,
  И стрелы бед окажутся безвредны -
  Для них пора в другой настанет раз".
  
  "Но кто ты? Молви мне, о отрок вещий.
  Кто твой отец - злой дух иль божество?
  Откуда знаешь скрытые ты вещи -
  Грядущую беду иль торжество?"
  
  "Я - Мерлин, прозываемый Амброзий.
  Иль Мирддин Эмрис на валлийский лад,
  И Мирддин - бог ветров, лихой и грозный,
  Всегда мне покровительствовать рад.
  
  Считает кто-то: он и я - едины.
  Возможно, правы в чем-то и они.
  Но мой отец - то Дух страны родимой -
  Могучей, славной, древней сей земли.
  
  Сюда приходят люди и народы,
  Затем, чтоб после снова исчезать.
  И превращаясь в горные породы,
  Навеки эту землю оставлять.
  
  Увы, и ты ее покинешь скоро -
  Наследники законные грядут:
  Аврелий, Утер - их приносит море -
  Тебя и саксов принцы разобьют.
  
  О Вортигерн, нельзя построить башни
  На озере подземном никогда -
  Трон не стоит на преступленьи страшном -
  Их подмывают кровь или вода.
  
  Спеши сокрыться, отдалить на время
  Ту участь, что тебе присуждена.
  Уже недолгим будет жизни бремя -
  Ее твоя же поглотит война".
  
  Главу печально Вортигерн склоняет -
  На лике лишь усталости печать.
  О власти он давно уж мечтает.
  Как от судьбы зловещей убежать?
  
  "Не хочешь ли отправиться со мною
  Куда-нибудь?" - он Мерлина спросил.
  "Нет, Вортигерн, мне под другой звездою
  Творец скитаться в жизни отпустил.
  
  Останусь здесь, в Деметии я править,
  Прекрасной, после деда моего.
  Мне много в жизни суждено исправить,
  Но нет в ней больше места твоего".
  
  Ни трона и ни башни не воздвигнув,
  Уехал опечаленный король.
  Душой для мира этого погибнув,
  Он знал - не удалась чужая роль. -
  
  Торжествующе допела Гвенивер и весело рассмеялась, довольная, что одолела такого монстра с пергамента до конца, и отыскала меня взглядом, вполне сошедшим за воздушный поцелуй.
  - Нам надо поговорить, - ничего не выражающим тоном сказал Гамлет.
  - Не принимай так всерьез, что ты Ланселот, - сказал я, с улыбкой поклонившись девушке. - В конце концов, это даже не любовная лирика.
  - Заткнись, - раздраженно прошипел Ланселот, ухватив меня за рукав и притянув поближе к себе. - Переводить собственные старые сказки на бриттский язык - это уж слишком! Да еще такие псевдоисторические. Ты выдаешь за местную легенду то, что, возможно, было совсем не так! На второй же день, даже не проверив, какие тут есть несоответствия!
  - Еще чего! - я небрежно оттолкнул его. - Конечно, все было не так! На то это и легенды. Какая разница? А ты что, веришь в драконов? Эй, драконы!..
  Гамлет шарахнулся.
  - Псих! - выплюнул он сквозь зубы и в сердцах ударил кулаком по седлу. Его конь недовольно всхрапнул и поддал задом. - Скотина, - сказал Гамлет уже лошади. - А ты, Эрик, еще сведешь нас всех в могилу.
  - Да что ты такой дерганый?
  - Я?! Это кого из нас несет вразнос?!
  - Да никого и не несет. И вообще, а что терять-то?
  Гамлет томно зажмурился.
  - Тебя надо было усыпить сразу после рождения. Ну за что мне с тобой такие мучения?..
  Ну вот, еще одна кудахчущая клушка...
  Тут Кей заметил на деревьях пару повешенных, и мы сделали остановку. На коре деревьев были вырезаны магические знаки, на ветвях повязаны ленточки. Умерщвление явно носило ритуальный характер. Отец Блэс немедленно напустился на всех язычников, а друид Бран потребовал не обобщать. Принадлежа к просвещенной школе Мерлина, он и сам был против человеческих жертвоприношений. В том смысле, что не надо богам ничего навязывать - захотят, так сами заберут все, что им причитается. Но как говорится: заставьте дураков богам молиться - они принесут в жертву все, что видят, как будто создатели даром надрывались. Получается не поклонение, а прямо-таки какое-то утонченное издевательство над своими богами.
  В таком духе и прошел почти весь день.
  Гамлет был прав. У этого, как он выразился, "объекта", мы и остановились. Надеюсь, лесные сказки Галахада не имели большого влияния на это решение. Вообще-то, более чем полсотни человек не так просто сунуть в какой-нибудь угол. Впрочем, всех и не стали. В "темный угол" сунули только верхушку общества, женщин и разномастных священников. Для остальной армии под бдительным оком Кея с удивительной сноровистостью был неподалеку сооружен лагерь - вбиты колышки для привязи, раскинуты палатки, и даже вырыт небольшой ровчик по периметру. На мой взгляд это куда больше смахивало на "люкс", чем стены, обмазанные глиной и покрытые камышовой крышей. Затем Кей удалился охранять своих родителей, забрав с собой Марцеллина, а у нас за главного остался Бедвир, который оказался настолько любезен, что предоставил нам четверым отдельную палатку - четверым, не считая собаки, которую на всякий случай все обходили стороной и постоянно при виде нее сплевывали, чтобы избежать сглаза.
  Только мы расположились, на дороге появился еще один крупный отряд вроде нашего. Под штандартом из треугольного плотного алого шелка с вышитой клыкастой головой белого вепря, в постоянно развернутом виде прибитым к перекладине на древке. Человек, ехавший впереди на буланом коне с гривой заплетенной в косички и упряжью с бубенцами, время от времени трубил в рог. Весь поезд выделялся заносчивой стройностью и броскостью, в то же время лишенной изнеженности в своей пышности. Даже кони ступали по земле с высокомерием.
  - Король Корнуолла, - пробормотал шустрый Дерелл и поспешил известить Бедвира. Но тот уже и сам вышел из шатра на звук рога.
  Воины без особого беспокойства, но со сдержанной настороженностью стали подтягиваться друг к другу, негромко переговариваясь и двигаясь обманчиво расслабленно, как сытые волки. Это не было подготовкой к бою, только данью уважения другому следующему своей дорогой крупному хищнику, дабы тот не сомневался, что его принимают всерьез, хотя и своего не уступят. Впрочем, тот, другой, демонстративно не обращал ни на кого внимания, кроме того, что ехавший за трубачом человек в золотой короне и блестящем чешуйчатом доспехе, покрытом алым плащом с белой каймой, с отрешенным любопытством скользнул взглядом по воинству Регеда, чуть задержался на здании гостиницы, мысленно отметив, что вождь наш где-то там, и мирно стал смотреть на путь перед собою. Видимо, между Регедом и Корнуоллом не было ни любви, ни раздора. Так бы они и проследовали мимо, если бы вдруг на новый звук рога наш адский пес не взвился в воздух, и не помчался к всадникам с бешеным лаем.
  - Кабал! Назад! - закричал Фризиан, и бросился за ним вдогонку.
  Я досадливо поморщился. Вот за что не люблю собак - до всего им есть дело, всюду суют свой мокрый нос и шумят почем зря. Псина кинулась не к трубачу и не к человеку в золотой короне, а облаяла юношу на вороном жеребце, едущего вслед за королем Корнуолла и, судя по явному сходству и гордому виду, его сына-наследника. Возможно, это случилось оттого, что конь принца был весь в мыле, грыз удила, приплясывал под ним и храпел, и пес среагировал просто на излишки адреналина, выброшенные норовистым животным.
  Как бы там ни было, процессия сбилась с ритма, вороной заржал и попытался сбросить седока, и это ему почти удалось. Фризиан же сгреб пса в охапку и оттащил, сердито ему выговаривая и даже, в раздражении, стукнув по носу. Принц справился с конем и остановился, в ярости глядя вниз, на собаку. Лицо его стало пунцовым, как его плащ, русые кудри растрепались, брови свирепо сдвинулись. Тронув укрощенного зверя шпорами, он двинул его вперед.
  - Оставь, Константин, - спокойно сказал король Корнуолла, не меняя скучающего выражения лица.
  - Да, отец, - сказал тот, не оборачиваясь. - Вот только посмотрю, как убьют эту шавку. Эй, ты, - презрительно окликнул он Фризиана. - Ты меня слышал. Прибей ее.
  Фризиан, удивившись подобной наглости, поднял голову и посмотрел парню в глаза. Взгляд был оценивающий, а результат оценки - явно так себе. В конце концов, принц или не принц, для нас - всего лишь еще один смертный туземец. Все ведь относительно.
  - Поезжай своей дорогой, - бесстрастно промолвил Фризиан, продолжая держать пса за шею, уже защищая, а не оттаскивая. Щенок, кажется, догадался, что был не прав, и тихо смущенно жался к его боку.
  Принц оторопел. Конь его дрожал и ронял с удил клочья розоватой пены. Теперь, когда он стоял рядом, я услышал, что животное тихо стонет. Я уставился на него в легком изумлении, потом обвел взглядом прочих всадников. Нет, ни одна лошадь больше так не выглядела. Нормальные здоровые кони, в меру покрытые потом и пылью, и только этот - на грани безумия, что и оказалось для нашего щенка так заразительно. И запах крови - от разорванных мундштуком губ и боков, израненных шпорами. В подернутых лиловой дымкой глазах мешались бешенство и затравленность. Затравленности было больше, чем бешенства.
  Забывшись, я не заметил, насколько приблизился, пока подбежавший Бедвир не положил руку мне на плечо, мягко, но уверенно отодвигая назад. Похоже, он знал, с кем имеет дело. Правда, не в моем случае.
  - Это плачевное недоразумение, - сказал Бедвир примиряюще. - Прости, милорд. Этот глупый щенок впервые проявил такую прыткость.
  Принц перевел на него взгляд и обрел дар речи.
  - Ах, это ты... - похоже, он собирался прибавить что-то оскорбительное, но все же передумал. - И впрямь, плачевное. Я ведь могу подумать, что собаку натравили нарочно, если вы вдруг ищете ссоры с Корнуоллом. Если нет - убейте эту бешеную тварь. Сейчас же, ну! Собаке - собачья смерть. До тебя доходит, что я имею в виду? Сакс?
  Парню явно не повредит порция хорошего испуга. Основная проблема крылась в том, что принц не видел глаз адской гончей. Сперва просто не заметил, а потом Фризиан держал пса так, что ничего не поймешь. Так ведь можно и до войны доиграться. Я тихо кашлянул.
  - Галахад, покажи ему получше, кого он хочет убить, - сказал я ехидным голосом.
  Галахад засмеялся. Принц рассвирепел.
  - Да как вы смеете!..
  Галахад перехватил пса и приподнял его на руках.
  - Ты действительно хочешь его смерти? А ты осмелишься? Скажи-ка это его настоящему хозяину.
  Принц невольно бросил на собаку брезгливый взгляд, потом воздух застрял у него в горле, а с лица схлынули все краски - он вмиг стал белее самой адской гончей и застыл как соляной столп.
  - Константин, - хрипло позвал его король. - Довольно. - Он дал знак, и отряд двинулся дальше.
  Принц молча повернул коня, руки его заметно дрожали, потом он оглянулся и сплюнул.
  - Будь проклят тот, кто путается с нечистью, - бросил он на прощанье чуть севшим голосом, пристально посмотрев на Фризиана, потом на Бедвира, пробормотав что-то вроде "саксонский ублюдок", и дав шпоры коню, в два счета нагнал отца.
  Бедвир проводил его задумчиво-свирепым взглядом, в котором явственно читался лестный невысказанный эпитет: "сукин сын".
  На нас налетел запоздавший Кей, выскочивший из дверей гостиницы.
  - Какого черта тут случилось? - выпалил он, запыхавшись.
  Дерелл тут же всех заложил:
  - Адская гончая напала на Константина Корнуэльского! - сказал он торжественно, будто эта фраза должна была войти в легенды.
  - Что?.. - Глаза у Кея округлились, а щеки вспыхнули совсем не то чтобы недовольно. - Ну, надеюсь это знак! - сказал он, подавив усмешку.
  - Я тоже, - очень сдержанно сказал Бедвир.
  - Но... - Кей резко повернулся к адской гончей и уставился на нее, сдвинув брови. - Черт побери, держите эту тварь в узде! Если от нее будут какие-нибудь неприятности, я утоплю ее своими руками в чане со святой водой!
  Кей снова смешливо фыркнул и удалился, по дороге продолжая пофыркивать.
  - Похоже, принц Корнуолла особой любовью не пользуется, - заметил я.
  Бедвир поглядел на меня и фыркнул, совсем как Кей, тоже подавив усмешку и покачав головой.
  - Бедный Корнуолл. Представляете, что будет, когда Кадор умрет и королем станет Константин? Это будет такая же история, как с его лошадьми.
  - А что у него с лошадьми? - полюбопытствовал Олаф.
  Бедвир слегка повел бровью, но не стал спрашивать, с какой луны мы свалились. Он уже как-то заметил, что наше воспитание сродни монастырскому, и наше неведение относительно мирских проблем его только чуточку забавляло.
  - Вы видели его коня? Будто вот-вот совсем ополоумеет. Константину тешит самолюбие ежеминутно кого-то укрощать. Дело не в том, что он таких диких выбирает. Так поведет себя под ним любая, самая мирная тварь. А удается это ему так, по его собственным словам: "надо самому заставить лошадь провиниться, а потом тут же наказать, чтобы знала - кто хозяин". Всадник-то он, конечно, отличный, но кони у него надолго не заживаются. Кстати, у Корнуолла серьезные виды на верховный престол. Ведь старик Утер женился как-то на Игрейн Корнуэльской. Кое-кому эта родственная связь кажется значительной. - Бедвир пожал плечами и пошел по своим делам. Дерелл, немного потоптавшись, последовал за ним.
  Гамлет откашлялся.
  - Я все правильно понял? Константин - это будущий король Британии, после того, как Артур и Мордред порубят друг друга в капусту?
  - Вопрос риторический, - ответил Олаф, задумчиво потирая щеку возле еще свежего шрама. - Он самый.
  - Что-то сдается мне, дело тут будет нечисто, - поделился сомнениями Гамлет.
  - Явится вепрь из Корнубии1, - сказал я мечтательно, цитируя одну хронику, - и растопчет своими копытцами их выи... Комментаторы всегда считали, будто вепрь из Корнубии - это Артур, который растопчет саксов, так как по матушке он происходит из Корнуолла. Но может, нам придется пересмотреть историю? По крайней мере, в этом варианте? - Мой взгляд упал на белого щенка, подергивающего ушками-лопушками. - Галахад, а почему, собственно, ты назвал его Кабалом? Или мне послышалось?
  Фризиан пожал плечами, прилаживая на шею псу импровизированный ошейник из каких-то плетеных ремешков.
  - Не послышалось. Я просто выкрикнул первое, что пришло в голову. А в голову пришло легендарное имя - Кабал, пес Артура, чей след, отпечатавшийся на камне, вошел в список "Див дивных Британии". Ну скажите мне, что может быть легендарней натуральной адской гончей?
  Я усмехнулся.
  - Даже собаке вы дали легендарное имя. А что будем делать с настоящим Артуром или настоящим Кабалом? - Очень уж тут все походило на легенды, это начинало как-то странно действовать на голову.
  - Да какая разница, - поморщился Олаф. - Да и где твой Артур? Зато один Константин чего стоит. Чудное местечко мы нашли - стоит того, чтобы, может быть, застрять тут навеки.
  
