Аннотация: Не успел герой обрадоваться, как оказалось, что боги ему попались косоглазые. Промазали! Услали не спасать квартиру от пожара, а к дикарям на съедение... хотя герой наш и сам кого хошь съест, особенно если его как следует напугать.
Я сразу понял, что нахожусь на родной старушке Земле: было душно, но холодно, и меня во всю жрали комары. Остервенело хлопая по открытым частям тела, я стоял на берегу огромной реки и пытался придумать, как быть дальше. Шумел прибой, пахло водорослями и йодом. За спиной, в пяти шагах, темнели заросли кустарника, дальше возвышалась черная громада леса. Сверху нависали близкие южные звезды. Луны не было. Куда это меня отфутболили?
Я снова посмотрел на небо, в надежде сориентироваться по звездам. К сожалению, я не силен в астрономии, и из звезд знаю только Большую Медведицу. Большой Медведицы на небе не оказалось. Тогда я поискал Южный Крест. Как он выглядит, я не знал. Соединяя звезды мысленной линией, я пришел к выводу, что крест образуют любые произвольно выбранные четыре звезды.
Я закурил. Сигарет оставалось мало, штуки три. До утра не хватит... Все-таки, где я? Кажется, рядом море... Или это река морем пахнет? Река... Амазонка? Конго? Может, я вообще в Австралии какой-нибудь? Ладно, разберусь. Сперва надо от реки отойти, в лесу комаров должно быть меньше, чем у воды. И крокодилы в лесу не водятся. Хотя там меня могут покусать тигры, слоны или свирепые утконосы. Не сгинуть бы мне в джунглях, вот что... А, ерунда, у реки какое - никакое поселение быть должно, аборигены помогут. Холодно только здесь, отвык я от ночевок под открытым небом...
Плохо, что ни денег, ни документов у меня нет, - думал я, продираясь сквозь заросли колючего кустарника и оставляя на шипах клочья рубашки. - Как бы в кутузку не замели. Да и домой без денег не больно-то доберешься...
Я представил, как заявляюсь в российское посольство и говорю, что нечаянно живым вознесся на небеса, но на небесах разобрались, с позором выгнали меня обратно и сгоряча ошиблись страной. Интересно, а если я выдам себя за незаконного эмигранта, меня отправят на родину или на рудники? Впрочем, в активе у меня имеется неиссякаемая фляга. Продам пару цистерн пива, и на билеты хватит, и на документы останется. Австралийцы пиво любят...
Честно говоря, я храбрился и намеренно гнал от себя мысли о голодной смерти в джунглях от холода. В очередной раз повиснув на колючках, я раздраженно дернулся, затрещала рвущаяся рубашка и проклятые кусты наконец-то кончились. Потеряв равновесие, я вывалился из них, упал на мягкий мох и немедленно услышал приглушенное бумканье барабана. Впервые в жизни я обрадовался звукам рэпа. Сто двадцать ударов в минуту, - умиленно думал я, продвигаясь в сторону источника шума. - Гитару в лес надо брать... Или дудку... Проходу нет от этих ламеров с магнитолами... Ну, теперь-то я не пропаду!
Тьма вокруг стояла кромешная, я продвигался медленно, то и дело натыкаясь на деревья. Пахло хвоей, правую ладонь я перепачкал в смоле. Бумканье приближалось, впереди мелькали отсветы костра. Подойдя к костру почти в плотную, я понял, что был несправедлив к местным туристам. Магнитолы у них не было. Они слушали звуки живой музыки. Звуки эти извлекал из огромного бубна какой-то тощий длинноволосый старикан, весь увешанный хиповыми фенечками и похожий на Мика Джагера, только почему-то голый. Остановившись за сосной, я не спешил выходить, решив сперва осмотреться.
Старикан по козлиному перепрыгивал с места на место и выделывал ногами замысловатые кренделя, продолжая исступленно колотить в бубен. Время от времени он наскакивал на угли догорающего костра, взвизгивал, но продолжал свою странную пляску. В темноте угадывались сидящие полукругом обнаженные зрители.
У них что, слет эксгибиционистов? В эдакий мороз? Впрочем, почему бы упившимся австралийским хипанам не поскакать нагишом вокруг огня... Не мерзнуть же мне теперь из за этого всю ночь под сосной!
- Хелоу, пипл, - сказал я, выходя из-за дерева и решительно направляясь к костру. - Донт вори, би хэпи. Ол ю нид из лав.
- Эй, кто там ближе! Дайте-ка этому болвану по башке! - загнано дыша и простонародно окая, сказал длинноволосый старикан, опуская бубен.
Услышав родную речь, да еще с таким ярко выраженным нижегородским акцентом, я чуть не прослезился от умиления и с облегчением перевел дух. Слава богу! Я все-таки в России! Родина, милая родина... Почувствовав за спиной движение, я обернулся. Тощий голый мужик замахивался на меня дубиной. Я инстинктивно отшатнулся, но дубина все равно пребольно задела меня по плечу.
Кажется, это все-таки не хипи. Кажется, это гопники. Ну правильно, гопников в любимом отечестве всегда было гораздо больше... Мгновенно припомнив свои студенческие занятия боксом (третий юношеский в тяжелом весе), я встал в стойку и мощным прямым отправил развоевавшегося нудиста в нокаут. На всякий случай подхватив уроненную нокаутированным гопником дубину, я бросился спасаться в лес, но путь мне преградил очередной голый мордоворот, на этот раз вооруженный огромным колуном. Я застыл на месте. Мордоворот, дрожа от ярости, двинулся ко мне.
- Стой! - крикнул я, опасаясь, что меня порубят на дрова, - я уже сдаюсь!
Мордоворот, не опуская занесенного надо мной топора и продолжая дрожать, вопросительно посмотрел на длинноволосого старикана. Тот поднял бубен, стукнул в него и промычал что-то нечленораздельное. Дубина вылетела из моей руки, словно ее выбили хорошим ударом. Я потер руку.
- Подойди ближе, чужеземец! - сказал старикан.
С опаской поглядывая на топор, я подошел.
- Я тоже турист, - сообщил я. - Заблудился. Не сходите с ума! Я, как говориться, пришел с миром. Не надо меня бить!
- Не знаю, с чем ты пришел, чужеземец, - сказал старикан, сердито потрясая бубном, - но ты пришел не вовремя. Ты прервал обряд общения с великим духом огня Олпетом, во время которого никто не смеет приближаться к пламени в одежде! Теперь придется камлать все сначала, а это еще часа на два...
