Греков Митрофан: другие произведения.

Адова кухня. Вместо предисловия

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    И вся эта бесовская вакханалия длилась и длилась, ускоряясь поминутно, и вот уже с гиканьем и свистом орава бесов, поочередно оседлывая бессильную, сдавшуюся порокам душу, уносилась дальше, глубже и плотнее в самую суть самого кромешного Ада, где нет спасения...

Вместо предисловия

     - Прошу встать. Суд идёт. - Секретарь суда - подержанная бесцветная женщина средних лет в неброском чёрном костюме, произнесла формулу начала судебного заседания, блеснула толстыми стёклами очков в сторону зала и сомкнула губы в узкую полоску. Вошёл судья.
     - Судебное заседание арбитражного суда объявляю открытым. Подлежит разбирательству дело о банкротстве компании 'Аэродромы и Дороги'.
     Слова эти были произнесены в полной тишине, лишь лёгким эхом отдалось их звучание от стен дворца Правосудия. Хлыщов Василий Игнатьевич сидел в первом ряду в окружении своих адвокатов и казался каменным изваянием - ни один мускул не дрогнул на его лице, ни одного скупого жеста не позволил он себе. Лишь колючий взгляд маленьких серых глаз выдавал жизнь в этой замершей фигуре. Со стороны могло показаться, что он полностью смирился с происходящим. Но мало кто знал, что на самом деле всё было просчитано в этой ситуации. Позволить себе ошибаться он мог раньше, а теперь, когда вопрос стоял о выживании его самого, Василий был очень расчётлив и каждый шаг его был выверен и проанализирован. Василий ждал решения суда, наперёд его зная. И был готов, как он сам полагал, к грядущим событиям.
     Заседание суда было коротким. Выслушав прения сторон, судья вынес определение о введении процедуры наблюдения. Удар судейского молотка поставил точку в заседании... И в самом сне.
     Чёрт дёрнул копытом и проснулся. 'Фу-ты, еппонский городовой, приснится же такое...', - сказал он вслух и хихикнул: 'А сон-то - в руку, похоже... Ну, кого нам сегодня Провидение пошлёт? Давно хочется поразвлечься. Чует мое чёрствое сердце - хорош гусь нам на потеху летит'. Причмокнув от предвкушаемого удовольствия, Чёрт поднялся с широкой кровати в квартире-студии, расположенной на минус-сотом этаже элитного землескрёба, полюбовался в зеркало своим античным профилем и крепким телосложением, привёл себя в порядок и отправился на утренний осмотр вверенных ему Катакомб[1]. 'Поляна' была довольно большой и часто беспокойной, но Чёрт давно уже поднаторел в житейских делах своих подопечных и легко справлялся даже с самыми нестандартными ситуациями. Руководство его за это ценило и уважало, что сказывалось и на обширности его полномочий, и на его достатке.
     'Гуся' принесло ближе к вечеру. Хотя в Аду 'вечер' - понятие относительное, но время и сюда добралось с веками - прогресс не остановить. Большие куранты висели на башне, что стояла на центральной площади столицы подземного мира и отмеряли время в соответствии с классическими человеческими традициями.
     Новый посетитель Катакомб пребывал в шоке от своего последнего путешествия, а посему вид имел дикий, ошалело вращал глазами и, похоже, воспринимал пока новую действительность неадекватно. Впрочем, в такой реакции визитёра было мало удивительного ещё и потому, что ему пришлось пережить в последние полгода своей земной жизни немало того, чего он когда-то и в самом страшном сне представить не мог, несмотря на своё богатое воображение. Ведь совсем недавно он представал перед окружающими невысоким, светловолосым, с небольшой проплешиной на затылке, уверенным в себе человеком средних лет, владельцем стремительной походки, резкого голоса и холодного взгляда почти бесцветных глаз, любителем дорогих серых костюмов и юных длинноногих брюнеток. Но в один внезапный миг его жизнь резко перевернулась. Накануне судьбоносного события он возвращался в своем любимом Range Rover'е по федеральной трассе с одного своего пока более или менее дышащего, пусть и на ладан, объекта. За рулём был его бессменный водитель и телохранитель Николай. Стояла глубокая ночь. Дорога была безлюдна и бесфонарна. До столицы оставалось сто пятьдесят километров, как вдруг откуда-то из кустов, с обочины, наперерез мчащемуся на большой скорости внедорожнику выскочил бронированный джип. Николай резко крутанул руль, но не справился с управлением, и машину перевернуло несколько раз в воздухе, прежде чем она окончательно нашла точку опоры на земле. Из остановившегося броневика выскочили три вооружённых силуэта и окатили Range Rover синхронно тремя автоматными очередями, после чего прыгнули в свой джип и тот сорвался с места, увозя расстрельную бригаду в неизвестном направлении.
