Verburg David(erraticerrata): другие произведения.

Практическое руководство по злу

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Фанфик\адаптация популярного цикла фэнтези, давно и прочно занимающего первые строки на зарубежных площадках самиздата, о становлении самой необычной антигероини, о которой вы когда-либо читали.

Практическое руководство по злу

Annotation

 []
     Практическое руководство по злу (https://ficbook.net/readfic/10266440)
     Направленность: Джен
     Автор: overslept (https://ficbook.net/authors/1617219)
      Соавторы: H2O Diamond
      Беты (редакторы): EmptyChild , mk2 , Qurica
      Фэндом: Ориджиналы
      Рейтинг: NC-21
      Размер: планируется Макси, написано 1004 страницы
      Кол-во частей:128
      Статус: в процессе
      Метки: Fix-it, Рейтинг за насилие и/или жестокость, Антигерои, Временная смерть персонажа, Сверхспособности, Как ориджинал, Согласование с каноном, Насилие, Нецензурная лексика, Повествование от первого лица, Жестокость, Смерть второстепенных персонажей, Темное фэнтези, Упоминания каннибализма, Элементы дарка, Сражения
      Посвящение:
     Всем любителям тёмного фэнтези и не менее тёмного юмора.
      Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора/переводчика
     Примечания:
     Империя на пике триумфа.
     Вот уже двадцать лет Императрица Ужаса правит землями, что когда-то были Королевством Кэллоу, но где-то вдали поднимают голову угрозы нарождающегося золотого века. Знать Пустошей, лишённая власти, но неудержимо её алчущая, плетёт интриги, скрываясь за приятными улыбками. Мёртвый Король на севере смотрит на всё растущие границы Империи и подумывает о войне. Величайшая опасность лежит на западе, где Первый Принц Принципата наконец-то заявила права на престол: её люди расколоты, и она размышляет, не поможет ли крестовый поход укрепить её власть. И всё же ничто из этого не имеет значения, когда в самом сердце завоёванных земель самый опасный из ныне живущих людей садится напротив девушки-сироты и предлагает ей нож.
     Её имя — Кэтрин Обретённая, и у неё есть план.
     📎 Ввиду огромного размера работы текст перманентно в стадии улучшения.
     Описание:
     Фанфик\адаптация популярного цикла фэнтези, давно и прочно занимающего первые строки на зарубежных площадках самиздата, о становлении самой необычной антигероини, о которой вы когда-либо читали.


Том I / Пролог

     Вначале были только Боги.
     Бессчетные века дрейфовали они в бесконечной Пустоте, пока такое времяпрепровождение им не наскучило. Тогда, в своей бескрайней мудрости, посреди Пустоты они создали многообразие миров, образующих Творение. Но вместе с зарождением Творения в их рядах возникло разногласие. Одни Боги считали, что целью смертных должно стать духовное самосовершенствование, другие – что их детям уготовано править самим Творением.
     Именно этот спор породил Добро и Зло.
     Эпохи проходили в тщетных склоках, пока, наконец, Боги не заключили пари: пусть смертные сами решат, что им ближе, ибо раздор среди Богов приведет лишь к уничтожению всего сущего. Это пари назвали Судьбой, и оно ввергло Творение в войну. Века одних и тех же схваток образовали в узоре Судьбы проторенные пути, которые стали называть Ролями. Боги одарили эти Роли Именами, отдав для этого частицу своей силы. И хотя все мы рождаемся свободными, рано или поздно, для каждого мужчины и для каждой женщины приходит время Выбирать Сторону.
     И это единственный выбор, который действительно важен.
     ~Первая страница Книги Всего Сущего
     Солнце заходило за горизонт усеянного трупами поля. Блэк прошел мимо группы орков, разводящих погребальный костер, рассеянно кивнув, когда те перестали складывать бревна, салютуя ему. Взгляд его зеленых глаз лениво скользнул по залитому кровью пейзажу, оценивая разгром, учиненный Легионами Ужаса. Вдали горели лагерные костры, разбросанные между холмами, и, судя по радостным возгласам, офицеры уже разливали вечерний эль. Позже Чёрный Рыцарь планировал присоединиться к ним, но сейчас ему казалось необходимым задержаться: постоять среди того, что стало результатом десятилетнего планирования. Сегодня была повержена вся действующая армия Королевства Кэллоу, лишившаяся двух третей своего состава перед тем, как люди побежали, нарушив строй. Волшебник Запада, выбившись из сил, скрылся с поля боя. Огр оторвал голову Доброго Короля Эдварда, как крышку от бутылки, а Сиятельного Принца окружила толпа гоблинов, и один из них нарисовал красную улыбку ему на горле. Войска Королевства Кэллоу были полностью сокрушены за один день, и Блэк планировал сделать так, чтобы оно никогда после этого не восстановилось.
     — Уже темнеет, Блэк, — раздался голос позади него. — Тебе стоит вернуться в лагерь.
     Его всегда восхищало, что такая высокая и крупная дама, как Капитан, может быть настолько пугающе бесшумной. Даже в латах эта женщина со смуглой кожей не издавала ни звука при приближении. Если бы не особое чутье, дарованное его Ролью, он ни за что бы не услышал ее шаги. Обернувшись, чтобы взглянуть на свою подручную, Блэк вздернул бровь, обнаружив Писца, стоящую рядом с ней. Странно было видеть ее на поле битвы, несмотря на то, что сражение давно закончилось.
     — Скоро пойду, — согласился он. — Писец, ты подготовила отчет?
     Женщина с некрасивым лицом извлекла из висящего на плече тубуса свиток, молча передав его своему господину. Привычно сломав печать, Блэк развернул пергамент, бегая взглядом по строчкам. Спустя мгновение на его губах появился слабый намек на улыбку.
     — На какое-то время это отвлечет Принципат, — пробормотал он, — а к тому времени, как боевые действия прекратятся, мы уже обеспечим безопасность наших границ.
     Вернув свиток Писцу, Чёрный Рыцарь вновь посмотрел на поле минувшей битвы. Отрядам, занятым бесславным сожжением тел павших, придется работать всю ночь, если они не ускорятся. Ему следует позаботиться о смене уставших людей отдохнувшими, если он сумеет найти в лагере достаточно трезвых солдат. Тут внимание Блэка привлек силуэт целеустремленно приближающегося высокого чернокожего мужчины, когда тот ловко обогнул пару орков, несущих на плечах внушительное бревно.
     — Мог бы и сказать, что мы организуем вечеринку после битвы, — игриво заметил Чернокнижник, оказавшись достаточно близко, чтобы быть услышанным. – Я бы захватил выпивку, несмотря на то, что обстановка мрачновата на мой вкус.
     Блэк только закатил глаза, заметив что Капитан едва успела подавить улыбку. Писец посмотрела на Чернокнижника с легким недоумением, привычно сомневаясь, что стоящий напротив и очаровательно улыбающийся человек мог быть тем, кто час назад призвал на головы врага потоки адского пламени. В ее сомнениях не было ничего удивительного: маги подобной силы редко оказывались весельчаками.
     — Это лишь случайная встреча, — ответил Блэк. — Мы скоро вернемся в лагерь.
     Чернокнижник осмотрелся по сторонам, ища взглядом пятого члена их маленького отряда, но так никого и не обнаружил.
     — Рейнджер уже покинула нас? — поинтересовался он.
     — Как только закончилась битва, — сказала ему Капитан.
     Чернокожий мужчина поморщился.
     — Я не верил, что она на самом деле… — пробормотал он, оборвав свои слова после косого взгляда на лицо Блэка.
     — Что сделано, то сделано, — буркнул Чёрный Рыцарь, окончательно закрывая эту тему.
     Четвёрка ещё долго простояла в наступившей тишине, наблюдая, как ночь медленно наползает на Стрегесово поле.
     — Десять лет, — наконец, произнес Блэк.
     — Шесть — самое большее, — тихо возразила Писец.
     В последний раз взглянув на поле минувшей битвы, Черный Рыцарь отвернулся и молча направился в лагерь. Чернокнижник дружески положил руку на плечо Капитана, пробормотав что-то, вызвавшее улыбку исполинской женщины, а Писец, педантично поправив тубус, последовала за своим господином. Хотя Империя Ужаса и выиграла эту войну, потоки Судьбы продолжали свое неумолимое течение. Кровавое ремесло Легионов Ужаса в этот день превратило многих детей в сирот, исполненных мечтами о возмездии. И со временем это приведет лишь к одному.
     К появлению Героев.

     Примечание к части
     Бета отредактировала главу 12.12.21.

Том I / 001 : Нож

     — Сколько праэситов нужно, чтобы заменить фитиль в фонаре?
     — Один Легион, чтобы перебить всех торговцев свечками; и один Верховный Лорд, чтобы начать торговлю фитилями на юге, а потом обложить нас налогом на пребывание во тьме.
     ~Подслушано в таверне города Лауэр
     Удар кулаком пришелся мне прямо по глазам, отбрасывая назад.
     Я злобно выругалась, попятившись от соперника, стараясь игнорировать самодовольную усмешку на его лице, возникшую, когда болельщики разразились ликующими воплями. Дерьмо. Теперь под глазом точно будет синяк. И мне придется потратить часть выигрыша на его исцеление, если я не желаю снова слушать многочасовые нотации Наставницы[1]. Если я, конечно, выиграю: в случае проигрыша мне попросту не хватит средств.
     Мужчина принялся кружить вокруг меня, как стая ворон над гниющей тушей — неторопливо, но настойчиво. Я приняла защитную позу, подняв кулаки к лицу. Бинты, которыми я обмотала костяшки, были испачканы кровью после нанесенных ударов, но боец по прозвищу Фенн, гротескно крупный и мускулистый в сравнении со мной, отмахнулся от них, точно от комариных укусов. Если наш поединок превратится в состязание на выносливость, то победы мне не видать: этот увалень весит, по меньшей мере, на пятьдесят фунтов[2] больше, а его мышцы тугие, как корабельные канаты. Я была быстрее его, но он это понимал: приняв решение действовать от обороны, Фенн позволил мне нанести несколько слабых ударов — в обмен на попадание под его собственный. И причиненный этим единственным ударом урон был куда ощутимее, чем весь тот, который мне удалось ему нанести.
     — Давай, Обретённая! — выкрикнула женщина за моей спиной. — Размажь этого ублюдка!
     Я сплюнула кровью и шагнула вперёд: чем дольше продолжалась битва, тем сильнее возрастало преимущество моего соперника. Я должна была расправиться с ним побыстрее, пока у меня оставался хотя бы небольшой шанс на победу. Я напрягла ноги, будто собиралась прыгнуть на Фенна, проверяя, не дернется ли тот в сторону, однако мерзавец оставался невозмутимым, как поверхность озера. Жаль, что удары по яйцам были запрещены, а то один такой точно заставил бы его сместиться. Я засадила ему в челюсть, и Фенн не стал уклоняться, лишь повернув голову в сторону, чтобы удар стал скользящим. Попался! Мой второй кулак врезался ему в солнечное сплетение, вынуждая задохнуться и давая мне время отпрыгнуть в сторону. Половина болельщиков, поставившая на мою победу, завопила от радости, в то время как прочие оскорбительно засвистели. Я позволила этим звукам пронестись сквозь меня, не позволяя себе отвлекаться на толпу — в свои первые бои на Арене я слишком часто оглядывалась на окружающих, и это стоило мне нескольких побед. Однако я умела учиться на собственных ошибках.
     — Видал я твой прошлый бой, Обретённая, — насмешливо хмыкнул Фенн, пытаясь сократить дистанцию. — Не хочешь снова сдаться, как тогда?