Из темноты раздался многоголосый стон.
- Простите, - сказал я, не зная, что сказать, и виновато разводя руками. Похоже, я нарвался на так называемых ролевиков. Последнее время их у нас развелось немало. Начитаются Толкиена с Олди и самозабвенно играют в эльфов и хоббитов. Хотя эти, похоже, играют в орков и гоблинов...
- Мне-то что, - сказал старик, - я хоть двигаюсь. А вот охотникам придется нелегко... Посмотрим еще, не разгневался ли дух огня! Твою судьбу мы решим завтра утром, чужеземец. Пока ты можешь поспать...
- И поесть, - поняв, что бить меня ролевики не станут и несколько приободрившись, вставил я.
- Во имя Одного, замолчи! - оборвал меня старикан. - Отведите его в хижину для чужеземцев. Не кормить, пусть попостится. Должно быть, дух огня потребует жертву, чужеземец должен быть готов...
Меня окружили трясущиеся от холода голые мужики, и, подбадривая увесистыми пинками, куда-то погнали.
- Ребята, подождите, - попытался упереться я и немедленно получил топорищем под ребра.
- Шевели копытами, гаденыш, - посоветовали мне. - Нам по твоей милости еще полночи на морозе торчать!
Согнувшись пополам и пытаясь восстановить дыхание, шевелить копытами я не мог. Тогда меня с двух сторон взяли за шиворот и деловито потащили вперед.
- Але, парни, нельзя ли поласковее, - вяло отбрыкивался я. - Перестаньте! Куда вы меня тащите? Имейте в виду, меня станут искать! Слушайте, будьте людьми, одолжите мобильник, мне надо позвонить! А мы где, в Сибири, да? А почему здесь океан? Или это Белое море? Или Байкал? Ты, козел, убери руки! Я тебе попинаюсь!
Скрипнула открывающаяся дверь, я получил последний пинок и покатился по хорошо утоптанной земле. Дверь немедленно захлопнулась, раздался шум, видимо, снаружи ее подпирали колом.
- Эй, придурки! - крикнул я. - Я в ваши игры не играю! Вы хоть сигарет принесите! И пожрать чего-нибудь!
Мне никто не ответил. Я достал зажигалку и посветил. Выяснилось, что я нахожусь внутри небольшого сруба. Наверное, баня недоделанная... Окон не было. Мебели тоже не было. Правда, была скамейка, покрытая шкурой какого-то зверя. Я поискал лампу или фонарик, но не нашел. Снаружи опять забумкали в бубен.
Я закурил, закутался в шкуру и сел на скамейку. Шкура оказалась короткой и не слишком теплой. Синтетика небось, будь она неладна... Хорошо хоть флягу не отобрали, сволочи! Совсем заигрались, до полной невменяемости! Я вытащил пробку и попил. Теплее мне не стало. Я попил еще. Эх, сейчас бы водочки стакан, холодрыга-то какая... А поспать действительно не помешает. Глаза просто слипаются.
Кто-то робко постучал в дверь.
- Не заперто, - сказал я. - Не имею, знаете ли, привычки запираться!
За дверью испуганно помолчали.
- Заходите же, - сказал я. - Вы сигарет принесли?
- Нет, - сказал из-за двери довольно мелодичный женский голос, - я ничего не принесла. Я хотела просто поговорить с тобой, чужеземец. А что такое сигареты?
Глумятся, гады. Развлекаются. Что такое сигареты они не знают! Сдерживаясь, я сказал: - Сигаретами принято называть мелко нарезанный табак, завернутый в рисовую бумагу. Обычно их хранят по двадцать штук в пачке. На пачках написано, что минздрав предупреждает... Да ты заходи, милая, а то неудобно через порог разговаривать. Я тебя пивом угощу. И сигарету покажу, у меня как раз одна осталась.
- Хитрый какой, - рассмеялись за дверью. - Я войду, а ты меня задушишь и убежишь, да?
- Вряд ли. Я все-таки не маньяк, - сказал я сердито. Под дурочку косит. Терпеть не могу такую манеру разговаривать! Сейчас она спросит, что такое маньяк...
- А что такое маньяк? - спросили из-за двери.
- Заходи, - сказал я, - узнаешь! Слушай, родная, я конечно все понимаю: вы играете, вам весело, вы отрешились от цивилизации... Но у меня был трудный день, я устал. В конце концов, я замерз и хочу есть!
- Но тебе нельзя есть... Скажи, чужеземец, ты пришел из-за моря?
- А то, - сказал я, окончательно теряя терпение. - Разумеется, из-за моря. Я знаменитый американский шпион Сэм Бильбович Фродо. Должен выкрасть у кремлевских горлумов технологию производства самогона из списанной военной техники... Какое, к чертовой матери, море! Я москвич! И почему это мне нельзя есть? По моему, очень даже можно!
- Но ведь тебя должны принести в жертву богу огня! - возмутилась моя невидимая собеседница.
- Ах, да, - сказал я. - Чуть не забыл... И как же это будет происходить?
- Очень просто. Тебя сожгут.
- Какая досада, - сказал я. - Надеюсь, это ненадолго? После того, как меня сожгут, я могу наконец быть свободен? Ненавижу сидеть взаперти!
- Ты мужественный человек, Фродо, - с уважением в голосе похвалила меня вредная девица. Ехидства ей было не занимать.
- Слушай, - сказал я, - хватит прикалываться. Мне в понедельник на работу. Ты не подскажешь, как до города проще добраться?
- Не подскажу. Я не знаю, что такое город... Расскажи, пожалуйста, как там у вас за морем?
- У нас за морем хорошо, - сказал я, свирепея. - Об эмансипации у нас за морем никто слыхом не слыхивал, и поэтому вредных баб мы за людей не считаем и держим в особых загонах, именуемых, - я вспомнил серого бога порядка, - именуемых гаремами. О, у нас за морем ехидные бестии не пристают к представителям лучшей половины человечества с дурацкими розыгрышами! Нет! У нас они и глаз поднять не смеют без разрешения своего господина, - жалко, жена меня не слышит! - а если какая-нибудь стервозная по природе своей тварь забывается и выходит из повиновения, то мы бьем ее палками и топим в море!
- Надо же, совсем как у нас, - вздохнула девица.