  Меня разбудил кошмар - по мою душу пришел броненосец-переросток, чья бабушка как пить дать согрешила с пауком-тарантулом. На всякий случай я нашел сачок покрепче, а потом дал себе команду немедленно проснуться. Слава богу, удалось и сачок не понадобился. Я немного поломал голову над тем, куда же подевался этот сачок, потом ко мне стало возвращаться чувство реальности. Темнота, тишина, если не считать того, что кто-то рядом похрапывал, обстановка самая умиротворяющая. Я немного полежал с открытыми глазами, чтобы не вернуться во сне к только что оставленному сценарию. Хотя, это было почти безнадежно - если начинает что-то такое сниться, скорее всего, вся ночь будет испорчена, как были испорчены почти все ночи с некоторых пор. И трудно было поверить, что когда-нибудь это пройдет. Впрочем, понемногу привыкалось, но как обычно, проснувшись так, я начинал тихо беситься от ненависти, которой невозможно было дать выход. Я даже не знал в точности, что именно ненавижу - кого-то в отдельности, или просто, что такое возможно. Что очень, очень много всего возможно и есть - во всех абсолютно мирах. И к этому тоже оставалось только привыкнуть. Я погладил лежавший рядом меч. Оружие всегда успокаивает, так уж мы устроены. Холодное железо и впрямь отгоняет призраков. Избавляет от чувства бессилия. Даже перед тем, перед чем никто из нас не властен.
  По крайней мере, сегодня не было "смеющейся баньши". Даже жалко - она вносила в эти пробуждения свежую струю. Но она как будто осталась на "Янусе", с тех пор как мы его оставили, мне не снилось ничего похожего на чей-то ускользающий смех.
  Едва слышно хрустнул сучок, будто под чьей-то ногой, старавшейся, чтобы ее не услышали. Я затаил дыхание, держа руку на мече, и вдруг страстно возжелав, чтобы невидимка приблизился, вошел, оказался врагом, и дал мне повод отвести на нем душу. Будто отвечая моим желаниям, легкие шаги прошуршали ближе. Ощущая прилив странного веселья, я огляделся - глаза уже привыкли к темноте. Сквозь плотную ткань маячила бледная тень. Я понаслаждался мыслью, что могу прикончить злоумышленника прямо через материю, но могу и подождать. А где, кстати, наша собачка? Что-то не видно, не слышно. Придется, видно, как римлянам, заводить гусей.
  Полог осторожно отодвинулся. Я изготовился к убийству, почти облизываясь. Нет, конечно, сперва я постараюсь выяснить, что именно творится...
  Крадущаяся скрюченная фигурка, вполне походящая на смесь броненосца-переростка в крайней степени дистрофии с пауком-тарантулом, проникла внутрь. Я мысленно огорченно вздохнул. Друид Бран. Кажется, с убийством придется повременить. Что это старичку тут понадобилось? Страдает лунатизмом?
  Бран постоял немного, словно в задумчивости, оглядываясь с некоторым напряжением - свет луны сквозь ткань вместе с отблесками недалекого костра не лучшее подспорье для старческих глаз. Потом он извлек из складок своей хламиды какой-то мешочек и, развязав его, сунул внутрь руку. До меня донесся странный терпкий аромат: сушеные травы, пряности и дым... и плотные тени в дыхании затхлых болот, стыдливо накрытых густой непрозрачной вуалью, чарующей тайной в пристанище вечного сна...
  Друид вытащил руку из мешочка и, держа в ней что-то, наклонился над Олафом, мирно посапывающим ближе всех к нему. Ну, берегись, друид!.. Моментально придя в ярость, я подскочил, будто напружиненный, и приставил меч к шее незваного гостя.
  - Что ты здесь делаешь, друид?! - Бран застыл в полусогнутом положении. - Только попробуй просыпать свой порошок, и я за себя не отвечаю! - предупредил я достаточно громко, чтобы разбудить друзей, не перебудив при этом весь лагерь. Они зашевелились, послышался легкий скрежет доставаемых не то мечей, не то кинжалов.
  - Какого дья?.. - сонно возмутился Гамлет, и взвизгнул от неожиданности. - А это еще кто?
  Конструктивно мыслящий даже спросонья Фризиан начал шумно терзать кремень, высекая искру. Вскоре что-то у него затлело в маленькой медной жаровенке, куда он подбросил пару щепок; и он хмуро посмотрел на жреца, моргая от света и приглаживая взъерошенные волосы. Олаф сидел с мечом на коленях и протирал глаза.
  - А, друид, - мрачно сказал Фризиан. - А где наш пес?
  Бран посмотрел на него глазками-бусинками и поперхнулся шальным смешком.
  - Он мирно дремлет на сытый желудок. Никто его не учил не брать еду у чужих... Не бойтесь, юноши! Зла я вам не желаю! Да и к чему вам адский пес? Вы и сами псы хоть куда - не подойди, да не тронь, - рассудил он, косясь на мой меч.
  - Пойду-ка, гляну, - сказал Фризиан еще мрачнее и одарил друида тяжелым взглядом, прежде чем выйти на воздух. Полог он оставил откинутым, для лучшего проветривания.
  Олаф поглядел на сжатый кулачок друида, слегка потянул носом и нахмурился.
  - Занятно, - пробормотал друид. - Сдается мне, вы кое в чем толк знаете. Хотел бы я знать - откуда.
  - Чутье подсказывает, - ответил я.
  Гамлет тихо чихнул, прикрывая нос.
  - Травки, травки - белена, мак, дурман и конопля, мандрагора, волчий корень и другая ерунда... - проворчал он. - Ты поосторожней, друид. Эрик за такое и правда убить может. Прямо с цепи срывается, если ему втемяшится, что кто-то хочет помутить ему рассудок.
  - Ну да, - фыркнул друид, - вы же у нас христиане. Все равно, меня вам бояться нечего. Может, уберешь свой меч? Я же безоружен.
  - Бран, сначала очень аккуратно ссыпь эту ерунду в свой мешочек и тщательно его закрой, - посоветовал я. - Потом выброси наружу. И не говори, что безоружен. Просто твое оружие иначе выглядит.
  Друид вздохнул, печально повесив кончики бровей, хотя в глазах его мимолетно блеснуло чуть не восхищение, и выполнил мое требование.
  - Ты доволен?
  Я пожал плечами и опустил меч. Теперь мне захотелось извиниться. Но я удержался, вдруг почувствовав ужасную усталость. Что в его травах могло быть серьезного? И в нем не чувствовалось враждебности, только любопытство исследователя, кравшегося к микроскопу.
  - Любопытно, - принялся нарочито ворчать друид. - Чем это ваш Иисус лучше нашего Езуса, жертвы которому вешают на древе? Говорят, ученик Иисуса - Иуда даже сам себя повесил. Ради него, не так ли? После того, как принес в жертву его самого - его ведь тоже повесили, верно? Хоть и на кресте - но ведь деревянном!..
  Олаф с намеком прочистил горло.
  - Зачем ты пришел, друид? Поговорить о повешенных? Среди ночи?
  - Тсс!.. - сказал друид, прижимая к губам темный палец и нетерпеливо оглядываясь на вход. Вернулся Фризиан, кислый как незрелый лимон.
  - Он спит как мертвый, - буркнул Фризиан.
  - Утром проснется, - беспечно отмахнулся Бран. И вдруг, заставив нас вздрогнуть, воззвал совсем другим, рокочущим голосом, пугающе торжественно воздев руки и тряхнув широкими рукавами: - Внемлите!!! На крыльях дракона, в драконьем огне придет драконья кровь! Дракон повергнет дракона! Придет он из тьмы и пламени, уйдет он во тьму и пламя! Огонь тот согреет смертных! Крылья укроют от зла! Блеск ослепит врагов!
  Ошарашенные, мы продолжали таращиться на Брана, когда он уже безмолвствовал, еще некоторое время стоя неподвижно. Потом он снова едва слышно захихикал и медленно опустил руки.
  - А это что было? - спросил Олаф.
  - Неважно, - сказал друид, иронично и хитро приподняв мохнатые брови. - Но уверен, дракон меня услышал!
  Он шустро юркнул прочь из палатки, подхватил свой мешочек и заспешил прочь, в анемичный рассвет.
  - Вот псих, - изумился Олаф.
  - Скажи мне, кто твой бог, и я скажу тебе - кто ты, - буркнул все еще дующийся Фризиан.
  - Надышался, видно, собственной дряни, - сочувственно предположил Гамлет и посмотрел на меня. - Здорово ты его поймал. Интересно, что бы было, если бы он сунул нам в нос эту дрянь? И что бы мы ему наговорили о "потусторонних мирах"?..
  - Собачки для опытов, - проворчал Фризиан. - Ну и как тут теперь спать, когда шатаются кругом какие-то экспериментаторы? Впрочем, Эрик, кажется, ты его напугал. Грубое холодное железо против тонкого искусства. Недурно действует, а?
  - Иногда, - отозвался я меланхолично.
  
  * * * Линор проснулась с удивленной улыбкой, оттого что кто-то рядом или в ее сне радостно рассмеялся серебристым и нежным смехом, и ей захотелось спросить, что же вызвало этот смех, чтобы тоже повеселиться. В окно, заглядывая исподтишка краешком, светила полнеющая луна, серебрящая все, к чему прикасались ее призрачные лучи, как прикосновение царя Мидаса обращало все в золото. "Как будто зазвенел лунный свет", - подумала Линор и, полюбовавшись им, снова заснула, так до утра и не вспомнив, что же это ей напомнило.
  
