Зачем я убил ее? Не знаю. Я совсем не хотел ее убивать. Но когда она подошла ко мне, сияя доверчивой улыбкой, я нарисовал ей вторую улыбку обычным кухонным ножом.
Зачем?
Я не хотел ее убивать...
Я любил ее. Любил, как мог. Я носил ее на руках и осыпал цветами. Мне казалось, что и она счастлива. Но порой она бывала печальна, и эта печаль жила своей жизнью, как маленький черный зверек. То есть, это я думал о ней, как о маленьком черном зверьке, но на деле, должно быть, он был настоящим монстром. И я не смог спасти ее от него.
Наверное, я так и не смог понять ее до конца. Если бы я смог, может быть, я смог бы и спасти ее?
Но я задумался об этом слишком поздно. Когда нашел ее крепко спящей, рядом с пустым пузырьком от снотворного.
Она спала уже давно.
Она успела окоченеть...
Я убил ее тем, что не смог защитить от нее самой. Не смог спасти...
Не знаю, почему я сделал это именно кухонным ножом... Наверное, в нем было что-то от нее. И когда моя собственная печаль превратилась в черного монстра - монстра, что правит этим миром, что создал этот мир... я вскрыл себе вены этим ножом.
И теперь, каждый день она приходит ко мне, доверчивая и беспомощная, и каждый день я вновь и вновь убиваю ее. И не могу остановить свою руку. Ведь ее просто нет - мертвецы бесплотны. Мы способны испытывать боль только оттого, что режем другого, того, кто любим и дорог, снова и снова, каждый день...