Костромин Сергей Александрович: другие произведения.

Потерянный

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 5.31*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    "Никто не способен исповедоваться во всем до конца. В то же время без исповеди самовыражение невозможно".АКУТАГАВА


СЕРГЕЙ КОСТРОМИН

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

ПОТЕРЯННЫЙ

(РАССКАЗ)

   "Для кого и зачем я берегу себя? Для какой тёмной безвестности? Я погребён заживо... И если что-то должно начаться - пусть начинается. Можно начинать, когда ничего не ждёшь. Можно начинать..."
   Э. М. Ремарк "Триумфальная арка"
  
  

1

  
  
   Мартин посмотрел на меня с презрением.
   -Да что я рыжий что ли, чтобы заниматься такой ерундой! - усмехнулся он.
   Я увидел его голову. Она полыхала. Он стал не просто рыжим, а как это обычно говорят, огненно-рыжим. Впрочем, этот придурок, кажется, даже не заметил.
   - Ну и чёрт с тобой, провались ты! - зло выругался я. В ту же секунду земля под ним разверзлась, и он полетел в ад кромешный, едва я успел произнести последнее слово.
   Я удивлённо пожал плечами. И что это тут интересно происходит? Это определённо не могут быть наркотики, я не колюсь уже три недели. Чертовщина какая-то, странно...
   Я вообще странный малый. Чтобы я не сказал или не сделал, все сразу говорят:
   - Ну и ну! Или: - Ну, ты даёшь!
   Хотя я в жизни никому ничего не давал, даже разным дуракам по морде. Больше наоборот, беру всё время. Идиотская привычка у всех всё брать, сам знаю, но ничего не могу с собой поделать. Только увижу дребедень какую-нибудь, и сразу: - Ну-ка, дай посмотреть (подержать).
   И иногда не отдаю вовсе назад, а то и без спроса беру. Возьму, а потом дену куда-нибудь, или выкину.
   Вот такой я странный.
   Мартин, это товарищ мой, сегодня меня вывел из себя по крупному. Вообще это крайне редко бывает, меня трудно вывести. Хоть оскорбляй, хоть смейся, мне всё нипочём. Кажется, хоть дерьмом меня окати с ног до головы, и глазом не моргну. Хотя, впрочем, если дерьмом...
   Бред какой-то в голову лезет. Скорее всего, если дерьмом, то убью. Не убью, так покалечу, это уж точно. Или же про себя просто подумаю: - И дурак же ты, дорогуша, мучался, марался, чтобы столько дерьма собрать. А мне по фигу, буду ходить вонять, да над тобой, дураком, посмеиваться.
   Единственно, что меня может вывести из колеи, так это женщины. Они вызывают у меня какие-то смутные ассоциации, а может инстинкты, или ещё всякое такое, о чём пишут все эти умники.
   Мой идеал - Гала, жена Сальвадора Дали. Она вообще-то не Гала совсем, а Елена, русская по национальности. А по характеру, это уж точно, шлюха. Видал я её фотографию с Сальвадором Дали и французским поэтом, её первым мужем (вылетела из головы его паршивая фамилия). Они при костюмах, а она голая совсем. Мне эта фотография понравилась. Даже пожалел, что меня нет вместе с ними, а то я мог бы тоже голый.
   Я голым вообще не стесняюсь. На пляже прямо у воды переодеваю плавки. Что я идиот в кабинку переться и в очереди ждать? А кому не нравится, так и пялиться нечего. Хотя, без ложной скромности скажу, что пялиться как раз есть на что. Молоденькие девчонки любят искоса, тайком от мамаш своих, подглядывать, как я переодеваюсь. Да и мамаши тоже, не прочь, как я заметил.
   Впрочем, я отвлёкся. У меня так часто бывает. Начну думать или говорить об одном, а потом в такие дебри заберусь, что забываю, о чём начал, и при чём хоть вся та белиберда, которой заканчиваю, прямо чудеса, да и только.
   Так вот, сфотографироваться с Дали и Галой, моя неосуществимая мечта. Неосуществимая, потому что когда они фотографировались, меня и на свете то не было. А сейчас, уж умерли оба.