  
  XI. Город Солнца
  
  - Хотел бы я знать, - вслух размышлял Дерелл, - это мы забрали слишком к югу или друзья-корнуэльцы к северу?
  - А что ж, нам одним ходить кругами? - пожал плечами Бедвир, не находя в таком поведении корнуэльцев ничего странного.
  - А интересно, про нас они тоже такое подумали? - живо предположил Дерелл, любопытно блестя глазами.
  - Что подумали? - спросил Бедвир с хорошо разыгранной тупостью.
  Дерелл истерически замахал руками, протестуя против подобной умственной вялости.
  - Как что? Как это? Почему мы едем на юго-восток через запад?
  - Ну, это чья бы корова мычала... А ты сам, что ли, знаешь?
  - Я? Да нет. Не очень. А они почему?
  - Откуда я знаю? Может, они едут навстречу Лотиану. Что тут странного?
  Дерелл внял доводу и скорчил гримасу.
  - Да ничего. Лотиану, да? Скорей навстречу Лотианской ведьме.
  Бедвир нахмурился.
  - Не след так говорить о королеве, о дочери, о сестре и о жене королей.
  Дерелл хрюкнул.
  - О королях, как о покойниках - хорошо, либо ничего, да? Да ладно! Сам знаю, эта Моргейза - шикарная женщина! - громко провозгласил Дерелл, за что заработал от графини Элейн возмущенный взгляд и вызвал кругом смешки.
  - Женщина, да? - переспросил кто-то. - Если не сказать хуже.
  Кто-то тут же приглушенно сказал хуже.
  - Да и мать ее была не лучше...
  - Да будет проклят твой поганый язык! - злобно зашипев, набросился друид на того, кто это сказал. И сказавший испуганно втянул голову в плечи, превратившись во всадника без головы, увидев, как этот сморчок взъярился.
  Кабал, сидевший в повозке в надежных руках принцессы Лодегранса, насторожил ушки и звонко тявкнул. Фризиан сделал вид, будто сейчас подъедет ближе и даст ему по носу. Песик тут же спрятал свой нос и больше не высовывался.
  Кей приблизился, услышав гневный оклик друида, и подозрительно всех оглядел в поисках причины недовольства. Кажется, его немного огорчило, что этой причиной не оказался никто из нас.
  - Игрейн следовала веленью богов, - подбоченясь заявил друид.
  Кей пренебрежительно фыркнул и махнул рукой. Бран свирепо зыркнул на него. Кей только пожал плечами и вернулся восвояси. Бран надулся и, подъехав ближе к нам, заворчал:
  - Игрейн должна была подарить наследника верховному королю, и она ему его подарила, в законном браке, после смерти первого супруга, и не ее вина, что мальчика унес медведь, когда ему не было и пяти лет...
  Минуточку... Что это он сказал?..
  - Унес медведь?! - вырвалось у меня. - Точно? Откуда ты знаешь?
  Ага, значит, Артур тут все-таки, был. И куда это они, черт побери, его подевали? Что же, меч из камня придется теперь вытаскивать принцессе Гвенивер? Тоже, конечно, будет та еще сказка... Зря, что ли, ее опекает граф Эктор?
  Бран насмешливо пробуравил меня своими глазками-бусинками, с каким-то смутно-понимающим видом. Фатальной ошибкой было поминание в его присутствии фей да эльфов. Теперь он принимает некоторых в какой-то степени за своих.
  - Кому надо, тот знает, - профыркал друид. - И сие было знаком божьим. Ведь мальчика звали Артур, а унес его медведь - Artos. И никто не видел его мертвым. Боги сами его припрятали, и в должный час, ими назначенный, он явится. Так предсказывал Мерлин, а слово его вернее стали и пергамента. Он искал Артура и, возможно, нашел.
  - Вот как? А кто-то говорил, что Мерлин мертв?
  - Ха! Что можно с уверенностью сказать о человеке, что меняет обличья, как плащи? Быть может, он и сейчас тут, в образе птицы или зверя наблюдает за нами? И может явиться сам в любое мгновение. Ш-ш! Ты слышишь, как шепчет листва, как падает лист, насмешливо ложась под ноги, но с невероятной хитростью кружась и ускользая? Кто он, что хочет сказать? Или лишь посмеяться над нашей глухотой, слепотой и глупостью? Что хочет сказать птица, когда гадит кому-то на голову? Ха! Все, что мы видим, может быть совсем не тем, чем кажется! Это чудо? Это небылица? Это закон! Таков мир, который подчиняется не только нашим желаниям и догадкам. Что ж. Многие утратили веру. И алтарь Гофаннона, скрывающий в себе королевский меч, будет вскоре разбит, если не сбудется предсказание Мерлина и не явится истинный наследник до той поры, как на объявленном божьем суде... - при этих словах Бран с неприязнью поморщился, - не будет избран иной претендент. Тогда Меч извлекут, чтобы вручить победителю, в Белтейн - праздник света, в городе Ллуда, правителя Британии и сына Солнца, дабы взошло новое солнце, даруя новое лето...
  Короче, остались от Артура рожки да ножки, - выражаясь по-человечески, без друидских штучек.
  Надо же какая досада - с таким смещением оказаться в мире, где все так похоже на легенды, и с такой нелепой поправкой. А может, правда подбить Гвенивер на великие государственные подвиги? Улыбнувшись такой мысли, я посмотрел на нее, и обнаружил, что она тоже смотрит на меня и улыбается. Солнечный взгляд тут же скрылся за горизонт, утонув в пунцовом закате. Мне тоже стало слегка жарковато.
  - Плохо работаешь, Ланселот, - пробормотал я с упреком.
  - А кто виноват? - с готовностью разворчался Гамлет. - Кто тут распускал хвост со своими полубардовскими замашками?..
  - Отстань. Я совсем из другой легенды, даже имя другое...
  - ...И вообще, надо лучше держать себя в руках.
  Кей затрубил в рог, призывая весь строй к повышенному порядку. Вскоре мы увидели в чем дело и кому пускаем пыль в глаза.
  Стяги с головой вепря и со зверем, отдаленно напоминающим ласку, яркие шатры на зеленой лужайке. Я не заметил, в какой момент на голове Гвенивер появилась изящная диадема из белого золота, а на плечах нечто вроде алой с золотом мантии.
  Бедвир оказался прав. Король Кадор забрал к северу, чтобы встретиться с сестрой, и вот наши дороги опять пересеклись. С кем опять, а с кем впервые, или... Об этом позже.
  Это было похоже на картину из сказки. Мужчины и женщины в ярких одеждах, в сверкающих венцах и других украшениях, расположились в лучах солнца на веселый пикник - на траве были расстелены пестрые ковры, уставленные керамической, медной и серебряной утварью. Лилось вино, и свет, и смех, с шумом и визгом грызлись охотничьи псы; дама, находящаяся в четко определяемом центре внимания, поглаживала неуверенно хлопающего крыльями сокола и смеялась звонче всех, ее блестящие черные кудри отливали на солнце красной медью и осенней бронзой, на них покоился венок из свежих листьев и весенних цветов, цветы были вплетены повсюду в ее пряди, рассыпаны по платью и кругом по пестрым коврам.
  Священник Блэс отчего-то спешно перекрестился и, пробравшись поближе к Гвенивер, принялся ей что-то нашептывать. Принцесса слушала вполуха, рассеянно кивая и пожирая глазами великолепную королеву Моргейзу - а именно она и была дамой с соколом - с нескрываемым восхищением, с толикой зависти и опаски.
  По правую руку от Моргейзы сидел ее брат Кадор, исполненный достоинства и благодушия как сытый кот, по левую полулежал, опираясь на локоть, человек в тисненом кожаном нагруднике и с травинкой в зубах, темнобородый и темноглазый, с лихо сдвинутой набок короной - по-видимому, это и был Лот, король Лотианский. Этот явно был просто в отличном настроении, так как поднял руку с кубком, слегка расплескав вино, и весело заорал на весь лес:
  - Привет, Регед!
  И последовали взаимные салюты.
  Королева Моргейза оставила сокола в покое и подняла голову, представив на обозрение свой смертельно прекрасный лик...
  И это был удар. Не скажу, куда.
  Меня качнуло в седле, и я судорожно вцепился Гвену в гриву, как в спасательный круг, а пестрый день завертелся разноцветным вихрем, теряя глубину, становясь двумерным, искусственным, ненастоящим.
  - Ух ты! - откуда-то издалека выдохнул, не удержавшись, Гамлет. - Да она же один в один сестричка Нейта! Только не такая дохлая, с огоньком.
  Придурок! - мысленно возмутился я, и неосторожно скрипнул зубами так, что свело челюсти. - Как это она могла тебе показаться дохлой?!
  Но спасибо Гамлету, ему удалось вернуть мне ощущение действительности. И обратить внимание на некоторую разницу, свидетельствующую, что Моргейза живая женщина, а не призрак или галлюцинация. И она действительно несла в себе больше от духа огня, чем та, кого я не зря окрестил Снежной Королевой. Если Моргейза и походила на снег, то на снег под ярким солнцем, ослепляющий и безупречной белизной, и искрящийся всеми цветами радуги, победно и пламенно. Будоражащая колдовская смесь огня и льда. Бесконечно желанная.
  - Я влюбился, - объявил я, только наполовину в шутку. - Ланселот, ты выиграл. Гвенивер свободна.
  Моргейза, Моргейза...
  На вид ей было лет двадцать пять - довольно солидно по здешним меркам, но выглядела она действительно сногсшибательно, хотя что-то мне подсказывало, что она еще на пару лет старше. О том же, казалось, говорило и лицо мальчика лет двенадцати, с печальными серыми глазами и чертами, одновременно напоминающими и Лота и Моргейзу, который сидел чуть поодаль, бросая мрачноватые взгляды на безмятежного принца Константина, примостившегося в ногах Моргейзы на правах любимого племянника. Впрочем, никто больше не видел в этом ничего предосудительного, ни брат означенной особы, ни законный супруг. Стало быть, все в порядке. И вообще, на кого Моргейза смотрела с интересом, так это на Брана - задумчиво, круто изогнув четко очерченные брови. Дамы вообще частенько, причем во все времена, питают теплые чувства ко всему таинственному, вроде гороскопов и рождественских гаданий.
  Принц Корнуолла ничем не выдал, что помнит о вчерашнем инциденте, только сказал своей тетушке тихим голосом нечто забавное, так как та рассмеялась, а потом выдернула из прически какой-то цветок и рассеянно накрутила стебелек на палец. Сей невинный жест не укрылся от бдительного священника, который пискнул как придавленная мышь и, когда мы ни с того, ни с сего свернули не на ту тропку, принялся шумно осуждать эту проделку Лотианской ведьмы - якобы это она нарочно наколдовала нам ложную дорогу.
  Хотя по-моему, вся загвоздка заключалась в достойной порицания перепалке между священником и друидом, когда они не поделили точку зрения на то, куда следует свернуть, чтобы обогнуть болотце. Кстати, свернули мы туда, куда хотелось отцу Блэсу. Так что актуально было бы вспомнить пословицы о больных головах и мычащих коровах.
  Как бы то ни было, мы добрались до Лондона только вечером следующего дня, на закате, одевшем обшарпанные стены в золото и пурпур, и заставившем город пылать, в оправдание словам Брана о Ллуде, сыне Солнца.
  Лондиниум, Каэр Ллуд - древний священный город, центр всей страны, где народу теперь набилось как скотины в тесный зимний хлев, и пригород которого также разбух и вырос, кишмя киша всякими приезжими лордами с их свитой. А уж где такое дело, там склоки от рассвета и до рассвета, несмотря на священное перемирие.
  Хорошо, что мы попали сюда в такой славной большой компании, и целый клоповник - пардон - постоялый двор, оказался в безраздельном распоряжении нашей армии. Каким образом? Выражаясь бессмертными словами еще не родившегося гения:
  
  "Все мое", - сказало Злато.
  "Все мое", - сказал Булат.
  "Все куплю!" - сказало Злато.
  "Все возьму!" - сказал Булат.
  
