Аннотация: В конце октября всякое может случиться.
Дело было в конце октября. Как-то так вышло, что в купе оказалось пятеро, но заметили это, только когда уже пора стало ложиться спать. До этого, за разговором, никому в голову не пришло пересчитать попутчиков. А тут глядь - пятеро на четыре места.
Дедок, так и не снявший потертого серого пальто и шарфа даже в душном купе, сразу предложил посмотреть на билеты. Все потянулись за сумками и кошельками. Билетов оказалось ровно четыре, хотя каждый достал по одному.
И ведь не пил никто, даже чай еще не предлагали. Парень в трениках, правда, был вроде как уже поддатый, а может и похуже, но так остальные-то в рот ни капли не взяли!
- Ничего не понимаю! - авторитетно сказал дедок.
Все согласно заохали и захмыкали.
- Как это так - нас же пятеро, а билетов четыре. И у каждого есть билет. Так не бывает!
Стали считать вслух, тыкая пальцами в попутчиков. Мнения разошлись. Кто считал по именам, Марья Сергеевна, Серафим Эдуардович, Колян и Оленька, у тех выходило четверо. А кто по головам - пятеро. Стали шуметь и спорить, а Серафим Эдуардович и креститься. Тут вроде в мозгах прояснилось, и все сошлись на том, что их четверо, и мест на всех хватит.
Решили ложиться спать, пока не поздно. Кто знает, что потом будет - может к ночи и шестерых насчитают. Трое улеглись по полкам, а Оленька осталась растеряно стоять посреди купе, сжимая в руках одеяло. Места для нее не хватило.
- Вот что, дорогуша, - сказала Марья Сергеевна, - а ты посчитай, кто на полках лежит.
На полках лежали сама Марья Сергеевна (на нижней правой), Серафим Эдуардович (на нижней левой), и Колян (на верхней правой). И все, свободных полок не осталось. Оленька испугано пересчитала еще раз. Теперь на верхних были Серафим Эдуардович и Марья Сергеевна, а Коля снизу слева. И опять свободных мест вроде как не осталось.
- Надо идти за проводником! - решительно заявила Марья Сергеевна, встала с нижней левой полки и, сунув ноги в потертые тапки, вышла из купе.
Не было ее долго. Вернулась Марья Сергеевна недовольной и зло сообщила, что проводника на месте нет, все купе в вагоне заперты, и даже туалет, и тот закрыт на амбарный замок.
Тогда уже все обеспокоились и решили пойти найти хоть кого живого. Стучались во все купе, дергали за ручки, но никто не открыл. Колян даже сбегал в соседний вагон, так и там никого живого не оказалось. Больше никто по вагонам бегать не решался. Спать тоже не ложились. Впятером сходили за кипятком, впятером же сели пить чай. Молча, испуганно и подозрительно оглядывая друг-друга под стук колес и чайных ложек. Прошло минут двадцать, а то и все сорок. Никто не спешил заводить разговор, будто всем казалось - стоит озвучить, что здесь творится чертовщина, как станет еще хуже.
Наконец Колян встал, натянул кожаную куртку, смачно выругался и неразборчиво пробормотал что-то про покурить. Он скрылся за дверью, и снова все погрузились в молчание. Затем послышались неспешные шаркающие шаги. Мужской голос в конце коридора спросил визгливо и громко, так, что в купе было все прекрасно слышно:
- Огонька не найдется?
Колян промычал тихо и утвердительно.
- Ну разве ж это огонек! - пренебрежительно высказался голос. - Вот у меня будет огонек так огонек!
Затем что-то громыхнуло, будто взорвалось, и Колян стал кричать и громко ругаться.
- Беда случилась! - подытожила Марья Сергеевна боязливо, не пытаясь даже встать и выйти посмотреть.
Все с ней были согласны.
