Костин Константин Александрович: другие произведения.

Кровавая кара (не оконченное, заброшенное)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!Заброшенный черновик, вариация на тему Шерлока Холмса А. Конан Дойля.


Кровавая кара

Глава 1

   Косяк был полностью мой. Я прекрасно видел, что за рулем - девушка. Ну как видел... понимал. Кто ещё может управлять красным Мурзиком-купе? Ежу понятно, что девушка. Автоледи, мать ее! Сколько их развелось! В святых девяностых такого не было... да что там в девяностых? Я еще Леонида Ильича помню! Ну как помню... жил при нем. Но если б что-то помнил с тех времен, когда я был еще во младенческом возрасте - конечно, помнил бы и Брежнева!
   А тут... я мог отъехать, я мог объехать, наконец - мог просто перепрыгнуть. Я же прекрасно понимал что для дамочки, да ещё на красном Мурзике, повернуть с крайнего правого ряда налево - что два пальца об асфальт. Моей Тойоте перепрыгнуть было легче, чем ей в зеркала посмотреть.
   Теперь я с сожалением созерцал кроваво-красную царапину на черноснежном боку своего Хайлендера. Опять же - никого, кроме себя, я не винил. Тоже балбес! Не сразу сообразил, что троллейбусы красят в яркие цвета: красный, желтый, оранжевый - именно для того, чтобы они были заметными на дороге. Как в дикой природе - ядовитые животные имеют яркую окраску. Для предупреждения. Кусать запрещено! Угораздило же меня купить черный джип - автомобиль, в потоке абсолютно незаметный. Пару тонн железа, алюминия и пластика надо как-то на дороге обозначать, иначе они могут стать источником опасности для жизни и здоровья людей. Хотя с такой машиной - это не мои проблемы...
   Сама невинная жертва ДТП верещала рядом. Совсем молодая. В коротком облегающем красном платье и красных же туфлях на платформах сантиметров пятнадцать. Она была далека от моего идеала красоты. Слишком костлявая на мой вкус. Еще и плоская, как доска. С огромным утиными губищами, опять ярко-красного цвета, как туфли и платье. И я был готов поспорить на что угодно, что появлением у нее Мурзика девушка обязана именно этим губам.
   - Козлина! Ты что наделал! - вопила дамочка. - Да мой папик тебя уроет!
   Я отвлекся от царапины и перевел взгляд на девушку. Кулак - вот идеальное средство. Только кулаком можно отремонтировать любую технику, оружие или женщину. Кто-то скажет, что бить женщин нельзя... можно! А в некоторых случаях - даже нужно. И необходимо.
   Но тут я просто побоялся. Одного моего удара хватит, чтобы ей потом голову скотчем приклеивать, чтобы дамочка в гробике целая лежала.
   - Мадам, а не пошли бы вы на хер? - задумчиво произнес я, взвешивая шансы верно рассчитать силу.
   - Что? - взвизгнула девушка. - Что!? Да я тебе глаза выцарапаю, козел безрогий!
   Выставив длиннющие когти, кстати, тоже красные, женщина ринулась в атаку. По большому счёту, я уже имел полное право открыть огонь на поражение, рука даже дернулась к кобуре. Любой суд меня бы оправдал, потому как за такие когти вполне можно квалифицировать, как вооруженное нападение. Но я поступил мудрее. Просто сделал шаг в сторону. Такой небольшой, маленький шажок. Фурия, пролетев мимо, оступилась. Ее ножка на высокой платформе подвернулась, дамочка потеряла равновесие и шлепнулась на асфальт.
   Я, конечно, мужик суровый. Крепкий. Другим вырасти и не мог человек, у которого игрушки в детстве были советскими - чугунными и деревянными. Но на женские слезы спокойно смотреть не могу. А потому я поспешил отвернуться. С такого ракурса царапина на борту автомобиля выглядела все еще страшно, но не так жутко. Из-за спины раздавались женские всхлипы. Надо что-то делать. И я сделал. Сел в машину и покатил по своим делам. По которым я уже опаздывал.
   Илья жил в скромной крепости на окраине города, обнесенной трехметровом кирпичным забором, с егозой колючей проволоки по верху. Стоит заметить, что для человека который зарабатывает на жизнь решением непонятных и усложнением понятных вопросов, это было не более, чем дань традиции. Последние несколько лет на него совершают покушения не чаще одного раза в месяц. Ну максимум - два. Но это изредка. То ли дело каких-то пятнадцать-двадцать лет назад, просыпаясь, бизнесмен сперва одевал броник и только потом шел чистить зубы.
   Вопреки обыкновению ворота во двор крепости были настежь распахнуты. Сам хозяин нервно смолил сигарету. Завидев меня, Илья возбужденно замахал руками, приглашая заехать внутрь. Я закатил во двор крепости и ворота закрылись так поспешно, что едва не прищемили задний бампер моего Хайлендера.
   - Токарь, ты скажи - ты дебил? - зашипел друг, когда я вышел из автомобиля.
   - Не понял? - удивился я.
   - Ты нахрена сыну генерала приложил?
   - Что за бред? - возмутился я. - Какому еще сыну?
   - Ты красного Мурзика сегодня поправил?
   Ты смотри как быстро слухи расходятся! Вроде город-миллионник, но стоит в одном конце города чихнуть, а на другом уже всё известно! Ладно бы событие какое было масштабнее, а то - тьфу!
   - Был Мурзик, я этого не отрицаю, - ответил я. - Но при чем здесь генеральский сын?
   - Да при том, дурья твоя башка, что это Мурзик сына нашего ментовского генерала, - пояснил Илья.
   - Может, дочки? - поправил я.
   - Не-не-не, - покачал головой хозяин крепости. - Именно сына. Ну как бы тебе так объяснить... в общем, там с этим делом сложная история.
   - Какие тут могут быть сложности? - возмутился я. -Сын - это сын. Дочка - это дочка. О-ла-ла...
   И тут до мена дошло. Всё встало на свои места. И слова про папика, и костлявость фигуры, и отсутствие груди. Я посмотрел на свои руки, судорожно пытаюсь вспомнить, трогал ли я это или нет.
   - Слышь Ильюха, а у тебя мыло есть?
   - Давай-давай, мыло тебе... и веревку сразу, чтобы не мучатся. Ты понимаешь что тебя уже вся королевская стража, вся королевская рать по всему городу ищет?
   - Да я тут вообще не при делах! - развел я руками.- Во-первых, она сама меня подрезала. Во-вторых, она сама упала. А, в-третьих, откуда я мог знать что она - сын генерала? Вот как хорошо было в девяностых! Включаешь телевизор, и в любое время на любом канале и в любом кино - сразу видел красивую голую женскую грудь. Так пацан и становился мужиком. Потому что пацан должен видеть красивую голую женскую грудь. Потому что если пацан не будет видеть красивую женскую грудь, то начнет заглядываться на мужскую, и хорошо - если только на грудь. А то сначала запрещаем курить в школьных туалетах, потом запрещаем голую грудь в телевизоре, а в итоге что? В итоге придумываем законы о запрете пропаганды всякой.
   - Хм... а девочка? - поинтересовался Илья.
   - Что - девочка? - не понял я.
   - Ну пацан должен видеть красивую голую женскую грудь, это понятно. А если не пацан, а девочка?
   - Девочка тоже должна увидеть красивую голую женскую грудь, - уверенно заявил я. - И тогда на восемнадцать лет она будет хотеть не iPhone, а красивую грудь. А когда у нее будет красивая грудь, то в девятнадцать у нее будет iPhone, в двадцать - красивая красненькая машинка, в двадцать один - норковая шубка, а в двадцать два можно будет выходить на пенсию и жить в свое удовольствие!
   - Токарь, это, конечно хорошо, что мы сейчас обсудили женскую грудь...
   - Красивую голую женскую грудь! - поправил я.
   - Ну это да. Только если тебя поймают, то ближайшие лет двадцать ты будешь видеть только мужскую грудь, и это еще при большом везении.
   - Думаешь ,надо валить? - спросил я.
   - Думаю, валить уже поздно. Каждому менту твое фото уже выдано. В фас и профиль, как на доске почета. У тебя только один вариант.
   - Прокопать туннель в Мексику?
   - Интереснее. Недавно ко мне обратился один мент. Документы ему новые сделал и отвез кое-куда.
   - И этот мент решит вопрос с генералом?
   - Чтоб да - так нет. Сохранил я его старые документики... так ты, Токарь, на фото один-в-один. Займешь его место. Ты поверь - надо быть вконец конченным, чтобы теряться от полиции в полиции. Потому тебя там и не будут искать.
   - Ага... то есть ты наивно предполагаешь, что его друзья, коллеги и прочая свита подмены не заметят?
   - А вот тут всё сложилось очень удачно. Он как раз пошел на повышение с переводом на новое место. А там его в глаза никто не видел. Так что подмены никто не заметит.
   - Так я со спецификой работы не знаком... - попытался возразить я. - Вернее как... знаком, но как бы с обратной стороны.
   - Умел убегать - сумеешь и поймать, - рассмеялся Илья.
   Под визг болгарки, превращающий мой джип в лапшу из металла, я изучал свою новую личность. По счастливому стечению обстоятельств моя новая фамилия была Токарев. Правда, звали меня Сергей, но это уже мелочи. С девяностых меня никто не звал иначе, как Токарь. Так что я сам начал забывать свое имя. Мне предстояло отправиться в Старозаводск - небольшой городок в горнозаводской зоне, при Брежневе бывший передовым и промышленным, при Горбачеве - ставший стабильно загибающимся. Как я теперь понимал этого майора Токарева, настоящего Токарева, который предпочел свалить неведомо куда, лишь бы не оказаться в этой дыре. Для него Старозаводск после города-миллионника был настоящей ссылкой. Признаться, если бы у меня была какая альтернатива, кроме городка с полутора жителями - я б тоже свалил в другое место. Но у меня вариантов было не дюже богато.
