Аннотация: Мы в город изумр... то бишь, тьфу, в горы, а не в город, герой наш с подельниками идет дорогой трудной и, не побоюсь этого слова - непростой...
Если бы я знал, что эта падла Ухо Дятла задаст такой темп, я бы непременно отклонил его кандидатуру. Я бы подбил его кандидатуре второй глаз. Я бы поотрывал его кандидатуре ноги... Нет, таких проводников надо убивать перед дорогой! В жертву приносить... Что бы духов умилостивить, правы контуперы... Что бы в дороге не было так жарко и так мокро... Эдак в кроссовках хлюпает, интересно, что там от носков осталось. И запах от них, должно быть... Этого Уха Дятла за водкой посылать хорошо... В мирных условиях...
Мы шли цепью, причем сзади мне в затылок дышал Маленький Дик, а впереди бодро мелькала, почти вся скрытая высокой травой, спина Боба. Через шесть часов я на эту бодрую жирную спину смотрел исключительно с ненавистью, хотя вначале был уверен, что буду снисходительно наступать Бобу на пятки и сурово покрикивать, что бы он не отставал...
- Шире шаг, - наступая мне на пятки, хрипло прикрикнул Маленький Дик, - не отставай!
Что-то как-то быстро я сдох, - подумал я, пытаясь ускориться. - Все проклятое курево, будь оно неладно. Дыхалки никакой. А ведь когда-то я без труда проныривал пятьдесят метров. Вернее, проныривал с трудом. На спор, один раз, и чуть не потоп, но тем не менее... В бассейне. В бассейн хочу... Врешь, не уйдешь, ать-два, ать-два, левой... Хорошо Бобу, у него из поклажи только деревянный поднос, на котором он ночью рисовал... Тоже мне, реликвия... Вот если я чего и ненавижу, так это высокую мокрую траву... Густую. По грудь. Местами, правда, по пояс. На дальней станции са-а-а-йгу... или сойду?.. трава по по-о-о-яс... И слепней на каждой травинке по десятку сидит... Слепних... А у Боба жилеточка без рукавов и пузо голое. Но что-то незаметно, что ему слепнихи мешают. Плевать они на Боба хотели... Меня все жрут, стервы...
- Боб! - окликнул я, хрипя и отплевываясь. - А почему тебя слепни не жрут?
- А?! - откликнулся Боб, останавливаясь и поворачивая ко мне потную румяную физиономию. - Скоро нормальный лес начнется, если Касалану верить. Привал устроим. Имей в виду, мы и так отстаем... Ты уж потерпи маленько, дружище.
- А я чем занимаюсь? - попытался заявить я возмущенно, но заявил жалобно, через одышку, отплевываясь.
Догнав Боба, я остановился и, согнувшись, обхватил ладонями свои дрожащие колени.
- Дик, ты бы забрал у него мешок и железку, - сказал Боб подошедшему Дику. - Лица на бедолаге нет, смотреть больно.
- Ладно, - прохрипел сзади Дик. - Давай сюда...
Я обернулся и посмотрел на Дика. Дорога явно давалась ему не многим легче, чем мне.
- Давай, давай, - Дик прихлопнул слепня на щеке. Еще два сидели у него на лбу, но он их не замечал. - Ненавижу сушу!
- Боб, что-то ты бодрый больно. Может, возьмешь сам? - сдерживая злость, сказал я.
- Имейте совесть, - возмутился Боб. - Знаете же, что мне теперь спать не скоро придется. Завтра я еще продержусь, а послезавтра как бы вам меня самого нести не пришлось...
- Ладно, извини, - сказал я, выпрямляясь. - Из головы вылетело. Жарко... Я пока сам понесу. Сдюжу как-нибудь. Пошли, чего встали...
- Пошли, - сказал Боб. - Железку выкинул бы. Я тебе потом свою подарю, которую Крыс тащит... Зато ночью вы дрыхнуть будете, а я ваш мирный сон охранять.
Тронуться с места было нелегко, но я кое-как разогнался... Насчет железки, так я и сам хотел уже, да вещь больно красивая. Старикашка Касалан подсуропил. Как он-то идет, в его-то годы, да склюют ушуры его мерзкую плоть... Может, помер уже... Вряд ли, он впереди, я о тело споткнуться должен был. Черный юмор. Ха-ха... Гаденыш, показал нам груду шмоток чужеземных... Там и оружие было. Вот все и кинулись вооружаться до зубов, ослы... Кроме Боба... Я вспомнил, как Крыс заявил, что Боб прекрасный боец, и как виртуозно обложил Крыса взбеленившийся Боб. Умеет человек ругаться... Главное, без мата обошелся, а Крыс все равно чуть в драку не полез...
