Кожухова Екатерина. Легенда Мертвых Земель

Часть 1. Вампир и Хранитель

Девушка была молода и прекрасна. Красота ее, чуть тронутая холодом, сияла светом юности. Но судьба ей была уготована мрачная - неотвратимая для каждого члена ее семьи. И теперь, сжимая в тонких пальцах небольшой серебряный ключ, она не роптала на судьбу своего рода - она была рождена стражем и была дочерью стража. Обычная девушка, хранящая мир от древнейшего зла, демонов ночи. Вампиров.

Длинное приземистое здание, полуразрушенные стены со слепыми провалами выбитых стекол в прогнивших рамах. Внутри прямые коридоры, давно лишенные остатков краски и крох света из оборванных проводов. Когда-то она и сама училась в этой школе, но милым, уютным или дружелюбным это место не было никогда. Хотя люди не имели даже смутных догадок и том, что это такое, - никто и не мог вообразить себе подобное, - им подсознательно не нравилось это место. После взрыва - хранящиеся для школьной столовой баллоны с газом разнесли восточную часть здания на кучу обломков камня, стекла и пыли - это место никто не стал восстанавливать. Вскоре небольшой городок с единственной школой покинули все жители, не осталось даже стариков, которые всегда до последнего остаются на прижитом месте. Разорился заводик, снабжавший население рабочими местами, закрылись дома культуры и кафешки, потому что не было молодежи, детские площадки опустели без детей. Впрочем, это неважно. Этот город был обречен. Обезлюдел он по той или иной причине - неважно. По крайней мере, для Хранителей.

Этот город словно находился под вместилищем необъятного зла. Она себе это представляла как месторождение чистейшего урана, или природного газа, или нефти, на котором кто-то установил механизм с тикающей бомбой. А их - Хранителей = задача состояла в том, чтобы не дать этому механизму взорваться. Вот только объект их охраны был одушевленным.

Ты веришь в сказки о вампирах? Ее никто не спрашивал это, потому что она никогда не смотрела ужастиков, не читала мистических книжек и не слушала бред шарлатанов. Но если бы спросили, то она бы засмеялась. Не потому, что не верила, - потому что знала.

Подобные ей давно из воителей со злом превратились в сторожевых псов. Большинство из них ничего не представляли как личности, их предназначение изживало прочие человеческие стремления - они не стремились к власти, не убивались по будням на работе ради отпуска на душный замусоренный курорт. Не веселились напропалую, не отмечали юбилеи друзей и не хоронили родственников с многоголосым плачем и фальшивым оркестром. Это была своеобразная эволюция - от них остался один только стержень, цельный, как ограненный камень - ничего лишнего. Только их предназначение - хранить этот мир от древнего зла. Для остальных людей они были серыми ускользающими тенями, для своих - безмолвными воинами вечной войны с вампирами.

Она слишком рано приняла свой долг. Последний член ее семьи погиб, когда в день вампир попытался вновь вырваться наружу. Или, как это было преподнесено, взрыв газа. Баллоны пришлось взорвать, оберегая тайну - более смертоносную, чем несколько жертв взрыва.

Эта самая комната уцелела непонятным для людей образом. И теперь она провернула ключ в единственное уцелевшее в восточной части заброшенной школы помещение - небольшой полуподвальчик, весь серый от пыли и ошметков густой паутины. Серый. Мир Хранителей - черно-белый, но они серые. Никакие. Не белые, ибо они не добро. Они всего лишь исполняют свою роль, на которую когда-то были избраны неведомой судьбой, открывшей им глаза, давшей сил для противостояния сверхсуществам, готовым уничтожить этот мир.

Она села на колченогий стул с подушкой такой же серой пыли, не потрудившись прибраться в комнате. Восхитительной безразличие, свойственное всем Хранителям относительно элементарных жизненных удобств. В этом месте она готовилась провести остаток своих дней.

Постепенно она впала в состояние, близкое к коме - кровь замедлила свой бег в жилах, сердце лениво сокращалось, дыхание затихло. Она уронила голову с каштановым водопадом волос, чувствуя, как остывает ее тело.