     Проведя без сознания минут тридцать, наш герой очнулся и попробовал оценить ситуацию: машина лежала на боку, надёжно перекрыв выходы справа. Левая дверь со стороны пассажирского сидения была искорежена так, что только лазером и возможно было бы ее вскрыть. Единственная целая дверь была со стороны водителя, но доступ к ней прочно заблокировала широкая спина Николая. После нескольких попыток достучаться до своего водителя, пассажир понял, что тот безвозвратно умер. С телефоном тоже вышла незадача: во время столкновения с броневиком наш герой по своей давней привычке орал в трубку на подчинённого, на сей раз якобы виноватого в том, что накануне тот допустил банкротство своего шефа в суде, от удара телефонный аппарат отлетел в дальний угол автомобиля и разбился. Дополняло картину то обстоятельство, что Range Rover лежал ниже уровня дорожного полотна, и это лишило выжившего последней надежды на то, что его быстро найдут. Ног он не чувствовал, но заметил это гораздо позже, когда прошёл шок. Боли не было. Голова прояснилась, и мысли снова побежали бурным потоком. Скоро он уже вычислил, кто на него наехал (в прямом и переносном смыслах), и уже представлял, как холодна и дерзка была бы его месть (впрочем, понимая, что он не реализует эти планы без риска остаться без головы), параллельно просчитывая варианты, где бы ещё по-быстрому занять-украсть-выклянчить денег, чтобы частично утолить аппетит вновь активизировавшихся кредиторов. Потом он отключился. Под утро его нашли в бессознательном состоянии двое туристов, спозаранку отправившиеся в лес по дары природы и совершенно случайно выбравшие точкой спуска с дороги место ночной аварии.
     В тот же день по факту происшествия было возбуждено уголовное дело, но, в связи с недостаточностью улик, следователи быстро и аккуратно занесли в отчёты ещё один 'глухарь'.
     Провалявшись в больнице с месяц, наш герой был возвращён в родные пенаты. Здоровье ему окончательно поправить не удалось - авария спровоцировала несколько необратимых процессов в его организме, и половая дисфункция - это было меньшее из зол, постигших его. Врачи разводили руками, изучая результаты обследования и только бормотали: 'Такого просто не может быть'. Но против фактов не попрёшь. И буквально в течение месяца цветущий мужчина превратился в дряхлого костлявого уродца, корчащегося от всё усиливающихся болей, усердно поставляемых раковой опухолью где-то в недрах его тела, и умоляющего, чтобы ему помогли умереть. Но желающих не находилось. Родственники не хотели грех на душу брать, а кредиторы - его долги на себя принимать (потому как всем известно, что убийца должника становится сам должником перед остальными кредиторами - по крайней мере, в системе координат, в которой при жизни обитал наш 'мученик', это было именно так).
     Последние свои дни бывший успешный делец провёл совсем незавидным образом. Сын его давно жил своей жизнью и крайне редко вспоминал своего отца, практически не уделявшего ему внимание в детстве и юности. Родители, ранее имевшие статус советских инженеров средней руки, а ныне - сильно потрёпанные жизнью пенсионеры, были плохими помощниками в деле ухода за малоподвижным сыном. И только бывшая супруга поначалу старалась оказывать ему помощь, но ей быстро надоели постоянные капризы и истерики, несмотря на то, что, конечно же, она испытывала к нему огромную жалость. Наскребя денег на сиделку, она предоставила ей ухаживать за больным, перевезя его в однокомнатную квартиру на окраине столицы, которую он купил когда-то, только что перебравшись из Лесогорска. Больше экс-супруга с ним не виделась, и отдала последние почести только на похоронах. Сиделка, быстро почувствовав бесконтрольность, напрягаться сильно по уходу за 'чокнутым мужиком', как она его про себя называла, не стала. В конце концов её приходы сократились до пары часов в день, а потом она и вовсе перестала приходить, регулярно получая на почте переводы от бывшей супруги своего подопечного.