   Кстати, Илья был прав. Ментовская морда на фотографии в ксиве сильно походила на мою. Даже больше, чем моя же морда на фотографии в моём же паспорте. Родился, учился, украл, убил, умер. Я заучивал все детали своей новой личности, как какой-нибудь разведчик-нелегал перед заброской за линию фронта. Но всегда есть мелочи, на которых можно проколоться. Какие-нибудь общие знакомые, какой-нибудь санаторий МВД, где настоящий Токарев мог с кем-нибудь пересекаться. И чего, естественно, в деле не было. Так что с этой стороны я имел дофига шансов оказаться в еще большем анусе, чем сейчас. Это только пессимист уверен, что хуже уже не будет. Оптимист с уверенностью смотрит в будущее, с пониманием того, что как она плохо сейчас - может оказаться еще и нихрена не плохо.
   Мы закончили почти одновременно. Я - читать. Болгарка - визжать. Два добрых молодца, помощника Ильи, успели превратить мою Тойоту в труху, неподдающуюся идентификации. И уже ходили по двору с лопатой в под могилу, джип обретет вечный покой.
   - Может, под яблоню? - предложил один.
   - Совсем дурной? - возмутился Илья. - Там пулемет закопан.
   - Тогда под сиренью, - подсказал второй.
   - А там три ящика гранат, - вздохнул хозяин. - Давай под грушу, там кроме пары пистолетов нет ничего.
   Прощались мы молча. Каждый имел слишком многое сказать, чтобы ограничиться чем-то одним. Мы лишь сухо пожали друг другу руки. Да еще друг толкнул меня кулаком в плечо. Мол, давай, держись.
   Я залез в выделенный мне BMW X6, по документам, кстати, и так бывший моим. Ну как моим - Токарева. Того, настоящего Токарева. Вот уж не знаю, или мент таким образом расплатился с коммерсантом, или ее ожидала такая же участь, что и мою Тойоту.
   Илья был прав. В городе на каждом углу стояли заслоны. Дружелюбные ребята в бронежилетах, касках, и с автоматами тормозили все джипы подряд. Но меня Бог миловал. BMW Токарева многие узнавали, некоторые даже приветливо махали рукой. Не желая возбудить подозрения, я отвечал тем же. Но булки расслабил лишь миновав последний заслон - на старом посту ДПС, давно проданном и переоборудованном под шашлычную. Ментов здесь не было лет десять, но ради меня постарались. Поморгав фарами, я выехал на четырехполосное загородное шоссе.
   Навигатор уверенно вел меня на северо-запад области, в горы. Согласно карте дорога на всем протяжении была именно такой - на четыре полосы. Но на заборе тоже многое написано, а засунешь - одни занозы. Четвертая полоса исчезла очень скоро. Немного погодя пропала и третья. На обочине темнели гранитные валуны. Сперва - поменьше и пореже, потом - побольше и погуще. Здесь пропала вторая полоса.
   Удивительно, но на карте она присутствовала! Как и третья, и четвертая! Вот где вовсю применяются инновационные технологии! Зачем строить дорогу, откусывая по десять сантиметров с каждой стороны, и пилить остатки, когда можно на карте нарисовать линию пожирнее, сделать фотографию в Фотошопе, и распилить не жалкие крохи, а всю сумму! Гениально!
   Дальше - больше. Пропала разметка, а следом и сам асфальт. Теперь я ехал по грунтовке, пролегающей по дну расселины. Справа и слева далеко ввысь уходили гранитные стены каньона, а еще выше, над ними, качались верхушки прямых, идеально ровных, как рельсы, сосен.
   Прыгая по гравию, я ощущал каждый камушек в своей заднице. Если где-то здесь и был асфальт, то только из карманов туристов, которые специально выковыривали его из городских мостовых и приносили сюда, в лес, показать соснам. Но точка на навигаторе продолжала ползти по четырехполосному шоссе! Я уже готов был развернулся, как друг на пригорке показался полуразвалившийся или ангар, или коровник, с выцветшим лозунгом на облупившейся штукатурке: "Перестройка - продолжение дела Октября!". А сразу за ним - ржавая стела "Старозаводск".
   Пригород представлял собой печальное зрелище: хижины с пустыми глазницами окон, прохудившиеся крыши, покосившиеся ограды. Где-то - и вовсе одни печные трубы. В большой луже, или маленьком пруду, задорно гогоча, плескались гуси. Пацаненок, лет десяти, поднимая дорожную пыль босыми ногами, катил перед собой обод велосипедного колеса, лишенный спиц и покрышки. Чуть поодаль женщина в белом платье в зеленый горошек везла младенца в импровизированной коляске - коробе, сколоченном из досок, на стальных колесах от молотилки. Как гроб на колесиках их детских страшилок. Совсем рядом, обнимая гармошку или баян, а может и вовсе аккордеон, на завалинке дремал дед в пиджаке, увешанном медалями и орденами.
   Я внутренне содрогнулся. Если весь город такой, то я понимаю, почему настоящий Токарев предпочел сбежать. Может, вернуться? Ну что мне там сделают? Максим - застрелят. Если на Земле и был Ад, то он был именно здесь. Не в жерле вулкана, не в африканской пустыне и даже не в Сирии, где террористы башки людям режут, а именно здесь. Я более чем уверен, что если б какой сирийский террорист оказался здесь, в Старозаводске, то скорее себе бы башку отрезал. На войне или в тюрьме можно жить, проверено. А в Аду - нет. В Ад люди попадают уже после смерти. Но что же такое надо было натворить, как же согрешить, чтобы оказаться в Аду при жизни? Хотя... никакой жизни здесь уже не было. Жизнь здесь умирала еще до того, как рождалась. Как ребенок в коробке у женщины. Заранее к гробу привыкает.
   - Эй, боец, - позвал я пацана. - Поди сюда.
   Мальчуган отвлекся от игрушки, оббежал автомобиль, оценивая его взглядом знатока, и только после этого приблизился к окну.
   - Фу, дизельная! Ну ты, дядя, и лошара! - заявил малец.
   - Слышь, щегол, - выдавил я из себя, отойдя от шока. - Где тут милиция?
   - Зачем тебе милиция? - удивился он. - Если соль нужна - у меня дешевле!
   - Да мне по работе!
   - А, проверка... езжай через мост, мимо казино, потом направо.
   - Мимо чего?
   - Мимо казино. Там увидишь.
   Пацан не соврал. В конце улицы в самом деле был мост. Ну как мост. Мосточек. Несколько бревен, перекинутых через реку, с бревенчатым настилом. Перила, если когда-то и были, то давно сгнили. Сам мост помнил, если не Царя-батюшку, то Ленина точно.
   В который раз за сегодняшний день, я подумал: вот мне хана. Если у меня было девять жизней, как у кошки, то оставалась, как минимум - предпоследняя. А максимум - последняя. Зато там, с другой стороны реки, была совершенно другая жизнь. Даже отсюда были видны отблески лучей склоняющегося к закату солнца на стеклянных фасадах зданий, переливающихся разноцветными огнями вывесок и рекламы. Если позади был Ад, то впереди был Рай. А эта река - далеко не Песчанка, как гласил указатель, а Стикс. Не хватало только перевозчика, который переправит меня на другую сторону за пару медных монет.
   Снизив скорость до минимума, до черепашьего хода, я даже не переполз, я прокрался на другой берег, настороженно вслушиваясь в каждый скрип досок под колесами. Зато теперь, когда был здесь, на этом берегу реки, я понимал что никакая сила не заставит меня вернуться обратно, снова через этот мосточек. Готов из пулемета отстреливаться. Жаль, чего его у меня нету.
   Несмотря на точные указания, которые дал деревенский пацан, я всё же поплутал. Здание, которое я принял за казино - с колоннами и гранитным фасадом, оказался агентом ритуальных услуг. В самом деле, откуда я мог предположить, что на казино будет написано "Казино"? Там, откуда я приехал, казино было принято маскировать под различным вывесками, например "Игровой клуб Фараон", "Золотой ключик" или "Остров сокровищ". А тут - казино и вывеска "Казино" - в одном и том же месте! Не логично! Было больше похоже на подставу. Но проверять я не стал.
   Следуя заданным мальчуганом вектором, я добрался до здания, еще царской постройки. Не удивлюсь, если здесь когда-то была Царская охранка, а потом какой-нибудь ОГПУ или НКВД. Любые сомнения относительно принадлежности рассеивала туда я приехал или нет, рассеивала чугунная литая табличка с гербом СССР и текстом "Отделение милиции г. Старозаводска". Припарковавшись между Брабусом и стоявшей на кирпичах желтой с синей полосой "копейкой" с выбитыми стеклами, я забрал папку с документами и прошел в отделение. Тут уже дежурный проводил меня до двери начальника, полковника, и, если верить словам сержанта, еще и человека, Соловца А.П.
   - Разрешите? - осведомился я, заходя в кабинет.
   Усатый мужчина, начинающий лысеть, как раз нарезал лимончик штык-ножом от автомата. Услышав мой голос, он на мгновение прервался, поднял глаза, а затем вернулся к своему занятию.
   - Какой "разрешите", если уже вошел? Тебе чего?
   - Майор Токарев, прибыл в Ваше распоряжение! - отрапортовал я, положив на стол папку с документами.
   - Наслышан, - усмехнулся полковник. - Тут из центра пришла замечательная рекомендация. Бурдюков рекомендовал тебя, как отличного офицера и грамотного специалиста. А еще добавил, что ни при каких обстоятельствах не хотел бы тебя видеть в составе своего подразделения.
   - Я... э-э...
   - Будешь? - прервал мои попытки Аркадий Петрович, ткнув ножом в бутылку коньяка.
   - На службе не пью, - отказался я. - Да и вообще не очень.
   - Странный ты. А я выпью. Но не потому, что хочу. А потому что доктор прописал. Сказал, пить - менее вредно, чем курить. Но я сейчас в переходном периоде. Пить уже начал, а курить еще не бросил.
   - А мне-то куда? - спросил я.
   - Повезло тебе, Токарев. У нас как раз двухсотый. Так что найди лейтенанта Воробьева и вали с ним на жмура. А документами в меня не тычь, отдай в отдел кадров. Хотя, оставь. Я полистаю.
  