   Дали - несколько лет назад умер. Я как услышал по телеку, сразу подумал: - Верить никому нельзя. Опять сплошное надувательство. Вот Дали - взял, и просто так умер. Обманщик. Обманщик, потому что обнадёжил, что умрет, как и жил, как-нибудь необычно. А сам обманул, умер как обыкновенный пердун-старикашка, в больничной палате, на койке. Я к нему как-то сразу охладел, не к картинам его, они бессмертны, конечно, хотя и мура, в большинстве своём, а к нему самому, как художнику.
   А Мартин, этот недоносок, вывел меня, потому что отказался участвовать в одном дельце.
   Я ему предложил женщин на дому насиловать или, хотя бы, поиздеваться над ними, ну точно как Алекс в "Заводном апельсине". А он, дурак, отказался. Не врубился даже, что я просто так предложил, от скуки. И всё это выдумки лишь, какой из нас Алекс. Просто позвонили бы в квартиру, да наверняка струсив, убежали бы. Хотя может я его подставил бы как-нибудь по чудному. Люблю других подставлять и в идиотское положение ставить. Потеха, хотя мерзость, ясное дело, да и удовольствия никакого.
   Вот такой я всегда. Столько глупостей про себя наговорил, а до сих пор не представился. Зовут меня Дэвидсон, хотя вру, конечно, это не моя фамилия. Моя какая-то очень обыденная, дрянная, в общем. Дэвидсон, тоже не лучше, ну уж пусть будет. Мне иногда кажется, что я и в правду Дэвидсон. Лет мне, врать не буду, где-то четырнадцать, не больше, хотя может и сорок четыре. Но тогда ровно сорок четыре и два месяца. Мне часто кажется, что я Дэвидсон сорока четырёх лет и двух месяцев от роду. Правда, родителям моим нет и сорока пяти, но это не важно.
   С родителями я живу "будь здоров!" Они столько лет меня знают, а не то чтобы понять, привыкнуть и то до сих пор не могут.
   Иногда по ушам им проедусь, ну прям, хоть плачь, какой я хороший. А бывает, наговорю такого, что сам потом пожалею. Но жалею их я всегда недолго, хотя и люблю.
   Любовь моя к родителям какая-то вонючая, будто и не любовь вовсе. Хотя, быть может, только я один и знаю, что это точно любовь. Просто они у меня ассоциируются не конкретно как папа и мама, а со всем своим паршивым поколением вместе. А уж их поколению мне и спасибо сказать не за что.
   Старушка Природа иногда чудные штучки выкидывает, вроде этой, что всё поколение, до единого человечка - гнилое и паршивое. И, кроме омерзения, ничего более в нормальном человеке не вызывает.
   Другие мои знакомые конфликтуют с родителями, а иные идиоты их даже ненавидят, и свой протест им постоянно демонстрируют. То наркотиками напичкаются, то волосы отпустят или наоборот наголо подстригутся, а то из дома убегут. Удивляюсь таким. У меня со своими предками полный порядок (по моему, конечно, а не по их мнению). Извечный закон природы - конфликт отцов и детей, прошёл мимо. Чего конфликтовать-то? Я - это я, они - это они. И пускай себе лезут во все мои дела, плевать я хотел.
   Мамаша моя - истеричка. Ей хоть так, хоть этак, всё плохо. Так что же мне из-за этого нервничать и из кожи вон лезть? Папаша - вообще шизик, хоть и "шишка" большая. На чёрной "Волге" возят, умнейшим человеком считают, и кроме меня, наверно, никто и не догадывается, что он дуб дубом.
   Правда указывать он умеет великолепно! У него не только работа, но и характер такой - всем всё указывать. И что где можно, и что нельзя, а также - как можно и как нельзя. Всем указывает, просто смех - жене, тёще, матери, подчинённым, начальникам. Всем и всё указывает, даже то, что и так ясно. А вот мне - боится. Боится, что взорвусь по молодости, и конфликт выйдет.
   Дурак он. Пусть унитазы взрываются, а мне незачем.
   Так что Вы поняли меня наверняка. С родителями живу - "будь здоров!". Толком термин этот объяснить не могу, но уж очень смачно выходит, мне нравится. Вот спросит какой-нибудь подонок у меня: - Ну, как у тебя с родителями? А я ему: - Будь здоров! - и всё сразу ясно.
  
