Краснопёрова Ариадна: другие произведения.

Поликсена (13)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


Оценка: 9.73*6  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Здравствуйте, меня зовут Ксюша, мне 13 лет. Я живу вместе с мамой и моей воображаемой подругой...


Содержание:


Глава 1

  Здравствуйте.
  Меня зовут Ксюша, мне тринадцать лет.
  Я живу с мамой в двухкомнатной квартире на первом этаже. За окном у меня растёт вишня — я с нетерпением жду, когда ягоды на ней станут красными, и их можно будет сорвать и съесть, просто высунув руку из окна.
  Сейчас июнь, около трёх ночи. Окна открыты настежь. Я жду, пока наступит полная ночная тьма. Я просто хочу посмотреть на чёрное небо. На звёзды, возможно. Иногда у нас бывает видно Полярную звезду, но, возможно, настоящей ночью будет больше?
  Я никогда не видела по-настоящему чёрного неба. Меня всегда клали спать пораньше, но раз я теперь живу в отдельной комнате, я могу этого дождаться, никому не сообщив.
  «Уже светает, — с сожалением отметила Лина. — Темнее точно уже не будет».
  Я высунула голову, насколько это позволяла решётка, и посмотрела на самый-самый верх. На небо. Оно было покрыто какой-то едва заметной дымкой — сплошной, сизо-лиловой, без комочков. Это явно не облака — они гораздо плотнее. Разве что просто влага в воздухе подсвечивается фонарями.
  А что? Вполне может быть, уличных фонарей много, почему бы им не подсветить воздух на земле и над землёй?
  Скрывая то, что над небесами.
  «Здесь никогда не бывает темно, — окончательно осознала я и закрыла окно. — Ты ведь покажешь мне ночное небо?»
  «Конечно, — Лина улыбнулась и невесомо погладила меня по волосам. — Закрывай глаза».
  Лина — это моя воображаемая подруга. Она как я, только взрослее, увереннее, хладнокровнее. Она всегда знает, что делать и что говорить. Она никого не боится, никогда не врёт и никогда не отступает. Я знаю, что она не настоящая… нет, не так. Я знаю, что она воображаемая: она существует в моей памяти так же, как существует в своих книгах Гарри Поттер. Я знаю, как она выглядит, как она говорит, двигается или смотрит. Я могу представить, как её рука касается моих волос…
  Но ни за что не спутаю её прикосновение с реальным.
  
  Настоящие звёзды с картинкой не спутаешь. Картинка забирает у тебя глубину, кажется, что все звёзды лежат на единой плоскости. Двух твоих маленьких глаз тоже не хватит, чтобы понять расстояние между ними — слишком, слишком они далеко. Но почему-то, когда смотришь на ночное небо своими глазами, то ощущаешь эту бесконечную, непостижимую глубину.
  Колдунья Лина Белая Сова опустила взгляд и чуть повернула голову. Кажется, у неё ночные гости.
  Тук-тук-тук.
  — Матушка-колдунья! Беда пришла! Наследника королевского дракон злобный к утру сожрать обещал!
  Лина Белая Сова вздохнула. Несносный мальчишка был несдержан на язык, капризен и мстителен. Что уж говорить о человеческом дитя, которое даже молчать ещё не научилось?..
  Прошелестел веер, складываясь. Чуть скрипнули доски. Белые одежды заструились по ногам, расправляясь.
  — Матушка-колдунья!..
  Цоп! — веером по лбу.
  — Не нужно разводить шум там, где можно промолчать. Где наследник?
  — Матушка-колдунья, Ваши волосы… Вы три года сидели без движения.
  Лина Белая Сова бросила взгляд назад. Волосы, не стриженные с рождения, заметно волоклись по полу.
  — Неважно, я знаю, где он.
  Галерея со стрельчатыми арками. Такая знакомая и всё-таки новая. Раньше здесь не стояли цветы. Раньше здесь висело оружие. Раньше здесь не было второго этажа и этого гобелена.
  Дракон был хорош. Красный, полупрозрачный — он просвечивал насквозь, показывая мир в кровавых оттенках. Сотня звеньев составляла его от головы до хвоста, и каждое — размером с лошадь. Двенадцать крыл держали его в воздухе, меняя голову и хвост местами за пару взмахов. Змей — он змей и есть, пусть гигантский, древний и крылатый.
  Он бесчинствовал над городом, пугая людей и поджигая постройки. Он извивался, вился, хохотал и щерил зубы в гигантской пасти.
  — Стой, — сказала Лина Белая Сова, направив веер ему в морду.
  Остановился змей, мгновенно. Замер в воздухе по всей длине, уткнувшись носом в веер.
  — Чего тебе, колдунья? Хавать не мешай! — он был доброжелателен и благодушен.
  — Ты берега-то не попутал? Мои люди это!
  — Уже нет. Вон типчик тот, в кроваво-красном одеянии, мне всю страну продал, за победы над врагом.
  — Он права на то не имел.
  — Дороже денег уговор, колдунья. Ты людей своих от врага не спасла, что же теперь ворчишь на помощника?
  — Ой, не ты ли сам этого врага послал?
  — Ну дай скушать наследника!
  — Не дам. Он один нынче. Приходи в следующем поколении.
  — У меня уговор!
  — У меня договор. Успокойся. Или хвост твой побрею я.
  — Сволочь!
  — Гусеница.
  — Моль бледная!
  — Глист крылатый! Слушай, а нахрена тебе его есть? Он не вкуснее прочих.
  — Я потребовал как плату самое дорогое.
  — Ну так возьми в ученики. Чего сразу жрать-то?
  Змей задумался и плавно опустился на землю.
  — Чему мне его учить?
  — Это просто повод, чтобы поиздеваться над ним чуть больше, чем сожрав.
  — А тебе-то что за дело, колдунья? Ты баюкала его в люльке, я зна-а-аю.
  — Попробуй здороваться, когда в окна заглядываешь. Глядишь, и побольше информации узнаешь. С того света его вытащила я. Нет больше наследников у короля, и быть, увы, не сможет.
  — И что с того?
  — Убьёшь его — начнётся междоусобная война за право главным называться.
  — Но это ж весело так будет!
  — Напоминаю, выжженной пустыней закончилось веселье твоё.
  Дракон задумался.
  — А что? Новые они не отрастут?
  — Уж коль убьёшь всех? Отрастут. Тысяч лет за двести.
  — Постой, колдунья! Я такой херни чот не хочу. Давай объединимся? Ты — знания свои по человекам. А я, может быть, так и быть, их пощажу.
  — Договорились. Только делим вместе это тело, — указала Лина на себя. — А если жопа у тебя слишком длинна — укоротить всегда её к месту.
  — Отлично! Приготовь себя. Раз, два…
  Как дева юная поглощает двести метров змея — зрелище не для слабонервных. Но Лина Белая Сова с этим справилась, и быстро. Поглотила змея, пожевала… веером махнула и позвала служанок: хоть раз в три года следовало расчесаться.
  А дракон от человеков познает радость утреннего пробуждения.
  
  — Какое пробуждение, ещё же каникулы, — проворчала я, накрывая голову подушкой. Мелодичный, загадочный сон был немного тяжеловат для мозгов, но всё же хотелось бы его досмотреть.
  «Какой интересный вид! Это твой внутренний мир, колдунья?» — послышался донельзя реальный голос дракона в мозгу.
  Что?
  Я приподнялась над подушкой и разлепила глаза. О-кей, я подцепила во сне дракона. С кем не бывает? Подумаешь. Не прерывать же сон из-за этого?
  «Это внешний мир моего носителя. Видишь? Он прекрасный и удивительный!»
  «А что это рядом с кроватью?»
  «Книги», — это было сказано благоговейно, Лина любила читать.
  «Книги? Как те, в которые записывают овец?»
  «Как те, в которые записывают мысли».
  «Человеческие? У людей есть мысли? О, я хочу это видеть!» — дракон закружился над книгами, извиваясь и тыкаясь в них мордой.
  Кстати, он похудел — из стометровой огнедышащей зверюги он превратился в змейку размером с шарфик с трогательными полупрозрачными крылышками. Прямо как тот ручной милый зверёк из Мулан.
  Я зарылась головой поглубже под подушку.
  «Да, Тэрéр, у людей бывают мысли», — покровительственно улыбнулась Лина.
  «Быть такого не может! — змей извернулся и уставился на неё в упор. — Материальные организмы не способны к осмысленной обработке информации!»
  «Не были способны, когда мы проверяли их в первый раз. Дома проблески встречаются редко, но вот тут…»
  К сожалению, проигнорировать этот трындёж я не могла — он происходил прямо в моей голове. И то, что я крепко закрыла глаза, вовсе не мешало мне видеть, как духи переглядываются за моей спиной.
  — Можно потише? — попросила я, всё ещё пытаясь поймать остатки сна. — Я только недавно уснула…
  «Она разумна?!» — дракон взвился, три раза завязался замысловатыми узлами и уставился на меня, как на диво дивное.
  «Да, — гордо сказала Лина. — Разумная, умная и слышит нас».
  «Ну прям захвалили… — я перешла на мысленную речь. Не хочу объяснять, почему я решила почитать вслух с утра пораньше. — Это не какое-то там достижение…»
  «Чего?! Материальные существа вообще не могут быть разумными!» — возмутился дракон.
  «Расист длинножопый!»
  «Ксюша права, — Лина сцедила смешок в кулак. — Ты слишком устарел в суждениях. Давай почитаем? Это интересно!»
  «Нечего читать, — обломала я. — Вчера же всё дочитали».
  «В библиотеку?»
  «Воскресенье».
  «Помечтать?»
  «Ладно, чаю только выпью».
  Я зевнула, потянулась. Встала. Пошлёпала на кухню. Заглянула в холодильник. Нашла тарелку мясных пирожков, утащила один. Включила чайник.
  «Ты правда мыслящее существо?» — с сомнением спросил дракон.
  Видимо, с пирожком в зубах я таковой не выглядела.
  «Да точно, точно… С чего вдруг ты решил, что люди не разумны?»
  «У материальных существ не может быть разума! Вы же не сообщаетесь с информационным полем!» — дракончик свернулся на столе в клубок.
  «Есть версия, что у людей есть не только материальная часть, но и душа», — предположила я, доставая чашку с полки.
  «Чушь! У тебя нет ничего! Нет этой души!» — дракон молнией пролетел меня насквозь.
  «Эм… ну спасибо! — возмутилась я. — Ты о разуме у людей не знал, а теперь утверждаешь, что у нас нет души? Что ты вообще можешь о нас знать?!»
  «Нет у тебя никакой нематериальной части!»
  Взбесившись — не каждый день тебе говорят, что у тебя нет души! — я мысленно схватила змеюку и сжала светом со всей силы. Ещё меня тут гости из снов не оскорбляли!
  Дракон оказался неожиданно плотным и холодным. Не как Лина — Белая Сова Повелевала холодом и могла есть мороженое два часа так, чтоб оно не растаяло. Нет, скорее как действительно змея или скорпион.
  «Ой! — пискнул он. — Да, и под крылышком почеши, почеши…»
  Вот наглая скотина!
  «Во мне же нет ничего нематериального, чем я тебя чесать буду?»
  «Хр… Это что, аргументы? И пример?» — дракон сел на хвост прямо в воздухе.
  А Лина всё хихикала в рукав своего одеяния.
  «Так, ладно, хвостатина чешуйчатая, — я решительно заварила чай. — Что, по-твоему, разум?»
  «Способность обрабатывать информацию нетривиальным образом».
  «Жопой, что ли? В смысле, что значит, 'обрабатывать информацию тривиальным способом'?»
  «Ну смотри, вот чашка, на неё попадает свет. Как чашка реагирует на эту информацию? Она нагревается. Ровно настолько, насколько свет на неё падает».
  Я немного озадачилась. Нет, конечно, определённая логика в этом была, но…
  «Чашка вообще не обрабатывает информацию. Свет сообщает чашке энергию, из-за которой она разогревается».
  «Ну я и говорю!..»
  «Слушай, информационное создание! В материальном мире существуют определённые законы, которые выполняются вне зависимости от того, что ты о них думаешь и думаешь ли вообще. Чашка о солнце не думает, она просто меняется под воздействием внешних факторов».
  «Меняется…» — дракон завис, проплывая по кухне облачком дыма.
  «Не обращай внимания, дорогая. Он сегодня впервые нормально пообщался с человеком».
  «Обычно он их ест?» — уточнила я, откусывая пирожок.
  «Ага. Или сжигает».
  «Неразумный расход ресурсов».
  «Согласна».
  «Лина! Нам надо это обсудить!» — дракон резко вскинулся и, ухватив мою подругу за руку, исчез вместе с ней.
  Я села, подпёрла подбородок рукой. Ладно, допустим. Два воображаемых друга. Подумаешь, одному стало скучно, и он нашёл себе приятеля! Нет, действительно же печально — всю жизнь говорить только с одним человеком. Я-то хоть с одноклассниками могу поругаться, матери мимо уха что-то сказать, а у Лины-то и выбора особого нет…
  Решено! Пока у меня в голове будет меньше десяти персонажей, я к психологу не обращусь. В конце концов, здоровье — это не какое-то там эталонное состояние, а комфорт. Если мне воображаемые друзья жить не мешают — пусть живут.
  Но они же не думали, что я не смогу их подслушать?..
  
  — …они меняются! Меняются, колдунья! — дракон носился взад-вперёд, не скрывая своего возбуждения.
  — Да. Причём, каждый день. Каждый час, каждый миг. И каждое поколение.
  — Ты поэтому сидишь в них, да? Сколько уже? Сотню лет? Ты зна-а-ала, но мне не сказала, предательница!
  — Ты сам отказался со мной общаться.
  — Пф! Ничего подобного. Просто я не люблю сидеть в материальных объектах.
  — Ну не сидел бы. Так бы поговорили. Но ведь ты всё знаешь лучше всех, о, Мудрейший! О, Древнейший!
  — Ты!..
  — Так зачем тебе принц?
  — Э?
  — Я же помню, ты в начале хотел добраться до принца.
  — Ни зачем. Мне король сам его предложил. Сама же знаешь — нельзя выполнять просьбы людишек, не потребовав невыполнимой платы. Свалят на тебя каждый чих!..
  — Король приходил к тебе за победой в войне?..
  — Да.
  — Но почему не ко мне?
  — У него спроси. Пойдём назад, пойдём! Книжку почитаем?..
  — Пойдём.
  
  «Так, слушайте вы двое, — я решительно посмотрела на них. — Каждому человеку нужно личное пространство. Поэтому, когда я говорю 'режим тишины', вы оба сворачиваете в свои астральные дали. Или хотя бы замолкаете и не комментируете мои мысли. Согласны?»
  «Конечно, дорогая», — кивнула Лина.
  «Хорошо, но поясни ещё…»
  «Режим тишины».
  Я вздохнула и потёрла виски. Лина — восхитительна, уверена, хладнокровна и совсем не напрягающа. А вот дикий, необузданный дракон, скачущий по комнате туда-сюда и задающий странные вопросы — это да, это немного утомляет.
  Как хорошо, что можно просто попросить помолчать.
  Я допила подостывший чай и задумалась. Спать уже не хотелось — прохлада и тишина воскресного утра манили на прогулку. Да и мозг требовал обдумать ситуацию, а это у меня лучше всего получалось в движении.
  Я вернулась в комнату, сменила пижамную длинную майку на футболку и шорты, накинула на шею чехол с телефоном — новеньким, с цветным дисплеем и полифонией, — сунула ноги в шлёпки, ключи — в карман. И всё, готова.
  На улице было хорошо… Свежо, тихо… Почти не было людей, а те, что были — пытались побыстрее убраться отсюда куда подальше. А мне и не нужна была компания.
  Особенно сейчас.
  Нельзя сказать, что я какая-то одиночка, одинокая волчица, не понятая и не принятая обществом. До некоторого времени я вполне нормально общалась со сверстниками, мы дружили, у меня была своя компания… Просто в какой-то момент наши интересы разошлись. Я начала читать книги, они — увлечённо часами обсуждать, кто на кого посмотрел и что бы это значило. Мне не интересны их попытки курить, краситься и кокетничать, им не интересно обсуждать формы правления эльфов в разных мирах.
  Просто разошлись интересы.
  Такое случается.
  Гулять я шла в лог. Это, по сути — длинный-длинный, извилистый овраг, пересекающий кусок нашего района. Или, наоборот, это наш район пересёк лог несколькими дорогами. В любом случае, совсем недалеко от дома — серой коробки многоэтажки, — был лес. Не какие-то там культурные посадки с раздражающе прямо высаженными деревьями, нет. Настоящий, с криво растущими на холмах деревьями, с поваленными стволами, кустами вкуснющей малины и горькой волчьей ягодой.
  Мне нравилось гулять здесь, представляя, что я бреду по колдовскому лесу собирать ингредиенты для зелий. Нравилось ходить по текущему внизу ручью, представляя, что так я заметаю следы. Об этом логе ходило много баек — взрослые, разумеется, хотели запретить сюда ходить, просто потому что. Нас и маньяками пугали, и бабайками, и педофилами — уверяю вас, мы всей компанией облазили весь лес, не нашли ни одной бабайки и ни одного самого завалявшегося извращенца.
  Хотя будь я на месте педофила, я бы не стала караулить ребёнка в семь часов утра в лесу. Я бы была более умным педофилом и караулила там и тогда, где дети всё-таки чаще быва…
  Ай!
  Шею пронзила острая боль. Я нелепо стукнула рукой и наткнулась на твёрдую, лохматую человеческую голову.
  Опа! А к этому меня жизнь готовила.
  Правой пяткой по коленке, левым локтем по рёбрам. Вампир охнул, отступая от меня на шаг. Я схватила ближайший камень и стукнула его по башке, прямо в темечко.
  Вампир закрылся руками, а потом… А потом дал дёру.
  Я, разумеется, за ним.
  Вампир драпал по бурелому неуклюже, сразу видно — городской, непуганный.
  — А ну стой, хуже будет! — орала я вслед. — Стой, чмо! Я тебя всё равно найду!
  Но всё же он был быстрее… Я взмахнула рукой, отчаянно желая, чтобы он запнулся об корягу. И он таки запнулся, совершив в падении эпичный кувырок через голову.
  «Не дайте ему уйти!»
  В моём воображении метнулась красная молния, которая крепко укусила вампира за ухо, да так и повисла на нём. К сожалению, вампир быстро вскочил и с неожиданной — для существа, которого побила девчонка, — ловкость вылез из оврага.
  Когда из него вылезла я — нападавшего и след простыл.
  «Далеко он уйти не мог», — хищно подумала я, оглядываясь.
  Пустынная дорога, длинный девятиэтажный дом подъездами к логу. Обежать его вампир бы не успел, следовательно он скрылся в одном из подъездов. И учитывая, что ему в это время вряд ли кто-нибудь бы открыл, в свой подъезд.
  Хм… И кажется, Тэрер с правой стороны… Учитывая, что начинать можно с любого, предпочту второй справа.
  Я инстинктивно коснулась раны рукой и зашипела от боли. Подрал он меня знатно, но учитывая, что я ещё жива — артерия не задета. Зато майка уделана по самое не балуйся. Отлично!
  Я подбежала к подъезду, набрала в домофоне номер случайной квартиры… не существует. Так, откуда тут отсчёт может начинаться. Допустим, это четвёртый подъезд. Четыре квартиры на этаж. Девять этажей. Девять на четыре, тридцать шесть… тридцать шесть на четыре… э-э-э… двенадцать… двадцать четыре… сто сорок четыре!.. Набираю… есть!
  Но не отвечают.
  Следующий?
  Следующий?..
  — Кто там? — голос был ожидаемо недовольный.
  — Тётенька, помогите, пожалуйста! В меня какой-то мальчик камнем попал! Острым таким, прямо в шею! Так много крови, мне стра-а-ашно!
  — Стой там, никуда не уходи!
  Запикала дверь, сообщая об открытии, но я продолжила вызывать в домофоне на случай, если я прямо так случайно в первый раз попала в квартиру того вампира.
  Вскоре вокруг меня собралась толпа сознательных граждан. Кто-то вынес водички, кто-то — марлевую повязочку. Кого-то я вызвонила по домофону, а кто-то просто выглянул на шум и бесплатное детективное развлечение.
  — Он куда-то сюда забежа-а-ал, с ключа-а-ами! — жаловалась я сквозь слёзы. — Такой тёмный, черноволосый, чуть старше меня-а-а-а!
  — Это, наверное, Юркин сын с четвёртого этажа!
  — Да ладно, он двадцатилетний лоб, в универ поступать собрался!
  — Да Антошка это с третьего! Что тут думать?!
  — Ох, а с виду такой приличный мальчик!
  — Это отец у него приличный, а парень тот ещё дурень!
  В итоге мы всей делегацией отправились на третий этаж на очную ставку. Люди вообще любят защищать справедливость. Особенно толпой.
  Дверь открыл высокий смуглый мужчина.
  — Что слу?..
  — Антошка твой, вон, девочку поранил! А ну отдавай паршивца! Ишь что удумал, камнями кидаться! Ещё бы чуть-чуть — в артерию попал, и всё! — нестройно загомонила толпа взрослых.
  — Что? — мужчина смерил меня взглядом. Я внимательно смотрела ему в рот, надеясь найти хоть намёк на клыки.
  — Камнями кидался! В живого человека! Где же это видано-то?..
  — Вот паршивец! — возмутился доблестный папа. — Антоха! А ну иди сюда, паршивец. Ну!
  Из глубины квартиры вышел парень. Тоже смуглый, черноволосый, черноглазый… Странно, мне запомнилось, будто он был ниже… Хотя свежерассечённый лоб и висящий над ним Тэрер ясно указывали, что мы не ошиблись адресом.
  — Ты кидался в девчонку? — строго спросил отец.
  — Ну, я… Я случайно! В кустах что-то мелькнуло, я думал птичка, оказалось — малявка!
  — Неправда, ты целил в меня-а-а! — заявила я плаксиво.
  — Так, кто здесь родитель? — поинтересовался мужчина.
  Толпа как-то стушевалась.
  — Ой, надо маме позвонить! — хлопнула себя по лбу я и потянулась за телефоном. — Что-то не подумала…
  — Ничего, деточка, я бы тоже об этих новомодных игрушках не вспомнила, — успокоила меня пожилая женщина.
  Я специально помедлила, кинув на вампира внимательный взгляд. Он точно хотел разборок с моей мамой?..
  — Антон! Извинись перед девочкой! — приказал он сыну.
  — Я… это… ну извини, типа… — выдавил Антон.
  — Меня Ксюша зовут, — я нахмурилась, тыкая в кнопочки.
  — Извини, Ксюша…
  — Марина Константиновна, давайте не будем стоять в подъезде? — обратился папа-вампир к одной из женщин. — Девочке нужно рану обработать и майку застирать, пока не поздно. Да и маме она сможет из дома позвонить… Зачем вам нужны эти штуки, если вы не можете с них звонить?..
  Я смерила его недовольным взглядом и приложила трубку к уху.
  — Алло? — раздалось сонное на том конце… э-э-э… метафорического провода.
  — Мам, привет, тут в меня парень камень кинул! Прямо по шее попал, а камень острый! Кровь идёт, у меня ещё шрам, наверное, останется, будто меня вампир покусал…
  — Что? Ты не дома?
  — Я на пробежке была! Ну помнишь, я тебе говорила!
  — Ты в понедельник бежать собиралась. В прошлый.
  — Только в воскресение с силами собралась.
  — И что ты от меня хочешь?
  — Сейчас мы с его отцом тут стоим, разбираемся…
  — Ты парня-то этого хоть отпиздила?
  — Само собой. Так, подожди, отец нападавшего просит трубку.
  Красноречиво так протягивает руку.
  — Да, здравствуйте. Меня зовут Алексей. Я очень извиняюсь за поведение своего сына. Я бы хотел загладить свою вину… Вы бы не могли подойти к нам? Я так понимаю, вы недалеко живёте? Подлесная 43, квартира 153. Приходите со сменной майкой, девочка свою запачкала кровью, не будет же она так по улице идти. Да, хорошо, жду.
  — Я к вам не пойду, — предупредила я папу-вампира, забирая свой телефон. — Я лучше на улице подожду.
  — А я и не приглашаю, — резко отозвался тот.
  — Вот и хорошо.
  