В относительной тишине прошло минут пять, затем кто-то зашагал к купе. Все напряглись, но это оказался Колян, только весь будто в саже, и волосы опаленные. Объяснять он ничего не стал. Судя по безумному взгляду, потому как не мог.
Оленька тогда встала и заперла дверь изнутри - а то вдруг кому еще огонек понадобится?
- Тоскливо как... - ни к кому не обращаясь, тихонько сказала она.
- Может, окно откроем? - спросила Марья Сергеевна. - А то и правда, в духоте, с закрытой дверью сидеть...
Подняли шторку, раздвинули занавески, приоткрыли шелку, из которой потянуло свежим воздухом. Все сразу как-то приободрились. Поезд шел по холмам, покрытым сочной травой, хотя началась уже вторая половина осени. В ярком свете луны по одному из пригорков неспешно шагал тяжеловоз с махоньким всадником на спине.
- Малец, видно, в ночное вышел, - пояснил Серафим Эдуардович. - Смотрите, у него коров-то сколько!
Но он ошибся, это были не коровы. Уже стояла ночь, но и в темноте можно было разглядеть, что всадника окружали фигуры вроде бы человеческие, но не совсем - все какие-то сгорбленные и перекошенные, с огромными длинными носами. Будто пни ожили и пошли гулять на лугу.
- Боже сохрани, - испуганно прошептала Оленька, - он что, троллей пасет?
За окном заливисто рассмеялись.
- Закройте, закройте, пока можно! - Оленька взвизгнула и поджала ноги, будто увидела противную мышь.
Колян смотрел в окно все тем же безумным взглядом и вставать не спешил. Марья Сергеевна изобразила рукой какой-то знак - возможно, это она пробовала неумело креститься. Серафим Эдуардович встал и потянулся к окну со словами:
- Что ж вы все коров-то испугались!
- Ты, дурак, кого здесь коровой обозвал? - спросил скрипучий голос, и в щель просунулся длинный бородавчатый нос.
Тут Колян наконец пришел в себя. Он схватил со стола недопитый стакан чая и швырнул прямо в страшный нос. Попасть он не попал, но нос убрался.
- Ну вы, ребят, даете, - обижено сказали за окном, - я же к вам по-хорошему.
- Что, чаек не понравился? - издевательски протянул другой голос.
- Чаек? Где чаек? - наперебой заволновались невидимки.
Затем в окно, со скрипом и чпоканьем, протиснулось не меньше 10 носов сразу, один краше другого - в бородавках, кривые и мясистые. Самый длинный -сантиметров 25. Носы шевелились в разнобой, явно принюхиваясь.
- Да, да, чаем пахнет! - взволновано сказал обладатель самого красного носа, удальски загнутого вверх.
Колян уж потянулся было за следующим стаканом, но вдруг раздался звук, будто хлестнули плеткой, и писклявый голосок приказал:
- А ну на место, твари! Расшалились! А ну я вас!
Носы сразу убрались, будто их и не было.
Марья Сергеевна быстро наклонилась к окну и захлопнула его. Было видно, что она готова в любой момент отпрянуть.
- Ой, а что это там? - спросила она.
Оленька тоже выглянула.
- Дерево!
И правда, на горизонте показалась огромная башня, верхушка которой терялась в вышине. Приглядевшись, можно было заметить, что у башни есть ветки, тоже толстые и огромные, но почти не видимые в тумане.
Поезд плавно заворачивал прямо в сторону небывалого дерева, успокаивающе стуча колесами. Затем к этому звуку добавилось тихое посвистывание и завывание, будто ветер гудел вдалеке. А затем послышались хриплые возбужденные голоса откуда-то сверху.
- Это не носатые опять? - спросила Марья Сергеевна.
