# Лунная песнь

Андрей Вячеславович Козырев

ЛУННАЯ ПЕСНЬ


Ночь стоит над Атаманским хутором.


Ночь над степями Иртышскими.


Ночь над Сибирью.


Большая ночь, просторная,


Стосонная, столикая, тысячеглазая,


Колоколом молчаливым края родные покрывшая.


Ночь предопределения,


Ночь предзнания.


Ночь - пророчица.


Стоит в ночи храм Казанский,


Стоит, как резная фигура шахматная,


Как пешка, которую вот-вот в ферзи проведут.


Стоит, молчит, ждёт хода своего.


Но медлит рука играющая.


Стоят вокруг храма дома деревянные,


С резными ставнями,


С теплыми завалинками,


С воротами, хитро украшенными.


Спят люди в домах -


Казаки и крестьяне,


Молитвенники и матершинники,


Пьяницы и постники,


Грешники и пророки -


Все в лице одном,


Все в теле едином:


Вольное, лихое племя, неукротимое.


И в одном доме,


Махоньком, бедненьком,


С крышей покосившейся,


Что на самом краю хутора притулился, -


Спит казак молодой, Арсений.


Спит, разметался,


Чуб черный на лоб отбросил,


Руку за голову положил.


Дышит глубоко, трепетно:


Тяжёлое ему снится.


А что на свете правды тяжелее? А что легче её к небесам поднимает?


Глубок сон его, глубок и вязок,


Как небо ночное, луной затопленное,


Как неба колодец, тайного света полный.


И видится ему старуха,


Белая, круглолицая, в шали серой,


В юбке домотканой - с лебедями белыми по подолу.


Стоит в доме его,


Прямо у кровати,


Покрывало цветастое белой рукой гладит.


"Кто ты? Откуда?" - спрашивает Арсений.


"Неважно, кто я, мил человек,


Важно, кто ты, - колос, к жатве назначенный,


Золотое зерно свое скопивший,


Солнце свое впитавший,


Отдать его долженствующий.


Два месяца тебе дано, два только.


Пройдет сей срок - упадет колос на землю.


А пока - живи, дыши,


Да меня не забывай".


Сказала сие - и растворилась,


Столпом лучей лунных обернулась.


Прошел по дому лунный столп - и в небо вышел.


Смотрит Арсений -


До Луны дорожка по воздуху идет,.


Чистая, серебристая,


Только человечьими стопами неисхоженная,


Неистоптанная,


Людям неведомая пока...


Кто, когда по ней в верный путь наконец шагнет?


Просыпается Арсений.


Крест нательный целует.


Молитву Михаилу Архангелу читает.


И тихо становится ему,


Так тихо, словно все мысли его, все дела и дни его


Лесом тысячелистым на краю христианства застыли -


И не пошевелятся.


Затишье в душе его, мир и покой -


Как перед бурей или перед вечностью.


Тишина.


Вновь засыпает Арсений -


Мирен сон его и безмятежен,


Как озеро ночное.


И стоит лунный столп над изголовьем его,


Избранника своего примечая.


Проходит два месяца.


Август настаёт - щедрый, буйный,


На дары обильный.


Месяц жатвы, месяц урожая,


Месяц принесения плодов.


Арсений живет - не тужит, о сне не помнит.


Ходит по граду, по миру, смотрит - не насмотрится:


До чего мир этот щедр, разымчив, неимоверно благ!


Липучая смола черных очей его каждой девке мила,


Каждый конь зрак огнен на него косит, хочет, чтоб оседлал его казак.


И живет Арсений, случайничает,


По течению времени течет,


А щедро оно, время сибирское, его наделило!


Только перед грозой щедрость такая у неба бывает,


Только перед грозой.


Настает пора - ярмарка на Атаманском хуторе творится.


Приезжают купцы со всего Иртышу,


Товары свои раскладывают,


Побойчее их нахваливают,


Парни на балалайках играют,


Цыгане медведя водят, скоморохи песни поют -


Красота, пестрота, ярое солнце торжествующее!


И Арсений на ярмарку пришёл,


Хочет коня купить - лучшего, породистого,


Чтоб сила в каждой жилочке пела,


Чтоб стремление в коне было,


Чтоб шары под кожей мелодией звучали.


Идет по ярмарке, среди солнца щебечущего,


На воробьиных лапах прыгающего,


Идет -


Солнечные зайчики от глаз черных так и скачут!


Все засматриваются:


- Вот красавец! Вот парень! Мою Марьку бы за него на выданье!


Улыбается Арсений,


Солнцем улыбается,


Зубы крепкие скалит.


- А вот конь так конь! И недорого... Взял бы такого, пожалуй!


- А и бери! Для такого казака ничего не жалко!


- купец говорит.


- Да, только оседлать бы коня мне этого, посмотреть, смирен ли,


- улыбается Арсений.


Осёдлывает коня.


Красный зрак у коня, красные лучи, грива гнедая,


Шея радугой изогнута,


Ноги тонкие, сильные, - грация, быстрота и блеск!


Только ретив конь, что взять с него, -


Встает на задние ноги, будто кто ущипнул его,


Ржет, зубы скалит - череп вот-вот изо рта вылетит...


И падает Арсений.


Падет наземь,


Об камень в пыли головой ударяется.


Черная кровь из раны глубокой по чубу бежит.


Зубы скалятся,


Словно улыбается Арсений - от боли...


И видится ему:


В небе, синевой расплесканном,


В море разливанном сини августовской -


Вместо солнца луна светит.


Щербатая луна, полная,


Как лицо человеческое,


Как лик старухи из сновидения того -


Луна- судьба, луна - пророчица,


Луна - предсказательница.


Расступается толпа.


Арсений лежит, глядя глазами мертвыми.


Пульс-живчик не бьется уже.


Голова в крови, рубаха разорвана.


- Кто б знал - чтоб вот так, с коня падучи... Глупо, глупо, глупо...


- течёт молва.


А в небе полуденном


Луна светит,


Луна красуется,


Круглая, белая, полнолицая,


И воздух ею разъят,


И посреди воздуха - столп лучей лунных,


Дорога незнаемая,


Чистая, серебристая,


Только человечьими стопами неисхоженная,


Неистоптанная,


Людям чужая пока -


Но вот по ней первые следы человечьи пролагаются...


И лето вокруг бессловесно шумит, -


Лето лунное,


Лето грозное,


Лето бурное,


Жаркое лето четырнадцатого года.


Лето предопределения,


Лето предзнания.


Лето пророчества.