Первая ночь ворвалась в нее, словно стихия. Она широко раскрыла глаза и увидела свое тело со стороны, словно воспарившая душа оглядывалась на брошенное неподвижное вместилище. Мгла вокруг была чернильно-непроницаемой, но откуда-то снизу тянулись, словно кровеносные сосуды, побеги алой краски. Она вгляделась - и замерла, опаленная его взглядом. Яростная, но дремлющая сила настойчиво прорывалась сквозь эту тьму, выискивая что-то. Она увидела его - он был неподвижен, только кровавые глаза неистово метались на неподвижном лице. Белая, никогда не видевшая солнечного света кожа, волосы чернее, чем мгла вокруг. Юное обликом существо, видевшее начало времен. Могучее и прекрасное темное божество, алчущее крови. Его глаза настойчиво опутали ее волю, сковали непереносимым пленом. Замерли, изучая - словно живое пламя, сжигая душу. Безмолвный допрос, проверка ее воли - поиск бреши в ее силах.

С наступлением утра она пробудилась. Девушка вскочила, разминая заледеневшее тело. Волосы ее осеребрились инеем. Расхаживая по тесной комнатке, она делала шумные вздохи, пытаясь избавится от поселившейся в груди леденелой тяжести. И пыталась осознать для себя непреложный факт - они охраняли живое существо. Или, по крайней мере, мыслящее и обладающее волей, причем в превосходящем ее собственную количестве. Она впервые ощутила это на себе.

Следующая ночь... она истаивала, сопротивляясь ему, а он вытягивал ее силы и душу. Он молчал, но она слышала его. Бессловесные потоки эмоций - ярость и мощь веками заточенного, словно джинн в бутылке, существа. Уговоры. Угрозы. И непонятное, смутное желание - что-то изучающее, словно скучающее любопытство.

Каждая ночь. Череда пыток на раскаленном огне. Агония. Она чувствовала, что и он страдает, его муки длились все эти столетия. Века противостояния и потерь. Выжженные души Хранителей.

Он обретал над нею власть по мере того, как слабело ее тело. Непрекращающийся еженощный бред в выжженном, пустом черепе. Теперь она тоже горела, огонь пришел на смену льду и охватил ее. Но воля ее, подчиненная долгу, не была надломлена.

Постепенное, выстраданное понимание. Хранители сгорают, как свечи, истаивая слезами. Она нашла в себе силы, и голос ее вторил его бессловесному разговору. Она видела его.

Он стоял перед нею - больше, чем призрак. Голос его доносился де нее издалека, изнутри проникая в самую ее суть, заставляя дрожать каждую клеточку тела - но не затрагивал ее душу. Холодный и высокий, как перезвон ледяных кристаллов.

- Тело мое холодно и сердце мое неподвижно, но ты заставляешь меня испытывать то, что испепеляет меня - мои желания, то, что я... чувствую. А ты, ледяная дева, неприступная, как крепость, не знающая поражений, бесстрастная, как смерть, - он протянул белую, как снег, руку, словно хотел коснуться ее, но бледные пальцы замерли, не касаясь ее лица.

Она смотрела не него, не отстраняясь, без страха. Темные, как бездна, мрачноватые глаза, не отрываясь, отвечали на испытывающе впившиеся в нее алые зрачки. Кому-то, из числа обычных людей, он мог показаться прекрасным, инфернальное существо с голубоватой из-за тонких нитей вен кожей, огромными бездонными глазами, наполненными тьмой - кроваво-красной тьмой. Ее род платил своими душами из поколение в поколение, за то, что подобные исчадия тьмы остаются за порогом видения и существования обычных людей. За то, чтобы именно это создание было ограждено от мира, она готовилась отдать свою душу - и жизнь, ибо без души невозможно быть лишь телом. Все семнадцать лет она жила под неосязаемым, но многотонным куполом, зная, что однажды он обрушится на нее и раздавит своей массой. Но возможно ли было предугадать, что она станет объектом вожделения того самого монстра, от которого вынуждена охранять этот мир?