Второе дыхание вроде открылось... Давно пора... А Крыс таки для Боба меч взял, тащит, по-моему, что бы над Бобом поиздеваться. Хороша месть - по такой жаре лишнюю тяжесть переть...
Мы потихоньку тащились на подъем, и местность начала меняться. Трава,
вроде, стала пониже, и не такая мокрая, хотя кроссовки и продолжали хлюпать набранной раньше водой. Интересная все-таки конструкция у китайского кроссовка. Ты на него наступаешь, и из него, с каким-то газированным хлюпаньем, выдавливается вода. Ты поднимаешь ногу, и вода, с еще более отвратительным чавканьем, всасывается обратно... А может, и не китайские, может, и наши. Наши тоже барахло делать умеют... Деревья, вроде, побольше стали... Как первые-то идут, мы, в хвосте, по тропинке все-таки ковыляем, а первые эту тропинку прокладывают.
Я приноровился идти согнувшись таким образом, что бы видеть, куда наступаю, а чуть впереди, на самом краю видимости, мелькали бы пятки Боба... У него сапоги, ему хорошо... Хотя, конечно, тоже промок... Шея одеревенела, не ворочается... Ну и не ворочайся, больно надо мне тобой ворочать... Пот глаза заливает... Сморгнем, не убирать же руку с лямки, плечо и так натер... Да, а ножик мне хороший достался. Или меч... Это с какой стороны посмотреть. Какой-нибудь древний грек сказал бы, что меч... Сталь, главное, замечательная... Все-таки ни фига Боб не понимает. "Ты что, пырять им кого собрался?". Никого я не собираюсь пырять. А красоту такую не выкину, лучше все остальное брошу... И капусту таким хорошо шинковать...
Замечтавшись, я налетел на остановившегося Боба. Через секунду мне в спину врезался Маленький Дик. Боб смотрел наверх. Я со стоном выпрямил затекшую шею и обнаружил, что тропинка наша уперлась в крутой склон, заросший кустами. Метров тридцать карабкаться. Кое где лысая скала, даже кустов нет. Я обернулся назад. Трава, чахлые деревья навроде осин, но не осины. Испарения, да такие, что едва на тридцать шагов видно...
- Вперед, - сказал Боб нам с Диком. - Я вас снизу подталкивать буду, когда надо...
Я с сомнением посмотрел на склон. Дик закашлялся.
- Ладно! - сказал Боб. - Скидывайте поклажу. Так и быть, сам затащу.
Сил спорить не нашлось ни у меня, ни у Дика. Мы, помогая друг другу, посбрасывали мешки. Боб повесил один на спину, другой на живот, и все так же бодро полез по склону. Чем-то он напоминал навьюченного горного козла. Если, конечно, горных козлов навьючивают. И раскармливают до таких размеров... Я кое-как полез за ним, цепляясь за ветки кустов. Упасть и разбиться я не боялся. Я боялся упасть и не разбиться. Тогда снова надо будет карабкаться...
Хорошо хоть, кое-какой опыт лазанья по скалам имеется. Зигзагом надо, а здесь наискосок, Боб правильно лезет. Как бы он на меня булыжник не обрушил...
Наверху меня подхватили и втащили через нависающий уступ чьи-то руки. Я плюхнулся на живот, уткнулся носом в мох и принялся размышлять, как я поступлю с тем, кто попытается меня поднять. В распечатке было неплохое заклинание, относящееся к ветру. "Поросенок в блямбах". Сильная штука. Как там было? Кхихдывропыгщаг... А дальше? Нет, кажется, хкикдырвопщаг... Я пытался вызубрить наизусть часть заклинаний, но такое разве вызубришь за один раз... Перед сном и с утра надо будет непременно повторить... Кто это, интересно, так душераздирающе чихает?
- Ну, хватит разлеживаться, - сказал голос Крыса, и меня решительно попытались перевернуть на бок.
- Нет, все-таки, кажется, кхикдарвогщагрубшганс, - пробормотал я, переворачиваясь, увидел Крыса и заорал: - А-а! Я не хотел!