  И неважно, кто выиграл.
  Ну, может быть, все было не так драматично, но все кругом исходили из подобных соображений. Если данный спор не происходил в открытую, то только потому, что соотношение сил сразу было ясным. Количество плюс репутация.
  Теперь уже никого не оставили снаружи, целиком впихивая внутрь подгнивших стен и ведя себя так, будто в любой момент можно было ждать штурма.
  Лишенная последнего верховного правителя по прозванию Пендрагон, то есть - голова дракона, Британия оказалась драконом без головы и уподобилась скорпиону, так и норовящему ужалить самого себя. Короче, бардак был невообразимый, с тех самых пор, как мы издалека завидели стены города, подсвеченные огнями заката и морем костров.
  - А помните, - пользуясь тем, что если посторонние его и услышат, то все равно не поймут, громко спросил Гамлет, когда мы бестрепетно въезжали в неохотно расступающееся, галдящее, кричащее, поющее, свистящее, ржущее, хрюкающее и мычащее человеческо-звериное "Красное море", - как весело начиналась Парижская кровавая свадьба?
  Мы пожелали ему типун на язык. Нашел, о чем спрашивать. И ведь скорее всего, он имел в виду реальные исторические события, а не то, что мы как-то с ними сотворили в одном из не совсем своих миров.
  
  * * *
  - Вот, что это происходит? - недовольно буркнул доктор Гелион, брезгливо топорща усы. Перед ним в воздухе анемично мерцала медленно вращающаяся сферическая схема. - Это уже не первый раз, не считая всяких посторонних звуков, помех и зависаний.
  - Что-то с питанием, - сказала Линор. - Неравномерная подача.
  - Проницательная ты наша, - проворчал доктор. Линор обиженно надула губы и раздраженно нахмурилась.
  - Но никакой утечки мы не нашли, - поспешила вставить Антея. - Хотя иногда вдруг накатывает, будто системы работают на последнем издыхании. Потом проходит... О, вот как сейчас! - радостно воскликнула она, ткнув в схему блестящим пурпурным ногтем.
  Голограмма вдруг обрела полную яркость и четкость сияющих линий.
  - Ну вот, все прекрасно, - фыркнула Линор, продолжая дуться.
  - Прекрасно, да, - зловеще произнес доктор Гелион и сам медленно вытянул палец. - А это что еще за темная зона?
  - Ну... э... - Антея откашлялась. - Буфер. Очень похоже. Опять вернулся... М-м...
  Она в замешательстве замолчала, во все глаза уставившись на то, как темная зона неспешно распространяется, заволакивая всю схему.
  Линор вскочила в умопомраченном состоянии, опрокинув ближайшие стулья и журнальный столик и, что-то шипя сквозь зубы, со всех ног бросилась вон, спеша к центральному терминалу.
  - Эта штука растет! - воскликнула Антея, на всякий случай, ей вдогонку. - Она выглядит... выглядит так, будто буфер теперь везде, куда ни ткнись. Мы под колпаком! - Она тоже вскочила и последовала за подругой.
  Доктор выплюнул кончик изгрызенного уса, отключил изображение, потом снова включил, смутно надеясь, что перезагрузка исправит положение. Ничего утешительного не произошло. В сердцах он ударил ладонью по панели управления, по нечаянности опрокинув на нее чашку с остывшим кофе.
  - Черт! - выпалил он, глядя на забрызгавшую панель гущу. - Что мы, черт возьми, такое натворили?
  - Эта штука что угодно, но уже не машина времени! - ответил ему разъяренный голос Линор через интерком.
  - Временно, надеюсь, - растерянно вставила Антея.
  
  * * *
  - Так вот, значит, как выглядит эта штука. - Олаф провел пальцем по торчавшей из камня рукояти меча, потертой, деформированной небрежным обращением и забитой пылью. Посмотрел на палец и на всякий случай вытер его о плащ. - Птички, - проворчал он со смешком.
  Да уж, вид был не то, чтобы очень торжественный. Черная глыба, в которую по самую рукоять утопал меч, тоже пострадала от пернатых и от пятен лишайника. Сам камень был вытесан в форме наковальни, как еще говорили - алтаря Гофаннона - бога-кузнеца, и по бокам украшен рельефной резьбой: маленькие смехотворные человечки запрыгивали в котел и выпрыгивали из котла уже в полном вооружении, а с другой стороны похожие сценки происходили не с людьми, а с закаливаемыми мечами. Можно было предположить, что здесь изображался ритуал обретения мечом собственной души. Стоял этот алтарь на заднем дворе малопримечательной покосившейся христианской церквушки на курьих ножках, почти совсем "без окон, без дверей", если не считать темного провала, похожего на вход в пещеру, где во тьме тихо мерцали огоньки. Местечко не отличалось большой посещаемостью, хотя между надгробий к камню вела не так уж плохо утоптанная тропка. Церковный сторож вел свой скромный бизнес, впуская сюда желающих за небольшую плату, и настаивая на том, чтобы посетители оставляли оружие и прочие тяжелые предметы ему на хранение. Как-никак, не хотелось ему неприятностей, если вдруг на церковном дворе кому-то приспичит совершить смертоубийство - мало ли, какие эмоции может вызвать это языческое недоразумение у людей неуравновешенных?
  - Попробуешь вытащить? - спросил Бедвир, устроивший нам эту маленькую экскурсию, взглянув на Олафа.
  - А зачем? - ответствовал тот. - Ну, если и вытащу, дальше-то что? - он покачал головой.
  Гамлет осторожно подергал рукоять, не применяя силы, просто пробуя, действительно ли меч закреплен.
  - Сидит, - подтвердил он. - Крепко.
  Фризиан с интересом разглядывал резьбу.
  - Мерлин, наверное, перестарался, - слегка фыркнул Бедвир, - и намертво вплавил металл в камень своими чарами. Раньше этот камень стоял у входа в церковь, потом, понемногу, к нему потеряли интерес и перетащили на задний двор. Было время, когда к нему допускали только великих лордов, потом стали пускать других, теперь испытать судьбу может кто угодно - все равно, дохлый это трюк. Да и существовать ему теперь недолго. По завершении ордалий камень с благословения всех жрецов разобьют, чтобы достать меч. Не все, правда, жрецы с этим согласны, - Бедвир поджал губы, - но дело того, похоже, требует. Без этого меча избранный Верховный король не будет иметь полной священной силы. А как вам кажется, может, все-таки, колдовство Мерлина не действует возле христианской церкви? И если перетащить алтарь в другое место, кто-нибудь сможет вытащить Экскалибур?
  Они действительно называли его именно так. И как ни крути, этот мир все меньше напоминал настоящий.
  - Однако, колдовство, которое держит меч, ведь работает? - заметил Фризиан.
  - Верно, - с сожалением вздохнул Бедвир.
  - Если это вообще колдовство, - прибавил я.
  Бедвир ухмыльнулся и демонстративно подергал меч.
  - Видишь?
  - А если дернуть посильнее?
  - Ну, во-первых, дергали. А во-вторых, знаешь, какая смерть ожидает того, кто даже ненароком повредит меч?
  Я засмеялся.
  - Даже знать не хочу.
  - Какая? - с любопытством спросил Фризиан, даже отрываясь от изучения резьбы.
  - Э... Последнее, самое простое, что я слышал, его разорвут на столько же частей, сколько обломков останется от меча, - неуверенно ответил Бедвир. - Но есть варианты и варианты.
  Фризиан пожал плечами и опять опустил взгляд.
  Я с сожалением осмотрел рукоять, которой пребывание на свежем воздухе совсем не пошло на пользу. Похоже, она была золотой, если хорошенько почистить. Украшавшие ее вставки из красных камней, вероятно, гранатов и цветного стекла забились пылью, потускнели и кое-где треснули. Вся конструкция была немного помятой, перекошенной и безрадостной.
  - Sic transit gloria mundi1 , - сказал Гамлет.
  - Veritas est2 , - отозвался я.
  Скверные условия деформировали головы драконов на навершии рукояти и концах короткого перекрестья, чуть загнутых кверху, то есть ближе к руке, как задорные рожки. Когда-то они были сделаны довольно изящно, и прежде наверняка смотрелись гордо и внушительно. Хорошо еще, что суеверия не дали всяким проходимцам расковырять рукоять на сувениры, вытащить камни и отодрать позолоту. Она все равно пострадала, золото - материал не такой уж прочный, хотя практически не подверженный коррозии.
  Кстати, о позолоте... она, как будто, была наложена слоями, и верхний, тонкий, начал облупливаться. Я осторожно поддел краешек одного тонкого почерневшего от пыли лоскутка ногтем, и тут же отпал маленький кусочек, похожий на слой краски на "шее" дракона. Я увидел, что он прикрывал небольшую трещинку.
  Фризиан тихонько меня толкнул, нетерпеливо постукивая по земле кончиком сапога. Я отвлекся, чтобы посмотреть, на что он хочет обратить внимание. Фризиан снова придвинул ногу к алтарю, не глядя вниз, и надавил на край рисунка, изображавшего маленькую наковальню, по которой бог лупил молотом. Наковальня чуть вдавилась внутрь. Фризиан повел бровью, оставил наковальню в покое и отвернулся с самым невинным видом. Я понял намек и с не менее невинным видом посмотрел в другую сторону.
  - Можем идти? - спросил Фризиан.
  Бедвир с изумлением вскинул голову, переводя взгляд с одного из нас на другого, его глаза расширились.
  - Вы что, даже не попробуете?
  Кто пожал плечами, кто поморщился, кто отмахнулся.
  - Нет? Странные же вы! - воскликнул он.
  - А что тут такого? - пожал плечами Фризиан. - Мы и так знаем, что это не наше дело.
  Бедвир покачал головой.
  - Ну, знаете ли, если бы я не видел, что вы не боитесь холодного железа... - и он опять недоверчиво покачал головой. - Ну, ладно...
  Денек был - чудо, хотя, наверное, не все так думали. Погода была более чем переменчивой - солнце то расцвечивало все кругом и начинало нещадно жарить, то исчезало за, казалось бы, непроглядными грядами туч, грозивших вот-вот пролиться дождем. Но стоило дождю лишь начаться, и облака опять расходились, разгоняемые ветром, который, казалось, мучился с похмелья - дул то с одной стороны, то с прямо противоположной, причем с одинаковой яростной силой, то надолго затихая, то вдруг резко ломая ветки и опрокидывая товар бранящихся лоточников, встречавшихся в городе на каждом шагу. То и дело в воздух взмывала всякая мелочь, вроде кусков крашеной материи, зависающих как воздушные змеи на недоступной высоте, и неспешно дрейфующих бог знает куда. Уйдя с закрытого пространства церковного дворика, мы быстро вспомнили про этот ветер. Трое воинов в пропотевших кожаных доспехах рядом с давно не ремонтировавшимся, но все еще выглядящим величественно зданием римской постройки, с озверевшим видом поднимали рухнувшее под порывом ветра знамя с изображением вепря. Посольство королевства Корнуолл.
  Мы вцепились в улетающие плащи. Ветром буквально сносило. Переждав ураганный порыв, мы рассмеялись. Просто так, но знамя с белым вепрем опять шлепнулось наземь, и возившиеся с ним воины уставились на нас, будто заподозрили, что мы смеемся над ними.
  - Пошли отсюда, - негромко сказал Бедвир. - Не нужны нам неприятности.
  И мы, запасшись по дороге у уличной торговки пирожками с прошлогодним крыжовником, отправились к следующему пункту нашей сегодняшней программы - лежащему немного дальше черты города.
  - А вот и лагерь Мельваса Клайдского, - объявил Бедвир.
  Это был действительно лагерь, состоящий из шатров, загонов, дымящихся костров и более чем полусотни жутковатого вида людей в звероподобных нарядах, среди всего этого занимающихся рутинными хозяйственными делами или оттачиванием боевых искусств. Некоторые наверняка были из тех, что уже напрашивались на знакомство с нами, скатившись веселой лавиной со склона холма, поросшего редким лесом.
  - Еще один многообещающий претендент, - сказал наш проводник. - Вообще-то, он умеет по-своему очаровывать народ. Или зачаровывать. Кадор - сила и ясность. Мельвас - тьма, сила земли, даже древняя магия. Есть в нем что-то, что доводит людей до умопомрачения, и они бросаются за ним очертя голову, как за божеством.
  Мы стояли на зеленом пригорке, в отдалении от того, на что смотрели, и созерцали картину лагеря с приятной отчужденностью. Бедвир вытянул руку, показывая на разгорающийся костер в самом центре.
  - А вот там и сам Мельвас.
  Внезапно нам в лицо высверкнуло солнце. Пришлось на несколько мгновений прикрыть глаза рукой. Низкие тучи клубами разошлись в стороны, отчего, казалось, клубы дыма от костра резко потемнели. Костер пока еще больше дымил, чем горел, но понемногу языки пламени окрепли под порывами ветра и начали вздыматься все выше. Люди со всего лагеря побросали свои дела и потянулись к огню, их становилось все больше. Ближе всех к костру стоял человек невысокого роста, коренастый, в черном меховом плаще, похожий на фантастического зверя. На голове его блестел широкий и грубоватый золотой венец. За ним стояла группа из трех старцев в белых длинных одеждах. Король поднял руку и друиды разом подняли свои посохи; потрясая ими, каждый по очереди выкрикнул нечто торжественное и заунывное. Верхушки посохов в виде закрученных спиралей были, видно, из какого-то металла и ярко вспыхивали, будто загораясь или лучась светом. Каждый из друидов что-то бросал в огонь, отчего тот шипел и дергался, а дым слегка изменял цвет. От толпы донесся гул удовлетворения, почти сладострастный, люди, толпясь, придвинулись ближе к дыму, который, похоже, был из тех, что приводят смертных на порог видений. Только на порог, не дальше. Сами видения - для избранных, а уж они потом объяснят всем тем, кого слегка коснулось дыхание необъяснимого, что именно они должны были увидеть, и как это надо понимать.
  До нас донеслись легкие, не громче комариного писка, пронзительные стоны, похожие на затухающий вой собаки с перебитым хребтом. Задние ряды расступились, двое воинов потащили через них почти обнаженного тощего человека, слабо дергающегося и заторможенно мотающего головой. Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь позаботился о том, чтобы он ничего не соображал. Просто как птица, увидевшая глаза змеи, он впал в классическое состояние оцепеневшей жертвы.
  - Жертва Таранису? - поинтересовался я.
  Тучи, между тем, опять стали скапливаться, а дым - белеть.
  - Точно, - мрачно кивнул всезнающий Бедвир, водворил на место выбившуюся льняную прядь и нахмурился. - Его он предпочитает другим.
  Один из друидов подал королю нож, кривой, короткий и широкий. Воины подвели к нему трепещущую жертву.
  - Вы уверены, что хотите это видеть? - предупредительно спросил Бедвир.
  "Чего уж там", - сказали мы.
  Мельвас подошел к жертве сзади и сделал рукой с ножом короткое небрежное движение, ударив... - для такого мягкого и ласкового жеста даже странно такое слово, - куда-то в центр спины. Издав тонкий жалобный вой, жертва обвисла как тряпичная кукла, парализованная разрывом спинного мозга, но еще совершенно живая. Воины сорвали с несчастного все веревки и швырнули его в огонь.
  - Это для того, - пояснил Бедвир, - чтобы потом сделать предсказание по тому положению, которое примет сожженное тело.
  - И часто он так поступает? - спросил немного позеленевший Гамлет не очень твердым голосом.
  - Говорят - нередко. Мельвасу ведь тоже интересно, как повернется Божий Суд.
  Небо совсем потемнело. Мельвас воздел к нему руки и что-то прокричал. Нож блеснул тускло и холодно, каким-то краешком, в остальном он казался черным от жертвенной крови. Будто в ответ на призыв, в небесах низким рокотом прокатился гром. Очень кстати. Из толпы донеслись охи и ахи. Бог грома ответил.
  Бедвир тревожно поглядывал на небо.
  - Вы ведь ничего больше здесь не хотите узнать?
  - Спасибо, пока достаточно - кашлянув, покачал головой Олаф.
  - Тогда вернемся. Как бы гроза не разыгралась.
  - Не разыграется, - возразил я, когда мы повернулись, чтобы спуститься с холма. - По крайней мере, не в ближайший час.
  - Откуда ты знаешь?
  - У меня какое-то мерзкое чувство. А перед грозой мне всегда страшно весело.
  - Ну ты даешь! Перед грозой - весело?! Эй, а к Таранису ты не имеешь никакого отношения? Ну ладно, ладно, это я просто так, ведь обещал не спрашивать.
  "Люблю грозу в начале мая..." - при чем тут обугленные трупы? Да и май, собственно, еще не начался.
  