- Ты, наверное, очень голоден, - наконец разомкнула она уста. Его жадные пальцы, хоть и не касались ее, словно настойчиво хотели оплести все ее тело путами, нерушимыми цепями приковать к себе. Ей хотелось вывернуться, убежать прочь, чтобы его власть никогда больше и намеком не коснулась его. - Столько веков без пищи, и сейчас поблизости такой завораживающе доступный десерт.

- Очень долго, - он усмехнулся. Затем продолжил, старательно смягчая холодную красоту своего голоса, придавая ему чуть тепла. - Долгое время я находился в зыбком, отвратительном состоянии сна, мой голод мучил меня со страшной силой, не давая забыться не на секунду моего существования. И я видел сны - если их можно так назвать. Ведь и ты, с тех пор как ты связана со мной, видишь каждый миг моего существования, барахтаясь в моем призрачном, как мир после захода солнца, мире, пытаясь не захлебнуться в жути ночных кошмаров, выплывая из них на рассвете опустошенная. Но я - я видел тебя. Для меня это драгоценный дар, твое проклятье и твое предназначение.

Кошмары...с тех пор, как она приняла свое бремя, каждая ночь превратилась в ад, в котором она тонула, по каплям теряя жизнь и частичку души. Так погибали, поколение за поколением, все хранители ее рода, продлевая чужие жизни и - невольно - существование своего вечного узника. Замкнутый круг - пока существовали вампиры, существовали и хранители, из которых они выпивали их безмерно короткие жизни, продлевающие бытие их врагов.

- Ты скоро сгоришь, - тихо промолвил вампир, и алое пламя его глаз вспыхнуло, словно для него это было печально. - Такая ноша не под силу юному созданию, пусть даже такому прекрасному и сильному. Для меня ты как сияние зимнего утра. Рассвет убивает меня, но все равно он прекрасен. Твоя хрупкость и сила духа... за них я полюбил тебя, и еще те сны, что ты мне даришь. Я должен сохранить тебя.

- Такие, как ты, неспособны любить, - ровно и уверенно сказала она. - Ты просто ходячий труп, который ради поддержания искры жизни в давно угасшем теле похищает чужие жизни. Дай тебе волю - и ты сожрешь весь мир, а потом сдохнешь сам!.. Я знаю, что ты хочешь со мной сделать - и знаю, что я должна делать с тобой. Мой долг - мой щит и мое оружие.

- Ты юная, совсем дитя, - прошелестел его голос, теперь окрашенный легкой усмешкой. - Я люблю тебя за твою нерушимую веру так же, как и за пламенный дух. Твои предки были воинами, в древности мы сражались, и им удалось почти полностью истребить мой народ. Нынешние хранители помнят о долге, но души их слабы и окутаны страхом, все, что они могут - сторожить наши гробницы. Ты не такая. Ты похожа на нас. Я избрал тебя в спутницы, чтобы быть с тобой в вечности.

Она в последний раз заглянула в его глаза, похожие на драгоценные рубины, навсегда юное лицо, очерченное волосами, словно всполохами чернейшей ночи. Существо, подарившее ей страшный дар своей любви.

- Я тебе верю, - мягко сказала она. Чуть поколебавшись, она все же коснулась его холодной щеки, мимолетным движением задев подернутые инеем ресницы. - Я не знаю, что значит века одиночества и вечный, как кома, сон в холодной земле.

Улыбка тронула его бледные губы, обнажая острые, как сталь, клыки. Она так и не улыбнулась.

- И я верю, что однажды мой род вновь будет достаточно силен, чтобы стереть с лица земли последнее воспоминание о демонах тьмы.

Тонкая девическая рука взметнулась, разбив пыльное стекло, защищающее вот уже которое поколение хранителей от вампиров, людей от хранителей и вампиров от людей. На стене, инструмент защиты от вампиров, похожий на систему противопожарной безопасности - кнопка за стеклом, которую никто из хранителей не решался нажать. Сгусток чистого пламени, подобного ярости, ровной стеной покрыл здание, и в мгновение невыносимый жар в пыль испепелил остатки стекла и камень.

- Нет! - с первым вдохом, когда вместо воздуха в легкие его проникло пламя, он взметнул ввысь огромные крылья, одним взмахом, всплеском тьмы преодолев пелену огня.