Глава 2

  «Что вы думаете по этому поводу?» — спросила я, греясь на солнышке.
  Я сидела на скамейке у подъезда и болтала ногами в воздухе. Толпа жаждущих справедливости рассосалась с чувством выполненного долга. Осталась только Марина Константиновна — старшая по дому. Наверное, следить, чтоб я всё-таки не умерла у неё на клумбе.
  «В этом мире есть вампиры, — заметила Лина, присаживаясь рядом. — Мы не имели такой информации».
  «А вампир ли это? Что-то сомневаюсь, что кого-то вроде Лестата или Блейда могла бы нагнуть тринадцатилетка… Нет, ну конечно могла бы, — я прикинула пару способов, — но не камушком же! Это обычный булыжник, не серебряный или какой-то особый! Может, этот парень просто дебил?»
  «Хм… Тэрер, ты его сейчас грызёшь. Как он тебе на вкус, человек?» — уточнила Лина, чуть повернув голову.
  «Не знаю. По-моему, все материальные одинаковы», — отозвался дракон.
  Сам он находился на загривке у вампирчика-Антона, но для воображения расстояние не было особой преградой.
  «Можешь его, кстати, отпустить», — напомнила я.
  «Не-е-е-е… Тут точно есть нематериальный компонент! Он защищён, что там конкретно — я не вижу, но он таки есть! Есть!»
  Расспросы пришлось отложить — пришла мама.
  — Ты в порядке?
  — Ага.
  — Покажи рану!
  Я послушно отняла почти присохшую к шее ладонь. Какое счастье, что мне не видно, что там. Судя по тому, что я успела нащупать — аккуратные проколы от клычков превратились в длинные царапины вследствие удара по колену.
  — Ладно, пойдём домой, там разберёмся…
  — А зайти к обидчику? Это же он тебя пригласил. Так-то я и сама могла до дома дойти.
  — Хм… Хорошо, хоть посмотрю в его глаза бесстыжие!
  Я с готовностью вскочила на ноги, поблагодарила старшую по подъезду и чуть ли не вприпрыжку помчалась внутрь. Вампир! Настоящий вампир! Или психопат! Который питается маленькими девочками!
  — О, здравствуйте! — Алексей, он же предполагаемый папа-вампир, поприветствовал нас ну очень дружелюбно. — Проходите, я как раз заварил чай.
  — Я просто… — попыталась отмазаться мама.
  — Проходите, проходите, нам есть о чём поговорить!
  Вау! Нас заманивают в вампирское логово! Да здравствует новый этап выяснения, кто же на кого тут охотится.
  — Проходите, присаживайтесь. Вы ведь Светлана, я правильно расслышал по телефону? Вы большую чашку предпочитаете или маленькую?..
  Мама аж зарумянилась от такого обращения.
  — Маленькую, пожалуйста.
  «Ну вот, кажется, мама уже простила царапину на мне, — заворчала я. — Ещё пара минут такого обращения, и она уже сама отдаст пару литров крови. Причём, не своей!»
  — А Вы, барышня?
  — Я буду оптимистом и предположу, что у Вас хороший чай. Так что давайте большую.
  Вампир негромко засмеялся, ставя передо мной чашку. Затем на столе оказались различные баночки с вареньем, печеньем и прочими вкусностями, которых не положено ценить кровососам.
  — В первую очередь я бы хотел извиниться за поведение моего сына, — начал Алексей. — Он проявил непозволительную неосторожность. Но не вся вина лежит на нём…
  — Что она опять натворила?
  Я фыркнула. Можно подумать, я много фигни творю. Вовсе нет! Обычно я отлично маскируюсь, так что о большинстве проделок мама не имеет ни малейшего понятия. А в последний год я вообще влипала только воображаемо.
  — Нет-нет! Я не думаю, что Ксюша это специально. Просто, знаете… У Вашей дочери очень мощный Дар.
  Мама немного помолчала.
  — Вы это как-то… чувствуете?
  — Это заметно. Более того, всю прелесть этого Дара понял мой сын. Было бы очень неплохо, Ксюша, если бы ты сняла с него проклятье. Я могу научить тебя, как…
  — Спасибо, я сама умею, — поморщилась я.
  — И?..
  — Ну не так же сразу! Я ещё даже чай не допила.
  — Хорошо, конечно, — кивнул он и повернулся к моей маме. — Кто-то уже занимается её обучением?
  — Нет, конечно, нет… мы и не думали никогда о такой возможности!
  — Что же, тогда мой долг — порекомендовать вам хороших учителей.
  — Это дорого?
  — Не всегда. Есть и бесплатные курсы. Но хорошие вещи всегда дороги́, Вы же это понимаете, Светлана?
  — Ну… времена нынче тяжёлые…
  — Настоятельно не рекомендую на этом экономить. Дар у Вашей дочери сильный, очень сильный. Если не уметь его контролировать, то он и убить может. Как, например, сегодня она позвала моего сына из медитации…
  Зов на вампира? Е… всё-таки это я охотилась на него!
  — Страшно подумать, если бы он попал на миллиметр глубже! — продолжал Алексей стращать.
  «Слушайте, так вы что, прямо настоящие духи, а не мои выдумки?» — внезапно поняла я.
  «Да, милая. Мы — не плод твоей фантазии».
  «Кру-у-уто».
  — Только подумайте, какие возможности открываются перед девочкой! Она никогда ни в чём не будет нуждаться!
  — Почему бы и нет? Как минимум, было бы хорошо познакомиться с нужными людьми. А что Вы говорите, Ксюша Вашего сына из медитации вытащила? Поэтому он в неё камнем кинул?
  — Нет, — я мрачно зыркнула из-под чашки. — Поэтому он меня покусал.
  — Прямо до крови? — мама посмотрела на меня с удивлением.
  — Угу.
  — Не снимай пока проклятье.
  — Понимаете, — Алексей неловко улыбнулся. — Мы шаманы, мы взываем к силам природы. Тотемное животное моего сына — волк. И бывает так, что, когда слишком резко прервать транс, в теле оказывается не мальчик, а зверёк. Поэтому медитировать нужно исключительно в безлюдных местах и в раннее время, но Вы же знаете эту молодёжь… Всё делают в последний момент.
  «Хрум!» — Тэрер торжественно догрыз.
  — А-а-а-а-а-а! — раздался истошный вопль из комнаты. — Не надо, нет!
  — Антон! — отец рванул к нему, а мы с мамой за ним.
  «Нашёл», — дракон был чертовски доволен.
  «Что именно?» — я прихлебнула из кружки.
  Антон валялся на ковре в каком-то подобии эпилептического припадка. Комнатка у него маленькая, захламлённая всякой магической лабудой, так что я предпочла цинично не влезть, чем толкаться.
  «Нематериальный компонент!»
  «У-у-у… и что там было? Душа?»
  «Не, какой-то мелкий дух прибился, спрятался. Но соединиться они нормально не смогли. Я вот подмог».
  Я задумчиво посмотрела на бьющегося в корчах и умоляющего прекратить… колдуна? Или всё-таки вампира?
  «А может, не надо? Кажется, ему это не нравится», — сюп.
  «Эй, ну куда заклятия шептать! — возмутился Тэрер. — Сейчас же опять отпадёт!»
  «Дорогой, не для всех духов единение является благом, — вступила в разговор Лина. Она прошла мимо меня, как обычная материальная девушка. В одежде из кристаллов. — Некоторые духи этого избегают. Некоторые люди — тоже».
  Она положила ладонь на лоб Антону, и он сразу же прекратил кричать. Разве что дышал тяжело, да глазами вращал.
  «Пф! И в чём тогда смысл?»
  «Людям и духам не обязательно сливаться, милый. Они могут взаимодействовать как два самостоятельных существа. Если дух полностью сольётся с человеком, он уничтожит человека».
  «Пф! Да, вроде, нормально всегда было!»
  «Эй, хвостатый! — возмутилась я. — Ты только сегодня узнал, что у людей есть разум, а теперь заявляешь, что от твоего вселения он не сломается? Что-то тут не то, не находишь?»
  «И правда», — дракон озадачился.
  «А мальчик что, того?» — поинтересовалась я у Лины.
  Алексей читал вполголоса заклинания, раскачиваясь из стороны в сторону.
  «Он выживет и не сойдёт с ума. Возможно, у него увеличится чувствительность к духам… Ничего страшного. Не понимаю, почему он кричал…»
  «Кстати, об этом. А они не могут вас видеть?»
  «Могут, — проворчал Тэрер. — Просто не смотрят».
  «Не смотрят?»
  «Угу. Им надо сначала тебя осмотреть, найти, с кем нематериальным ты общаешься, потом проползти по следу, как-то сосредоточить своё внимание… постичь, что они видят. Это максимум. Не думаю, что они поймут, о чём мы говорим. И что мы с Линой говорим между собой».
  «Эм…»
  «Мы находимся в одном из планов многомерного пространства. Они могут знать и видеть только кусочек одного плана, им привычного. А их — бесконечно много».
  «То есть, по сути, вас здесь нет?.. Или нет… Вас здесь столько разнообразных духов, что всех и не рассмотришь? И если смотреть, будет видно только каких-то своих духов?»
  «Верно».
  — Воды, — умирающим голосом попросил Антон.
  — Сейчас принесу, — вызвалась я.
  Где стоят чашки и питьевая вода, я уже видела, да и стояла ближе к кухне.
  — Что же, юная леди, — посмотрел на меня запыхавшийся папа-вампир. — Полагаю, мы квиты. И даже больше… Боюсь, только то, что это проклятье было наложено по незнанию, спасает Вас от справедливой порки.
  — Но-но! — возмутилась мама.
  — Которую я бы Вам настоятельно рекомендовал, — поправился Алексей и внимательно на меня посмотрел: — Больше так не делай.
  В груди растёкся холодок, будто невидимая рука в стальной перчатке сжала меня за желудок.
  «Ребята, а вы тоже можете не увидеть атаку на меня?..» — предположила я, бледнея.
  «Конечно. Там, где ты стоишь, находится бесконечное количество духов, мы и не заметим, что кто-то из них начал влиять на тебя…» — мягко улыбнулась Лина.
  «Зато я, кажется, чувствую».
  С полки упал флакон и драматично разбился. Мама взвизгнула, оглядываясь. Лина медленно поднялась. Её светлые глаза неумолимо заливались первозданной чернотой.
  «Где?» — рыкнула она получше дракона.
  Я максимально красочно представила область поражения и передала ей.
  Хрусть! Звяньк! Рука в перчатке оторвалась единым движением и полетела на пол. Меня обняли со спины прохладные руки, закрывая дырку.
  «Зря ты так, зря, — пробормотал дракон. — Я-то тут недавно, а ты все свои возможности уже…»
  «Заткнись!» — рыкнула Лина.
  Я закусила губу. Она со мной с четырёх лет. Она обнимала, когда мне было одиноко. Водила по снежным полям, когда было жарко. Звала купаться в раскалённой лаве, чтобы согреть. Обсуждала со мной книги. Мы вместе представляли, что будем делать, если окажемся там.
  И она всех на кусочки порубит, если со мной что-нибудь случится!
  — Вы тоже, — я решительно нахмурилась. — Поверьте, Вы не хотите знать, что можно найти по магии в детской библиотеке!
  — Не будем множить зло, — Алексей поднял руки, капитулируя. — Мы совершенно квиты. Можете пройти в ванную, чтобы умыться и переодеться.
  — Да, конечно, — кивнула мама. — Пойдём.
  Она быстро завела меня в ванну, заставила снять футболку и начала ей оттирать с кожи кровавые следы.
  — Ужас, какой ужас… — бормотала она.
  — Ну что, мам, сдашь меня в Хогвартс? — уточнила я, терпеливо снося «заботу».
  Нет, конечно, можно было самой всё сделать, но тогда мама от впечатлений бы точно взорвалась.
  — Думаю, походить тебе будет не лишним. Особенно, если бесплатно. Так что покажи себя хорошо, поняла?
  — Покажу что есть. Другого у меня нет, — проворчала я.
  — Только без шуточек. Ты у меня ещё маленькая, когда в силу войдёшь — ух! Все будут тебя бояться. Порчу будешь снимать, венец безбрачия… Людей лечить — разве не здорово?
  — Судя по всему, людей я буду проклинать.
  — Тоже неплохо. За хорошее проклятье всегда не жалко денег. Людей будешь искать, на битву экстрасенсов попадёшь, знаменитой станешь…
  Эй! Так нечестно! Где мой Хагрид? Где мой Хогвартс? Где удивление и заламывание рук от открытия того, что магия действительно существует?
  Я частенько себе представляла, как стану волшебницей или попаду в другой мир. Как все охнут, как все ахнут! Как я буду всё держать в тайне, загадочно мерцая взглядом из-за знаний, недоступных простым смертным. Представляла, как отвечаю на неудобные вопросы, как исподтишка творю магию…
  Битва экстрасенсов, блин!
  — Всё, хватит! — проворчала я, отбирая мокрую майку и в два движения заканчивая убирать кровь.
  — Вот, взяла первую попавшуюся. Когда ты уже начнёшь складывать вещи аккуратно?..
  — Когда меня начнёт волновать, что они мятые.
  «С учётом всех фильмов и книг про магию, твоя мама скорее бы удивилась её несуществованию», — заметила Лина, мягко смеясь.
  «Ты уже не злишься?» — я продолжала нежиться в её объятиях. Эти фишки с пространством весьма удобны. Например, можно в реальности ходить и одновременно стоять, обнимаясь. Или вообще сидеть на ручках.
  «Я уже отгрызла руку, чего мне злиться?..»
  На выходе из ванны нас уже поджидал Алексей с листком бумаги.
  — Вот. В храме Николая Чудотворца спросите отца Феофила, он вам поможет.
  — Э-э-э… в храме? — не поняла я.
  — Да. Заодно поможет проверить, не от лукавого ли эти силы, — колдун благочестиво перекрестился.
  — А если от лукавого? — насторожилась мама.
  — Ну… сатанисты много дерут, — Алексей развёл руками. — Все бесплатные курсы только в церкви.
  — А, ясно, спасибо, — мама кивнула, будто всё так и надо. — Ваш номер напишите ещё… вдруг что. Да и мой запишите, мало ли… Ну что же, удачи вам. Выздоравливайте.
  — И вам всего хорошего, — кивнул колдун, открывая дверь.
  — Ага, пока, — я помахала ручкой и вышла. — Ну что, мам? Где там этот храм? Поехали?
  — Какой поехали? Рань-то такая… Поесть надо, а потом посмотрим.
  — Ну ла-а-адно, — я зевнула. — Мне это, помедитировать надо.
  — Только дома! Хватит на сегодня приключений.
  — Угу, угу…
  
  Придя домой, я заперлась в своей комнате и задумчиво посмотрела на духов.
  — Итак, значит, вы настоящие?
  «Не более и не менее чем раньше, милая», — отозвалась Лина, мягко поглаживая меня по волосам.
  — Ага… — я прилегла, чтобы было удобнее. — А кто вы вообще такие?
  «Духи», — пояснила Лина.
  «Нематериальные существа, — поправил Тэрер. — Короче так. Что мы такое, тебе не постичь, мы слишком разные. Я вот до сих пор не понял, что вы такое, а вообще-то гораздо умнее тебя…»
  — Не факт. Ты совсем недавно понял, что люди разумны… И что, духи, вы будете моё тело захватывать?
  Я уже прикидывала, надо ли у отца Феофила просить телефончик экзорциста.
  «Конечно!»
  «Нет, малышка, — улыбнулась Лина. — Это не так работает. Понимаешь… Да, конечно, тело можно просто захватить, но тогда это будет кукла. Просто мясной костюмчик. С таким же успехом можно захватить манекен или статую… Но когда ты общаешься с человеком или духом, однажды наступает такой момент… такой искры, понимания, общности!.. и вы оба становитесь чем-то другим. Кем-то другим».
  «Да-да, слушай её, она в этом деле мастер, — поддакнул Тэр. — Я-то что, я сразу убиваю и ем, а вот она терпеливо выращивает. Конечно, круто, раз в сотню лет добиваться пика могущества, но я лучше буду регулярно кушать людишек, чтобы быть в форме всегда!»
  «А что это ты ко мне тогда пришёл? — Лина хмыкнула, с иронией на него посмотрела. — Если так хорошо питался?»
  «А чего бы нет? Ты предложила, у меня никаких планов…»
  «Что, съел всех своих человеков?»
  «Съел, — вздохнул дракон. — Две трети только, но больно уж увлёкся человеками в мягких платьицах. Оказывается, не каждый человек с каждым человеком размножиться может, представляешь?»
  «Да, я в курсе».
  — Стойте, могущество раз в сто лет? Зачем есть людей, если вы не материальные?
  «Потому что мы нематериальны, — Лина повернулась ко мне и грустно улыбнулась. — Помнишь выражение 'дайте мне точку опоры, и я переверну мир'? Ты можешь ходить только потому, что опираешься ногами на землю. Ты можешь бежать, подниматься на горку, цепляться за дерево… Ты меняешься под воздействием внешних факторов. А мы… мы словно бы зависли в вечной пустоте, без точки опоры. Куда и как бы мы ни дёрнулись — мы не сдвинемся с места, не изменимся».
  — А если на реактивной тяге? — я прищурилась.
  «Хм… Да, внутренний запас изменчивости у нас есть. Мы можем двинуться за счёт собственной тяги. Но это 'топливо' ограниченно. Если мы не успеем на запасе изменчивости достигнуть следующего источника, о который можно опереться, то так и останемся плавать в безвестности. Возможно, навсегда».
  — Жуть… значит, на людей вы опираетесь?
  «Да. И друг на друга. Но люди в этом плане лучше. Представь две разноцветные жидкости, которые столкнулись».
  — Их цвета смешались. Они объединились?
  «Да. И если так делать много-много раз, в конце концов окажется, что все духи объединились, и им не от чего больше отталкиваться. Они просто плывут в бесконечной пустоте, не в силах пошевелиться».
  «Хотя слишком много чести людям, — влез дракон. — Отталкиваться можно от любых материальных объектов. От воды, воздуха, камня… они, конечно, меняют свои свойства, но в этом-то и прикол!»
  «Бывает ещё третий тип взаимодействия, — Лина улыбнулась мечтательно. — Когда два независимых духа встречаются в двух независимых людях. Тогда… о, тогда можно создать из себя что-то действительно новое. Что-то действительно прекрасное, что-то самостоятельное, активное…»
  — Ты про детей? — уточнила я.
  «Да. Но не волнуйся, мы с тобой ещё не настолько едины, чтобы можно было думать о таком».
  — Я считать умею. Один человек — два духа. Не та схема. Учишь Тэра людей ценить не только с гастрономической точки зрения?..
  «Я просто соскучилась. Мы давно не виделись…»
  «Ага, с тех самых пор, как ты семьсот лет назад пизданула меня со своей территории!»
  «Ты ел моих людей. Мы же договаривались».
  «Ты затопила мой остров!»
  «Я случайно. И я бы извинилась, если бы ты стал слушать…»
  «Я бы стал слушать, если бы ты не била чёртовой водой во все стороны!»
  «Ну не в состоянии же аффекта мне было извиняться? А после ты ушёл…»
  «Ну вот я пришёл…»
  «И ты со мной рядом…»
  Я покраснела. Конечно, вряд ли духи размножаются человеческим способом, но всё равно сказанное казалось донельзя личным и интимным.
  «У нас нет понятий личного и интимного, — Лина покачала головой. — Каждый из нас является цельной информационной единицей. Однородной жидкостью, если так тебе будет проще представить. Это люди могут в своём большом мозгу иметь одно, а говорить ртом совсем другое, у нас так не получается…»
  «Подожди-подожди? Люди могут говорить не то, что думают?» — дракон взвился и подскочил к ней.
  «Говорить, то есть, передавать по физически закодированному информационному каналу, — поправила Лина. — При прямом контакте разумов они так же открыты. Нельзя скрыть мысли, но можно исказить их выражение в средстве передачи — в звуках, мимике, рисунках и так далее».
  «А, фух…» — дракон успокоился и опустился на меня сдувшимся шариком.
  «С другой стороны, люди могут изменять собственные мысли. Обманывать самих себя, переписывать воспоминания, подавлять чувства… Это очень любопытно на самом-то деле».
  — Поэтому нет языкового барьера? Потому что язык — это… это что-то вроде способа кодировки информации, а вы передаёте её напрямую?
  «Верно. Это твой мозг уже подбирает передаваемым образам слова, так как думаешь ты, всё-таки, вербально».
  «Ты слушай, слушай Лину, — поддакнул Тэрер. — Она крута. Верховная богиня нашего плана, как-никак».
  «Да ладно…»
  «Мать всех богов, королева вечности!»
  «Прекрати. Я просто нашла свой способ изменения, только и всего».
  «Ага-ага. Очень хороший способ!»
  Лина смутилась, я ахнула. Впервые вижу, чтобы она покраснела!..
  