  

2

  
   Когда я окончил школу, сразу пошёл работать. Вот только больше двух-трёх дней со мной никто не выдерживал. Не то, чтобы мне надоедало работать именно на том месте, просто сослуживцы попадались полные болваны.
   Впрочем, один был классный. Когда я работал на базе грузчиком, со мной дядя Коля работал - алкаш, но человек приличный, хоть и мерзавец.
   Бывало, обнимет меня за плечи и скажет: - Ну что, Евгений? (Это меня зовут так. А Вы и вправду поверили, что я - Дэвидсон? Вот идиоты! Ну какой в Москве Дэвидсон, да ещё и летом?).
   Так вот: - Ну что, - скажет, - Евгений, помнишь "Герман и Доротея" у Гёте:
   Порядочный парень достоин богатой девицы,
   Ведь особливо приятно, когда за жёнушкой славной,
   Следом явится в дом и добро в сундуках и корзинах.
   Говорит, а сам смеётся и дышит мне перегаром в морду. А перегар такой кислющий, прям воротит, потому что дядя Коля кроме самогона, который любовно назывался им "чемер", никаких других напитков не признавал.
   - Нет, - говорю, - дядя Коля, не помню, потому что не читал. Не люблю стихов, хоть душа у меня как у поэта - вечно в смятении.
   - Это хорошо, - говорит, - что в смятении. В смятении души, - говорит, - познаётся истина!
   Вот какой чудной грузчик был. Мы дружили с ним целый месяц. А потом его пьяного трамвай переехал. Насмерть. Кладовщица с базы сказала: - Собаке - собачья смерть.
   А я взял, да за те слова её пустой коробкой по башке... Меня и выгнали.
   А вообще, я уже мест десять сменил, всё никак себя не найду. Себя в работе. Это отец так считает. А я ему говорю: - Чего искать-то? Вот он я весь.
   Он, конечно, другое имел в виду, а я как всегда дураком прикинулся. Он и махнул рукой. Делай, мол, что хочешь.
   А что я хочу - сам не знаю. Зато точно знаю - чего я не хочу. А не хочу я в армию, совсем, причём, не хочу. Нет, я не боюсь, просто не хочу. Да и знаю - не будет от меня пользы армии абсолютно никакой, как бы она, армия, этого не добивалась.
   Бывает, гляну на себя утром в зеркало, и прям точно вижу - нет, не будет армии от меня проку.
   Я не хилый какой, наоборот даже. Года три назад железки тягал, да стероиды кушал - мышцу растил, потом бросил. Так что не по физическому развитию вижу, а по глазам - нет, не будет армии от меня толку.
   Сегодня утром Мартин пришёл и повестку в военкомат показывает. А у самого улыбка до ушей.
   - Вытри ей ж..., - говорю.
   - Нет, - говорит, - я её теперь целый месяц в деканате буду показывать, чтобы на занятия не ходить.
   - А зачем, - говорю, - поступал, если ходить не хочешь?
   Он удивился и плечами пожал.
   Мартин - это Виталий Мартинсон. Он, конечно, еврей, определённо, но мой лучший друг. А Мартином его с первого класса все зовут. Здоровенный такой детина, черноволосый, черноглазый. Я люблю его как родного. Сестёр и братьев у меня нет, так вот на нём все родственные чувства и проявляю. Он иногда аж бесится, так я его люблю. Разозлится, уйдёт, и два-три дня не показывается, и не звонит даже. А потом опять первый приходит, душа у него больно отходчивая.
   Вообще у меня друзей много, но Мартин - самый близкий, я считаю. Что интересно - все студенты. Я один средь них изгой.
   Толку-то в институтах этих я, увы, не вижу. Вон коммерсанты на "барахолке" без всяких институтов деньгу гребут. Впрочем, деньги меня не интересуют вовсе. Так, бумажки.
   Вот что я истинно люблю, так это читать. И по Маяковскому говоря, я б в библиотекари пошёл.
   Сидел бы и читал, читал. Кругом тишина и книжками пахнет - красота! Там, правда, надо ещё и посетителей обслуживать, это уже плохо.
   Представьте, сижу, читаю что-нибудь, того же, например, Воннегута, и бац! На самом интересном месте: - Товарищ библиотекарь, (пошло звучит, лучше уж просто - молодой человек) можно Вас на минутку? Ну и если в такой момент я того клиента пошлю куда подальше (у меня, кстати, смачно получается, я слова медленно выговариваю в таких случаях), то пусть он считает, что легко отделался. Но ведь не станут такого библиотекаря (что за слово?) долго держать, уволят.
   А жаль, читать - это единственное к чему есть стремление. А больше пока ничего не охота.
   Но если Вы думаете, что я такой уж читалка, ошибаетесь. Я больше люблю думать, да рассуждать, что вот бы то прочитать или это... А попадётся под руку и всё, уже скука.
   Особенно терпеть не могу детективы и всякую научно-вонючую фантастику. Правда интересен Рэй Брэдбери. Неужели он и на самом деле такой недоумок, каким кажется после прочтения хоть одной страницы из любой его книги? А может он просто "зашибал" слишком, как дядя Коля?
   По-настоящему хороших книг в мире очень мало, поверьте мне. Хорошая книга - это книга в которой постоянно чувствуешь потребность. Постоянно! Которую, когда тебе хорошо или плохо, очень хочется раскрыть и прочитать, прочитать с любого места, а не обязательно от начала и до конца. И не важно, станет ли тебе от этого теплее и спокойнее на душе, или же ещё более тоскливо, так, что захочется книгу эту растоптать и сжечь. Но не делаешь этого, зная, что очень скоро она потребуется тебе вновь.
   От всего могу отрешиться, всё забыть, если держу в руках "Над кукушкиным гнездом" или "Мастер и Маргарита". По телу прямо тепло разбегается от предчувствия, что всё знаю наперёд в "Братьях Карамазовых" или "Триумфальной арке", кажется, что всё и вдруг... Опять что-то новое, непонятое или незамеченное раньше...
   Очень нравится мне Холден Колфилд, приятный малый и умный, но больно уж вредный и привередливый. Ну, всем и всеми он вечно не доволен, прям как моя мамаша. Может я за это и люблю его, а?
  