Белые когтистые пальцы сжимали неподвижное тело, из которого уходило тепло. Ее душа покинула тело, слишком хрупкое, чтобы выдержать поток огня, спасенная - не доставшись вампиру, не став его невольной пищей на насколько мгновений бытия. Цепь прервалась.

- Я хотел спасти тебя иначе.

Она лежала у его ног, сливаясь с холодным синеватым снегом, опутавшим обгорелые стволы деревьев. Он стоял, застыв в вечности, как статуя - такой же холодный и белый. Ветер раздувал черные одежды. Неясные сожаления и боль от потери - потерянной любви - теснились в нем, заставляя прижимать руки к груди, там, где зияла дыра на месте сердца. Любовь его не подобна человеческой - она сильнее и губительнее. Он силился понять, что был отвергнут сразу и бесповоротно. Такова была суть его возлюбленной, за которую он ее полюбил и привел к гибели. Она была Хранителем.

С неба донесся пронзительный крик. Может ли надежда убить? Он вскинул голову, вглядываясь в запорошенное небо угольными провалами глаз. Черный феникс. Обугленная Душа. Протянув руку в опрокинутое небо, он словно хотел дотянуться до распростертых над ним крыльев. Птица, словно предостерегая, издала гортанный крик, набирая высоту. Ей белые тонкие пальцы казались скрюченными жадными когтями, готовыми сдавить хрупкое оперенное тело ее души. Так же, как и прежде. Но теперь она была свободна. Она улетела, а он все стоял, поглощенный жадной, выпивающей душу надеждой, захваченный своим чувством так, как умеют только демоны ночи - целиком, словно затягиваясь в вязкий бездонный омут, испепеляющий огонь страсти.

- Это ты? Или это некто иной парит теперь надо мною... Весь остаток своего бесконечно долгого влачения в этом мире знать, что и за порогом смерти нам не суждено встретиться? Никогда - слишком страшное слово, - для бессмертного оно имеет иной смысл, чем для человека, - пробормотал вампир. - Но ты спаслась - и спасла меня, мой враг, мой ангел, моя возлюбленная. Я свободен. Мы слишком крепко связаны, это наше проклятие и благословение, ибо я найду тебя. Теперь я в это верю.

Часть 2. История Хлоэ

-... Скажи, пожалуйста, Оэк, скоро ли мы придем? - который раз переспрашивала Хлоэ, дергая спутника то за рукав, то за край дорожного плаща.

Настойчивость ее не была вызвана чрезмерным интересом к пункту их назначения - как и многие другие "локации", или, по-простому, полузаброшенные поселения, Тскорпол был давно запечатан в однообразном бытии, собственном старом соку, как засыхающее дерево.

На карте, которую носит при себе постоянно каждый уважающий себя путник Дорог-без-границ, а тем более представитель Древнего рода, все локации давно посчитаны и отмечены скучной закорючкой - обведенная точка для мест, где остался хоть один живой поселенец, и крест - на тех локациях, которые обезлюдели вследствие естественного либо принудительного вымирания. Причин для последнего хватало - в основном же, вырезались официальными представителями карателей те локации, которые переставали быть людными и становились пристанищем нежити. Всю эту дрянь - мороков, блуждающих, фантомов, звероликих и душепожирателей, - истребляли нещадно, запечатывая и выжигая огнеметами, опрыскивая, не жалея специальных растворов, целые деревни и небольшие города. Потому что, стоило лишь завестись в округе одной-единственной, к примеру, "безглазой" - глазом моргнуть не успеешь, как повсюду бродят нормальные - вчерашнего дня соседи и собственные дети с пустыми глазницами, слепо шаря перед собою бескостными, загнивающими руками. Каратели потрудились на славу: теперь, не в пример лихим годинам, нежити стало намного меньше. Только окончательно истребить ее невозможно, пока существует тот, кто ее создал. Высшая нежить, вампиры - исключительно живучие твари, и даже те, кто веками ее сдерживал - род стражей, целителей, никак не могли покончить с ними.