Глава 3

Лина Белая Сова очнулась на рассвете. Её белые ресницы дрогнули, открывая кроваво-красные глаза. Нанитé вздрогнул — он надеялся встретить привычный серый взгляд, но проклятый дракон не оставил ему шанса.
  — Матушка! — он кинулся к постели Лины, помогая той привстать. — Как ты?
  Та посмотрела на него величественно и строго:
  — Замечательно. Как всегда.
  — Сегодня праздник у народа. Не хотела бы ты его посетить? — Наните заглядывал ей в глаза с надеждой, стараясь подавить внутреннюю дрожь перед красными глазами.
  — Народу будет приятно?.. — Лина склонила голову набок.
  — Да… конечно, да! Вот твой новый наряд…
  — Зачем мне новый?
  — Старый почти уже истлел. Я понимаю, матушка, ты неподвластна времени, но твоё одеяние вот-вот порвётся.
  Лина Белая Сова посмотрела на него ничего не выражающим взглядом. Перевела взгляд на новый наряд. Закрытое платье, от шеи до колен, простого, чуть приталенного кроя. Пышные рукава, схваченные у запястий. И длинные цепочки камней от подола до пола, частые, почти вплотную.
  Она помнила ещё те времена, когда женщина с поясом считалась продажной, не говоря уже об обнажённой лодыжке.
  Но времена менялись быстрее, чем она.
  Она встала и позволила помочь себе одеться. Наните — её внук, её муж, её прекрасное дитя…
  «Чего-чего?! — словно сквозь толщу сна прозвучало возмущение Ксюши. — Ты, что, со своим сыном спишь? Причём не в первом поколении?»
  «По вашим меркам это непристойно?.. Что же, вижу. Да, прости, что не предупредила. В том доля бессмертного — искать в поколениях одного человека».
  «Ты же понимаешь, что он почти твой клон? Если каждый раз ребёнок от матери наследует половину ДНК…»
  «Не трудись. Я понимаю, что там почти всё — моё. Но то, что отличает… то бесценно».
  — Матушка? — позвал Наните. — Всё в порядке? Ты как-то замерла.
  — Всё хорошо, разумеется, — Лина кивнула и сосредоточилась на этом мире.
  — Тогда прошу твою руку, матушка, — позвал Наните. — Сейчас мы прогуляемся по дворцу и как раз дойдём до балкона, когда все соберутся. Люди будут рады видеть тебя.
  Лина Белая Сова кивнула и позволила себя увести. Идти по родному миру было… было сладко. В каждом камешке, в каждом клубке ветра было её дитя. Была её частичка, её выросшая и самостоятельная, отдельная часть. Камни упруго помогали идти, ветер нежно ластился, соскучившись. Солнца свет был мягким, нежным, покорным каждому её движению!..
  Они неторопливо прошлись по галереям, не обращая внимания на суету слуг. Было прекрасное летнее утро, кристаллы на юбке звучали чистым перезвоном, а запах цветов щекотал ноздри.
  Они поднялись по широкой устланной ковром лестнице на второй этаж, затем повернули. Рука Наните слегка дрожала — он волновался, но Лина была спокойна, как и всегда.
  — Матушка, — кашлянул он. — Я хочу представить тебе мою жену, Совелью. Она… она скрашивает мои дни и ночи.
  Лина посмотрела на неё равнодушно. На контрасте с ней Совелья выглядела особенно живо — с этим персиковым оттенком кожи, румянцем на щеках, буйными каштановыми кудрями и упрямством в зелёных глазах.
  — Рада, что ты не одинок, — отозвалась Лина.
  — Прошу, сюда… здесь скоро соберутся люди.
  Наните засуетился, провёл мать к середине балкона, а сам схватил свою непокорную жену за локоть. Не терпела она, чтобы сквозь неё вот так просто смотрели, пусть даже и боги.
  Солнце переместилось. Стало жарче, требовательнее. Перед дворцом собралась толпа. Люди смотрели угрюмо, не зная, чего ожидать. На балкон вышли трое — Наните, Совелья и Тон — сын Лины и Наните. Мальчишка лет десяти, такой же беловолосый и белоглазый, как родители.
  Сыновья встали по бокам от матери, взяли её за руки. Спокойные, прекрасные, долгоживущие — они были залогом мира и процветания этой страны.
  — Сегодня великий день! — объявила Совелья, демонстрируя прекрасно поставленный, громкий голос. — День, когда всё изменится! День, которого мы все так долго ждали. День, когда пала тирания дракона!
  Толпа одобрительно зашумела, потрясая вилами.
  — День, когда падёт тирания богов!
  «Звяньк-чавк!» — именно с такими звуками украшенный изумрудами меч Совельи вонзился в живот Лины.
  Она медленно перевела взгляд вниз, не осознавая ещё боли. Дёрнулась прикрыть рану рукой, но сыновья не дали, держа крепко и невозмутимо.
  «Почему?» — хотела спросить богиня, но воздух вышел из её лёгких и больше не вошёл. Свет солнца стал внезапно слишком ярким, обжигающим, а камень под ступнёй — острым, царапающим.
  Украшенный изумрудами меч повернулся внутри, заставляя кашлять кровью.
  — Умри же! — шептала Совелья. — Умри, тварь!
  Реальность дрогнула. Сквозь сон, сквозь расстояния, тянулась воля обычной девочки Ксюши, которая не хотела, чтобы её любимой, её родной Лине причиняли боль. Безвольные руки сжались в кулаки. Сыновья ожидали магии и предприняли меры, но не ждали кулака в живот и локтя в челюсть. А Совелья — сбивающей с ног пощёчины.
  Лина-Ксюша поморщилась, потянула меч из себя. Красивый, серебрёный, украшенный колдовскими знаками — он был столь древен, что почти обладал собственным духом. Духом, жаждущим крови и убийств.
  — Стреляйте! — крикнул Наните, и в воздух взвились тысячи болтов.
  Лина-Ксюша поморщилась и отодвинула всю их массу вбок, в стену. Тысячи болтов с щёлканьем ударились о камень, выбивая острую крошку и раня людей.
  — Не стойте, атакуйте! — потребовала Совелья и первая взялась за меч. — Это единственный шанс вам обрести свободу!
  Лина-Ксюша вытащили из себя меч и взвесили его в руке. Лина смутно понимала, что такое оружие, и зачем его применяют, но она умела двигаться со скоростью мысли. Ксюша знала, что такое оружие, и даже видела, как им пользуются. Вместе они без проблем отбили первый удар Совельи. И второй — Наните.
  — Зачем вам это? — спрашивала Лина-Ксюша, уклоняясь. — Дитя моё, ты всё равно не сможешь даровать мне благословенья смерти.
  — Ты должна умереть! Оставить нас в покое! — лицо Наните было перекошено, он раз за разом ударял, пытаясь достать до жизненно важных органов.
  Но тело, подчинённое духом, лишь восстанавливало былую целостность.
  — Но, мальчик мой, если ты хотел, чтобы я оставила тебя в покое… почему об этом было просто не попросить?
  — А я просил! Помнишь, как с моим братом?!
  «Братом?» — спросила Ксюша.
  «Когда два духа в человеческих телах сливаются в единстве, у них получаются трое детей: дух, сосуд для духа, человек. Чтобы смогли спокойно жить и человек, и дух, сосуд для духа должен умереть».
  «Может, тебя не зря мечом-то протыкают?» — засомневалась Ксюша.
  — Прости, что на его месте не оказался ты.
  — Ах ты! — воскликнул Наните, оттесняя к стенке.
  А в спину воткнулся кинжал.
  — Умри! Оставь в покое нас! Дай нам свободы! — шептал малыш Тон.
  «Умри! Умри! — шептали духи. — Умри сейчас, времён былых огрызок!»
  — Свободы? Так берите. Не я её у вас же забрала.
  Три клинка вонзились с трёх сторон, и выпал меч из ослабевших пальцев. Заклятия читались вразнобой, воздух от магии воспламенялся.
  — Дитя… смерть — то благословенье, что не способен ты мне даровать.
  
  
* * *
  — Ксюша! Иди есть борщ! — послышался из-за двери голос матери.
  Я с трудом повернулась на бок. Ощущение пронзивших лезвий — слишком реально, чтобы можно было от него просто так отмахнуться. Боль не острая, скорее стеснение в груди и спине. На самом деле её нет, и кажется, что её вполне можно проигнорировать…
  — Иду, мам, иду!
  Я достаточно бодро встала и пошла, продолжая чувствовать эти лезвия у себя в груди. Лезвия, которые остались где-то там, в том мире. В том теле.
  Борщик казался безвкусным, как и всегда. Нет, моя мама хорошо готовит — во всяком случае, все окружающие поют ей из-за этого дифирамбы. Но как-то ей с дочерью не повезло. Помню, самое вкусное блюдо в жизни — это впервые попробованная яичница, м-м-м…
  — Я позвонила батюшке Феофилу, — сообщила мама. — Можем сегодня часам к трём подъезжать.
  — Здорово…
  — Ты что такая вялая? Не хочешь магию изучать? А ведь у самой весь пол этими книжками завален!
  — Не хочу изучать её в церкви. Мне кажется, или был прецедент, когда ведьм жгли?
  — Глупости! То бесовские отродья! А если с правильной молитвой, да покровительством святых — то никакой опасности для твоей души не будет.
  Я вспомнила, что по оперативным данным души у меня нет, и помрачнела ещё больше.
  — Хорошо, тогда я это… пойду готовиться.
  — А чаю с шарлоткой не хочешь?
  — Нет, спасибо, мам. Я сыта.
  — Ну, как знаешь. Если что, шарлотка в холодильнике.
  Я кивнула и вернулась в свою комнату. Забралась под одеяло, свернулась в жалобный комочек. В мысленном пространстве мягко зашуршали перья и меня укрыло белым, почти ангельским крылом. Я обернулась, прижалась к ней сильнее… и наткнулась рукой на окровавленные раны.
  «За что они с тобой так?» — спросила я, чуть хныча.
  «Это люди, — она явственно пожала плечами. — Они всегда казались мне непостижимыми».
  «Ты разве их обижала? Неволила? Насколько я поняла, ты три года просидела без движения и если издевалась, то только над геномом королевского рода!»
  «Возможно, Наните боялся, что я не одобрю его новую жену», — Лина снова пожала плечами, бередя раны.
  «Но все они? И Тон, и все духи, почему они поднялись против тебя?»
  Я упрямо нахмурилась и мысленно толкнула духа на кровать. Стащила с неё её новое одеяние, напредставляла чашу с тёплой водой, тряпочку и начала аккуратно промывать раны.
  — Вот это интересный вопрос! — заявил дракон, появляясь на кровати рядом. Теперь он был размером с хорошего питона. — Давайте вернёмся, найдём кого-нибудь и выпытаем!
  — Тебе лишь бы пытать, — вздохнула Лина, откидываясь на подушки. — Ну не хотят они меня видеть и не хотят, зачем навязываться?
  — Затем, что они тебя хотели убить! — я заметила, что тряпочкой отмывается не только кровь, но и сама рана. А ещё мне самой становилось легче, когда рана исчезала у Лины. — И, очевидно, у них это не получилось. Вдруг они попробуют снова?.. И у них это получится? Я ещё не хочу умирать.
  — О, милая, — Лина ласково улыбнулась и погладила меня по щеке. — Смерть — это полное изменение всех частей твоей сущности. Это награда, недоступная большинству духов. Её не так-то просто добиться.
  — Но я не дух! Я человек! Я не хочу умирать! Я ещё маленькая! — я захныкала совершенно как малявка.
  Мне было страшно. Мне было больно. И Лина — моя Лина — была совершенно чужой и непонятной.
  — Тшшш, малышка, — Лина приподнялась и обняла меня за плечи. — Не бойся. Всё будет так, как будет. Обещаю, если я буду умирать, я передам тебе своё бессмертие.
  — Зачем мне оно без тебя?!
  Лина промолчала, продолжая гладить меня по волосам.
  — Хорошо, — наконец, сказала она. — Я не буду умирать, пока ты не попросишь.
  — Правда? — я с надеждой вскинула голову.
  — Правда.
  — Тогда возвращаемся и устраиваем геноци-и-и-ид! — дракон в восторге закружился над воображаемой кроватью.
  — Тэрер, я не держу зла на моих детей за их решение, — строго осадила Лина. — Нам просто нужно узнать, в чём причина такой агрессии, и является ли достаточным то, что я просто ушла.
  — А потом геноцид? — с надеждой уточнил он.
  — В зависимости от результатов, — Лина была непоколебима.
  — Слушай сюда, ты! — возмутилась я. — Любитель геноцидов и кровавой бойни! Чего ты там-то нам не помог?!
  — А зачем? Меня не звали, а я не имею привычки вмешиваться и отстранять от управления телом, как некоторые.
  — Что?! Хочешь сказать, что я неправильно поступила, что вмешалась?!
  — Хочу сказать, что ты поступила как ты. А я поступил как я. Да и потом, вы вдвоём неплохо сражались… Все эти приёмчики с мечом, отклонение болтов…
  — Мы? — я немного озадачилась.
  — Да, мы, — Лина улыбнулась. — Без тебя у меня ничего бы не вышло. Именно твоя решимость помогла оттолкнуть болты. И только ты знала, что делать с мечом.
  — Ну, я смотрела много мультиков, — я смущённо засопела. — Стоп, как это я могла оттолкнуть болты? Я, что, умею магичить?! Я думала, что только через вас…
  — Тебе русским по телепатически было сказано, — фыркнул дракон и издевательски пролетел мимо на спине, — что когда дух и человек сталкиваются, у них появляется свойство изменения. Они могут менять себя, а могут — окружающую обстановку.
  — Если помнишь, то подножку Антону в логе ты тоже сделала своими силами, — напомнила Лина.
  Я озадаченно замолчала. Значит… значит, я не просто девочка с надёжными воображаемыми друзьями, но настоящая ведьма?
  — Истинно так. Вон, духов уже лечишь, — дракон проплыл мимо.
  Я замерла, переживая эту мысль. А ведь действительно. Коряга под ногу Антону попалась именно когда я пожелала. Ни Лина, ни Тэрер, ничего не делали. И болты… я чувствовала, как я их отталкиваю в сторону. И раны… Я посмотрела на чистую кожу Лины… раны тоже я стёрла.
  Значит… значит, я что-то могу?
  Значит, я тоже волшебная?
  Ой, мамочки…
  Лина укрыла меня белоснежным совиным крылом и тихонько забаюкала.
  Я тоже волшебная.
  
* * *
  — Ксюша, где у тебя тут юбка в пол была?
  Мама ворвалась в мою комнату без стука и предварительного оповещения, сразу отправившись к шкафу. Шипение из-под одеяла она вельможно проигнорировала.
  — На второй полке справа, — проворчала я. — А что?
  — Давай, вставай, мы же в храм собрались, надо одеться соответствующе.
  — Как именно соответствующе?
  — Ты, что, не знаешь?
  — Мам, мы в церковь никогда не ходили. А в книгах герои заходили в храмы исключительно в полном доспехе, положив шлем на сгиб локтя. Не думаю, что ты найдёшь в моём шкафу кольчугу.
  — Юбка в пол, кофта с длинными рукавами, на голове — платок. Всё максимально скромно и неярко, — продолжала она, варварски перерывая мой шкаф.
  — По тридцатиградусной жаре? — я высунула из-под одеяла нос.
  Между прочим, там было прохладнее, чем снаружи.
  — Ну хорошо, возьмём с собой, перед церковью наденешь. Вставай давай, нам ехать пора!
  Я вздохнула и тихонько выползла. В груди уже не болело, однако голова была тяжёлой и тягучей.
  — Может, не надо? Я нехорошо себя чувствую…
  — Конечно, нехорошо! Ты же сама себе вредишь! Пойдём, чем быстрее ты обучишься, тем быстрее ты перестанешь страдать от перепадов настроения.
  «А я страдаю от перепадов настроения?» — озадачилась я. Вот это новости! Но спросить не успела: мама вышла из комнаты, что-то бурча под нос.
  Пришлось вставать, собираться. Прощаться с одеялом — хотя оно меня очень, очень не хотело отпускать. Прощаться с подушкой — такой мягонькой и вкусно пахнущей сном. Прощаться с кроватью…
  Ладно, не буду драматизировать. Хотя спать хотелось очень. Ещё бы! Я уже почти сутки нормально не сплю. Что-то мне подсказывает, что путешествие в другие миры и, особенно, колдовство там — это тоже так себе отдых… Возможно, мне это подсказывает головная боль, да…
  Будучи в шортиках и майке, я спокойно доехала до центра города, а потом начался ад. В центре и так было не продохнуть от машин и смога, поднимающегося от разгорячённого асфальта, так на меня ещё нацепили юбку поверх шорт, кофту с длинными рукавами из тонкой шерсти и шёлковый платок.
  К счастью, никто меня не спрашивал о том, что я думаю по этому поводу — иначе бы они ознакомились с парой новых выражений, приличествующих только очень недовольному тринадцатилетке.
  Храм мне не понравился сразу, ещё до того, как я успела в него войти. Дело не в его размерах и подавляющей мощи — девятиэтажки тоже не маленькие и куда более суровые. Дело в дворике. В мощёном плиткой аккуратном чистом дворике с ухоженными растениями и чистыми скамеечками.
  Развороченный тротуар, который замешивали не на битуме, а не иначе как на соплях девственницы, буквально за забором превращается в красивую и чистую мощёную дорожку. Нет, значит вокруг церкви люди могут сделать качественную аллею и поддерживать её в чистоте, а в своём собственном городе — нет. Ведь за это рай не обещают!
  Аргх!
  Мама постучала в небольшую дверь с другой стороны от основного входа. Нам открыли, она представилась. Нас повели внутрь — по вполне себе скромненьким помещениям, — привели к кабинету батюшки.
  Тот был в штатском, но с массивным золотым крестом на пузе. Ну и да, с пузом, положенным ему по форме. Что-то мне кажется, что если соблюдать все посты, такое пузо не наешь.
  — Как я понимаю, вас интересует духовное образование, — поинтересовался Феофил вполне по-светски.
  — Да, батюшка, — кивнула мама.
  Меня ещё в автобусе попросили молчать.
  — Что же, сейчас времена хорошие, духовное возрождение Россиюшки начинается! Для Вашей дочери есть все шансы сделать карьеру в церкви!
  Я озадачилась. А в православии вообще распространено женское монашество, или какую он там карьерную лестницу имеет в виду?
  — Но… но мы не хотим делать карьеру в церкви, — осторожно сказала мама за нас двоих, но тут же исправилась: — Я хочу, чтобы она освоила свой дар…
  — Грех это! И дар — бесовский! Только молитвой и постами ведьма избежит ада! — батюшка сурово нахмурился.
  — Но как же… нам сказали… — растерялась мама.
  — Не бывает дара божьего в столь юном возрасте! Только после десятков лет молитв и постов благодать божественная может снизойти. Так что молитесь — и снизойдёт вам прощение!
  Мама ахнула.
  — Так что пока Ваша дочь может приходить сюда на богослужения, слушать и проникаться. И — никакой магии. Иначе всё, ад!
  — Ну ад и ад, — проворчала я. — Во-первых, не факт, что он существует. А во-вторых, не факт, что Вы знаете, как его избежать.
  Феофил мгновенно посерьёзнел и посмотрел на меня сурово.
  — Только церковь знает истину.
  — Которая? Где гарантии, что именно ваш вариант христианской веры верен? Где гарантии, что хоть какой-нибудь вариант веры верен?
  — Нет никаких гарантий, в Бога нужно только верить.
  — Да?.. Но почему так, как об этом говорите Вы? Почему я не могу пойти домой и жить в соответствии со своей совестью и здравым смыслом? А потом уже на Страшном Суде, если он будет, боженька рассудит, кто был прав, а кто ошибался. И если уж он отправит меня в ад, то это будет хотя бы заслужено. Я буду страдать за свои ошибки, а не за Ваши.
  — Ксюша! — шикнула на меня мама. — Простите её, она просто слишком много фэнтези читает!..
  — В тебе говорит гордыня, — батюшка сурово на меня посмотрел.
  — В Вас тоже. Ишь, единственно верный способ попасть на небеса! А ничего, что все пророки были людьми, причём людьми своего времени? И если их и посещали какие-то сверхъестественные сущности, то полностью понять они их не могли? Это же как какому-нибудь академику пытаться рассказать пятилетнему ребёнку об основах морали — недопонимания неизбежны!
  — Ксюша!
  — Что же, у тебя весьма пытливый ум, — внезапно улыбнулся батюшка. — Если он не пойдёт по неверной дорожке, то ты многого в жизни добьёшься. Все ответы на твои вопросы есть в Библии, нужно только внимательно ознакомиться, и ты найдёшь ответ.
  — А разве это не Ваша работа? Толковать Библию и отвечать на вопросы неразумных мирян?
  — Я всего лишь такой же смертный и не упомню всего. Честно говоря, в последние годы я больше занимался духовной помощью людям с алкогольной зависимостью, чем теологией, — Феофил был само смирение. — Но ты права, мне тоже не стоит забывать основ. Я должен постараться ответить на вопрос, терзающий душу каждого.
  Мама посмотрела на меня с укоризной.
  Чёрт, я ещё до четверти списка всех каверзных вопросов не дошла, а он уже слился! Да так красиво, что задай я ещё пару вопросов, сразу буду казаться неразумным дитятею, кидающимся на святого человека!
  — Феофи-илушка! — из-за двери послышалось женское насмешливое. — Говорят, ты от меняя таланты скрываешь?..
  Дверь кабинета открыла эффектная блондинка, замерев в картинной позе, чтобы все смогли оценить её формы. Скажем так, церковным дресс-кодом она не заморачивалась: ничего не скрывало её модной укладки на светлых волосах, обтягивающая юбка-карандаш длиной на ладонь выше колена скорее подчёркивала бёдра, чем их скрывала; а уж чуть расстёгнутая рубашечка и кулон с какой-то зверской мордой и вовсе аннигилировали понятие скромности.
  Батюшка вздохнул.
  — Изыди, нечистая!
  — Не издыду, — девушка подошла к столу, оперлась на него руками и потянулась к батюшке Феофилу с улыбкой. — Я, может, к богу тянусь, а ты меня не понимаешь.
  — Осторожно, это Алруна, демон, — сообщил батюшка нам и начал шептать молитвы.
  — А… э… ничего, что церковь защищать должна? — поинтересовалась я.
  — Так она и защищает! Я же ничего тебе сделать не могу, малышка! — она развернулась ко мне и уселась на стол. — А если демонов в церковь не пускать, то как можно ждать, что они исправятся? Да и священники в ад без нас плохо верят.
  Что-то в её образе было странное. Она как будто мерцала, словно у неё два тела, но видимо мне было только одно.
  Лина молча провела ладонью перед моими глазами, будто настраивая зрение. Ну… ничего так, всё по-прежнему. Только кожа болотно-зелёная, глаза светят жёлтым, носа нет, зубы треугольные в три ряда и язык где-то по грудь. Зато грудь — ровно такая же.
  «Именно так выглядит недавнее полное вселение, — сообщила Лина. — Постепенно тело изменится под вид духа».
  — Ну что, Ксюша, хочешь, чтобы мальчики за тобой табунами ходили? — поинтересовалась Алруна.
  — Эм, нет. Нафиг мне такое счастье?
  — А девочки? — она нагнулась, оказываясь почти лицом к лицу со мной.
  Точнее, декольте к лицу.
  — И девочки нет. Чем я от этих табунов отбиваться буду?..
  — О, совсем не надо отбиваться. Они будут тебя обожать, боготворить!..
  — Кхм, дамочка! — возмутилась мама. — Держите себя… в одежде!
  — Цыть! Не с тобой разговариваю, смертная! — демоница взмахнула рукой, и мама замолчала.
  Так, если это не нападение, то я прямо не знаю… Церковь тут какая-то не такая, что ли?
  — Деньги? Может, тебя интересуют деньги? Возможность купить что угодно, новый телефон, компьютер, самые крутые шмотки?..
  — Ты какая-то странная, — призналась я. — Чтобы мальчики табунами бегали, надо всего-то глаза подвести и не вести себя как полная жопа. Чтобы получить деньги, нужно делать то, за что люди будут готовы заплатить. Зачем тут вообще магия?
  — Хо… забавный случай, — она откинулась назад и насмешливо посмотрела на батюшку, который продолжал читать молитвы и старательно её крестить. — Может, тебя интересует слава?
  — Как тебя там правильно? Айгуль? — уточнила я.
  — Алруна, — она благосклонно кивнула.
  — Послушай, Алруна, — я взяла её за руки. — И славы, и денег, и любви можно добиться, стоит только приложить немного усилий и не считать, что они должны быть только по самому факту твоего существования. Это также глупо, как пытаться купить хлебом человека, который сам может этот хлеб купить в соседней лавке. Это так мелочно… так… не стоит даже твоего внимания.
  — И что же тебя интересует? — демоница приподняла бровь, глядя на мои руки.
  — Меня интересует жизнь. Магия вокруг меня, её тайны — и тайны материи. Люди вокруг меня, но именно как люди, а не как зачарованные восторженные болванчики. Меня интересуют книги — мечты, фантазии и рассуждения разных людей. То, что ты предлагаешь — это какие-то унылые обрывки, обрезки мира, который у меня уже есть.
  — Хм, — демоница вырвала у меня свои руки. — Думаю, я знаю, куда тебе стоит обратиться.