Крыса было не узнать. На отекшем, покрытом расчесанными болячками лице выделялся, наполовину утонувший в водянистых щеках, распухший сопливый нос. Сквозь заплывшие щелочки век лихорадочно блестели слезящиеся свиные глазки.
- Не ори, - сказал Крыс, расцарапывая очередную болячку на лбу расцарапанной опухшей рукой, - не баба, чай!
- Ты свою рожу видел? - я был готов провалиться сквозь землю.
- И видеть не хочу! - заявил Крыс и смачно чихнул. - У меня аллергия на эту скотскую траву. А-а... А-пчхи! И этих скотских слепней...
- Точно аллергия? - спросил я, чувствуя, как отлегает у меня от сердца. - Проклятье, ты меня напугал! Аллергия - это хорошо... это просто здорово!
- Да уж куда уж лучше, - с сарказмом сказал Крыс. - Касалан обещал отвар сварить, чхи!, говорит, поможет. Можно у Боба подлечиться, но он пока попросил терпеть, мол, ап-чхи!... засечь его могут. Ежели... Апчхи! Чхи! Ой, елки... Ежели он за чудеса свои примется... Помоги ребятам, я прилягу пока...
Я огляделся. Обрыв, дальше, изредка, огромные деревья. Мох. И никакой травы, что радует. И подлеска никакого. Наши мешки кто-то уже стащил в одну кучу. Вокруг, мало отличаясь от мешков, валялась большая часть отряда. Совсем рядом со мной - Маленький Дик, ничком. С другой стороны свернулся калачиком непрерывно чихающий Крыс. Осунувшийся, с еще более резкими чертами лица, полулежал, прислонившись к ближайшему дереву, Касалан. Рядом с ним, на спине, засунув касалановский бубен под голову и раскинув руки и ноги, уютно развалился граф. Ухо Дятла видно не было. Боб старательно трещал сухими сучьями, сооружая костер.
- Энди, - окликнул он меня, - если в состоянии, помоги дровишек набрать. Дело как раз для такого верзилы. Отламывай нижние сучья с деревьев, до каких допрыгнешь, они сухие.
- Ладно, - сказал я, - сейчас. Две минуты.
Трясущимися руками я сорвал с себя кроссовки и носки, и, блаженно застонав, поставил пятки на прохладный мягкий мох. Ступни мои окрасились от размокших кроссовок в симпатичный сиреневый цвет. Спасибо Марине Львовне, она покупала. Сэкономила. Поддержала отечественного производителя.
Я кое-как встал и поковылял к ближайшему дереву. На сосну похоже, но не сосна, лиственное. Действительно, сушняка на мху под деревьями не видно что-то. Я встал на цыпочки, дотянулся до нижней ветки и повис. Ветка была толстая и сухая. Из под дерева на меня, не мигая, смотрел Касалан. Я висел, как тряпка, и чувствовал себя полным болваном.
- Душно, - сказал я Касалану, дрыгая ногами. - Неужели и ночью будет так душно?
- Да, - разлепил губы Касалан. - Ночь будет теплой.
Ветка не ломалась. Потихоньку перебирая руками, я пополз к концу сука, увеличивая рычаг, но не дополз и сорвался, едва не угодив на графа.
- Осторожнее, - попросил граф, - нельзя же быть таким неуклюжим.
- Советовать все мастера, - сказал я. - Помогли бы лучше!
- А идите-ка вы в задницу, дорогой мой, - ласково сказал граф, глядя в небо и улыбаясь.
- Гм, - сказал я растерянно, поскольку никак не ожидал наезда от графа.
- Не обижайтесь, - сказал граф, все так же блаженно улыбаясь, - но ваша жизнь в серьезной опасности. Дело в том, что сначала я нес свои вещи, и все было хорошо. Потом я нес свои вещи и вещи Касалана, и все оставалось неплохо. Потом я нес свои вещи, вещи Касалана и вещи Крыса. Потом я отдал вещи Касалана и вещи Крыса Касалану и нес Крыса. Потом я лег здесь и поклялся заколоть любого, кто потребует от меня активных действий в течении ближайшего часа. Меч у меня под боком. Вы следите за ходом моей мысли, любезный Энди?
- Да лежите, - сказал я, - я разве против? Костер-то надо...