     Он явно пытался отвлечь меня, но прозвучало это не обиднее тявканья собачонки. Я сделала ложный выпад в сторону Фенна, мешая тому приблизиться, и тут же двинулась по кругу, стараясь зайти сопернику за спину. Да, так уж вышло, что я сдала свой прошлый бой. Но в последнее время я слишком часто выигрывала, из-за чего процент, который я получала от ставок на саму себя, принялся неуклонно падать. Однако после того, как я получила взбучку от неизвестного новичка, баланс качнулся совсем в другую сторону: если я завалю Фенна, то сорву неплохой куш. Мне хватит, чтобы оплатить обучение в Колледже, даже после того, как я отстегну процент организаторам боев и дам на лапу городской страже, чтобы та не интересовалась происходящим.
     — Боишься девушки вдвое меньше себя, Фенн? — ухмыльнулась я в ответ, убирая со лба влажные от пота волосы. — Ну так подкинь пару медяков целителям, и они с радостью пришьют тебе мужское достоинство взамен потерянного!
     Что ж, это на него подействовало. Фенн прищурился и яростно стиснул зубы. Было даже забавно, что большинство соперников, пытаясь выбить меня из колеи, попадаются в эту ловушку сами. Конечно, Фенн был не настолько глуп, чтобы полностью потерять голову от гнева — он был профессионалом, в конце концов, — но все же бросился на меня, стоило предоставить ему такую возможность.
     Полагаю, предсказуемость вашего поведения не настолько важна, когда кулаком вы бьете, как лошадь копытом. Похоже, я ненароком умудрилась задеть Фенна за живое, превратив его буквально в ураган: я едва успела ускользнуть от его сокрушающего удара, со свистом пролетевшего по касательной мимо моей челюсти. От попадания я бы уже валялась в отключке. Я подскочила так близко, что ощутила вонь его пота, и попыталась достать Фенна косым ударом в бок, но тот даже не пошатнулся. К моему ужасу, полностью проигнорировав удар, соперник попытался повалить меня на землю. Соревноваться в борьбе с человеком такого размера было... скверно. Дерьмо! В отчаянии я врезала Фенну прямо по челюсти, выбивая пару зубов, отчего мужчина на миг остановился. Я тут же пнула его по коленной чашечке, и та хрустнула. Фенн тяжело рухнул на одно колено, и преимущество снова оказалось на моей стороне.
     Я уже делала так раньше, хотя это было крайне жестоко, но, Лучезарные Небеса мне в свидетели, я не могла проиграть! Я с силой ударила Фенна ногой в живот, и он упал на спину. Следующий удар заставил мужчину покатиться по земле, практически отдавая победу в мои руки. Напоследок я наступила ему на щиколотку, сломав ее с царапающим слух треском. Фенн надсадно завопил, заставив меня испытать укол вины; впрочем, милосердие на Арене выбивали одним из первых. Я уже хотела сломать мужчине пару ребер вдобавок, когда тот вскинул руку вверх, показывая, что сдается.
     Одно мгновение я слышала лишь ритмичную пульсацию крови у себя в ушах, но этот миг прошел, и тишина наполнилась ревом ликующей толпы. Я стерла кровь с уголка рта повязкой на руке и выбралась из глинобитной ямы, где только что переломала кости другому человеку за золото. Ну, как за золото... Обычно мне платили имперскими серебряными денариями, в каком-то смысле обесценивая этим мою победу.
     От усталости, охватившей мое тело, я не испытывала никакого желания общаться со сделавшими на меня ставку болельщиками, однако я заставила себя хотя бы им улыбнуться.
     Здоровенный орк протолкался сквозь толпу, чтобы хлопнуть меня по спине. Четыре мощных полированных клыка у него во рту превращали радостную ухмылку в жутковатый оскал. Я редко встречала орков в поединках: все зеленокожие в Лауре числились в Легионах Ужаса и старались держаться подальше от всякой незаконной деятельности. Тем более, что даже спустя два десятка лет, прошедших с Завоевания[3], легионеры не обрели популярность в городе, а люди, которые делали ставки на Арене, были из тех, кто не стал бы думать дважды, прежде чем всадить врагу нож в спину в темном переулке.
     «Ну, удачи им в этом», — подумала я, отбиваясь от восторженных поздравлений зеленокожего. Честно говоря, орки были гораздо выше и крупнее людей, а их толстая зеленоватая кожа плохо поддавалась ударам холодного оружия. Любой, в ком хватало глупости связываться с обученным трехсотфунтовым[4] убийцей, заслуживал всего, что с ним потом происходило.
     Счетоведку я обнаружила в глубине складского отдела, сидящей за столом на своем обычном месте. В стенах Арены не было окон — с повышением налогов стекло стало слишком дорогим, — а масляные лампы, расставленные тут и там по складу, отбрасывали слишком много теней и давали слишком мало света. Обычно люди старались не связываться со Счетоведкой: отчасти из-за ее невыносимой репутации, а отчасти — из-за пары угрюмых телохранителей, неизменно стоящих подле нее. Вначале я думала, что Счетоведка — это Имя, но позже поняла, что это не так: насколько мне было известно, эта женщина даже не умела колдовать. Ее единственной силой являлось множество работающих на нее головорезов, что, в сфере ее деятельности, было гораздо эффективнее магии.
     Заметив мое приближение, Счетоведка широко улыбнулась, блеснув золотыми коронками на зубах.
     — Ты показала хорошее шоу сегодня, Обретённая, — сказала она. — Даже заставила меня гордиться нашей родиной.
     В ответ на это я только фыркнула. Кожа и волосы Счетоведки были того же бронзового оттенка, как у меня: кровь деорайтов текла по моим и ее венам. При этом я была сиротой, а она родилась и выросла в Лауре — никто из нас никогда не был в северном герцогстве[5] и не говорил на его древнем языке. Не то чтобы меня оскорбляли такие корни: других пятнадцатилетних девочек, вроде меня, и вовсе не допустили бы до боев на Арене. Я прорвалась только благодаря репутации деорайтов, считающихся несокрушимыми в бою. Они защищали Стену около пятисот лет, вплоть до Завоевания. Даже сейчас герцогство, в котором жила большая часть деорайтов, оставалась единственной частью Кэллоу, куда не назначили имперского губернатора. Я читала о какой-то сделке, заключенной с Императрицей Ужаса, хотя не могла вспомнить подробностей.
     — Я старалась, — буркнула я. — Ну, и где мой выигрыш?
     Счетоведка усмехнулась и высыпала денарии на стол. Я пересчитала их — один раз меня обсчитали, когда я не сделала этого, — и нахмурилась, поняв, что их всего двадцать один.
     — Не хватает четырех, — категорично заявила я. — Я не собираюсь попадаться дважды на одну удочку, Счетоведка!
     Ее телохранители вышли из тени и угрожающе придвинулись ко мне, но смуглокожая женщина только поморщилась и махнула рукой, призывая их остановиться.
     — Мазус снова взвинтил цены, — пояснила она. — Все получили меньше, даже я.
     Хотя я и не думала, что доходы Счетоведки могли на самом деле пострадать, тем не менее вполне готова была поверить, что губернатору захотелось выжать чуть больше золота из Арены. Имперский губернатор Лауэра начал свой третий срок службы с объявления о том, что все временное налогообложение отныне становится постоянным. Сейчас в городе не было ни одного кошелька, куда бы он не засовывал свою пригоршню.
     Я мрачно кивнула, пряча свое серебро в кожаную сумку, где хранила сменную одежду.
     — Захария в комнате позади меня, если хочешь подлечить у него свой синяк, — сказала Счетоведка. — Ну, ты и сама знаешь, что делать.
     Она перестала смотреть на меня раньше, чем закончила предложение, но меня это отнюдь не смутило. Счетоведка была не тем человеком, в компании которого хотелось задерживаться. Я скользнула мимо телохранителей, не удостаивая тех взглядом, и переступила через порог маленькой темной комнатушки, где маг-целитель Арены занимался своим ремеслом.
     Захария выглядел лет на двадцать с небольшим, а его кожа была бледной и покрытой нездоровым румянцем. Полупустая бутылка вина рядом с креслом, в котором он дрых, являлась основной причиной того, почему этот человек вообще связался с нелегальным бизнесом. Он был алкоголиком, и в обмен на большую часть денег, которые он зарабатывал на исцеление бойцов, Счетоведка позволяла ему пить столько, сколько ему хочется. Я почувствовала вонь перегара, когда подошла разбудить его, но, по крайней мере, в этот раз к ней не примешивался запах рвоты. Захария с трудом приоткрыл глаза и облизнул пересохшие губы распухшим от обезвоживания языком.
     — Кэтрин?.. — прохрипел он. — Мне казалось, твой бой будет завтра.
     Меня злило, что он звал меня по имени, а не Обретённой, но не настолько, чтобы ругаться из-за этого. Конечно, я могла пойти в Дом Света[6] за исцелением и получить его бесплатно — если бы мне хватило терпения сидеть в очереди, — но у тамошних жрецов была дурацкая привычка задавать ненужные вопросы. Уж лучше потерпеть компанию пьяницы с трясущимися руками, чем обнаружить жрицу в приюте, разболтавшую Наставнице о моем участии в нелегальных боях.
     — Завтра — это сегодня, — со вздохом сообщила я Захарии. — Ты достаточно трезв для того, чтобы колдовать?
     Он пробурчал в ответ что-то, чего я не поняла, и закатал рукава, показывая свою готовность работать. На мгновение взгляд Захарии метнулся к бутылке, но, когда он снова рискнул посмотреть на меня, выражение моего лица убедило его оставить эту идею. Он выбрался из своего кресла и жестом пригласил меня присесть на деревянный табурет. Судя по тому, как он морщился, его преследовала мучительная головная боль.
     — А почему жрецы лечат лучше, чем маги? — поинтересовалась я, пытаясь заставить Захарию сосредоточиться на происходящем.
     Он посмотрел на меня со снисходительностью во взгляде. Затем произнес несколько странных слов, и его рука озарилась желтоватым сиянием: он поводил ей в дюйме[7] от синяка, позволяя магии окутать мою кожу.
     — Священники жульничают, Кэтрин, — поведал он мне. — Они просто молятся Лучезарным Небесам, и сила течет оттуда сквозным потоком, исправляя любые повреждения. Это не требует особого ума. Маги же обязаны понимать, что они делают: бездумное применение колдовства может сотворить что угодно, но только не исцеление.
     Это прозвучало... не так обнадеживающе, как я рассчитывала. Уже после первой встречи с Захарией мне тяжело было поверить в то, что этот человек понимает, что делает. Тем не менее, будь он полным неудачником, Счетоведка не стала бы держать его при себе. Только Боги Наверху знали, сколько золота Захария был должен ей в алкогольном эквиваленте, как бы ни было дёшево то пойло, которое он обычно употреблял.
     — Всё, — сказал он через мгновение, убирая руку, — это настолько хорошо, насколько я вообще могу сделать. Постарайся, чтобы тебя не били в то же место в ближайшее время – сейчас кожа чуть тоньше, чем обычно.
     Я кивнула в знак благодарности, выудив из сумки семь медяков и положив их в протянутую ладонь. Он поколебался, но все же вернул две монеты. Я удивлённо посмотрела на него.
     — Тебе ведь почти шестнадцать, верно? — спросил Захария. — Вряд ли у тебя осталось больше пары месяцев до того, как приют выставит тебя на улицу. Сохрани эти монеты: каждый медяк будет на счету, когда ты останешься одна.
     Это были ужасно трогательные слова, исходящие от человека, которого я большую часть времени едва могла выносить.
     — Спасибо, — пробормотала я, смущенная его внезапной щедростью. Бледнокожий маг печально улыбнулся.
     — Иди домой, Кэтрин, — посоветовал он. — Попробуй стать торговкой или кем-то ещё, вместо того чтобы ввязываться в неприятности. Ты ведь знаешь: есть причина, по которой люди не задерживаются на Арене.
     Он потянулся за бутылкой, вытащил пробку и, отвернувшись от меня, сделал большой глоток. Я поспешила убраться из его комнаты, а потом и со склада: чем меньше времени я проведу здесь, тем лучше. Кроме того, приближался вечерний колокол, и мне пора было заняться своей настоящей работой.