Глава 4

  — Я запрещаю тебе звонить по этому номеру, — сообщила мама, как только мы вышли из церкви.
  Или всё-таки храма? Что-то не понимаю я между ними разницу…
  — Но почему?
  — Потому что тебе его дала дьяволица! Нечего с дьявольскими силами якшаться!
  — Но и батюшка Феофил рекомендовал этих ребят. В перерывах между попытками изгнать Алруну… Или ты горишь желанием отдать меня в семинарию? — скептически уточнила я.
  — Всё-таки с божьей помощью…
  — Хорошо. Но тогда ты со мной будешь вместе поститься и молиться.
  — Ла-а-адно.
  — Я буду плохо учиться, потому что эволюция — это выдумки дьявола. Не сдам анатомию человека — ибо стыдоба-то какая! Математику тоже можно не учить. Зачем, я же девочка! Буду носить платок, длинные юбки и плохо пахнуть — потому что нельзя травиться бесовской химией.
  — Давай не будем впадать в крайности!..
  — …в день восемнадцатилетия выскочу замуж за такого же верующего. Мы будем жить бедно, но честно. Он будет пахать где-нибудь на стройке или на заводе, а я — сидеть с детишками, без образования и навыков. Ах да, через девять месяцев я, в обязательном порядке, рожу первенца. И через девять — ещё одного ребёнка. И ещё. И так пока у меня рожалка не отвалится от нагрузки и отсутствия медикаментов. Ибо предохраняться нельзя. Мы всей толпой будем приходить к тебе по праздникам, потому что родителей надо чтить.
  Мать скривилась, будто лимончика лизнула.
  — Потом муж начнёт меня бить, и это вполне понятно: на работе перспектив нет, в доме вечный дурдом из четырёх детей, всё старое, грязное. Одно утешение — водка, да жену побить. Можно ещё и детей… старшеньких, чтобы не умерли сразу. А что? Бьёт — значит любит. Жена должна знать своё место! Я буду страдать, ничего не успевать, выйду работать поломойкой или там продавщицей в магазин. Я буду молиться и поститься, надеясь, что за жизнь праведную меня в смерти будет ждать рай… один ребёнок, возможно, первый, умрёт от недоедания, потому что я постилась во время кормления.
  — Всё-всё, я поняла, хватит!..
  — Потом муж начнёт воровать, так как водка не бесплатная, а её ещё закусывать чем-то надо. Его посадят в тюрьму, я останусь без кормильца, старшая дочь уйдёт на панель…
  — Ксюша! Ну у тебя и воображение. Всё равно не дам номер!
  — Ну почему? За спрос денег не берут, с демоницей мы уже познакомились, что может быть хуже?! Ты же будешь со мной, если что — уведёшь!
  — Ладно, ладно… но только завтра!
  — Ну мам, завтра ты пойдёшь на работу, ну раз уж мы в городе, позвони сейчас, а? Вдруг это — что-то совсем не стоящее внимания, а мы это на два дня растянули! — канючила я.
  — Ладно, хорошо. Но ты отвяжешься от меня с этим до следующей недели!
  — Конечно, — я быстро согласилась, не став напоминать, что она начинается завтра.
  «Но если это… христианство приводит к таким проблемам, почему люди в него ещё вступают?» — озадачился дракон.
  «Я просто слегка сгустила краски и рассказала самый худший сценарий, — отмахнулась я. — Как если бы я была совсем дурой. Дуракам жить всегда несладко, независимо от их верований и убеждений. Правда, они этого не замечают, потому что дураки».
  Мы зашли в небольшой сквер, и мама позвонила с мобильного.
  — Да? Здравствуйте. Мне Вас порекомендовала Айгуль… в смысле, Алруна. Сказала, что Вы можете помочь моей дочери с её даром. Мы сейчас свободны, если Вам несложно… Да, да. Слушаю, запоминаю. Да, на седьмом автобусе. Отлично. В центре. Думаю, через полчаса-час будем у Вас. Ага, спасибо.
  — Что? — я жаждала подробностей.
  — Весьма приятная женщина. Кажется, будет тебе Хогвартс.
  — Ура!
  Пользуясь случаем и кустами, я сняла облачение приличной прихожанки и осталась в своих привычных майке и шортах.
  «А что это вообще за христианство такое?.. — заинтересовался Тэрер. — Какая-то сильно сложная и запутанная концепция, не могу прочитать…»
  «Христианство — это верование…» — начала я.
  «Что значит 'верование'?»
  «Ну, представление о мире…»
  «Но зачем представлять, если можно узнать?»
  «Тэрер, материальный мир чрезвычайно сложен, — пришла мне на помощь Лина. — Нельзя просто взять и узнать все его свойства; всё, что с ним было в прошлом и будет в будущем».
  «Почему просто не спросить у камня, что с ним было в прошлом и из чего он состоит?..» — Тэрер продолжал недоумевать.
  «Потому что он не ответит, — мягко пояснила Лина. - И даже если бы ответил, он сам бы не знал».
  «Чего?» — дракон был в полной озадаченности.
  «Мы с тобой — цельные информационные сущности. У тебя есть крылья потому что ты знаешь, что они у тебя есть. Потому что ты их создал. А вот у этого голубя крылья есть потому что он голубь. И вовсе не обязательно, чтобы он о них знал. Это даёт возможность материальным существам быть чудовищно, невероятно сложными… и даже не подозревать об этом».
  «Да ладно, что в материальных существах может быть сложного? — не поверил Тэрер. — Кровь, кишки, мозги и лёгкие».
  «Давай как-нибудь почитаем учебник биологии и химии, и ты ещё раз скажешь, насколько всё просто, — проворчала я. — А потом физикой закусим. И теорией струн».
  «Материальный мир настолько сложен, — добавила Лина, — что человечество до сих пор не понимает его механизмы действия. И даже то, что понимает, невозможно удержать в голове отдельного человека».
  Дракон притих, осознавая масштабы.
  «А это… верование что?»
  «Как-то же людям нужно ориентироваться в этой сложности. Поэтому они заполняют пробелы в знаниях предположениями. Они не всегда верны, не всегда ошибочны, но, как ты сам понимаешь, с ними жить проще. Христианство — это достаточно старое верование, признанное неверным в некоторых вопросах».
  «И-и-и? Почему оно ещё существует?»
  «Потому что в других вопросах человечество ещё не нашло точного ответа, или он является слишком сложным, чтобы им пользоваться. И остаётся только вернуться к старому-доброму верованию. Идти в темноте, надеясь, что карта нарисована верно».
  «Ничего себе как сложно… — дракон буквально сел на хвост, продолжая плыть рядом со мной. — И ты всё это знаешь!»
  «Мы с Ксюшей много читали, — чуть смутилась Лина. — Также, каждое верование также даёт представление о местных духах и способах с ними связаться. Это очень полезно изучать».
  «Но представление?»
  «Да. Люди описывают не обязательно так, как оно на самом деле».
  Мы с мамой тем временем уже успели дойти до остановки и сесть на нужный автобус.
  «Слушай, Тэрер, а если бы ты думал, что у тебя есть плавники?» — поинтересовалась я.
  «У меня были бы плавники».
  «А подумай!» — я хотела на это посмотреть.
  «Э? Я не могу, вообще-то».
  «А почему?»
  «Милая, мы не можем меняться просто по желанию, — сообщила Лина. — Точно так же, как ты не можешь просто взять и отрастить себе хвост…»
  «Почему? Я могу!»
  «Мысленно. Ты можешь отрастить себе хвост мысленно. А физически — не можешь. Хотя если тебе его пересадит грамотный хирург из будущего… Так и нам требуется толчок, некая дополнительная информация, чтобы измениться. Например, Тэрер сможет отрастить себе плавники, когда побывает в шкуре дельфина. Или плотно пообщается с другим духом, у которого есть плавники».
  «Значит, скоро ты сможешь принимать человеческий облик?» — заинтересовалась я.
  «Вот ещё!»
  «Всего четыре конечности, — пояснила Лина. — Он не любитель такого».
  Двадцатичетырёхкрылый дракон изогнулся горделиво.
  «Зато рукой можно поковыряться в носу!» — заявила я, немного обиженная за человеческое тело.
  «И испытать другие чувственные удовольствия», — добавила Лина.
  — Выходим, — скомандовала мама.
  Мы вышли в спальном районе, не доезжая пары остановок до дома. Если что — можно будет добираться пешком. Прошли к ничем не примечательной девятиэтажке, позвонили в домофон, дождались, пока нам откроют. Дошли на совершенно обычный четвёртый этаж, позвонили в железную дверь, и нам открылась…
  …такая же обычная с виду квартира.
  — Это вы от Алруны? — спросила тётка лет тридцати в домашнем халате. — Проходите.
  Сегодня я хожу в гости чаще, чем за всю мою жизнь.
  Нас провели на кухню, усадили, выдали чаю.
  — Я Соня, ведунья. Значит, у девочки дар? — спросила тётка, кивнув на меня.
  — Да, Дар, — мама кивнула.
  — Прямо с большой буквы и с придыханием?
  Я прыснула.
  — Ну… нам так сказали, — мама строго на меня посмотрела. — Она довела одного колдуна до конвульсий.
  — Вампира, — поправила я, — который меня покусал.
  — Эт ты сильна-а-а… у тебя от него царапины на шее? — Соня закурила.
  — Ага.
  — И ты его заклинанием?
  — Нет, камнем. Он на меня напал, я ему локтем по боку, пяткой по колену. Он меня отпустил, я за камень, ударила разок. Он начал бежать, я — за ним…
  Соня закашлялась.
  — О, трансцендентная сущность! Нахрена ты бежала за вампиром?!
  — Ну… он же убегал…
  — А если бы он тебя убил?!
  — У меня был камень! И вообще, а если бы он убежал? Мне, что, читать фэнтези до конца своих дней и утираться соплями от того, что это всё происходит не со мной?!
  Соня прокашлялась, промолчала.
  — Прямо настоящий вампир? — наконец, спросила она.
  — Ну, он говорит, что он колдун, с медитацией и звериным тотемом. А по первому впечатлению — вампир, — я потёрла шею.
  — Ага, ясно… Предположим, у тебя есть боевое заклинание и камень. Чем ты ударишь нападавшего?
  — Ну, смотря что за заклинание. Если я смогу его наложить быстрее, чем стукнуть камнем, и оно ещё при этом будет не менее убойным…
  — Ясно, — Соня снова затянулась и после паузы продолжила: — У Вашей девочки действительно великий дар. Здравый смысл называется. Не знаю, как насчёт магических способностей, но с таким подходом она далеко пойдёт.
  — Вы… Вы будете её обучать?
  — Почему бы и нет? Правда, моя магия несколько… специфична.
  — О чём Вы?
  — Знаете, что лучше всего сбивает температуру?
  — Обкуривание можжевельником? — предположила мама, явно не желая выглядеть профаном в магических вопросах.
  — Парацетамол. Заклятья тоже помогают, но парацетамол лучше. Поэтому если вы, не дай духи, заболеете, то сначала идите к врачу, а потом уже применяйте магию.
  — А смысл, если врач вылечит? — мама посмотрела на неё подозрительно.
  — Врач не вылечит то, что сделано магией. А магия, в свою очередь, оторванную руку вам не вылечит. Магия — всего лишь инструмент, и, как любой инструмент, он имеет свою зону применимости. Не будешь же ты брови выщипывать молотком или гвозди забивать пинцетом?..
  — А Вы вообще настоящая ведунья? Можете, например, моё прошлое рассказать?
  — Родилась, выросла, училась, родила, — хмыкнула Соня, доставая с полки игральные кости. — Я тебе лучше покажу. Загадай число от двух до двенадцати…
  — Семь!
  — …и не говори мне. Готова? — Соня выкинула кости.
  Выпало три.
  — Загадывай другое число.
  Выпало пять.
  — Ещё одно.
  Восемь.
  — Снова?
  Одиннадцать.
  — Ещё парочку?
  — Хватит, я поняла, — мама побледнела и посмотрела на Соню уважительно. — Наверное, вы во всех казино выигрываете.
  — Не. По глупости спалилась, теперь не пускают, — тётка затушила сигарету.
  — А можно мне позагадывать? — попросила я.
  — Конечно, валяй.
  «Двадцать три!»
  Кости укатились со стола куда-то под стол.
  — Больше двенадцати загадала? — хмыкнула Соня добродушно, даже не пытаясь достать их.
  Я пожала плечами. Ну надо же было проверить!
  — Вот такие вот фигулины, случайности, зависимые от множества факторов, больше всего подвержены влиянию магии. Будете пытаться каменную стену сдвинуть — поседеете полностью, а ничего не выйдет. А вот те же кости — пожалуйста, выпадают нужной стороной. С одной стороны это кажется мало, с другой… вы знаете, насколько наша жизнь зависит от случайностей? Как забытый кошелёк или внезапная встреча могут повлиять на жизнь?.. Сколько аварий происходит ежедневно?..
  Мама замерла, впечатлённая.
  — Сколько по оплате?
  — Пусть придёт пару раз просто так. Посмотрим, что у неё, да к чему талант. Может, надо будет дополнительно что-то докупать.
  — Хорошо, договорились. Когда к Вам можно будет подойти?..
  — Давайте в среду. Хороший будет день, пасмурный, — Соня снова затянулась. — Постарайся до этого дня никого не убить.
  А это уже мне.
  Я лишь пожала плечами.
  — Или хотя бы убивай магией, за это нет уголовной ответственности.
  
  Когда мы вышли от ведуньи Сони, мама решительно заявила:
  — Всё, до среды никакой магии. Сейчас я звоню тёте Наташе, она приходит к нам в гости, а ты сидишь дома и ничего не колдуешь.
  — И что я буду делать?
  — Уроки учить! — рявкнула она. — Тихо, мирно, как самая нормальная девочка!
  — Может, я, как нормальная девочка, пойду со сверстниками по подъездам бухать?
  — Не настолько нормальная.
  — Я бы книжку почитала, но у меня все кончились…
  — У тебя ещё целая стопка тех, что нужно прочитать по школьной программе.
  — Ла-а-адно, — протянула я неохотно, думая, что дракона пора бы просветить во все прелести математики.
  — Вот и хорошо, вот и ладно… Обо всех уроках будешь рассказывать мне, ясно? И всё странное, что эта Соня будет делать — тоже.
  — Конечно.
  — Я серьёзно.
  — Я тоже. Ты ещё устанешь от этих разговоров!
  
  В итоге я оказалась в своей комнате перед грудой скучных книг. Мама на кухне рассказывала своей подруге тёте Наташе о своих сегодняшних приключениях. Чтобы разговор лился легче — под водочку.
  — Представляешь? Я сразу почувствовала, что с ней что-то не так. Вроде выглядит как обычная девка, офисная стерва, — доносилось с кухни эмоциональное, — а холодом от неё веет могильным. И эти глаза…
  — Слушай, а Ксюша не может посмотреть? У меня, кажется, что-то с ногой…
  — Да что она может?! Маленькая же ещё! Я слышала, ведьмы только к годам тридцати входят в полную силу!..
  — Да-а-а… вот тогда будет мощь!
  Я почесала в затылке и закрыла дверь. М-да… А я ничего такого в Алруне не заметила. Подумаешь, глаза жёлтые и клыки в три ряда!.. Никакого могильного холода не было.
  Я задумчиво посмотрела на список для чтения. Потом на кровать. На список для чтения. На уютную, мягонькую, нежную кровать. На скучный, ненавистный, вылизанный список для чтения. На тёплую, вкусно пахнущую кроватку…
  Ага, щаз. Буду я уроки учить!
  

Глава 5

  Ох, как приятно проснуться в родном мире, в родном теле и собственной кровати!
  Именно так думала я, когда открыла глаза и увидела перед собой знакомую наволочку. Не то, чтобы я была против гулять по параллельным мирам, но я бы предпочла, чтобы там меня поменьше убивали.
  «Ксюша, дорогая, — обратилась Лина с мягкой усмешкой. — Как насчёт того, чтобы показать Тэреру немного чувственных удовольствий?»
  «Залезай», — скомандовала я ему.
  Я прикрыла глаза, представляя, как у меня по всему телу отрастает вторая нервная система, и в неё тут же залезает красная вязкая жидкость — естество дракона. С Линой мы этот процесс хорошо отработали, а вот Тэрер сначала не понял куда пихаться, а потом запутался в крыльях.
  Я зевнула, с наслаждением и хрустом потянулась. Нет ничего прекраснее утра понедельника… если у тебя каникулы. Солнышко светит, птички поют, злорадство душу греет… Мама уже ушла на работу, а я в кроватке, под мягоньким пледом…
  Я выполнила полный комплекс потягивательных мероприятий и отправилась в ванную, чистить зубы. Я очень полюбила это дело после первой пломбы — предпочту каждый день, утром и вечером начищать их до блеска, чем ещё раз сесть в кресло стоматолога.
  М-м-м… расчесать волосы, а расчёской ещё помассировать кожу головы… этими тонкими прутиками, чуть царапающими кожу. Умыться тёплой, такой мокрой, такой обволакивающей водичкой.
  Осмотрела шею — на царапинах запеклась аккуратная кровавая корочка. По виду казалось, что я либо с котом подралась, либо с дуба рухнула. Ну ничего, за пару дней совсем заживёт. У меня всё быстро заживает.
  Облегчилась в туалете, на кухне сварила вкуснющую молочную овсянку, запила её сладким чаем. Вытянула ножки, посмотрела в окно, зевнула.
  Хорошо.
  И тут звонок в дверь. Хм?
  Я вышла в коридор и прижалась к глазку.
  — Ксюша, открой, — потребовал Антон. — Нам нужно очень серьёзно поговорить.
  — Не-а. Мамы дома нет, не открою.
  — Вот уж ей точно не надо знать о таком. Мы можем поговорить так, но неужели ты хочешь, чтобы все соседи слышали?..
  Я прищурилась.
  — Ну ладно, заходи, только недолго, — я открыла дверь. Всё-таки знакомый… — Чего надо?
  Антон дождался, пока я закрою за ним дверь, рассматривая меня как-то странно.
  — Что ты со мной сделала?
  — Я? А что я с тобой сделала?
  — Это! Ррау!
  Он рванулся вперёд, оскаливая удлинившиеся клыки и сверкая кроваво-красными глазами. Я пискнула, вжалась в дверь, мимоходом отмечая, что и ногти у него изменились — превратились в большие и длинные когти.
  Тут время начало замедлятся, Антон стал всё медленнее и медленнее на меня надвигаться, пока не стало вязким, как смола. Дышать и двигаться не получалось, только смотреть и думать.
  «Сосуд», — отметила Лина в моей голове.
  «Что?»
  «Он сосуд. Материальное существо, в который встроена частица духа. Дух может по-разному влиять на материальное существо, видоизменяя его под себя».
  «Как я?»
  «Нет… да, как ты сейчас, когда Тэрер полностью в тебе. Но обычно сосуду достаётся всего лишь маленькая частичка духа, часто даже в оболочке».
  «Ты убивала сосуды. Почему?»
  «Потому что эта частица духа не является самостоятельной. Это как если бы твоё сердце переселили бы в грудь другому человеку, но это было бы по-прежнему твоё сердце. И оно гоняло бы кровь по твоему телу. Но находилось бы далеко. Это слишком, слишком мучительно… Да и твоя кровь иногда бы попадала в этого человека, вызывая разные странные эффекты».
  «И он сосуд?»
  «Очевидно».
  «Чей?»
  «Не могу знать. Духов слишком много».
  Антон остановил своё приближение и начал открывать рот так, будто собирался что-то сказать. Смола времени начала отпускать — Лина замедляла моё восприятие.
  — …ты вообще понимаешь, что это ты должна была обратиться, а не я — перейти на следующую ступень?! — наехал он, сверкая красными глазами.
  — Скажи спасибо, что не отравился! — возмутилась я до глубины души. — Будешь впредь думать, что в рот тащить!
  — А я думал! Специально тебя выбирал!
  — Почему? — я опешила. Я-то думала, что всё случайно было.
  — Ты страшненькая, учишься хреново и друзей у тебя нет. Ты бы обосралась от счастья от внимания старшего мальчика, да ещё и вампира!
  — Чего?!!
  — Тебя умыть, причесать, косметику дать, ничо так получится, в люди выводить можно будет. Зато никакого лишнего внимания, ведь всем на тебя насрать. Главное, что у тебя сиськи начинают расти, а всё остальное можно нарисовать.
  — Ты не охуел? — спросила я, как культурная девочка.
  Культурная, потому что пока не схватилась за табуретку.
  — А что такого? Я бы из тебя нормальную девку воспитал, колдовать бы научил… Ты же без меня так никем и останешься. Будешь там какой-нибудь продавщицей в супермаркете или библиотекаршами с кучей кошек. Ну что, давай?
  — Что давай?
  — Сосаться. Ты же будешь моей девушкой, — он придвинулся ещё ближе и попытался поцеловать.
  Я отвернулась и попыталась отпихнуть его, но куда там! Слабая человеческая девочка против обращённого вампира.
  — Эй, да не ломайся ты! Что такая недотрога!
  — Пошёл вон отсюда! — возмутилась я. — Вон! Руки свои убрал, говнюк клыкастый! Вон!
  — Да ладно тебе, не бойся! Я тебя не обижу, — мурлыкнул он, прижимая всем телом к двери.
  Меня затрясло от омерзения. Кулак безуспешно бился о, казалось, каменный бок. Он даже не замечал моего сопротивления! Что-то мокрое и тёплое коснулось моих губ и…
  Сознание помутилось.
  Через некоторое время я осознала себя держащей его за волосы на затылке и методично бьющей его головой о пол в ванной. Вокруг кровища, некоторые плитки разбиты, как и моя губа.
  — Пшёл, — скомандовала я, поднимая его за загривок.
  Антон покачивался, но на ногах всё-таки стоял. С большим трудом удалось выпихнуть эту неповоротливую, будто пьяную, тушу за дверь. Я закрыла за ним и тихонько сползла на пол, прикрывая рот рукой.
  «Прости, я это… вмешался, — Тэрер виновато вильнул хвостиком. — Мне показалось, что это нападение, но вы, люди, такие сложные…»
  «Спасибо», — тихонько пискнула мыслью я.
  Осознание того, что только что чуть не случилось, накатывало на меня волнами. И если бы не дракон. Если бы не этот чудесный, умный, открытый, кровожадный король хаоса, всё бы случилось.
  Накатили рыдания. Сухие, беззвучные, как спазм. Я закрыла лицо руками, сжалась в комок, чувствуя себя невероятно маленькой и беззащитной.
  «Тише, тише, — Лина обняла меня за плечи, но вот беда, она была нематериальной. — Ты не беззащитная, ты сумела отбиться».
  «Так это было нападение? — обрадовался Тэрер. — Он тебя пытался съесть?»
  «Нет. Не съесть».
  Я отняла руки от лица и содрогнулась, увидев на них кровь. Стоило больших трудов не завизжать. Я закусила губу и бросилась в ванную, к зеркалу. А там…
  Майка разорвана от ворота до пупка, на груди три глубокие царапины. Нос покраснел и начал заплывать, а глаза… В белках полопались сосуды и вместо слёз текла кровь. Зрачки казались стекляшками в луже красной краски.
  Я умылась, стирая разводы крови, но кровь из глаз продолжала течь. Я закрыла их и приложила ватки, но они слишком быстро намокали и не помогали. Я кинулась к телефону, позвонила маме и, сквозь рыдания, всё ей объяснила.
  Она прибежала с работы через полчаса.
  — Дура! — было первое, что мне сказала мама. — Зачем ты ему открыла дверь?!
  — Но он же знако-о-о-омый!
  — Посмотри на меня! Знакомый он! Да мы вчера познакомились, и он на тебя напал!
  — Мне, что, через дверь с ним разговаривать бы-ы-ыло? Чтоб все соседи слы-ы-ышали?..
  — Да хоть сто раз бы слышали! И что, ты так его и встречала?! У тебя сквозь майку соски торчат! Собирайся, в офтальмологию поедем! С твоими глазами точно что-то не так. Ну дура…
  «Я в глубоком недоумении, — сознался Тэрер, когда мы сели в машину. Это мама вызвонила кого-то из знакомых «на коне». — Напали на тебя, а виновата ты?»
  «Я не должна была открывать дверь».
  «Почему? Разве он казался врагом? Я не помню, чтобы он тебе войну объявлял».
  «Он парень».
  «А все эти… парни, разве враги?»
  «Потом, Тэр, потом. У меня очень голова болит».
  В офтальмологии меня быстро осмотрели. Мама шикнула на меня, когда я попыталась сказать, что меня ударили. Вместо этого я, по её версии, навернулась с дерева. Мне закапали что-то в глаза, велели лежать недельку без всяких приключений. Мама очень угрожающе пообещала, что приключений у меня не будет.
  Когда мы сели обратно в машину, у мамы зазвонил телефон.
  — Алло? Да, да, в курсе. Что?! Нет, я понимаю. Конечно, да, вы правы, — она отключила телефон. — Звонил отец Антона. Говорит, что он в больнице, и они будут писать заявление о нападении.
  — Что?! Да как он смеет?!
  — Он говорит, что у Антона серьёзная травма головы. Это не шутки, Ксюша!
  — Что?! Блядь, да конечно не шутки!!! Мама, нам нужно вернуться и освидетельствовать травмы!
  — Следи за своим языком! — оборвала она. — Мы не будем этого делать. У него связи. Будем рыпаться, ещё больше получим. Ты ещё не совершеннолетняя, так что максимум что тебе грозит — постановка на учёт в милиции. Думаю, это сбавит твою спесь, а то ишь ты, взрослым хамишь!
  Я побледнела так, что даже кончики пальцев посинели. Значит этот… этот кусок говна свалит от ответственности, а я ещё и виновата буду?!
  «Ребята, вы можете что-нибудь сделать?»
  «Угу, — дракон кивнул. — Только его найти ещё надо».
  «В смысле? Разве для вас не существует расстояний?»
  «Существуют, милая, — отозвалась Лина. — И нам не поможет физический адрес объекта. Учитывая, что на том же месте стоит бесконечное множество других сущностей… нужно что-то большее, чем просто координаты. Какая-то связь. Что-то, что ему принадлежало. Что-то, что несмотря на расстояние остаётся его. Фотография, изображение, волос, любимая игрушка…»
  «Кровь, — вспомнила я, — дома на полу осталась его кровь».
  «Отлично! — обрадовался дракон. — Тогда доедем и начнём мстить! Как ты хочешь его убить? Медленно и мучительно или быстро и жестоко?»
  «Что? Нет!»
  Я спрятала лицо в ладонях, осознавая, что мне нельзя ему вслед послать ни малейшего проклятия. Травмы головы коварны, и если он сдохнет по непонятной причине, обвинят меня. А драка и убийство — это всё-таки разные вещи, тем более, что у Алексея есть связи. Я вовсе не хотела из-за какого мелкого говнюка получать судимость!
  — Сейчас мы приедем домой, — строго сказала мама, — ты приберёшь всё, что сломала во время драки, выпьешь таблетки и будешь спать, понятно?
  — Но врач же сказал, что… — я вскинулась.
  — Я слышала, что сказал врач! Ты приходишь домой, убираешься, ляжешь спать и не доставишь мне ровно никаких проблем, поняла? Если что-то отчебучишь, я тебе ещё добавлю, ясно?
  — Да, мам, — я скрипнула зубами.
  — И никакого колдовства! Будешь напрягаться, без зрения останешься! Антон сказал, что ты его приворожила, это так?
  — Что?! Нет!
  — Значит, правда. Всё, никаких поблажек, будешь ходить в воскресную школу.
  — Да не привораживала я его! Нафиг он мне сдался, урод?
  — Ты ещё маленькая, ты себя не контролируешь, — неожиданно мягко сказала мама и отрезала: — Именно поэтому мой долг — вбить в тебя дисциплину! Сергей Сергеевич, уж извините, что мы вас так напрягли…
  — Да ничего страшного, — добродушно отозвался мамин знакомый, который вёл машину. — Дети же, я всё понимаю.
  От сворачивания ему башки меня удержало только то, что мы ехали на большой скорости. Дети, блин! Восхитительно просто!
  Мы доехали до дома, зашли в квартиру.
  — Я ухожу на работу, — заявила мама. — Чтобы к моему приходу тут всё было как новенькое, понятно?
  — Да, мам, — я шмыгнула носом.
  — Вот и договорились.
  Дверь захлопнулась, и я снова оказалась в квартире одна. Справа — опрокинутая вешалка и раскиданные куртки, впереди — ванна с брызгами крови и разбитой плиткой. Шмыгнув носом ещё раз, я взялась за дело. Для начала, убрала все куртки, шапки и шарфы в комнату, чтобы не мешались. Отодвинула полочку для обуви. Взялась за инструменты.
  Вешалку отодрали с мясом, пришлось отпиливать и забивать в получившуюся дырку кусок деревяшки, а уже потом крепить на неё вешалку. С третей попытки её удалось удержать ровно и начать вкручивать болт. Всё равно получилось немного кривовато, но если повесить куртки обратно — почти незаметно.
  В ведёрке из майонеза я развела цемент или на что там мы плитку крепили?.. Туалетной бумагой промокнула почти запёкшуюся кровь и спрятала её в пакетик. Затем тщательно отмыла все остатки крови, чтобы оценить масштаб работы. Раз, два, три… три разбитых плитки. А у нас как раз с ремонта осталась стопочка из десяти плиток.
  Молоточком я окончательно добила плитку, отковыряла её, разбила также цемент под ними. Намазала свежим цементом, уложила новую плитку, засунула в стыки спички — я помнила, что это нужно для того, чтобы швы в плитке были максимально ровные. Почистила следы цемента, убрала крошку в мусор… написала на листочке три записки «Не наступать!» и наклеила их на свежеположенные плитки.
  Утёрла нос, убрала все инструменты.
  Закрыла дрожащими руками лицо.
  За что?.. За что мне всё это?! Что я такого плохого сделала, чтобы со мной такое случилось? Я не хочу в тюрьму. А от этого ремонта я могу потерять зрение. Но нет, колдовать я не могу, так как это слишком напряжённо, а вешать обратно грёбанную полку — так вполне.
  Я не хочу ослепнуть!
  «В смысле, сделала? — не понял дракон. — Дверь открыла».
  «Знакомому!»
  «И этот знакомый тебя предал. А потом подставил. И сейчас тебе его даже убивать нельзя, вот какая глупость!»
  «Милая… ты не сделала ничего плохого», — Лина погладила меня по голове и прижала к себе.
  «Но почему тогда со мной это происходи-и-ит?!»
  «Потому что ты открыла дверь», — напомнил дракон.
  «Тэрер хочет сказать, что у действий есть только прямые последствия, — перевела Лина, тихонько баюкая и поглаживая меня. — Если ты уронишь чашку, она упадёт. Если ты откроешь дверь, человек войдёт. А дальше в дело вступают обстоятельства, которые ты не можешь контролировать, которые от тебя не зависят. Чашка может упасть на ковёр и не разбиться. А может упасть на кафель и разбиться. Вошедший человек может действительно оказаться тебе другом. А может — предателем. С тобой это случилось не из-за того, что ты сделала что-то очень плохое, а потому что тебе не повезло».
  «Значит, я не заслужила?»
  «Нет, не в коем случае».
  «Я не заслужила. Я не должна это терпеть. Я не должна давать себя в обиду, — я крепко сжала челюсти. — Даже если моя родная мать хочет меня в обиду дать».
  Я прикрыла глаза, прикидывая план действий. Значит, ментам он собрался обращаться, да?.. Ха!
  Нужный номер у меня не был забит в телефон, всё-таки мы не общались. Зато где-то в столе у меня валялась анкета, которую заполняли все девчонки класса. Ну, такая, типа «Твой цвет глаз», «Твоё любимое блюдо» и, главное, «Твой домашний телефон».
  Но перед тем, как звонить, я умылась, прочистила горло и прорепетировала речь перед зеркалом.
  — Алло, здравствуйте, добрый вечер. Позовите Машу к телефону, пожалуйста. Ага, жду. Привет, Маш. Это я, Ксюша, узнала? Да, мы не подружки, но у меня тут такие новости! Ты просто обязана это услышать! Знаешь Антоху Колонина? Смуглый такой парень, на класс старше от нас учится. Ага-ага, он самый. Так вот, прикинь! Он ко мне приставал. Да не гоню, зуб даю! Пристал такой и давай мне заливать, мол, люблю-не могу, ты вся такая ненакрашенная, скромная и серенькая, прям идеал. Ага, так и сказал. И давай лизаться! А я что? Я его оттолкнула, говорю: «Эгей! Я, конечно, не первая красавица, но вообще-то не на помойке себя нашла! Гони, — говорю, — цветы и гулять позови, а потом уже обсудим возможность поцелуев», — а он, блин, ни в какую! Всё лезет и лезет. Я его отталкиваю, а он внимания не обращает. «Ну, — думаю, — точно кому-то проспорил», — ты же меня знаешь, я долго-то не мнусь, как врезала ему! Он сейчас в больнице, плачется папочке, что я его обидела, ага. В милицию заявление собираются нести. А ещё утверждает, что я его приворожила. Если б я могла, я бы Джонни Дэппа приворожила бы, а не это чувырло кривозубое! Прикинь, какой он даун? Его девчонка побила, а он к ментам. Вот лох!
  Примерно так я всё Маше и изложила. А ещё Насте, Веронике и Дине. Две из них точно гуляли с пацанами старше себя, обязательно всё растреплют. И тогда Антону придёт пизда. Потому что к ментам обращаться за избиение, да ещё от девчонки?..
  Ну, если это не заставит их забрать заявление, то жизнь отравит конкретно.
  Я удовлетворённо заварила себе сладкий чай, который символизировал собой сладость мести.
  