     В один прекрасный осенний вечер, поднимаясь по лестнице семиэтажного дома, в котором был определён на доживание потерпевший, молодой человек, спешащий на свидание к своей подруге, почувствовал крайне неприятный запах. Воняло дерьмом. И воняло так сильно, что юноша автоматически набрал номер службы спасения.
     Дверь, откуда предположительно исходил этот запах, пришлось выламывать. Бессознательное тело старика, изгвазданное с ног до головы фекалиями, валялось в коридоре. Из одежды на нём было только нечто наподобие грязной женской сорочки. Бригада скорой помощи, заткнув носы, доставила пациента в ближайшую больницу.
     В реанимации царил шум и зашкаливал градус напряжённости: вечер выдался тот ещё - накануне привезли мужчину весом в полтора центнера, который постоянно кричал, вырывал из себя катетеры и бесконечно пытался ускользнуть из-под опеки медсестры путём сползания с кровати на пол; ещё двое лежали молча на койках вдоль стены - на них у реаниматологов ушло несколько часов, вытащить с того света удалось обоих, и теперь пациенты, видимо, отдыхали от страшной борьбы. И вот, вымотавшиеся врачи наконец покинули больницу, а на ночное дежурство осталась дневная медсестра - в больнице не хватало персонала реанимационного отделения, и многие медсёстры часто отрабатывали по очереди по две-три смены подряд. Дежурный врач-реаниматолог должен был подойти к пяти часам утра. Девушка пробежалась взглядом по картам пациентов, осмотрела реанимированных, на всякий случай привязала забывшегося пациента 'полтора центнера' накрепко к кровати лоскутами разорванной простыни, и только присела выпить чашку чая, как в отделение вкатили старика, прикрытого кем-то простынёю с ног до головы, чтобы хоть чуть-чуть приглушить распространение вони, исходившей от него.
     И так несладко пришлось видавшей виды медсестре в ту бесконечную смену, но последний прибывший её почти доконал. Скрепя зубы она обмыла тело, изведя на это недельный запас перевязочных материалов и салфеток, но долго ещё запах напоминал о том, в каком состоянии был доставлен несчастный старик. Наконец медсестра поставила пациенту капельницу, и тот, казалось бы, успокоился.
     Забрезжил рассвет. В отделение раньше времени вернулся один из врачей, вызвали двух медбратьев и санитара - в реанимацию привезли очередного 'критического'.
     Персонал реанимационного отделения был занят новым пациентом, пытающимся отдать Богу душу, уже около часа, когда 'экскремэн' пришёл в себя, решил, что нечего ему тут делать и попытался встать с кровати. Ноги его, однако, тотчас же подкосились, и он рухнул, до крови ударившись виском о ножку кровати. Сделав неудачную попытку подняться, он повторно приложился к металлической ножке. Немного повалявшись у кровати, истекающий кровью герой обмочился и опорожнил кишечник. Тихонько подвывая он заелозил руками по полу, подгребая под себя будто бы что-то очень ценное. Можно было даже расслышать в его бормотании отдельные слова и сочетания: 'наебали меня, суки', 'я в дерьме', 'жертва я, жертва!', 'дайте мне мой кусок!', 'я был честным бизнесменом, а они...', 'не отнимайте у меня последнего...'. Наконец на него обратили внимание, санитар заломил ему руки за спину, сгрёб в охапку и уложил на кровать. Пациент ещё немного поговорил сам с собой на столь волнующую его тему жертвенности, затем затих.
     Врач-реаниматолог через пять минут констатировал смерть.
     Похороны прошли более чем скромно. Если наш герой при жизни и задумывался о своём конце, то точно не так представлял он себе свой последний путь. У родителей на похороны сына не нашлось достаточно денег - при всей их любви к нему им нужно было подумать и о собственной кончине, что была в их возрасте не за горами. Экс-жена и сын не спешили доставать свои более чем скромные сбережения, хотя, надо отдать должное, приложили усилия, чтобы у почившего был добротный деревянный гроб, и чтобы двое кладбищенских рабочих этот гроб с телом отправили в вырытую могилу на краю затопленного кладбища в двух километрах от какого-то заброшенного поселения на окраине области. А любовница, которой он когда-то отписал своё имущество, - та и вовсе растворилась на просторах страны, умыкнув всё отписанное.