  

Глава 2

  
   В гаражах, где обнаружили двухсотого, было на удивление пусто. Похоже, труп обнаружили уже давно, а пролежал он ещё дольше. Все зеваки давно разошлись. Только у одного из гаражей, с распахнутыми воротами, стояла полицейская Гранта, в которой мирно храпел участковый.
   - Полундра, Семёныч! - закричал лейтенант, тряся автомобиль.
   - А, Лёха, привет, - пробормотал полицейский, потягиваясь. - А это кто с тобой?
   - Новенький, - махнул рукой Воробьев. - Прислали из центра вместо Димона.
   - А самого Димона так и не нашли?
   - А чего его искать? - усмехнулся Алексей. - У человека две нефтяных вышки в Катаре и две в Бахрейне. Мне так кажется, что того, кто поедет его искать, самого искать придется. Как и тех, кто поедет искать тех, кто поехал искать.
   - Это ж надо так воровать! - восхищённо покачал головой Семёныч. - У старика, небось, волосы на жопе поседели, когда он понял, какое бабло мимо прошло?
   - Потому он и развязал, - хмыкнул лейтенант.
   - Ну, давай знакомиться, - протянул мне руку участковый. - Женя. По можно просто Семёныч.
   - Майор Токарев, - ответил я на рукопожатие.
   - Да ты что как не родной? - возмутился полицейский. - Я же по-свойски!
   Он брезгливо посмотрел на свою ладонь, и я уже готов был подумать, что вытрет ее о форму. Но нет, не настолько все плохо было.
   Признаться, я не был против того, чтобы навести мосты, но от услышанного мой чердак слегка задымился, и имя майора, чье место я занял, просто вылетело из головы.
   - Можно просто Токарь, - ответил я
   - Ну вот, совсем другое дело! - расцвел Семеныч. - Пойдемте покажу. Так-то он же попахивать начал. Я вас тут с утра дожидаюсь. А зажмурился он, похоже, ещё с вечера. Жарко сегодня.
   Судя по интерьеру, гараж никогда не был предназначен для автомобиля. Стены обшиты вагонкой, пол застелен деревом, в углу урчал холодильник, рядом - мойка и стол. Напротив -вешалка с одеждой, как с летней, так и с зимней, а у дальней стены - раздвинутый диван. И вот на этом самом диване, в одних лишь линялых семейных трусах, и лежал виновник всего этого мероприятия - мужчина лет пятидесяти пяти.
   - Он жил тут, что ли? - удивился я.
   - Да как сказать, - пожал плечами Женя. - Пил как собака, жена его чуть не каждый день приходила, умоляла чтобы я его посадил. Когда трезвый - нормальный мужик с головой, руками. Только трезвым его в последнее время мало кто видел. А как выпьет - жену начинает мутузить, зарплату ее требовать. Она-то учителем работала. Ну вот я его и того... выставлял за дверь. Так что можно сказать, что да, жил он тут.
   - От чего помер? - поинтересовался я.
   - Пес его знает. Эксперты ещё не были.
   - Зашибись, - протянул я, осматриваясь. - Зашибись.
   - Но признаков насильственной смерти нету, - продолжил Семёныч. - И признаков борьбы. Сердце. Или еще что. Короче, допился.
   - Что свидетели говорят? - продолжал я опрашивать полицейского.
   - Какие ещё свидетели, - отмахнулся страж порядка. - Если с какими синявками он бухал, то они что-то заметили, только когда стакан поднимать перестал.
   - А женщины, с которой он был - ищешь?
   Какую еще женщину? - чуть не подпрыгнул участковый. - На проститутку него денег не хватит, а на абы как у него жена есть.
   - Серьёзно? - ехидно произнес я, указывая на бутылку вина. - А это откуда? Вино не самое дорогое, но и не из дешевых. Вот ты мне скажи - стал бы ты на его месте брать вино, если за эти же бабки можно взять бутылок пять водки?
   - Или двадцать бутылок самогона, - подхватил Воробьев.
   - Вот видишь! - я многозначительно поднял палец. - Колбаса, сыр, оливки. Нихрена себе банкетец. Явно была баба. Причем не синявка какая-нибудь. Шерше ля фам. Ищите женщину, как говорят французы. Тем более - не просто так же он разделся. Значит, что-то намечалось.
   - В натуре, - согласился мент. - Как-то сам про это не подумал.
   - Бабла-то у жмура много на кармане было? - прищурившись, поинтересовался Алексей.
   - Э! А вот тут идите нахрен! - возмутился Семеныч. - Если вы думаете, что он срубил где-то бабла и решил с помпой это отметить, то ошибаетесь! На кармане у него мелочи и ста рублей не было!
   В подтверждении своих слов, он похлопал себя по звенящему карману.
   - Хорошо, - кивнул я. - Но где-то же он работал!
   - Да нигде он не работал! У нас половина города на Механическом работала. А потом он закрылся. И все, гуляй, Вася. Хочешь - лом собирай, хочешь - макулатуру. Капитализм. Свобода предпринимательской деятельности.
   - Хорошо, - повторил я. - Кто обнаружил труп?
   - Жена.
   - Вот ее ко мне в офис через час. Тьфу, то есть кабинет. Леха, а где мой кабинет?
   - Да пока вместе потеснимся, - растерянно произнес лейтенант.
   - Это раз. Дальше - два. Дождешься экспертов. Смотри, чтобы сняли с пальчики с бутылки, а потом хватаешь бутылку, фотографию этого самого... как его?
   - Абрамова, - подсказал полицейский.
   - Да-да, Абрамова. Хватаешь его фотографию и вместе с бутылкой показываешь в ближайших магазинах. Может кто и опознает. И узнай, кто с ним был.
   По мере, как я раздавал указания, лицо служителя закона вытягивалось все больше и больше. А в глазах появилась обида. Он-то надеялся сбагрить тело в морг и дальше заниматься любимым занятием участковых - трясти торгашей и нелегалов на стройках. А не тут-то было.
   - Вопросы е? Вопросов не! Исполнять!
   - Поднесла тебя нелегкая, - пробурчал Семеныч.
   - Не слышу!?
   - Есть! - козырнул Женя. - Яволь, майн женераль! Всё будет по-вашему!
   Участковый, чертыхаясь пошёл к своему автомобилю. Выражение лица Воробьева тоже выражала крайнее неудовольствие. При этом он с подозрением, искоса, смотрел на меня, положив руку на кобуру. Видать, заподозрил меня в помешательстве.
   - Токарь, вот нахрена оно тебе надо? Ты выслужиться хочешь, или у вас в центре все такие долбанутые?
   Выслужиться, конечно, мне не хотелось. Не было необходимости, как и смысла. Как только все утрясется, я щелкну хвостом, и ищи меня, как ветер в поле. Просто как-то так получилось, что всю жизнь я был по обратную сторону закона. А тут... Просто стало интересно. Проснулся азарт охотника. Смогу ли я разобраться в этом деле?
   Верил ли я, что смерть Абрамова была не случайной? Да возможно. Возможно, подрезал где-то бабла, после чего те, у кого он это бабло подрезал, порешили его каким-то хитрым способом, что на теле не осталось никаких следов. Но тогда причём тут женщина? А если допустить что его вывела в расход именно женщина? Тогда ещё более непонятно! Во-первых, что это за терминаторша такая. А, во-вторых - нахрена кому-то мочить этого синяка?
   Гоняя в голове такие мысли, я методично осматривал гараж. Миллиметр за миллиметром. В поисках чего-нибудь необычного, что не так, как должно быть.
   - А хочешь мои объяснения? - предложил Воробьев.
   - Валяй.
   Мое внимание привлёк скол на половой доске. Скол был свежий, совершенно чистый и не успевший потемнеть. А еще эта доска была единственной, в которой не было ни единого гвоздя.
   - Я думаю, дело было так, - начал лейтенант. - Думаю, сумку с хавчиком и бухлом наш клиент где-нибудь подрезал, на радостях снял какую-нибудь фрау и загудел с ней. А когда дошло до дела - на радостях сердце-то и екнуло. Вот и весь сказ.
   - Ну-ну, - промычал я. - Есть что-нибудь острое, доску подцепить?
   - На здоровье, - Алексей протянул мне отвертку.
   Я вставил ее в щель между досками. И скол на подозрение идеально сошелся с плоскостью отвертки. Черт, как же я раньше сам не сообразил посмотреть на столе! Теперь когда мы с Воробьёвым облапали рукоять отвертки, снимаем с нее отпечатки было делом совершенно бесполезным.
   Я надавил на отвертку и доска со скрипом поддалась. Она поднялась на пару сантиметров, я надавил ещё и вырвал половицу с места.
   - Опачки! - воскликнули мы одновременно с лейтенантом.
   Но меня удивил схрон, полный оружия. А Алексея - нацарапанное с обратной стороны слово "кара". Я запустил руку в нишу и извлек из тайника два пистолета-пулемета Кедр и несколько магазинов.