  Мама пришла через три часа вместе с дядей Валерой. На меня наорали, что я повесила полочку обратно. Оказывается, приказ «сделать так, чтобы не осталось никаких следов» относился исключительно к уборке. Отмыть кровь, перенести курточки, собрать шапки. Но никак не делать мелкий ремонт с больными глазами.
  В ответ я медленно подняла на неё эти самые красные глаза.
  — Мама, ты мне враг?
  — Что? Да как ты?..
  — Мама, ты либо будешь меня защищать, либо этим я буду заниматься сама, — я повысила голос и привстала. — Как могу, как умею, как получается! Если ты враг, я буду защищаться и от тебя! И пощады не жди.
  Она посмотрела не меня. На мой разбитый нос, мои заплывшие кровью глаза. На расцарапанную шею и грудь. На перебинтованные руки — осколки кафеля местами больно задели. На решительную, готовую горло перегрызть хотя бы зубами.
  — Милая, это ради твоего же блага…
  — Не называй меня так! У меня есть имя! У меня есть чувства! У меня есть собственная воля! Знаешь ли, не всё в мире крутится вокруг тебя и моего желания вызвать тебя пораньше с работы, чтобы тебя премии лишили! Я живой, самостоятельный человек, а не игрушка, которой можно хвастаться подругам! Понятно тебе?!
  — Не смей так разговаривать с матерью!
  — Ты заслужила! — мои глаза наполнились слезами. — Мне больно! Мне страшно! А ты, вместо того, чтобы поддержать, делаешь всё только хуже!
  — Такова взрослая жизнь, милая!
  — Такова жизнь идиотов! — я топнула ногой. — Только идиоты или враги могут пинать по ране, вместо того, чтобы её лечить! Твою дочь сегодня, между прочим, чуть не… чуть не изнасиловали, а ты ведёшь себя так, будто всё так и надо!
  — Ты сама напросилась!
  — О? Тогда он напросился на разбивание головы! И чего это он тогда заявление подаёт?..
  — Антон передумал подавать заявление. Видишь, всё обошлось!
  — Нихрена не обошлось! Это я! Я его заставила это сделать! Пока ты занималась тем, чтобы сделать ситуацию только хуже! Знаешь что? Ты мне больше не мать. Хватит. Какой в этом смысл, если ты делаешь только хуже?
  — Ах, не мать?! Тогда изволь сама платить за свою комнату, за свою одежду и за своё пропитание. И к школе сама не забудь подготовиться!
  — Будет тебе плата к концу месяца. А теперь вон из моей комнаты!
  Мама… Света вышла, а я села на кровать, чувствуя в груди опустошение. Руки дрожали, а в голове не было ни одной мысли.
  «Мы справимся, милая, — шепнула Лина, обнимая меня и тихонько баюкая. — Обязательно справимся».
  

Глава 6

  — Здравствуйте, Соня. Я здесь, как и договаривались.
  — Бог ты мой! Что с тобой случилось?!
  Понедельник закончился убийственно. Вторник я нагло проспала, очухиваясь только чтобы закапать лекарство в глаза и поесть. Хотела вовсе не есть из гордости, но ма… Света впихнула в меня еду, приговаривая, что раз я такая гордая, то в конце месяца получу счёт.
  Ну, а сейчас…
  — Ничего страшного. Мы можем приступить к занятиям?
  Женщина молча меня пропустила и сделала приглашающий жест на кухню. Там я уселась на уже облюбованную табуреточку, достала тетрадь, ручку и выжидательно уставилась на неё.
  — Тебе не нужна тетрадь, — она покачала головой и закурила. — И ручка не нужна. Всё, что ты не сможешь запомнить, тебе не нужно. Как ты думаешь, чем ты колдуешь?
  — Эм… магией?
  — А чем ты управляешь магией? Руками?
  — Эм… волей? Фантазией?
  — Верно. А от чего зависит воля и фантазия?
  Тут я могла ответить только молчанием.
  — От личности. Твоя личность определяет твои магические способности, — Соня глубоко затянулась. — Можешь ли ты гореть, как настоящий огонь, или растекаться, обволакивать и дарить облегчение, как вода — это свойство личности. Можешь ли ты злиться так, чтобы взглядом проклинать на семь колен, или любить так, чтобы исцелять — это свойство личности. Поэтому всё, что происходит в твоей жизни, важно. То, как ты к этому относишься, как ты с этим борешься… пожалуй, это даже более важно, чем заклинания и техники медитации. В спорте тренируют мышцы. В магии — личность.
  Я глубоко задумалась, сложив руки на коленях. Конечно, жаловаться постороннему, по сути, человеку не хотелось. Но если того требует обучение магии…
  Рассказ занял не больше получаса. Под конец я всё-таки не выдержала и расплакалась, промакивая кровавые слёзы салфеточкой. Кажется, не для того они тут лежали, но не суть…
  — Вот оно что… Твоя мать нарушила условия рода, — покивала Соня.
  — Я сама себе прекрасный глава рода, — пробурчала я, вспомнив подобное заявление из одной фэнтезийной книги.
  — Э, нет. Для рода нужны как минимум двое, а ты одна.
  — Со мной мои духи!
  — И это здорово. Давай я расскажу тебе, что такое род, а потом ты сделаешь вывод, есть ли он у тебя, ладно?
  Я упрямо нахмурилась.
  — Люди вообще очень слабые существа. Любая дворовая собака, с рождения вооружённая клыками, очень быстро докажет тебе, что если мы и короли природы, то точно не из-за того, что такие сильные. Люди очень глупые существа. Любой оленёнок через пятнадцать минут после рождения вскакивает, готовый ко взрослой жизни, а нам приходится тратить годы, чтобы из орущего куска мяса воспитать хоть что-то человекоподобное. И то не всегда получается. Знаешь историю Маугли?
  — Ага, — я отхлебнула вкусного травяного чаю.
  — Так вот, такие случаи бывали в реальности. Но дети, воспитанные животными, были не такие. Они так и не смогли научиться говорить. Не любили ходить на двух ногах. Не понимали счёта, оперировали самыми простыми междометиями. По сути они и были не людьми, а теми животными, что их воспитали, в человеческом теле.
  — Без цивилизации человек не человек? — уточнила я.
  — Именно. То, какая ты сейчас есть — твоя заслуга. Но также — всех тех, кто дал тебе знания, которые ты выбрала для себя. Ты умеешь говорить, потому что кто-то давным-давно придумал устную речь. Ты умеешь писать, потому что торговцы в Месопотамии отмечали на кувшинах количество проданного товара. Ты умеешь писать по-русски, потому что Кирилл и Мефодий придумали для твоего языка письменность. Ты умеешь считать, потому что индийские математики придумали цифру ноль, а арабские — развили алгебру. Ты гордая и уверенная, в отличие от своей матери, потому что смотрела фильмы и читала книги, в которых герои не дают себя в обиду. Где они дают отпор и защищают слабых.
  — А… а причём тут род?
  — Твой род — это всё человечество.
  Я сглотнула и уткнулась подбородком в колено. По спине пробежали мурашки.
  — Люди пока плохо это понимают, — отметила Соня, наполняя из чайника чашки заново. — Пытаются делиться на своих и чужих, не понимая, что чужих уже не осталось. Пытаются вернуть старые-добрые времена конца палеолита, когда каждая группка «своих» состояла в одном племени, а все остальные были чужими. Были врагами. Были потенциальным ресурсом. Именно тогда можно было вырезать чужое племя, съесть его, заполучить все его ресурсы и… и не получить никаких проблем в долгосрочной перспективе. А мы сейчас все слишком близко, связанные культурой, торговлей, политикой в единый клубок под названием «человечество». Кто-нибудь чихнёт на одной стороне океана, и это пусть не сразу, но отразится на другой.
  — Но если всё так здорово, почему?..
  — Потому что не понимают, — Соня развела руками. — Не чуют, не ощущают. Потому что мы, как человечество, этого пока не осознали. Но это видно даже исходя из законов. Убить чужого — благо. А если ты пойдёшь на улицу и кого-нибудь убьёшь, то тебе выпишут статью за преступление. Значит, с юридической точки зрения, он свой. И, более того, если убьёшь кого-то в чужой стране, тебе тоже впаяют срок. Хотя даже сам факт того, что ты можешь приехать, уже говорит о том, что ты достаточно «свой».
  — И… и что делать? — я подтянула к себе вторую коленку.
  — Сейчас люди делятся не на своих и чужих, а на тех, кто понимает, что мы все свои, и тех, кто этого не понимает. Вторых нужно уметь различать. И уметь избегать.
  — Почему?..
  — Потому что убить чужака — благо. Обмануть чужака — благо. Если ты столкнёшься с человеком, который считает тебя чужаком… он, может быть, не убьёт тебя, так как это уголовно наказуемо. Но предаст или подведёт тебя при первой же возможности. Они не чужие, но, скажем так, невоспитанные. Как дети за детским столом, кидающиеся едой. Как бы убивать их за это не надо, но и общаться на взрослые темы не получится.
  Я задумалась, поигрывая ложечкой в чашке чая.
  — А это… это разве не ограничивает? Разве я не должна делать то, что нужно роду?
  — Нет. Ты не должна делать то, что напрямую вредит другим представителям рода. Например, убивать. Или красть. Или загрязнять реки. Да, есть люди, которые берут на себя смелость утверждать, что является человеческим, а что — нет. Например, покрасить волосы в розовый цвет или надеть мини-юбку. Человечеству это никак не повредит, но такие люди могут на говно изойти, потому что ты не подходишь под их собственное описание «своего».
  — О как…
  — Поэтому иногда даже приходится перестать себя считать человеком, чтобы им стать. Перестать себя считать человеком по этим узким, спекулятивным понятиям, чтобы стать настоящим человеком. Ещё есть нюанс с рациональным эгоизмом. Это когда максимальное благо обществу ты можешь принести тогда, когда сама счастлива и реализуешься в том, в чём хочешь. Но об этом мы поговорим как-нибудь потом.
  — Потом?
  — А сейчас я хочу показать тебе, что значит быть своей. Хочу, чтобы ты почувствовала это. Пойдём.
  Она повела меня в комнату и усадила на меховой коврик. Из натурального меха, кажется, это вообще была чья-то шкура.
  — Ты ведь видишь духов? — спросила Соня, усаживаясь напротив.
  — Да, но не всех…
  — Сейчас я тебя кое с кем познакомлю. Он слышал твою историю и грозит желанием сильно-сильно проклясть этого Антона.
  — Но… почему?
  — Потому что он обидел маленькую девочку. Отважную, умную, маленькую девочку. Мудак головоногий. Потому что так делать нельзя. Закрой глаза. Вытяни руку. Чувствуешь, как он берёт её в свои?
  — Я не… да.
  Мужская крепкая бледная рука. Большая. С длинными пальцами. Очень тёплая, почти горячая. Он… он весь такой тёплый, плотный, гораздо более плотный, чем Лина. Он шагнул вперёд, осторожно, бережно обнял меня за плечи.
  Я всхлипнула.
  — Не прячь свои чувства, — сказала Соня. — Он не осудит.
  Меня затрясло. Я, всхлипывая, рыдала на груди незнакомого духа, выпуская слезами всю боль, весь страх и одиночество. Потому что рядом с ним было безопасно. Было безопасно — и это было почти больно. Больно от осознания, что раньше этого не было.
  «Идите сюда», — предложил он Лине и Тэреру.
  Лина осторожно присела рядом с ним, привалилась боком к боку. Дракон свернулся на коленях. Меня затрясло ещё сильнее. Не только от этого принятия, но и от того, что оно распространяется и на моих духов. Что не надо скрывать, не надо прятаться, не надо бояться, что осудят или вовсе посчитают обманщицей.
  Лина и Тэрер не могли мне этого дать, они просто не понимали, что значит быть изолированным друг от друга этой дурацкой плотью, не знали, каково это, не чувствовать и не видеть мысли другого человека, но подозревать самое худшее.
  Он погладил меня по голове, что вызвало новую волну рыданий. Потому что никто… никогда… кроме Лины… не гладил меня по голове.
  — Ты в безопасности, Ксюша, — серьёзно добавила Соня. — Ты среди своих. Всегда среди своих. Своих и редких недоумков, с которыми можно научиться обращаться.
  Я кивнула. Рыдания постепенно сходило на нет, просыпалось любопытство. Огромные чёрные крылья, уходящие далеко в пол и потолок и закрывающие нас шатром. В целом человеческий вид — красивый парень или даже мужчина. Тёплый. Мускулистый. Сильный. Надёжный.
  «Загрызу ублюдка», — тихо рыкнул он, демонстрируя большой арсенал клыков.
  «Пожалуйста, только после того, как он из больницы выйдет! Я не хочу в тюрьму… Можно я просто… просто посижу так? Немного?»
  «Я могу его несмертельно загрызть. Так, что сначала не диагностируют».
  «А у него от этого мозг заведётся?»
  «Сомнительно, но… разве ты не хочешь, чтобы я его загрыз?»
  «Хочу. Но не хочу, чтобы ты уходил».
  «Тогда договорились», — он хмыкнул и послал куда-то свою тень.
  «Странно, — заметила Лина. — Между вами образовалась связь. Но она не влияет на самостоятельность, не подчиняет и не ослабляет…»
  «Не нужно бояться связей. Не все они делают слабее».
  — Соня, а можно я посплю часик? — попросила я жалобно. Голова болела, и в такой тёплой безопасности хотелось просто уснуть.
  — Конечно. Сейчас принесу плед.
  «А ты побудешь со мной?»
  «Конечно», — ответил он.
  «А вы?»
  «Обязательно, милая», — серьёзно кивнула Лина.
  «Конечно. Тут та-а-ак тепло…» — Тэрер развалился кверху брюхом.
  «Значит, можно просто взять и…» — я погрузилась в сон.
  