Несмотря на дурное настроение, я не смог удержаться от смеха. Хорошо она меня срезала, ничего не скажешь.
- А ты молодец, - сказал я. - Кстати, а почему ты не скачешь голышом у костра вместе со всеми?
- Что ты, чужеземец, - она довольно натурально изобразила удивление. - Женщина не чиста и не смеет приближаться к священному пламени.
- Ну-ну, - сказал я, - это, конечно, похвально, но надо же как-то и обеды готовить!
- А мы готовим на простых кострах, - объяснила она.
- Ага, - сказал я, - а там, значит, не простой. Там, значит, священный. И вокруг него могут скакать только мужики. С бубнами. Это что, какой-то старинный обряд?
- Шаман племени и вожди просят у разгневанного духа огня вернуть нам тепло. Последние дни сильно похолодало. Могут погибнуть посевы, и тогда не все доживут до следующей весны..
- Понятно, - пробормотал я, стараясь припомнить соответствующую книгу. Нет, ни о чем таком я вроде не читал... Хотя... Нет, не помню.
Впрочем, может это и не ролевики вовсе. Наверное, не ролевики. Есть ведь люди, пытающиеся возродить культуру исчезнувших народов. Всяких там индейцев, скифов, гуннов и прочих пятых колен израелевых. Или, скажем, культуру древней Руси...
- И какой же русский не любит языческих обрядов! - сказал я. - А как вы называете свое племя?
- Ты в плену у великого народа контуперов, чужеземец.
- Контуперов? Погоди, погоди... Где-то я про вас... - сказал я, и в этот момент надоедливо стучащий бубен внезапно смолк. - Ну, наконец-то вашего шамана выключили!
- Ой, - забеспокоилась девица, - надо бежать, а то мне попадет. Прощай, чужеземец. Спасибо за беседу...
- Але, контупериха, подожди! Где я все-таки нахожусь? - крикнул я, но она уже убежала.
Экая стерва... Впрочем, она же не знает, что я попал сюда не как нормальные люди, а свалился с небес. Думает, наверно, что я из соседнего лагеря, обитатели которого выдают себя за деловаров или вятичей. И тоже, небось, сжигают плененных вражеских туристов на кострах, снимают с них скальпы, после чего, в соответствии с традициями, накачивают спиртом, братаются и, обнявшись, хором горланят Визбора...
Я вытянулся на лавке, подложив под голову флягу и пытаясь укрыться короткой шкурой. Голове на фляге, обтянутой мягкой замшей, было удобно, а вот шкурой можно было укрыть либо ноги, либо плечи. Кажется, все-таки не синтетика. Все-таки настоящая шкура, только не понятно, с какого зверя.... Я укрыл ноги и заворочался на жесткой лавке, пытаясь устроится поуютнее. Стало гораздо теплее, я больше не мерз. Молодцы нудисты, не зря камлали, - насмешливо подумал я.
Контуперы. До боли знакомое что-то... Ладно, надо спать, завтра разберусь... Однако денек у меня выдался, ноги гудят просто... А неплохо они там, на небесах, устроились! Не поверит никто... Только нервные все какие-то, дерганные... Я вспомнил зеленоглазую богиню Елену, как она лениво потягивается в этой ее прозрачной ночнушке. Лучше бы я не вспоминал. Минут через пятнадцать я понял, что мне срочно необходима хоть какая-нибудь женщина. Тогда, наверное, станет легче. Хорошо, что дверь закрыта, а то бы я отправился на поиски... Вечно, когда надо, Марины Львовны рядом нет. Что бы отвлечься, я начал вспоминать последнюю ссору с женой, но не отвлекся - в голову упрямо лезло, как здорово мы потом помирились...
Через пятнадцать минут я попытался выломать дверь, но она оказалась крепкой. Снизу, у самого пола, я обнаружил в бревнах стены довольно большую дыру, что-то вроде кошачьего лаза. В детстве я читал, что если в дыру удастся просунуть голову, то можно пролезть и целиком. Минут двадцать я проверял эту теорию на практике. Голову мне пропихнуть удалось, а вот все остальное лезть отказывалось категорически. Поняв, что застрял, я запаниковал, но мне все таки удалось выдернуть голову назад. При этом я едва не отодрал себе уши. Может быть, я читал про кошек?
Подкоп, что-ли, устроить... или крышу попытаться разобрать? Ладно, мне все-таки не шестнадцать лет, надо взять себя в руки... То есть не в руки, конечно, а вот улечься обратно на лавку, перевернуться на другой бок и думать о чем-нибудь постороннем. Я перевернулся на другой бок и стал думать о своих утренних заклинаниях. Надо с ними как можно скорее разобраться. Возьму отпуск на работе. Или уволюсь. На черта мне теперь работа? И надо срочно составить алгоритм заклинания, позволяющего охмурять девушек. А то приходится затрачивать слишком много усилий и бывают досадные срывы... О, черт, опять мысли на баб съехали! Лучше я буду считать слонопотамов. Один, два, три... И, уже окончательно засыпая, я вдруг вспомнил, где слышал о контуперах, и в ужасе упал с лавки.
Не может быть, - тупо думал я, чувствуя, как волосы у меня на голове становятся дыбом. - Этого просто не может быть! Верховный с Учителем принимали меня за дикаря и хотели отправить к дикарям контуперам... Неужели по милости двух склеротичных маразматиков я оказался не на земле? Или - не на своей земле? У настоящих дикарей, которые по настоящему завтра меня сожгут?!
- Люди! - в истерике заорал я, подбегая к двери и бросаясь на нее всем телом. - Человеки! Спасите! Я хороший! У меня пиво есть и я колдовать почти умею! Я тоже в душе контупер! Не надо меня приносить в жертву, это же дикость! Выпустите меня отсюда!
- Прекрати орать, чужеземец, - простонародно окая, приказал из за двери мужской голос. - Перебудишь всех.
- Послушайте, - взмолился я, - ради всего святого, скажите, где я нахожусь? Поверьте, я не сумасшедший, просто я ничего не понимаю... Я, наверное, болен...
- Что-нибудь заразное? - забеспокоились за дверью. - Может, лучше не откладывая поджечь дом?
- Не надо, - прошептал я, покрываясь холодным потом. - Я пошутил. Я вполне здоров...
- Странный вы народ, чужеземцы, - сказали за дверью. - Ладно, утром я тебя посмотрю. Ложись спать давай, хватит буянить!
