Костин Константин Александрович: другие произведения.

402 метра. Часть I I: Слепой байкер (отрывок)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:

Оценка: 3.62*8  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!
    Ночь. Ночь - это неповторимый запах. Запах горячего мотора, паленой резины, бензина. Ночь - это неповторимые звуки. Звуки грохочущих многоконных моторов, свист тормозов, басы саб-вуферов. Ночь - это неповторимые образы. Образы стремительных и завораживающих линий настоящих автомобилей. Ночь - это уличные гонки.

    По соглашению с издательством книга из открытого доступа изъята, здесь размешены только первые три главы второй книги трилогии, но купить книгу полностью вы можете здесь.


По соглашению с издательством книга из открытого доступа изъята, здесь размешены только первые три главы второй книги трилогии, но купить книгу полностью вы можете здесь.

402 метра: Слепой байкер

   Все описанные события - вымышленные. Любое совпадение персонажей с реально существующими людьми - чистая и непредвиденная случайность.

Глава первая.

  
   Ночь. Ночь - это неповторимый запах. Запах горячего мотора, паленой резины, бензина. Ночь - это неповторимые звуки. Звуки грохочущих многоконных моторов, свист тормозов, басы саб-вуферов. Ночь - это неповторимые образы. Образы стремительных и завораживающих линий настоящих автомобилей. Ночь - это уличные гонки.
   Расинг - как наркотик. Особого кайфа, кажется, нет, но привыкание огромное. Расинг объединяет в себе очень многое, и составная его часть - туса. Полтысячи машин, по которым можно изучать автопром всего мира, и столь же разные люди. Здесь, у навеки застывшего Курчатова, в одной компании собрались все слои населения нашего города - от простого слесаря с завода до богатейшего банкира.
   Именно здесь квинтэссенция жизни города. Политической, экономической, социальной. Здесь, на небольшом закутке перед памятником физику-ядерщику, заключаются самые громкие сделки, здесь вершится история.
   А еще благодаря ночным гонкам встречаются две половинки одного целого. Например - Пчелкин с Аллой, я с Таней... да сколько их можно привести, подобных примеров? Сотни!
   Но, без сомнения, самая удачная пара - я и моя крошка. Даже не удачная - идеальная. За последний год она кардинально изменилась. Нет, снаружи она так и осталась милашкой. Красавицей, сочетавшей в себе грацию и звериную ярость пантеры. Но внутри... да, были бы руки да голова на плечах - изменить можно все, постепенно шагая от хорошего к лучшему. В конце концов, предела совершенству нет. Кто-то думает, я говорю про Татьяну? Ага, как же. Конечно, вне всяких сомнений, само собой разумеется, я имею в виду самое прекрасное существо на свете - свою 2110.
   Двухлитровый "Опель" уступил место под капотом двухкамерному Ванкелю объемом 2,6 литра с двумя турбинами. Соответствующей доработке подверглась трансмиссия, превратив переднеприводную "десятку" в полноприводного монстра. Мало? 575 лошадей - мало? Разгон до сотни за три с половиной секунды - мало? Расход топлива в двадцать с хвостиком литров по городу - мало? Возможно, и мало, но я же не для Монте-Карло ее готовил.
   Именно это чудо света, цена которого заметно перевалила за два "кислых фрукта" рублей, я остановил рядом с серебристым Land Cruiser Prado. Покинув свою киску, я, вгрызаясь подошвами "гриндерсов" в мартовский гололед, подошел к колхознику и вежливо пару раз пнул дверку. Стекла джипа дрожали от басов Papa Roach. Хотя тонировка и не позволяла заглянуть внутрь, я не сомневался, что пассажиры паровоза все еще не догадываются о моем присутствии.
   Ну-с, как желаете. Большому кораблю - большая торпеда. Вконец обнаглев, я нанес крейсеру такой удар, что, будь он на плаву, непременно перевернулся бы. Ответом было плавно опустившееся стекло.
  -- А-а-а! - завопил Саша, разглядев обидчика. - Тезка, где тебя черти носят? Уже все готово, ждем только тебя. Чего так долго?
  -- А вот, - неопределенно махнул рукой я.
  -- А где Таня?
   Пчелкин, открыв дверь, встал на подножку джипа и, вытянув шею, пытался найти взглядом мою жену. Не нашел, как это ни странно.
  -- Привет, Сашка, - обняла меня, обойдя оффроад Алла. - Так Таня-то где?
   Ответом было многозначительное молчание.
  -- Ладно тебе, - отмахнулся от жены тезка. - Времени нет - забег уже почти начался.
  -- Что там сегодня? - осведомился я.
  -- Челлендж, - улыбнулся Пчелкин.
   Да, уличные гонки - это не только дрэг на 402 метра, это многие, многие и еще раз многие другие соревнования. Класть раз за разом стрелу на прямой попросту скучно. Стрит челлендж во многом напоминает ралли. Трасса, свои "спецучастки", чекпоинты. Различия, конечно, тоже есть. Это же уличные гонки, и трасса, соответственно, пролегает по улицам ночного города.
  -- Что-то неохота, - закапризничал я.
  -- Как это неохота? - ошарашено произнес тезка. - Я уже зарегистрировал тебя, деньги отдал и расписку написал.
  -- Да что вы говорите? - протянул я. - Ладно, так и быть, выручу.
   Естественно я прикидывался. Челлендж - одно из самый увлекательных соревнований, кто ни разу в нем не участвовал - зря прожил жизнь. Не встать сегодня на стартовую черту - значит впустую потратить бесценные секунды своей бесценной жизни. Непростительно. Жизнь складывается из миллионов и миллиардов мгновений, и прожить каждое из них надо так, чтобы остальным неповадно было.
   Все на той же импровизированной черте - зебре пешеходного перехода, заняли позиции четыре болида. Помимо моей малышки в забеге участвовал Nissan Skyline GT-R V-spec в кузове R34, Subaru Impreza WRX в кузове от Питера Стивенса и ОКА Макса в кузове без стекол. То ли снижения веса ради, то ли по какой-либо другой причине окна, за исключением самого нужного - переднего, были забраны полиэтиленовой пленкой. Помимо этого, фанат Формулы-1 укомплектовал тостер широченными низкопрофильными лаптями, видимо, надеясь скомпенсировать малую длину и ширину базы электровеника. По идее, эта ОКА представляла такой полет инженерной мысли Макса, кружившей вокруг чайника последние три года, что Гордон Марри, увидев ее, залился бы горючими слезами зависти.
   Во всяком случае, ведро с болтами, сделанное в "Magura-Motors" до сего момента на старте не появлялось. На что способен этот фен предстояло выяснить в сегодняшнем челлендже.
   От размышлений меня отвлек настойчивый стук по крышке капота. Да, конечно, пора прокатиться. Лена, а это была она, погрозила мне кулаком и, игриво виляя задом, вернулась на зебру. Холодный, еще далеко не весенний ветер играл с ворсинками на короткой шубе девушки, трепал ее волосы и нес снежную пыль над асфальтом.
  -- Эх, Изя, Изя, - вздохнул я, пристегивая ремнем Шпалермана. - Прокатимся?
   За что я люблю своих талисманов - за то, что они всегда во всем со мной согласны. Ведь молчание, как известно - знак согласия. Изя, подобно его предшественнику - Михо, был немногословен.
   Словно начиная полуночную зарядку, стартер подняла руки вверх. Стрелки тахометров всех четырех автомобилей перевалили далеко за середину. Три секунды до начала стремительного полета. Свист ветра, рев двигателей стоящих рядом автомобилей, шум толпы зрителей - все это перестало для меня существовать. Весь мир в настоящий момент состоял из трех компонентов - меня, мотора и стрелы дороги. Все. Больше ничего.
   Хотя, нет. Есть еще кое-что. Диск Morphadron в чреве mp3-проигрывателя. Отличная музыка для отличной езды.
  -- Are you ready? - осведомились динамики.
   Всегда готов!
   Лена, резко бросив руки вниз, стремительно опустилась на одно колено. Четыре педали сцепления одновременно взлетели вверх. Четыре автомобиля, растопив колесами лед, с визгом резины сорвались с места. Кончики длинных волос девушки, не успев лечь на плечи, подхваченные новым, диким по силе потоком воздуха, устремились вслед за болидами, словно провожая нас.