  Проснулась я нескоро. В кожу впивалась шерсть ковра, тело писало рапорт о том, что мы не договаривались спать на жёстком, а я… я чувствовала себя невероятно уютно, защищённо, правильно. Так, наверное, как я и должна была чувствовать себя дома.
  — Проснулась, красавица? — в комнату зашла Соня, неся в руках поднос. — Ты, наверное, голодная?
  — Зверски! — призналась я, но тут же огляделась, не желая терять из виду ни одного из духов. Все были на месте, и это было здорово.
  — Ешь. На условно-вражеской-то территории не особо аппетит разгуляется, — она поставила поднос на пол. — Да и думать особо не получается. Все мысли заняты тем, как убежать в безопасное место. И тем, чтобы об этом не думать.
  — В смысле?..
  — Человек не может нормально рассуждать, пока он не находится в безопасности. Потому что приоритетная задача в эту безопасность попасть. Бывает, что люди и вовсе никогда не ощущали её, и их рассуждения далеки от здравости и глубины.
  Я нахмурилась.
  — Но разве конкуренция, окрики и прочие клевки жареного петуха за жопу не стимулируют мыслительный процесс?
  — Нет. Они только выделяют приоритетную задачу, но это не всегда помогает. Вкусно?
  — Угу. Что это?
  — Варёная баранина с корицей. Старый марокканский рецепт.
  — Хм… слушай, Соня, я тут хотела спросить… а сколько нужно учиться магии, чтобы начать работать знахаркой?
  — Нисколько. Это совершенно разные профессии. А зачем тебе?
  — Я хочу заплатить матери за аренду.
  — Уверена? Думаю, это всё-таки будет большим оскорблением. Мы же выяснили, что она тебе всё-таки своя…
  — Да, но неразумная. И я её не простила. Так почему это разные профессии?
  — Когда ты изучаешь магию, ты изучаешь прежде всего себя, — пояснила Соня усаживаясь на кресло. — Когда ты помогаешь другим людям… они приходят к тебе за волшебной таблеткой от всех проблем, а тебе надо как-то заманить на дорожку самопознания и заставить сделать пару шагов. Колдуны, работающие для других — в первую очередь психологи. Магические термины и магические же условности используются только для того, чтобы людям было понятнее. Нет, есть, конечно, колдуньи, которые совсем не помогают, а только голову дурят и деньги стригут, но, как ты понимаешь, это совсем не в интересах рода.
  — Значит, мне нужно выучить психологию?
  — Тебе не нужно ничего учить, — Соня закурила и посмотрела на меня с иронией. — Тебе нужно научиться помогать людям видеть свои проблемы. Завтра у меня будут клиенты, можешь прийти посмотреть как я их веду. Но учти, что мой метод может для тебя не подходить, тебе придётся искать свой.
  — Хорошо, — я кивнула и прижалась к духу. — «Как тебя зовут?»
  «Сои, малышка», — он погладил меня по плечу.
  — У Сои большая семья, он любит и умеет любить. Очень полезный и редкий талант, — Соня затянулась. — Но гордись, абы кого он к себе не берёт. Видимо, ты достаточно классная.
  Я покраснела, но не отстранилась. Классно быть классной.
  «Я тебя обязательно познакомлю с остальными, — добавил он. — Лина, для тебя эти волосы имеют какое-то сакральное значение?»
  «Нет».
  «Давай их как-нибудь подстрижём?»
  «Я не считаю разумным тратить энергию изменения на такую мелочь».
  «Какая энергия изменения?» — удивился он, щелчком пальцев отправив к ней молнию.
  Молния спалила волосы, оставив совершенно очаровательную короткую стрижку над удивлённой моськой.
  «Ам… спасибо», — Лина потрогала причёску так ошарашенно, что я захихикала.
  — Ты хорошо видишь духов, — кивнула Соня. — Возможно, от этого и пойдём.
  — Мне нужно идти?
  — Я понимаю, что тебе не хочется домой, но ты осознанно ввела там военное положение. Конечно, ты можешь остаться, почитать книги и даже остаться ночевать здесь… Но вряд ли твоя мама на это отреагирует адекватно.
  — Ты права, — я грустно вздохнула. Идти домой не хотелось совершенно.
  — Сои пойдёт с тобой. И не даст тебя в обиду.
  Я сглотнула, решительно встала.
  — Хорошо. Я справлюсь.
  — Приходи завтра к двенадцати, — Соня обняла меня на прощание. — Посмотришь, как работают настоящие колдуны-психологи.
  
  Соня вела свои сеансы очень интересно. Окна занавешивались цветной тканью, бросающей таинственные блики на потолок. Все «цивильные» вещи убирались в шкаф, сам он занавешивался и сразу как-то становились более заметны маски, развешанные на стенах, бамбуковые флейты, бубны, психоделические картины…
  — Они ничего не значат, — заявляла Соня, затягиваясь. — Это просто поделки других колдунов. Для настоящей магии не нужно ничего, кроме самого мага. Но клиенты-то об этом не знают. Им нужна особая обстановка, чтобы настроиться и поверить в волшебство происходящего.
  Её ведьминский псевдоним был Знахарка Софья, и для работы она одевалась как цыганка, маскируя запах табака благовониями.
  Клиент приходил и сначала делился своими проблемами с Соней. Она не осуждала, не критиковала, просто слушала и кивала. А потом просила прилечь на кушетку, включала шаманскую музыку и просила дышать как можно чаще. Не думать ни о чём, не бояться, просто продолжать дышать, что бы ни случилось. Не сдерживаться — плакать, если плачется; танцевать если танцуется; смеяться если смешно.
  И они плакали, смеялись и танцевали. А иногда — тряслись в судорогах, ползали по полу как змеи или рычали диким зверем.
  — Ударная доза кислорода «продувает» мозги, позволяет человеку думать больше, сильнее и интенсивнее. Позволяет бессознательному сказать своё слово, — поясняла Соня. — Современные люди слишком надеются на своё сознание, но оно слабенькое и подвержено чужому влиянию. Они не слышат своих желаний, не понимают своих страхов, не знают своих вкусов. Но то, что они этого не знают, вовсе не значит, что это на них не влияет. Скорее наоборот. Сознание — это лишь тонкая плёночка поверхностного натяжения на всём океане мыслей и чувств. Плёночка, которая контактирует с внешней средой, но волны рождаются в глубине.
  И многие часто ощущали ту самую безопасность. Они называли это по-разному — то ангел приходил, то духи предков вступались, то в стае волков его за своего принимали. Но то, как для этих взрослых людей ощущение безопасности было внове, то, что они могли его ощутить только под руководством знахарки, заставляло плакать и меня.
  Я ходила к ней всю неделю — среда у Сони выходной, — два клиента в день. И каждый раз такое: «Я существую! Я в безопасности! Я люблю себя» — это просто… такое ощущение, что люди просто не знают как жить, не умеют наслаждаться жизнью и в принципе считают, что это нечто зазорное.
  — Тебя я «продышаться» не зову. У тебя и так всё с этим в порядке. У тебя есть Лина, у тебя есть Тэрер, они и так скажут тебе то, что ты пытаешься от себя скрыть. Можем попробовать, конечно, но скорее всего ты поплачешь минут десять и уснёшь.
  Я попробовала, но действительно уснула. Только не плакала до этого, а смеялась, как никогда чётко ощущая, что я существую, что я живая. Что я могу. Что я достойна.
  Но таким внезапным открытием для меня это не стало.
  А для многих взрослых, состоявшихся, казалось бы, людей — да.
  Мама… то есть, Света пыталась узнать у меня, где я пропадаю, но я отвечала, что арендодателю вовсе не обязательно знать, откуда у арендатора берутся деньги. Это его личное, так сказать, дело. Однажды у неё нервы всё-таки не выдержали:
  — Это наркотики?! Это проституция?! Ты связалась с бандитами. Отвечай!
  — Это… — я выдержала драматичную паузу, — не твоё дело.
  Она попыталась воспользоваться физическим преимуществом, но… но.
  Мои глаза всё ещё были красными. Кровь со склеры ушла, но вот на радужке она почему-то задержалась. Офтальмолог пожал плечами, заявил, что такое бывает, рекомендовал носить цветные линзы и выписал тёмные очки.
  Но глаза покраснели не от удара, а от того, что Тэрер слишком активно вёл себя в моём теле.
  Присутствие духа в теле ведёт к изменениям. Активное присутствие — к активным изменениям. Но глаза — это так, декоративный признак. Самое главное, я разбила головой вампира три плитки в ванной. Насколько чудесная у него крепкая голова была, настолько же сильно била я.
  — Нет, Светлана Андреевна, мне уже не пять лет, — сообщила я, легко удерживая её руку. — Меня больше нельзя поставить в угол или ремнём заставить что-то делать. Будьте любезны договариваться со мной словами, как со взрослым человеком. И не делайте вид, что беспокоитесь обо мне. Поздно. Так что давайте пусть каждый занимается своими вещами и не мешает друг другу. И да. Если ещё раз поднимете на меня руку… я отвечу тем же.

Глава 7

  Я сидела перед кружкой успокаивающего чая и находилась в состоянии среднего шока. Через два часа должен был прийти клиент. Мой первый клиент. А я, ну никак не могла сосредоточиться на подготовке, только пялилась в кружку и пыталась подобрать слова.
  — Тебе же будет проще думать, если ты начнёшь делать это вслух, — как бы невзначай заметила Соня.
  Она сидела напротив меня в своём «гражданском» облачении. Сегодня роль таинственной колдуньи нужно было играть мне.
  — С чего бы это?
  — Когда проговариваешь вслух, то сосредотачиваешь свои усилия на структурировании и логической завершённости мысли. А когда она у тебя в голове, она может скакать как попало по кругу безо всякого толка. Ещё лучше — записывать, тогда остаётся время подумать, сформулировать, исправить… но пока тебе стоит выговориться.
  — Выхожу я сегодня на кухню…
  — Так…
  — А там Алруна.
  — Э…
  — Сидит в мамином халатике, чай попивает. Я так осторожно интересуюсь, ночевала ли она у нас. А мама такая: «Арендодатель не должен отчитываться перед съёмщиком, с кем и как он проводит время». Прикинь?
  — Ага.
  — Что это такое вообще?..
  — Это, девочка моя, называется взрослая жизнь, — Соня вздохнула и взяла из вазочки печенье. — Я тебе говорила помириться с матерью?
  — Говорила, — я скривилась.
  — Ты осознанно причиняла боль одному из членов своего рода. Причём, даже не объясняя толком, почему. Она знала только, что ты ей мстишь, ты её наказываешь, но в чём именно она неправа, ты так и не объяснила.
  — Сама догадается!
  — Не догадается. Если человек поступил так, а не иначе, это значит, что он считал свои действия единственно верными в данной ситуации. Более того, люди очень склонны держаться за свою правоту, и чем больше ты давишь, тем больше человек будет упорствовать. Это уже не говоря о том, что ты могла бы подобрать наказание, которое пойдёт на пользу вам обеим… Чтобы она тебе книги покупала, например. Или ходила постоянно в библиотеку. Или читала с тобой. Или мыла посуду до конца года… Но нет, ты поддалась звериной жажде сделать в ответ как можно больнее. А больной человек ищет лекарство.
  — Но не у демона же! — я застонала.
  — И у демонов в том числе.
  — Но это же глупо! Я ничего не имею против демонов в целом, но она же вся такая… такая… блядище полное! Красивая жизнь, пьянки, гулянки и всё такое прочее.
  — Ограниченная, легкомысленная, развратная? — подсказала Соня. — Да, водится за ней такое. А что ты от матери ожидала? Разумного поведения?
  — Да!
  — А какого?
  — Что она будет сидеть и страдать!
  — Люди не всегда поступают так, как нам хочется. Особенно, когда мы им вредим. Хотя, и когда совершаем им благо — тоже. А родители — такие же люди, и так же склонны ошибаться и творить херню.
  — Но не такую же! — я вскочила. — С демоном встречаться!
  — В том числе и такую. То, что она твоя мама, не делает её умнее остальных людей. А кто-то же с демонами встречается. Добро пожаловать во взрослую жизнь.
  Я сердито запыхтела.
  — И что мне делать? — после паузы спросила я.
  — В войне всегда должен быть тот, кто первый опустит оружие. Поговори с ней.
  — Ни за что! Это будет означать, что я сдалась! Пусть встречается с кем хочет!
  — В споре первым замолкает самый умный.
  — Вот и пусть первой уступает.
  — Добро пожаловать во взрослую жизнь. Жизнь, в которой ты можешь быть умнее собственных родителей. И тебе придётся брать за них ответственность.
  — Лучше я повешу на комнату замок.
  — Разве тебе бы не хотелось вновь обрести маму?
  — Пожалуй. Если не такую глупую и ранящую.
  — Другой у тебя нет.
  — Есть. И она никогда меня не предаст, в отличие от этой!.. — я чуть откинулась назад, чувствуя спиной Лину.
  — Хорошо. Воля твоя, жизнь твоя и ошибки твои. Моё дело предупредить, как я вижу ситуацию. Но я ведь тоже не всезнающее существо и могу ошибаться. Только время покажет, каковы будут последствия твоего упрямства. У меня другой вопрос. Тебя не смущает, что у твоей матери… отношения с существом женского пола?
  — Нет. А должно? — я посмотрела на неё с недоумением, едва отвлекаясь от сердитого пыхтения.
  — Некоторых людей это смущает.
  — Почему? Какая разница-то? В смысле, я понимаю разницу… э-э-э… процесса соития. Но кроме этого, какая разница? Это всё равно взаимоотношения двух людей. И один из них одержим демоном!
  — Понимаешь, Ксюша, — Соня задумчиво закурила. — Разница есть. Люди делятся на мальчиков и девочек не только по писькам, но ещё и в головах. Считается, что есть женские дела — вроде готовки, уборки, воспитания детей. А есть мужские дела — ремонт там, полку прибить, денег для семьи заработать, защищать женщину с ребёнком, в конце-то концов.
  Я фыркнула.
  — Я так и поняла, что ты с этим разделением слабо знакома, учитывая, что ты умеешь менять плитку, прибивать полки и бить обидчика камнями. Но, тем не менее, это разделение существует в головах многих людей. И для них однополые отношения кажутся чем-то противоестественным и неправильным, как лающая кошка, например.
  — Эм… ладно. А как это меня касается?
  — Возможно, твоя мама одна из таких.
  — В смысле?! Она же сама!..
  — А ты никогда не делала неправильных вещей, зная, что они неправильные? Возможно, даже скорее всего, у неё давно такие наклонности, но она убедила себя, что это неправильно. И что её дочери не надо это видеть. А так как дочери у неё внезапно нет, она может развлечься.
  — Э-э-э… но если она сама считает это неправильным?..
  — Когда конфетку очень хочется, но очень нельзя — ты, в конце концов, будешь её есть, но с отвращением к себе. По сути, твоя мама делает то, что ты от неё и ждёшь — страдает. И отношения с девушкой, отношения с демоном — это просто ещё пара дровишек в её агонию.
  — Тупость какая-то. А это разделение на мальчиков и девочек, оно существует в реальности? Ну, в смысле, про мужские и женские вещи?
  — Ты можешь полку прибить?
  — Ага.
  — Ну что тогда спрашиваешь?
  — Хм… значит, моя мама всё-таки страдает? — я задумчиво посмотрела в потолок.
  — Скорее всего, — Соня затянулась.
  — Круто!
  — Козюля. Иди переодеваться, скоро клиент придёт.
  
  Моим «сценическим образом» была восточная красавица во всём чёрном: в шароварах, в чуть свободной тунике — конечно, с чужого плеча-то! — и платке, повязанном по типу никаба. Это только когда глаза и видать. Я думала, что это называется паранджа, но нет, паранджа закрывает всё лицо и даже глаза — сеточкой. Что, конечно, для конспирации хорошо, но не для демонстрации моих красивых глаз.
  Недостаток цветов компенсировался почти тонной украшений. Цепочки, браслеты, бусы, кольца — всё золотое, с красными камнями. Украшения прикольно звенели при каждом движении и бросали таинственные блики.
  Мне полагалось сидеть на ковре в позе лотоса и вести беседы мягким, тихим голосом. Соня тут должна была исполнять роль секретаря-переводчика — встречать и провожать клиентов, разливать чай и иногда поправлять меня, если я что не то скажу. Я же «дикая» девочка с востока, прославившаяся говорением правды людям, и к европейским политесам не приучена.
  И да, зовут меня Поликсена. Ну и что, что имя греческое. Как будто бы в России мало греческих имён.
  Я напялила всё, накрасила ресницы для пущего эффекта и уселась на ковёр ждать. Пока то да сё, как раз пришла клиентка. Я прикрыла глаза, чтобы не раскрывать раньше времени свои карты.
  — Присаживайтесь, — подсказала Соня. — Сейчас я принесу чай.
  — Эм… здравствуйте, — неуверенно поздоровалась клиентка.
  Женщина, лет за тридцать. Больше ничего я не знала.
  — Здравствуй, страдающая душа. Какую боль ты хочешь исцелить сегодня?
  — От меня… от меня муж гуляет. Я не знаю, кто эта стерва, но точно знаю — гуляет!
  — Уж не хочешь ли ты его приворожить?
  — Да! Ты… Вы поможете мне в этом?
  — Я могу это сделать. Но для начала. Ты знаешь, кто я?
  — Эм… Поликсена, ведунья.
  — Я медиум, — я подняла голову и посмотрела прямо на неё. — Я говорю с душами людей. Мёртвых. Или живых. Перед тем, как делать приворот, я должна спросить у твоей души, — я вытянула руку и указала ей на грудь, — действительно ли она этого хочет. И если да, то насколько сильно.
  — Хочет, — женщина сглотнула.
  — А давно ты общалась со своей душой?..
  Она ничего не ответила, а я прикрыла глаза и начала раскачиваться из стороны в сторону. Соня увеличила громкость таинственно-восточной музыки, а я… я пыталась увидеть, как выглядит моя клиентка без физической оболочки.
  — Красивая душа… зелёная. Любишь растения и травы?
  — Очень, — призналась она. — У меня все подоконники цветами заставлены.
  — Зелёная. Но очень несчастная… Одинокая душа, подавленная, обессиленная. Лежит на полу, не может пошевелиться. Ей бы скакать по полянам в танце, но слишком тяжело даже дышать. Лежит… а рядом совсем-совсем никого. За что ты так с собой?
  Я открыла глаза и внимательно на неё посмотрела. Женщина вздрогнула, обняла себя рукой за плечи. Она закусила губу и ещё не плакала, но была близка к этому.
  — Муж тебе изменяет не потому, что какая-то злая девка-стерва увела. А потому, что он тебя не уважает. Я не вижу его душу рядом с твоей, и не могу сказать, почему. То ли потому, что он в принципе никого не уважает, то ли потому, что ты сама себя не уважаешь.
  — Я всё делала для него!
  — То есть, была рабой. А рабов разве уважают?
  — Но как же так?.. Я его сделала! Я помогла ему образование получить, работу, я…
  — Помощь, за которую не требуют платы, обесценивается. Становится чем-то само собой разумеющимся, не требующим вложений. И, по большому счёту, ненужным. Мы не ценим то, что нам далось легко.
  — И… и что мне делать?
  — Помоги своей душе снова начать танцевать. Встань с колен, научись дышать самостоятельно. И тогда мы посмотрим, достоин ли тебя этот мужчина и стоит ли его привораживать.
  Она замолчала, поражённая этой мыслью.
  — Я понимаю, времена сейчас тяжёлые. Но каждому человеку нужно время для себя. Если у человека нет времени на себя, на свои желания, то он и не живёт вовсе, а медленно умирает. Ты хочешь жить?
  — Да…
  — Тогда выдели время сделать то, чего желает твоя душа.
  — А чего? Чего она желает?
  Я едва слышно вздохнула. Жажда волшебной кнопочки, что сделает всё хорошо, всё-таки неистребима.
  — А ты не слышишь? Чего ты всегда хотела, но говорила себе, что нельзя?
  — Помогать людям.
  — Нет. Ты людям помогала, но это не принесло тебе счастья. Иначе бы ты не пришла ко мне. Возможно, ты хочешь, чтобы помогали тебе? Чтобы тебя ценили, любили и носили на руках?
  — Да…
  — Так попроси этого. Да. Это можно делать. Попроси или даже потребуй. И больше никогда не помогай безвозмездно. Пусть хоть конфетку дадут, пусть хоть посуду помоют. Разве твои усилия ничего не стоят? Не обесценивай их сама.
  Я мысленно потянулась и погладила обессиленную дриаду по голове. От прикосновения кожу на мысленной руке съело чуть ли не до кости. Я осторожно призвала на ладони энергию воды — не больше чашки, сколько смогла, — и начала поливать измученную душу.
  — Но это же… это же корысть, — женщина не могла просто так сойти с колеи.
  — Это справедливость. Более того, это настолько естественный процесс, что когда ты не просишь за свою работу чего-то конкретного, ты, на самом деле, ждёшь, что тебе отдадут всё. Но нельзя отдать свою жизнь другому человеку и надеяться, что он ответит тем же.
  — Почему? Разве это не любовь?
  Я размяла пальчики и призвала свет. Белый, нежный, нежащий…
  — Потому, что чужую жизнь нельзя взять иначе, чем убив человека. Нельзя прожить чужую жизнь. Жизнь можно прожить только свою. И если ты своей жизнью не живёшь, то какой смысл с тобой вообще общаться? Какое удовольствие от общения с мертвецом?
  Она задрожала, и в такт задрожала её душа. Ух ты! Хоть какое-то шевеление.
  — Живите. Этого никто не сможет сделать за вас, — заключила я.
  