   - Ты все еще думаешь, что он помер случайно? - с усмешкой посмотрел я на коллегу.
   - А что не так? - удивился полицейский.
   - Да тут полно оружия!
   - И что? Большое дело! У нас таких игрушек у каждого заводчанина не один десяток.
   - Чего? - удивился я.
   - Да когда завод начал загибаться и денег не было, зарплату продукцией выдавали. Вот пушками и рассчитывались. Их потом на водку меняли. Из расчета один Кедр - две бутылки водки.
   - Какой-то не выгодный курс, - усомнился я. - Гарабануть ларек не проще было?
   - Не проще. Завод-то делал только оружие. А не патроны. Так что пукалок было дохрена, а маслят - ни одного. И весь город это знал. Так что идти грабить было бесполезно. Потом меняли на одну бутылку водки. А потом стволы вообще стали не конвертируемой валютой. Так что у любого, кто работал на Механическом, таких игрушек с десяток найдется.
   - Так это же палки! - заговорщицким голосом прошептал я.
   - Ага, палки, - рассмеялся Воробьев. - Тогда проще весь город обнести колючей проволокой и написать "тюрьма".
   Дождавшись возвращения участкового, мы с лейтенантом поехали в отделение. Здесь я впервые увидел кабинет Воробьёва, который на неопределенный срок становился и моим кабинетом. Полицейских кабинетов я на своем веку повидал немало, от каморки участкового до приемной генерала, и этот практически ничем не отличался от обычного. Столы, стулья, тумбочки, шкафа и полки, сейфы, чайник. На стене - вымпелы, еще с советских времен, с профилем Ленина, награды за соцсоревнования и типичный ментовской юмор, бумажки с распечатанными на принтере стихами: "хватит копейки считать год от года, стань депутатом - воруй у народа". И ещё: "лень простого русского человека - это не грех, а совершенно необходимое средство нейтрализации кипучей активности руководящих им дураков". Стихи, цитаты и афоризмы, которые я знал наизусть. И был уверен на 400%, что если я зайду в любой другой кабинет в этом здании, то вижу если не именно эти же, то очень похожие. Точно так же, как и в любом отдел ФСБ в двух из трёх кабинетах на стене будет висеть: "товарищ верь пройдет она, пора свободы слова, гласности и комитет госбезопасности припомнит ваши имена". Силовики - вообще своеобразные ребята.
   Я сел за свой рабочий стол. А, нет, не сел. Здесь принято говорить "присел". Провел пальцем по столешнице, оставив светлую борозду на толстом слое пыли. Открыл ящик стола. Здесь я обнаружил абсолютно нулевую, блестящую от масла, ТТшку и россыпь патронов. Нормально так. Второй ящик был полностью забит деньгами. Не пачками, не свертками, а просто ворохом купюр, по 1000 и 5000 рублей.
   - Слышь, Алексей, - позвала я соседа. - А это нормально?
   - Охренеть можно! - с досадой в голосе произнес лейтенант. - Это же Димон зарплату сюда скидывал. А я забыл. Фартануло тебе. Кстати, там и пистолетик где-то лежал.
   - Лежал, - согласился я, поспешно закрывая ящик. - Наркоты-то тут нигде нету?
   - А тебе надо?
   - Нет, - отрезал я.
   Я начал думать, что всё складывается не так всё плохо. Как минимум покромсанный в хлам Highlander я уже окупил. А, может, и того больше. Стало очень сильно интересно, где же это так хапнул легендарный Димон, что ему хватило на четыре нефтяные вышки? А еще мне стало очень сильно интересно, сколько же тогда хапал Токарев, не в смысле я, а в смысле тот Токарев, вместо которого я. Может, мне не стоит торопиться? Может, стоит поработать годик- другой в полиции, а потом тоже свалить на пенсию, и купить себе остров где-нибудь в Карибском море? Хотя, к чёрту! Куплю себе все Карибское море, целиком!
   В дверь осторожно, но настойчиво постучали.
   - Здравствуйте, - произнесла посетительница. - Мне бы майора Токарева.
   - Токарев - это я. А вы?
   - Нина Петровна.
   - Кто-кто? - не понял я.
   - Абрамова. Вы меня вызывали.
   - Абра... ах, Абрамова! - вспомнил я.
   Ну конечно! Это же жена покойного. Вдова трупа. Ну, короче понятно. Высокая, сухая, седая женщина. Конечно, не молодая. Однако, ещё и не старая. Было видно, что жизнь ее помотала, и постарела Абрамова намного раньше времени.
   - Я занимаюсь смертью вашего мужа... - начал было я.
   - Ой, Финист ты мой ясный сокол, - запричитала Нина Петровна, заламывая себе руки. - На кого ты меня покинул, отрада глаз моих.
   Вот удивительно! При жизни - пил, бил, а после смерти вдруг стал едва ли не святым. Сейчас она ещё насчёт рассказывать, каким ее бывший муж был трудягой и кормильцем. Я не сомневался, что это все - спектакль, но достал из кармана платок и протянул его безутешной вдове.
   - Спасибо, у меня свой есть, - отказалась Нина Петровна, успокоившись на секунду. - Скажите, мне же полагается компенсация по потере кормильца?
   - Ха! - воскликнул Воробьев. - Так это если бы его убили, то да, мы могли бы истребовать компенсацию за потерю кормильца. А так он сам скопытился. Так что хрен вам, а не компенсация!
   - Вот же паскуда! - вдова в сердцах ударила кулаком по столу. - Даже помереть не мог по-человечески. Чтобы его черти в аду жарили. Алкаш!
   Какая разительная перемена! Секунду назад, когда дамочка надеялась срубить деньжат на смерти мужа, он был Финистом Ясным Соколом, а теперь - алкаш и паскуда. Даже я не смог сдержать усмешки.
   - Лучше расскажите, Нина Петровна, как вы обнаружили тело? - спросил я.
   - А, это вообще легко было, - отмахнулась посетительница. - Я открыла дверь, а он там лежит.
   - У него были враги? Угрозы?
   - Враги? У Борьки? - пренебрежительно скривилась женщина. - Вы издеваетесь?
   - Может, подозрительное что-то было?
   - Вот на счет подозрительного - это вы хорошо сказали, - поспешно закивала женщина. - У нас в доме напротив живет Борькин одноклассник - Леня Барсуков. Вот он - очень подозрительный. Нигде не работает, но ездит на дорогой машине, ест дорогие продукты, и пьет дорогой алкоголь. Вот расскажите мне, откуда у него деньги, если нигде не работает? Откуда вообще в наше время у честного человека могут быть деньги? Не иначе, как ворует где-то. Причем, незаконно ворует. Сколько я не просила его Бориску устроить - не взял.
   - Ну почему сразу - ворует? - удивился я. - Может, бизнес у него какой-нибудь. Через интернет чем-нибудь торгует.
   - Да-да, - поддержала Нина Петровна. - Или наркотиками, или... - тут она понизила голос до громкого шепота. - Или паленой водкой. А еще к нему постоянно приходят девушки. Молодые! Вот скажите, что он с ними делал, в его-то возрасте? Сегодня, вот, приходила брюнетка. Молодая, стройная, красивая! Как я в молодости! Эх, он же в школе-то за мной бегал... Таня, курва, увела Леню у меня. За что и поплатилась, проститутка!
   - А почему вы думаете, что брюнетка именно к нему приходила? - поинтересовался я.
   - Так я в бинокль все видела! Девка эта пришла к Барсукову, и они вино пили. И икру ели. Красную!
   - А потом? - заинтересованно подался вперед лейтенант.
   - Я потом я не знаю, - печально вздохнула вдова. - Не видела, они шторы закрыли. Вы запишите - квартира 36. Арестуйте его, но когда имущество будете конфисковывать - не забудьте, что это я донесла, и мне по закону половина полагается!
   Тут мы с Воробьевым уже не смогли сдержаться, и оба заржали во весь голос, как кони. И долго не могли остановиться. Хохотали мы долго и до слез. Оба понимали, что после хорошего, качественного обыска, кроме стен мало что останется. Мы даже не заметили, как вдова ушла. Только стены вздрогнули от хлопка двери, и то не так сильно, как от нашего гогота.
   В чем-то я был готов согласиться с Алексеем. Весь Старозаводск в самом деле стоило обнести колючей проволокой, но написать не "тюрьма", а "Сумасшедший дом".
   - Стоп! - подскочил я. - Девка!
   - Ну да, девка, - кивнул, вытирая слезы, коллега. - У нас пока считается нормальным, если мужчина спит с женщиной.
   - Я не про то. У Абрамова тоже мадам была!
   - Мне кажется, у тебя развивается паранойя... - сочувственно произнес Алексей.
   - Так, ты оставайся здесь, жди участкового и экспертов, а я скоро вернусь...