     Я находилась в районе Лэйксайда, идти отсюда до «Крысиного Гнезда»[8] было недалеко.
     В дневном свете этот квартал выглядел еще хуже, чем ночью: не хватало теней, скрывающих грязь и нищету. Кривые и тесные улочки этого места не стоило и сравнивать с широкими мощёными бульварами Фаэрвэя, района для горожан, живущих в достатке. Впрочем, Лэйксайд считался свалкой даже когда Лауэр был столицей Королевства Кэллоу, а не только центром одной из губерний Империи Ужаса. Ну, так мне говорили: все же Завоевание случилось больше двух десятков лет назад, еще до моего рождения; и я была вынуждена принимать такие факты на веру. Хотя я подозревала, что сейчас все было куда хуже, чем раньше. В Гильдии, пошедшие под руку губернатора Мазуса, текла река золотых монет, но простой люд чувствовал всю тяжесть постоянно растущих налогов: старые заброшенные склады были полны горожан, превратившихся в бродяг после того, как их дома и лавки были конфискованы из-за просроченных выплат.
     — «Если Мазус не уберёт руку с горла частных лавочников, весь город превратится в Лэйксайд», — подумала я, на цыпочках огибая небольшую, но грязную лужицу. Мои ботинки были слишком старыми для купания в ней; они могли и не пережить очередной чистки. К тому же, Харрион не позволил бы мне работать за барной стойкой, если бы я регулярно пачкала полы в его заведении. Он и мои поединки на Арене не особо одобрял – отправлял домой сразу, стоило ему обнаружить синяки на видном месте. Надеюсь, я успею ополоснуться в подсобке до того, как он заметит кровь у меня на лице: в конце месяца «Крысиное Гнездо» обычно пустовало, и Харрион подремывал в комнате наверху вместо того, чтобы следить за постояльцами. Я нахмурилась, поняв, что в этом случае моей единственной компанией станет Лейран — сын Харриона. Он был на несколько лет старше меня и искренне считал себя самым привлекательным мужчиной после Сиятельного Принца. Любил побездельничать, тратя больше времени на болтовню с посетителями, чем на продажу им выпивки — особенно, когда в «Крысиное Гнездо» случайно заглядывала красивая женщина. Этот тупица был совершенно безобиден, но я подозревала, что, унаследовав таверну, Лейран уничтожит дело отца всего за пару декад.
     Я срезала путь по задворкам дома Тома Таннера, выигрывая немного времени, чтобы успеть смыть с себя пот и слегка расслабиться после проведенного поединка. У меня не было ключа от задней двери таверны, но она, по счастью, была не заперта. Я вытерла подошвы ботинок об изгвазданный половик, который, как я подозревала, спёрли у торгаша на пристани, швырнула свою сумку на пол и направилась к ковшу с чистой водой, стоящему на угловом столике. Неясный шум голосов, заглушённый громким пением менестреля, доносящимся из-за двери в общий зал, говорил мне о том, что в таверну уже прибыли посетители. Я раздражённо передернула плечами, когда певичка сыграла особо фальшивую ноту, намочила в ковше старое полотенце и тщательно протерла свое лицо. Взглянув в висящее на стене начищенное медное блюдо, чтобы убедиться в отсутствии следов крови на лице, я тихо выругалась, осознав, что ранку на моей губе, в отличие от синяка под глазом, не исцеляли. Смуглый подросток, взирающий на меня с медной поверхности, выглядел так, будто ему задали хорошенькую трёпку.
     Я никогда не входила в число считавшихся миловидными девушек — твердый подбородок и угловатые скулы заставляли мое лицо выглядеть чересчур квадратным — но сейчас, с влажными от пота, слипшимися на макушке волосами, я и вовсе смотрелась, как мокрый воробей-беспризорник. Несколько прядок выбилось из высокого хвоста, в который я укладывала волосы, так что я расстегнула деревянную заколку, сохраняющую остатки моей так называемой прически, и сунула ее в карман. Мокрое полотенце приятно холодило кожу, и я протёрла им свои шею и ключицы, чтобы хоть немного освежиться. Шерстяная рубашка, которую я надевала на Арену, была запятнана кровью, поэтому я сняла её и сунула в сумку, натянув вместо неё свою последнюю приличную одежду: ситцевую кофточку лазурного цвета с вышитой на груди эмблемой лаурского приюта Трагически осиротевших девочек. Мне следовало быть осторожной и не пролить на неё пиво ненароком: стирка в приюте планировалась только через пару дней, а Наставница проверяла одежду каждое утро.
     Запихнув сумку с грязными вещами в угол, я толкнула дверь и вступила в главное помещение «Крысиного Гнезда». Здесь не было ничего приятного взгляду посетителя, как и следовало из названия таверны: стены, обитые скрипящими досками, бывшими частью обшивки старых кораблей, и земляной пол с грязными лужами в тех местах, куда пиво проливали слишком часто. В центре общего зала располагалась костровая яма с каменными краями, окружённая столиками, за которыми с полдюжины посетителей развлекали себя выпивкой и болтовней. К человеческой расе из них относились лишь двое. Прочие – трое орков в легионерских доспехах — сидели за одним столом с желтоглазой гоблиншей, щеголявшей офицерскими нашивками на плечах. Ну, я так думала, что это была гоблин-женщина: сложно было определить пол из-за глубоких морщин, покрывавших её зелёную кожу. Лицезрение трёх здоровенных орков, возвышавшихся, по меньшей мере, на три фута[9] над тощей гоблиншей, но ловящих каждое её слово, вызвало у меня лёгкую улыбку. Впрочем, моё внимание почти сразу же переключилось на менестреля, стоило ей начать новую песню:
     Ножку вверх и ножку вниз:
     Был растоптан в Кэллоу принц.
     Нам не важна высота ваших стен –
     Все они рухнут в огне перемен...
     От стола, за которым выпивали легионеры, донеслись одобрительные возгласы. Похоже, этим вечером Эллерна подбирала репертуар в соответствии со вкусом большей части аудитории. «Песнь Легиона» была не самым популярным мотивчиком в Кэллоу. И не удивительно – она являлась прямой отсылкой на Завоевание.
     Харриона в общем зале я не заметила, но Лейран уже сидел за одним из угловых столиков таверны, сально улыбаясь Эллерне всякий раз, когда та смотрела в его сторону. Бр-р! Он пытался убедить певичку разделить с ним постель с тех пор, как Харрион впервые нанял её. И, хотя поначалу Эллерну не вдохновляла подобная перспектива, в последние дни она, казалось, была склонна согласиться. Плохой выбор, Эллерна! Он не женится на тебе, как бы того ни желал его отец!
     Пока я размышляла о характере и склонностях Лейрана, тот обнаружил моё появление в таверне и жестом попросил подойти. Я пересекла помещение, улыбнувшись по дороге паре знакомых прислужниц, с которыми я здесь работала. Лейран одарил меня самой проказливой улыбкой из всех, на которые был способен, приглаживая свои коротко стриженные волосы, пока я усаживалась напротив него.
     — Кэтрин, — поприветствовал он меня. — Пунктуальна, как и всегда.
     Я с трудом подавила желание поинтересоваться в ответ, как он сам умудряется каждый день опаздывать на работу, обитая на втором этаже «Крысиного Гнезда».
     — Лейран, — сказала я вместо этого, — Мой передник, как обычно, под барной стойкой?
     — Как обычно, — пожал он плечами, — Рядом с дубинкой. Но сначала тебе следует поговорить с моим отцом. Он ждет тебя в своей комнате наверху.
     Хм-м. Я неразборчиво пробормотала что-то, изображая признательность, и встала. С отчетностью Харриону моя помощь понадобится только через пару дней — значит, он зовет меня не за этим. Но, может, я нужна ему, чтобы разобраться с какими-нибудь другими цифрами: отчасти я получила работу в таверне именно потому, что знала письмо и счёт. Таково уж преимущество воспитания в финансируемом Империей учреждении.
     Ступеньки лестницы скрипнули у меня под ногами, выведя в коридор с четырьмя закрытыми дверьми: две хозяйские комнаты и две — для сдачи в аренду. Документы Харрион хранил у себя, так что я уже бывала в его комнате раньше. Постучав костяшками пальцев по косяку, я выждала мгновение, прежде чем заглянуть внутрь. Крохотное помещение освещала пара свечей, а из мебели сюда втиснулись только кровать и комод, да старый письменный стол напротив. Сидящий за столом на табурете старик, не отрываясь от своих бумаг, жестом пригласил меня войти в комнату.
     — А-а, Кэтрин, — пробормотал он. — Ты должна кое-что прочесть для меня.
     Владелец «Крысиного Гнезда» был тощим мужчиной с лысиной на макушке, одетым в дешёвый шерстяной костюм коричневого цвета. Он смотрел на лист пергамента перед собой, впиваясь взглядом в буквы так, словно те оскорбляли его одним своим видом. Я не думала, что Харрион сумел бы разобрать написанное, даже умея читать: его зрение было уже не таким острым, как раньше, при этом тратиться на очки он вовсе не собирался. Привычно не обращая внимания на грубоватое поведение тавернщика, я заглянула в написанное через его плечо. Это было официальное послание, насколько я понимала, подтверждённое золочёным оттиском печати с лауэрским гербом. Я пропустила несколько первых строк, заполненных церемониальными расшаркиваниями, и быстро перешла к сути дела: канцелярская служба губернатора извещала, что в конце следующего месяца все владельцы заведений, подающих выпивку, должны оказаться в составе Гильдий – или же оплатить дополнительные налоги.
     — Они хотят запихнуть тебя в Гильдию пивоваров, — озвучила я прочитанное, — Или же увеличить твои налоговые выплаты, причем тут не написано, на сколько.
     — Долбаный Мазус! — выругался Харрион и добавил: — Грёбаные праэситы и их ублюдочная Империя!
     Разливая выпивку на первом этаже, я слышала обороты и покрепче — и гораздо более изобретательные. Тем более, я вполне понимала причины ругани тавернщика. Я слышала, что когда-то Гильдии приносили пользу — когда Кэллоу все ещё называлось Королевством, — но с тех пор, как в Лауре засел имперский губернатор, гильдейские взносы превратились в официальный повод для грабежа. Гильдии ежемесячно требовали денариев, а так же определённого количества производимого товара — для «контроля качества». В обмен они обещали защищать интересы своих членов и контролировать товарообмен. Губернатор вмешался в правила игры, подкупив всех гильдейских мастеров, которых смог, и устранив тех, кого не смог, превратив Гильдии в очередную плеть имперской ядовитой лозы, удушающе обвившейся вокруг Лауэра.
     — Новый налог может оказаться меньше, чем плата за членство, — сделав паузу, сказала я Харриону, не зная, как еще его утешить.
     — Праэситы жадные, а не глупые, — насмешливо фыркнул старик. — Налог будет просто ужасающим, девочка, уж поверь мне!
     — И из-за него ты больше не сможешь платить мне за работу? — вздохнула я, пропуская пряди своих волос сквозь пальцы.
     Лысеющему старику хватило такта хотя бы изобразить смущение.
     — Ну, ты сможешь заработать в те ночи, когда в таверне полно посетителей, — признался он, — но не в такие, как сегодня.
     Мне хотелось упрекнуть Харриона в сложившейся ситуации, но это было бы нечестно. В этом не было его вины, ведь так? Тавернщика новое положение дел радовало не больше, чем меня, и не было никого, к кому бы мы могли обратиться с претензией. Губернатор подчинялся только Императрице Ужаса, а я была уверена, что Малисия класть хотела на то, что её дружка Мазуса кэллоуэйцы величают не иначе как лордом-разбойником. Какое ей до этого дело, пока дань из Лауэра приходит в срок? Да, это не честно, но проигравшие войну редко сталкиваются с честностью.