  Когда клиентка ушла, я просто повалилась на бочок и вытянула лапки. Голова болела, зверски хотелось есть и пить, а ещё внутри было такое опустошение — ни единой мысли или эмоции. Даже физические неудобства воспринимались больше как повод полежать, нежели как то, что нужно устранять.
  — Ну, как ты? — бодро спросила Соня, заходя в комнату. В руках она держала поднос со всякой едой.
  — Щаз сдохну.
  — Ну-ну, от этого не умирают, — она поставила поднос на столик, а сама уселась на кресло.
  — Что это вообще было?
  — Порыв безумного вдохновения, собирающий всё твоё тело, душу и мысли для служения одной цели.
  — Да?.. А я думала, вдохновение ощущается не так…
  — Вдохновение — не так, а вот отходняк от него… Кушать будешь?
  — Через минуточку. Эта шкура такая мягкая, а пол такой близкий… Я хоть нормально справилась?
  — На мой вкус, ты слишком много говорила и мало давала самому клиенту дойти до мысли, но для первого раза неплохо. И потом, может быть, это твоя фишка — промывать мозги словами, авось что-нибудь останется, — Соня закурила. — Но, пожалуй, тему обесценивания надо нам чуть-чуть развить.
  — М? — я приподняла бровь в ленивом взгляде на неё.
  Сои гладил меня по голове, Лина сидела рядом, Тэр внутри восторгался: «Вау! Усталость! Уи-и-и-и!!!» — и мне было слишком лень, чтобы что-то делать.
  — Ещё один способ обесценить собственные усилия — это делать что-либо без спроса. Без того, чтобы человек прямо попросил. Вполне возможно, что своей незваной помощью ты только помешаешь, хотя на первый взгляд может показаться, что ты сделала всё идеально.
  — Почему?
  — Потому что порой важнее не решить проблему, а научиться её решать, — Соня выпустила в потолок струйку дыма. — Понимаешь… люди, которые приходят сюда, весьма специфичны. Они приходят не просто за помощью — за чудом. Они уже пытались решить свою проблему самостоятельно разными методами и осознали, что им не справиться в одиночку. Поэтому они нас слушают и слушаются. А если ты полезешь с такими рассуждениями непрошенно, то тебя скорее всего пошлют нахрен. И вполне справедливо.
  — Не поняла, — я перевернулась на спину. — Почему это помогать — плохо?
  — Потому что, помогая без спроса, ты на самом деле мешаешь. Если человек не просит, значит, у него ещё есть какие-то мысли по поводу решения, ещё есть варианты, которые он не испробовал. И ты, своим вмешательством, мало того, что не помогаешь, ты мешаешь ему решить проблему самостоятельно. А когда он зайдёт в тупик и поймёт, что вариантов больше не осталось, тогда он уже будет спрашивать дорогу.
  — А если человек не умеет просить помощи?
  — Он сдохнет. С большой вероятностью. Но пытаться помочь ему — бесполезно. Он будет сам саботировать твои усилия. Ты можешь спросить, нужна ли помощь. Можешь объяснить, как ты ему можешь помочь… но если человек не захочет — своим вмешательством ты только навредишь. Примерно половина, а то и две трети всего зла в мире происходит от того, что люди пытаются творить добро слишком глупо и эгоистично. Например, мать, «помогающая» своему ребёнку завязать шнурки и делающая это вместо него. На самом деле, она мешает. Мешает ему научиться завязывать шнурки самому. Нет, если срочно нужно куда-то бежать, то можно завязать за него. Но это единичный случай. Обычно вмешательство не требуется.
  — А если очень хочется помочь?
  — Опять же, предложи свою помощь, но если откажут — не вмешивайся. Ты можешь записать свои идеи в тетрадочку, если невмоготу. Что бы ты сделала и как. Это полезный опыт моделирования, и ему не обязательно становиться реальностью, чтобы принести максимальную пользу.
  Я задумалась, встала и пересела в кресло. На столике стоял полноценный обед: первое, второе и чай со сладкой булочкой.
  — Ешь, силы тебе понадобятся, — Соня подпихнула ко мне тарелку. — Мозг ест очень много ресурсов.
  — А откуда у меня всё это? Я ведь раньше о таком не задумывалась. Внутренняя мудрость проснулась и контакт с какими-то небесными сферами?
  — Многие так и считают. Один раз ловят вдохновение, а потом всю жизнь пытаются достичь «внутренней мудрости» и утверждают, что все знания есть в нас изначально. На самом деле мозг не выдаёт ничего, что бы не было основано на ранее воспринятой информации. То есть, к тебе поступали данные, например, о жизни не своей жизнью. Они медленно варились где-то в подкорке, а потом, как выдался случай, ты высказала результат этого брожения. Но если бы не было входящих данных, то и исходящих не было бы.
  — Хм. Поняла. У тебя большой опыт общения с безумными колдунами?..
  — Скорее, с очень увлечёнными тайностью своих знаний и собственной избранностью, — Соня затушила сигарету и вытащила деньги. — Вот твоя доля с учётом аренды и затрат на питание. Учитывая, что у тебя процесс занимает меньше времени, предлагаю твой час засунуть между моими сменами. Это минимизирует затраты.
  Я кивнула, покосилась на деньги. Сумма была гораздо больше, чем я когда-либо держала в руках, но гораздо меньше, чем нужно было для оплаты аренды, которую я сама себе назначила исходя из примерной рыночной цены.
  — Тебе стоит отдохнуть. Всё-таки всю неделю без выходных занималась копанием дерьма в чужих головах. Чем лучше отдохнёшь, тем лучше сможешь работать дальше.
  — Выгоняешь? — я отодвинула пустую тарелку.
  — Ага, — Соня потянулась. — Я тоже в дерьме в головах копалась. А ты сама дома военное положение развела. Пожинай плоды своих усилий.
  Я скривилась, но кивнула.
  Быстро переоделась, помыла за собой посуду — таковы правила дома, — и пошла в магазин. Конечно, было глупо тратить всё сразу, ведь неизвестно ещё, смогу ли я собрать нужную сумму, но были траты гораздо важнее, чем моё глупое упрямство.
  Например, обезопасить личные вещи от инспекции демоном.
  Мамы ещё дома не было, так что я смогла спокойно установить петли для навесного замка, помыться и даже сделать кое-что из йоги по книжке, прежде чем она вернулась. И нет, сделать мне хорошо и вернуться одной она не соизволила.
  Она пришла с Алруной.
  Пришлось запираться в комнате и дуться уже над книжкой — новой, хрустящей, которую я купила, просто не удержавшись. В библиотеке она появится месяца через три, а я за это время с ума сойду без продолжения! И вообще, я ещё заработаю. Если эту неделю плотно потрудиться, как раз к концу августа мне хватит на аренду.
  Но книжка почему-то не захватывала так, как раньше. Не получалось в неё погрузиться и смотреть в своём воображении кино, почти не замечая символов. Приключения в магической Академии не трогали так, как раньше, я всё время прислушивалась к звукам, доносящимся с кухни.
  В дверь постучали и тут же за неё заглянули.
  — Привет, Ксюша. Хватит дуться, пойдём, посидишь с нами, — Алруна мотнула головой в сторону кухни.
  — Я занята, — я нахмурилась и посмотрела на неё серьёзно сквозь очки.
  Очки с чуть зеленоватым затемнением защищали мои глаза. Из-за красноты они стали гораздо более светочувствительными и днём, и даже летним вечером мне приходилось ходить в очках. Ну, и из-за того, что мне это тупо нравилось — можно было внезапно зыркнуть красными глазищами на ничего не подозревающего собеседника.
  — Ой, да ладно, не убежит от тебя эта книга! — демоница закатила глаза, подошла, схватила меня за запястье и поволокла на кухню.
  В смысле, я позволила ей это сделать. Помириться, вроде, надо… да и не делает Алруна мне ничего плохого…
  — Слушай, ты ведь не против, что я с твоей мамой… общаюсь? — мурлыкнула Алруна, усадив меня на стул и пододвинув чашку чая.
  Мою чашку, жёлтенькую!
  — Меня слегка смущает, что ты одержима демоном, — сообщила я, ещё раз зыркнув, но пока не расчехляя свой козырь.
  — Ой, да ладно, — она кокетливо махнула рукой. — У нас всё добровольно. Я законопослушная девочка. Я даю Оленьке то, о чём она всегда мечтала, — Алруна похлопала себя по щекам. — Красоту. Поклонников. Деньги. Влияние. Спокойствие. Защищённость. А она мне даёт жизнь. Можно подумать, ты сама так не делаешь. Тот змей, что в тебе обитает, кто он?..
  — Это дракон, — пробурчала я, отхлёбывая чая. — Ты его не знаешь. И вообще, у нас всё по-другому…
  Мама молчала, почти не глядя на меня. Так, искоса поглядывая.
  — По-другому? Он за тебя бьёт неудачливых поклонников, а ты за это даёшь ему попробовать вкусный сладкий чай?
  — Он не влияет на мои решения.
  — Так и мы не влияем на решения друг друга. Мы просто принимаем одинаковые решения. Схожесть характеров — залог хорошего вселения, — Алруна улыбнулась как в рекламе. — Кстати, о поклонниках! Почему вы не обратились к охотникам?
  — Охотникам? — подала голос мама.
  — Ну, это такая магическая милиция. Они следят, чтобы магические существа не нарушали человеческие законы. В основном, конечно, они всяких экстрасенсориков из казино выгоняют, но они также должны следить, чтобы вампиры не грызли людей без добровольного согласия. Вам отец Феофил не рассказывал?
  — Эм… возможно, ты его отвлекла. А почему мне Соня об этом не рассказывала?
  — Так она не знает. Она обычная ведьма, не участвовала, не привлекалась. Оказывать магические услуги законом не запрещено, а она даже проклятья ни на кого не насылает. Да и не особо она сильная, если честно.
  Мы с мамой переглянулись.
  — Не подскажешь адресок? — поинтересовалась я. — На всякий случай. С Антоном мы уже разобрались, но всякое может быть.
  — Вот зря вы так, — Алруна неожиданно серьёзно покачала головой. — Вампиры очень мстительные. А ты, Ксюша, его опозорила. Дважды. Когда камнем стукнула и когда отказалась от его заманчивого предложения.
  — Трижды. Я ещё всем рассказала, что этот мудак ко мне клеился и лез лизаться, даже цветочка не подарив. За что и огрёб.
  — Трижды. Он будет мстить, поверь. А даже если не будет… он в таком возрасте, что ему нужна жена. Если ты на него не нажалуешься, то он пристанет к кому-нибудь ещё. К кому-нибудь не столь отважному и магически одарённому.
  Я насупилась. Вот это был удар ниже пояса. Мне уже было почти насрать на этого мудака: побила я его достаточно, чтобы существо с заявленной высокой регенерацией оказалось в больнице. Плюс ославила хорошенько, что не отмоется. Отплатила по-полной за оба нападения.
  Но если он так нападёт на кого-то более беззащитного…
  — Да, нужно сходить, — я решительно кивнула.
  — Вам придётся идти вместе, — добавила Алруна. — Ксюше даже четырнадцати нет, её заявление просто не примут.
  Я посмотрела на маму и увидела, как она колеблется. Что, неужели и на этот раз струсит?
  — А это охотники… они серьёзные ребята? — уточнила она.
  — Очень, — заверила демоница. — Самые серьёзные. И если бы я нарушила закон, они бы меня мигом изгнали, в отличие от отца Феофила. Но нет законов, запрещающих делить своё тело с демоном.
  — Хм… тогда надо обязательно сходить, — решила мама.
  Кажется, первый шаг к примирению сделан.
  Кто бы мог подумать, что это произойдёт благодаря демону?..
  

Глава 8

Частное охранное предприятие «Охота»¹ было совершенно обычным предприятием, специализирующимся на безопасности игровых заведений и тесно сотрудничающее с частным детективным агентством с таким же названием.
  Мы пошли прямо на следующий день с утра. Мама отпросилась с работы, я надеялась успеть до обеда к клиенту, а Алруна…
  Какого хрена она вообще с нами пошла?!
  В любом случае, нас довольно любезно приняли эти суровые немногословные мужики с застывшими лицами. В смысле, они нас сразу не пристрелили, что уже было большой любезностью с их стороны.
  Мою рану быстро осмотрели, оценили и усадили писать показания.
  — Как-как? Ударила камнем и побежала за ним вслед? — охотник нахмурился и переглянулся с напарником.
  — Ну… да, — я неловко поковыряла пальчиком подлокотник кресла, но тут же с вызовом продолжила: — А что, его отпускать, гада, надо было?!
  — Хм… А что Ваш отец, кто он?
  — Э-э-э…
  — Он меня бросил, — сообщила мама. — Уехал якобы на север, и всё, потерялся. На письма не отвечал, телефона не оставил. Вряд ли он даже знает, что у него родилась дочь.
  Я кивнула в подтверждение. Никакого особого горя я по этому поводу не испытывала. Мне в фильмах встречался мотив, мол, как это ребёнок будет без отца, да что ему говорить, если спросит… но вот так сходу я не могу припомнить сверстников, у которых полная семья. Во всяком случае, среди тех, с кем я близко общалась и знала их родителей. У всех мамы и бабушки в основном. Слышала, что у одного паренька из класса есть отец, но я его никогда не видела. Ну, разве что у Антона батя был. С другой стороны, что-то матери не видно, так что тоже так себе полная семья.
  — Хм… — охотник нахмурился и достал из ящика стола какой-то прибор. — Ксения, сожми его изо всей силы.
  Прибор имел круглый циферблат и резиновую ручку, разделённую по вертикали металлической полосой. Я припомнила, что подобный видела во время школьного медосмотра. Им, кажется, измеряли силу сжатия руки… Это как я так быстро успела раскрыть себя? Попробуем утаить немного.
  Я сжала ручку в вполсилы и выжидательно уставилась на охотника.
  — Не так, изо всех сил сожми. Ну? Так, чтобы рука аж дрожала от напряжения.
  Я сжала чуть-чуть посильнее и сымитировала этот эффект.
  — Хм… да, показатель завышен, — сделал вывод охотник, переглянувшись со своим напарником. — Надо будет сделать тест ДНК.
  — А что случилось? С моей дочерью всё в порядке? Она превращается в вампира?
  — Нет… не совсем… а кто её отец?
  — Мудак.
  — А если поконкретнее?
  — У меня есть его данные, но я не уверена, что они настоящие. Во всяком случае, на мои письма он никогда не отвечал, а ехать к нему самой с ребёнком… Справедливости ради, он не знал, что я забеременела, когда уезжал.
  — Что же вы так? — охотник посмотрел на неё с укором.
  — Молодая была. Глупая. Влюблённая, — мама вздохнула.
  Даже странно как-то… чтобы в доме был ещё один взрослый мужчина.
  — Хорошо, расскажите тогда всё, что знаете.
  — А зачем вам? Разве это как-то влияет на ситуацию?..
  — Понимаете, — охотник отложил ручку и внимательно на неё посмотрел, — возможно, Ваш партнёр был охотником, и, его дар достался Вашей дочери.
  — А у вас есть дар? Я думала, что вы просто магическая милиция или что-то вроде.
  — Мы не милиция, — охотник старался говорить как можно мягче, но его лицо было для того явно не приспособлено, — мы существа, научившиеся извлекать выгоду из своего проклятья.
  — Проклятья? — мама прижала сумочку к себе.
  — Мы — лакомый кусок для любого сверхъестественного существа. Если тому же вампиру предоставить выбор между обычным человеком и охотником, он в любом случае выберет охотника, даже не зная, кто есть кто, на голых инстинктах. Но это помогает нам выявлять тех, кто вообще собрался охотиться.
  — И вы поняли, что я ваша, потому что я ударила вампира камнем?
  — И погналась за ним. Трусы среди нас не выживали. Либо ты убиваешь то, что пытается убить тебя. Либо до конца своих дней прячешься. Но конец этот наступает слишком скоро. Так что это вполне естественные реакции охотника… и ещё пары-тройки… десятков существ, так что нам придётся сделать тест.
  Охотник спрятал прибор и достал из того же ящика жестяную банку.
  — Будете кровь брать и на какую-нибудь священную книгу капать? — заинтересовалась я.
  — Нет, — охотник достал длинную ватную палочку и пластиковый пакетик. — Скажи «А».
  — А-а-а-а.
  Противный «шкряб» ватой по внутренней стороне щеки.
  — Возьму образец слюны и проведу ДНК-тест, — невозмутимо пояснил охотник, запаковывая палочку в пакетик. — Результат придёт примерно через неделю. Если ты, Ксения, действительно охотник, то тебе придётся научиться обращаться со своим даром. В первую очередь — научиться хорошо защищать себя.
  — Да разве я против? — пожала плечами я, чуть качаясь на стуле. — Было бы очень полезно уметь с двух ударов завалить человека, а то когда Антон на меня второй раз напал…
  — Второй раз? — охотник цепко на меня посмотрел и опять переглянулся с напарником. — Ты уверена?
  — Ага. Правда, на этот раз он предложил сначала поцеловаться, а уже потом кусать. Но суть была та же.
  — Расскажи поподробнее.
  Оказывается, единичное нападение — это ещё ничего не значит. Теоретически, вампиры могут кусать только добровольных жертв, и их так называемая «жена» — это оно и есть. Самая главная добровольная жертва, которая от такого соседства приобретает очень бледный и болезненный вид, тощее телосложение, но таки относительное долголетие, пока она с этим вампиром живёт.
  И, опять же, теоретически, мы с ним могли договориться о добровольной жертве, но в последний момент кое-кто срулил бы, узнав, что укус в шею — это вообще-то очень больно и страшно. Собственно, разобраться, насколько доброволен был первый укус, не представлялось возможным, чем вампиры и пользовались, чтобы нападать и отделываться выговором.
  Но если человек один раз выразил своё несогласие, особенно если физической силой, особенно если недвусмысленно отбился от вампира, то всё. Придётся оставить в покое и обходить по дуге, так как больше «внезапную смену мнения» прописать не получится.
  — Головой об плитку? И плитку разбила? — уточнил второй охотник. — Молодец. Так ему и надо.
  Я поковыряла пальчиком в ладошке.
  — Хорошо, состав преступления тут есть. Начнём проверку в ближайшее время, — основной охотник кивнул, заполнив бумаги. — Вот контракт. Плата указана внизу…
  — Но, постойте… я думала, вы как милиция, — пролепетала мама.
  — Мы не милиция, — напомнил охотник. — Мы — частники и не получаем государственного финансирования. Наш основной заработок — это работа с предприятиями, подверженными влияниям колдунов — казино, биржи, транспортные компании, реклама. И в случае пострадавших от колдовства частных лиц мы делаем огромную скидку. Но совсем за бесплатно никто работать не будет.
  — Мам, всё в порядке. Я заплачу, — я как раз заметила, что у меня хватает нужной суммы.
  — Хорошо. Анализ ДНК будет готов через неделю. Если ты на самом деле охотница, обучение для тебя будет бесплатным.
  — Совсем бесплатным? — я прищурилась подозрительно.
  — Ты — лакомый кусочек для любого сверхъестественного существа. Ты и так и сяк будешь работать наживкой. Если будешь сотрудничать с нами, будет кому достать эту наживку из закрытой пасти. Если не будешь… ну, пару раз ты выберешься сама. Пока не наткнёшься на кого-то серьёзного.
  Я склонила голову набок и поправила очки. Напугать решил, да?
  — А если я не окажусь охотницей?
  — Есть ещё несколько существ, обладающие похожими свойствами. Тебе придётся обратиться к ним. Так уж и быть. Мы покажем адресок.
  Я посмотрела на него донельзя задумчиво.
  — Ла-а-адно. А когда с Антоном решите, позвоните нам? Мне бы хотелось знать, что за мной больше не охотится чокнутый вампир.
  — Конечно. Этот пункт есть в контракте.
  Его мне пришлось читать очень внимательно, медитируя над каждым словом. Юридические термины я местами даже понимала… по отдельности. Но как только несколько таких сложных слов складывались в единое предложение, как их смысл от меня мгновенно ускользал. Но, вроде, с мамой разобрались, прочитали. Расписываться пришлось ей — я недостаточно взрослая для этого.
  
  — Ну что, по мороженому? — жизнерадостно спросила Алруна, когда мы вышли на улицу.
  Офис ЧОП «Охота» располагался в центре города под огромной вывеской, что окончательно убивало мои надежды встретить настоящий тайный город.
  — Можно, — кивнула я. Мороженое, купленное за свои деньги, оказалось в два раза вкуснее обычного. — Слушай, Алруна, я что-то не сообразила спросить у охотников… а разве принадлежность к определённым магическим существам можно определить по характеру?
  — Можно, — уверенно заявила она. — Например, все вампиры похотливые и наглые. Себе на уме такие, с тягой к показухе. Все оборотни имеют в себе признаки своего животного и любят, когда их чешут за ушком. Правда, это ещё ничего не значит. Кто-то с наглостью и похотливостью умудряется стать всемирно известным актёром, а кто-то так и остаётся быдлом. Нет такой расы, которая давала бы стопроцентный успех. Все в чём-то уёбищны.
  — А ты маму мою любишь? — я подозрительно прищурилась.
  — Ксюша! — та покраснела. — Нельзя задавать такие вопросы! Тем более, на публике!
  Алруна сначала хотела что-то громко и уверенно заявить, но осеклась под моим внимательным взглядом.
  — Не знаю. Нам хорошо вместе, разве этого мало?
  -— Обидишь мою маму — я тебе кишки выпущу, обвяжу их вокруг шеи ожерельем и заставлю читать «Отче наш».
  — Ксюша!
  Не знаю, насколько угрожающе может выглядеть малявка вроде меня. Не знаю, насколько имеет смысл угрожать демону, который не первый год живёт среди людей, но… Но Алруна только пожала плечами:
  — Договорились. По мороженому?
  
  Дома, после того, как я приползла от клиента с расплавившимся мозгом, а Алруна убежала куда-то по своим демоническим делам, ко мне постучала мама…
  — Ксюша, нехорошо грозить людям расчленением…
  — Закрой, пожалуйста, дверь с той стороны, — отозвалась я, не отрываясь от книги.
  — …но мне было приятно это услышать.
  Я отложила книгу и с интересом посмотрела на неё. Мать, приободрённая, зашла в комнату и присела на мою тахту.
  — Я… я, кажется, поняла, о чём ты говорила. Когда заявляла, что я неспособна тебя защитить. Это действительно так…
  — Мама…
  — Нет, на самом деле. Меня никогда не защищали, мне приходилось защищаться самой. И я хотела воспитать это в тебе, — она обернулась ко мне, улыбнулась нежно. — И вышло очень здорово. Только я забыла, как сама плакала в твоём возрасте, не имея сил справиться с проблемами… Забыла, как била на поражение, потому что если промедлишь — можешь больше не ударить. Забыла, каково это — жить в детском мире, с драками, беспричинной агрессией и делением на классы из-за туфелек. Пойми, я смотрю на мир иначе, и отступить в данном случае было бы лучшей стратегией.
  — Ты могла бы мне это объяснить, — заметила я ровно.
  — Разве подберёшь слова, когда твой ребёнок кричит: «Мне больно», — а сам готовится перегрызть тебе горло?
  — Я не готовилась!
  — Но у тебя был такой вид… — она покачала головой. — Я не успела понять, в какой момент стала тебе врагом. Не успела объяснить план. До смерти перепугалась сама. И да, не привыкла защищать. Только защищаться самой и атаковать. Ты простишь меня?
  — Алруна на тебя хорошо влияет.
  — Она… она не такая как все, — мама улыбнулась чуть мечтательно и посмотрела в потолок, словно влюблённый подросток. — Я понимаю, что она демон и всё такое. Но она действительно не такая. Она удивительная. Такая… без заморочек, понимаешь? Если есть проблема, она берёт и решает, а не ноет. Если нет проблемы, она наслаждается, а не придумывает их. Я понимаю, что мы не ровня, что я обычная женщина без какого-либо дара… но я просто хочу наслаждаться моментом.
  — Даже если за него придётся расплатиться душой?
  — Если за мою любовь я отправлюсь в ад — так тому и быть. Значит, заслужила. Но она у меня хотя бы будет.
  Я посмотрела на неё внимательно. Интересно, она сама осознаёт, где услышала такую концепцию?..
  — Я тебя прощаю.
  — Спасибо, — она потянулась ко мне, чтобы обнять, но остановила себя на полужесте.
  Пришлось откладывать книгу и обнимать самой.
  — Просто не лезь на рожон, милая, ладно? — слабо попросила она.
  — Уж как получится. Говорят, Дар у меня такой — все шишки судьбы приманивать.
  — Тогда отбей их чем сможешь… — она отстранилась, погладила меня по щеке. — А я помогу тем, чем смогу я.
  — Ага. Желательно, выкладывай свои планы до того, как я начну целить тебе в горло.
  — Точно, — она усмехнулась. — Ладно, читай, я пойду приготовлю… Хочешь тортик?
  — Твой с варёной сгущёнкой? — я прищурилась. — Хочу!
  Она улыбнулась и вышла, а я обняла подушку, едва сдерживая слёзы.
  У всё-таки есть…
  Мама.
  