     Прощальная церемония на кладбище не предполагала отпевания. При жизни потерпевший, возможно, и задумывался иногда о своём месте в Вечности и о душе, но это ни к чему его в итоге так и не привело. И посему прощавшиеся обошлись гражданской панихидой. За неимением средств у родных на 'похоронного тамаду', последнюю речь доверили одному из копателей - колоритному персонажу с фигурой, которой позавидовал бы сам Шварценеггер, и с разноцветными татуировками по всему обнажённому до пояса телу. Из одежды на том были лишь штаны цвета 'хаки' да резиновые болотные сапоги с голенищами выше колен. Копатель говорил о тщете бытия, о неизбежности смерти ('все мы там будем'), Царствии Небесном и 'пусть земля ему будет пухом'. Перегар, окутавший лёгким облаком провожающих, несколько мешал правильному восприятию и сосредоточению, но в целом речь была произнесена с жаром. На церемонии присутствовали только близкие и верная спутница его в делах бизнеса и отдыха в течение долгих лет мадам Детдомовкина, с младенцем на руках.
     А в вырытой для могилы яме стояла вода. Участок, который удалось получить семье для захоронения, находился в низине, и после долгих дождей, коими грешило нынешнее лето, вода, встретив на глубине препятствие в виде каменных пород, поднялась вверх. Когда гроб опустили в яму, тот всплыл. Копателю-оратору пришлось спрыгнуть на крышку гроба, и он стоял на ней, пока набрасываемая вторым рабочим земля не закрыла гроб наполовину. Только после этого первый копатель выбрался из могилы, и ту засыпали окончательно, соорудив напоследок небольшой холмик. Так завершил свои земные дни великий и могучий делец в области госзаказа.
     И вот, душа свежепочившего по особому сценарию за выдающиеся заслуги миновала посещение Чертогов Бога и сорокадневный круг мытарств и сразу после смерти прибыла в приёмный пункт Преисподней, где её ждал Чёрт. Гибель физического тела облегчения 'гусю' принесла мало. Правда, он вновь это тело ощущал, стоял теперь на своих двоих и боли особенной пока не было - так, покалывало где-то в районе сердца, если говорить категориями материального мира. Ну и следов экскрементов, вроде бы, не наблюдалось. Однако чувствовал себя он крайне скверно - он смутно помнил, что подобное испытывал последний раз когда-то очень давно, в далёком детстве, когда украл у своего больного деда костыли и удачно 'загнал' их на рынке, а на вырученные деньги купил себе 'варёнки'[2] - ровно сутки тогда ему было очень плохо от совершённого проступка. Потом прошло. Больше совесть его не трогала с тех пор, эту рудиментарную дрянь он выкорчевал в себе и думал, что навсегда. И вот, сейчас что-то вновь заставило его на мгновение прочувствовать этот страх и стыд, но усиленный многократно на все те грехи, что сотворил он при своей земной жизни.
     Приёмный пункт Преисподней представлял собой небольшую круглую комнату без окон с высоким потолком, что наводило на мысль о каменном колодце. Единственным источником света служила лампочка, свисавшая на проводе откуда-то сверху из темноты. В единственный дверной проём виднелся убегающий в бесконечность тёмный коридор, по стенам которого периодически мелькали сполохи огня от далёких невидимых костров. Чёрт стоял, практически слившись со стеной, и наблюдал за не замечавшим его пришельцем. Он узнал человека из своего ночного сна, и теперь ему интересно было посмотреть на реакцию вновь прибывшего после прохождения Врат Смерти. Что ж, на своём длинном веку Чёрт не видел ещё ни одной грешной души, которая бы не получила потрясения от того, что ей определили место в Преисподней: ни из тех душ, что проходили, но не выдерживали сорокадневные мытарства, ни из более редких исключений, коих встречали в Преисподней сразу же на третий день после смерти, подобно пришельцу из Чёртова сна.
     Спустя некоторое время Чёрту надоело смотреть, как гость исступлённо скачет на месте и мотает взъерошенной головой, что-то бубня под нос. 'Прям шаманские пляски', - подумалось Чёрту, и он вышел на светлое пятно. Посетитель встал как вкопанный.
     - Хех, дружище, чего вытаращился? Чертей при жизни не видел? О... да я гляжу ты и сам из нашего племени! Что, каково, а? - Чёрт мерзко захихикал. - Добро пожаловать домой. Сейчас мы обустроим тут тебе жильё, будешь кум королю.