     От злости я сжала кулаки, но через мгновение все же заставила пальцы разжаться. Подобные происшествия и были основой для моего желания поступить в Колледж. Если я достигну высокого ранга в рядах легионеров, если я обрету достаточно власти и влияния, однажды я сумею исправить ситуацию в Кэллоу. Смогу отправлять таких ублюдков, как Мазус, на виселицу — вместо того, чтобы смотреть, как они пляшут на банкетах во дворце.
     — Должна ли я доработать у тебя до конца этого месяца? — спросила я у Харриона.
     Тот устало кивнул.
     — Может, я ещё придумаю, где мне взять денег на оплату твоей работы, Кэтрин, — сказал он. — Я знаю, ты копишь на что-то важное.
     Я с улыбкой кивнула ему, но мы оба знали, что подобные заверения — лишь формальность. Я уже целый год вела отчетность «Крысиного Гнезда», и количество золота, проходящего через мои руки, было не так велико, как вам могло бы показаться. Спускаясь на первый этаж, я погрузилась в раздумья, тщетно пытаясь найти выход из ситуации. Возможно, я смогла бы накопить достаточно, чаще выступая на Арене, но это также было чревато риском: всегда был шанс бездарно продуть бой. К тому же, чем чаще я побеждала, тем сложнее было выиграть на ставках на себя действительно крупную сумму. Счетоведка пару раз намекала, что готова взять меня в качестве одной из телохранителей, но я не хотела вставать на скользкую дорожку столь тесных отношений с криминалом. Надевая передник, я приняла решение подумать об этом утром. Пока у меня все ещё была работа, и я не планировала от неё уклоняться до самого последнего момента.
     В такие тихие ночи, как эта, я старалась одновременно заниматься уборкой таверны и разливанием выпивки посетителям. Кладовка выглядела более-менее прилично с тех пор, как я в последний раз приводила её в порядок, и ни одна из пивных бочек не подтекала. Я поймала себя на том, что уже с четверть колокола лениво возила тряпкой по барной стойке, когда в зале наконец появился хоть кто-то, привлекший мой интерес. Пришло несколько завсегдатаев, с которыми мы были приятелями, и моей любимицей в их числе была сержант Эбеле — я не могла не улыбнуться, как только она зашла. Она была высоким человеком, выше некоторых орков, и её кожа была гораздо темнее моей. В жаркие летние месяцы загар превращал меня в настоящую смуглянку, но Эбеле казалась чёрной, точно уголь — такими были только выходцы из северных пустошей Праэса. В углу рта у неё был маленький шрам, растягивающий её губы в постоянной полуулыбке, превращающейся в широкую ухмылку при виде меня. К тому времени, когда сержант заняла столик, я уже наполнила кружку пивом и подтащила к ней.
     — Ах ты, моя сладкая! — воскликнула Эбеле, делая большой глоток пива. — Ну просто настоящая конфетка! Клянусь, эта дыра провалится сквозь все преисподние, если ты бросишь присматривать за ней!
     Надеюсь, она не заметила, как по моему лицу пробежала тень при мысли о том, что именно это скоро и случится.
     — Так ты уже закончила своё дежурство? — поинтересовалась я.
     Мне нравилось дружелюбное отношение сержанта ко мне, но куда больше мне нравилось в Эбеле то, что после нескольких кружек пива она легко соглашалась поведать пару историй о своей службе в Легионе. Она была ветераном Завоевания, служила на передовой при битве на Стрегесовом поле и при осаде Саммерхолма, а так же участвовала в короткой, но жестокой внутриимперской войне, случившейся до вторжения в Кэллоу. Впрочем, о той войне Эбеле рассказывала гораздо реже. Как мне казалось, она была совершенно кошмарной. А если легионер, прошедший через битву на Стрегесовом поле, считал что-то кошмарным, то я была склонна верить ему на слово.
     — О да, — проворчала Эбеле, — Потому-то я здесь и запиваю свои печали. Если я ещё раз услышу, как Горен хихикает, я просто задушу этого идиота! Окажи любезность, принеси мне целый кувшин, хорошо? Я намерена сегодня набраться до обморока.
     Я насмешливо фыркнула и сгоняла в кладовку, наполняя глиняный кувшин до краев пивом из бочки. Одна из немногих хороших вещей, отличающих «Крысиное Гнездо» от прочих заведений, заключалась в том, что Харрион не разбавлял выпивку водой. На вкус она, конечно, напоминала дохлых жуков — но, по крайней мере, это не были жуки, сдохшие от утопления в луже. Когда я вернулась, кружка сержанта уже наполовину пустовала, отчего я могла надеяться на очередной рассказ о войне в её изложении — хотя, если Эбеле продолжит в том же духе, даже певучий акцент праэситки не поможет мне разобрать её невнятную пьяную речь.
     — Посиди со мной, сладенькая Кэтрин, — расплылась в ухмылке женщина, когда я водрузила кувшин на её стол. — Все равно эта дыра сегодня точно вымерла.
     Мельком оглядевшись, я согласилась с Эбеле. Помимо завсегдатаев, пришедших одновременно с сержантом — и уже порядком набравшихся — в таверне больше никого не было. Даже, как я заметила, Лейрана и Эллерны. Впрочем, о них я старалась не думать лишний раз.
     — Рановато для большинства посетителей, — согласилась я с сержантом.
     Когда время приближалось к полуночному колоколу, в «Крысином Гнезде» появлялось гораздо больше гостей, но до той поры оставалось еще ждать и ждать. Внезапно наклонившись вперед, Эбеле внимательно вгляделась в мое лицо.
     — К тебе прикасались магией, причем совсем недавно, — удивлённо заметила она.
     Я подозрительно прищурилась. Неужели Захария напортачил, и это заметно? После его лечения не должно было остаться никаких следов.
     — Я участвовала в поединке, — призналась я. — Как ты поняла про магию?
     Улыбка чернокожей женщины стала сочувственной.
     — Ты учишься видеть признаки после того, как перепробуешь кучу исцеляющих чар на себе. Тот, кто лечил тебя, немного оплошал с краями синяка, но в целом им была проделана хорошая работа.
     Ну и ну! Полагаю, мне стоит повысить своё мнение о Захарии. Уж если Эбеле считает хорошей его работу с похмелья, то в трезвом состоянии, должно быть, маг-целитель колдует и вовсе бесподобно. Моя собеседница сделала паузу в разговоре, обдумывая следующие слова, и я тихонько подавила вздох: людям не следует ругать меня за участие в боях — тем более сейчас, когда работа в «Крысином Гнезде» перестаёт приносить мне деньги.
     — Ты хотя бы победила? — поинтересовалась женщина со шрамом.
     — Сравняла его жопу с землей, — ухмыльнулась я.
     — Молодец, девочка! — одобрительно усмехнулась Эбеле. — Тебе стоит подумать о вступлении в Легион, если ты и дальше планируешь участвовать в передрягах.
     — Я коплю на Колледж, — призналась я. — Надеюсь, к следующему лету мне хватит денег на оплату учёбы.
     — Военный Колледж?! — выщипанные брови сержанта взметнулись вверх. — Я смотрю, у тебя амбициозные планы. Что ж, по крайней мере, оплата не так высока после всех этих реформ сира Блэка.
     Я родилась после реформ — они предшествовали Завоеванию — и потому имела лишь смутное представление о том, что она говорит. Я не имела никаких достоверных сведений о том, в чем заключались реформы на самом деле, хотя все знакомые мне легионеры соглашались, что они радикально изменили устрой Легионов Ужаса. Однако моё внимание привлекли не реформы, а имя, упомянутое сержантом. Точнее, ИмяЧёрный Рыцарь. Имя человека, возглавившего Бедствий, вторгшихся в Королевство Кэллоу более двадцати лет назад. Я знала, что он ещё жив и злоумышляет что-нибудь в землях Империи, но при этом существование людей, наделённых Именами, редко воспринималось мной как реальность. Герои и антигерои должны были жить в легендах, а не в моём мире поединков за серебро и подачи пива разным забулдыгам.
     — Ты когда-нибудь встречала одного из них? — живо спросила я. — Из Бедствий, я имею в виду?
     — Лично? Только одного, — Эбеле мечтательно улыбнулась, отдаваясь во власть воспоминаний. — До завоевания я служила во втором Легионе, когда нас отправили вышибить к демонам дверь крепости Верховного Лорда Дума.
     Сержант сделала большой глоток из своей кружки.
     — Мой взвод столкнулся с его маленьким личным войском, когда мы шли его убивать: отвратительные ублюдки с магами на загодя подготовленных позициях. Мы могли запросто положить триста наших, пытаясь расколоть этот крепкий орешек, но не имели права оставлять их окапываться на нашей линии снабжения.
     Я наклонилась к Эбеле, вслушиваясь в её слова. Кто же там был? Вероятно, не Чёрный Рыцарь, иначе сержант сказала бы о нем сразу же, и не Капитан, потому что та, как правило, действовала заодно с Блэком. И я не думала, что Ассасин согласился бы поболтать с простыми легионерами, но вот Рейнджер... Я надеялась, что это была Рейнджер. Истории о ней мне нравились больше всего.
     — Итак, мы решили окружить частоколом вражеские позиции, — продолжила свой рассказ Эбеле, — в ожидании подхода подкреплений или чего-то ещё. А вместо этого, откуда ни возьмись, является тот человек. Хлопает нашего капитана по плечу и говорит, чтобы она поднимала взвод, потому как тот скоро вновь продолжит движение.
     Мужчина? Хм-м, это значит...
     — Капитан его спрашивает, кем из Богов Внизу он себя возомнил, а тот одаривает её эдакой подлой ухмылкой и говорит, мол, зовите меня Чернокнижником! Один коварный ублюдок, видите ли, отправил его расчищать нам путь! И тут он сваливает...
     Чернокнижник... Ему дали прозвание — «Властелин Красных Небес», что бы оно ни значило: праэситы обожали цеплять ко всему причудливые имена, являющиеся, похоже, неотъемлемой частью их культуры. Это прозвище, видимо, пришло откуда-то из глубокой имперской древности.
     Внезапно голос Эбеле посерьезнел, веселость в её глазах угасла, сменяясь благоговением с едва заметной толикой страха.
     — Мы не рискнули подойти достаточно близко, чтобы увидеть, чем в точности он занимался, — тихо сказала она, — но не прошло и четверти колокола с нашей с ним встречи, когда весь вражеский гарнизон заполыхал столбом багрового огня. Но знаешь, когда мы шли через то место той же ночью, мы обнаружили, что пламя ничего не тронуло. Ни одного камня или палатки... Пустыми были только доспехи наших врагов. Как будто все люди просто... Исчезли.
     Я почувствовала, как по моей спине пробежали мурашки. Одно дело для мага сотворить огонь — одно из самых простых заклинаний в управлении — но то, что описала сержант?.. Это было что-то совсем иное. Но, полагаю, было невозможно обрести такое Имя, как Чернокнижник, изучая исключительно добрые заклинания.
     — Такова служба в Легионе, моя сладкая, — пробормотала сержант, — Постоянная муштра — это отстой, но ты хотя бы знаешь, что все самые страшные ублюдки на поле боя находятся на твоей стороне.
     Я задумчиво кивнула, но прежде, чем я успела что-либо ответить, в дверях таверны возникла компания посетителей. Я виновато развела руками, улыбнулась Эбеле и вернулась к работе.
     Возвращение в приют было наиболее опасной частью моей ночной жизни. Я прекрасно понимала, что прислуживание в таверне, расположенной в районе Лэйксайда, сопряжено с риском, но, к сожалению, владельцы заведений из Торгового квартала не выстраивались в очередь, чтобы нанять шестнадцатилетнюю сироту. Я не раз испытывала удачу в поисках приличного места работы, но все указывали мне на дверь до тех пор, пока я не решила, что «Крысиное Гнездо» — мой идеальный вариант. К тому же внимать историям пьяных легионеров было куда интереснее, чем слушать рассказы о заключении торговых сделок. Правда, время от времени кто-нибудь из посетителей распускал руки, но на такой случай у нас и лежала дубинка под барной стойкой. Редко кто нуждался в повторном предупреждении, а те, кто все-таки нарывались, сваливали из таверны с переломанными пальцами. Наставницу лаурского приюта Трагически осиротевших девочек крайне возмущал мой выбор профессии — столь вульгарной, как подача выпивки прохиндеям, — и я была вынуждена слушать ее нотации еще как минимум год, прежде чем стать от них окончательно свободной. Но я была готова сидеть каждый день с полколокола в кабинете этой старухи, терпя выговоры за «общение с сомнительными личностями», пока у меня была возможность накопить к шестнадцати годам достаточно монет, чтобы оплатить дальнейшую учёбу. Не то чтобы Наставница знала, на что я коплю: если её волосы стояли дыбом даже от моей работы в таверне, то в какую бы ярость она пришла, узнав, что я планирую поступить в офицерскую школу Легионов Ужаса!