  

3

   Как-то, когда я ещё работал сторожем в детском саду, мы с Игорем Б. Пригласили девиц поужинать в непривычной обстановке.
   Игорь Б. - мой хороший друг. Фамилия у него простейшая - Иванов, но характер такой б..., что все его так и зовут - Игорь Б., он и не обижается. Среди всех моих друзей он самый большой "спец" по девочкам. Я бы, конечно, повесился, если бы считался "спецом" по девочкам, и звался б Евгений Б., а ему хоть бы хны, даже нравится наверняка, но это неважно.
   Мой опыт по этой части к тому времени ограничивался одной единственной близостью (ещё в десятом классе и в очень пьяном виде), поэтому в памяти как-то не отложился.
   Игорь Б. откровенно слыл бабником, и поговаривали, что даже ведёт этому делу учёт в тетрадке.
   Идиотская эта идея с приглашением девиц, была, разумеется, его. Я в это время сильно скучал и поэтому согласился.
   Девочек должно было придти трое, поэтому мы позвали ещё и Мартина. Мартин - вообще профан в этих делах, и кажется даже девственник. Но я подумал, что тем лучше. На его дурацком фоне я в их глазах буду выглядеть более впечатляюще.
   В девять вечера, через два часа после моего заступления на смену, появился Игорь Б. с тремя невзрачными крашеными блондинками, с виду абсолютно одинаковыми. Имена у них тоже были какие-то одинаковые, кажется две из них, и вовсе были сёстрами, я точно не помню. Помню только, что удивился про себя: как их только отличают? Мартин как всегда задерживался, дерьмовая у него привычка. Я слегка нервничал и уже пожалел, что согласился на эту затею.
   Девицы о чём-то весело щебетали с Игорем Б., постоянно прыскали на его плоские сальные шуточки и анекдоты, что означало, по-видимому, наличие у них чувства юмора и глупо лыбились, украдкой поглядывая на меня, что видимо, означало улыбки. Мне же казалось, что это больше похоже на оскал. И важно кивая головой, я оскалился им в ответ.
   Мартин, этот вонючий ублюдок, появился лишь, когда мы выпили вторую бутылку водки, а Игорь Б. успел уединиться уже с двумя блондинками по очереди. Пока он раскладывал одну из них на неудобных детских кроватках (бедные детишки!), я был вынужден сидеть, и как последний идиот, разговаривать с двумя другими. Я мысленно ругал Мартина последними словами (в том числе, как обычно, "евреем поганым"), как вдруг он появился уже изрядно навеселе, да ещё с каким-то кретином в придачу. Это был некий Саша, учившийся с Мартином на одном курсе института. Я умышленно не стал материть его прямо с порога, решив растянуть удовольствие.
   Мы выпили бутылку какого-то прокисшего портвейна (его принёс Саша), и у меня забулькало в животе. Мой живот, он вообще - уникум, постоянно поражает меня своими возможностями. Я прозвал его Толиком и очень дружил с ним. Временами мне даже казалось, что Толик - вполне разумное существо. Он начисто отвергал самогон, ещё со времён дяди Коли, и вообще не любил плохих дешёвых напитков. Когда я накачивал его всякой дрянью, он очень ругался. Перекаты, бурчанье и бульканье - были громкими и явно членораздельными. Я понимал его во всём и старался не огорчать. Единственное в чём мы не сошлись с Толиком - это "Шампанское". Я его жутко любил (не для фарсу, а на самом деле), и мог бы выпить пару бутылок, если бы уже после первого глотка, Толик не высказывал своё отрицательное отношение к происходящему. Я мгновенно начинал икать, отрыгивать и очень злился за это на Толика, грозя ему язвой или гастритом, но поделать ничего не мог.
   Вот и в тот день Толик не принял портвейна после водки, и мне пришлось, даже не извинившись, отлучиться в туалет, где, ругая его на чём свет стоит, я засунул два пальца в рот.
   Толику значительно полегчало, зато у меня жутко разболелась голова. Всю вину я списал на Мартина с его потным Сашей, и, вернувшись из туалета, выгнал всю компанию к такой-то матери. Перед уходом Игорь Б. покрутил мне пальцем у виска, но я только пнул его в тощий зад и рявкнул: - Катись ты!
   Когда все ушли, я облегчённо вздохнул и прилёг на четыре составленных мягких стула. Подумав о происшедшем, мы с Толиком усмехнулись.
   С Толиком двоём мы разработали целую систему общения. Не буду приводить её полностью, нуднейшее занятие. Но, к примеру, маленький пук - означал усмешку, большой пук - смех, икота и отрыжка - разные степени его недовольства.
   Так лёжа и общаясь с Толиком, я уснул.
   После того случая я как-то удалился от Игоря Б., и за последний год мы виделись с ним всего раза три-четыре, да и то мельком.
   А из детского сада меня тогда уволили. Убирать то бутылки и весь срач я не стал.
  
  