- Я не могу спать, когда меня хотят... Меня собираются...
- Успокойся, дух огня выполнил нашу просьбу - значит, он не нуждается в жертве. Скорее всего, ты умрешь не завтра... Но если еще раз зашумишь - пеняй на себя!
Послышались удаляющиеся шаги. Я, ощущая себя совершенно разбитым, сел у двери на землю и закурил последнюю сигарету. Вкуса ее я не чувствовал... Ну и что, что они говорят по-русски. Мало ли кто говорит по-русски. Много всякой сволочи говорит по-русски...
Боги, вон, тоже по нашему трепались... Я доплелся до лавки и рухнул на нее. Проверил карманы на предмет случайно выпавшей из пачки сигареты, нашел лишь сложенный лист бумаги да чью-то визитку. Пачка из-под сигарет, зажигалка да вот эти жалкие клочки бумаги, - подумал я с жалостью к самому себе, - вот и все мое имущество в чужом и враждебном мире. Есть еще волшебная фляга, но ее у меня, скорее всего, отнимут. Я бы на их месте - обязательно отнял...
Я лег на спину, подсунул под голову флягу и посветил зажигалкой. Визитка принадлежала некой Марии Густелиус. А, да, это же утренняя барышня. Ну, хотя бы понятно теперь, почему она мои ксерокопии одноименные попятила. Может, правнучатая племянница какая, да и просто однофамильца полистать забавно...
Я развернул вторую бумажку. Это была распечатка заклинаний с неотрицательной вероятностью работы. Надо бы в ярости разорвать пакость, - с унылой апатией подумал я. - Ведь, по сути, из-за нее я здесь и оказался... Что там у нас сверху? Заклинания воды...
- Животворящий дождь, - пробормотал я. - Вжыылскхумтрктет ви-ай-яй-яй.
Разумеется, ничего не произошло. Может, неправильно прочитал? Я все- таки не звуковая плата моего компьютера... Почему последние четыре буквы напечатаны аглицким шрифтом, хотел бы я знать. Может, не так хрюкаю?.. А, так это же параметр времени...
- А, - сказал я, - извиняюсь... Это не "ви-ай-яй-яй", это римская цифра восемь. Средневековые шарлатаны почему-то предпочитали римские цифры нормальным...
По крыше сруба немедленно зашелестел мелкий дождик. Выяснить бы еще, это я его наколдовал, или он сам пошел... Вот только сил что-либо выяснять у меня не осталось. Ничего удивительного - из Москвы да в дебри. Кислородное отравление... Уронив листочек на грудь и так и не сняв кроссовки, я заснул под шум дождя.
Разбудил меня громкий стук в дверь.
- Эй, чужеземец! Ты что там, заперся?!
Я боязливо приоткрыл глаза. Надежда на то, что все вчерашнее - дурной сон, и я проснусь дома, не оправдалась. Продолжал успокаивающе шелестеть дождь. Крыша моего сруба протекала, и на полу уже собрались лужи.
- Не запирался я, - сказал я голосом, хриплым со сна.
- Работа Касалана, сразу видно, - авторитетно сказал другой голос. - Боялся Касалан, значит, как бы чужеземец не убег, ну и взял свои меры.
- А какого тогда он, спрашивается, - возмутились за дверью, - приказал нам накормить этого проходимца? Как мы его кормить будем, через щели?
- Так он когда нам приказал? Сразу после камлания, как только потеплело. А ночью, говорят, чужеземец хвастался, что сам колдун, похлеще Касалана!
- Кто говорит?
- Люди говорят. Говорят, грозился чужеземец наших жен себе забрать, а Касалана превратить в собаку, что бы тот тапочки ему по утрам приносил.
- Врешь ты все, Ухо Дятла. Не умеют чужеземцы колдовать. Колдовать только Касаланы умеют, так Одним заведено. Что делать-то будем?
- Надо Касалана будить. Пусть он решает.
- Вы как хотите, а я Касалана будить не буду. Себе дороже.
- Да, пусть он лучше сам проснется. Порхающий Бегемот вот тоже его как-то разбудил, ну и где он теперь порхает?
Голоса постепенно удалялись. Я намеренно не вмешивался, боясь ненароком ляпнуть чего-нибудь не то. Мало ли, что дикарям взбредет в голову...
Как ни странно, я чувствовал себя выспавшимся и удивительно бодрым. Вот только курить очень хотелось. Но ничего, потерплю.
Я поднял лист с заклинаниями, валявшийся рядом с лавкой, к счастью, на сухом месте. Предположим, ночью я и в самом деле вызвал дождь, который продолжается до сих пор. В таком случае, как мне его остановить?
- Вжыылскхумтрктет ноль, - сказал я.
Дождь продолжался. Впрочем, недоумки римляне не знали цифры ноль...
- Ну, тогда минус восемь, - сказал я.
Дождь закончился немедленно. Сквозь щели в крыше ударили пыльные солнечные лучи. Лужи с пола исчезли, словно их никогда и не было. Я подошел к двери, осмотрел ее и не обнаружил никаких корней. Неужели дверь и впрямь пустила корни под воздействием моего дождика, названного в бумажонке "животворящим"? И неужели я только что все последствия этого животворящего дождя уничтожил? И как, собственно, можно уничтожить все последствия? Разве так бывает?
Что-то не укладывается это у меня в голове. Получается, что дождя просто-напросто не было. Вообще. Но ведь он был? Так. Тут без поллитры не разберешься.
Я сел на скамью, взял флягу и начал задумчиво пить. Допустим, кто-то всю ночь мок под моим дождем и, соответственно, всю ночь этот дождь материл. Кстати, в таком случае получается, что он материл и меня. Как причину дождя. А утром выясняется, что никакого дождя не было и он вовсе не мок.
Нет, не понимаю я этого. Ясно одно: меня опять ни за что ни про что обматерили...
Я разложил на лавке распечатку и снова отхлебнул из фляги. Без сигарет я долго не протяну, - думал я, рассматривая имеющиеся у меня заклинания.
Всего их было тридцать два. Двенадцать - в разделе "вода", четыре относились к "воздуху", заклинание "огня" было всего одно, а "земля" оказалась самой обильной - пятнадцать формул. Никаких пояснений к заклинаниям не было, были только названия, далеко не всегда понятные. Впрочем, программировал я это дело совсем недавно и еще не успел забыть, как оно должно работать.