- Скоро покажется продовольственная зона, - сверившись с картой, ответил Оэк, озабоченно поглядывая на небо, принимающее мало-помалу легкий сумеречный оттенок. Ночь - не время для стражей, это время нежити и иже с нею.

Хлоэ вгляделась в зеленоватую полосу на самом горизонте - там, где под натянутым защитным куполом, таилась живая сила - деревья, травы, плантации культур и прочее - непременный атрибут нормальной жизни, людей. Нежить предпочитала пожирать самих поселенцев или вовсе в еде не нуждалась, но питала непонятную ярость к живому - там, где она появлялась, все растущее и дышащее напрочь губилось, и теперь на всей земле красовался однообразный серо-пепельный ландшафт. Прах. Он разрывает легкие, не дает вздохнуть. Глаза мутнеют от серости, мертвого пейзажа, и человек чувствует себя угнетенно.

- Ого! Призрак! - Оэк быстро обернулся, выбросив руку с пистолетом. Специальный состав ампул, заряженных вместо пуль, позволял истреблять сущность различных фантомов.

Оказалось, Хлоэ имела в виду другое - уставившись в карту, она обнаружила мертвый город, или город-призрак. Жирно закрашенная на карте обширная зона обозначала вычищенный от жизни большой индустриальный район - редчайшее явление. Подобные операции, как истребление целого большого города, застроенного многоэтажными зданиями, заселенного тысячами людей, были практически невозможны. Кроме того, и нападениям мегаполисы подвергались редко - превосходно налаженная защитная система надежно отгораживала жителей от визитов агрессивных "недомертвых" форм. Чтобы опустел целый город, требовалось экстраординарное событие, как, например, пришествие Высшего вампира, способного обойти все заслоны и в одиночку истребить население. Так случилось только с Термалисом - в эру междутысячелетия все сто тысяч его жителей были обращены в армию зомбированной нежити, созданной по подобию самого вампира.

- Не будь целителей, вряд ли бы тогда мы победили, - заметила Хлоэ.

Целитель Оэк, мельком глянув на зачеркнутый город, равнодушно отвернулся, уловив ход ее мыслей. Мертвый город справа на горизонте показывался только остовами заводских труб да самыми высокими из зданий - полуобрушенных, с темными провалами окон. Что там сейчас происходит, лучше не ведать, и обходить призрак стороной.

- Не произошло бы того с Термалисом, не появились бы и целители. Не было бы нужды в боевых "химиках". А не было бы вампиров, и род стражей оказался бы не нужен. Одного не понимаю - как стражи умудрились в первом тысячелетии сократить их численность до одного?

- Обращение, - пробурчала Хлоэ.

Предки Оэка, те, кто стал прообразом целителей, нашли способ сотворить подобных стражам людей, воздействуя на их гены. Предназначение у муляжей было одно: возрастив численность стражей до немереного количества, загнать кровопийц в ловушку. Именно в годы первого тысячелетия, когда простых людей почти не осталось, вампиры и были уничтожены, так как не находили себе пищи и были ослаблены. Кровь же стражей была для них губительна, особенно чистокровных. Лишь одно-единственное исключение, один Высший вампир, невосприимчивый к силе стражей, выжил, но это стало фатальным для стражей.

Долгие века борьбы между родом стражей и вампиром закончились, когда великой ценой и великими жертвами, вампир был повержен и низвергнут в мир снов. Но он не был убит, а горстка выживших чистокровок была привязана к нему, вынужденная сдерживать его от пробуждения. Тогда людей, наделенных особыми умениями, способностью противостоять вампирам, и стали называться стражами.

Дальнейшая история была известна каждому, и Оэк, шагая рядом с Хлоэ, до сих пор недоверчиво поглядывал на наследницу прямой ветви рода. Молодой целитель, назначенный спутником столь высокой особы, был еще неопытен, не утратил удивления к жизни, не привычен к нападениям нежити и долгим дням пути по серому праху. Хлоэ - другое дело. Юная красавица, выжившая благодаря своим инстинктам убийцы, - не такая, как сожранная нежитью Ваала, не такая, как до сих пор шатающаяся где-то по мертвым землям Фрейя-фантом. Настоящий страж.