Это были не они. Высоко в небе, по направлению к поезду, неслась тяжелая серая туча. Временами она как будто распадалась на отдельные фигуры, а может, это из облаков выглядывали те, кто несся вместе с ней. Туча передвигалась необыкновенно быстро. Скоро она уже вилась сбоку от поезда, снижаясь и рассыпаясь на вереницы всадников с копьями, мечами и луками. Их предводитель скакал на восьминогом огромном коне, а сбоку от него неслась колесница, запряженная двумя козлами. Человек в колеснице достал какой-то топор или молот или что-то такое, и ударил гром.
- Мамочка, что делается! - Серафим Эдуардович аж открыл рот от удивления. Его челюсть возбужденно подрагивала. - Это ж Дикая Охота! Мне про нее дочка рассказывала! Однажды ее муж... впрочем, не важно!
- Что? - попутчики его явно не знали, о чем идет речь.
- Ну, Вотан... бабы голые - валькирии, Тор этот, который с молотом на змея охотился... - старик ткнул пальцем в сторону колесницы.
Тор, будто решив наглядно показать, о чем рассказывал Серафим Эдуардович, размахнулся, и молот с ослепительной вспышкой полетел в поезд. Поезд зашипел и изогнулся. Их вагон потянуло куда-то вверх и вбок, так что вещи и люди попадали на пол. Что в точности произошло потом, никто не понял. Кажется, поезд то ли сам взлетел, то ли был утянут молотом вверх, в вышину. Затем за окном все стало серо, и только изредка по стеклу шлепали то рука, то голая женская нога. Когда в окно попытались упереться сразу три лошадиных копыта, стекло со звоном разбилось. Брызнула кровь.
- Вернуть их, куда положено! - громко приказал чей-то голос.
Дальше все происходило так быстро, что никто даже не испугался толком, когда поезд вспомнил о силе притяжения и с жутким свистом рухнул обратно.
Падал он окном вниз. Первой вывалилась наружу Оленька, за нее удалось схватиться Серафиму Эдуардовичу. Колян и Марья Сергеевна летели чуть поодаль. Марья Сергеевна планировала ощутимо медленнее всех. Падали они долго. Оленька даже успела пару раз перекувырнуться и увидеть, как в вышине, блестя чешуей, бьется в судорогах раненный поезд, и как дикая охота с гиканьем и свистом уносится прочь.
Слева в тумане чернело бесконечно высокое дерево.
Они падали как раз к его корням, на изумрудно зеленые холмы, рядом с какими-то постройками. Вместо того, чтобы разбиться в лепешку, они приземлились плавно, как во сне. Оказалось, что рядом с ними стоит человек в сером, а в руке у него тыква-фонарь, с прорезанными глазами и ухмылкой.
- Проходите, а то не успеете! - строго сказал человек, поднимая фонарь. - Через час граница закроется.
Затем тип в сером развернулся и растаял в ночи, а фонарь так и остался висеть в воздухе. В его тусклом свете было видно, что впереди высокий забор из кольев, на которые вперемежку были наколоты такие же тыквы с горящими свечами и отрубленные человеческие головы. Дубовые ворота были заперты на засов, но рядом оказалась приоткрытая калитка.
Никто не мог сообразить, что делать дальше, поэтому, когда фонарь поплыл по воздуху к калитке, люди покорно двинулись следом.
- У меня кровь, мне руку стеклом отрезало! - беспомощно проговорил Колян.
И правда, только сейчас все заметили, что правой руки у парня не было. Из обрывков рукава капала кровь.
- Тебе больно? - участливо захлопотала Марья Сергеевна. - Надо ж перевязку сделать!
- Нет, нет, спасибо, - Колян говорил ровно, как зомби. Да и похож он сейчас был на зомби - такой же бледный, до синевы, и в окровавленных обрывках кожаной куртки. - Я себя хорошо чувствую. Просто хотел сказать, чтобы вы потом не удивлялись.
Никто уже давно не удивлялся.
Они вошли в калитку, и та со скрипом захлопнулась.
Во дворе было людно. Здесь толпились сотни существ, образовав длинную очередь по периметру.