  Первое, что мы услышали, возвращаясь, это визг Брана. Его можно было, конечно, принять за крик какой-нибудь птицы или бьющейся в истерике кухарки, но нас на мякине не проведешь - мы поняли, что визжал именно Бран, авторитетнейший в своем роде жрец. Потом ветхая дверь с хлопком распахнулась, и из нее выскочила... королева Моргейза собственной персоной. Капюшон ее плаща был опущен, но как и в случае с визгом Брана - попробуйте обмануть кого-нибудь другого! Мы так и остолбенели, пока королева вихрем проносилась мимо, шипя что-то под нос, как рассерженная кошка, а может, посмеиваясь. На нас она не взглянула, зато мы, уставившись на нее, чуть не проглядели поспевающего за ней высокого старца в жреческом одеянии, с белоснежной тщательно ухоженной львиной гривой и посохом с навершием в виде колеса со спицами. Этот, ударяя концом посоха в землю так же зверски, как если бы втыкал копье в поверженного противника, воззрился на нас с выражением крайней ярости на почти благообразном лице, если бы не слишком яркие капризные губы, и громко сказал нечто, видимо, магически непристойное. Моргейза внезапно остановилась, и мы услышали негромкий мелодичный смех. Она обернулась к жрецу.
  - Неужели ты принял всерьез этого шута, Маэгон? Наверное, ты так же выжил из ума, как он.
  И голос у нее был точь-в-точь такой же, как у Тарси Карелл... только, может быть, с другими интонациями. А может и нет, если поставить ее на это же место.
  - Тебе не понять, - надменно проворчал Маэгон. - Ты почти христианка, как твой муж. Этого шута легко недооценить. Но он ловкая сволочь.
  Моргейза пренебрежительно усмехнулась. Маэгон раздраженно потряс головой, и они быстро двинулись прочь. Похоже, невдалеке их поджидала группа сопровождающих.
  Бедвир поглядел им вслед, задрал выцветшую бровь и философски изрек:
  - Колдуны ругаются - тучи собираются.
  