4

   Многие, я знаю, считают меня ненормальным. Олухи! Да нормальнее меня человека найти невозможно. Меня трудно рассердить, трудно удивить, правда, не менее трудно убедить или уговорить, но и это, я считаю, говорит в пользу моей абсолютной нормальности.
   Кроме того, я начисто лишён предрассудков, и спокойно отношусь ко многим вещам, общепринято считающимися извращениями.
   Политических взглядов не имею никаких, абсолютно не различаю разных там центристов, да радикалов, а из всех понятных, мне наверно, ближе всё-таки анархисты. Но насилия я не терплю. Не столько даже физического, сколько насилия над личностью. С некоторой натяжкой меня можно было бы считать пацифистом. Хотя в отличие от пацифиста Холдена Колфилда, могу иногда заехать кому-нибудь по морде, на первый взгляд совсем без причины.
   Так было с усатым Петей, когда этот придурок, выслушав мои жалобы на очередные причуды моей мамаши, обозвал её дурой и шлюхой. Оно может так и есть, но судить об этом в слух могу только я. Поэтому без перехода, я врезал ему как следует. Такой от меня конкретности он не ожидал, спасовал и обиженно поджал губы.
   Такого козла как этот Петя редко встретишь, но я всё равно с ним дружу, для разнообразия. Он у меня как отдушина. Разозлюсь, к примеру, на кого-нибудь из близких друзей, вроде Мартина, и - сразу к Пете. И ну такой он козёл, что Мартин чего бы ни натворил, кажется очень хорошим парнем. Удобная позиция. Я сам это придумал, срабатывает великолепно.
   Вообще же я на расправу не так уж и крут. Я имею в виду кулачную расправу. Словом же своим - жалю смертельно. Уж коли, невзлюблю человека, тому и житья не будет. Такого могу про него придумать и ненавязчиво передать из уст в уста, что тому - просто труба. И не то, чтоб я такой уж сплетник, хотя это наверняка так и есть, просто самому себе признаться пока не могу, но силу слова за собой чувствую. И то, что про других узнаю - использую по своему усмотрению, иногда и безжалостно.
   Когда моя первая любовь - Светка, бросила меня как мальчишку, я её, стерву, в таком виде выставил (хотя ничего такого и не было вовсе, но это, впрочем, неважно), что она чуть с собой не покончила. Так мне казалось, уж очень она переживала. Ну а потом, пережив, своему новому другу Лёхе-качку пожаловалась. Тот таких мне навалял, мало не показалось. Придурок, думать надо, прежде чем бить. Я ему потом такую подлянку кинул, что он первым мириться прибежал.
   Светку, дуру, он тоже бросил, даже глаз ей подбил на прощание. И теперь мы с ним друзья "не разлей вода".
   Я теперь любому могу, что хочу сделать, а чуть что не так, Лёха-качок ему мигом мозги вправит. А меня почему-то бояться стал. И вообще я стал замечать, что не только разные гады меня бояться, но и лучшие друзья, если уж не бояться, то опасаются точно. Интересно за что?
   Даже Лёха-качок, этот конь с яйцами, на всех орёт, а со мной, как с доном Корлеоне разговаривает, заискивает и прочее. Чудно это, да и противно признаюсь.
   А на днях я Лёхин мотоцикл разбил. Взял его, не спросив (я уже говорил, что часто всё беру), и разбил. Не то, чтобы специально, но можно было и не разбивать. А я разбил. Сам то не пострадал, конечно, что я кретин? Это только разные кретины на мотоциклах бьются. А я сначала слез с него, а потом уж его под гору и пустил. Ух, и летел же он, кувыркался, а потом загорелся.
   А Лёхе-качку я сразу сказал, что его дерьмовый велик (я всегда называл его "Яву" великом, хоть он и злился), я разбил вдребезги. Он аж рот открыл, не поверил. А я ему: - Пасть, - говорю, - закрой и сходи, посмотри на его останки, они на заднем дворе покоятся. Сказал, а сам думаю: - Сразу он мне наварит, или сначала посмотреть сходит? А он, сволочь, даже слова мне не сказал. И чего боится, паскуда?
   И до того мне тошно стало, что я плюнул и ушёл. К Мартину, куда ж ещё, пивка попить. Чем хорош Мартин, так это тем, что спроси его, чем он будет сейчас заниматься, обязательно ответит: - Пойду пивка попью.
   Хоть ночью его спроси. Пиво сосёт, сволочь, будто и не еврей совсем.
   Я же пиво терпеть не могу. По мне что пиво, что моча ослиная, всё одно. Я б лучше водки бутылку выпил. И, кстати, Толик мой абсолютно с этим согласен. Не с бутылкой водки, конечно, а с тем, что пиво - дрянь.
   Если Вы думаете, что я просто хорошего не пробовал, ошибаетесь. Ещё с дядей Колей, на базе, бывало утащим упаковку датского или немецкого, и я сам пью и всех угощаю. А дядя Коля продаст свою долю и самогона вонючего налакается. Не подойдешь за версту.
   Так вот пиво, оно и в Африке - пиво. Всё равно, что ослиной мочи не от нашего, а от немецкого осла напился, один чёрт.
  