- Кто ж это такие? - сдавленно прошептал Серафим Эдуардович. - Посмотрите, у того шесть ног и восемь рук!
Шестиножием и восьмиручием странности вокруг не ограничивались. Попутчики как-то незаметно для себя самих оказались в самом конце очереди. Перед ними стоял маленький эльф с крылышками, весь в зеленом, с дудочкой за поясом. Рядом - почти бесплотная женщина без ног, зато с длинными черными волосами. Какие-то карлики-уродцы все время хихикали и бросали на нее похабные взгляды. Еще в очереди была пара классических приведений - в белом, с цепями на ногах. Остальные, к счастью, в темноте были почти не видны - тыква светила тускло.
Вдруг раздался удар гонга. Очередь забеспокоилась и начала жаться к стенам. В центр двора вышли четверо в красном, по виду чиновники. Один держал бронзовый гонг, один палку, чтобы в гонг бить, а двое важно встали по бокам и начали оглядывать толпу.
- До того, как закроются ворота между мирами, остался один час! - прокричал чиновник с гонгом. - Поспешите! Кто не знает, кто он и куда ему, решайте скорее! Всем построиться у ворот!
Очередь послушно зашевелилась, распалась на отдельные группки, которые двинулись к воротам. Минут за десять все столпились у деревянного забора. Сразу стало тесно и душно. Оленьке на ногу наступил кентавр, а Колян чуть не утопил в собственной крови стадо божьих коровок, послушно трусившее за пастухом-эльфом. Кто-то хрипло и взволнованно дышал, кто-то еле слышно перешептывался.
Чиновник с палкой ударил в гонг.
- Молчать! - проорал он.
- Итак, решайтесь, пока не поздно! - продолжил его коллега. - Кто уже знает, куда ему, слушай дальнейшие указания! - он сделал паузу, дожидаясь полной тишины. - Желающие вернуться в преисподнюю, попрошу выстроиться слева от меня!
Толпа снова зашевелилась. Вначале вылетела безногая женщина. За ней потянулись приведения, гремя цепями. Следом, прихохатывая и возбужденно размахивая кружками с пивом, проскакала шайка чертей.
- Все ли собрались? - спросил чиновник. - Еще есть желающие?
Зачем-то вышел из толпы недоумевающий кентавр, но чиновник отрицательно покачал головой, и тот похромал обратно.
- Хорошо, - сказал чиновник. - Мой коллега отведет вас к судье северо-западных ворот. Тот проверит документы, поставит печать о возвращении, и вы сможете пройти. А теперь те, кто хочет вернуться в мир духов. К правой стене!
После этих слов толпа изрядно поредела. Направо потянулись эльфы, фэйри, огромные уродливые тролли, несколько гномов, и множество существ, чьи названия люди давно уже забыли.
- Мой коллега отведет вас к юго-восточным воротам, и вы сможете вернуться в свой мир, после стандартных процедур! - заявил чиновник. - Теперь те, кому в мир людей. Два шага вперед.
- Ох, а я уж забеспокоилась! - облегченно вздохнула Марья Сергеевна. - Думала, туда нас и не позовут!
Она первой вышла вперед. Следом подошли капающий кровью Колян, Оленька и Серафим Эдуардович. К ним присоединилась какая-то мокрая девушка, пахнущая тиной, два странных маленьких человечка и бородатый негр, судя по запаху и цвету лица, давно уже мертвый.
- За мной! С остальными разберется мой коллега.
Чиновник почтительно поднял гонг над головой, и тот уменьшился до размеров ореха. Тогда чиновник сунул его в широкий рукав и направился к деревянному зданию, украшенному резьбой. Внутри оказалась просторная комната, с рядом стульев у стенки, и столом посредине. Чиновник уселся за стол.
- Итак, - заявил он, - я буду говорить с каждым по очереди. На кого покажу, выходит к столу, встает на колени и почтительно докладывает. Глаз не поднимать, на меня не смотреть, не возражать и не спорить. На вопросы отвечать внятно. Ты первая! - палец указал на мокрую девушку.