"Животворящий дождь", "Мокрый Феникс", "Лужа гнева", "Тещины слезы"... Страшная вещь эти "тещины слезы", по идее... Единственное огненное заклинание называлось "Лысый дурак"... Так, а вот это мы попробуем прямо сейчас. Хорошее заклинание. Мечта огородника.
Я поискал на полу вчерашний окурок. Как и все мои окурки, он был добит практически до фильтра, но мне все же удалось вытряхнуть из него несколько обгорелых табачинок. Я бросил их на земляной пол. Жалкое зрелище... На всякий случай полив табак пивом из фляги, я взял распечатку и, стараясь не запинаться, прочел:
- Безудержный рост. Двенадцать фыпу-ых восемь грыжчужвывч опа-ых один!
Как направить этот "безудержный рост" именно на табак, я не знал, поэтому, читая, просто показывал на него пальцем. Я залез на лавку с ногами, перехватил поудобнее флягу и с удовольствием наблюдал, как из утоптанного пола бодро проклюнулись и полезли в верх лопушки табака, колосья ячменя и извивающиеся лозы хмеля.
Выпитое пиво уже просилось на волю, но в остальном мне было очень уютно. За свою жизнь я больше не опасался. В самом деле, не станут же контуперы жечь такого полезного чужеземца... Давешняя девица жаловалась, что у них посевы померзли, так я новые выращу, лучше прежних. А потом - научу контуперов курить. Это будет мой первый вклад в их отсталую культуру. Вторым вкладом будут сортиры в хижинах для чужеземцев, не в угол же нам ходить... Что ни говори, а все-таки прогрессивный, образованный европеец вроде меня, нечаянно попав в первобытное племя, может принести немало пользы!
Снаружи вновь послышались голоса. Я прислушался.
- ...А тебя, Острый Топор, - говорил смутно знакомый голос, - чужеземец собирается послать на лесоповал. Пусть, говорит, бревна рубит, раз он такой острый...
- Это мы еще посмотрим, кто кого куда пошлет! - угрожающе сказал другой голос. - Ну, и где корни? Опять врешь, Ухо Дятла? Тебе что, легче будет, если чужеземца посадят на кол?
- Мокасины у него больно хорошие. Тебе они все равно малы будут.
- Ничего не малы, мы с ним одного роста... - дверь открылась, внутрь сруба хлынул ослепительный солнечный свет и вошли два дикаря.
- Доброе утро, - щурясь от света и пытаясь рассмотреть вошедших, сказал я. Крепкие парни, особенно который справа - действительно, чуть ли не с меня ростом... И что-то на них надето, слава Аллаху... А вот этого, поменьше, с фингалом, я вчера видел. Он еще меня дубиной по плечу стукнул.
- Это еще что такое?! - спросил тот, что был без фингала, остолбенело уставившись на мои зеленые насаждения. Его я вчера тоже видел, он с топором был...
- Табак мне, - поделил я, - ячмень вам, а хмель для красоты. Выпить хотите?
- Так ты действительно колдун? - обладатель фингала попятился к выходу. - Так ты это...того... не того! Я колдунов люблю, а если чего не так, так от рвения... ошибочка вышла... извиняйте...
- А ты и пшеницу так можешь? - заинтересовано спросил безфингальный, впрочем, тоже попятившись и поглядывая на меня с опаской.
- Я все могу, - сказал я, поднимаясь. Меня слегка покачивало, не стоило пить на голодный желудок. - Где у вас туалет?
- Везде, - сказал безфингальный. - А картошку?
- И картошку, - я встал в позу и торжественно объявил: - Братья компьютеры... то есть, виноват, контуперы! Вам крупно повезло! Поздравляю! Великий и ужасный чужеземный маг Энди позаботится о племени! Теперь не будет у вас недостатка ни в голоде, ни в жажде! В смысле наоборот... Я хотел... - но договорить мне не дали.
С воплями "Колдун! Злой колдун!" дикари в панике бросились вон, столкнувшись и на секунду застряв в дверном проеме. Я, стараясь не шататься, пошел за ними. Черт бы побрал мое косноязычие и мое пристрастие к алкоголю! Надо догнать и объяснить, что ничего плохого я сказать не хотел...
Мой сруб стоял особняком, на самой опушке леса. Дальше, на огромной поляне, была деревня - сотни три бревенчатых домов под покатыми дерновыми крышами, раскиданных в художественном беспорядке. Улиц, как таковых, не было. Тут и там дымили костры. Между домами бродили свиньи, собаки и ребятишки. Взрослые контуперы кучковались вокруг костров. Похоже, они собирались завтракать. Дальше, за деревней, стеной стояли высокие заросли кукурузы. Еще дальше был, опять-таки, лес. Убежавших контуперов нигде не было видно. Как бы скандала не вышло...
Решив уступить инициативу дальнейшего развития отношений принимающей стороне, я зашел за стену, облегчился, вернулся к двери и уселся на траву, привалившись к стене.
Все-таки мне попались какие-то неправильные дикари. Каким должен быть нормальный правильный дикарь? Нормальный правильный дикарь должен быть, во первых, негром, а во вторых - с серьгой в носу и весь в татуировках. Неудивительно, что вчера я так долго не мог разобраться в обстановке... В третьих, нормальный дикарь должен быть любознателен и гостеприимен. Если он, конечно, не кровожаден и туп, что с нормальным правильным дикарем у нас на земле тоже случалось. То есть, он либо уже давно должен был позвать меня завтракать, либо, наоборот, сам позавтракать мной... Впрочем, о культуре, нравах и обычаях даже родных, земных дикарей, я осведомлен довольно слабо. Поскольку сведения черпал из художественной литературы, в основном из "Робинзона Крузо" и "Детей капитана Гранта". Помнится, главное не нарушать неписаных дикарских правил, пресловутых "табу", и тогда они тебя, может быть, не сожрут...
Услышав шум, я поднял голову и увидел толпу контуперов, человек двадцать, нерешительно шагавших ко мне. Присмотревшись, я узнал длинноволосого старикана с бубном и двух утренних дикарей, напуганных моим табачно-пивным огородом и глупой оговоркой насчет голода. Несмотря на теплое солнечное утро, сегодня все дикари щеголяли в меховых штанах и меховых же куртках. Я помахал им рукой, поднялся и двинулся на встречу. Контуперы остановились и попятились назад, прячась за спину хипового старикана, который угрожающе поднял бубен над головой.