  

5

   Я Вам сказал, что читать люблю, так то чистая правда. А вот общаться люблю с детьми больше чем с ровесниками, не говоря уж о старших.
   И вообще я детишек люблю, этих маленьких засранцев и забияк. И не важно - девочек, мальчиков, с утра до вечера б с ними возился. Хотя воспитатель в детском саду из меня бы не получился. Ведь не смог же я освоить родственную специальность, не получился из меня сторож-дворник детсадовский.
   Во дворе у нас, меня вся детвора знает. И как увидят, так сразу игры свои бросают и ко мне. А у меня для них в карманах жвачка и конфеты всегда имеются. Облепят меня со всех сторон, что пчёлы, и давай свои новости рассказывать, да коленки зелёные к глазам совать.
   Я с ними как со взрослыми всегда разговариваю.
   - Ну что, - говорю, - Владимир, хочешь космонавтом стать?
   А он мне, голопузый: - Нет, дядь Жень, хочу камесантом, - вот бестия!
   Мамаша его, соседка, та - просто стерва. Терпеть её не могу, а малыша её обожаю. Такой забавный.
   Я и качели им за домом сам устроил. За бутылку со сварщиком договорился. А ещё в большущей луже, во дворе, камнями дно уложил. Чтобы детишки луж далеко не искали, ног не порезали где зря, а прямо у дома могли пачкаться. Так родители ихние за эту лужу на меня в домоуправление пожаловались.
   Управдом мне грозно так: - Твоя работа? А я ему: - Вы меня не трогайте, я психический, у меня справка. Я Вам весь дом сожгу дотла. Секретарша управдомовская: - Надо его в милицию, на учёт! А я им: - И милицию, и учёт - всё сожгу! - и глаза безумные к небу закатываю. Плюнули тогда и отпустили. Чего с меня, дурака, взять?
   Ещё люблю воздушные шары для всяких малышей покупать и надувать. Когда надуваю - делаю вид, что это очень тяжело, глаза выпучиваю, дышу часто. Они верят, и так этот процесс их захватывает, что они и не замечают, как сами начинают кряхтеть от натуги и щёки раздувать. Помогают мне так. Вот потеха.
   С мальчишками постарше каждое лето воздушных змеев запускаем. Все электропровода во дворе опутали. Жильцы ругаются. А что прикажете мне делать? Ведь далеко от дома, где никаких проводов нет, пацанов со мной не отпустят.
   А уж, сколько я рогаток и самострелов для них понаделал, не сосчитаешь. Рогатки-то ладно, а вот на самострелы прищепки нужны. Так с тех пор, как я поставил производство самострелов на конвейер, у нас во дворе прищепки - самый большой дефицит. Жильцы опасаются бельё во дворе без присмотра сушить. Правда, это им не помогает.
   Но больше всех детей люблю одну девочку - Лену, ей этой зимой семь лет исполнилось. Но самостоятельная она жуть. Высокая не по годам, длинноногая, кареглазая, волосы сзади в длинный хвостик перетянуты.
   Она дочь соседа по даче. Жены у соседа нет, а сам он алкаш наверно, ну может и не алкаш, но всё равно препротивный тип с красной мордой. Да и дача его - так, куча навоза. Не то, что у моих предков или у Мартина, он тоже сосед.
   А Ленка - аккуратная такая, чистюля. В Москве за ней бабушка ухаживает, а мать у неё умерла при родах.