- Костер немного подождет, - сказал граф. - Я вижу, вы сами на ногах не стоите. Мой вам совет, ложитесь отдохнуть. Бубен большой, небо бездонное, а о Крысе обещали позаботиться Боб и Касалан.
- Благодарю за совет, - искренне поблагодарил я графа, растягиваясь рядом и положив голову на свободную часть бубна.
- Странные листья, - сказал граф, глядя вверх. - Наверное, предки бывали в этих местах. У меня на фамильном серебре выгравированы точно такие же.
- А у меня нет фамильного серебра, - сказал я, и, вспомнив доставшиеся от деда в наследство миски и ложки, добавил: - Только фамильный алюминий.
- Наш род не настолько богат, - вздохнул граф, - мы никогда не владели алюминием...
Мимо прошелестели шаги, я скосил глаза и увидел Ухо Дятла. Ухо Дятла, перекосившись, пер два больших, литров на пять, котла, наполненных водой. Приятно было видеть этого достойного контупера молчащим. Уходили сивку крутые горки... Хватит с нас одного графа... С этими мыслями я задремал. Разбудил меня оглушительный треск, и сразу вслед за треском что-то твердое обрушилось мне на грудь, выбив из меня дух.
- Ну вот, оно все-таки сломалось, - услышал я спокойный голос графа, - скажите, Дик, вам что, других деревьев мало? Вы едва не наступили на меня и пришибли своим суком несчастного Энди.
- Извини, Энди, не хотел, - сказал Дик. - Ну, хватит играть в червяка. Подумаешь, палочку на него уронили.
- Больно дерется проклятая палка, - прошипел я, смаргивая слезы, и пытаясь набрать воздуха в легкие. Ну почему его не повесили, когда была такая возможность? - Ладно, забудем... Свои люди. Сочтемся.
- Энди, - окликнул меня Боб. - Хватит ползать! Иди к нам, поможешь с Крысом, все равно ничего не делаешь!
- Ну почему графа никто не дергает, - возмутился я, - ладно, иду...
Крыс все так же лежал на краю обрыва, свернувшись калачиком и чихая. Над ним склонились Касалан и Боб. Касалан сжимал в руках дымящуюся кружку с каким-то варевом.
- Подержите его, - распорядился он. - Да не так, пусть сядет...
- Пей! До дна, до дна! - зубы Крыса выбили частую лихорадочную дробь по кружке, половина варева пролилась ему на грудь.
- Эх, - сказал Боб, - да демон с ними со всеми! Подвиньтесь, дайте-ка я!
- Умоляю Великого не делать этого, - строгим, вовсе не умоляющим тоном, сказал Касалан. - Погоня рядом. Я чую... Они уже в нашей деревне.
- Ну, тогда разницы никакой, - сказал Боб, - за нами все равно удобная тропинка осталась. Подвиньтесь!
- Они не догонят нас, - сказал Касалан, - мы будем у драконьих гор раньше.
- Подвинься, говорю! - сказал Боб.
- Я отвечаю за больного, - не подвинулся Касалан. - Завтра утром он будет способен продолжить путь. Великий забыл, что его преследует и третья сила?
- Тор-то? То же мне, третья сила! Кишка у него тонка. Ефрея всегда можно заговорить, это все небеса знают. Хотя он, конечно, может вызвать демона...
- Ну что, гиганты медицины, как дела? - спросил подошедший к нам граф. В руках он держал одеяло. - Пациент скорее мертв, чем жив? Давайте на одеяле перебазируем его к костру, пусть чихает с удобствами.
- Я сам перебазируюсь, - просипел Крыс. - Пойло вроде помогает. Еще есть?
Мы помогли Крысу дойти до костра, у которого суетился Ухо Дятла. Склонившись над нагревающимся котлом, он явно вознамерился бросить туда что-то из лежащего рядом с ним раскрытого мешка...
- Не сметь, - крикнул Боб, бросаясь вперед и отвешивая контуперу подзатыльник, - вредитель! Отойди! Пока не испортил все!
- Так есть хочется! - плаксиво сказал Ухо Дятла, и я вдруг почувствовал зверский голод.
- Уйди, уйди, я сам! Это надо же было додуматься, в не закипевшую воду... - Боб отпихнул контупера и полез в мешок. - Лучше дров поруби, что бы я ночью топором не брякал...
- Скоро сготовится? - спросил я, сглатывая слюну.