  
  XII. Мечи, драконы, короли
  
  - Черт, опять пропустил, - усмехнулся Бедвир. - Покажи-ка еще раз.
  Я повторил еще раз, помедленнее, делая вид, что собираюсь нанести ему колющий удар, провел острие ниже и левее, развернулся на сто восемьдесят градусов, оказавшись, за его плечом, и остановил меч, почти коснувшись его живота, с тем намеком, что он опять разрублен на две половинки.
  - Ох... - сказал он.
  - На самом деле это совершенно дурацкий удар, - признался я, - и от него легко отбиться.
  Большая часть успеха зависела от скорости и от реакции противника. Черт с ним, с первым, тем более что скорость я снизил, но, скажем, если бы Бедвир не зевал, ему бы ничего не стоило уйти в сторону или успеть отразить атаку. А вот поднимать меч, пытаясь стукнуть меня в этот момент сзади, было ни к чему - только и делаешь, что раскрываешься.
  - По-моему, это невозможно, - проворчал Бедвир.
  - Ну, почему же... Если это буду не я, к примеру, то вполне возможно. Ладно, шучу. Давай поменяемся. Готов?.. Отлично, отлично, руби пустоту сколько хочешь, меня там уже нет. А пока тебя крутит волчком, тебе можно и голову снести. Здесь лучше всего уйти в сторону, без лишних движений выждать момент и как следует двинуть. Вот так! Давай еще раз наоборот.
  Наконец у Бедвира стало что-то получаться.
  - Но мне все равно хочется в этот момент ударить, а не уворачиваться, - пожаловался он.
  - Что поделаешь, привычки, - сочувственно кивнул я. - Без них тоже никуда, иначе, в решающий момент тебя потянет в разные стороны и вообще заклинит. Не стоит особенно об этом думать. Все равно почти никто так по-дурацки не дерется.
  - Ну, не скажи. Похоже на стиль Мельваса Клайдского.
  Я приподнял бровь.
  - В самом деле?
  - Ага.
  - Ладно, будем знать. - Я мягко отпихнул ногой лезущую напролом бестолковую курицу. Не проснулся ли в птичьих мозгах боевой азарт? Или это просто искусство суеты ради суеты? Квохчущие болтались вокруг по двору целыми взводами и выводками, полагая, что если эти двуногие без перьев пытаются в шутку или всерьез укокошить друг друга, до птичек им дела нет.
  - На нас смотрят, - сказал Бедвир каким-то предупреждающим голосом и стал осторожно посматривать по сторонам, будто ища незаметный путь к отступлению. Я обернулся слишком уверенно, не вникнув в его маневры - и будто налетел на стену.
  Опять она. По ту сторону низкой плетеной изгороди, где невысокий холм уходит вверх. Мы врезались друг в друга взглядами как автомобили на встречной полосе. В голове засел какой-то бред - а в пятом веке в Британии левостороннее движение или правостороннее?.. О чем я думаю?
  Два синих колодца со льдом посреди жаркого полдня. Где-то подо льдом, очень глубоко, бился огонь. Застывшая неподвижность остановленного кадра, лишь легкий намек на дыхание. Через полминуты я наконец пришел в себя, выдохнул и поклонился даме как полагается, с почти непристойной учтивостью.
  Королева Лотиана еще несколько мгновений оставалась неподвижной, не отводя немигающего взгляда. Потом ее веки с неправдоподобной мягкостью скользнули на мгновение вниз - где-то в Гималаях одновременно с этим обрушилась снежная лавина - и со сказочной грацией она ответила поклоном на мой поклон. Полагаю, в этот момент у меня глупо отвалилась челюсть - курам на смех и нежданную добычу.
  Так же мягко, скользяще, Моргейза повернулась и, будто по воздуху, прошествовала прочь. Я заморгал, отгоняя видение Мотылька, Горчичного Зернышка и Паутинки, несущих край ее плаща. На самом деле, королеву сопровождали трое малосимпатичных громил и сын - унылый тонкий мальчик, который, уходя, один раз оглянулся, и на лице его было написано выражение безнадежной тоски и усталости.
  Бедвир вздохнул. Я обернулся.
  - Что-то случилось?
  Он посмотрел с каким-то сожалением.
  - Ничего... Может, и ничего. Просто она так смотрела... Люди говорят, у нее дурной глаз. Он приносит несчастье.
  - Лот, кажется, не выглядит несчастным.
  - А ты думаешь, она часто на него смотрит? - парировал Бедвир с ворчливым смешком.
  Но в ближайшее время ничего за этим взглядом не последовало. Ни для меня, ни для кого-либо другого. Может быть, даже, к моему сожалению. Впрочем, скоро оказалось совсем не время для романтических сожалений. Приближался гвоздь сезона - Божий суд в канун Белтейна, чтобы встретить новую весну уже с королем, каким бы гадом тот ни оказался. Что такое дракон, в конце-то концов?
  Так что не будем подробно останавливаться на всяком праздношатании, попытках воспитания бестолковой адской гончей, дважды сбежавшей погулять сама-по-себе и распугавшей полгорода до поросячьего визга, невинных пьяных забавах - и наших, и самых разных компаний, объяснявших потом, что ничего дурного они не имели в виду и незачем нарушать царящие в городе мир да любовь - и на пошедшей о нас нехорошей славе после того, как мы разогнали несколько таких компаний, что поставило графа Эктора в совсем уж неловкое положение фактического всеобщего Стража Порядка и Согласия, что само по себе выглядело подозрительно и вызывало всякие толки.
  Все это безобразие дошло в канун Белтейна до абсурда. Поэтому, можно сразу смело переходить к нему.
  День начинался великолепно. Гряды туч цвета царского пурпура украсились четким золотым обрезом и двинулись в торжественное шествие по бледно-голубому мрамору уже завидневшегося неба. Народ стянулся еще с ночи к выбранному месту - ложбине в холмах, образующих вокруг нее естественный амфитеатр - этакий веселенький зеленый Колизей, пропитанный росой и ночной сыростью. И там, внизу, небольшими белыми камешками выложили круг. Выходящий из круга во время боя, выходил из игры, как в известной истории о пророчестве Мерлина и драконах, вышедших на берег из колдовского озера и которых, к счастью для населения, больше никто не видел.
  На холмах и под холмами жрецы всех распространенных культов одновременно с первыми лучами солнца начали торжественное открытие действа показательными богослужениями. Пестрое зрелище и какофония были фантастическими. Колыхались хоругви и тотемы, тек сладкий и горький дым, происхождение которого было темно, блистало золото, текла кровь коз и птиц, предназначенных в жертву или просто для гадания по внутренностям - там поднимался самый громкий гвалт, - однако такие представления, как то, что недавно устроил Мельвас, были сегодня под запретом. Вот в другое время, в частном порядке - всегда пожалуйста.
  Каждая из этих шаек-леек делала вид, будто конкурентов кругом не существует и она тут одна, ну, по крайней мере, главная.
  Бран и Блэс тоже разошлись по своим измерениям, где прекрасно себя чувствовали, как омары в своих садках.
  Наконец священники отпелись и запели рожки, трижды, странным для слуха переливом. Распорядитель - городской голова в невообразимом наряде, смахивающем одновременно на тогу римского императора и новогоднюю елку в золотой фольге, подошел к двум внушительным сосудам, наполненным табличками с именами заявленных участников, и наугад вытащил две, после чего выкрикнул имена, которые мало кто узнал, судя по довольно жидкой реакции. По рядам заколыхалась рябь и названные двинулись к кругу, выложенному белыми камнями.
  На самом деле, заявленных участников было не так уж и много, где-то полсотни, иначе к ночи бы с ними никак не управиться - просто, если пользоваться глиняными черепками и вощеными табличками, то сосуды для них поневоле окажутся большими. Как обычные выборы - в них участвуют блоками, представителями, и лишь немногие чокнутые - на свой страх и риск. Разумеется, может вызваться и любой из толпы, если в нем есть хоть какой-то намек на наличие благородной крови, то есть, если он не раб, носит меч и знает, за какой конец его держать. Тот же, с кем он вызовется выяснить отношения, может переадресовать вызов любому из подходящих громил под своим началом, и выскочка вряд ли надолго останется проблемой. Бесхозных героев на свете не так уж много, да и одолеть ораву конкурентов в одиночку практически нереально - это хорошо только в сагах и, уж точно, при событиях меньших масштабов.
  Поскольку мы особенно никуда не рвались, то решили в лучшем случае поддержать при надобности дружественный Регед. Особенно когда чуть позже, для ускорения процесса, пойдут на близлежащих лужайках второстепенные бои, которые допускалось вести и поодиночке и группами, лишь бы заранее сократить число входящих в круг белых камней. Однако хотя бы в начале все должно идти торжественно, чин чином.
  Первый победитель быстро и начисто отхватил своему противнику руку чуть повыше локтя. Прекрасный зачин. Народное ликование заглушило вопли проигравшего. Милая, что ни говори, система поэтапного устранения лишних претендентов, чтобы потом не мешались - останутся немногие, кому успеют остановить кровь, да и те будут, пожалуй, деморализованы. Царь горы должен быть один, даже если это петух на навозной куче. Кстати, если дело пойдет так дальше, ему и впрямь может остаться одна навозная куча. Если этот цвет страны капитально сам себя перережет. И еще пуще, если продолжится то, что мы видели на пепелище по дороге сюда.
  Жертву вынесли, победитель удалился до участия во втором туре, когда количество состязающихся как минимум уполовинится. Я произвел мысленные подсчеты. Первая пара закруглилась за пять минут. Но были ведь еще и паузы между поединками. Если исходить из приблизительной цифры в полсотни, таких пар должно быть два с половиной десятка. Если добавить время на возню и прочие непредвиденные задержки, каждая займет минут десять-пятнадцать. Пусть кто-то выбудет заранее, где-то что-то затянется, и даже первый круг займет часа четыре. Когда перевалит за полдень, начнется вторая чистка. Еще часа два или три. И наверняка еще столько же, чтобы окончательно избавиться от остатка. Примем во внимание возможные споры и нервотрепку... Чудовищно - самое интересное начнется уже только к закату. Если не к рассвету.
  Сразу стало как-то скучновато. Мы четверо поделились вычислениями друг с другом и принялись неудержимо зевать. Одним из следующих провозглашенных оказался Мельвас Клайдский и выразил желание сразиться сам. Тот, кого провозгласили ему в пару, заявил самоотвод и тут же вышел из игры. Пример оказался заразителен. Второй, чье имя было названо, сделал то же самое. Третий рискнул. Мельвас вывалял в пыли его внутренности. Вместо азарта мы испытали нечто похожее на омерзение. А уж во что скоро превратится земля в круге - даже думать противно.
  - И что б не ливануть дождю? - посетовал Олаф, оглядывая небо. - И лучше всего - из смолы с перьями.