   Лидер определился на первых же секундах заезда. Это была... ОКА! Этот тазик, это ведро с гвоздями, этот самовар с бензином уверенно оторвался на пять корпусов! Интересно, что там под капот засунули? Неужели, Макс добрался до ракет-носителей "Прогресс"?
   Вторым мчался я, за мной - Impreza WRX. Skyline, несмотря на превосходство по мощности почти в сто "лошадок", шел позади своего земляка. Не мудрено. Задний привод при старте с заледеневшего покрытия неизбежно проиграет полному. Но это - на старте. Скоро, очень скоро, 315 "коней" Nissan'а существенно осложнят жизнь Subaru с его 225 лошадиными силами.
   Еще до первого поворота японцы поравнялись, лупя фарами в мое зеркало заднего вида. Об ОКЕ напоминала лишь дорожка из растопленного льда и снежный шлейф далеко впереди.
   Нет! Не может быть! Проиграть этой кофеварке!? Да я сам себе глотку перегрызу, лично разберу свою малышку по винтику и в мотоблок переделаю!
   Однако, на мое счастье, достаточно скоро выяснилось, что тостер предназначен, скорее, для дрэга, чем для челленджа. Не знаю, как там на счет курсовой устойчивости, но в повороты ОКА вписывалась достаточно хреново. В вираж, в который я вошел на четвертой передаче, тазик не смог войти, даже почти полностью остановившись. Пародию на джип закрутило и едва совсем не вынесло с дороги. Да, короткая база не способствует устойчивости. Теперь лидировал я, следом шел Skyline, за ним - Impreza. ОКА потерялась где-то в хвосте.
   Встречные автомобили мигали дальним светом, предупреждая о засаде. Но, разумеется, никто из нашей четверки сбавлять ход не собирался. Я вообще шел по середине проезжей части, пропуская пунктирную линию, слившуюся в одну сплошную черту, точно по центру автомобиля.
  -- Rock this place, - подпевал я Morphadron'у.
   Стрелка спидометра давно перевалила за отметку "220". Рассекая снежную пыль словно катер волны, я несся к победе. Сзади довольно быстро приближались чьи-то фары. В таких условиях определить марку автомобиля не представлялось возможным, но мне показалось, что фары расположены гораздо уже, чем у Subaru, или того же GT-R V-spec. Неужели?.. пронзительно гудя "Волговским" сигналом, вперед вырвалась ОКА. В боковом окне мелькнул кулак с выставленным средним пальцем. Невероятно!
   Через пару сотен метров показалась засада - красно-синяя люстра, торчащая из-за сугроба, и огромная меховая куртка с торчащей из нее полосатой палкой. Гайец, даже не подумав поднять свое орудие труда, широко открыв рот, проводил взглядом джип-недоросток, преследуемый тремя спорт-карами.
   У японцев, видать, тоже что-то где-то заиграло, и они, выжимая из своих болидов все возможное и даже больше, поравнялись с моей крошкой. Это они зря. Усмехнувшись, я вдавил большим пальцем маленькую красную кнопку на руле.
   Ощущения - даже не как в самолете, как в ракете, выходящей на первую космическую скорость. Перегрузками меня вжало в кресло, затылок прилип к подголовнику. От резкого перепада давления заложило уши. Из горловины прямотока вырвался язык пламени - бензин, не успевший сгореть в Ванкеле, догорал в выхлопной системе.
   Мир исчез. Мира не существовало. Не существовало абсолютно ничего дальше капота. Весь мир - это салон моей крошки.
   Стрелка спидометра легла на отметку "300". Дальше делений просто не было. Автомобиль трясло, словно я летел не по идеально ровному, как зеркало, асфальту, а по убитой грунтовке. Разгон, постепенно, замедлялся, сойдя, вконец, на нет. Баллона с закисью хватило всего на пять секунд. А в большем и не было необходимости - тазик остался за кормой.
   Топнув по педали, раскалив докрасна тормозные диски, выкрутив руль, я вогнал болид в поворот. Огни остальных расеров маячили в зеркале заднего вида. Но теперь они были далеко.
   На первый чекпоинт я прибыл первым. Олег в куртке с аббревиатурой ЛЛАС и логотипом той же организации еле успел отпрыгнуть из-под моих колес.
  -- Куда? - проорал я.
   Парень шевелил губами, но его голос заглушали вопли Morphadon'а.
  -- Let the music move you!
   Выругавшись, я отключил проигрыватель.
  -- Проспект Комарова! - прокричал на ухо Олег.
   Понятно, как обычно. Снова газ. Полный газ. На выезде с площадки я чуть не повстречался лоб в лоб с электровеником. Да что за монстра собрал Макс?
   Самое дерьмовое - до следующего контрольного пункта нет ни одного поворота! Лишь прямой, как стрела, проспект. А это означало, что теперь, с пустым баллоном, я самовару не конкурент.
   Вторая. Разгон. Третья. Разгон. Четвертая. Разгон. Кто-то поморгал фарами, умоляя пропустить. Что же, расер расеру - не волк. Более того, одна из первых заповедей уличного спорта гласит: не навреди ближнему своему. Перевести это можно так: раз кишка тонка - встань в стойло и не мешай нормальным людям.
   Сместившись вправо, едва не черпая зеркалом высокий придорожный сугроб, я увидел то, что, в принципе, и ожидал увидеть - турбовеник. ОКА сделала "десятку" с такой легкостью, словно это я был за рулем Запорожца, а Макс вел Brabham!
   Не бывать этому! Никогда! Разгон. Пятая. Тазик уверенно отрывался. Японцы давно потерялись - их штатные моторы, разумеется, оставили бы за кормой и ВАЗовский полуторалитровый инжектор и девтисоткубиковый двигатель Макса... только они давно уступили свои места другим агрегатам, с которыми WRX и GT-R тягаться не могли.
   На второй чекпоинт я прибыл вторым. Что же это получается? Следуя логике, на третий я должен прибыть третьим, а на четвертый - последним?
   Поставив болид боком, я проскользил до знакомого Пыжа, не достав до 307 всего пару десятков сантиметров.
  -- Гипромез! - назвала место Алла, не дожидаясь моего вопроса.
   Отлично! Трасса снова пролегает по узким извилистым улочкам, где поворот завершается только для того, чтобы начался новый. Здесь я смогу отыграть пару минут у кастрюли. Правда, от свечки Гипромеза до Курчатова - снова прямая, на которой, вполне возможно, тазик опять меня сделает. Нельзя допустить такого позора!
   РАЗГОН!!! Вторая, третья, четвертая... я втыкал передачи, не отпуская педали газа, надеясь, что синхронизаторы трансмиссии стерпят столь жестокое обращение. Руль вращался, не переставая... право, лево, лево, еще право... спасибо тебе, Боже, за электроусилитель.
   Вскоре Ванкель, жрущий масло, как кот сметану, начал недовольно хрипеть. Вообще, все узлы и агрегаты моей крошки имеют гарантийный ресурс в четверть миллиона километров, но с такими экстремальными нагрузками срок их жизни сокращается раз в пять.
   Своего я добился - ОКА осталась глотать снежную пыль далеко позади. До третьего, предпоследнего, чекпоинта осталось всего ничего - ночью до жены в постели ближе. И в этот момент мобила на соткодержателе пронзительно заверещала, озаряя салон голубоватым свечением дисплея.
  -- Любимая, не сейчас, - бросил я в трубку.
  -- Саша, умоляю, приезжай, - произнесла Александрова сквозь слезы.
  -- Что-то случилось? - насторожился я.
  -- Случилось...
   Черт. Черт? Черт! Как можно? До финиша остались считанные сотни метров... к черту! Жена дороже. К тому же деньги-то на кону не мои!
   Рванув на себя рычаг ручного тормоза, выкрутив руль, я произвел совершенно невероятный разворот всего в паре метров от Пчелкина, стоящего рядом с Prado на третьем контрольном пункте. Тезка удивленно застыл, затем, яростно маша руками, устремился следом за 2110. Но где ему?
   Телефон снова запищал. На этот раз звонил Саша.
  -- Ты охренел? - проревел друг.
  -- Потом, - я отключил мобильник, чтобы точно уже никто не помешал.
   Да, жена. Таня Александрова. Хорошее дело браком не назовут. Зачем мы вообще пошли на этот шаг? Сложно сказать. Ни я, ни она не могли ответить на это вопрос. А ведь не прошло и года! Что же будет дальше?