Глава 3

   Дом Абрамова, двухэтажный барак, из тех, что строили пленные немцы, стоял недалеко от гаража, где находился сам Абрамов. А может, уже и не находился. Такте бараки оставались в центре, правда немного. Остались от строителей металлургического завода. Как в песне поется: "Вермахт разрушил - Вермахт строит". Местные так их и называют - "немецкие". Не знаю, как их называли здесь, скорее всего - так же. Господи, у них же перекрытия деревянные, как в них люди живут?
   Дом находился в плачевном, аварийном состоянии. Штукатурка в некоторых местах осыпалась, обнажив бревна, шифер тоже частично раскрошился. Некоторые окна были заколочены досками и затянуты полиэтиленом, чтобы сохранить тепло в отопительный период. Вероятно, здесь жили уважаемые люди: врачи, учителя и так далее. Если журналистам, репортерам, телевизионщикам и прочей братие надо будет снять сюжет про Донбасс, туда можно будет даже не ехать, а просто снять этот барак. Разницы никто не заметит, как после артобстрела.
   Напротив, буквально в пяти-десяти метрах, через двор, с торчащими из земли ржавыми трубами останков детской площадки, того, что не смогли выкорчевать, чтобы снести на лом, возвышался другой дом. Современная кирпичная пятиэтажка с пластиковыми европакетами, обнесенная оградой с элементами художественной ковки и будкой охранника у шлагбаума. Там, за шлагбаумом, казалось даже асфальт был более благородного цвета. Отличался примерно также как Hennessy XO от коньяка со звучным названием "Коньяк". Казалось бы: и то и другое - коньяк, но один достоин лучших домов Парижа и Лондона, а вторым мерчендайзеры отмечают премии.
   Да что там! Внутри забора даже трава была зеленее, изумруднее. Вот как показывают в фильмах про зомби - островок надежды в море выжженной пустоши.
   - Стоять! - окликнул меня пожилой охранник. - Кто таков? Куда? К кому?
   - Полиция, папаша, - я продемонстрировал удостоверение. - Служебная необходимость.
   - Это очень хорошо! - оборвался сторож. - Я сам до пенсии в полиции работал. Тьфу! В милиции. Глаз у меня наметан! Я тебе, майор, точно скажу, что в пятой квартире живут или наркоманы, или алкоголики.
   - Дяденька, ну зачем вы наговариваете! - возмутился проходивший мимо подросток с футляром от скрипки. - Я живу в пятой квартире!
   - А ты наркоман? - нахмурился пенсионер.
   - Нет! - решительно заявил пацан.
   - Тогда алкоголик?
   - Нет! - повторил жилец.
   - А зачем ты тогда в пятой квартире живешь? - с подозрением в голосе поинтересовался охранник. - Или я перепутал, и это в седьмой?
   Оставить их препираться, я прошел в нужный подъезд и поднялся на нужный этаж. Тридцать шестая. Я нажал кнопку звонка. В ответ прозвучало пиликанье, приглушенное дверью, и... больше ничего. Вот я дебил! Надо было расспросить сторожа-пенсионера, дома ли Барсуков вообще. Я еще раз утопил кнопку звонка. Ничего не изменилось. В ответ - та же тишина. Похоже, я не вовремя.
   Скорее машинально, чем что-то надеюсь, я повернул ручку. К моему удивлению дверь поддалась. Не заперта! У меня появился очень хреновое предчувствие. Наверное, разумнее было бы позвонить Воробьеву, но я решила действовать сам. В конце концов, я майор, или где? Пожалев, что ТТшка осталась в ящике стола, я переступил порог.
   В квартире пахло кровью. Этот запах был мне хорошо знаком, я узнаю его из тысячи. Взяв с тумбочки в прихожей какую-то статуэтку, весьма и весьма увесистую, я проследовал дальше.
   - Японский городовой! - выругался я.
   Вот как чувствовал! Спальня, залитая кровью, больше походила на скотобойню. Барсуков, а кроме него просто никому, нашпигованный свинцом, как утка яблоками, лежал на расправленной кровати, с бельем, бурым от запекшейся крови. Его невидящий взгляд был направлен на кофейный столик с бутылкой ликера, парой фужеров и подносом с фруктами. А на стене над кроватью краснела надпись, выведенная кровью "Кара".
   Если до этого момента и могли быть какие-то сомнения, то теперь они улетучились. Абрамов, как и Барсуков, был убит. Убит одним и тем же человеком, и этот человек - женщина.
   Неудачный я выбрал день, чтобы бросить курить. Взяв с тумбочки пачку сигарет убиенного, я с наслаждением затянулся. День вообще выдался не из легких. С 6 утра на ногах, и до сих пор ни хрена не ел. Докурив, сделав пару глотков из бутылки, я захрустел яблоком.
   Отравиться я не боялся, еда точно не отравлена. Во всяком случае Барсуков умер точно не от яда. Это я и без эксперта мог сказать.
   И только перекусив я набрал Воробьёва. Разговор получился весьма эмоциональным. Лейтенант, как и я, считал, что трупы следует обнаруживать только в рабочее время. Дожидайсь остальных, я немного осмотрелся. Обследовал тумбочки, шкафы, нашел сейф. Интуиция мне подсказывала, что в сейфе должно быть что-то интересное . Иначе нахрена вообще сейф нужен?
   Я проверился полки и антресоль около сейфа - те места, где обычно прячут ключ. Ключа не было. Значит убиенный к делу подошел ответственно и ключ спрятал особенно хорошо. Не было его и в тумбочках около кровати. Обыскивая комнату, я приблизился к трупу. По логике оставалось одно место - карманы халата. Я пару секунд раздумывал, стоит ли трогать тело, но после решил что местным ментам, как из центре, на всё насрать, и выдернул из-под мертвяка полу халата. По полу что-то зазвенело. Я повернулся на звук увидел и золотое колечко. Самое обычное колечко, сделанное лет 30 назад. В этом вопросе мне можно доверять, в золоте я разбираюсь с девяностых.
   Это колечко однозначно не принадлежала покойному при жизни. Хотя бы потому что было женским. А ещё потому, что не налезло бы ему даже на мизинце.
   Пока я рассматривал находку, время было упущено. В подъезде загрохотал топот многих ног, и уже через минуту в квартиру вошли Воробьев, Семёныч и незнакомая мне женщина лет тридцати.
   - Слышь, майор, -прорычал участковый. - А не ты ли всех мочишь? До тебя спокойно было. А теперь - два трупа за сутки. Я бы на твоём месте подумал хорошем адвокате.
   - Чистая совесть - лучший адвокат, - парировал я. - Ты по магазинам прошёл, продавцов опросил?
   - Да, нашел я магазин, где Абрамов с телкой отваливались, - нехотя признал свою ошибку Женя.