- Минут через двадцать, - проворчал Боб, ловко разворачивая какой-то сверток. - Если мне мешать не будут...
Я сходил, забрал из своего мешка меховое одеяло, трубку, табак и вернулся к костру. Вокруг костра собралась уже вся компания. Компания дружно уставилась на священнодействующего над котлом Боба. Пахло мясным, вкусно и остро. Я бросил одеяло и уселся между графом и Ухом Дятла, напротив Маленького Дика. У Дика непроизвольно шевелилась челюсть, как будто он что-то жевал.
- Меня Красноносый Джем готовить это дело учил, - сказал Боб, - вы у меня вместе с котлом стрескаете и не заметите!
- На последнем банкете в честь именин его превосходительства градоначальника, - порадовал нас граф ценным сообщением, - среди прочего подавали печеную телятину. Вы мне не поверите, господа! Ингредиенты простейшие! Сначала нарезанные толстые куски вымачиваются в вине, немного петрушки, ломтики лимона и банальнейший соус из хереса с травками... Но когда вам ее подают и вы ее режете, а на подогретое серебро блюда сочится розовый сок...
- Буйволица, - веско и сурово перебил Касалан. - На празднике урожая.
- О, какая была буйволица в позапрошлый год! - взвыл Ухо Дятла, - мне досталось ребро, а на нем кило мяса! Бедные чужеземцы, они никогда не пробовали и кусочка нашей буйволицы...
- Да фигня это все! - не выдержал я, отбрасывая недозабитую трубку в сторону. - Знаю я про вашу буйволицу! Отстой! Целиком, на вертеле! Половина сгорела, половина сырая! А вот мама брала нашу чугунную гусятницу, и в нее поросенка, да с гречневой кашей и грибочками...
- Заткнитесь все! - проревел Маленький Дик. - Вы не пробовали акульи плавники под маринадом, так что заткнитесь! Боб, когда мы, наконец, жрать будем?
- Скоро, - пробуя, пообещал Боб. - Уже почти. Минут десять потерпите.
- Да иди ты со своими плавниками... - просипел малость оклемавшийся Крыс. - И со своим океаном! Берете маленьких карасиков, крохотных, вот таких, - Крыс показал опухший мизинец, - чистите и на сковородочку, в шипящее масло. Потом варите молоденькую картошечку и непременно сметанки...
Я закурил трубку и заставил себя не слушать этих садистов. Как ни будь высижу десять минут... Главное, надо будет себе порцию посолиднее урвать, я большой, мне надо вдвое больше, чем, допустим, хлюпику Крысу... Отец для пельменей обычно проворачивал в мясорубке три сорта мяса - свинину, баранину и... Нет, так я десять минут не высижу. О, поучу-ка я свои заклинания, пока время есть. Отвлекусь. Я достал и развернул распечатку.
- Позвольте поинтересоваться, любезный Энди, что за письмена вы с таким интересом изучаете? - спросил граф.
Я обнаружил, что положил листок с заклинаниями ему на колени.
- Впервые вижу столь удивительные кабалистические знаки, хотя в свое время, признаться, изучал многие виды письменности. И с каким искусством они написаны!
- Никакого особого искусства, - проворчал я. - Лазерный принтер и новый картридж, вот и все искусство.
- Ничего не понял, - сказал граф, - но спасибо за объяснения. Видимо, очередная магия, я уже привыкаю.
- Пол отряда магов, - просипел Крыс, - пол отряда богов, а простого дождика вызвать не могут. Духотища невозможная!
- Я не маг, я бог, - сказал Боб, подсаливая свое варево, - а дождик и правда не умею.
- А я маг, я умею, - похвастался я, - я много всяких дождиков умею!
- Ну так пусть будет дождик, - попросил Крыс, раздирая ворот рубахи и шею ногтями.
- Да пожалуйста, - сказал я. - "Животворящий", боюсь, слишком теплый, а вот этот будет в самый раз. Сейчас станет попрохладнее... "Вихри враждебные"! - торжественно провозгласил я и четко прочитал: - Ырвамнрамццагердт один!