- Интересно, где теперь этот вурдалак прячется, - задумчиво сказала Хлоэ, не обращаясь к нему. Скорее, раздумывая вслух.

Оэк поежился. И в самом деле - где? После того, как "джинн вырвался из бутылки", или, точнее, вампир восстал из гробницы, наступили страшные времена. Это было ожидаемо, и оттого, что сила вырождающихся стражей ослабела, момент лишь приблизился. Последняя из той семьи рода, что посмертно пробила брешь неуязвимости вампира, ушла, прервав чистокровный род, как всем тогда казалось. Ген, заложенный в людей, давно выродился за прошедшие времена.

Тогда они столкнулись с гневом - страшным, всепоглощающим и все уничтожающим. Древний вампир, пожелавший Хранительницу, потерял ее, и в ярости своей готовился уничтожить весь мир.

Но то, что, казалось, погубило стражей, их спасло.

На протяжении следующих столетий они оказались способны противостоять вампиру по одной простой причине: страсть высшей нежити к человеку, к стражу, оказалась настолько сильна, что и за чертой смерти он не переставал искать свою потерянную возлюбленную. Желанную добычу.

- С тех пор, постепенно накапливая силы, проводя исследования с целителями, мы выжидаем момента, удобного нам. Достаточно лишь шепотом намекнуть, что душа девы-Хранительницы возродилась в одной из нас, как появляется Высший, с безумным исступлением выискивая ее, - поделилась Хлоэ с непосвященным на тот момент Оэком.

- Неужели он каждый раз верит вашему обману? - поразился он тогда.

- Видимо, мозгов у нежити, даже у высшей, немного, - небрежно ответила Хлоэ. - Это дает нам тот самый шанс. Из поколения в поколение стражи, ослабляя его, приближают час нашей победы.

-А что же девушка?

- Которая изображает Хранительницу? - сухо уточнила она. - Ну, приманке обычно не везет. Когда вампир понимает, что она не та, обходится он с ней немилосердно. В прошлый раз, два века назад, леди Армоне оторвали голову. А ведь она была последняя из своего клана. Жаль.

Оэк немного помолчал.

- Думается мне, не так уж глуп вампир, - осторожно намекнул он Хлоэ. - Возможно, чует?

Хлоэ невольно вздрогнула, и не ответила. Об этом не упоминали вслух.

Прекрасное лицо - дорога в небеса, или в ад. Так говорили в роду стражей. Хотя истинная душа Хранительницы - это не только красота. Еще ни разу не был обманут вампир в тот момент, как видел приманку. Но не ведал он другого. Душа девы, что парила в небесах черным фениксом, не исчезла; род не иссяк. Она действительно возродилась, и возрождалась раз за разом, хотя стражи, напуганные последствиями таких реинкарнаций, раз за разом уничтожали девушек с душой Хранительницы. Последствия того, что вампир мог получить желаемое, могли бы стать более губительными, чем тогда - когда он впервые пожелал ее душу, и когда она впервые умерла. Настоявших фениксов никогда не использовали приманкой. Раз от раза к следующему возрождению все реже появлялась Хранительница, и, возможно, когда-нибудь она исчезнет навсегда.

Оэк снова бросил взгляд на сиявшее неземной красотой лицо юной стражницы. Отчего так прекрасен род стражей? Потому ли, что все недолговечное, вечно юное всегда красиво, или потому, что сила их духа, их особая сила накладывала отпечаток на их облик?..

- Мы пришли! -повеселев, воскликнула Хлоэ.

Там, куда она указывала пальцем, возвышалась небольшая крепость. Мощные стены из тяжелых камней и могучих деревьев, возведенные во времена, когда запустение еще не коснулось этого края, служили покамест защитой для горстки оставшихся жителей. Но, раз уж сюда был послан страж, у локации возникли большие проблемы.

- Страж и целитель! - охнул дозорный, узрев вышитые гербы на плащах странников.

- К коменданту! - звонко велела Хлоэ, махнув рукою Оэку.

Тот двинулся следом.