     Домой я отправилась немного за полночь, однако путь до приюта в темноте был не так уж опасен, как считалось: хотя городская стража сплошь состояла из взяточников и находилась на коротком поводке у губернатора, все её сотрудники прекрасно понимали, что если они не сумеют сохранить порядок в городе, за дело примется Легион. Было даже забавно, сколько людей на самом деле хотело, чтобы так и вышло: легионеры, по их мнению, немного злоупотребляли повешениями, однако, пока Лауэр была на военном положении, дела шли более-менее гладко. Тем не менее, пока Мазус оставался в союзе с Гильдиями и содержал всю стражу из собственного кармана, жаловаться Легиону было бессмысленно. Попытка бунта просто привела бы к появлению большого количества отрубленных голов, насаженных на пики у городских врат: Империя Ужаса не любила бунтовщиков, тем более — действующих открыто.
     Однако существовали и реальные причины считать Лэйксайд опаснейшей частью города, так что я не собиралась рисковать и задерживаться на тёмных улицах почём зря. Честно говоря, я немного жалела о том, что у меня не было ножа: как только у меня появлялось оружие, Наставница тут же конфисковывала его по доносу моих соседок по комнате. Я никогда не испытывала приязни к другим девушкам-сироткам, и они, в свою очередь, были не прочь подгадить мне по мелочам, когда могли.
     Я была примерно на полпути к приюту, когда меня отвлёк пронзительный вопль, сопровождаемый звуками борьбы — он прозвучал в одном из многочисленных переулков этого квартала, все развилки которых заканчивались тупиком. Я выглянула из-за угла и ощутила, как закипает моя кровь, когда я разглядела городского стража, толкавшего незнакомую девушку на землю. Её кофточка была уже разорвана, но она все еще пыталась уговорить мужчину оставить её в покое, вместо того, чтобы сопротивляться. Дерьмо. В этой ситуации любая разумная девушка на моём месте свалила бы куда подальше, сколь бы отвратительным не казалось ей увиденное.
     ...И почему я не родилась такой разумной девушкой?
     Я не хотела ссориться с человеком в доспехах на фут[10] выше меня ростом, но я могла попробовать отбить его жертву и убежать, если я, конечно, сумею правильно рассчитать свои дальнейшие действия. В отличие от стража, у меня не было оружия, но сильный и быстрый удар по голове мог вырубить его прежде, чем наше противостояние превратится в схватку. Безрассудство, конечно, но что мне ещё оставалось делать: заткнуть уши и бежать отсюда вприпрыжку?..
     Я прокралась в переулок так тихо, как могла, заприметив по пути старый ящик, полный гнилой капусты. Мои пальцы схватились за его край, и я, мгновенно преодолев оставшееся до стража расстояние, запустила этим ящиком прямо ему в голову. Ящик сломался с чавкающим треском, а сила моего удара швырнула мужчину на землю, от чего девушка, которую он держал, издала очередной испуганный вопль. Я пнула стража в подбородок, чтобы тот в ближайшее время наверняка не встал. Девушка в разорванной кофте попятилась от меня, опасаясь не меньше, чем своего насильника. И совершенно напрасно: переулок заканчивался стеной, и чтобы сбежать, ей нужно было пройти мимо меня.
     — Я здесь, чтобы помочь, — сказала я, пытаясь её успокоить. — Идём, нам нужно убраться отсюда, пока он...
     Я не успела закончить фразу, когда сильный удар кулаком в висок заставил меня кувыркнуться на землю. Мир завертелся перед глазами, но я всё же попыталась встать — только для того, чтобы обнаружить обнаженный клинок напротив своего лица. У второго стража на плечах были сержантские нашивки. Выражение его лица было мрачным, и он не убирал от моего горла острие своего короткого меча.
     — Джозеф, — произнес он абсолютно спокойным голосом, — с тобой все в порядке?
     Мужчина, которого я ударила ящиком, со стоном перевернулся, осторожно поднимаясь на ноги.
     — Эта дрань практически вырубила меня! — процедил он сквозь зубы. — После такого точно будет синяк!
     — Радуйся, что у неё не было ножа, придурок, — парировал сержант.
     — Он пытался изнасиловать эту девушку, — прохрипела я, кивая на жертву. — Почему же, во имя Богов Внизу, ты ударил меня, а не его?!
     На лице сержанта мелькнуло отвращение, но он старался не встречаться со мной глазами.
     — Ты же говорил, что бросишь заниматься подобной мерзостью, — сказал он, игнорируя все вокруг, кроме своего раненого напарника. — Ты обещал, Джозеф...
     Джозеф только отмахнулся от него.
     — Да никому бы и дела не было, если бы эта мерзавка не полезла ко мне, Аллен! — воскликнул он. — Давай просто сломаем по паре пальцев этим стервам, чтобы поучить их хорошим манерам, и уйдем отсюда — тем более, наша смена почти подошла к концу.
     Сержант по имени Аллен тяжело вздохнул.
     — Посмотри на её кофточку, Джозеф, — сказал он. — Видишь эмблему императорского приюта, вышитую на груди? Если девчонка вернется со сломанными пальцами, люди начнут задавать нам вопросы, понимаешь?
     Глаза его приятеля-насильника расширились от ужаса.
     — В Преисподнии меня забери! — выругался он. — И что же нам делать?! Я не могу сесть в тюрьму: кто тогда будет кормить моих детей?! У Бесси даже работы нет...
     Я украдкой посмотрела на его потенциальную жертву. Девушка тряслась, как заяц, забившись в угол и пытаясь соединить полы разорванной одежды. Ее лицо имело такое отсутствующее выражение, словно мыслями она была уже далеко отсюда. Помощи от неё ждать не стоило. Что ж... этот расклад был явно не в мою пользу.
     — Нам придётся их убить, — решительно заявил сержант. — Но только не мечами, такие раны вызовут слишком много вопросов. Скажем, что наткнулись на их тела во время патрулирования: ни свидетелей, ни подозреваемых.
     А вот хрен тебе! Дёрнувшись в сторону, я оттолкнула руку, держащую меч у моего горла, и попыталась быстро подняться на ноги. Мужчина от неожиданности ослабил хватку на оружии, но всё же умудрился ударить меня крестовиной меча в плечо, отталкивая назад и снова сбивая с ног. Я тщательно игнорировала подбирающийся ко мне приступ паники, но мысль о том, что я застряла в тупике с двумя вооруженными мужчинами, все же мешала мне полностью сосредоточиться на ситуации. Я разодрала ногтями лицо сержанта, когда тот попытался свалить меня на землю; мои руки оказались выпачканы в его крови, а с его губ сорвалось болезненное шипение. Но этого было недостаточно, чтобы вырваться: страж просто отбросил свой меч, придавливая меня к стене тупика, удерживая за руки и за ноги — так, чтобы у меня не было и шанса ударить его в ответ.
     — Джозеф! — прорычал Аллен с напряжением в голосе. — Займись второй! И обещай, что это — в последний раз! Я больше не собираюсь выручать тебя из таких переделок!
     Джозеф облизнул губы, нервно кивая в ответ.
     — Да-да, это в последний раз, — согласно забормотал он. — Я имею в виду, Аллен, я же не хотел, чтобы мы кого-нибудь убивали из-за этого...
     Тут руки сержанта оказались на моем горле и с силой его сдавили. Я захрипела, попробовала ударить мужчину и освободиться, но тот был слишком силен. И я пыталась вдохнуть, но...
     — Не следовало тебе заходить в этот переулок, девочка, — пробормотал Аллен. — Сейчас совсем не те времена, чтобы геройствовать.
     — Распространённая ошибка — злорадствовать, не одержав победы, — неожиданно прокомментировал ситуацию чей-то приятный голос.
     Что-то шевельнулось в темноте, и фигура высокого человека, неожиданно возникшая в переулке, легко повалила Аллена и схватила за шиворот второго стража. Я жадно втянула воздух в освобождённые легкие, несколько раз кашлянув, прежде чем окончательно взять себя в руки и осмотреться по сторонам. Жертва насилия все ещё пряталась в углу, выглядя полностью оцепеневшей от страха, а рядом с ней на одном колене стоял незнакомый мне человек. Он закутал девушку в плотный тёмный плащ и поднялся на ноги, пересекаясь со мной взглядом своих пугающе-ярких зелёных глаз. Он был бледнокож и облачён в простые стальные латы, при этом двигаясь так, будто весь металл, который он таскал на себе, был для него не тяжелее шёлковой рубашки. Я внимательно осмотрела меч в ножнах у него на боку, и лишь потом повернулась к последнему участнику событий. Это была женщина или кто-то, очень похожий на женщину – шириной в две меня и на три фута[11] выше ростом. Она удерживала сопротивляющегося Джозефа на весу без какого-либо видимого напряжения. Я не знала, была ли она вооружена: длинный плащ закрывал её тело от горла до щиколоток. Заставив себя встать, я подавила очередной приступ кашля, со смутным беспокойством осознавая, что зеленоглазый мужчина всё ещё смотрит на меня. Аллен попытался подняться, опираясь на собственные колени, и я с наслаждением пнула стража ногой в подбородок, испытывая жестокое удовлетворение от его барахтанья в грязи.
     — Разумнее было бы не пытаться вставать, сержант, — мягко произнес незнакомец. — Последствия твоего упорства могут оказаться на удивление неприятными.
     — Благодарю вас, — хрипло сказала я. — Я уж думала, мне конец.
     Незнакомец чуть наклонил голову в знак согласия.
     — Капитан, — сказал он исполинской женщине, все ещё не отводя от меня взгляда, — не могла бы ты попросить своего нового друга заткнуться?
     Женщина ударила Джозефа кулаком в живот — так быстро, что я не успела проследить удар. Страж поперхнулся воздухом, и его чуть не вырвало. Тогда она добавила ему в висок — с такой силой, что тот сразу обмяк. При этом она не переставала держать его на весу и совершенно не выглядела уставшей, даже когда закинула бесчувственное тело мужчины себе на плечо. Аллен издал сдавленный стон ужаса.
     — Я понял, кто вы, — просипел он. — Вы — Чёрный Рыцарь! Мы на вашей стороне, сир!..
     От неожиданности я попятилась, почувствовав, как мой желудок скрутило приливом страха. Нападение на стража и так уже выходило за рамки моего повседневного образа жизни, но, если сержант не ошибался, вдобавок я стояла всего в десяти футах[12] от самого пугающего монстра современной истории! Преисподнии побери, из всех людей, которые могли мне встретиться этой ночью, я умудрилась пересечься именно с ним! Да у этой зеленоглазки на счету было такое количество трупов, что любого мясника стошнило бы; и не было в Кэллоу ни одного мужчины и ни одной женщины, которые бы не знали его Имя. И если второго стража держала та самая Капитан, то я и вовсе была в полной заднице: в легендах говорилось, что как-то раз она убила огра одним ударом своего молота. И, помилуйте меня любые Боги, она была по меньшей мере восьми футов[13] ростом!
     — Нет, — тихо сообщил сержанту Чёрный Рыцарь. — На самом деле ты не на моей стороне.
     Закованная в латы нога пнула его, и Аллен присоединился к своему напарнику в царстве грёз.