   Любовь? Ой, не надо. Да, между нами было это чувство, но очень и очень давно. Еще до нашей памятной встречи той ночью, в среде расеров называемой не иначе как "ночь полета орленка". Пчелкин лишился тогда своего коня, я... сложно сказать, лишился я чего-то, или наоборот - приобрел. Чтобы сравнить надо прожить, как минимум, две жизни. Одну - с Таней, вторую - без нее. В любом случае, всегда есть куда хуже, но есть и куда лучше.
   Скорее всего, во мне говорило чувство долга перед спасенной девочкой. Или перед собой? Очень не хотелось, чтобы она после всего нашла какую-нибудь неприятность на свою прелестную попку, да такую, что от этой попки не много и останется. Проще говоря, я не хотел, чтобы все мои старания вылетели в трубу. Что руководило Татьяной сказать еще труднее. Своя душа - потемки, а чужая - подавно. Возможно, она хотела отблагодарить меня таким образом, а, возможно, просто хотела зацепиться за кого-нибудь, и рядом оказался я.
   Как бы то ни было, я по-прежнему пропадал в гараже, на работе или на гонках, а супруга была предоставлена самой себе, тратя те деньги, что я не успел вгрохать в свою красавицу.
   Брак - большая ответственность, даже заводской, и те десять километров, лежащих между мной и Таней, я преодолел немногим более четырех минут. По лестнице я взлетел, не уступая в скорости СОЮЗу-ТМА при выходе из атмосферы. Размахивая медвежонком, я ворвался в квартиру.
   Таня, облаченная в свои любимые "обгрызенные" джинсовые шорты и крошечный топик, лежала на диване в гостиной, уткнувшись лицом в подушку. Ее плечи тихонько подрагивали.
  -- Малыш? - я потерся небритой щекой о ее спину. - Что стряслось?
  -- Я ноготь сломала, - ответила девушка, поворачивая ко мне свое зареванное личико.
  -- Ноготь? Сломала? - ошарашено повторил я. - Дура! Ты знаешь, что я был вот на столько от победы? - проорал я, показывая двумя пальцами, как близка была "виктория".
  -- Гонки - это все, о чем ты способен думать? А я? Ты вечно занят на работе или со своей кастрюлей, а я? Почему я, молодая красивая девушка, вынуждена сидеть дома и читать эти дурацкие книги этого дурацкого Костина? Вспомни...
  -- Почему дурацкие? - удивленно переспросил я.
  -- Не перебивай! - прокричала супруга. - Вспомни, когда мы с тобой куда-нибудь выходили?
  -- Ну, э-э... - я напряг память, но ничего путного в голову не приходило.
  -- Правильно! Никогда!
  -- Тихо, девочка, - я обнял Таню за плечи, положив подбородок на ее макушку. - Тихо. Успокойся.
  -- Я не хочу успокаиваться, - произнесла сквозь слезы девушка. - Я хочу жить, как все нормальные люди, как все нормальные семьи...
  -- Нормальные люди? - усмехнулся я. - Это те, что все вечера проводят перед телевизором, на выходных нажираются в умат и в понедельник с больной головой идут на работу? Это - нормальные люди?
  -- Нет, Саша. Нормальные люди - это те, кто ходят в рестораны, клубы, просто гуляют, наконец.
  -- Гуляют? - ужаснулся я. - Это как? Ногами что ли?
  -- Именно, Саша. Ногами! Ты же своими только педали жмешь. В машине или на тренажере.
  -- Тихо, девочка, - повторил я, зарываясь лицом в копну ее волос. - Хочешь, пойдем кое-куда?
  -- Когда? Сейчас?
  -- Нет, завтра. Кончено, сейчас. Только, - я поморщился, осмотрев супругу с ног до головы. - Накинь на себя что-нибудь. Там все еще зима.
   В клубе "Неон", где, согласно старым традициям, проходила церемония награждения победителя, собрались все расеры. Макс, поздравленный до самых краев, лежал на столе. Впрочем, победа гонщика была спорной. Он приехал к финишу не просто первым, а единственным! Японцы, подобно мне, сошли с трассы. Где? Неизвестно, но пилотов этих болидов видно не было.
   Тезка, приметив меня, заметно изменился в лице. От выяснения отношений в стиле "полного контакта" его удержала только Алла.
  -- Козел, - буркнул Саша.
  -- Да ладно, - отмахнулся я. - Зато есть повод внести некоторые коррективы в правила.
  -- Да? - насторожился Пчелкин. - Например?
  -- Например, в случае, если к финишу приходит единственный участник забега - призовой фонд переходит в фонд развития уличных гонок.
  -- А! - просветлел расер. - Отличная идея!
   Таня с Аллой покинули нас, предпочтя танцпол, и мы с тезкой остались наедине, если такое вообще возможно в битком забитом помещении. Саша заказал себе еще пива, я же ограничился соком. Крайне непристойно садиться за руль в пьяном виде, точно так же как непристойно, еле стоя на ногах, приглашать девушку на танец. Оскорбить свою киску я не мог.
  -- Классный клубешник, - заметил Пчелкин.
  -- Да, - кивнул я.
  -- Всегда мечтал открыть свое дело, и работать только на себя, - продолжал Саша. - А то горбатишься на кого-то за копейки...
   В ответ на это я лишь недоверчиво покачал головой. Копейки? Это на копейки он машины, как перчатки меняет? Это на копейки он каждые полгода за кордон отдыхать ездит? Это на копейки он себе коттедж на Увильдах отгрохал?
  -- Да вы, батенька, зажрались, - усмехнулся я.
  -- Нет, братишка, - удрученно покачал головой тезка. - Ты меня не понял. Работа на кого-то - это работа на кого-то. В результате не ты же оцениваешь свои труды, а хозяин. Как бы высоко потолок не был, но он есть. Вот ты, к примеру, работаешь на "дона отчима" - владельца заводов, газет и пароходов, и что? К чему ты идешь?
  -- Знаешь, - протянул я. - Я об этом как-то не задумывался. В конце концов, в последнее время все ключевые решения в компании принимаю я...
  -- Да, стоя у руля легко говорить, - перебил меня Саша. - Но, признайся, у тебя же душа к другому лежит.
  -- Пожалуй, здесь ты прав, - согласился я.
   И не согласиться было сложно. Любой, кто меня знает, скажет: моя жизнь - моторы. Не хочу сказать, что моя маниакальная страсть к автомобилям - это правильно, но... как есть.
  -- Братан, - язык тезки все больше заплетался. - Мы с пеленок знакомы, я тебя хорошо знаю, ты меня хорошо знаешь. А знаю я про тебя вот что... - собеседник на несколько секунд потерял нить разговора. - Что я?.. ах, да. Сашка, в любом деле, за которое ты брался, ты достигал таких высот... - Пчелкин указал глазами в потолок. - В общем, ты классный парень, Сашка, и классный специалист.
  -- Надо же, сколько лести, - нахмурился я. - Это не к добру. К чему ты клонишь?
  -- Сашка... - друг смочил горло приличным глотком из кружки. - Сашка, я давно вынашиваю одну идею: открыть собственный клуб. Клуб, понимаешь? Не балаган, где только диско да таблетки, а место, где можно выпить, посидеть, пообщаться, выпить...
  -- "Выпить" уже было, - заметил я.
  -- А ничего! Выпить можно не один раз.
   Подтверждая свои слова, Саша прикончил остатки пива. Некоторое время он молча изучал меня, старательно фокусируя взгляд поверх стаканов.
  -- Ну? - развел я руками.
  -- Сашка, один я это дело не потяну, но с тобой... ты, засранец, конечно, приличный, но я тебя люблю. Так что, сделаем?
  -- Ты шутишь? - рассмеялся я. - Ты представляешь, какие это бабки?
  -- А ничего, - успокоил меня Пчелкин. - Поскребем по сусекам. У меня есть немного, у тебя есть немного. Наконец, коттедж могу продать. Ну как, Саша, сделаем?
  -- Сделаем, - кивнул я, надеясь, что на утро тезка забудет этот пьяный разговор.
  -- По рукам?
  -- По рукам.
   Сашина рука, описав в воздухе широкий полукруг вокруг моей, но, так и не найдя ее, вернулась на пустую кружку. Эк его развезло-то! В жизни не видел Пчелкина таким пьяным. Последние сомнения рассеялись - утром тезка не будет помнить абсолютно ничего из произошедшего разговора.
   Дело-то даже не в том, что я считал ночной клуб таким уж бесперспективным делом. Как-то же они существуют, и существуют, судя по всему, довольно не плохо. Просто не мог я вот так, с бухты-барахты броситься с головой в омут. Любой инвестиционный проект требует, в первую очередь, основательных расчетов. Это не говоря о том, что такой прорвы денег ни у меня, ни у тезки, разумеется, не было.
   С другой стороны дополнительные финансовые вливания еще никому не повредили. Всех денег, конечно, не заработать, но к этому надо стремиться. Клубешник? Интересная идея. Посидеть, посчитать, что ли на досуге?
  