   - Записи камер взял?
   - Какие камеры? Какие записи? - горько усмехнулся полицейский. - Тебе тут Голливуд, что ли. Завтра будет фоторобот. К вечеру. Наверное.
   - Ну тут я не буду спорить, - заметил Леха. - Точно не сердце. Но версию самоубийства я б не стал отбрасывать.
   - Чего? - подскочил я. - Какой ещё самоубийство? Ты же не хочешь сказать, что Барсуков выпустил себе в грудь двадцать пуль, а потом избавился от оружия, чтобы запутать следствие?
   - А перед этим еще решил подрочить, - заметила женщина.
   - Забыл познакомить, - щелкнул пальцами Алексей. - Наш эксперт, доктор Макарова.
   - Майор Токарев, - представился я. - Что там по Абрамову?
   - Смерть наступила в результате естественных причин, - ответила эксперт, освобождая место под свой чемоданчик.
   - Ну вот видишь! - торжествующе воскликнул коллега. - Смерти Абрамова и Барсукова никак не связаны!
   - Да что ты такое говоришь? - ехидно произнес я. - А как ты это объяснишь? - я ткнул пальцем в кровавую написать на стене.
   - Это говорит только о том, что убийца умел писать, - отмахнулся Воробьев.
   - Ну да, это существенно сужает круг подозреваемых, - согласился я.
   - Я даже с уверенностью скажу, что убийца- женщина, - заметила Макарова.
   - Да блин! - воскликнул лейтенант, косясь на сейф. - И ты туда же!
   - Чего стоим? - поинтересовался я. - Кого ждем? Не знате, что делать?
   - Да-да, - вздохнул Семёныч, забирая бутылку. - Пройти по магазинам, и узнать с кем жмурики покупал бухло.
   - А вот хрен ты угадал, - прорычал я. - Думаю, бутылка и фрукты уже были у Барсукова. Приойд по соседям, может кто-то что-то слышал. Сильно сомневаюсь, чтобы два десятка выстрелов никто не заметил.
   - Почему бы и нет? - пожал плечами Воробьев. - В комплекте с Кедрами и глушители шли.
   - А тебе не кажется, что ты рушишь свою версию? - усмехнулся я. - Если это самоубийство , то зачем ему глушитель?
   - Сразу видно что человек приличный, - ответил коллега. - Зачем ему соседей беспокоить?
   Всё же мне удалось пробить броню участкового и отправить его опрашивать соседей. Хотя я и так знал, кого могли видеть. Даже знал, кто конкретно видел - Нина Петровна. И нисколько не сомневался, что убийца - именно этого высокая красивая брюнетка. Правда, у меня в голове не укладывалось, как девушка могла вот так хладнокровно завалить человека. Ещё и непонятно, за что. Где тут собака зарыта? В чем мотив?
   - Это ты сейчас ловко Семеныча спровадил, - подмигнул мне лейтенант. - На троих лучше делить, чем на четверых.
   - Что делить? - не понял я.
   - А что там в сейфе было?
   - Понятие не имею, - развел я руками. - Я ещё не успел посмотреть. Ключи найти не могу.
   - Хреново, - вздохнул Алексей. - Придется идти в машину за хулиганом. Перед Семёнычем спалимся, придется на четверых делить.
   - Никому никуда бежать не надо, - остановила полицейского Макарова. - Вот вам ключ.
   И достала ключ из кармана. Кармана халата. Кармана своего халата. И кинула его Алексею. Поняв, что в этом городе никому доверять нельзя, я поймал его сам. Если дело пойдет так и дальше, я сам себе доверять перестану. И, здороваясь с кем-то, начну пальцы пересчитывать.
   Я открыл сейф. Ограбление точно не было мотивом. На железных полках белели в сумраке несколько упаковок банкнот: рубли, доллары, евро - все, чего душа пожелает.
   - Слышь, Токарь, - прошипел, заглядывая через мое плечо, Воробьев. - Если тебе предложат продать Родину. За деньги. Или не продавать. За бесплатно. Ты долларами возьмешь, или евро?
   - Дурак, юани брать надо, - ответил я.
   Но как раз юаней в сейфе и не было. Были документы на какую-то недвижимость, уже упомянутые рубли, доллары и евро, шкатулка из карельской березы и пистолет. Настоящий революционный Маузер! Жаль, без кобуры-приклада. Но все равно шикарная штука. Конечно, не для войны, а в коллекцию.
   - Ага! - восторжествовал лейтенант. - Вот и оружие самоубийства!
   - Японский городовой! - выругался я. - Вот ты думаешь, что Барсуков выстрелил в себя семь раз, перезарядил, еще выстрелил, снова перезарядил, потом выбросил глушитель, почистил пистолет и убрал его в сейф? И только после этого, с чувством выполненного долга, склеил кони?
   - Ну да, что-то не клеится, - согласился страж порядка. - Ладно, как делить будем?
   - Маузер я забираю себе! - решительно заявил я.
   - Не рекомендую, предостерег меня Алексей. - Старик давно о таком мечтает. Если он узнает что такой агрегат прошел мимо него, то, ввиду недавних событий, кончает тебя не задумываясь. Причем нифига не фигурально выражаясь.
   - Я уже понял, что у вас тут девяностые еще не кончились, - проворчал я.
   - Так что ствол рекомендую презентовать Петровичу. За такой подгон он нам косяков на полгода вперед простит.
   - Семенычу тоже денюжков надо оставить, - добавила Макарова. - Ему тот до утра еще протоколы писатью
   - Протокол не пишут, а составляют, - машинально поправил я. - Пару пачек хватит?
   - Куда ему столько, - возмутился коллега. - Оставь ему сантиметр - максимум. Рублей. Все равно все в казино спустит.
   Пока Воробьев выбрал в другую комнату, чтобы переговорить по телефону, я попил бабки. Не честно, но по совести. Я считал, что к старшему по званию, мне полагается половина. Вот не надо меня осуждать! С волками жить - по-волчьи выть. Я более чем уверен, что доведись лейтенанту попилить трофеи - половину он бы захапал себе. А то и того больше.
   Покойному деньги тоже уже ни к чему. Глубже, чем положено, его не закопают. И вернуться, чтобы потребовать свое, он уже не сможет.
   Шкатулку, в которой оказались украшения, я отдал доктору. Сверх ее доли. Она посмотрела на меня с такой благодарностью! Похоже, здесь это было не принято. А вот документы засунул себе за пазуху. Потом изучу.
   Воробьев вернулся мрачной, как судья в Олд Бейли. Не пересчитывая деньги, он распихал упаковки по карманам.
   - Плохо только наше дело, - пробормотал он. - Где-то протекло. Старик говорит, ему звонил сам Барон Ада, грозился приехать.
   - Кто-кто? - переспросил я. - Барон из Ада?
   - Ну да, - кинул лейтенант. - Полиция. К нам только не ходит.
  