     С этими словами Чёрт взмахнул рукой: вдруг из ниоткуда прямо перед ним выскочил высокий стол с кипой бланков и стендом с ключами. Чёрт извлек из воздуха перо, схватил верхний бланк и принялся его заполнять. Потом проставил несуществующую печать, взял один из ключей и вручил его вместе с бланком посетителю. После этого он стремительно унёсся прочь по коридору, но уже спустя несколько секунд вернулся, таща с собой метлу, которую также вручил гостю.
     - На, это твоя работа на сегодня: подмести Катакомбы отсюда и до последнего шалаша на Конце Ущелья, там и недалеко до твоего жилища будет - адрес на бланке указан. До ужина управиться должен. Придётся, конечно, повозиться с липкой слизью отходов жизнедеятельности твоих коллег, но тебе не впервой, справишься.
     И тут новоиспечённый гражданин подземного мира резко пришёл в себя от посмертного шока, перестал трястись, лицо его внезапно обрело осмысленное выражение, он схватил метлу и потребовал позвать главного:
     - Я не потерплю, - вдруг завизжал он, - чтобы мной тут командовал какой-то рядовой чёрт! Я буду говорить только с акционером Ада!
     - это с Вельзевулом, что ль? - вкрадчиво спросил Чёрт, нисколько не удивившись внезапной перемене в госте (все в итоге приходили в себя и все - в мгновение ока, этот - просто в числе самых быстро очухавшихся оказался): - ну ты махнул, брат. Даже такие титаны как Калигула или Гитлер ни разу не были удостоены аудиенции Сатаны в Преисподней. А ты на их фоне вообще мелочь пузатая, проворовавшийся хлыщ и беспринципное фуфло. Так что заткнись и слушай: теперь я - твой царь и бог, и твоя жена и любовница, и твой лучший друг и враг и всё такое. Понял?! - Чёрт говорил, повышая тон, а слово 'понял' неожиданно рявкнул громовым голосом, и 'проворовавшийся хлыщ' заметно сник.
     - А теперь, Вася, давай, мети, - спокойно продолжил Чёрт: - после уборки тебя ждут увеселения, кое с чем ты знаком по своей земной жизни, а что-то будет внове даже для тебя. Как, например, перемалывание тебя под катком асфальтоукладчика: аттракцион 10D- формата, создан специально и эксклюзивно для тебя. Ведь раньше ты только слышал о таком чудесном представлении. И на сон грядущий - с щедрой руки Вельзевула даруется тебе уединение с представителем активного голубого населения человечества - говорят, что процедуры, которые им практикуются, для простаты грешной души весьма полезны. Теперь они для тебя на регулярной основе будут предоставляться по три раза в день. Для профилактики, так сказать. Чтобы не возникало больше желания заниматься экскре...экспериментальным искусством (Чёрт покривился) - больно плохо пахнет от него... Надеюсь, ты скоро по полной ощутишь всю прелесть обитания здесь - ведь тебе гарантировано море удивительных приключений, которые ты заслужил своей яркой интересной жизнью...
     - ... А... а ноги тоже отнимутся снова?...
     - Не перебивать, когда начальник говорит! Ты как себя ведёшь со своим боссом?! - резко оборвал его Чёрт и гневно стукнул кулаком по столу, после чего продолжил, как ни в чём не бывало: - Режим простой: за день даётся очередное задание. Насчёт еды здесь строго: один раз в день горбушка чёрствого ржаного хлеба и стакан воды. Сон - четыре часа в сутки - ну, это тебе знакомо. Завтра первое задание - спозаранку, вместо завтрака - приступаешь к своему любимому занятию: идёщь к старосте Катакомб и пытаешься развести его на деньги. Если получается - день тебе отдыха, если нет - страхов тебе подсознательных сутки и ещё - кастрирую без наркоза. Лично. (Хотя тебе эти причиндалы и так тут без надобности, но на всякий случай не помешает.) Ну и далее по плану, так сказать... А, да, один момент: молить святых и Богородицу о прощении души - запрещено, взывать к Господу Вездесущему - тем более. Ты отрёкся от Него при жизни, и теперь у тебя впереди исключительно прекрасное существование в волшебных садах Вельзевула. За нарушение запрета - тройные порции удовольствия от нашего шеф-мастера Аваддона. А насчёт ног... будешь хорошо себя вести - будешь ходить сам. Начнёшь шалить - костыли приставлю к обрубку одной из ног. Из накрахмаленной варёной джинсы. Все ясно теперь? - (Хлыщов кивнул головой, просчитывая в голове варианты своего дальнейшего существования во вновь заданных условиях - уж выкручиваться-то он всегда умел), - Ну, с новосельем тебя, Васька! - Чёрт по-дружески хлопнул дорогого гостя по плечу и вдруг очень серьёзно на него посмотрел: - А ты и вправду решил, что Ад - это то место, где тебе будет комфортно, что он ничем не отличается от того ада, в котором ты жил на земле, и что здесь легко освоишься и будешь как рыба в воде?