Глава вторая.

  
  -- Дерьмо! - выругался я, бросая бритву на полочку под зеркалом.
   На щеке красовался идеально ровный порез. Mach3 от Gillette, ха! Три лезвия бреют в три раза чище, чем одно. И порезов в три раза больше.
  -- Ты живой? - осведомилась Таня, забегая в ванную.
  -- Не похоже? - ответил я, разглядывая порез в зеркало.
  -- А можно мне? - жена потянулась за бритвой.
  -- А ты умеешь?
  -- Спрашиваешь! - фыркнула супруга.
   Девушка завладела бритвой и села на край раковины. Я чуть вздрогнул, когда холодная сталь лезвия коснулась моей щеки. Таня, сосредоточено наморщив лобик, закончила начатое мной дело.
  -- Спасибо, - улыбнулся я, рассматривая себя в зеркало. - Спасибо.
  -- Тебе спасибо.
  -- За что? - удивился я.
  -- За ночь.
  -- На здоровье.
   И, подхватив жену за попку, я оторвал ее от раковины и перенес на кровать. Танин короткий халатик распахнулся, и голый животик девушки терся о мою волосатую грудь.
  -- Чем займемся? - поинтересовалась она, освобождаясь от одежки.
  -- Придумаем, - подмигнул я.
   В эту секунду раздался звонок в дверь. Визитер, кто бы он ни был, просто не мог найти более неподходящего момента.
  -- Может, они подумают, что никого нет дома, и уйдут? - предположила Татьяна, обвивая руками мою шею.
   Я бы не стал на это рассчитывать. Когда перед подъездом стоит моя крошка, которая настолько отличается от других автомобилей, что спутать с чем-то ее просто невозможно, никто из знакомых в жизни не поверит, что меня нет дома. Звонок, более долгий и настойчивый, повторился.
  -- Пойду, открою, - произнес я, поднимаясь с кровати.
  -- Саша, нет! - взмолилась Александрова.
  -- А если это что-то важное?
  -- Да пошел ты!
   Иду, уже иду. Щелкнув замком, я отворил дверь. На пороге стоял Пчелкин.
  -- Ты? - удивился я.
  -- А ты кого ждал? Колина Макгрея? Собирайся.
  -- Куда?
  -- Как куда? О чем мы вчера разговаривали? Помнишь?
   То, что тезка помнит вчерашний разговор, да еще и, небось, в подробностях, было для меня неприятной новостью. Ведь я обещал помочь ему в этом нелегком деле, а мое слово стоит очень много. К сожалению, Саша помнил все.
   На сборы ушло минут десять - не больше, и всего через полчаса после столь неприятного известия Пчелкин остановил свой крейсер перед серым обшарпанным зданием на окраине города. Я не знаю, что здесь было раньше, но, судя по всему, это строение видало лучшие времена.
   Подъездная дорога была сплошь усеяна битыми бутылками, прямо перед воротами ржавел сгоревший остов ЗИЛа-131. Немногочисленные окна скалились осколками разбитых стекол. Сугробы же достигли такой величины, словно за зиму никто не потрудился ни разу очистить площадку от снега. Вокруг не было ни души. Только ободранный бездомный пес, вылезший из-под скелета грузовика, удостоив нас беглым взглядом, потянулся и затрусил восвояси. Сделать из этой хибары что-то приличное, тем более - клуб, так же сложно, как сделать дрэгстер из того же ЗИЛ-131. Ничего невозможного, конечно, нет, но иногда предприятие бывает столь трудным и дорогим, что лучше от него отказаться.
  -- Как тебе? - толкнул меня в бок Саша.
  -- Потрясающе, - протянул я. - Просто потрясающее дерьмо.
  -- Зато нам его отдают практически даром.
  -- Даром - это сколько? - поспешил уточнить я.
  -- Подожди, подожди, - тезка нервно постучал кулаком по рулевому колесу. - Сейчас хозяин приедет, и сам все расскажет.
   Долго ждать не пришлось. Вскоре к свалке, рыча прямотоком, подъехал Mitsubishi Lancer Evo. VIII в боевой окраске. Этот аппарат, как и его хозяина, я пару раз видел на гонках, но в твин с ним не вставал, и, вообще, был знаком с ним на уровне "привет-привет".
   Свистнув напоследок турбиной, болид замер недалеко от джипа. Из автомобиля вышли двое: первый, водитель в строгом костюме-тройке, открыл переднюю правую дверку и подал руку, помогая выбраться второму - мужчине лет тридцати с бородкой-клинышком, в спортивной куртке, спортивных штанах и высоких "байкерских" ботинках. Глаза хозяина халупы скрывались за стеклами темных очков. Шофер, придерживая босса под локоть, подвел его к нам.
  -- Евгений, - представился шеф, протягивая руку.
  -- Александр, - ответил я на рукопожатие.
  -- Привет, Евген, - поздоровался тезка.
  -- Здорово, Саша.
  -- Хотелось бы для начала узнать, - прервал я обмен любезностями. - Почем это удовольствие?
  -- Это? - неопределенно кивнул Евгений. - Пятьдесят.
  -- Сколько? - прохрипел я. - Пятьдесят? Пятьдесят миллионов? Это шутка? Да ему красная цена - десять!
  -- Подожди, братишка, - похлопал меня по плечу Пчелкин. - Для тебя у Евгена есть специальное предложение.
  -- Да? Хотелось бы послушать...
  -- Действительно, - согласился гонщик. - Давайте сперва осмотрим помещение, а потом поговорим как нормальные деловые люди.
   Не дожидаясь ответа, хозяин, ведомый своим проводником, утопая в снегу по колено, направился к воротам. Еще минут десять он сражался с проржавевшим замком. Покончив с механизмом, Евгений потянул на себя створку. С ужасным скрежетом, от которого заныли зубы, ворота распахнулись.
   Внутри ничего необычного, ничего такого, что бы стоило пятьдесят лимонов, я не заметил. При свете тусклых, еле горящих лампочек высоко под потолком, вырисовывалась все та же картина полного запустения. У стен, под многосантиметровым слоем пыли, сгрудились ржавые, как и все остальное, станки. Под ногам хрустела крошка из битого стекла.
   Только одно место, площадью не больше пяти квадратных метров, говорило о том, что строение не совсем забыто человеком. Площадка была очищена от мусора, здесь же лежали несколько почти целых деревянных ящиков, а посередине стояло нечто, накрытое брезентом, напоминающее по форме перевернутое верх тормашками коромысло.
  -- Ну, - произнес тезка, его голос отрикошетил от стен многократным эхом. - Как тебе? Смотри, здесь поставим перегородки, там будет танцпол, здесь - бар. Что скажешь?
  -- Пятьдесят миллионов за это бунгало? - усмехнулся я. - Слишком круто. Что здесь раньше-то было?
  -- Да так, - махнул рукой Евгений. - Небольшое производство.
  -- И где же оно теперь? - поинтересовался я.
  -- Ну... - задумался хозяин. - Скажем так: у моего компаньона возникли некоторые сложности, и он был вынужден заняться несколько другим делом.
  -- Да какая, на хрен, разница, что здесь было? - встрял Саша. - Помещение - отпад! Такой клубешник забабахаем!
  -- Так, кажется, было какое-то предложение, от которого невозможно отказаться? - произнес я.
  -- Озвучить? - улыбнулся гонщик.
  -- Разумеется.
  -- Александр, и вы, и я - расеры, - начал Евгений издалека. - Вы любите скорость, я люблю скорость. В твине мы с вами не разу не стояли, и, хотя общее количество... хм... очков у нас равное, расером номер один в городе считаетесь именно вы, а не я. Почему? Это для меня загадка. Но, так или иначе, вторым я быть не привык...
  -- Позвольте, - прервал я оратора. - Если я правильно понимаю, вы предлагаете обменять мой чемпионский титул на эту халупу?
  -- Ха, нет! - улыбнулся расер. - Не все так просто. Первое место невозможно купить, его надо завоевать, иначе это смех, да и только. Я предлагаю заезд.
  -- С моей стороны титул, с вашей - это здание? - уточнил я. - И все?