   В кабинете Петровича висел густой дым. Как бы начальник не пренебрег рекомендациями врача, и не бросил пить. Однако дым не был признаком пожара. А если и пожара - то не дешевого. Пахло кубинской сигарой. В этом мареве, при свете одной лишь настольной лампы, сидел полковник Соловец. И молчал. Тишина лишь изредка нарушалась треском сигары, подвечивая лицо Аркадия Петровича красным цветом, от чего становилось ещё было жутко. Я просто физически ощущал, как его взгляд сверлит то меня, то лейтенанта.
   Помимо сигары и коньяка я ощутил еще один запах. Весьма мерзкий запах. Запах дерьма, попавшего в вентилятор.
   - Кто-нибудь из вас мне может сказать, что за фигня творится в моём городе? - прорычал начальник. - Два трупа за один день! Два трупа! В нашем городе, где убийства встречается реже, чем триппер в детском саду. До тебя, Токарев, всё спокойно было. Уже не ты ли начинки для гробов тут строгаешь?
   Лёха сильно пинал меня ногой под столом, и тут до меня дошло! Ну конечно, Маузер!
   - Только полковник, - я вынул из-за пазухи пистолет. - По случаю вступления меня в ряды полиции Старозаводска, разрешите преподнести вам маленький сувенир!
   Лицо Петровича менялось прямо на глазах. Вот только, казалось, он был готов выжигать на нас с лейтенантом статьи выжигателем, как вдруг уголки усов поползли вверх. Полицейский сперва осторожно, кончиками пальцев, прикоснулся к оружию, погладил его. Глаза полковника засияли, как у мальчишки. Он снял оружие с предохранителя, передернул затвор, проверяя нет ли патрона в патроннике, и произвол контрольный спуск в потолок. Попадись старому вояке сейчас какой-нибудь буржуй, обожравшийся ананасов и рябчиков, чую, Аркадий Петрович бы с удовольствием расстрелял бы его. Не со злости, конечно, а чтобы проверитьм машинку.
   - Спасибо, майор, уважил старика! - с лицом сытого кота произнес начальник. - Ну завалил ты их, и завалил. Стало быть, было за что. Мы что, пару-другую трупов не спишем? В девяностых половину города в карьере утопили, и ничего.
   Я хотел было возразить, что Абрмаомва и Барсукова завалил далеко не я, а непонятная дамочка, которая работает настолько тупо, что найти ее не составит труда. Но меня прервал возглас, ворвавшийся с ветром в открытое окно.
   - Чтоб ты сдох, ворюга!
   - О, кто-то из администрации к нам идет, - прошептал Воробьев.
   - Почему ты так думаешь? - удивился я.
   - А какого ещё ворюгу у нас народ на улице узнает?
   Они зашли в кабинет одновременно - Макарова и барон из Ада, полноватый мужчина среднего роста, в строгом костюме. У меня челюсть сразу на грудь упала. Этого демона я знал очень хорошо.
   - Коля-Пилорама!? - удивился я. - Ты ли это?
   Токарь! - воскликнул старый знакомый. - Вот уж кого не ожидал! Ха! Пилорама... да, были времена! Коля-Пилорама! Давно меня так никто не называл. Какие были времена! Сказал: "Коля-Пилорама", и всем всё понятно - уважаемый, авторитетный человек. А сейчас? Николай Иванович. Да кто такой этот Николай Иванович? Этих Николаев Ивановичей, как собак нерезаных! Никакого почета.
   - Ты-то здесь какими судьбами? - спросил я
   - Какими!? Ха! Такими! Я же тут мэр!
   - Чего? - воскликнул я. - Мэр? У тебя ж судимость за налоговые махинации!
   - Это всё клевета, наветы и происки! - возразил Коля. - Какие еще налоги махинации? Я вообще налоги не платил. Да и вообще - если б у меня была судимость за финансовые преступления - я б сейчас губернатором был. Как минимум. А то и министром. Это ж какая замечательная рекомендация! Считай, сама Родина-Мать мои заслуги отметила!
   - Все, в аду пусто, все черти здесь? - прорычал Петрович. - Я рад, что все со всеми уже знакомы. Какого хрена тебя, господин мэр, сюда принесло?
   - У тебя полный город трупов, - заметил Николай Иванович. - А ты еще удивляешься, какого черта меня сюда принесло?
   - Трупы есть, я этого не отрицаю, - кивнул полковник. - Только трупы совсем не криминального характера. Вот как раз наш эксперт, дохтур Макарова, нам все и расскажет. Так, Светик?
   Сама женщина сидела, зажав платком нос, разгоняя руками клубы сигаретного дыма.
   - Фу, Аркадий Петрович! Я же вам запретила курить! Даже на пачках сейчас пишу всякие предупреждающие надписи. Интересно,какая надпись заставит вас бросить курить?
   - Пять тысяч рублей, - ответил Соловец.
   - Что - пять тысяч рублей? - не поняла врач.
   - Надпись на пачке - пять тысяч рублей, - пояснил начальник. - Хотя, я так думаю, даже если будет написано тысяча рублей - я уже призадумаюсь. Ты лучше расскажи, что там с трупами. Абсолютно не криминальными трупами, - добавил полковник, выделив голосом "не криминальными".
   - Абрамов Борис Геннадьевич, 1973 года рождения, смерть наступила в результате естественных причин. Барсуков Леонид Владимирович, 1974 года рождения, смерть тоже наступила в результате естественных причин, - отрапортовала Макарова.
   - Чего? - подпрыгнул я. - Какие еще, нахрен, естественные причины? Ну про Абрамова я еще не буду спорить, а Барсуков? Его ж свинцом накачали под самую крышку!
   - Согласна, - подтвердила Света. - Но я считаю, что вполне естественно, если человек после этого умер. Вот если б он выжил - было б подозрительно. А так - я даже в заключении написала: "многочисленные язвенные поражения внутренних органов в результате отравление свинцом".
   - Вы эту херню в центр отправляйте! - взревел мэр. - А вам оттуда ачивки: медальки да грамоты почетные. А мне лапшу на уши вешать не надо! Да у меня дед Освенцим освобождал!
   - Ты чего это, Шульц, белены объелся? - усмехнулся полковник. - От кого это твой дед мог Освенцим освобождать? От евреев, что ли?
   - Это по жене я Шульц, - пояснил Николай Иванович. - А урожденный я - Яковлев.
   - Хрен с тобой, жертва аборта. Макарова, расскажи, как есть, - махнул рукой Соловец.
   - Абрамов отравился, Барсукова застрелили, - коротко ответила доктор.
   - У меня есть все основания предполагать, что обе смерти связаны, - произнес мэр.
   - Да-да, - добавил Воробьев. - Их убил один и тот же человек, который умеет писать!
   - В смысле? - не понял Шульц.
   - И там, и там было написано слово "кара", пояснил я.
   - Кара-фигара, мне насрать! И Абрамов, и Барсуков - мои одноклассники. И кто-то выводить их в расход, причем в алфавитном порядке. - мрачно ответил чиновник. - А две недели назад в Москве из окна семнадцатого этажа выпал Абакумов. И мне кажется, что все это не случайно!
   - Тебе-то чего беспокоиться? - отмахнулся Аркадий Петрович. - Твоя фамилия Шульц. Пока до буквы "ш" дойдет, может еще устанет и бросит это дело.
   - Тогда моя фамилия была еще Шульц, а Яковлев, - заметил Коля-Пилорама.
   - Тогда точно устанет, - заверил полковник. - Это ж сколько народу надо замочить, чтобы дойти до буквы "я". Я б устал. На половине бросил бы.
   - А если не устанет? Я за последние сорок с небольшим лет как-то привык жить, и мне не хотелось бы прекращать.
   - А если не устанет, то у нас будут досрочные выборы мэра. Усиление, внеурочные, премии, что, опять же - хорошо, - мечтательно протянул полицейский Воробьев.
   - Петрович, что ж ты за скотина такая бессердечная? Найди его! - взмолился Шульц, заламывая руки. - Я заплачу. Хорошо заплачу. Миллион... нет, пять! Нет, десять миллионов!
   Наступила тишина. Только потрескивал раскаленный кончик сигары офицера. Да сухо щелкали часы на стене. Соловец задумчиво посмотрел на сигару, затянулся, и выпустил в потолок несколько колец дыма.
   - Коля, я знаю тебя много лет. И ты нередко обращаешься ко мне за помощью. Отжать бизнес, посадить хорошего человека, а то и вывезти мертвую малолетку. Но я не помню, чтобы ты хоть раз заплатил. Ты не искал моей дружбы, у тебя все было хорошо. Весь город под тобой. Ты нашел здесь рай. Полиция защищала тебя и твой бизнес. Не за деньги. А за то, что ты мэр. И вот сейчас ты приходишь и говоришь: господин полковник, мне нужна защита. Ты просишь не с уважением, не предлагаешь дружбу, ты обделался. Обосрался. И только потому предлагаешь деньги. А как раз денег от тебя я никогда и не видел. Хочешь, чтобы я тебя защитил? Покажи деньги. Где деньги, Коля? Нам нужны деньги. Причем вперед. С вами, господин мэр, наша организация будет работать только по полной предоплате.
   - Интересная у тебя оферта, Петрович! - воскликнул Николай Иванович. - Если меня не кончают - оно, конечно, хорошо. Капуста уже у тебя. А если меня порешат? Тогда я капусту-то уже не заберу...
   - Если вам, господин мэр, пустят кровь, то там вам потом тебе деньги тоже не понадобится, - добавил Воробьев.
   - Сволочи! - процедил сквозь зубы чиновник. - Ненавижу! Реформировали, реформировали, да не выреформировали. Как мусорами были, так мусорами и остались!
   Шульц, сжав кулаки, затрясся в бессильной ярости. Да, испортился Коля-Пилорама, став Николаем Ивановичем. В девяностых давал любые суммы. Под честное слово. Ударили по рукам - и вперед. И попробуй, не верни! Или не исполни обязательств. Любой жулик, мент и депутат знали - пуля-дура, для нее нет разницы, в чьей башке делать дырку. Это были девыностые.
   И сейчас. Жмется за каждую копейку, словно мало наворовал. Был жуликом, а стал коммерсом. Скурвился, падла!
   Старый жулик исподлобья, по очереди, смотрел на каждого, кто находился в кабинете. Искал спасения. Но встречал лишь безразличие. Только Макарова смотрела на градоначальника с сочувствием. Соловец вообще откровенно скалился, как Чеширский кот. Воробьеву, похоже, вообще было все равно, что делать, лишь бы ничего не делать, а если за это платили деньги - тем лучше.
   И вот взгляд Коли-Пилорамы упал на меня. Он проморгался, словно впервые меня увидел, потом нахмурился, слово вспоминая что-то. У меня появилась большие подозрения, что всё это не к добру. И я оказался прав. Шульц плотоядно оскалился.
   - Токарь, а пойдём мы с тобой пообщаемся.