   Летом этим, каждые выходные, я как на крыльях на дачу лечу, чтобы её увидеть.
   В душной Москве мне тесно, да и за неделю друзья-товарищи разные так надоедают, что на душе погано становится. А как увижу Ленку, так и весело мне сразу и легко. Может влюбился я в неё, хоть она и пичужка малая ещё? Но если это и любовь, то уж точно не такая, как у того типа в "Лолите".
   Я её люблю как мать. Не отец, разумеется, а именно как мать. Волосы ей заплетать люблю и всякие её девичьи секреты слушать, она мне во всём доверяет. И ещё - яблоки недозрелые ей на костре печь.
   Из-за неё Мартин на дачу со мной не любит ездить. Ему бы только рыбу ловить, да "пульку" расписывать. Скука. А моих с Ленкой отношений он не понимает, да и не одобряет, кажется. Впрочем, мне это всё равно. Пошёл он! Только и знает, что рыбалка. Вот радость в пять утра мерзнуть и палку в руках держать. Я лично терпеть этого не могу. А рыбу в магазине или на рынке покупаю, проще так.
   А Мартин с батей своим наберут пива и на озеро удить. Пиво вылакают, ни черта не поймают, так мелочь кошек кормить, а потом весь день с осовевшими глазами таскаются или спать улягутся до вечера, и всё удовольствие.
   А мы с Ленкой в лес пойдём. Ну не лес там, лесок маленький, а всё равно здорово. Она бегает на своих длинных тонких ножках по полянкам, цветы собирает, кузнечиков и бабочек ловит. А если ягоду, какую найдёт - молчит, не говорит, наберёт полную ладошку, а потом мне: - Открой рот, закрой глаза! Вкуснятина из её рук. Они всегда пахнут мылом и тиной озёрной одновременно.
   А ещё мы знаем место на озере, где есть песок. Там мы обычно и купаемся, и загораем. Я ей всякие замки из песка строю, с подземными ходами, а потом туда кузнечиков пускаем. Только они по подземным ходам лазить не хотят, ну и ладно.
   Мне нравится, как она в одних трусиках купаться бежит.
   Ей богу, я странный всё-таки. В моём возрасте всем на общем пляже нравится тёток роскошных рассматривать, таких, у которых аж лифчики трещат, а потом в лесу онанизмом заниматься.
   А мне Ленкино тело больше нравится, хотя и по-другому. Я, конечно, тоже не чужд рукоблудию, но всё это мерзко и грязно, а с Ленкой - наоборот, чисто и без всяких задних мыслей.
   Папаша её, идиот, мне пригрозил, что если я ещё хоть раз его дочь в лес уведу, то он мне, извращенцу, яйца оторвёт.
   Да я скоре сожгу дачу его с ним вместе, чем без своей Ленки хоть один выходной проведу. А ещё раз он ко мне подойдёт, я Лёху-качка натравлю, тот после истории с мотоциклом злой как собака, и челюсти крушит налево и направо без разбора.
   Мои предки тоже почему-то не одобряют мою привязанность к семилетней девочке Лене. А мамаше даже какие-то гадости по этому поводу чудятся. Она так и говорит - гадости! И при этом такую физиономию делает, что тошно становится.
   А я ей сразу сказал, что мы с Ленкой не трахаемся вовсе, а просто общаемся, пусть не беспокоится. Но она, дура, от моих слов ещё больше разволновалась.
  