Она послушно вышла вперед и неуклюже упала на колени. Вокруг нее сразу натекла пахнущая рыбой лужа.
- Как зовут, и зачем собралась в мир людей? Отвечай!
- При жизни звали меня Мартой Николаевной Федосовой, - тихо объяснила девушка. - После смерти стали кликать Мокрой Мартой. История моя печальна и трагична. Мой любимый, Васенька Иванчеев, отвез меня как-то на середину озера, под предлогом покататься и луной полюбоваться, и коварно утопил в темных водах. Обиды я ему не простила и стала русалкой. Живу теперь в озере и, по мере слабых сил и умений, стараюсь топить мужчин и парней, особенно тех, что девушкам врут.
- А Васенька Иванчеев? - поинтересовался чиновник.
- Васеньку первым утопила. С тех пор он попал в преисподнюю, где каждый божий день черти баграми его к дну озера прижимают. А всплыть и глотнуть воздуха дают раз в восемнадцать лет. А на дне озера его грызут угри и щуки, а изнутри горит Васенька огнем жарким, так что и сам себе готов внутренности вырвать. И скрежещет он зубами и плачет, и клянется больше девок не обижать. Я как раз его проведать ходила. Посмотреть на него мне всегда приятно.
- Хорошо, сказал чиновник, доставая из стола большую квадратную печать. - Давай паспорт, и можешь возвращаться.
Следующим был вызван негр, оказавшийся личным зомби какого-то колдуна. Его посылали в мир духов за редкими костями. С негром тоже быстро разобрались. С двумя человечками поговорили на каком-то скрипуче-щебечущем языке, так что никто ничего не понял, и только Серафим Эдуардович пробормотал:
- Гляди ж, это вьетнамский выговор, или древнеарамейский?
Затем палец указал на Марью Сергеевну, и она вышла вперед.
- Кто такая и куда ходила? - требовательно спросил чиновник.
- Марья Сергеевна меня зовут. - Испугано объяснила женщина. - Ехала я из Питера в Москву. Села в поезд, как обычно, а тут как начнутся всякие странности!
- Молчать! - рявкнул чиновник. - Что за чушь! Всыпать ей 20 палок!
Откуда-то набежали вдруг люди в синих кафтанах, и началось избиение. Марья Сергеевна причитала и визгливо плакала.
- За что вы так со старой женщиной! - спросила она жалобно глядя на чиновника, когда все закончилось.
- Н меня не смотреть, кому было сказано! - Чиновник кивнул, и Марья Сергеевна получила еще пару ударов по спине. - Отвечай правдиво, глупая женщина. Куда ездила и зачем, и почему теперь врешь.
- Да не вру я! Как села я на поезд на Московском....
- Еще двадцать ударов!
Снова из теней повылезали люди в синем.
- Ой, ой! Не надо опять палок, я все расскажу! - Марья Сергеевна испугано сжалась.
- То-то же. Говори!
- Ну... я летала на шабаш на Лысую гору. - Скороговоркой пробормотала она.
- А почему скрываешь?
- С детства стыжусь своих способностей. Стыдиться приучена отцом и матерью, которые были добрыми христианами. Вот и боялась признаться... в присутствии посторонних. - Марья Сергеевна сконфуженно посмотрела на своих попутчиков.
- Вот это баба! - восхитился Колян. - На маму мою похожа!
- Опять врешь, женщина! - чиновник был неумолим. - Если ты летала на шабаш, как и положено, на метле, почему обратно ехала на поезде?
- Притомилась, силы уже не те...
- Да, и что поезд между мирами - нелегальный, скажешь, тоже не знала?
- Нет, не знала! Богом клянусь! Чертом клянусь! Великой богиней клянусь!
- А паспорт твой где?
- Потеряла в пути. На нас дикая охота вышла, вот в неразберихе и...