Окованные железом ворота Тскорпола тяжко сдвинулись, и они вступили в обреченную локацию.

Помимо ряда покосившихся домов, среди которых было много беднейшего виды землянок, в деревеньке имелись массивная конструкция солнечных часов на неожиданно красивой главной площади - вымощенной белым камнем, небольшой, но окруженной крепкого вида башенками с хорошим обзором и даже с колокольней. Религиозного в последней постройке осталось ни капли, и главный тяжелый колокол был отлит примитивно, безо всяких изысков.

- А что же, городок-то раньше процветающим был? - заинтересованной осмотрев вид по обе стороны главной дороги, спросила Хлоэ.

- Не на моем веку, - угрюмо отозвался дозорный, провожавший их к главе поселения. - И рассказов о том времени уже не осталось.

- А по всему видно, хорошее было местечко, - равнодушно продолжила она. - Здешние развалины имеют благородный вид. Только посмотрите на элегантный и строгий облик городского совета - остов сей, не иначе, помнит одного из лучших зодчих этого края!

Оэк удивленно посмотрел на даже более, чем обычно, болтливую Хлоэ, не понимая, что на нее нашло. После того, как они повидались с главой, выслушав его настороженные приветствия, и увильнув от всех его вопросов, вечером он напился до бесчувствия, желая забыться. Благо, у страдающих от безысходности бытия жителей поселения спиртного водилось в достатке. Хлоэ, посетив его комнату позже, с невозмутимым видом понаблюдала за ним, вздохнула и произнесла:

- К рассвету быть собранным и по возможности трезвым. Хотя бы до такой степени, чтобы держать в руках "черную пыль" и не опрокидывать.

Когда она ушла, Оэк продолжил, но уже вяло, в отупении продолжая высверливать мозг дурными мыслями.

Они же все умрут, твердил он себе. Это было новое чувство, сжимающее желудок колкими льдинками. Действительность всегда разбивает привычное представление вещей, которые ранее лишь представлявшихся в теории. Зачистить целое поселение, с его размеренной жизнью, пусть безнадежной и ненужной, было иначе, чем в лаборатории отрабатывать уничтожение зараженных локаций, смоделированных на мониторе компьютера. Юному целителю недоставало опыта, и никакое прилежное обучение его не восполняло. Пока что он только ступил на путь осознания простой истины в своей профессии и призвании своего клана - "целить" значит отнимать жизни у одних, чтобы спасти других. Значит переступать через безнадежных людей, ради будущего всего человечества... Когда уже беззвездное небо начало буреть синевой у горизонта, Оэк заснул, и ему виделись сотни изуродованных лиц, исчезающих в огне огнемета.

- Эй, вставай! - Хлоэ энергично пнула скорчившееся на полу тело, и Оэк подскочил, разом воскресив перед глазами все кошмары.

На самом деле, девушки в землянке, выделенной им под ночлег, вовсе не было, и пинать его было некому, даже если бы у юной стражницы возникло такое желание. Скорее всего, она не смыкала глаз этой ночью. Оэк неторопливо накинул плащ, натянул на голову капюшон, скрывая глаза. Больше всего он желал никого не встретить из местных в эту серую хмарь, что называют утренним рассветом.

Хлоэ он увидел на верхушке самой высокой из башен на главной площади. Укутанный плотным плащом, силуэт ее все еще оставался изящен, угольно-черный на фоне неба. Оэк начал подниматься - вход в башню уже не прикрывали двери, косяк давно выгнил, и ступени, изъеденные временем, осыпались под его шагами. Миновав десяток пролетов, он оказался на открытом прямоугольнике смотровой площадки - ничего, кроме камня под ногами, да ветра над головой, раздувающего гадостные мысли.

- Ну, чего ты там напридумывал? - мягко опустила руки Оэка Хлоэ. - Лицо у тебя совсем зеленое. Не пил бы столько...

- Неужели это так необходимо? - хрипло перебил ее целитель. - Посмотри, они все здоровы! Они измождены, их тела болеют и умирают, но они здоровы от духов и нежити! Нам нечего тут делать, так что...

- Какие глупости, - резко, и в то же время с извиняющимся выражением, отрубила Хлоэ.