  

6

   Сегодня днём жара была какая-то странная, не московская, как на юге. Потому мы с Ленкой сначала купаться пошли, а уж потом решили в лес податься.
   Она плавает вообще-то неважно, сколько я её не учил. Мы в догонялки у самого берега играли. Как получилось - не пойму совсем. Там и ямы то, кажется, никогда не было. Стала она захлёбываться и от глубины, и от смеха одновременно. Я к ней, она от меня. Я её вытащить хотел, а она утонула...
  
  

Эпилог

   Рукопись, написанная в обыкновенной школьной тетрадке, на этом обрывалась. Её нашёл Виталий Мартинсон, или просто Мартин, она вызывающе торчала из оттопыренного кармана джинсов Евгения Баркова, девятнадцатилетнего безработного юноши, повесившегося у себя на даче тёплым июльским вечером.
   Дача родителей Мартина была рядом, и он зашел, как всегда в субботу вечером предупредить, что пойдёт в воскресенье на рыбалку с отцом, и их прогулка в лес откладывается до обеда.
   Когда он пришёл, на даче у Барковых никого не было. Никого, кроме уныло и страшно висевшего на бельевой верёвке тела, тела его лучшего и горячо любимого, несмотря ни на что, друга...
  
  

Ноябрь 1992 г.

г.Орёл

   "Заводной апельсин" - роман Э.Бёрджесса.
   Холден Колфилд - герой романа Д.Д.Сэлинджера "Над пропастью во ржи".
   Дон Корлеоне - герой романа Марио Пьюзо "Крёстный отец".
   "Лолита" - роман В.Набокова.
   "Пулька" - жаргонное название карточной игры "преферанс".
  
  
  
  
   15
  
  
  

Оценка: 5.31*5  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Е.Шторм "Жена Ночного Короля"(Любовное фэнтези) В.Пылаев "Видящий-5"(ЛитРПГ) Ю.Гусейнов "Дейдрим"(Антиутопия) А.Кочеровский "Баланс Темного"(ЛитРПГ) А.Григорьев "Биомусор 2"(Боевая фантастика) А.Минаева "Академия Алой короны. Обучение"(Боевое фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) Ю.Кварц "Пробуждение"(Уся (Wuxia)) А.Дашковская "Пропуск в Эдем. Пробуждение"(Постапокалипсис) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"