Электричка выгрузила нас в слякоть зимней платформы. Хлопья снега безразлично, вяло и тяжело, как престарелые танцовщицы кружились в грязно-желтом свете фонарей. Холодный мокрый снег падает на лицо. Плотная толпа вечерних Нас, сонно торопясь, протопала по мосту к автобусной площади, и там уже рассредоточилась по стоянкам, как усталая, но хорошо выдрессированная группа бойцов по заранее подготовленным номерам. На трассе, километрах в тридцати от станции начинается ночь. Да и то сказать - ночь! Горизонт со всех сторон освещен не засыпающими урбаноидами.

Полтора часа в автобусе только с непривычки кажутся бесконечно долгими. Нам же - завсегдатаям последнего рейса ничего такого не кажется - мы так живем.

Ночь еще не наступила. Но у зимы свои понятия о времени суток. Поздним вечером на шоссе петляющем в пусть и не очень глухих лесах, но в достаточном отдалении от населенных пунктов, наступает настоящая ночь. Ночь, о которой не имеют представления жители городов. Настоящая ночь.

Покидать автобус и нырять в морозную темень всегда неуютно. По счастью небо прояснилось - престарелые снежинки остались в городе, не желая, видимо, расставаться со слякотью.

Автобус сочувственно проурчал в сторону, оставляя меня наедине с дорогой, морозцем, с такими знакомыми и любезными моему взору звездами. Луны нет. И дело вовсе не в новолунии, просто она, родимая, восходит теперь ближе к полудню. Ну и Бог с ней! Она бы только все портила. Снег словно бы сам собой освещает дорогу, и этого достаточно. В отсутствии Луны звезды становятся ближе, смелее, интимнее.

Я боюсь темноты. Но что-то волшебное происходит со мной - эти ночи не пугают меня, завораживают, ласкают.

Сорок граммов водки "из горла" - скорее традиция, нежели необходимость. Сознание того, что впереди еще около трех часов пешего хода побуждает двигаться быстро, да еще и неизменный рюкзак привычно тяжелый. Не то, что не замерзнешь - под конец пути взопреешь! Ладно - по шоссе - шлепай себе и шлепай, да в небо гляди, но вот когда через лес, по узенькой тропинке, что и при свете дня словно бы сама из под ног выскальзывает, а потом через болото по грудь в снегу продираешься (можно и обойти, но дом уже совсем рядом, а в обход - лишних пару километров!), и, наконец, последние тысяча двадцать шагов по утоптанной деревенской дорожке, что имеет тот гнусный уклон, который с виду не кажется трудным, а на поверку утомляет больше чем самый крутой подъем.

Уже не помню, что я чувствовал, когда впервые проделывал этот путь. Наверно было жутковато, ведь я действительно боюсь темноты. Но тогда это было если и не приключение, то путешествие. Значит, должно было быть забавно и интересно. Теперь же дорога из Москвы до дома стала простым перемещением в пространстве - привычным, несколько нудным и неизбежным.

Прочертив яркую полосу в небе на землю упала звезда.

Конечно, звезды не подают. В атмосферу Земли влетают кометы...

Какая чушь! Падают именно звезды. Тем более, если вы идете по пустынной зимней дороге в бесконечном одиночестве безлунной ночи.

Коротко и бесшумно вспыхнув, Звезда скрылась за барьером леса - где-то впереди, где-то там, куда я шел. Упала в той стороне, где был мой дом.

"Это хорошо", - подумалось мне. "Почему?" - тут же поинтересовался я. "По ощущениям", - вступать в дискуссию на эту тему мне не хотелось. На столько не хотелось, что я обрел то редкое мистическое состояние, что общепризнанные авторитеты называют "остановкой внутреннего диалога".

Ноги привычно повели меня в сторону от шоссе. Еще несколько сот метров и я войду в лес. Это самый неприятный для меня участок дороги - темно и страшно, в небо не поглядишь - отвлечешься, и тут же провалишься в снег. Смотреть надо перед собой, боковое зрение предательски ловит несуществующие тени и движения - пугающие, напрягающие. Разум уже не помогает - какое там! Я здесь всегда спешу, что мало помогает. Страх бьет под колени, забирается противными мурашками за шиворот. В общем - противная, но неизбежная часть пути. Слава Богу - непродолжительная.