"Мы знаем, что нам делать. Только это - неукоснительное следование установленному порядку, помогает нам не сойти с ума. Стражи и целители не могут руководствоваться простой человеческой моралью в своих деяниях. На нас не действуют человеческие законы, потому что суть нашей жизни лежит за гранью их применения". Успокойся, тихо говорили ее глаза.

- Наблюдатели сообщили, что в радиусе трех ближайших локаций замечены нестабильные перемещения облака голодной чумы, причем за последние восемнадцать часов оно выросло вдвое, и имеет тенденцию дальнейшего роста. Представь, что будет, если мы не вмешаемся.

- Что это, голодная чума? - ощущая себя последним идиотом, спросил Оэк. После такого вопроса, скорее всего, ему предстояло быть отозванным в столицу с пометкой "непригодность", "профессиональная несостоятельность", или просто "глупость", и до конца жизни ловить на себе косые взгляды соплеменников. За такие же характеристики, как "уклонение от исполнения долга", ему светил трибунал и наказание из небольшого спектра имеющихся - смертная казнь (три вида), пожизненные работы и лишение статуса (что было немногим лучше, так как разжалованных лекарей изгоняли из клана в самые безнадежные локации).

- Голодная чума - это просто, - преувеличенно бодро начала Хлоэ. - Внешне напоминает смерч, основная воронка достигает высоты десяти-тридцати метров, несколько сопутствующих - до восьми. Для человека опасна там, что при попадании в зону действия все живое испытывает действие аналогичное действию мясорубки, и при такой подпитке голодная чума стремительно возрастает. Имеет явно ту же природу, что и нежить, классифицируется как некро-пожиратель. Обладает достаточно высокой скоростью перемещения, - помолчав она сухо добавила. - Единственный известный способ борьбы - истощение. При отсутствии пищи, голодная чума быстро слабеет, теряет динамику роста и перемещения, пока не исчезает полностью.

Оэк охнул, оседая на камень. Память его освежилась.

- И если мы не хотим стать подкормкой для этой твари, то лучше уже приступить к делу и убраться отсюда, - совсем жестко закончила Хлоэ.

На целителя она больше не смотрела. После того, как распыленный над поселением порошок "черной пыли" благополучно расползся и осел над каждым жилищем, они быстрым шагом направились к городском воротам. Гордость целительских разработок, дистанционное интеллектуальное уничтожение: его действие Оэк увидел в деле, когда воздух наполнился истошными криками и стонами, наполненными невыразимой болью. Первые из них разбудили остальных людей, и им не посчастливилось больше, чем тем, что ушли во сне. Один из мужчин, немолодой и скверно одетый, выбежал из ближайшей хижины, слепо шаря перед собой в облаке вихрящегося вокруг него порошка. Он натолкнулся на целителя, неосознанно схватился на него, и пока Оэк пытался вырваться из его мертвой хватки, действие черной пыли началось - крупицы вещества буквально въедались в кожу, разрывая ее до молекул, а затем и до неорганических соединений. Оэк в ужасе оттолкнул поселенца прочь - руки его уже исчезали, и только глаза еще смотрели прямо на него, наполненные страданием. Затем все исчезло - лишь прах осел на землю, и воздух стал влажен - ему казалось, что не от воды а от крови.

- А ведь это еще самое гуманное из ваших изобретений, не так ли? - со скучным сарказмом вопросила Хлоэ,

* to be continued* когда-нибудь=)

Комментарии: 2, последний от 03/06/2012. © Copyright Кожухова Екатерина Размещен: 02/04/2011, изменен: 06/02/2012. 32k. Статистика. Глава: Проза Сновидения/Nightmares		Оценка: *10.004** Ваша оценка:
Аннотация: Доброго времени суток. Начинаю новую историю на старый лад. Давно хотелось продолжить "Легенду о Вампире и Хранителе", и я решила объединить его в одну из трех историй с общим мотивом. 28.09 - ОБНОВЛЕНИЕ. Правда, до конца истории еще далеко.

Кожухова Екатерина: другие произведения.

Легенда Мертвых Земель