  -- Нет не все. Мы же не дети малые, правильно? Что такое титул? Это так, для души. Мы же деловые люди! Должна же быть финансовая заинтересованность, правильно? С вашей стороны, кроме титула - ваша машина, коттедж и джип Пчелкина. Разницу в цене покроет звание абсолютного чемпиона города по стритрасингу. Идет?
  -- Все, или ничего, да?
  -- Да.
  -- Дрэг на четыреста два метра? Моя "десятка" против вашего Evo. VIII? - рассмеялся я. - А в чем фишка?
   Как-то все это было слишком легко. Lancer, стоявший сейчас рядом с Prado, мне, как уже было замечено, видеть приходилось, и не только снаружи. Его штатный двухлитровый турбинированный DOHC подвергся незначительным изменениям, в числе которых - слегка доработанная система впуска, фильтр нулевого сопротивления, чип-тюнинг и удаленный электронный ограничитель мощности. С учетом прямотока он выдавал порядка трехсот шестидесяти - трехсот семидесяти лошадей, то есть на две сотни коней меньше моего РПД. Сделав скидку на зимнюю резину, получаем разгон до сотни около пяти секунд. Сомнений нет - на четверти мили я его сделаю даже без закиси, но, учитывая ставки, можно подстраховаться и нажать на кнопку, добавив Ванкелю на короткое время дополнительные сто пятьдесят лошадей.
  -- Фишка в том, что я буду не на Mitsubishi, - огорошил меня Евгений.
  -- А на чем?
  -- А на нем!
   Водитель, повинуясь жесту хозяина, скинул брезент с "коромысла".
  -- Твою мать! - вырвалось у меня.
   Оказывается, все это время, на расстоянии вытянутой руки от меня скрывалось настоящее чудо - Yamaha R1. Красный спортбайк, покрытый пылью, хищно смотрел на меня своими узкими, как у настоящего японца, глазами. Из-под кожуха обтекателя торчал баллон с логотипом "Nitro Oxide Systems". Закись на мотоцикле? Да этот парень - настоящий маньяк! Кривая моего настроения стремительно поползла вниз. Евгений, довольный произведенным эффектом, радостно улыбался во все тридцать два зуба.
  -- Сашка, ты чего? - прошептал тезка, отведя меня в сторону. - Ты чего нос повесил? Ты что, не порвешь его?
  -- Ты с ума сошел? - горько усмехнулся я. - Ты, вообще, знаешь, что это? Это Yamaha R1 с двигателем объемом в один литр, в штатном исполнении развивает мощность в сто восемьдесят лошадиных сил, кладет стрелу до трехсот двадцати, а сотню делает за две секунды! За две секунды, братан! В штатном исполнении! А здесь, как минимум, модернизирована система выпуска. Про закись и не говорю. Это - минимум, большего сказать не могу - отсюда не видно. На четверти мили он меня порвет, как тузик грелку!
  -- Да, - вздохнул Пчелкин. - Здесь ты прав. У него удельная мощность, как минимум, в три раза больше, чем у тебя. Ни одной машине в городе его сделать невозможно.
  -- Ты глупости говоришь, - отмахнулся я.
  -- Почему же? Ты прав - тягаться с ним нереально.
  -- Ой, брось, - сморщился я. - Без электронного регулятора он сможет использовать закись только очень короткий промежуток времени. Это раз. С такой резиной хорошая динамика разгона невозможна вообще, а в зимних условиях - тем более. Это два. Стоит он здесь, похоже, очень давно, значит все закоксовалось, регулировки надо выставлять заново. Это три. Добавь к этому низкую температуру на улице, если повезет - боковой ветер, плюс килограммы зимней одежды на нем. Если максимально облегчить мою зайку: выкинуть кресла из салона, обшивку, снять всю музыку, поставить слики, залить полный баллон закиси, а бензина - литра четыре, не больше, то на четверти мили - не знаю, но на одной второй мили я его порву.
  -- Брось, - похлопал меня по плечу Саша. - Повторяю еще раз: это невозможно. Это же Yamaha R1, помнишь? Разгон до сотни - две секунды, плюс закись. Он сделает тебя - к гадалке не ходи.
  -- Ну, - развел я руками. - Невозможного вообще мало.
  -- Братан, брось! - тезка схватил меня за рукав. - Ты же не собираешься гоняться с ним?
  -- Почему это не собираюсь? Конечно, я собираюсь!
   Жесткими, решительными шагами, перемалывая подошвами "гриндерсов" мусор на полу, я подошел к гонщику. Тот дымил сигаретой, любовно поглаживая сиденье супербайка.
  -- Евгений, мы тут посовещались, - начал я. - Поскольку регламента для соревнований подобного рода не существует, неплохо бы увеличить дистанцию в два раза, то есть до одной второй мили.
  -- Половина мили? - нахмурился расер. - Восемьсот четыре метра? Что же, принимаю ваши условия.
   Евгений протянул ладонь, я ответил крепким рукопожатием. Сделка заключена, обратно хода нет.
   И тут до меня дошло! Как ловко развел меня тезка! Хитрый черт! В очередной, наверно сотый, если не тысячный раз, я дал поймать себя на "слабо"! Как глупо и непростительно!
   Да, Пчелкину такой ход дался легко - он практически ничем не рисковал. Практически? Да совершено ничем. Только троллейбусом, который ему самому надоел, да коттеджем, который совершенно ему не нужен. Я же поставил на кон самое дорогое, что у меня есть - мою милашку. И назад пути нет!
  -- Решено? - Евгений взялся за дужку своих очков. - Тогда завтра в полдень встречаемся на взлетном поле авиационного училища. Я был уверен, что вы не откажете мне в удовольствии, и позволил себе арендовать его. Думаю, часа нам хватит?
  -- Хватит, - задумчиво кивнул я.
  -- Тогда - до завтра.
   Гонщик снял очки, достал из кармана сложенный вчетверо платок и с невозмутимым видом начал протирать линзы. Я смотрел на него, вытаращив глаза. Нет, линзы он протирал как любой другой нормальный человек. Но его глаза... белки без зрачков! Он - СЛЕПОЙ!
   Из помещения меня вывел тезка, поддерживая за руку точно так же, как и водитель своего босса. Я не видел абсолютно ничего вокруг себя, перед глазами стояли те белки без зрачков. Он - слепой! Как же он гоняться будет?
   Хотя, пилить по прямой, изучив наизусть расположение рычагов, кнопок и педалей - невелика премудрость. С другой стороны, знал бы я это раньше - отдал бы титул без боя. Человек без зрения, занимающийся автоспортом, заслуживает самого глубокого уважения.
  -- Ни черта себе! - прошипел я, сев в джип.
  -- Да, байк - что надо, - согласился тезка.
  -- Я не про это. Ты видел? Он - слепой!
  -- А ты не знал? - удивился Саша.
  -- Нет, конечно. А ты знал?
  -- Нет. Наверно потому он и гоняет только в дрэгах, - пожал плечами Пчелкин. - Ладно, куда тебя? Домой?
  -- Ах ты, конь фанерный, - я, вспомнив недавний развод, пихнул его кулаком в бок. - Вот ты засранец-то, а? Как ты меня опрокинул?
  -- Ладно тебе, - самодовольно улыбнулся друг. - Силы побереги. Тебе еще машину готовить.
  -- А здесь ты ошибаешься. Нам машину готовить.
   Не теряя времени, не заходя домой, я увел свою зайку от подъезда и перегнал в гараж, давно превратившийся в мастерскую. Тезке тоже нашлось дело - он отправился заправлять баллон закисью и откапывать свой прицеп, на котором моя крошка впервые была привезена на гонки той памятной ночью. Но, если тогда это был понт чистой воды, то сейчас - прямая необходимость. На сликах я просто не доеду по заснеженным улицам до места проведения гонок, к тому же предстояло снять с автомобиля все то, что предназначено для человека, включая, разумеется, отопитель и стереосистему. До старта оставалось менее суток.
   Если с сиденьями и обшивкой салона я управился достаточно быстро, то с акустикой возникли некоторые сложности. Мало снять ее, надо потом вернуть все на место, а, учитывая путаницу проводов, завязанных в совершенно немыслимые узлы и проложенных в весьма труднодоступных местах, сделать это непросто.