Глава 4

   Схватив меня за локоть, Пилорама утащил меня в дальний конец коридора, и зашипел:
   - Токарь, я не буду спрашивать как человек своей биографии оказался в полиции. И не буду поднимать этот вопрос никогда, но при одном условии: Ты должен найти того, кто гасит моих однокашников. До того как он дойдет до буквы "я".
   - Мне кажется, что если он дойдет до буквы я, ты уже никому ничего не расскажешь, - заметил я.
   - В таком случае давай ограничимся буквой "т", - предложил Николай Иванович. - Если этот кто-то доходит до буквы "т", то я иду к Петровичу, и закладывать тебя. Договорились?
   Я задумался. Рука, дрогнув, автоматически поползла туда, где обычно была кобура с ТТшкой. У меня было глубокое внутреннее убеждение, что даже если я завалил Яковлева прямо здесь, я никто даже не спросит, за что. А, может, Соловец даже граммоту выпишет. Почетную. Но дружба есть дружба. Слишком много лиха мы с Колясиком хапнули в свое время на двоих. И это он чиновник, ему добро забывать простительно. Я себе такого позволить не мог. Пока. Да и пистолетика с собой не было.
   - Хрен с тобой, - согласился я. - Тогда нужен мотив. Хочешь раскрыть преступление - найди, кому это выгодно.
   - Тут понимаешь, какая штука... - замялся мэр. - У нас были совместные интересы. Так что завалить их, да и меня - выгодно многим. Очень многим. Если не всем.
   - Так если преступление выгодно всем - оно уже не преступление, - развел я руками. Ладно, кто там дальше по алфавиту?
   - Остатки буквы "Б". Белкина.
   - А если на букву "Б" мы уже опоздали?
   - Тогда "В" - Ватутин.
   - И где мне их искать?
   - По поводу Белкиной - вообще без понятия, а вот Ватутин тут недалеко, за городом, монастыре.
   - В мужском? - скривился я.
   - Он что, гомосек, что ли, в мужском монастыре быть? Конечно в женском! Токарь, умоляю, поторопись!
   Вот торопиться я точно не собирался. День выдался на удивление длинный и трудный. Богатый на события. Еще утром я сам драпал от ментов, а теперь ловил загадочного убийцу, сам будучи ментом. Мне жизненно необходим душ, пожрать, и поспать. Иначе сам начну валить всех направо и налево, причем совершенно безо всякого мотива.
   Первым делом, вернувшись в кабинет, я достал из ящика пистолет, напихал маслин в магазин, и заснул шпалер за пояс. Кстати, далеко не самый удобный способ носить пистолет. Это только в фильмах бандиты и полицейские носят ствол, заткнув его за пояс. Типа круто выглядит. На самом деле пистолет за поясом, тем более такой здоровый как ТТшка, все время куда-нибудь упирается, причиняя массу неудобств. Все же кобуру умные люди придумали не зря.
   - Лёха, - окликнул я лейтенанта, пересчитывающего сегодняшний улов. - Тут гостиница какой-нибудь есть?
   - А тебе зачем?
   - Хрена себе, вопросик! Я так-то первый день в городе! Хотелось бы поспать и пожрать.
   - Ну, по поводу пожрать - это всё зависит от того, какую кухню ты предпочитаешь. Если итальянскую - есть замечательный ресторан "Арарат". А если французскую - Ереван.
   - А если кавказскую?
   - Так это тебе в кафе "У мамы Лены" на выезде из города. По поводу поспать - так приезжай к Димону в квартиру. Его всё равно нет, и я так думаю, уже и не будет, - коллега положил на стол ключи. - Пекарский переулок, дом 1Б, квартира 22.
   Поблагодарив, я убрал ключи в карман, и тут мне в голову пришла еще одна мысль.
   - Лёха, заработать хочешь?
   - Ну это смотря, что делать придется, - протянул полицейский. - Если ничего - то можно.
   - Одноклассницу надо найти. Этих деятелей, которых мочат. Белкину.
   - И Шульца?
   - И Шульца.
   - Да ты что, где я тебе искать ее буду? - замахал руками лейтенант. - Она уж фамилию, поди, раз сто сменила. Может, и из города уехала. Не, нереально это. Лучше подождем, когда ее труп обнаружат.
   Вместо ответа я открыл ящик стола, где лежали деньги. И не мог не заметить, что их, денег, поубавилось. И не надо было быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться, куда они подевались. Достаточно закончить школу МВД. Я поднял глаза на Алексея, но он поспешил сделать вид, что ему надо срочно протереть пистолет.
   Я был слишком уставший, чтобы спорить. Да и пистолетика у меня не было. Так что я извлек ящик и высыпал на стол примерно половину.
   - Столько хватит? - спросил я коллегу?
   - Добавить бы... - оживился мент.
   - Я могу и сдачу спросить, - улыбнулся я, доставая ТТшку.
   - Да пошутил я, пошутил, - замахал руками лейтенант. - Найду ее, а дальше?
   - Если она еще будет теплая - охраняй. Глаз не спускай. А если остыла - сам думай...
   До адреса я добрался почти вслепую. Спать хотелось просто смертельно. Не помогли бы даже спички в глаза. Я вяло крутил руль под голос навигатора, мечтая только об одном - упасть в кровать.
   Это я и сделал, оказавшись в квартире Димона. Рухнул на кровать, даже не расстилая ее. Мне было абсолютно перпендикулярно, даже если б в постели лежала забытая Димоном мертвая проститутка, или даже сам Димон. Отрубился я, кажется, даже до того, как голова коснулась подушки. Но проспал я недолго.
   Чертова квартира на первом этаже! Любой звук с улицы залетает в открытую форточку и гремит так, словно шум не там, за окном, а здесь, внутри.
   Прямо под окном разговаривали несколько подвыпивших девиц. Я сильно пожалел, что в рабочем столе Димона не было гранат. Сейчас бы они мне сильно пригодились. Хотя... надо поискать, может закатились куда.
   - Я вообще ни у кого в рот не брала! - заверяла первая подруга. - Вообще никогда не брала в рот! Даже у своего не брала!
   - Да-да, ты молодец, - поддержали ее сразу несколько голосов.
   - Ты посмотри, какая цаца! - вмешался еще один голос. - Главное, я беру у него в рот, а ты - нет!
   На несколько мгновений воцарилась гробовая тишина. Но по содержанию разговора я понимал, что это спокойствие продлится именно мгновение, не больше. Я был прав. Тишину прорезал дикий визг, и следующий за ним шум драки. Хоть бы не поубивали друг друга. Хотя, опять же - на труп недалеко ехать... Минут через 10-15 потасовка прекратилась. Мне даже не было интересно, кто вышел победителем. Я снова уснул . Но опять ненадолго.
   Уже светало, когда меня разбудила иностранная речь за окном. Не то чтобы совсем иностранная, а такая, из бывших республик СССР. И вот тут кольца у меня выдернул окончательно. Я выдернул за пояса пистолет, и выскочил из квартиры, прикидывая на бегу, в больницу их отправить, или сразу на кладбище.
   Но увиденное повергло меня в глубокий шок. Пятеро таджиков, ростом метра полтора, в форме сотрудников ППС, такого размера, что троих в один китель можно смело засунуть, окружили высокую, стройную, загорелую, ухоженную... в общем хорошую такую, породистую брюнетку. Я, по инерции, сперва даже как-то стушевался, увидев форму, спрятав пистолет за спину. Но почти сразу вспомнил, что я теперь сам закон. Я закон. Я закон в этом городе. А стало быть должен проверять документы у этих подозрительных типов в полицейской форме.
   - Бог в помощь, добрые люди, - поздоровался я. - Документики готовим для проверочки.
   Таджики замерли. Не гляди на меня что-то пошушукались между собой, затем один из них обратился ко мне:
   - Эй, брат, не видишь что ли - милиция. Иди отсюда, а то убивать тебя будем.
   - Я сам полиция, - ответил я, достав удостоверение.
   - Бай, бай. Большой человек, - резюмировали таджики. - Первый будешь, да?
   - Японский городовой! - выругался я, поднимая пистолет. - Мне вообще похрену, что вы с ней сделаете. Изнасилуете, а потом убьете, или сначала убьете, а потом изнасилуете. Только подальше отсюда. Я поспать пытаюсь!
   Не то, чтобы я ощущал себя бессмертным. Даже с учетом того, что я был вооружен ТТшкой, а мои коллеги - лишь дубинками, если б они всей толпой на меня ломанулись - сомневаюсь, чтобы я успел выстрелить пять раз. Но желание спать затмило все остальные чувства, включая самосохранение.
   Однако, мне повезло. Таджики, похоже, восприняли мое поведения совсем иначе. Для большего эффекта я передернул затвор и пальнул в воздух, оглушив мертвецкую тишину летней ночи громом выстрела.
   - Сбрызнули отсюда, быстро!
   - Ай, делиться не хочешь, - покачал головой ППСник. - Нехорошо это, не по-христиански...
   Затем бросил что-то на своем языке своим собратьям, и, недовольно бурча, пятерка удалились. Но девушка осталась. Тоже, курица! Вырядилась на ночь в коротенькие шортики и облегающую маечку.
   - Я бы и сама справилась, - произнесла она вместо благодарности.
   - Не за что, - отмахнулся я, разворачиваясь.
   - Постойте! - окликнула меня девушка. - Вы в самом деле мент... полицейский, в смысле?
   - Ага, полиционер, - рассмеялся я.
   - Мне страшно одной возвращаться...
   - И что ты предлагаешь? Проводить тебя? Нет, спасибо...
   - Да вы не джентльмен!
   - Да вы, как я посмотрю - тоже! Ладно, можешь у меня остаться, - смилостивился я. - Только не шуми.
   Девушка побежала за мной. Я же, добравшись до кровати, снова свалился и провалился в сон. На этот раз - почти до обеда.
  
  

Глава 5

   Проснувшись, я долгое время не мог понять, где я нахожусь, почему у меня ствол, из которого недавно стреляли, и что за девушка лежит рядом со мной на кровати. На всякий случай я приготовил фразу "I have no idea what the dead whore is doing here", однако она оказалась живой. Мало того, что живой, так еще и, тоже проснувшись, попыталась залезь ко мне в штаны!
   - Ты чего это делаешь? - возмутился я.
   - Хочу тебя отблагодарить!
   - А ты сказки читала? Сначала молодца напои, накорми, а потом и благодари.
   Первая проблема была решена. Я выспался. Теперь хотелось жрать. Я пошарил по карманам и извлек несколько скомканных купюр.
   - Так, детка, вот тебе денюжка, сгоняй в магазин, купи что-нибудь поесть, а еще - зубную щетку, пасту и так далее. Поверь, это будет лучшей благодарностью!
   - Зубную щетку? - удивилась она. - Я что, остаюсь здесь надолго?
   - Да не себе. Мне. Я сам тут впервой.
   Как бы мне не хотелось принять душ и пожрать, первым делом я разобрал пистолет, протер его краем простыни, и... услышал шаги в коридоре. Быстро она! И, судя по запаху, принесла что-то вкусное!
   - Доброе утро, Сережа!
   От этого голоса я подпрыгнул, разворачиваясь в полете. Передо мной, с подносом с парящей тарелкой и кружкой, стояла...
   - Э-э...
   - Макарова. Света, - напомнила доктор.
   - Да, точно! - приветливо улыбнулся я. - Какими судьбами?
   - Живу я тут, в соседней квартире. Вот, подумала, зайти по-соседски, угостить завтраком.

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Т.Михаль "Когда я стала ведьмой" (Юмористическое фэнтези) | | О.Чекменёва "Спаситель под личиной, или Неправильный орк" (Приключенческое фэнтези) | | Т.Михаль "Папа-Дракон в комплекте. История попаданки" (Попаданцы в другие миры) | | Т.Блэк "В постели с боссом" (Современный любовный роман) | | Я.Ясная "Батарейка для арда" (Любовное фэнтези) | | С.Суббота "Я - Стрела. Академия Стражей" (Любовное фэнтези) | | А.Борей "Возьми меня замуж" (Попаданцы в другие миры) | | Д.Хант "Королева-дракон" (Любовное фэнтези) | | М.Эльденберт "Танцующая для дракона" (Приключенческое фэнтези) | | Е.Кариди "Бывшая любовница" (Современный любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"