  Но вместо дождя смолы с перьями вскорости поблизости образовался Бран - не успели мы как следует, сидя на своем пригорке и созерцая, как допотопные туземцы весело валят друг друга, поупражняться в остроумии на загробные темы и прочую сентиментальщину. Я как раз развивал теорию о том, что если в геральдике красный зверь именуется также "ободранным", то к такому дракону как Британия это определение здорово подходит, когда неподалеку в воздух так и взвился Кей.
  - Да ты спятил, друид! Сейчас?!..
  После этого ему удалось совладать с собой, и он снова исчез внизу, пустившись в жаркий спор с отцом и священниками, но уже тише. Так что слышать это могли уже только "свои", и мы в том числе.
  - Какой, к черту, меч!.. Какая, к дьяволу, церковь!.. - кипятился Кей. Ему удавалось не только испепелять, но и пережевывать субтильного друида взглядом.
  - Сын мой! - квохтнул священник Блэс, будто намереваясь, для разнообразия, вступиться за оппонента. - Этот меч и впрямь опрометчиво оставлен без охраны!
  Все интереснее и интереснее. Кажется, кто-то собрался на охоту за артефактом?..
  - А мы тут при чем? - агрессивно спросил Кей. Граф Эктор предупреждающе рыкнул, и тот, с досадой зашипев, замолчал.
  - Если мы сейчас не выставим охрану, - сказал Бран, - все, чем тут занимаются эти люди - просто драконий навоз. Вы слышали, что было объявлено?
  Нет, кажется, это не охота за артефактом, или Бран ловко притворяется, что как раз хочет ее пресечь.
  - Слышали, что камень не столь священен как меч, и его можно разбить?
  - Так решили уже месяцы назад, - проворчал Кей. - Ну и что?
  - Решили - да, снять запрет. А только что, перед поединками, наконец сняли и объявили во всеуслышание. Этот Божий Суд и есть конец ритуала.
  - Надо быть безумцем, чтобы сделать это сейчас! Сейчас надо сначала завершить Божий Суд, а пока он не окончен, это будет не по правилам.
  - Да! Но он уже идет. И при определенной изворотливости, можно будет оспорить это мнение, особенно, если некто успеет одержать хоть одну победу в первом круге. Формально он будет почти прав, и к тому же само обладание королевским мечом может поставить его в глазах народа выше закона, если сам меч никак не пострадает. Главное условие будет соблюдено.
  - Чушь!..
  - Вспомни Александра Великого, - резонно вмешался Блэс. - И Узел Гордия. Ты думаешь, Александр поступил по правилам? Меж тем, это пример идеального решения, и он стал властелином Азии.
  - Ч-черт...
  - Верно, - сказал граф Эктор.
  - Что ж, если нужно, я туда отправлюсь, - подал голос Бедвир, всегда верный чувству долга.
  - Не на весь день, - предупредительно отметил граф Эктор. - Через час или два будем сменяться, чтобы никто слишком много не потерял. Есть еще добровольцы? Меньше четырех посылать бессмысленно.
  - Мы, - вмешался Олаф, вставая. - Нам тут все равно терять нечего.
  - Вот их одних вполне хватило бы, - пробормотал Кей, уставившись на него обрадованно, как на ходячую хорошую идею. - Если б еще с их собакой, то и подавно.
  Но Кабала тут с нами не было. И идти за ним мы не собирались.
  - Ничего, и так обойдемся. И Бедвиру пока уходить незачем. Приходите, когда пройдете первый круг, - посоветовал Фризиан.
  - Вы знаете, где это? - на всякий случай полюбопытствовал Блэс.
  - Знают, - заверил его Бедвир.
  - А вы пробовали? - подозрительно прищурился Бран.
  - Нет, а зачем? - спросил я с видом невинного простодушия, уж очень потешно они переглядывались со священником, чуть друг другу не подмигивая.
  Прищуренные глазенки Брана моментально широко распахнулись. Взгляд был красноречив и одновременно совершенно непереводим. Что-то вроде: "все тут свихнулись, кроме меня!"
  - Если знаете, где это, то поторопитесь, - сказал друид вслух ничего не выражающим тоном.
  - Минутку, - сказал Гамлет. - А если туда еще такие же умные придут на стражу? Перебить их всех, что ли?
  Бран тихо фыркнул себе под нос, запустил под хламиду коричневую лапку, покопался и вытянул оттуда какой-то амулет на засаленном кожаном шнурке. Он снял его с груди и показал нам. Почерневшее серебро изображало зверски перекрученную в жестоком припадке фантазии автора некую птицу.
  - Это знак Мерлина, - молвил Бран внушительно. - Действуйте его именем.
  Выходит, птичка оказалась соколом-Мерлином.
  - А кроме нас это кому-нибудь понятно?
  Мой вопрос повис без ответа.
  - Разберемся, - заторопился Олаф, видя, что друида сейчас хватит удар. - Пошли.
  Он выхватил у него из рук несчастную птицу, и мы отправились в свой почетный караул у персонального мавзолея королевского меча, не подлежащего преждевременной эксгумации.
  Город был заброшен, пылен и пустынен, но не то чтобы окончательно.
  То тут, то там, попадались жидкие кучки меланхоличных субъектов, стерегущих покинутое имущество от возможных мародеров. Всюду кто-то был. Возможно, кое-кто из них стражами только притворялся, но это не наше дело. У Церквушки же На-курьих-ножках - Бран был прав - не было никого, кроме надрывающегося на толстенной цепи лохматого пса. Заходи, кто хочет - если хочет лезть через забор или догадается свалить ограду лбом с разбега. Но мы решили отнестись к беспечным британцам по-доброму, вскрыли замок на калитке без сильных для него увечий любимой отмычкой Фризиана и вошли в тенистый дворик, где одиноко торчала шишкой на ровном камне рукоять священного меча.
  Фризиан решил, пока нет посторонних свидетелей, проверить свою гипотезу с кнопкой в форме наковальни, выбитой на алтаре в форме той же наковальни. Однако что-то у него не заладилось.
  - Заржавел, - неодобрительно заключил он наконец и отошел от камня, махнув рукой и скорбно наморщив нос. - Ну кто ж так делает? Под открытым небом? Полная глупость.
  - Здорово будет, - размечтался я, - когда они раскурочат камень и обнаружат только ржавые останки. Веселья будет море.
  - Какая разница? - пожал плечами Олаф. - Это же только символ.
  - Конечно. Но для всей ли толпы, которой это покажется дурным знаком?
  - А я вообще не думаю, что все дело в этой кнопке, - заявил Гамлет. - Неужели, Галахад, ты воображаешь, что ты первый, кто ее нашел?
  - А почему бы и нет? Сам знаешь, когда люди верят в колдовство, искать какие-то кнопки им кажется невоспитанным. По-твоему, ее кто-нибудь искал, чтобы найти?
  Олаф фыркнул.
  - Я бы на их месте все равно поискал. Но не на виду у других, конечно...
  - Чушь собачья, - напрямик заявил Гамлет Фризиану, и вполне резонно, на мой взгляд: - Вся эта вера всегда для кого-то только игра.
  - Может, в этом и смысл? - предположил я. - Следующим королем должен был стать тот, кто знает этим играм цену, кто не проникается их духом?
  - Поздно, - сказал Фризиан. - Коррозия металла - это вам уже не колдовство и фокусы.
  Я кивнул.
  - А жаль.
  - Ну вот, - вздохнул он. - Тут тоже скучно...
  - Можно поговорить с "Янусом", пока никто не слышит, - предложил Олаф. - Пожаловаться на скучную жизнь в примитивном обществе. А у них там вообще одни чайки. Так что нам справедливо ответят, что мы нагло зажрались. Надо бы их оттуда скоро вытащить проветрить мозги, а то совсем скиснут. Как-то без энтузиазма они отзываются о своих последних успехах.
  - По крайней мере, могут передать нам какую-нибудь музыку, - ненатурально оживился Фризиан.
  - Обойдешься, - занудствовал Олаф. - Чем меньше анахронизмов, тем лучше. Лучше сходи за своей адской гончей. Натравим ее на этого пса снаружи и посмотрим собачьи бои.
  - Тогда уж лучше вернуться туда, откуда мы пришли, - заметил я.
  - Не опошляй, - буркнул Олаф. - Иди лучше выдерни эту штуку из камня, а мы посмеемся.
  - Сам выдергивай.
  - Кстати, - сказал Гамлет.
  - Что? - спросил я.
  - Заткнулась собачка-то, снаружи.
  - Да? - удивился Олаф, сосредоточенно прислушался и нахмурился. - И правда... Давно?
  - Не знаю. Просто вдруг подумал - молчит.
  Мы еще немного послушали, поднялись с удобного вросшего в землю надгробия и с молчаливым согласием отошли в тень, проверяя, легко ли выходят мечи из ножен - за оградой послышались приглушенные недовольные голоса. Затем после некоторой паузы незапертая калитка хлопнула внутрь, и вошли Бедвир и Дерелл, держа перед собой обнаженные мечи. За ними с лицом мрачнее тучи показался Кей, со сдвинутыми бровями и раздраженно сложенными на груди руками. Его меч покоился в ножнах.
  - Эй, - напряженно позвал Бедвир, не сразу найдя нас взглядом.
  - Здесь, - откликнулся Олаф, и мы вышли на свет. - Что это с вами?
  Олаф имел в виду их настороженность, но они не поняли.
  - Пришли смениться, - буркнул Кей, багровея. - Мы вышли из игры, - объяснил он свое раннее появление.
  - Как печально, - неискренно вставил Гамлет. - А что случилось?
  Глаза Кея бешено сверкнули.
  - Ублюдок из Корнуолла! - прорвало его. - Я бы победил, но у меня вдруг сломался меч! Не знаю, как это могло случиться. Проделки Лотианской ведьмы, не иначе! Черт, черт, черт знает что!.. - Кей затопал ногами.
  - Эй, тихо, а при чем тут она? - спросил я недовольно. - Родство родством, но Лотиан от Корнуолла лежит далековато.
  Кей на мгновение зажмурился.
  - Лотиан Лотианом, но с племянничком она всегда заодно. Родство душ называется. Про любовь врать не стану, ненавижу сплетни. А Кадор с Лотом так бы не благодушествовали. Может, они вообще все заодно?
  Дерелл деликатно откашлялся, тревожно поглядывая из-под лежащих вповалку иссиня-черных прядей.
  - Послушайте, а зачем вы убили собаку? - ненавязчиво спросил он.
  Мы уставились на него. "Ага!" - подумал я.
  - Какую собаку? - спросил Фризиан на всякий случай - может, с Кабалом что случилось?
  - Она что, мертва? - воскликнул Гамлет. - Я так и знал! Когда она заткнулась... Это не мы. Мы как раз решили, что что-то не так, и тут появились вы.
  - Ага, - сказал Дерелл. - Мы, увидев ее, тоже решили, что что-то не так, потому и... - Он выразительно скосил глаза на свой меч, потом опустил его.
  - Интересно... - складка меж бровей Кея на мгновение разошлась. Он брезгливо покосился на свои ножны, но и пальцем не шевельнул. Судя по всему, торчащая из них рукоять несла чисто декоративную функцию. - Ладно, подождем Марцеллина - он отправился за новым мечом для меня, а потом все могут быть свободны. Я не желаю там больше появляться, пока все не кончится. - Кей снова вспыхнул.
  - Ты ни в чем не виноват, - сказал Бедвир.
  Кей бросил на него взгляд, в котором под негодованием мелькнула боль, и гневно отвернулся. Бедвир покачал головой и слегка вздохнул, поглядывая на него с сочувствием.
  Что ж, Кею еще повезло. Тенденции этого, так называемого, Божьего суда были изящны в своей простоте:
  