- Горе нам! - торжественно заявил старикан, видимо, шаман племени, когда между нами оставалось шагов двадцать, - ты навлек на народ контуперов жажду и голод!
- Ничего подобного, - возразил я, - я совсем не это имел в виду.
- Молчи, - приказал шаман, - молчи, ибо наговорил ты уже достаточно!
- Да не переживайте вы так, - сказал я, не на шутку обеспокоенный, - дайте же мне объясниться!
Шаман, покрепче перехватив свой огромный бубен правой рукой, левой вцепился в шевелюру ближайшего контупера и вырвал оттуда изрядный клок волос. Контупер зашипел от боли, но никакого возмущения выходкой шамана не проявил. Голову его украшало множество проплешин, похоже, бедняге было не привыкать. Шаман, зажав в горсти вырванные волосы, поплевал на них и, воровато оглядываясь, что-то над ними зашептал. Остальные дикари в ужасе попадали на землю и попытались отползти от шамана подальше.
- Мужики, вы чего, - растерянно сказал я, - вы это бросьте, мужики...
- А скажи мне, чужеземец, - сказал шаман вкрадчиво, - можешь ли ты своей правой рукой дотронуться до левого уха?
Дикари на земле перестали извиваться и застыли, глядя на меня с таким страхом, словно от моего ответа зависели их жизни.
- Могу, наверное... - сказал я, пытаясь понять, кто из нас тронулся рассудком.
- Так дотронься! - потребовал шаман.
- А вот фиг тебе! - сказал я. Поведение шамана настораживало. Может, он меня подставить хочет... Может, у них табу на дотрагивание правой рукой левого уха...
- Тебе чего, трудно? - принялся упрашивать шаман. - Трудно такую пустяковую вещь для нас сделать?
- Ничего мне не трудно! - возразил я, убеждаясь в обоснованности подозрений и клятвенно пообещав себе не дотрагиваться правой рукой до левого уха никогда в жизни. - Просто не хочется.
Шаман крепко задумался.
- Тогда подпрыгни на левой ноге четыре раза, - наконец предложил он мне.
Валяющиеся в пыли дикари обреченно застонали.
- А больше ты ничего не хочешь?! - возмутился я. - Я на левой ноге больше трех раз не подпрыгиваю!
И я попытался подпрыгнуть, разумеется, не на левой, а на правой ноге. На всякий случай. К моему удивлению, у меня ничего не получилось. Тогда я попытался подпрыгнуть на левой, но и левая потерпела фиаско. Мои поползновения ухватить себя за уши успехом тоже не увенчались. Я вообще не мог пошевелиться, меня словно разбил какой-то странный паралич.
- Ты что такое сделал, старый осел? - сказал я шаману, с облегчением отмечая, что хоть язык меня слушается.
- Свершилось! - возликовал старый осел. - Восстаньте, о сыны отважного народа, ибо не страшен нам более злой колдун. Я, Кассалан, силой своего дара обездвижил чудовище! Мы принесем чужака в жертву Одному, Что Пересолил Море, и жажда, которую чужак предательски призвал на нас, обойдет стороной великое племя!
Я стоял столбом, слабо покачиваясь, и бессильно наблюдал, как отважные сыны народа восстают с земли и трусливо надвигаются на меня, выталкивая друг друга вперед.
- Смелее, - подбодрил Шаман. - Вы же видите, что он беспомощен. Хватайте его и бросьте в водоворот, пока злой колдун не пришел в себя!
- Не приближайтесь ко мне! Назад! Предупреждаю, я в гневе страшен! - завопил я в надежде отпугнуть гадов, но четверо самых решительных все же схватили меня и куда-то потащили. Шаман семенил за нами, потрясая клоком волос, зажатым в кулаке.
- Прикончим колдуна, прикончим колдуна, - напевал, весело приплясывая рядом с ним, контупер с фингалом.
- Вжыылскхумтркетт, - забормотал я, предчувствуя скорый конец и в отчаянии пытаясь припомнить "Тещины слезы", самое жуткое из имеющихся в распечатке заклинаний. - Пунтрххнокщвып...
- Что это ты там бормочешь? Немедленно прекрати! - потребовал шаман.
- Прекратить?! - проорал я, - как бы не так! Бомбару чуфару, мать вашу, скорики-лорики! Я навлекаю на вас и ваших потомков до седьмого колена чуму, холеру, сифилис, клаустрофобию, импотенцию и внематочную беременность! Крибли-крабле-бумс, волки позорные!
Брошенный улепетывающими в панике контуперами, я бревном покатился по земле и уткнулся носом в какую-ту кочку, поросшую жесткой колючей травой.
- Ты ответишь за свои злодеяния! - откуда-то справа раздался полный отчаянья окающий голос шамана, и я понял, что снова могу двигаться.
Я вскочил и затравлено огляделся. У старикана в руках больше не было любимого ударного инструмента и клока волос - волосы, порхая, опускались на землю рядом с валяющимся бубном, - зато теперь шаман держал жутких размеров тесак наподобие тех, что так популярны у мясников в московских гастрономах.
- Стоп! - сказал я, жестом руки останавливая подбирающегося мелкими шажками ко мне шамана. Старикан застыл на месте. Занеся тесак над головой, он, судя по всему, приготовился дорого продать свою жизнь.
- Драки хочешь? - сказал я, извлекая из кармана распечатку. - Будет тебе драка! Где это у меня?..
И я, невежливо показывая на шамана указательным пальцем правой руки, левой поднес к глазам распечатку, и, запинаясь, прочитал неудобочитаемое заклинание. Над головой шамана появился сверкающий белый шар, который через секунду разорвался со страшным грохотом, опрокинув меня на землю.
Я тут же вскочил на ноги и взял распечатку на изготовку, приготовившись в случае чего отразить нападение, но в этом уже не было необходимости. Контуперов поблизости не наблюдалось, а стенающий шаман катался по траве, лишившись не только ножа, стекшего на землю струей расплавленного металла, но и копны волос, от которой остались лишь несколько волосинок на его закопченном лысом черепе.
- Вот уж, воистину, лысый дурак! - сказал я шаману, который перестал стенать и сел, обхватив голову руками и украдкой подглядывая за мной сквозь пальцы. - Жду делегатов от племени. Будем заключать мирный договор. И без глупостей, а то я за себя не отвечаю. Всех убью, один останусь!