  Всю неделю я провела как на иголках, не зная, что я за чудо-юдо такое. От накручивания самой себя меня спасали два фактора: Сои и работа.
  Сои, хоть и был демоном с кучей клыков в три ряда, но он также был невероятной пуськой, который не просто говорил, он вселял в меня уверенность, что кем бы я ни была, я всё равно останусь мной. И меня будут любить, потому что это я. А не охотница, и не какая там неведомая зверюшка.
  «Ты то, что ты делаешь. Какой бы ни был у тебя источник, только ты решаешь, что с этой информацией делать, и именно от этих решений зависит отношение к тебе, — проговорил он, заворачивая меня в уютные-уютные крылья. — Будь ты даже зеброхвостым клювокрылом, это ничего не меняет, пока не меняешься ты».
  Тэрер продолжал наслаждаться простыми радостями из моего тела. Например, ему очень понравилось чистить зубы. Из-за этого я могла поспать лишние полчаса, пока он там в моём теле ходит, умывается, зубы чистит.
  А вот Лина как-то сильно притихла. Она уверяла и говорила искренне, что с ней всё в порядке, что она рада наблюдать за такой живой и активной мной. Но сама как-то не спешила вступить в общение, помогая мне только в работе.
  Работа… роясь в чужом грязном белье, я со временем училась лучше отстирывать своё. Где-то на третьем занятии я решила, что общаться со всем человеком целиком не очень-то эффективно и перешла на конкретные эмоции, «заевшие» у человека без выхода.
  Я помогала людям встретиться лицом к лицу со своими чувствами, посмотреть друг другу в глаза… и помогала договориться, прийти к единому мнению. Было удивительно смотреть на людей с гневом или обидой, которые вместо того, чтобы разобраться с проблемой, пытались их задавить и чувствовать себя великолепным позитивчиком, продуктивным и на всё готовым…
  Это как если бы человек со сломанной ногой вместо того, чтобы наложить шину, обжирается обезболивающими и бежит марафон. А потом искренне удивляется, что не так-то…
  Мне казалось диким, что взрослые люди не понимают элементарных вещей, но Соня заявила, что у каждого возраста свои недостатки. Мозг подростка работает как бритва Оккама, отсекая всё лишнее, а порой и не лишнее, добираясь до самой сути и препарируя её. Но, в целом, у подростков меньше знаний и выводы более поспешные. Зато со временем эта найденная суть укладывается в картину мира, застывает и… взрослому её становится уже гораздо сложнее сломать. Знаний больше, эффективных схем взаимодействия с миром — тоже. А выбраться из ловушки собственных мыслей им гораздо сложнее.
  Незадолго до дня Икс мне позвонили сообщить, что Антон был устранён.
  — Как устранён? — опешила я. — Я думала, его ждёт тюремное заключение или что-то вроде.
  — Мы не милиция, — напомнили на том конце провода. — У нас нет тюрем. В данном случае из-за тяжести он бы получил метку, которая при следующем нарушении привела бы его к смерти. Но в ходе расследования выяснилось, что Колонин Антон Алексеевич превысил лимит по эволюции силы и поэтому должен быть уничтожен.
  — Лимит по эволюции силы?
  — Чем выше сила, тем ниже способность сохранять здравый рассудок. Как только существо пересекает грань рассудка, оно должно быть уничтожено, как неспособное контролировать себя и свои силы. Вы удовлетворены результатом?
  — Д-да…
  — Как вы оцениваете наш сервис от одного до десяти.
  — Одиннадцать.
  — Простите? Оцените наш сервис от одного до десяти.
  — Десять, десять…
  Я положила трубку и в немом шоке уставилась на стену. А преодолел этот барьер эволюции силы Антон тогда, когда Тэрер прокусил ему оболочку, закрывающую часть «духа»…
  «Я вообще хотел его убить, — признался дракон. — Жаль, что так долго пришлось ждать до срабатывания».
  «Тэрер!»
  «Это возмущение? Чем ты недовольна? Он на тебя напал».
  «Но… Как же общий Род и всё такое прочее?..»
  «Хорошая идея, — одобрил дракон. — Я тоже теперь считаю, что людей нужно не сразу есть, а после плохого поступка. До этого они могут на что-нибудь более интересное сходиться. Например, на чай… в смысле, заварить его».
  «Но…»
  «А ты просто совмести идею всеобщего единого Рода с идеей платы за всё. Род-то один. И каждому честно отвешивать того, что кто заслужил. Как хорошего, так и плохого. Ну?»
  Я сидела в прострации. Теперь из-за того, что дракон оказался способен на такие выводы. Я раньше предполагала, что по разуму он где-то на уровне наивного ребёнка. Злой просто оттого, что не знает, что есть людей — плохо. Но, оказалось, это незнание не мешает ему владеть гибким и отточенным умом.
  «Он хотел тебя убить», — напомнила Лина.
  «Нет, только сделать своей женой…»
  «Рабой, — поправил Тэр. — Уничтожив твою личность, твою сущность, оставив только тело. Это мы называем атакой и смертью. Очень неприятно, когда кто-то отбирает твою способность меняться».
  Я задумалась, переваривая мысль, что для дракона Антон должен был быть мёртв ещё тогда. И что сейчас ничего особенного не произошло. Хотя, казалось бы, человек умер.
  Из-за меня.
  Зазвонил телефон.
  — Да?
  — Это всё из-за тебя!
  — Простите, кто это?
  — Я точно знаю, что из-за тебя! Это ты науськала охотников! Мы к тебе со всей любовью, а ты!..
  — Алексей, это Вы? К сожалению, я ничем не могу вам помочь. Произошедшее — целиком и полностью результат ваших собственных усилий. Не звоните мне больше. И уж тем более, не приходите. Я сумею за себя постоять. Всего доброго.
  Я положила трубку и перевела телефон в беззвучный режим.
  Я попыталась найти в себе жалость и сочувствие к мужику — в конце концов, у него сын умер, — но… Люди умирают. Это случается. Долбоебизм и невезение — плохое сочетание для выживания.
  Я озадаченно посмотрела на дракона, который весь такой: «Ла-ла, ла-ла-ла, ла-ла, добили жертву, добили, жертву добили!» — и впервые задумалась, а не тронулась ли я умом?..
  
  На следующий день мне позвонили и объяснили, что я на самом деле не сошла с ума, просто действительно охотница. Моего биологического отца не нашли, имя оказалось фальшивым, но ДНК однозначно показывало все нужные маркеры. Меня записали на боевые искусства дважды в неделю и на лекции по теории раз в неделю.
  Я с грустью смотрела на накопившиеся книги — вот так живёшь, и времени нет даже на книжки.
  Единственное, что радовало — денежка. Клиенты у меня бывали не каждый день, но помирившись с матерью, я смогла отменить глупое пари с арендой. Из-за чего у меня появились деньги на учебники, нормальные пишущие принадлежности и качественную одежду.
  Алруна у нас так и прописалась и, несмотря на всё легкомыслие, никуда уходить не собиралась. Но это ладно, маму она не обижала, значит, можно потерпеть. Тем более, что мою чашку она научилась не брать после первой же просьбы.
  И купила себе такую же.
  Проблема возникла двадцать девятого августа на уроке теоретической охоты. Оказывается, у охотников есть такая специальная способность, которая позволяет им различать магических существ от остальных людишек. И, как ни парадоксально, такой способности у меня не было.
  То есть, я могла их отличить, если послать, например, Тэрера посмотреть, есть ли ядро, «дух», внешняя душа. И прочее то, что он с таким упоением грыз у Антона. Я могла, в принципе, за час-два найти это образование сама, методом простого перещупывания. Но учителя это не устраивало, я должна была определять существо просто по исходящему ощущению от него…
  — Что-то с тобой не так, — заявил он после сотни выматывающих попыток. —Если бы не ДНК-тест, я бы подумал, что ты бастард. Хм… А ну-ка выстави всех своих зверей наружу, я хочу осмотреть твоё собственное ядро.
  — Моё… ядро?
  — Ну да. Охотники же магические существа, как и все остальные. Как те же вампиры. И у нас есть такое же ядро.
  «У тебя нет души», — вспомнила я заявление Тэрера.
  — Я… я не очень хорошо себя чувствую, — призналась я, смертельно побледнев. — Последние полчаса только они мне и помогали держаться на ногах. Я не готова, чтобы Вы лезли ко мне во внутренности.
  — К этому никто не готов, — сурово зыркнул он.
  — Меня же просто стошнит. Давайте завтра сделаем это всё без лишних мучений.
  — Как хочешь, — пожал плечами учитель и позволил мне уйти.
  Я вернулась домой, не проронив ни слова, не додумав ни одной внятной мысли. Я боялась поверить собственным ощущениям.
  Сейчас, когда об этом зашла речь… когда я собственными пальчиками ощупала ядро другого охотника для примера… именно сейчас я невероятно чётко ощущала пустоту в том месте.
  У меня нет души.
  Я не настоящая охотница.
  Я была охотником. Я была сосудом. Но я была пустым сосудом. Кувшином, из которого всё содержимое вылили за ненадобностью.
  «Когда… когда это произошло», — спросила я, стараясь не расплакаться..
  «Ты всегда была такой на моей памяти» , — отозвалась Лина.
  Значит, с шести лет точно. Что-то особенное происходило в шесть лет? Что-то, что могло вырвать душу?… Господи, о чём я вообще говорю, как это может быть возможно??
  «Вообще-то возможно, — сообщил Тэрер. — Как ты метко сравнила, ты кувшин. Из кувшина можно вылить масло, и от этого суть кувшина не изменится и сам он не исчезнет. Наверное, именно поэтому я так легко могу захватить контроль над твоим телом и даже что-то магичить в нём».
  «Так уж и легко», — проворчала я, вспомнив те мучительные требования расслабиться и не мешать перед чисткой зубов.
  Ей-богу, проще не просыпаться.
  «Легко. Потому что я хотя бы могу это сделать. У остальных — увы. Я пробовал. Даже с добровольным сотрудничеством не получается».
  «Ты ходил от меня в другие тела?!» — я так возмутилась, что аж забыла про своё уныние.
  «Ну да. Надо же мне было знания перенести».
  «Я ущербная. Я недоделка, — сделала вывод я, закрывая лицо руками. — Пустой кувшин без смысла и цели».
  «Ты прекрасна» , — возразила Лина, касаясь моего плеча.
  Я вздрогнула от этого прикосновения. Что-то давно она не касалась меня столь… искренне. Обычно она это делала не в полную силу, будто находилась не совсем здесь.
  «Я соскучилась. Где ты пропадаешь?»
  «Я тут, рядом, всегда... Просто сейчас рядом не только я».
  «Ты беспокоишься о своих детях?.. Ты возвращалась в свой мир?»
  «Нет...»
  «Давай вернёмся, посмотрим на них! Просто убедимся, что у них всё хорошо?»
  «Не думаю, что это хорошая идея...»
  «Ты мне обещала выяснить, почему они так с тобой поступили! Пойдём!»
  «Я не...»
  «Я пока не хочу думать о том, что происходит в этой реальности. Пойдём».
  «Хорошо. Попробуй уснуть».

Глава 9

  На этот раз всё было по-другому. Лина… она всегда была такой лёгкой, воздушной, неземной… потусторонней. А в этот раз её тело тяжёлым грузом было придавлено к земле. Нет, она не оказалась погребённой — здесь покойников принято было сжигать. Она лежала под хрустальным куполом, обескровленная, обессиленная, но ни один червячок не смел коснуться её плоти.
  Лёгкое движение руки, и крышка падает на каменный пол, чтобы разбиться на мельчайшие осколки. Лина поднялась — это было тяжело, но не невыносимо. Широкие рукава наряда полностью истлели, но вышивка и бусины крепились на металлическую нить, и остались нетронутыми.
  Свесить босые ноги над осколками стекла. Усесться, пережидая головокружение. Это тело было так слабó, так…
  Несчастно.
  Босыми ногами на осколки стекла. Не было никакой защиты, и стекло не удавалось попросить не ранить. Но больно не было — тело было слишком слабым, чтобы молить о пощаде. Лина прошла до двери и вышла в коридор.
  Всё тот же замок. Только тихо в нём стало. Не ходили вельможи, не переговаривались люди, не кудахтали куры… Не шелестел даже ветер — застыв в безмолвии под стенами.
  Шаг, шаг…
  За ней должны были оставаться кровавые следы, но крови больше не было. Только тихий перезвон камешков платья да шелест опадающих прядей. Волосы, отрезанные в другом мире, спешили отпасть и тут.
  Я закусила губу, стараясь не заплакать. Я чувствовала своё присутствие, я больше не была безвольным наблюдателем. И я забыла, совсем забыла, не чувствовала, что Лина была ранена. Забегавшись по своим делам, я больше не обнимала её так, как раньше, и не могла нащупать рукой эту рваную рану на спине.
  Не могла понять, что она не исчезла!
  — Тише, милая, — звонким шёпотом в тишине отозвалась богиня. — Не кори себя. Я просто слишком хорошо скрывала свою боль.
  «Куда мы идём? — недовольно спросил Тэрер. — Здесь никого нет».
  — Есть… пока ещё есть… совсем чуть-чуть…
  Лина толкнула двери тронного зала.
  Наните сидел на троне, как и подобает верховному королю. Весь в роскошных шелках, в руках — символы власти. На голове — корона.
  Только больше никого в зале не было. Не было тех, кто бы мог ему поклониться.
  — Матушка, — сказал он с вялой ненавистью, — ты жива.
  — Я же говорила, что, увы, ты недостаточно силён, чтобы подарить мне смерть, — Лина покачала головой. — Что с тобой случилось, дитя моё?
  — Ты.
  — Не ври. Я случилась с тобой слишком давно. Так давно, что за стенами замка уже успел вырасти лес.
  — Это всё из-за тебя, — он поднялся, с его колен начала сыпаться пыль. — Ты сделала меня таким! Ты сделала меня таким! Мы пытались избавиться от твоей жестокой тирании, но ты ведь и это предусмотрела, правда, мама?
  Его голос наполнялся силой, и ненависть в нём звучала более явно, не так вяло.
  — О чём ты?
  — Ты хоть помнишь, как тебя зовут?
  — Лина…
  — Лина Белая Сова — принцесса севера, которая заперла в себе духа, чтобы спасти свою страну! — он пружинисто спустился по ступеням, обошёл меня вокруг. — Она хотела счастья для своих людей. А взамен получила вечное рабство для себя и своих людей! Вечную тиранию.
  — Я… не понимаю.
  — О, ты не понимаешь? Ты вселяла в себя других духов и спала с собственными сыновьями! Ты убивала этих духов, оплетала их собой и таких — покорёженных, изломленных… правда, это немного задевало детей внутри тебя, но подпорченного можно и убить, правда, мама?
  — Я не корёжила духов…
  — Но в этот раз ты ошиблась! «Порченный» вылез последним. Ты знаешь, что это такое, мама? Жить в этом материальном мире, ходить этими отвратительными мясными ногами по грязной земле и знать, чувствовать, что твоя душа там, наверху! Резвится среди звёзд! Что она свободна… что она всемогуща.
  — Поэтому я и убивала сосуды.
  — Что же, весьма мудро, если подумать. Сразу убирала всех конкурентов, — он обошёл меня со спины. — Ты всегда отбирала у меня это. Давала прикоснуться к божественному… — Наните коснулся щеки матери. — И сразу обращала это в ничто. Заставляла вернуться к обычной жизни. Даже мой отец едва выдерживал это, а уж я… я не хотел такой судьбы для своего сына.
  Лина растерянно смотрела в его лицо. Черты лица — копия того, кого она… кого та Лина когда-то так любила. Она делала это не из злого умысла, не потому, что хотела причинить боль своим детям. Просто их она любила, а без любви слияние духа не работает.
  — Я — твоя ошибка! Твой просчёт! О, как сладко понимать, что ты несовершенна! — он жёстко стиснул пальцы, приближая своё лицо. — Благодаря этой части во мне… благодаря той тяге к небу… я смог договориться, смог открыть другим твоим детям глаза. Что они — лишь плод твоей любви к власти, твоей любви к контролю!
  — Когда происходит слияние душ, часть меня отрывается безвозвратно и сливается полностью добровольно…
  — О да! И тут мне тоже повезло! — Наните развернулся, радостно вскидывая руки. — Повезло родиться в момент, когда ты более всего была слаба. Когда от великого духа остался жалкий обмылок, живущий по инерции. Поэтому я смог нанести удар. А ты что думала? Что можешь отрывать от себя куски бесконечно?
  Лина застыла даже мыслями. Боль, острая боль от осознания — да, она всего лишь обмылок. Она так стремилась подарить всю себя своим детям, воплотиться в них, измениться, что внезапно оказалось, что для себя у неё ничего не осталось. Маленький круглый камешек, оставшийся от горного хребта, стёртого волнами и ветрами…
  И я её понимала. Охотница по крови и по характеру, я, тем не менее, не имела сродства с тем духом, что дал нам начало. Я не была обычным человеком — у них нет этой дырки внутри, этого сосущего чувства, что чего-то не хватает. Этого безумного желания стать целой, которое способно выдернуть из сна древнюю богиню.
  Богиню, которая сама была обломком.
  Толчок где-то внутри, и из ран начала сочиться кровь. Наните не обратил на это внимания, продолжая упиваться собственным великолепием. Я дёрнула себя за волосы, снимая запутавшиеся длинные пряди. Брезгливо сдёрнула с плеча покорёженную металлическую вышивку, обдирая нежную кожу плеча.
  — Но, знаешь, не все были согласны с тем, чтобы материальный стал верховным богом, — Наните прошествовал к своему трону. Величественно, отрепетированно. — Мне пришлось побороться за своё право…
  Он уселся на трон, и глаза его расширились. Но сказать он ничего не успел — свалился на пол от мощного удара справа.
  — Не смей! — прошептала я злобно. — Вот не смей валить на меня свои грехи. Ты был королём половины мира, у тебя было вдоволь власти. Но тебе этого показалось мало! Ты захотел стать королём духов!
  Наните попытался подняться, но получил ногой под рёбра.
  — Ты захотел стать королём духов и не нашёл ничего лучше, чем убить королеву! Но королём от этого ты так и не стал! Ты — жалкая тень могущества своего брата! Чего тебе стоило объединиться с ним? Ты бы мог стать таким, как я — великим духом в теле смертного человека! Чего тебе не хватило?..
  Он попытался схватиться за скипетр, но я с лёгкостью перехватила.
  — Тебе не хватило самоотверженности. Тебе не хватило любви. Тебе не хватило отваги! Ты завидовал ему! Его свободе, его могуществу! Дай угадаю, он пал одним из первых, да?.. Ты ненавидел часть собственной души. Разве могло твоё правление принести кому-то благо?..
  — Я хотел быть королём! — возмутился он, перекатом избежав моего пинка. — Королём, а не подставкой для какого-то духа!
  — Я — Лина Белая Сова. И я — тот безымянный дух, с которым она заключала сделку. Тело для духа важно не меньше, чем дух для тела. Но ты… ты слишком жалкий. И в глубине души ты понимаешь это. Ты слишком боишься перемен, ты слишком боишься неизведанного, чтобы хоть чуточку измениться самому. Чтобы стать хоть чуточку сильнее. Вместо этого ты готов всех вокруг предать, всех сгнобить, уничтожить — чтобы стать сильнее всех, оставаясь тем же недоумком.
  — Я не… я не…
  — Да, возможно, я ошибалась, — я медленно к нему подходила, небрежно размахивая отобранным скипетром. — Никто не идеален. Даже боги. Открою тебе тайну: идеал вообще лишь плод человеческой фантазии, человеческой глупости, желающей, чтобы всё-всё было понятно, безошибочно и без помех. Но это твоя жизнь! И никакие боги не могут указывать тебе, как её прожить.
  — Но ты же…
  — Я богиня. Которую ты легко почти убил. Ты бы мог жить дальше, спокойно, без оглядки на меня. Но ты так привык ко мне. Так привык меня ненавидеть… Что не мог избавиться от меня в своих мыслях. Избавиться от меня в своей жизни. Сделай ты это — я бы не смогла вернуться. Просто не нашла бы дорогу назад. Но ты меня ненавидел. И звал. И вот я пришла…
  — Ты… не такая…
  — Верно, — я посмотрела, как моя кожа стремительно наливается цветом. — Пока ты уничтожал мой мир и ныл, я уже успела переродиться. Стать могущественнее. И сильнее.
  — Я тебя… убью! — кажется, мой пинок повредил ему лёгкое, потому что дышал он едва-едва, с хрипами.
  — Нет, мой малыш, — я присела рядом с ним на корточки. — Ты всё ещё не можешь сделать мне этот подарок. Зато вот я могу показать тебе, какой восхитительной может быть смерть…
  Я потянулась вперёд, легонько касаясь его губ губами. Выпить жизнь, которой едва оставалось на донышке, было просто. Особенно если эта жизнь так и не нашла в себе смелость больше не принадлежать мне.
  Наните рухнул на бок, глядя в пространство мёртвыми глазами. Я встала, огляделась, вздохнула. Весь пол был в моей крови — она сочилась из ран в груди и животе, а также из ступней. Но сейчас тело уже вылечилось. Уже обрело… целостность, и эта кровь выглядела как сброшенная шкурка, как чистая кровь после выдавливания гнойника.
  Вокруг бушевала энергия слияния. Могущественная, но такая лёгкая сила, которой можно горы с морями менять, но которая развеется примерно через час.
  Я же создала алое платье-халат и сигарету. Что мне эти горы…
  — Я тобой горжусь, — Сои проявился, словно впитывая в себя часть разлитой в воздухе силы. — И тебе очень идет это платье. Куда больше предыдущего.
  — Ну вот… — я хотела уже закурить сигаретку и пафосно развалиться поперёк трона, но вместо этого я чуть не растеклась лужей. Какой тут пафос! — Правда гордишься?
  Я подошла к нему, закинула руки ему на плечи. Сейчас Сои был более материальным, чем в нашем мире, и его прикосновения были гораздо ощутимее.
  — Сдался тебе этот убогий табурет, — Сои телепатии не стеснялся. — Он даже на вид адски неудобный. Лина в порядке?
  — Лины нет. Больше нет, — я усмехнулась. — Как и Ксюши. Пожалуй, назовусь Поликсеной. Красивое имя, да и девчонки его с такой любовью подбирали.
  — Поли-Ксена? Тебе подходит.
  — Спасибо, — я чуть застенчиво посмотрела ему в глаза.
  Я отстранилась и закружилась по залу, оценивая впечатления. Было очень… правильно, иначе и не сказать. Как будто недостающий кусочек паззла встал на место. Как будто… как будто два магнитика притянулись и крепко прижались. Так крепко, что их металлы слились. Тэрер где-то внутри лежал в полуобморочном состоянии. Энергией единения его наполнило так, что оставалось только пузико ему почесать для полного счастья.
  И тут я подошла к окну. Трава, деревья, лес. Ни единого порыва ветерка. Листья все пожухлые. Никто не бегает по веткам, не общается. Не текут ручьи.
  Мои дети все мертвы. Причём, не в хорошем смысле — не изменились до неузнаваемости, став кем-то другим. Нет, они мертвы в самом худшем смысле — истратив весь свой потенциал изменения, они застыли — безвольные, безучастные, не желающие ничего и никуда не двигающиеся.
  Первым моим порывом было вернуть им потенциал к изменению с помощью той энергии, что вьётся вокруг меня, но… Но они сами довели себя до такого результата. Да, я виновата. Виновата, что не смогла научить их жить самостоятельно.
  Но это и их вина. Что они не смогли этому научиться.
  — Как у тебя получается быть свободным и связанным? — спросила я Сои, не оборачиваясь.
  — Я просто люблю. Просто восхищаюсь. Просто позволяю восхитительным событиям быть, — он подошёл со спины и уложил руки ко мне на плечи.
  Я опустила глаза. Я… Лина любила тех духов, с кем проводила слияние. Вкладывала в них всю свою любовь и… и на детей её просто не оставалось. Она выкидывала их, выпускала, считая, что её отсутствия им хватит для обретения самостоятельности. Но не хватило.
  — Значит, просто любить?..
  Я любила этот мир. Он вырос у меня на руках, превратился из каменного осколка в цветущий зеленью шар. И мне было больно смотреть, как всё живое постепенно затухает и умирает под тяжестью неизменных духов.
  — Просто любить…
  Я не стала менять горы и моря местами. Я просто подарила эту энергию изменения миру.
  А уж он сам решит, как он хочет измениться.
  
  Я проснулась в своей кровати, чувствуя приятную тяжесть в груди. Я больше не была одна. Лина больше не была ненужной тенью, считающей себя не в праве просить помощи. Я была цельной, единой… И всё казалось таким простым, таким… понятным. Без всяких истерик и перегибов. Просто ещё один мир, в котором я живу.
  Интересно, как у меня внешность изменилась?..
  Две трети волос оказались на подушке. Всего сантиметров тридцать длины, а не два метра, как там, но было видно, из-за чего. Я встала и босиком побежала в ванную, к зеркалу. Включила свет, прищурилась…
  Глаза всё ещё были красными. Волосы сильно посветлели, будто разом выгорели, и также обрезались по длине.
  Но самое главное…
  Я была богиней.
Конец

Оценка: 9.73*6  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  В.Колесникова "Влюбилась в демона? Беги!" (Любовное фэнтези) | | А.Субботина "Плохиш" (Романтическая проза) | | Д.Эйджи "Пятнадцать" (ЛитРПГ) | | В.Колесникова "Влюбилась в демона? Беги! Книга вторая" (Любовное фэнтези) | | Д.Чеболь "Меняю на нового ... или обмен по-русски" (Попаданцы в другие миры) | | И.Шикова "Милашка для грубияна" (Современный любовный роман) | | Я.Славина "Акушерка Его Величества" (Любовное фэнтези) | | В.Крымова "Порочная невеста" (Любовное фэнтези) | | Н.Князькова "Положи себя под елку" (Короткий любовный роман) | | А.Елисеева "Заложница мага" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"