     — Если мне не изменяет память, Сабах, у нас есть тайное убежище в паре кварталов отсюда, — произнес Блэк через мгновение. — Предлагаю временно оставить этих людей там.
     — Разве мы не передадим их городской страже? — вопросительно вздернула бровь Капитан.
     — И Мазус узнает о произошедшем ещё до рассвета, — парировал Блэк. — Нет никакой необходимости заранее уведомлять его о нашем присутствии в городе.
     — А девушка?
     Они одновременно посмотрели на жертву насилия, скорчившуюся в углу тупика и трепещущую, как лист на ветру, под плащом Черного Рыцаря.
     — Пусть кто-нибудь из наших людей доставит её домой, — сказал Блэк. — Хватит с неё переживаний на сегодня.
     Исполинская женщина отдала честь, не обращая внимания на свисавшего с её плеча стража, потом наклонилась и ухватила за ногу сержанта. Она поволокла его за собой прямо по земле, не слишком заботясь о том, во что тот врезается головой, и, наконец, скрылась за поворотом.
     — Вы... — хрипло произнесла я, всё ещё с трудом произнося слова после попытки удушения. — Вы — это и правда он?
     Черноволосый мужчина улыбнулся, хотя улыбка не коснулась его глаз. Они были холодны как осколки льда, а их пронзительно-яркий оттенок заставлял мурашки бегать у меня по спине: я знавала людей с зелёными глазами, но ни у кого они не были столь яркими, как у этого мужчины. Они сияли так, как в моем воображении должны были сиять глаза фей: нельзя было отрицать, что в этих глазах скрывалось нечто противоестественное. Блэк даже ещё не ответил мне, но его тяжелый взгляд заставлял меня чувствовать себя кроликом перед волком, способным разодрать меня в мгновение ока. Я думаю, многие люди были бы просто в ужасе от подобного ощущения, но я терпеть не могла бояться. Другие девочки в приюте никогда не понимали, почему я продолжала упорно лезть на крышу и стоять на самом краю, в то время как все они знали, как я боюсь высоты. Они не понимали смысла моих действий. Я лезла именно потому, что боялась, и отказывалась спускаться, даже когда остальные дети шептались о том, что я превращусь в горгулью, если продолжу стоять на крыше, уставясь вниз. Конечно, я не была идиоткой, и прекрасно понимала, что страх высоты и страх перед зеленоглазым монстром в человеческом облике – не одно и то же. Но принцип был тот же самый. Не страх управлял мной — я управляла своим страхом. И я смотрела в глаза Чёрного Рыцаря, отказываясь вздрагивать, даже когда улыбка на его лице стала шире. Да, может быть, ты и волк, но я — не кролик.
     — Являюсь ли я Чёрным Рыцарем? — переспросил он. — Да, являюсь. Хотя у меня имеются и другие прозвища.
     Тяжесть во взгляде этого мужчины испарилась так же быстро, как и возникла; и я, наконец, выдохнула, хотя и не подозревала о том, что задерживала дыхание. Он специально смотрел на меня таким взглядом или мне это померещилось?... Мой страх не казался мне вполне обычным — особенно теперь, когда паника больше не душила меня.
     Мне не хотелось называть этому человеку своё имя, но было бы невежливым промолчать после того, как он спас мою шкуру.
     — Я...
     — Кэтрин Обретённая из императорского приюта, — закончил он за меня, и кровь в моих жилах вновь застыла.
     Откуда он узнал моё имя?! Неужели я приговорена им к смерти по какой-то непостижимой причине?! Но я не делала ничего противозаконного и не связывалась идиотами, выступавшими против имперской власти! Я постаралась успокоиться, сказав себе, что если бы Чёрный Рыцарь желал мне смерти, он бы просто не стал вмешиваться, когда сержант пытался меня задушить. Но тогда откуда...
     — Разве ты не слышала сплетен обо мне, дорогуша? — насмешливо поинтересовался Блэк. — Мне известно абсолютно всё.
     Умом-то я понимала, что он говорит ерунду... Однако сейчас, стоя напротив этого мужчины в тёмном переулке, я почти готова была поверить в его слова.
     — И я вовсе не желаю тебе смерти...
     — Должна отметить, что из ваших уст это звучит не слишком-то убедительно, — перебила его я, просто не успев удержать свой язык за зубами.
     Я вздрогнула, осознав, что только что ляпнула. Правильно, Кэтрин, великолепная идея! Давай, нагруби человеку, который может разрубить тебя напополам, не думая о последствиях своих действий! Похоже, в последнее время меня слишком часто били по голове.
     К моему великому облегчению, Чёрный Рыцарь только усмехнулся.
     — Полагаю, тебе придётся поверить мне на слово, — сказал он.
     Я не думала, что мне действительно стоит это делать, но не собиралась настаивать на своём мнении.
     — Боюсь, тебе придется немного задержаться в моём обществе, — добавил он.
     — Зачем? — тут же нахмурилась я. — Вы же сказали... ей, — осторожно продолжила я, всё ещё не решаясь произносить вслух Имя Капитана, — что пока не планируете передавать преступников городской страже.
     Я просто не могла представить, какую ещё пользу могла принести, кроме дачи свидетельских показаний, да и те вряд ли были ему нужны. Когда главный приближённый Императрицы Ужаса считал, что кто-то должен умереть — эти люди просто умирали. Все было элементарно, и любой, кто был достаточно глуп, чтобы пытаться изменить порядок вещей, просто отправлялся на тот свет в компании других недовольных.
     Блэк еле заметно улыбнулся, и, уже не в первый раз за эту ночь, по моей спине пробежали холодные мурашки.
     — С годами я пришёл к выводу, что люди, с которыми когда-то поступили несправедливо, должны иметь право голоса при исправлении этой несправедливости, — произнес он.
     В последний раз взглянув на девушку в углу, чьего имени я так и не узнала, я поспешила покинуть переулок следом за Чёрным Рыцарем. Девушке помогал подняться молчаливый сопровождающий Блэка в тёмном плаще.
     Тайное убежище Бедствий действительно оказалось довольно близко, даже слишком близко, отчего я даже не успела толком собраться с мыслями и занервничать. Этот дом ничем не отличается от любого другого жилища по соседству, разумеется, за исключением дюжины бойцов в доспехах, молчаливо охраняющих его вход. Вот тебе и вся конспирация. Не то чтобы я жаловалась: даже целый отряд городской стражи не стал бы связываться с этими парнями. Или, может быть, девушками?... Трудно было сказать наверняка из-за того, как забрала их шлемов закрывали лица, а доспехи скрадывали очертания тел. Но я хотя бы понимала, кто они вообще такие.
     Их звали Чёрными Стражами — потому что у праэситов была навязчивая идея впихивать слово «чёрный» практически во все названия. Они были элитной охраной Чёрного Рыцаря, и ветераны битвы при Стрегесовом поле как-то проболтались мне в таверне, что каждый из Чёрной Стражи должен был одолеть десять других бойцов. Впрочем, я слышала что-то подобное и о других родах войск. Завоевание было настолько беспроигрышной кампанией Империи, что — как мне казалось — одним из способов кэллоуэйцев справляться с оглушительным поражением стало возведение завоевателей на недостижимой высоты пьедестал.
     Кивнув охране, Блэк вошел внутрь тайного убежища, и я молча проследовала за ним. Капитан, скрывшаяся где-то в глубине дома, или кто-то из Стражи, должно быть, недавно разожгли свечи: помещение освещало несколько штук, расставленных тут и там. В углу стояла обшарпанная кровать и стол с парой придвинутых к нему стульев, но в целом в комнате мебели было мало. Ничего такого, что имело бы смысл красть. Городские стражи, связанные и с кляпами во ртах, были небрежно прислонены к дальней стене. Оба они уже пришли в себя, и ни один из них не скрывал собственного страха.
     Чёрный Рыцарь не обратил на них никакого внимания, и я последовала его примеру, сев за стол напротив этого человека. При свете свечей я впервые смогла как следует рассмотреть его лицо, и теперь бесстыдно пользовалась этим случаем. Сколько раз ещё я смогу увидеть этого человека вблизи?...
     У него было одно из тех нестареющих лиц, по которым было невозможно понять, двадцать лет этому мужчине или тридцать пять — и это был довольно неплохой результат для того, кому, по слухам, минуло больше шестидесяти. Роли иногда делали это с людьми, замедляя их старение или вынуждая выглядеть неизменно.
     Я все ещё не знала, чего Чёрный Рыцарь хотел от меня, но, пока он не собирался об этом рассказывать, я могла задать ему парочку своих вопросов.
     — Итак, что же вы собираетесь с ними сделать?
     Блэк побарабанил пальцами по столу, и тени, отбрасываемые пламенем свечей на его лицо, закружились в странном танце, будто живые.
     — Они будут переданы городской страже для суда и последующего наказания. Поскольку Лауэр больше не находится под непосредственной властью Легионов Ужаса, их будут судить по имперскому законодательству. Попытка изнасилования обойдется им в пять лет тюремного заключения: чуть меньше для сержанта, учитывая, что тот был всего лишь сообщником.
     Пять лет. Всего лишь... За то, что они попытались изнасиловать девушку, и, когда я вмешалась, решили убить нас обеих, чтобы скрыть следы собственного преступления!
     — И это всё?! — возмутилась я. — После всего, что они сделали, они просто проведут пять лет в тюрьме, питаясь баландой, а потом вернутся на улицы?!
     Блэк полувопросительно поднял бровь.
     — Полагаю, ты недооцениваешь неприятности, которые их ждут в тюрьме Лауры. Но, в сущности, это действительно всё.
     — Этого недостаточно! — прорычала я. — После того, что они пытались сделать... И сделали бы, если бы вы на нас не наткнулись!
     Белокожий мужчина, о котором я так часто слышала в детстве, молча смотрел на меня, и его лицо было непроницаемо. Легенды о его деяниях всплывали у меня в голове, всё менее правдоподобные, чем дальше заводила его история. В одном рассказе он ездил верхом на драконе. В другом говорилось, что его меч питается душами невинных, и именно поэтому он никогда не проигрывал поединков. Он мог видеть будущее и читать мысли своих врагов. Он одержал победу над Кэллоу за месяц, просто превратив всю свою армию в оборотней. Орки поклонялись ему как богу, а гоблины провозгласили своим королем. Я даже слышала слухи, что в жилах Чёрного Рыцаря течет кровь великанов, но, так как его рост не дотягивал и до шести футов[14], я не думала, что они правдивы. И я надеялась, что чтение мыслей также являлось сказкой, потому что мне не хотелось делиться с кем-либо содержимым собственной головы.
     — Есть и другой вариант, — наконец, произнес Блэк.
     Медленно и осторожно он извлек клинок из ножен на своем поясе, и положил его на стол. Я с опаской покосилась на нож, лезвие которого казалось ужасно острым даже издалека.
     — Ты знаешь, что отличает людей, у которых есть Роль, от тех, у кого её нет? — спросил меня Чёрный Рыцарь.
     Я отрицательно покачала головой.
     — Целеустремлённость, — сказал он. — В глубине души все люди убеждены, что знают, в чём заключается истинная справедливость. И люди верят, что рано или поздно они сумеют её добиться.
     У меня сдавило горло. Неужели он сейчас намекает именно на то, о чем я думаю?!
     — Так скажи мне, Кэтрин Обретённая, — прошептал Блэк мягким, как бархат, голосом, — в чём, по-твоему, заключается справедливость?..
     Едва прикоснувшись к лезвию своего ножа, он развернул его так, чтобы рукоять оружия оказалось обращённой в мою сторону.
     — Как далеко ты готова зайти, чтобы ее добиться?..
     Я ощутила на себе взгляды двух стражей с кляпами во рту, но меня не интересовало то, что они думают о происходящем. Я посмотрела Чёрному Рыцарю прямо в глаза, оглушённая грохотом собственного сердца. Только что на мою ладонь возложили жизни двух человек, и теперь, если я хотела погасить свет в их глазах, мне достаточно было просто сжать свою руку. Действительно ли я могла так поступить? Имела ли я право взять справедливость в свои руки? Их смерть от моей руки — ни что иное как казнь, и я прекрасно понимала это, вспоминая все проповеди, рекомые в Доме Света.