Шаман в ответ неразборчиво промычал, но я понял так, что он согласен на перемирие. Плюнув в его сторону, я отправился к месту своего ночлега. Настроение было боевым. В таком настроении я обычно требовал немедленного повышения зарплаты, и даже скотина гендиректор не всегда находил мужество мне отказать... Я вернулся в сруб, с силой захлопнув за собой дверь. В срубе стояла приятная прохлада.
Решив, что если немедленно не покурю, то действительно выкину что-нибудь ужасное, я занялся табачной плантацией. Сорвав несколько листьев табака, я разложил их на полу и попытался высушить все тем же заклинанием огня. Вышло не очень. Листья наполовину сгорели, наполовину остались зелеными. Отодрав более менее подходящие места, я попробовал скрутить сигару. То безобразие, которое в итоге получилось, сигарой назвать было трудно. Я покрепче сжал руками рассыпающиеся листья и, вооружившись зажигалкой, попытался это безобразие раскурить. Самодельная сигара куриться отказывалась категорически и постоянно гасла. Мне так и не удалось как следует затянуться.
В довершение бед, очень хотелось есть, но ничего предпринять по этому поводу я не успел - деликатно постучавшись, ко мне вошла заказанная мирная делегация контуперов. В ее состав входило пятеро дикарей. Обгорелого старикана среди них не было, возглавлял делегацию контупер, который приходил утром, тот, что без фингала. Он принарядился - распахнутая куртка позволяла рассмотреть висящее на груди ожерелье, состоящее из человеческих зубов и одного чудовищного, зазубренного по краям, двадцатисантиметрового звериного клыка.
Решив, что рассматривать сидя почтительно стоящих передо мной дикарей не совсем вежливо, я бросил свою неудавшуюся табачную поделку и встал. Контуперы немедленно попадали ниц, растянувшись на земляном полу.
- Вы с ума сошли! - воскликнул я. - Что за церемонии, немедленно встаньте!
Ни один из дикарей даже не шелохнулся.
- Ребята, перестаньте, мне это не нравится, - сказал я, наклоняясь к одному из контуперов и потрепав его по плечу. - Я убежденный либерал и демократ. Встань, будь другом.
Реакции на мои слова не последовало.
- Ну ладно, ладно, - сказал я, - друзья, как я могу беседовать с вами, когда вы валяетесь на полу и молчите? Не злите меня, вставайте!
Мерзавцы продолжали молча нюхать пыль.
- Да встаньте же вы, - сказал я, - невозможно же эдак общаться! Издеваетесь вы, что ли?
Один из дикарей заворочался, я было обрадовался, но оказалось, что он просто устраивался поудобнее. Они сюда что, поспать заявились? За идиота меня держат?
- Нет, вы у меня встанете! - заорал я, набрасываясь на дикарей и пытаясь расшевелить валяющихся подлецов пинками. - Рота, подъем! Подорвались бегом! Последний, кто останется лежать, будет иметь дело со мной! Я вас научу родину любить!
- Больно же! - обиженно крикнул предводитель, откатываясь в сторону от моих пинков. - Ты сядь, мы и встанем!
- Ну, я сел, - проворчал я, садясь на лавку. - Прошу прощения, не местный, ваших обычаев не знаю.
- Пусть не гневается огненный чародей, - сказал предводитель, вскакивая и потирая ушибленные места, - и да не обратит он против народа контуперов своих чар.
- Ладно, ладно, - проворчал я, - не буду гневаться. Только хотелось бы, что бы народ прекратил свои попытки поджарить меня или утопить!
- О радость нам, контуперы, великий чародей не гневается, - сказал предводитель и сделал знак спутникам.
- Мы пришли просить у могущественного о величайшей милости - снять с нас и нашего народа проклятие, что ты наложил, - хором забубнили дикари, видимо, выученный заранее текст. - А так же и о другой величайшей милости - стать нашим покровителем вместо Касалана, да склюют ушуры его мерзкую плоть.
- И да будет дух его вечно гореть в волшебном огне, зажженном тобой, великий! - с пафосом добавил предводитель.
- Что касается проклятья, то я сниму его прямо сейчас, - заверил я дикарей и проорал как можно истошнее: - Эне! Бене! Раба! Проклятие, сгинь!
Главарь облегченно вздохнул.
- А вот насчет второго предложения мне надо подумать, - добавил я. - Касалан - это что, шаман? Полчаса назад он вроде был жив - здоров, почему ушуры должны клевать его мерзкую плоть?
- Касалан - тот, кто наводит ужас в ночи. Прежний Касалан пока жив, но связан и находиться под надежной стражей. Если великий хочет занять место Касалана, он должен будет съесть печень Касалана прежнего, и тогда сам великий станет - Касалан. Так завещал Один... Мы планировали провести церемонию вечером, если ты не возражаешь.
- Я возражаю, - возмутился я, - я еще как возражаю! Дело в том... Тебя как зовут, кстати?
- Острый Топор к услугам огнедышащего чародея, - поклонился предводитель. - Я главный военачальник племени. Со мной - мои ближайшие помощники, - и он жестом показал на остальных дикарей, не сочтя нужным представить каждого по отдельности.
- Так вот, Топор, дело в том, что я пока не планирую надолго задерживаться в племени. И вовсе не намерен занимать место вашего шамана, даже если задержусь надолго. Считайте меня гостем, друзья. И не забудьте проявить хваленое контуперское гостеприимство!
- От кого могущественный слышал о нашем гостеприимстве? - заинтересовался Острый Топор.
- Ну... - смутился я. - Ну, не первый же я чужеземец, оказавшийся у вас.
- Не первый, - засмеялся контупер, - конечно же, не первый. Но твои предшественники не обладали могуществом и были скверными охотниками, так что все они рано или поздно погибали - мы принесли их в жертву, что бы умилостивить духов, покровительствующих роду.
- Это угроза? - я вскочил на ноги, и дикари немедленно попадали на пол, - проклятье, да сижу я, сижу! Ладно, слушай мою команду: Касалана из под стражи освободить и сказать, что я прошу его через час пожаловать ко мне для беседы. Проигнорирует мою просьбу - приволоките силой!
- Сделаем, - поклонился Острый Топор.
- Так, теперь такой вопрос: курящие в племени есть?
- Касаланы, перед общением с духами, курят смесь чудесных грибов и волшебных трав. Наш нынешний Касалан, конечно, не исключение.