Мгновенно почерневшее небо рухнуло вниз, к самым нашим головам, и разломилось на половины многосуставчатой ослепительной молнией. Ледяной ветер ударил по костру, перевернул котел и швырнул прямо мне в лицо несколько пылающих головешек. Защищаясь, я вскинул руки и упал на спину. Ветер рывком выхватил из моих пальцев драгоценную распечатку. Издевательски, так громко, что заложило уши, расхохотался гром. Вокруг, высоко отскакивая от земли, защелкали редкие градины. Чувствительно получив по макушке и плечу, я бросился вдогонку за распечаткой, и тут град пошел стеной. Я упал, поскользнувшись. Полыхнула новая молния, и я увидел, что бумажку прижало к стволу дерева. Раня босые ноги о ковер града, втянув голову в плечи и матерясь, я поскакал к ней. Ветер так сильно прибивал бумагу к стволу, что отлепить ее удалось с трудом. Молнии били уже каждую секунду, градины стали заметно больше, хотя крона дерева и защищала меня от прямых ударов. Буквы прыгали перед глазами и расплывались в неверном свете, но мне все же удалось найти нужные. Не слыша сам себя, я прокричал:
- Ырвамнрамццагердт минус два!
Град кончился сразу, тучи, рассеваясь, поползли в стороны и вверх, но на этот раз последствия моего заклинания не исчезли. Землю устилали тающие градины, котел, в котором две минуты назад томился вожделенный ужин, далеко откатило от разоренного костра. Спутники мои, растерянно сбившиеся в кучу под соседним деревом, смотрели на меня с одинаково недоброжелательным выражением на лицах. Я порадовался, что деревья растут тут так редко и что нас разделяет не меньше десяти метров.
- Энди, любезнейший, - окликнул меня граф, - идите, пожалуйста, к нам. Разговор есть!
- Убью-у! - проорал менее сдержанный Маленький Дик, схватил с земли особенно чудовищную, каких и в природе-то не бывает, с кулак, градину, и запустил ее в меня с молодецким хаканьем.
Градина со свистом ушла в листву высоко над моей головой. Раздался пришибленный короткий вскрик, сверху затрещало - с дерева падало тяжелое. Я машинально отскочил в сторону, и тут, прямо передо мной, рухнул на спину человек. В руках он крепко сжимал сломанную ветку и с ужасом глядел на меня. Глаза у человека были красные.
- Ты кто? - ошарашено спросил я.
Человек отбросил ветку в сторону, перевернулся и на четвереньках поскакал прочь, в сторону дерева, под которым укрылись мои товарищи.
- Красноглазые атакуют! - взвизгнул Ухо Дятла, ловко подпрыгнул, уцепился за обломок нижнего сука и по-обезьяньи полез дальше, - спасайся кто может!
Граф выхватил меч и они вместе с Касаланом, вооруженным бубном, дружно шагнули вперед, заслонив собой Боба. Дик, пораженный последствиями своего броска, застыл на месте с открытым ртом. Самым резвым оказался Крыс. Не переставая чихать, он в два прыжка настиг и оседлал красноглазого, ловко накинув удавку тому на шею. Руки красноглазого подогнулись и он упал на живот, безуспешно стараясь просунуть пальцы между удавкой и своим горлом.
- Как посмел ты, пожиратель сена, появиться на дороге великих воинов? - полюбопытствовал Касалан, ставя ногу на плечо красноглазого.
- Хкххрр, - сказал красноглазый.
- Крыс, дружище, не додушивайте пока до конца, - попросил граф, - сначала хотелось бы задать ему пару вопросов.
Крыс слегка ослабил удавку, и, склонившись к самому уху красноглазого, негромко предупредил: - Попробуй только пошевельнуться, и тебе конец.
- Кхххрр, - сказал красноглазый.
- А-а-а...апчхи! - сказал Крыс.
С дерева ловко спрыгнул Ухо Дятла, видимо, сообразивший, что красноглазых не так много, как показалось ему в начале.
- Слезь с него, могучий Крыс, ты мешаешь отрубить голову этой вонючей собаке! - крикнул он, размахивая топором, которым мы рубили дрова.
- Всегда пожалуйста, - сказал Крыс, слезая с красноглазого.
- Прекратить! - Боб сорвался с места и врезался в Ухо Дятла своей внушительной тушей. Контупер отлетел в сторону и покатился по земле. - Один такой отрубил! А ну быстро, схватил котел и за водой!
- Почему опять я, - заныл Ухо Дятла, - я уже ходил! Чуть что, так Ухо Дятла...