   Стараясь выиграть каждый грамм, я снял всю шумоизоляцию. Теперь, несмотря на относительно "спокойный" Ванкель, в салоне стоял невообразимый грохот. Задние фонари, хотя и весили немого, но, все же чего-то весили, так что они тоже отправились на отдых, а зияющие провалы я заклеил скотчем. Та же участь постигла зеркала. Они, кроме всего прочего, отрицательно влияли на аэродинамику. Штампованные диски, обутые в слики, скрылись под монолитными колпаками.
   В результате всех трансформаций моя киска смотрелась достаточно уродливо, но, потеряв в эстетике, она заметно приобрела в динамике. Что поделать? Есть красивые машины, а есть - быстрые.
  -- Ну и кошмар, - покачал головой тезка, разглядывая результат наших совместных усилий.
  -- Зато я его точно сделаю, - заверил я, прикуривая сигарету.
   Домой я вернулся далеко за полночь. Таня, ожидавшая продолжения банкета, была жестоко разочарована. Сил у меня совершенно не осталось. На все приставания я ответил храпом.
   Утром меня разбудил тезка. Супруга решительно ничего не понимала, но объяснять ей, как и Алле, никто ничего не собирался. Смысла это совершенно не имеет: криков и причитаний не оберешься, а толку - нуль.
  -- Позавтракай хоть, - предложил Саша. - Ты же не думаешь, что это так критично на весе скажется?
  -- Не хочу, - отрицательно покрутил головой я.
   Есть я не стал даже не из-за соображений экономии веса. О чем речь? На мне только одежды несколько килограммов. Если так бороться за каждый грамм - до паранойи дойти можно. Просто кусок в горло не лез.
   На аэродроме штурманского училища немногочисленные зрители предстоящего твина собрались уде в половине двенадцатого. Впрочем, непосредственно зрителей было всего двое: водитель Евгения и какая-то шишка из института с погонами полковника. Хотя, Пчелкина тоже можно отнести к зрителям - непосредственно в процессе он участия не принимал.
   Из организаторов, "третейских судей", присутствовала Лена, которая даст отмашку, и Паша, который зафиксирует победителя. Президент ЛЛАС расставлял в конце дистанции в восемьсот четыре метра измерительное оборудование, позволяющее вычислить победителя в случае, если расеры прибудут к финишу одновременно. Почти одновременно. Приготовления проводились в полной тишине.
  -- Слышь, - подошел я к поводырю гонщика. - Тебя как звать-то?
  -- Серега.
  -- Вот что, Серега... давно это с ним?
  -- Что? Ах, это... с рождения.
  -- Ни хрена себе! - изумился я. - А за рулем он давно?
  -- Без понятия, - пожал плечами шофер. - Сколько его знаю.
  -- Обалдеть! - прошептал я.
  -- Это еще что, - усмехнулся Серега. - Как он в боулинг играет! Одни страйки вышибает!
   Этот человек все больше и больше удивлял меня. Пора удивить и его.
   Половина мили - около двадцати секунд. Никогда еще от столь ничтожно малого промежутка времени в моей жизни не зависело столь многое.
   На взлетной полосе, ревя двигателями, стояли два транспортных средства: тюнинг-кар и супербайк. Вперед, на сколько хватало глаз, уходила бетонка, с которой взлетали и на которую садились тяжелые учебно-боевые бомбардировщики. Но еще никогда эта дорога не знала таких скоростей, на которых очень скоро пронесутся автомобиль и мотоцикл.
   Евгений, упакованный по всем правилам в комбинезон и обтекаемый шлем, восседал на своем коне слева от меня. Его байк, сориентированный Сергеем строго по полосе, грозно рычал двигателем. Мой РПД, хотя и не столь громкий, переговаривался с собратом о чем-то своем, моторском, не понятном человеку.
   Лена, одетая по случаю в самую короткую юбку, самую короткую шубку и самые высокие сапоги на самых высоких каблуках, стояла сбоку от трассы. Учитывая обстоятельства, в отмашке не было необходимости, и девушка сжимала в руках мегафон. Она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, приоткрывая манящую темноту, в которую уходили чулки в крупную сеточку, и ждала своего часа.
  -- Молчи уж, - небрежно бросил я Изе, сидящим, за неимением других кресел, кроме пилотского, на полу.
   Медведь и не думал что-то говорить. В его взгляде, упертом туда, где раньше была торпедо, не было и проблеска мысли. Ему было глубоко наплевать, кто сегодня выиграет. А мне - нет. Двадцать секунд, всего двадцать секунд...
   Вот Лена поднесла к уху рацию, Паша сообщал, что все готово, можно начинать. Все! Пан или пропал! Девушка поднесла к губам громкоговоритель.
  -- Готовы?
   Ее голос, многократно усиленный, пронесся эхом над полем. Я поморгал фарами, соперник - тоже. Мосты сожжены.
  -- Три, два...
   Пальцами, побелевшими от напряжения, я вцепился в рукоятку коробки передач. Кулак Евгения повернул рукоятку газа до упора.
  -- СТАРТ!
   Байк, поднявшись на "козла", рисуя задним колесом угольную черту, рванул вперед. Хвост мотоцикла полностью скрывался в клубах дыма. В первые же мгновения двухколесный монстр сделал меня на добрый десяток корпусов!
   Педаль, передача, педаль. Моя крошка, похудевшая почти на тонну, проявила редкую резвость, одним махом преодолев расстояние почти в полсотни метров. Даже сквозь рокот двигателя я слышал, как затрещали от резко возросшей нагрузки крепления кресла.
   Педаль, передача, педаль. R1, наконец, приземлился на второе колесо. Евгений максимально прижался к супермото, уменьшая площадь лобового сопротивления. Он отрывался.
   Педаль, передача, педаль. Жухлая трава, росшая в щелях бетонных плит, вырванная потоком воздуха с корнями, плотной стеной шла за гонщиками. Спицы заднего литого диска Yamaha, превратившиеся в один сверкающий на солнце круг, постепенно приближались к переднему левому крылу моей крошки. Байк сдавал лидерство.
   Педаль, передача, педаль. Видеть меня Евгений, конечно, не мог. Но он прекрасно слышал нарастающий гул Ванкеля. Не доезжая нескольких метров до отметки в четверть мили, байкер утопил кнопку впрыска закиси. Японец превратился в метеор, рассекающий воздух, как раскаленный нож масло. Он отрывался так быстро, что, казалось, мои карты биты. Не то что перегнать, а, даже догнать его казалось невозможным. Но в моем рукаве остался еще один козырь.
   Педаль, передача, педаль, кнопка. Старт, финиш, стрела взлетной полосы, супербайк... все это осталось в другой реальности. Стрелки всех приборов мгновенно зашкалило. Что-то невидимое, большое и тяжелое надавило на грудь. К горлу подкатывала тошнота.
   R1, израсходовавший свою закись слишком рано, прекратил разгон так резко, словно был привязан резиновым тросом к стартовой черте, растянувшимся до предела, и тянущим теперь мотоцикл обратно.
   За двадцать метров до финиша, едва не опрокинув Yamaha порывом ветра, я вырвался вперед. Я его сделал! В Пашиных приборах не возникло необходимости, моя победа не вызывала сомнений.
   Не пользуясь тормозами, постепенно снижая скорость, я прокатился на нейтрале около полутора километров. Теперь, когда стрелка спидометра упала до сотни, можно было смело топить педаль.
   Соперник, эффектно поставив супермото на переднее колесо, остановился чуть сзади. Спрыгнув с байка, он уверенно зашагал на звук моего двигателя.
  -- Поздравляю с победой, - улыбнулся он, протягивая руку. - Вы действительно номер один, Александр.
  -- Нет Евгений, - рассмеялся я, пожимая его ладонь. - Может быть, я и чемпион, но номер один - вы.
  -- Вот этого не надо, - резко ответил гонщик. - Не надо делать скидок. Здание ваше, владейте. Документы можем оформить прямо сейчас.
  