Сегодня мне не надо следить ни за тропой, ни за тем, что делают мои ноги..

"Ты утратил страх", - произнес такой знакомый, такой родной мой собственный голос. "Либо это просветление разума, либо помутнение рассудка", - "Что, видимо, описывает одно и то же событие, только с разных сторон.

На тропе, чуть впереди, там, где тропа сворачивает, подчиняясь каким то своим малопонятным лесным законам, мелькнула фигура. Несколько шагов, поворот. Теперь я отчетливо увидел в нескольких шагах передо мной идущую девушку. Даже запелёнутую в зимние одежды молодуху не спутаешь со взрослой женщиной или, тем более, со старушкой. Легкая походка, плавный взмах руки, помогающей поддерживать равновесие на узкой дорожке, какая то особенная посадка замотанной в платок головы. Это была девушка. Она неторопливо, но и без излишней медлительности - очень естественно - шла передо мной и, казалось, не замечала моего присутствия.

Я любовался моей случайной спутницей и всей той гармонией, что нас окружала. "Ты подглядываешь", - "Наслаждаюсь". Действительно, то, что ощущал в тот момент я, наверное, очень похоже на впечатления ценителя живописи, нашедшего полотно гениального художника.

Мной овладел азарт. Азарт охотника, азарт юного повесы, азарт пьяного интеллигента... Я хотел увидеть ее лицо. Я уже знал, что оно прекрасно. Я хотел увидеть ее тело, я уже знал, что оно грациозно.

Я видел совершенство, красоту и грацию, существующую только в воображении поэтов и художников.

Да, я любовался живым полотном, созданным самым живым из мастеров. "Еще бы! Кто может потягаться гениальностью с самой природой?" - "С Богом..." - "Что для тебя одно и то же." - "Для тебя тоже.."

Тропинка вильнула в очередной раз, я оступился, и в тот же миг словно выключили свет. Лес вновь стал пугающим и темным, стволы деревьев угрожающе сдвинулись, и почернели. Еще несколько шагов и я выйду к болоту. Страх, еще более гадкий на фоне так неожиданно пришедшего и вдруг сгинувшего эйфорического состояния охватил меня. "Только не беги!". Я не побежал. Все же некая доля мужества во мне присутствует. Но чего стоили эти несколько спокойных шагов!

Лес кончился.

Я нырнул в снег, стараясь как можно больше увеличить расстояние, отделяющее меня от кромки леса. Упал плашмя. Чертов рюкзак! Чертов я. Не пристегнул пояс. Рюкзак чувствительно и совсем не по-дружески хлопнул меня по спине и по затылку. Ну и ладно. Я вырвался, мне уже не страшно.

Дорога вела в сторону - в обход болота и вдоль кромки леса. По-над болотом никто из местных жителей не ходил (да и было то тех жителей две бабки, корова и бесконечно старый от вечного пьянства мужик). Жижа зимой замерзала, так что опасности утонуть или вымокнуть не было. Так что, проползал-проплывал я над неизведанной мною то ли бездной, то ли твердью в полном незнании, но уверенности в том, что особой опасности сия местность для меня не представляет. Прохождение "по болоту" больше напоминало плавание в киселе. Пятнадцать-двадцать минут, и я выбирался на противоположный берег прямехонько на утоптанную дорогу. Ту самую дорогу, что утомительно медленно поднимается на пригорок.

Только подойдя к дому, я понял, что сегодня как-то по особенному устал. Осталось сделать над собой последнее усилие, обогнуть избу и подняться на крыльцо. Ноги не слушались. Хотелось рухнуть в снег и тут же заснуть. Даже мысль о горящем камине не прибавляла сил.

"Вот так и замерзают в полушаге от жилья..."

Ползу по насыпи. А сил нет, чтоб добраться до дома, и не знаешь, что делать: плакать или смеяться...

Остаюсь в мерзлоте, которая кажется уютной, в которой ноги греет нечто, в которой кончики пальцев вдруг оттаивают... Смеюсь... молча...

- Ты полежи - говорит нежный девичий голос...

- Да.

Она проскальзывает под холодную простынь, всё тело обдаёт горячим прикосновением её тела. Хорошо... Хорошо умереть на морозе... Хорошо.