  Кто без страха и упрека -
  Выходи на смертный бой! -
  Будет ворон остроклювый
  Нынче ужинать тобой.
  
  - Может, нам тоже туда незачем возвращаться? - поинтересовался гуманный Гамлет, не прочувствовав намек, что Кей предпочел бы вообще никого сейчас не видеть.
  - Нет, - быстро почти рявкнул Кей. - Бран сказал - если здесь все в порядке и ничего не случилось, вы еще понадобитесь ему там.
  - Друид-то раскомандовался! - вырвалось у меня. - Но если собака убита...
  - Зарезана, - подхватил Бедвир. - У нее почти отрублена голова. Я сразу решил, что это кто угодно, только не вы. Но кто?
  - Вот именно, - кивнул я. - Тут не все в порядке.
  Олаф прочистил горло.
  - По-моему, рановато сменяться, пока мы все тут как следует не осмотрим и не поймем, что случилось с псиной.
  - Точно.
  Кто-то понял, что в ближайшее время меньше нас не станет, и решил не тянуть. Средь бела дня жалобно всплакнула какая-то ночная птица и с разных сторон ограды в заросли безмолвно посыпались люди. Парочка слева сзади у самой церковной стены, трое слева, парочка и троица с правой стороны, и еще трое вошли цивилизованно, через открытую нами калитку.
  Чертова дюжина! В знакомых полузвериных нарядах, неплохо заменяющих камуфляж, и румянах, с легкой руки какого-то дальтоника синего цвета. Сам король Мельвас вошел, конечно, через калитку.
  Кей схватился за меч, позабыв, что он сломан. Олаф весело громко крикнул:
  - Эй, потише! Место занято! Мы тут несем стражу. Именем Мерлина! - Он помахал в воздухе серебряным амулетом.
  Задавить аудиторию авторитетом у него вышло на целую секунду.
  - Неужели? - вкрадчиво, с хрипотцой, проронил Мельвас. - Регед уже и сюда сунул свой нос. И что мне теперь с вами делать? Вы мне мешаете. Стоите на дороге.
  Пока он говорил, в калитку просочились еще четыре тени, а потом и пятая. Я тихо уважительно присвистнул. Мельвас неплохо подготовился. Те двое, что вошли вместе с ним, тащили средних размеров кожаные мешки, из которых выпирало что-то жесткое, тяжелое и угловатое - прощай священный камушек.
  Кей стиснул зубы, оставил свой меч в покое, и преградил Мельвасу дорогу еще более явно, с вызовом.
  - От тебя стоило ждать такой подлости, король Клайдский! Уходи. Никто не получит этот меч иначе как по правилам.
  Глубоко посаженные темные холодные глаза Мельваса слегка прищурились. Хищный крючковатый нос делил смуглое лицо короля резко пополам. Усмешка на губах была бледней и тоньше папиросной бумаги.
  - Что ты знаешь о правилах, римский щенок? Что ты знаешь о богах и их путях? - Едва уловимый тембр в голосе обещал нечто такое, отчего в жилах стыла кровь.
  Мельвас двинулся вперед. Кей нахмурился, даже безоружный не отступая ни на шаг. Король Клайдский остановился и улыбнулся. Улыбка никак не отразилась в глазах, отрешенно безразличных, вроде тех, что встречаются у маньяков-убийц, которых задним числом признают невменяемыми. Но объективности ради признаем, что попадаются и вполне нормальные личности с такими же глазами. Все бывает.
  - Впрочем, какая удача! Убив вас всех, я смогу объявить, будто это вы намеревались украсть меч. Я же его только отбил.
  - Тебе никто не поверит!
  - Поверят тому, глупец, в чьих руках окажется священный меч. По тебе даже памяти доброй не останется!
  Да уж, восемнадцать на семерых, у одного из которых сломан меч - неплохой расклад.
  Король Клайдский быстрым движением обнажил ярко загоревшийся на солнце длинный клинок отличной спаты. Черненая рукоять была почти не видна. Лезвие будто воспарило птицей над его сложенными руками.
  Мы все сделали то же самое - те, кто не сделал раньше. Кроме Кея, конечно. Я быстро подошел к нему, загородив от Мельваса.
  - Мельвас! - окликнул я дружелюбно. - А что ты понимаешь в богах и их путях? Много ли больше, чем Галапас? Дух его еще не поведал тебе, как "сладко спать в земле сырой"?
  Мельвас, кажется, дрогнул от изумления.
  - Как ты!.. - рявкнул было он, потом поджал губы и смерил меня взглядом, чем-то напоминающим алмазный стеклорез. - Так. Значит, это ты рыжий Эрик с Драконьего берега?
  Популярность мне польстила.
  - К твоим услугам. Это я. Звучит неплохо, верно?
  - Наслышан. Ты, говорят, эльфийский подменыш. Будь ты какой угодно тварью, воронье или демоны будут скоро рвать твою печень. Таранис! - завопил Мельвас, и бросился на таран.
  Но промахнулся. Намеренно. Вот так же мы недавно валяли дурака с Бедвиром. Так что, не пытаясь нанести ответный удар, я отступил в сторону, повернулся... в самый раз, чтобы увидеть, как Бедвир выхватывает кинжал, подскочив к побледневшему Кею, решительно вкладывает ему в ладонь свой меч, и отступает, не оставляя тому времени для протеста. Кей изумленно обернулся, но было уже поздно, и ему было чем заняться кроме размышлений. Я тут же забыл про Мельваса, которого перехватил Гамлет.
  - Бедвир! - крикнул я.
  Он оглянулся.
  - Держи! - приказал я, и бросил ему свой меч, рукоятью вперед.
  Бедвир машинально поймал, глянул на меня, и на его невозмутимой физиономии отразился тихий ужас, когда он понял, что произошло.
  - Нет! - вырвалось у него.
  - Да! - сказал я, и отвернулся. У всех было полно дел. И между прочим, я-то с ума не сошел. Просто у некоторых вообще больше шансов выжить в любой современной переделке, чем у других.
  К тому же, когда Мельвас совершил свой лихой пируэт, у меня в голове вспыхнула одна мысль. На самом деле, она чуть не проклюнулась еще несколько дней назад, но процесс был прерван в зародыше, когда Фризиан нашел кнопку в виде наковальни: позолота на золоте - что за чепуха? Зачем было золотить золотую рукоять? И что за трещинка была под позолотой? Слишком ровная. Похоже на край гайки, закрепляющей эфес. Но какие гайки в пятом веке? Нынешние рукояти крепятся к клинку заклепками. Что я могу испортить, даже если ошибаюсь?
  Я поднырнул под чей-то свистнувший клинок, повредив кому-то кинжалом связки под коленом, выкатился из свалки, и как раз вовремя - те двое, что пришли сюда с мешками, вытряхнули из них содержимое: молот, кирку, клинья, и решили заняться камнем без проволочек. Одному из них я впечатал рукоять кинжала в затылок, другому присыпал глаза белым песочком с дорожки, оттолкнул прочь и подскочил к каменному алтарю. Набросив на золотую помятую головку дракона край плаща, сквозь него, левой рукой, попытался ее повернуть.
  Против часовой стрелки, как должна была бы отвинчиваться приличная гайка, ничего не получилось, но я почувствовал, как рассыпается шелуха позолоты. И повернул головку по часовой стрелке. После чуть затянувшегося мгновения сопротивления и похрустывания набившимся мусором, головка сдвинулась, потом вдруг резко повернулась и, будто отпустили какую-то пружину, изнутри ударила отдача. Головка снова сидела крепко, но развернутая на сто восемьдесят градусов. Я обхватил рукоять и потянул. Меч еще что-то держало, хотя чувствовалось, что он уже поддается. Ах, ну да!
  Я отыскал изображение наковальни и надавил на него. Отпустило...
  Наконец протерев глаза и вооружившись киркой, "пропесоченный" громила издал боевой клич и ринулся ко мне с намерением чуть более мрачным, чем раскрошить на кусочки алтарь Гофаннона. Я выдернул меч из каменных ножен прямо перед его носом. Песок, попавший на лезвие, коротко душераздирающе скрежетнул, но только слегка.
  После мгновения плотного безмолвия раздался громкий вибрирующий вопль. Его издал остолбеневший громила. Кирка, вяло звякнув о священный камень, выскользнула из его вмиг обмякших пальцев. А за ней и сам он, шарахнувшись, упал на колени, охваченный неодолимым страхом божьим.
  Признаться, и я на какое-то мгновение остолбенел - то, что я держал в руке, никак не походило на ржавые останки. Чистая светлая сталь, заискрившаяся на свету, заигравшая легким радужным переливом, зеркалом отразившая солнце.
  Кто бы ни прятал меч, это был ловкий тип. Легенда говорит, что это был Мерлин - маг и чародей, хитрец, каких мало. Пожалуй, если поковырять в отверстии в алтаре, из него можно будет выскрести комочки промасленной кожи.
  Как аукнется, так и откликнется. Со стороны сражавшихся донеслись изумленные вскрики. Все застыли. Жертв еще толком не было - так, пара-другая тяжелых ранений и всякая мелочь. Все произошло куда быстрее, чем об этом можно было рассказать.
  - Ну, влипли, - отчетливо прозвучали в воцарившейся немой сцене мрачные слова Гамлета.
  - Может, не будем спорить дальше? - поинтересовался я.
  Влетевший во двор Марцеллин застыл с двумя мечами в руках, и с вытаращенными глазами.
  - Красный дракон! - выпалил он.
  Взъерошенный запыхавшийся Дерелл бочком-бочком обошел его и кинулся наружу - видно, поработать вестником божьим.
  - Может, еще не поздно сунуть его обратно? - проговорил Фризиан с фальшивой надеждой, настороженно оглядываясь.
  - Отдай его мне, - сказал Мельвас, обретя дар речи.
  - Ты что, друг, не понял? Он не твой, - отрезал Олаф.
  - Я так и знал! - ворчливо воскликнул Гамлет. - Я знал! Знал, черт побери, что он что-нибудь такое выкинет!..
  Кажется, Ланселот начал впадать в истерику. Фризиан потряс его за плечо, чтобы привести в чувство и стал тихо успокаивать. Я усмехнулся и, любуясь, посмотрел на меч, весело горящий под солнцем. Сунуть обратно? Отдать кому-то? Дудки. Оставлю себе. Я ласково провел ладонью по клинку. Естественно, на меня нашла эйфория оттого, что я разгадал секрет.
  Кто-то потрясенно вздохнул. Еще один из людей Мельваса неуверенно покачнулся и упал на колени. Некоторые последовали его примеру. Мельвас желчно побледнел от гнева. Близко-посаженные темно-серые глаза странно обесцветились, как расплавившийся вдруг металл.
  - Свиньи, - процедил он сквозь зубы и быстро шагнул к одному из коленопреклоненных с явным намерением всадить предателю в спину все три фута бледной стали.
  Бедвир шагнул не менее быстро и подставил свой клинок. Мельвас поднял на него убийственный взгляд, но Бедвир его пока не волновал.
  - Так и есть. Здорово. Ты Артур... - хрипло проговорил Кей, глядя перед собой невидящим взором.
  - Нет, погоди... - возразил я машинально. Но какой в этом теперь был смысл?
  - Артур, - повторил Кей. - Пропавший сын Утера и Игрейн из Корнуолла. Как и было предсказано - дракон вернулся, с тьмой и пламенем, защитить землю от тьмы и пламени! Ежу понятно, что Эрик - это не имя.
  Ежу было непонятно.
  - И давно ты так считаешь? - спросил я.
  Кей слегка покрутил головой и поморгал, пытаясь обрести почву под ногами.
  - Отец сразу сказал, что ты похож на молодого Утера, и это неспроста. Может, Бран не так уж неправ со всеми своими звездами.
  Мельвас, пристально глядя на меня, раздраженно фыркнул.
  - Да уж. Наплодил ублюдков старый мерзавец. Так всех и не передавили...
  - Смотри-ка, признал! - усмехнулся Олаф, восторгаясь человеческой непосредственностью.
  Но Кею что-то явно было не по себе. Он выглядел подавленно и обреченно. Плечи опустились, и вся привычная гневливость исчезла.
  - Ты ищешь возмездия? - спросил он устало.
  - Какого?
  - Из-за медведя. Я видел все, но как мог помешать? Мы оба были детьми.
  Бедняга. Заполучить комплекс вины из-за того, что не увеличил медведю завтрак. Я покачал головой.
  - В играх судьбы нет ничьей вины. Твоей особенно.
  - Все это трюки, - зарычал Мельвас. - Если ты Артур, тебе всего лишь открыли секрет шарлатаны - пророки. Но не зря на сегодня был назначен Божий суд. Теперь мало поднять меч, надо еще суметь удержать его в руках! Иди сюда!
  - О, хочешь уточнить? - усмехнулся я. - Ради бога!
  - Какого? - едко спросил Мельвас.
  - Какого угодно!
  Я улыбаясь вышел из-за камня и изобразил подобие ждущих его радостных объятий.
  - Давай, Мельвас! Или так и останешься в толпе?
  Мельваса бросило в жар. Он быстро вышел вперед.
  - Рано радуешься. Проиграй сейчас, и я еще посмеюсь, бросив тебя в жертвенный огонь, драконий ублюдок!
  - Рассказывай драконам об огне! - насмешливо воскликнул я. - Валяй, пока можешь!
  На всякий случай, чтобы камень не оставался без присмотра и в суматохе не был поврежден, Олаф прошел к нему и нахально уселся на алтарь. Похоже, мы вчетвером еще сыграем во всадников Апокалипсиса. Бедный этот мир. Впрочем, намного хуже ему уже не станет.
  Мельвас свалял дурака решив подраться. Даже светлая память Галапаса ему не помогла. Правда, настроение у меня было сегодня отнюдь не мрачное - ему повезло. Несколько минут он яростно бился как муха в стекло, использовав и несколько удивительно подлых трюков по этим временам, но цели так и не достиг, добившись лишь появления пены в углах своего рта. То, что было написано на его лице, больше всего напоминало помешательство. Действительно - строить такие планы, всю жизнь утверждать свою власть и образ мыслей, добиваться расположения богов, иметь тому неопровержимые свидетельства в раскатах грома, гремящего точно вовремя, быть сильнейшим или одним из таковых, внушать страх, и вдруг - словно налететь на каменную стену в тот момент, когда можно было бы получить почти все... Даже жутко представить, что можно при этом чувствовать. Впрочем, те кого он обычно давил по дороге, тоже от радости не прыгали.
  Яростные атаки все больше превращались в атаки сумасшедшего, все меньше и меньше заботящегося о собственной безопасности, для которого свет сошелся клином на уничтожении или самоуничтожении. Я начал слегка беспокоиться - а так ли уж крепок этот священный меч, проторчавший несколько лет все же в отнюдь не музейных условиях. Пора было кончать комедию. Я сделал небольшой финт и внезапно оказался у Мельваса за спиной и чуть сбоку, приставив острие Экскалибура к его шее, под челюстью. Возможно, острие было тупее чем следовало бы, но Мельвас замер в странном полусогнутом положении, решив, должно быть, что наполовину тупое все же наполовину острое, а может, он был просто потрясен самим фактом того, что такое могло с ним случиться.
  Дальше все пошло еще хуже. Раздались голоса, шум, и во дворик хлынул народ. Удивительно, как они не снесли ограду. Кадор, Константин, Лот, Моргейза, граф Эктор, графиня Элейн, Гвенивер, Бран, Блэс, Маэгон, Дерелл, и прочая, и прочая, и прочая, друиды, священники, воины, землепашцы, торговки пирожками с прошлогодним крыжовником... - весь пестрый человеческий коктейль. Слегка ошеломленный столь бурным вторжением, я слегка дрогнул и, наверное, потерял бы контроль над противником, но - из толпы донеслись истерические взвизгивания, она расступилась, и сквозь нее промчался белый рычащий клубок мускулов с кроваво-красными глазами и крысиным хвостиком, и с захлебывающимся лаем обрушился на Мельваса.
  Это был конец. Мельвас вскрикнул, шарахнулся, споткнулся и полетел на землю.
  - Назад, Кабал! - прикрикнул я, пытаясь схватить пса за ошейник.
  Кабал весело тявкнул и заюлил вокруг, виляя хвостом, преданно заглядывая в глаза, подпрыгивая и норовя лизнуть в нос, по своему обыкновению. Полагаю, картинка была лишена особенного королевского достоинства, но от толпы донесся трепещущий стон, как если бы мне удалось приручить саму костлявую с косой. Потом почти вся эта людская волна ухнула вниз, попадав на колени.
  Поглядев на это волнующееся живое море, я ощутил под ложечкой мгновенный укол холода и запоздалую панику. Действительно ли я понимал, на что напросился своей выходкой? А впрочем, что на свете стоит того, чтобы всерьез что-то обдумывать?! Кабал наконец чуть успокоился, я встряхнул головой, улыбнулся и выпрямился, безмятежно встречая всю эту чушь о Красном Драконе. Эти слова неслись отовсюду. Ну конечно - уже потрепанный красный плащ, рыжие волосы, и в руках священный меч "королей от Бога". А больше никто ничего ровным счетом обо мне не знал. Никакого прошлого - пустота и легкость, все испарилось в солнечных лучах.
  Мельвас, кажется, все еще ждал, что я его прикончу. Но я отозвал Кабала вовсе не для того, чтобы тот не путался под мечом.
  - Король Клайдский, - позвал я и протянул руку, чем окончательно ввел его мысли в ступор. - Встань. Прежней жизни ты уже лишился. Сегодня мир станет другим, и ты тоже. Теперь никто не сможет быть вернее тебя. Довольно нам лить бриттскую кровь. Пока мы сами истребляем друг друга, ветер с моря готов смести нас всех без разбора. Так позволим ли мы ему это? Поднимись, брат мой, король.
  Я обхватил его запястье и помог ему подняться на ноги, с интересом пристально глядя в глаза. Он оказался слишком ошеломлен, чтобы отнестись к моим словам критически. Какое-то время он будет под впечатлением. Вот и славно.
  Как и все остальные.
  Стоило ли стараться? Только я поднял Мельваса, как он тут же упал на колени. При этом на лице его отразилось неописуемое изумление - он сам от себя такого не ожидал.
  - Ты не человек, - вырвалось у него тихим хрипом.
  Я приподнял бровь.
  - Разве?
  - Глазам дракона сотни лет, - сказал он. - Я бы не склонился перед мальчишкой, что бы он ни сделал, какие бы ни говорил слова. Но ты, дракон, прими мою жизнь. Мои боги от меня отвернулись.
  Я ответил ему кивком. Кельты всегда любили поэтические преувеличения. Я снова поглядел на толпу перед собой - лица отмеченные страхом, надеждой, смущением, сомнением, экстазом, целый калейдоскоп лиц. Ничего особенного не значащих. Кроме нескольких. Фризиан, подавляющий усмешку, чуть укоризненно качающий головой, потом вдруг весело подмигнувший. Уверен, он был не против этой игры. Гамлет, закатывавший глаза, попытался нахмуриться, а потом неудержимо захихикал, приведя в недоумение тех, кто оказался рядом. Слегка обернувшись, посмотрел на Олафа, все еще сидевшего в охранных целях на алтаре. Олаф пожал плечами, скорчив неопределенную рожицу, потом чуть вздрогнул, подавив внутренний смешок и быстро показал большой палец, направленный вверх. Затем несколько раз повернул его вниз и снова вверх. Мол, весело, конечно, но и проблем куча себе на голову.
  Ладно, тут все в порядке. А вот и Гвенивер - глаза широко распахнуты и восторженно светятся, на губах блуждает вспыхивающая изумленная улыбка. Я встретил ее сияющий взгляд как еще один кружащий голову бокал искрящегося шампанского, а потом украдкой глянул в другую сторону, на королеву Моргейзу, и будто получил пощечину, столкнувшись с зарядом неожиданной концентрированной ненависти в ледяных синих глазах.
  - Свершилось! - громовым голосом провозгласил Бран, выйдя вперед и воздев руки к небу. - Исполнено пророчество Мерлина! И явился Дракон! Славься, Артур, король всей Британии! Последние слова, подхваченные всей толпой, захватили меня как ревущий водоворот.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Шенгальц "Земля обреченная" Д.Удовиченко "Эффект искажения" Е.Малиновская "Черное солнце победы.Тени" А.Морголь "Арсенал эволюции" И.Михалков "Нибиру.Пробуждение" О.Верещагин, А.Ефимов "Хрустальное яблоко" Н.Воронков "Неправильное привидение" П.Корнев "Пятно" А.Левицкий "Нашествие.Москва-2016" В.Рощин "Боевые дельфины" А.Петровский "Завещание оборотня" Ю.Иванович "Миры доставки-2.Дорога между звезд" А.Колентьев "Жизненное пространство" Ю.Зонис "Инквизитор и нимфа" О.Демченко "Прими свою тень" А.Спесивцев "Казак из будущего.Нужен нам берег турецкий" В.Яценко "Бог одержимых" А.Сухов "Пламенный путь" В.Проскурин "Эти бессмертные" Ш.Врочек "Танго железного сердца" Д.Казаков "Герой высшего качества" В.Молотов "Урал атакует" А.Афанасьев "Год колючей проволоки" С.Давыдов "Чароплет" М.Князев "Полный набор-2.Месть темной эльфийки" В.Зыков "Во имя потерянных душ" Ю.Фирсанова "Божий промысел по контракту" И.Эльтеррус, Е.Белецкая "Утро Черных Звезд" М.Михеев "Дальний рейд"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"