     «Пять лет, — подумала я снова. — Всего пять лет — а потом они окажутся на свободе».
     Мои пальцы сомкнулись на рукояти ножа. Я поднялась со стула, и глаза Джозефа расширились от испуга, когда я опустилась перед ним на колени. Не было никого иного в комнате, никого в мире, кроме нас двоих. Моя влажная от пота ладонь немного скользила по кожаной оплетке рукояти, я сжала её покрепче и вытащила кляп изо рта стража. Если я сделаю это, если я действительно пойду до конца, то я должна быть уверена. Я чувствовала на своей спине пристальный взгляд Чёрного Рыцаря, но дело было отнюдь не в нём. Дело было во мне, в решении, которое я собиралась принять. Всю свою жизнь я твердила себе, что рано или поздно я достигну вершин власти и использую своё положение, чтобы всё исправить. Чтобы сделать этот мир лучше. И вот мое желание привело сюда, в эту комнату, где я стояла перед двумя людьми, наделенная властью над их жизнью и смертью, заключённой в нескольких дюймах холодной стали.
     — Ты ведь уже делал подобное раньше? — риторически вопросила я у Джозефа, отчасти и так уже зная его ответ.
     Одно мгновение я видела стыд в его глазах, но потом он сменился на нечто, вызвавшее у меня отвращение. Словно бы этот человек больше не понимал, насколько ужасным было то, что он хотел совершить.
     — Послушай, — быстро сказал он, — я не хотел! Все дело было в том, как она одевалась. Я имею в виду, какая приличная женщина будет разгуливать по ночам...
     ...Я перерезала ему горло.
     Это не было полностью осознанным решением. Из-за того, что он сделал и что сказал, я просто решила, что он заслуживает смерти — и моя рука без всяких подсказок совершила необходимое движение. Кромка ножа расположена параллельно земле, острие рассекает артерии — точно так же, как у свиньи, освежеванной мясником на рынке. Может, если бы я чаще бывала в Доме Света, я бы позволила этому человеку сесть в тюрьму... Но всё, о чём я думала на самом деле: «Что произойдет, когда он выйдет? Когда он загонит другую девушку в тёмный переулок посреди ночи, и меня просто не будет рядом с ней?»
     Я наблюдала, как кровь истекает из его горла, а он смотрел на меня так, будто я каким-то образом предала его. Я задавалась вопросом, должна ли я вообще что-то чувствовать. Печаль, сожаление, может, хотя бы тошноту от вида приближающейся смерти?.. А я думала о том, что он не покончил бы с той девушкой так быстро, как я с ним.
     Когда я повернулась к сержанту, тот выглядел уже смирившимся. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза.
     Во второй раз я резала гораздо аккуратнее.
     Некоторое время я продолжала стоять на коленях, и кровь капала на пол с острия моего ножа. Забавное это ощущение — когда убиваешь кого-нибудь. Ты ожидаешь звучания фанфар, рокотания грома вдали или сурового взгляда с Лучезарных Небес, давящего на твои плечи. А вместо этого всё, что я ощущала — легкую апатию. Моя ладонь была немного поцарапана оплёткой ножа из-за того, что я неловко держала оружие в процессе убийства, а на кофточке виднелись свежие брызги крови. Ну вот, теперь я убийца. Признаюсь, не такой я представляла себе эту ночь. Иронии в моих мыслях было маловато, но я всё равно улыбалась им, потому что ощущать себя бессердечной стервой было гораздо приятнее охватывающего меня оцепенения.
     — Это всегда так чувствуется? — спросила я, всё ещё глядя на остывающий труп сержанта и кровавую улыбку, запечатленную на его горле.
     — Когда хладнокровно исполняешь собственный приговор? — Чёрный Рыцарь стоял прямо за моей спиной, произнося эти слова. — Да, всегда.
     Я кивнула и даже не сопротивлялась, когда он помог мне подняться на ноги.
     — Они это заслужили, — решительно сказала я, глядя ему прямо в глаза.
     Он не стал возражать.
     — Они это заслужили, — шепнула я самой себе.
     Он вёл меня к двери, и мне было абсолютно наплевать, куда мы направляемся — лишь бы подальше от этого дома. Ночной воздух своей прохладой успокаивал мое разгоряченное лицо. Я слышала, как один Чёрный Страж зашел в дом, но не собиралась обращать на это никакого дополнительного внимания.
     — У меня есть к вам вопрос, сир, — сказала я спустя мгновение, и мой голос звучал так, будто отныне он принадлежит какому-то незнакомцу.
     — Зови меня Блэк.
     — У меня к вам вопрос, Блэк.
     — Я внимательно слушаю.
     — Вы ведь чудовище, я права? — негромко спросила я у ночной тиши, косясь краем глаза на мужчину рядом с собой.
     — Самое худшее из всех, — ответил он мне и улыбнулся.
     Не знаю, что вы подумаете о моей вере в его слова, но впервые с тех пор, как я вошла в тот тёмный переулок, я ощутила себя в полной безопасности.

     Примечание к части
     Отбечено 25.12.21.

Том I / 002 : Приглашение

     - Прежде чем отправиться мстить, вырой две могилы. Одну для дурака и одну для всех этих надоедливых родственников. -
     Император Ужаса Мстительный Первый.
     Мне потребовалось время, чтобы вспомнить, где я нахожусь при пробуждении. Они отвезли меня в гостиницу, где остановились, когда я сказала, что не хочу возвращаться в сиротский приют, хотя я не могла вспомнить самого диалога.
     Я была одна в комнате, поэтому позволила себе насладиться ощущением мягкой кровати в два раза больше той, что была у меня в спальне. Праэс выбрали не самое дорогое место для проживания, но выбор был неплох. Солнце, просачивавшееся сквозь ставни, говорило мне, что уже поздний вечер, так что я проспала большую часть дня.
     «Кто бы мог подумать, что перерезание пары глоток отнимает у тебя столько сил,» — подумала я.
     Я хотела, чтобы это предложение было формой самобичевания, но, когда попыталась вызвать сожаление о том, что я сделала прошлой ночью, колодец оказался пустым. Я села на кровати и провела всё ещё усталой рукой по волосам. Там был полный беспорядок, тёмные локоны перепутались за ночь.
     Теперь, когда я немного отдалилась от всего этого дела, я начала думать, что меня направили в сторону отнятия этих жизней. Но по какой причине, я даже представить себе не могла. Кто знает, почему злодеи делают то, что они делают? Не то чтобы это что-то меняет. Я приняла решение и сделала это по своим собственным причинам. Я не была уверена, что мои действия были справедливы, но даже при свете дня я не думала, что моё решение было неправильным.
     Я воспользовалась большой чашей с водой у кровати, чтобы ополоснуть лицо, и вытерла его полотенцем рядом с ним, последние остатки сонливости были смыты тёплой водой. Рядом лежал нож в ножнах, и я без труда вспомнила, когда видела его в последний раз: я пыталась вернуть его прошлой ночью, и мне сказали, что теперь он мой. Не слишком уверена, что я должна чувствовать по этому поводу.
     Так. Что теперь? Я умирала с голоду, так что мне необходимо было определиться с едой. У меня не было ощущения, что всё это дело закончено, но чего ещё мог хотеть от меня Рыцарь? Нет, это неправильный способ думать об этом. Если ему что-то нужно, он это получит: у меня не было сил остановить его. Мне нужно было подумать о том, как выбраться из этой передряги. В ближайшее время я вряд ли снова столкнусь с кем-то столь высокопоставленным в рядах Империи, так что мне нужно было найти выход. Я купила эту возможность кровью, так что будь я проклята, если не сделаю этого. Я вспомнила, что Чёрный Рыцарь имел большой авторитет в Военном Колледже, что имело смысл, поскольку он более или менее командовал Легионами, в которые кадеты собирались вступить. Может быть, если я правильно разыграю свои карты, то смогу уговорить его дать мне место на занятиях в этом году. На данный момент у меня было почти достаточно денег, чтобы оплатить своё обучение, но сама поездка в Пустошь тоже требовала денег, и немаленьких. Впрочем, я была почти уверена, что слов правой руки Императрицы будет достаточно. Единственное препятствие, которое я могла придумать, состояло в том, что любой желающий попасть в Праэс из Кэллоу нуждался бы в документах, но на этот раз статус сироты будет преимуществом: сиротские приюты были Имперским учреждением, поэтому каждый из нас был зарегистрирован в канцелярии губернатора.
     Большинство кэллоу всё ещё не были зарегистрированы, поскольку принуждение к этому после Завоевания вызвало бы гражданские беспорядки, которых Империя стремилась избежать, но со временем это становилось всё более распространенным — существовали всевозможные ограничения на вид должностей, которые вы могли бы занимать, если не были зарегистрированы. Многие представители старшего поколения бормотали себе под нос, что наличие имени в имперских архивах вряд ли закончится хорошо, и, честно говоря, я не была уверена, что они ошибаются. Я подавала выпивку и разговаривала с огромным количеством Легионеров, поэтому уже не верила, что они всегда были в одном мгновении от того, чтобы злонамеренно поджечь город и танцевать в пепле — у них была лучшая репутация, чем у городской стражи, в эти дни — но эти записи были сделаны для людей в Атере, столице Империи. Судя по тому, что я слышала о дворянах, живущих в Городе Чёрных Врат, они были не из тех людей, которым хочется доверять своё имя. Даже другие праэс говорили о них с недоверием.
     Рассматривая своё отражение в зеркале, висящем на стене, я заметила, что моя блузка всё ещё была запачкана кровью со вчерашнего вечера. На синем были засохшие красные пятна от брызг крови, которые были жизнями двух мужчин, и мне не хотелось идти по улицам с этим проклятым пятном на моей одежде. Однако похоже об этом позаботились: на комоде лежали аккуратно сложенные рубашка с длинными рукавами и брюки. Я неторопливо переоделась и надела сапоги, прежде чем выйти из комнаты, медля из-за дурных предчувствий. Я знала, что это дурная привычка, но, учитывая обстоятельства, решила не обращать на неё внимания.
     Короткий лестничный пролёт вниз привел меня в общую комнату гостиницы. Она была пуста, что было необычно в это время дня: сюда должны были стекаться путешественники из-за пределов города, а завсегдатаи толпились вокруг своих обычных столиков. Лауэр до завоевания был столицей королевства Кэллоу, и даже при Империи он оставался одним из самых богатых городов в округе. В чьих карманах оказалось это богатство — другая история, но учитывая, что мы были крупным торговым центром, хорошие гостиницы должны были быть переполнены в это время года. Хозяина гостиницы тоже не было видно, только одинокая женщина, сидевшая за одним из столиков у камина. Вокруг неё лежала стопка бумаги, и она писала на листке пергамента, обмакивая перо с регулярностью часового механизма. Она не подняла головы от своей работы, пока я спускалась по лестницу, так что, должно быть, она не услышала меня.
     — Садись, — спокойно сказала она, не отрывая взгляда от пергамента.
     … А может, и услышала. Я заняла кресло напротив неё, гадая что ожидать дальше.
     — Хозяин гостиницы сейчас принесёт завтрак, — сказала незнакомка.
     Я кивнула, а потом почувствовала себя глупо, когда поняла, что она даже не взглянула на меня.
     — Я… — начала я.
     — Я знаю, кто ты, Кэтрин Обретённая, — безразлично отрезала она.
     Я приподняла бровь.
     — Это уже становится закономерностью, — сказала я. — Как мне вас называть?
     — Писец.