Глава третья.

   Хотя за строение мы не заплатили ни копейки (сказать, что оно досталось даром, язык не поворачивается), Pagero и коттедж Пчелкина пришлось продать. Расходы на реставрацию и декорации были ошеломительные. Все наши сбережения ушли в клуб. Назвать его решили просто - "Четверть мили". Какого черта? Ведь этот клуб делают расеры, и делают его для тех, кому за "300", значит и название у него должно быть соответствующее.
   К лету работы над экстерьером и интерьером были почти завершены. Дизайном занимались Таня с Аллой. Получилось, по-моему, неплохо. Проблем с подбором персонала на первых порах тоже не было. Если с официантками, охраной и даже ди-джеями особых сложностей не возникло, то творческая интеллигенция нас с тезкой просто заколебала. Хотя кастингом занимался перекупленный из "Неона" хореограф Кирилл Мешков, каждая певица и каждая стриптизерша стремилась пройти смотр не на сцене, а в моей или Сашиной постели. Плюнув на это дело, мы с Пчелкиным занялись другими проблемами, редко появляясь в клубе и оставив за рулевого Кирилла.
   Наконец, наступил момент, требующий нашего непосредственного участия. До открытия оставалось меньше недели, и Мешков, не желая брать всю ответственность на себя, потребовал, чтобы хозяева клуба утвердили культурную программу.
   И вот мы с женами сидели за столиком перед сценой, являясь единственными зрителями представления. Первыми выступали две певички, которых можно было смотреть, отключив звук. За ними высокая, статная, грудастая, жгучая брюнетка исполняла стриптиз. В этом танце все не так просто, от хореографа зависит не меньше, чем от внешности девушки. Танец может быть столь завораживающим, что от внешности будет значить очень и очень немого.
  -- Подожди, крошка, - остановил я девушку. - Кир, тебе не кажется, что это движение слишком пошлое? - повернулся я к Мешкову.
  -- Какое? Вот это? - хореограф дал знак стриптизерше, и она тряхнула грудью.
  -- Нет, перед этим. Покажи еще раз.
   Девушка, развернувшись, сделала широкий полукруг попкой.
  -- Да-да, - закивал я. - Именно это я и имею в виду.
  -- Ну, не знаю, - пожал плечами Кирилл. - Повтори, пожалуйста.
   Стриптизерша снова вильнула задом.
  -- Ну... - задумался хореограф. - Разве что самую малость.
  -- А можно на бис? - тезка отвлекся от стакана с пивом.
  -- Сиди уж, пей, - недовольно буркнула Алла.
   Брюнетка, фыркнув, повторила фигуру высшего пилотажа.
  -- Понимаешь, Кир, - продолжил я. - Мы же не порнуху снимаем. Стриптиз должен быть красивым, обворожительным зрелищем. Стриптиз не должен развращать, он должен показать красоту женского тела, красоту линий, движений без всякой пошлости.
   Таня одобрительно кивала, соглашаясь со мной, Пчелкин изучал дно своего стакана, Алла же еще не решила, чью сторону принять.
  -- Знаешь, Саша, я - творческая личность, - выпалил Мешков. - Не надо на меня давить. Из-за одного движения, которое тебе не нравится, я не собираюсь переписывать весь танец! Не нравится? Можешь лучше? Вперед!
  -- Так, тихо, а? - повысил я голос. - Я, как хозяин заведения, высказал свои замечания тебе, как наемному работнику.
  -- Искусство не продается! - воскликнул хореограф.
  -- Кир, алло, как меня слышно? - прокричал я. - Ты посмотри - все со мной согласны.
   Я обернулся в поисках поддержки.
  -- На меня-то не смотри, - развел руками тезка. - Я, когда выпью - не советчик.
  -- Оно безалкогольное, - напомнила Алла.
  -- Да ты что? - удивился расер. - Надо было раньше предупреждать. Теперь, когда я пьян, мне уже ничего не докажешь.
   В ответ я удручено покачал головой. Пчелкин таким классным парнем был, я с ним, без колебаний, хоть в огонь, хоть в воду пошел бы. Когда он успел так измениться?
   Точку в споре поставил человек, от которого этого меньше всего ожидали. Впрочем, и поставил он ее по-своему.
  -- Сан Саныч, - подошел охранник. - Там вас спрашивают.
  -- Кто? - поинтересовался я.
  -- Не знаю, - повел плечами охранник. - Два мужика каких-то, серьезных, хотят поговорить с хозяином клуба.
  -- Вот дожили! - стукнул я кулаком по столу. - Охрана - и ни хрена не знает. Ну, проводи, что ли.
  -- Что с ней-то делать? - спросил Мешков.
  -- Да делай что хочешь, - отмахнулся я.
   Стриптизерша еще не успела сойти со сцены, а в зал уже вошли два человека в темно-зеленых костюмах, при галстуках. Однако пиджаки на них висели, словно на вешалках. Сразу было видно - к такой одежде они не привыкли, и начали носить костюмы относительно недавно. Толстые бычьи шеи и характерные выпуклости под мышками красноречиво указывали на профессию пришельцев. Один из них, посмотрев вслед уходящей девушки, плотоядно усмехнулся, второй - щелкнул языком.
  -- Нам охранники не требуются, - заметил я.
  -- Тем более - такие, - едва слышно добавил Саша.
  -- Мы несколько по другому вопросу, - произнес один из гостей. - Кто здесь руль?
  -- Я! - в один голос ответили мы с тезкой.
  -- Короче, мы хотим купить клуб, - объяснил цель визита жулик.
  -- Он не продается, - набычился Пчелкин.
  -- Как так? Все продается. Назовите свою цену.
  -- Боюсь, что в денежном эквиваленте цены у этого заведения не существует, - улыбнулся я.
  -- Так не бывает, - возразил бандит. - Цена есть у всего. Мы предлагаем миллион баксов.
  -- Это шутка? - рассмеялся тезка. - Здание, само по себе, стоит не меньше полутора.
  -- Хорошо - два.
  -- Повторяю, - прорычал я. - Клуб не продается.
  -- Вы уверены? - уточнил браток.
  -- На все сто, - заверил я.
  -- Ну, - развел он руками. - Как желаете. Мы заглянем через недельку, на тот случай, если вы передумаете.
  -- А мы передумаем? - нахмурился я.
  -- Всенепременно.
   Гости ушли, оставив после себя тяжелое ощущение. Некоторое время мы сидели молча. Я пускал в потолок клубы дыма от Captain Black, Саша цедил пиво, Кирилл грыз ногти. Девушки вели себя так, словно произошедшее их совершенно не касается. И то верно. Делами должны заниматься мужики, для женщины главное - не путаться под ногами.
  -- Ты их знаешь? - осведомился у меня Пчелкин, прекращая игру в молчанку.
  -- Нет, - покачал я головой. - Козлы какие-то.
  -- Может, продолжим? - предложил Кирилл.
  -- Давай, - согласился я. - Что там дальше?
   Дальше по списку была певица Мария Желтых. Вальяжно раскинувшись на стуле, я приготовился увидеть много обнаженного тела и мало таланта. На сцену вышла девушка в желтом топике и юбке-лапше того же цвета. Прелестное личико с пронзительными зелеными глазами окаймляли ниспадающие на плечи волосы цвета соломы.
  -- Давай, Маша, - махнул рукой Мешков.
   Двигаясь в такт музыке, она начала петь. Господи, как она пела! Забыв про сигарету, дымящуюся между пальцами, я подался на стуле вперед. Умопомрачительно! Я не слышал песню, я слышал только ее голос. Невероятно красивый, звонкий, переливающийся сотнями оттенков голос. Увлеченный, я не сразу заметил, что Танины ноготки впились в мою руку.
  -- Чего тебе? - прошептал я, боясь спугнуть наваждение.
  -- Ее здесь не будет, - гневно прошипела супруга.
  -- Это еще почему? - ехидно поинтересовался я.
  -- Потому, что я так сказала, - привела аргумент Александрова.
  -- Извини, - улыбнулся я. - Но этого мало.
  -- А так? - Таня резко вскочила со стула. - Тогда до свидания.
  -- Вот дерьмо, - я бросил окурок на пол. - Таня, стой.
   Жена, бодро шагая к выходу, даже не обернулась. Я догнал ее в несколько длинных прыжков, схватил за локоть и развернул к себе.
  -- Ты что себе позволяешь?
  -- А что ты себе позволяешь? Саша, я уже устала от всего этого. Думаешь, вывести меня раз в год из дома - достаточно? Мне это надоело. Если раньше я, хотя бы, получала удовольствие от твоих денег, то сейчас и их я не вижу. Все, до копейки, ты угрохал в этот клуб! Если раньше я могла прийти в магазин, купить себе шляпку, сумочку и туфельки, то сейчас я покупаю сумочку - и все! Денег больше нет!