     Тут Чёрт щёлкнул пальцами, начал терять очертания, и вскоре превратился в сгусток серого тумана, после чего растворился в воздухе. Василий Игнатьевич сразу решил, что это какое-то наваждение, попытался протереть глаза и неожиданно понял, что нечем: рук у него не было. Как не было и ног, и глаз, и его самого. Была только бестелесная субстанция, называемая верующими душой. Душа преставившегося Василия не ожидала такого поворота и попыталась послать мысленный сигнал (единственное средство общения, которое неожиданно осталось у Василия Игнатьевича в распоряжении) о том, что, мол, други, я всего лишь жертва обстоятельств и что надо играть по правилам, как вокруг неё завертелись бесчисленные серые тени в совершенно безумном танце, они тонко и пронзительно верещали, гнетуще воздействуя на беззащитную душу, но это было меньшее из зол: каждая из них пыталась овладеть душой Василия в каждое мгновение времени, утвердить над ней свою деспотическую власть, подчинить её себе полностью и беспрекословно - то были бесы: поклонение кумиру, гордыня, тщеславие, гнев, стяжательство, ложь, убийство, воровство, прелюбодеяние, чревоугодие и снова стяжательство, тщеславие, прелюбодеяние, ложь, гордыня, убийство... - десятки бесов, они дрались друг с другом на невидимых мечах, каждый миг пытаясь разорвать душу Василия на части. Тяжёлая вязкая масса бесконечного страха окутывала мятущуюся душу, всё сильнее с каждым разом, как побеждал очередной бес, и мука становилась всё более непереносимой, душа просила смерти, как избавления от боли, но теперь не было даже возможности суицида - жизнь вечная души Хлыщова в Аду была ему приговором Высшего Суда. И вся эта бесовская вакханалия длилась и длилась, ускоряясь поминутно, и вот уже с гиканьем и свистом орава бесов, поочередно оседлывая бессильную, сдавшуюся порокам душу, уносилась дальше, глубже и плотнее в самую суть самого кромешного Ада, где нет спасения, и царит только вечный, всепоглощающий и леденящий ужас, и где невозможно даже не то, чтобы найти подход к бесам, чтобы 'развести их на бабло и прочие радости на потребу чёрной душе', но хотя бы элементарно выклянчить себе 'место у параши'...
     С новосельем, Василий Игнатьевич!


Продолжение романа.

___________________________________
  1. Территория Преисподней, куда, в представлении Василия Игнатьевича Хлыщова и ему подобных, мотать бесконечный срок за свои земные грехи отправляются средней руки бизнесмены, замешанные в хитроумных мошеннических схемах и даже убийствах, проворовавшиеся чиновники, и прочая лишённая остатков человеческого достоинства и совести шушара, убежденная в том, что она - элита общества.

  2. Варёнки (варёные джинсы) - одежда из джинсовой или любой другой хлопчато-бумажной ткани, обработанная таким образом, чтобы создавалось впечатление потёртости. Были очень модными в 80-х годах XX века
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com К.Кострова "Волчья магнолия"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) Р.Ньюман "Психокинетики"(Научная фантастика) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Deacon "Черный Барон"(Боевая фантастика) Д.Сугралинов "Level Up. Нокаут 2"(ЛитРПГ) Л.Миленина "Шпионка на отборе у дракона"(Любовное фэнтези) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия)
Хиты на ProdaMan.ru Застрявшие во времени. Анетта ПолитоваМои двенадцать увольнений. K A AТринадцатая девушка Короля. Ли МаринаНа страже Пустоты. Белая Лилия АльшерОсенняя мазурка. Ольга ЗимаЭкс на пляже. Вергилия Коулл / Влада ЮжнаяПерерождение. Чередий Галина��ЛЮБОВЬ ПО ОШИБКЕ. Любовь ЧароПризрачный остров. Калинина НатальяКнига 2. Берегитесь, адептка Тайлэ! Темная Катерина
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"