- Как они курят?
- С помощью трубки, - пожал плечами Топор и сделал вид, что затягивается.
- Трубка должна быть у меня через две минуты, - просипел я, сглатывая слюну. - Время пошло!
Острый Топор кивнул одному из своих спутников, и тот галопом поскакал из хижины.
- Дальше, - входя во вкус, продолжил распоряжаться я. - Похоже, я проспал завтрак...
- Великий может не продолжать, - понятливый Топор снова кивнул своим спутникам, и очередной контупер выскользнул за дверь.
- И последнее, - сказал я, обводя собравшихся строгим взором. - Мне нужна информация, поскольку на голову вашего племени я свалился с небес. В прямом смысле слова. И я предпочитаю получить ее в беседе с глазу на глаз с достойнейшим представителем контуперов, военачальником Острым Топором. Остальные - свободны. Все равно вы не говорите ничего...
Топор еще раз кивнул, и мы остались с ним в хижине наедине.
- Ну, вождь, присаживайся и угощайся, - я похлопал по лавке рядом с собой и протянул ему флягу. Вопреки ожиданиям, Топор артачиться не стал, взял флягу и уселся. - Расскажи мне немного о вашей стране.
- Страна наша велика и омывается соленым морем, - начал Топор, немного подумав, тоном бывалого рассказчика, - для того, чтобы пересечь ее, человеку нужно пять дней пути, и даже зоркий ушур, парящий под облаками, не может окинуть ее одним взглядом. Она простирается от моря до граничных гор. Горы эти невысоки и разрезаны ущельями. В их предгорьях живет трусливое племя красноглазых людей, не знающих магии. В горах же обитают странные звери сокоты, перед которыми даже наш мукунтук кажется не сильнее щенка...
Мне наконец-то принесли трубку Касалана. Отличная оказалась трубка, из черного дерева, вместительная, с длинным мундштуком, прекрасно обкуренная. Я поднял с пола остатки своей неудавшейся сигары, сделав знак Топору, что бы тот продолжал, покрошил сигару на лавку и аккуратно набил трубку табаком.
- Дальше, за горами, простираются земли, не принадлежащие ни одному из племен. Существа, что обитают там, появляются только под покровом ночи, но они могущественны и от них нет защиты. За долиной поднимаются вверх драконьи горы. На их склонах живут драконы, которые могут летать выше ушуров, и которых боятся даже сокоты. Одного из драконов сразил мой прадед. Драконий зуб, который ты видишь на моей груди, Великий, он принес в доказательство о подвиге...
- А что с этой стороны, за морем? - спросил я.
- За морем живут люди, похожие на Великого. Они такие же бородатые, как и ты.
- И что же, вы никогда не плавали туда? - я поскреб свою трехдневную щетину и раскурил трубку.
- Плаваем постоянно, - успокоил Топор. - Мы торгуем с чужеземцами. На золото вымениваем хорошее железо, шелк, пряности.
- А они сюда плавают? - заинтересовался я.
- Один запретил плавать к нам под угрозой проклятья, - сказал Топор. - Те, кто нарушают волю Одного - долго не живут.
- А вы значит, волю Одного не нарушаете?
- Еще бы, - с гордостью заверил Топор. - Великий и сам убедится, пожив с нами. Чужеземная скверна и разврат не проникли в души контуперов.
- Не проникли?
- Нет. Нам неплохо живется по заветам мудрых предков. А теперь будет житься еще лучше, - он посмотрел на меня. - Утром мы разговаривали о посевах. Ты сказал, что сможешь помочь с кукурузой и картошкой. Эй, да ты меня совсем не слушаешь!
- Да, конечно, - сказал я, снова окутываясь клубами дыма и глубоко затягиваясь. - То есть как не слушаю? Слушаю... Сокоты, ушуры, горы там всякие, предков заветы...
- Да Один с ними, с предками! - воскликнул Топор. - Я про кукурузу спрашивал!
- А что кукуруза? Кукуруза - царица полей... Знал бы ты, какой кайф покурить после долгого перерыва. После первой же затяжки словно ватный туман расползается....
- Курить крайне вредно, - перебил меня Топор возмущенно. - Наркоман! Я тебя о посевах спрашивал! Поможешь?
- А, да, конечно. Давай завтра это дело и провернем. Я обеспечу созревание, вы уберете урожай, я снова выращу, чего попросите. Пока вы не удовлетворитесь запасами. Договорились?
- Договорились, а как же, - просиял контупер. - Еще бы не договорились!
- Ну и ладушки, - сказал я. - А сейчас я что-то утомился. Ты организуй мне покушать и постельку помягче, надоела эта лавка.
- Сейчас все будет, - заверил меня Топор. - Обед для чародея уже должен быть готов, а постель принесут девы. Достаточно ли десяти юных дев, которые ублажат великого перед сном?
- Спасибо, конечно, но мне сейчас как-то не до дев, - сказал я и немедленно вспомнил богиню любви и свои ночные переживания. - Одна дева, впрочем, не помешала бы, ты прав. А десять - это перебор, я этого не люблю.
- Понимаю, Великий устал, - поклонился Острый Топор. - Я распоряжусь.
- Флягу-то оставь! - крикнул я Топору вдогонку.
Он извинился, положил флягу, из которой так ни разу и не отхлебнул, на лавку, и вышел. Я снова забил и раскурил трубку.
Похоже, я смогу неплохо устроиться у дикарей... Однако я себя знаю. Природа и приключения, конечно, здорово, но дня через три я начну тосковать по компьютеру и жене. Не говоря уже о всяких бытовых мелочах вроде зубной пасты и чистых носков, по которым я уже тоскую... Сэм, кстати, голодный сидит, бедолага...
Пока мне придумывался только один вариант возвращения домой. А именно - попасть на небо к нервному Верховному и заставить его разобраться уже как следует и отправить меня куда надо, а не куда взбредет в его невежественную голову. Будет артачиться или наезжать - прочитаю ему "тещины слезы", всем небесам мало не покажется! Значит, надо придумывать, как попасть на небо...
Ага, на небо я попытаюсь попасть с помощью Касалана. Пусть шаман поделится со мной грибочками и травкой - закинусь как следует и вознесусь, кто-то из богов упоминал о такой возможности...
Мои размышления были прерваны появлением в двери охапки мехов, подноса с провизией и черных девичьих глаз, которые блестели из под мехов.