  -- Извини, я себе тоже во многом отказываю, - возразил я. - Например, надо заменить заднюю подвеску на многорычажную...
  -- Тебе мозги заменить надо. Я, в отличие от тебя, на девок не пялюсь.
  -- Каких девок? Ты бредишь?
  -- Как это, каких? А эта Мария?
  -- Извини, девочка, но это моя работа.
  -- И работай на здоровье. Только без меня.
  -- Подожди, - я крепче сжал локоть Татьяны. - Чего ты от меня хочешь?
  -- Чего? - Александрова на секунду задумалась. - Хорошо, если ты пялишься на девок, я хочу, чтобы на меня пялились мужики.
  -- Не понял? - озадаченно произнес я. - Ты и так одеваешься, словно... в общем, тебе грех жаловаться.
  -- Я хочу танцевать стриптиз, - супруга капризно указала пальчиком на сцену.
   Что же, в чем-то она права. Я дома появляюсь еще реже, если это вообще возможно, денег - кот наплакал, а из всех развлечений у супруги были только деньги. Несправедливо лишать ее столь малого удовольствия. Тем паче, я был уверен, что ничего у Александровой не получится.
  -- Пес с тобой, - кивнул я. - Иди, танцуй.
   Таня забралась на сцену, Кирилл махнул рукой в окошечко аппаратной, полилась мелодия "Dark Night". Поглаживая себя, девушка начала раздеваться в танце. Покачивая своими прелестями, супруга потерлась спиной о столб, скинула с себя топик, сжала ладонями груди. Вскоре, все больше заводясь, она осталась в одних крошечных трусиках.
   Если предыдущий танец был слегка пошловатым, то этот был до такой степени извращенным, пошлым до бесконечности, возведенной в степень, что слов просто не было. Татьяна выписывала в экстазе танца такие пируэты, словно намеривалась довести до оргазма не только себя, но и всех присутствующих.
  -- А у нее отлично получается, - заметил тезка, завистливо покосившись на меня.
  -- Да, неплохо, - поддакнул хореограф.
  -- Так, хватит, - я грохнул по столу с такой силой, что стакан с пивом подпрыгнул и приземлился на пол, разлетевшись вдребезги. - Кир, пусть он вырубит свою шарманку.
   Мешков, повинуясь приказу, махнул рукой. Музыка прервалась, Таня замерла. Когда ее затуманенный взор приобрел ясность, девушка звонко рассмеялась, собрала со сцены свои немногочисленный пожитки и, не потрудившись одеться, как была, в одних трусиках, подбежала к столу.
  -- Ужасно, - резюмировал я.
  -- А, по-моему... - начал Саша, но, получив пинок под столом, изменил свою точку зрения. - Полный отстой.
  -- Присоединяюсь к большинству, - шутливо поднял руки, словно сдаваясь, Кирилл.
  -- Да что вы такое говорите? - ехидно произнесла супруга. - Да я выступала в таких местах... мужики зубы друг другу выбивали, чтобы бумажку мне за резинку засунуть...
  -- Чего-чего? - поднялся я. - Где ты там выступала? Какую там тебе бумажку засунуть пытались? Туалетную?
  -- Ах ты... - взъярилась Таня.
   Но последующие ее слова потонули в оглушительном грохоте взрыва. Замерев на секунду, мы бросились туда, откуда прозвучал гром. Быстрее всех несся Пчелкин, видимо душа его чувствовала что-то неладное.
   Чутье не подвело расера, на заасфальтированной площадке перед клубом догорал Сашин троллейбус. Вокруг валялись куски обшивки, несколько деталей от двигателя, чуть поодаль тлело колесо, рядом стояли двое охранников, почесывая затылки.
  -- Вот... твою мать! Козлы, уроды, - чуть не плакал тезка, упав на колени. - Найду - урою! Кто это сделал?
  -- Да, не везет тебе с джипами, - успокаивающе похлопал я по плечу друга.
  -- Ты! - он схватил за грудки одного из охранников и ощутимо встряхнул парня. - Хватит репу чесать! Кто это сделал?
  -- Я...я...я... - начал испуганно заикаться охранник.
  -- Что ты...ты...ты?.. ты это сделал?
  -- Я не знаю, - выдавил он.
  -- А кто знать должен? Я, что ли? - продолжал орать Пчелкин. - Я охранник, или ты?
  -- Здесь те двое терлись, - заметил второй. - Может, это они?
  -- Да, может это они, - ехидно повторил тезка. - Все, вы оба - уволены.
  -- Подожди, - задумчиво произнес я.
   Если честно, я был рад, что кто-то наказал Сашу. Можно считать, Бог покарал за его поведение. Подумать только! Человек, которому я доверял почти как себе, который всегда прикрывал мою спину, двадцать минут назад поступил совершенно по-свински.
  -- О чем задумался? - осведомился тезка.
  -- Да так. Похоже, нас начали убеждать изменить свое решение.
  -- Что, серьезно? - делано удивился Пчелкин. - Это они зря. Я клуб не продам.
  -- Да, - согласно кивнул я. - Возможно, одного взорванного джипа мало, но, сдается мне, это всего лишь первый шаг.
  -- Что делать будем? - наморщил лоб Саша. - У тебя, вроде, мент знакомый был? Этот, как его? Дима, кажется?
   Вот уж к кому, а к Собакину обращаться за помощью совершенно не хотелось. Человеку, один раз подложившего кусок собачьего дерьма, не было совершенно никакого доверия. Если подумать, верить можно, вообще, только врагам. Лишь они никогда не врут, говоря "худо будет" и претворяя свою угрозу в жизнь всеми правдами и неправдами.
   Да, опер, возможно, мог решить эту проблему в два счета, но у меня на примете был еще один человек, достаточно серьезный, как я успел убедиться. Кто? Слепой байкер - Евгений.
  -- Нет, Саша, - покачал я головой. - Мы пойдем другим путем.
   Оставив тезку на попечение Аллы, я отправился домой. Таня всю дорогу сидела молча, обиженно надув губы. Лично я не видел ничего неправильного в своих действиях, но она своим убитым видом заставила почувствовать себя виноватым. По прибытию в родную крепость, девушка заперлась в спальне и врубила музыкальный центр на полную катушку.
   Крепко обиделась. Возможно, и я был не совсем прав, ограничивая ее. Выпив чашку кофе, выкурив сигарету, я постучал в дверь спальни.
  -- Таня, открой.
  -- Я тебя не слышу! - прокричала в ответ супруга.
  -- Ну же, открой, пожалуйста.
   Музыка стихла, раздался топот ног девушки, щелчок замка. Смешно ступая на пятки, Таня вернулась на кровать. На тумбочке стояла бутылочка с лаком, три ногтя на ноге супруги выделялись красным цветом. Осталось еще семь. Любимая встряхнула пузырек, извлекла кисточку и продолжила свое занятие.
  -- Красиво, - оценил я.
  -- Хочешь попробовать? - она протянула мне кисточку.
   Я осторожно провел кроваво-красную линию на ноготке девушки. Получилось немного неровно, мазок чуть-чуть залез на кожу. Ну, не Пикассо. С лакокрасочными работами у меня всегда были проблемы.
  -- Какой же ты, Саша, стал сволочью... - вздохнула Таня, рассматривая кляксу на своей ноге. - Каким ты был раньше...
  -- Сумасшедшим? - подсказал я.
  -- Да, сумасшедшим.
  -- Я и сейчас такой. Доказать?
  -- Да, - улыбнулась девушка. - Докажи.
  -- Обязательно, - пообещал я. - Только потом. Сейчас у меня дела.
   Выскакивать из комнаты пришлось быстро, так как в голову летела бутылочка с лаком, грохнувшаяся в вовремя закрытую дверь. Сегодня надо еще успеть переговорить с Евгением. На ходу схватив куртку, я затопал по лестнице.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   - 1 -
  
  
  
   По соглашению с издательством книга из открытого доступа изъята, здесь размешены только первые три главы второй книги трилогии, но купить книгу полностью вы можете здесь.

Оценка: 3.62*8  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Баюн "Мой подарок" (Короткий любовный роман) | | Жасмин "Несносные боссы" (Современный любовный роман) | | Е.Кариди "Невеста чудовища" (Любовное фэнтези) | | С.Лайм "Не (воз)буди короля мертвых" (Юмористическое фэнтези) | | С.Альшанская "Последняя надежда Тьмы" (Приключенческое фэнтези) | | К.Фави "21 ночь" (Романтическая проза) | | М.Славная "Мой босс из ада" (Короткий любовный роман) | | С.Казакова "Чайная магия" (Магический детектив) | | О.Коробкова "Вы нам подходите" (Приключенческое фэнтези) | | Т.Орлова "Драконовы печати" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Смекалин "Ловушка архимага" Е.Шепельский "Варвар,который ошибался" В.Южная "Холодные звезды"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"