- Пошел, я сказал! - прикрикнул на него разбушевавшийся Боб и склонился над красноглазым. - Пей, - Боб поднес к губам дикаря флягу.
Красноглазый в ужасе замотал головой, но Боба было не удержать.
- Пей! - рявкнул Боб, - иначе я сам отрублю твою тупую башку!
Красноглазый обреченно припал к горлышку, наверное, решив, что его хотят отравить.
- Пей, пей, - не унимался Боб, - еще пей, если жить хочешь. И если скажешь, что тебе не понравилось, я твоей участи не завидую...
- Ну, хватит, ребята, - вмешался я, испытывая к красноглазому признательность. Не трудно предположить, на чьей шее оказалась бы удавка, не свались он так вовремя... - Давайте с ним поговорим, наконец.
- Допросим, - поправил меня граф, - допросим, любезный Энди.
Маленький Дик опустился рядом с красноглазым и, схватив того за роскошный панковский гребень, рывком приблизил его лицо к своему.
- Отвечать быстро и не задумываясь, - жестко сказал он, в упор рассматривая лицо красноглазого. - Что делал на дереве?
- Следил, - сказал пленник, облизываясь и косясь на флягу.
Он сильно отличался от контуперов, и не только своими красными глазами. Маленький, тощий, очень смуглый. Да и одет он был в вязаные панталоны и свитер, а не в привычные уже контуперские меха.
- Где остальные? Отвечать быстро!
- Не знаю... далеко... не скажу.
- Скажешь, - сказал Касалан. - Меня зовут Касалан, и мне ты все скажешь.
- Хорошо, - сказал Красноглазый послушно, - тебе я все скажу, Касалан.
- Ты не Касалан, - сказал красноглазый. - Пошел ты со своими вопросами...
- То есть как пошел? - обиделся Дик. - Куда?
- Красноглазые не нападают, - быстро сообщил Касалан, не дожидаясь ответа красноглазого, - красноглазые добыча. Вот этот - славная добыча. Крупный. Пятьдесят кило неплохого мяса.
- Ты неплохого мяса не видел, - сказал Крыс.
- Пятьдесят кило - крупный? - удивился я.
- Я красноглазых не ем, - скривился Боб.
Красноглазый заплакал.
- Не зря говорили старейшины, - посетовал он, - что боги покарают меня...
- Покараем, - проворчал Боб, - вот еще... Заняться нам больше нечем! А за что, кстати?
- Во всем виноват пьяница Синебрюхий Окунь, - горестно забормотал красноглазый сбивчивой скороговоркой, - я отказывался, а он все - "прыгнем! давай прыгнем"... а я упал и раздавил муравейник на северном склоне большого склона...
- Все живые существа священны, - сказал красноглазый.
- Мужики, - обрадовался я, - мы поймали буддиста! Давайте скорее его...
- Да не мешайте же! - перебил Дик. - Отвечай, зачем следил за нами, падаль!
- От падали слышу, - сказал красноглазый, - нужен ты мне больно...
- Зачем следил? - спросил Касалан, жестом останавливая замахнувшегося Маленького Дика. - Хорошо ли знаешь земли у гор?
- Я разведчик. Береговые варвары нападают на нас. Они приходят и убивают... или уводят в рабство, - вздохнул красноглазый. - Земли у гор знаю хорошо.
- Отпусти его, - Касалан несколько раз стукнул в бубен. - Я решил. Отсюда нас поведет красноглазый.
- Ладно, - сказал Дик, отпуская волосы дикаря. - Если ты попадаешься нас предать... Если мы хоть издали увидим кого-нибудь из твоих соплеменников... Ты умрешь. Я буду следить за тобой.
- Нет необходимости, - сказал Касалан, потрясая бубном. - Он в моей власти! Поднимись. Ветер разбросал наши вещи. Собери их.
Красноглазый сомнабулически поднялся, тупо кивнул и побрел к валяющемуся вдалеке одеялу.
- Кстати, о ветре, - сказал Боб, сердито глядя на меня. - В следующий раз предупреждай заранее, когда соберешься колдовать! Какое счастье, что в нашем мире нет больше магов...
- Постараюсь, - виновато кивнул я.
- Да уж постарайся, - сказал Крыс, хлюпая. - Что бы мы успели тебя вовремя прикончить. Или вырыть убежище.
- Теперь я понимаю, - добавил граф, - почему контуперы так вас боялись, дорогой Энди!