     О. Это было не имя, это было Имя. А это значит, что ты не должна болтать с незнакомцами. Снова. Завоевание было положено к ногам пяти Бедствий в рассказах: Чёрного Рыцаря, Чернокнижника, Капитана, Рейнджер и Ассасина. Женщина, сидевшая передо мной, не была одной из них, и она не вышла на первый план в легендах, как Рейнджер и Чернокнижник. Я предположила, что её Роль не совсем подходит для броских жестов — но она не была неизвестной. Говорили, что она следовала за Блэком как вторая тень, наводя порядок после побед. Подумав об этом, я немного удивилась, что не видела её вчера вечером. Её фактический уровень власти в Империи был предметом споров, но было мало людей достаточно глупых, чтобы не согласиться с тем, что попасть в её немилость было бы очень плохой идеей. Трактирщик нарушил неловкое молчание, которое установилось между нами, — во всяком случае, неловкое с моей стороны, она, казалось, ничего не заметила, — войдя в комнату с тарелкой, полной яиц и колбасы, и поставив её передо мной с натренированной улыбкой.
     — Мэм, — поприветствовал он меня. — Леди Писец, вы уверены, что я не могу предложить вам чаю или вина?
     — В этом нет необходимости, — ответила та.
     Было приятно видеть, что я не единственная, ради кого она не поднимала головы. Почтительно поклонившись, мужчина прокрался обратно на кухню, оставив меня поглощать свою первую за день трапезу. Это была не самая изысканная еда, но она была свежая, а я умирала с голоду: никогда в жизни я не ела ничего вкуснее. К тому времени, как я покончила с остатками колбасы, Писец закончила то, что она делала, размашисто расписавшись внизу пергамента, прежде чем прислонить кончик пера к чернильнице.
     — Блэк должен вернуться до вечернего колокола, — сказала она мне. — Он захочет поговорить с тобой.
     Я ответила не сразу, отчасти потому, что не была уверена в своих чувствах по поводу того, что самый известный злодей нашего времени хочет поговорить со мной снова, но также и потому, что я изучала женщину, сидящую напротив меня. Внешне она была довольно некрасива, с перепачканными чернилами пальцами и миниатюрной фигурой. Хотя, учитывая, что мы примерно одного роста, возможно, мне следовало бы использовать более лестные выражения. Ей не хватало присутствия Блэка и Капитана, которое они продемонстрировали вчера, того, как они могли заполнить комнату, просто находясь в ней. Я бы скептически отнеслась к тому, что у неё вообще есть Имя, если бы не то, как она без труда определила мое присутствие раньше. В Писце было что-то скрытое, и я напомнила себе, что Имя не обязательно должно быть связано с борьбой, чтобы быть опасным.
     — Есть идеи, о чём он хочет поговорить? — поинтересовалась я.
     — Надзирательнице из вашего приюта сообщили, что ты всё ещё жива, — ответила она, полностью игнорируя вопрос. — Она уже начала волноваться.
     Я издала неопределенный благодарный звук. Я не испытывала неприязни к Матроне Нелтер, хотя её лекции иногда действовали мне на нервы. Она, конечно, не одобряла мою работу в Крысином Гнезде — и закатила бы грандиозный скандал, если бы знала, что я дралась в Яме, — ведь у Дома Лауэра Для Трагически Осиротевших Девочек была возможность готовить своих подопечных для более утонченной работы чем подача напитков. Девочки обычно покидали приют с достаточным образованием, чтобы заняться ремеслом или стать воспитательницами для благородных детей. То, что она нашла время заняться моим делом, означало, что она по-своему заботится обо мне. Писец, похоже, решила, что наш разговор окончен, потому как вытащила из кучи чистый лист пергамента и обмакнула перо. Как оказалось, она была права насчёт того, что Рыцарь скоро вернется: я едва доела сосиску и наполовину допила чай, когда он вошёл в гостиную.
     — Добрый вечер, Кэтрин, — весело поздоровался он. — Писец.
     — Блэк, — ответила женщина с ничего не выражающим лицом, и мне пришлось дать ей очки за то, сколько мужества потребовалось, чтобы отвергнуть проклятого Чёрного Рыцаря в пользу листа пергамента.
     — Цифры подтверждают? — спросил он, очевидно, привыкший к её холодному безразличию.
     — Да, не то чтобы это имело значение, учитывая признание. Капитан?
     — Мне требуется разговор с Оримом.
     Кое-что из этого прошло мимо моей головы, но имя я узнала. Генерал Орим — Орим Мрачный, как называли его легионеры с ласковой улыбкой, возглавлял Пятый Легион, служивший гарнизоном Лауэра. Я допила свой чай, ожидая своей очереди.
     — Кэтрин, — сказал Блэк через мгновение, поворачиваясь ко мне, —ты…
     Он сделал паузу.
     — Похоже, у тебя есть вопрос? — закончил он.
     — Это будет звучать немного странно, — начала я издалека. — Но я имею в виду... я слышала истории, и я думаю, что это нужно спросить. Это может спасти от многих неприятностей в будущем и всё такое.
     Он поднял бровь, продолжая молчать.
     — Ну, просто чтобы убедиться, — сказала я. — Ты случайно не мой давно потерянный отец, который отдал меня в сиротский приют, чтобы я была в безопасности от его врагов, и теперь вернувшийся, когда я достаточно взрослая, чтобы позаботиться о себе?
     К моему лёгкому ужасу, я вызвала смех у монстра, сидящего напротив меня. Казалось, вопрос его искренне позабавил, и я решила, что всё ещё сирота. «Слава Небесам за это», — подумала я. Тем не менее, это означало, что теперь я не понимаю, почему он проявил ко мне интерес.
     — Нет, — ответил он. — Боюсь, что я не приложил руку к твоему появлению на свет. Кроме того, человек никогда не бывает достаточно взрослым, чтобы иметь дело с такими врагами, как у меня.
     — Могу себе представить, — сказала я, хотя на самом деле не могла.
     По правде говоря, я не могла представить себе людей, способных побеспокоить сидящего напротив меня. В Кэллоу осталась только одна герцогиня, и этой женщиной была деорайт, которая на самом деле не хотела иметь ничего общего с остальной страной. Мысль о том, что она возглавит восстание против Империи, была довольно смехотворной, и не осталось других дворян, обладающих достаточной силой. Может быть, Первый Принц Принципата? Ходили слухи, что она наконец положила конец их гражданской войне, так что они, вероятно, снова начнут присматриваться к своим соседям.
     — Кстати, о сомнительных личностях, — сказал он. — Я надеялся, что мы сможем поговорить о губернаторе.
     Я приподняла бровь.
     — Мне говорили, что большинство слов, которые я употребляю в его адрес, не должны произноситься приличными леди.
     — А ты что? — он улыбнулся. — Приличная леди?
     Я фыркнула. Значит, он хотел поговорить о губернаторе Мазусе. Я могла это сделать. Возможно, ему не понравится то, что я скажу, но я могу это сделать.
     — Он, наверное, самый ненавистный человек в Империи, — честно призналась я. — Никто не жалуется, потому что, если ты это сделаешь, стражники постучат в твою дверь, но я думаю, что в Лауэре найдётся мало людей, кто отказался бы по нему потоптаться, будь они уверены, что это сойдет им с рук.
     Блэк задумчиво хмыкнул, отпивая из чашки.
     — У меня сложилось впечатление, что он был в хороших отношениях по крайней мере с гильдиями, — сказал он.
     Я пожала плечами.
     — С тем количеством золота, которое он швырял в гильдейских мастеров, это вроде как данность, — ответила я. — Те немногие, которые не хотели иметь с ним ничего общего, столкнулись с несчастными случаями, а их преемники были намного более сговорчивыми.
     — Несчастные случаи? — заинтересовался Блэк.
     — Он даже не скрывает этого, — нахмурилась я. — Тара Голденай — она возглавляла Гильдию Спайсеров и сказала ему, что скорее разорится, чем возьмёт у него взятку, утонула в ванне, в которой едва ли был дюйм воды. И даже не заставляй меня упоминать о городской страже.
     — Я так понимаю, что инциденты вроде вчерашнего не являются чем-то неслыханным?
     — В основном они делают то, что им положено, — признала я. — Но ни для кого не секрет, что они — его головорезы, и когда они собирают чрезвычайные налоги, то становятся грубыми.
     Его губы сжались.
     — Ах да, знаменитые налоги. Он создал довольно много шума в Атере с ними.
     — Забавно, что они все временные, но почему-то никогда не заканчиваются, — проворчала я.
     Налоги были главной причиной ненависти к Мазусу. Все ожидали, что любой праэс, назначенный Императрицей губернатором, попытается превратить Лауэр в свою личную вотчину, но после десяти лет Легионов, управлявших городом, все привыкли к тому, что люди, ответственные за это, были беспристрастны. До тех пор, пока вы не устроили беспорядок или не совершили преступление, легионерам было всё равно, что делают кэллоу. Мазус совал свой нос во всё подряд, и за носом обычно следовала рука, которая хватала всё больше золота.
     Цены на продовольствие неуклонно росли в течение последних нескольких лет, и я слышала, как люди жаловались, что товары, которые не были одобрены Гильдией, дорожали. А поскольку гильдии брали на себя всё, что они одобряли, — а Мазус, разумеется, получал свою долю, — одна только стоимость вступления в гильдию могла вывести из бизнеса мелких торговцев. Более того, всё это приводило меня в ярость, потому что было глупым. Торговля в Лауэре и близко не была такой оживленной, как 10 лет назад, а по крайней мере половина людей на Летней Ярмарке были местными жителями. Этот человек был сосредоточен на цели выжать из города всё, что только можно, и даже не осознавал, что душит его.
     — Это полный идиотизм, — согласился Блэк, и я чуть не выпрыгнула из своей кожи. Мог ли он на самом деле читать мысли, или я сказала что-то из этого вслух?
     — Твое лицо говорит само за себя, — сказал мне зеленоглазый с весёлой улыбкой.
     Мой пульс участился: я не была полностью уверена, что он говорит мне правду, но он был согласен со мной. Почему? Разве больше золота для Империи не было бы хорошо с его точки зрения, независимо от того, как Мазус получил его? Даже если ситуация в конечном итоге взорвётся в лицо губернатору, гарнизона Легиона будет достаточно, чтобы подавить беспорядки. У меня на языке вертелась дюжина вопросов, но я не была уверена, что должна их задавать. До сих пор он был благоразумен, почти приветлив, но не стоит забывать, что человек напротив меня поставил на колени целое королевство.
     Возможно, другая девушка подумала бы, что то, как он продолжал улыбаться, означало его дружеское отношение, но у меня не было никаких предпосылок для такого предположения. И всё же я чувствовала тот же старый зуд под кожей. Потребность знать почему, безостановочное, безграничное стремление понять, как всё вокруг меня работает. К тому же, он был тем, кто превратил этот разговор в диалог, не так ли? Он мог бы сделать его допросом — чёрт возьми, он мог бы спросить кого-то более осведомлённого, чем шестнадцатилетняя девочка-сирота, но по какой-то причине он приложил все усилия, чтобы этот разговор не был односторонним.
     — Если он идиот, — возразила я вопреки здравому смыслу, — тогда почему он губернатор?
     Лицо Рыцаря не изменилось, но в его выражении появилось отчетливое чувство… удовлетворения. Как у человека, получившего подтверждение своей правоты.
     — На самом деле от Мазуса не ожидали, что он здесь что-то сделает, — сказал он. — Это было чисто политическое назначение.
     — Императрица хотела вознаградить его за что-то, — предположила я, — и отдала ему самый богатый город в Кэллоу, чтобы он правил им.
     — Это была не награда, — ответил Блэк, — а взятка. Его отец — Высокий Лорд, а после Завоевания мы должны были успокоить их.
     Я удивлённо моргнула.
     — Успокоить их? — вырвалось у меня. — Она же Императрица, зачем ей кого-то успокаивать?
     Блэк допил вино и отставил кубок в сторону.
     — Ты думаешь о власти, как об абсолюте, но это ложное представление. Если Матрона вашего сиротского приюта наденет корону и объявит себя Правителем Лауэра, это каким-то образом даст ей власть над городом?
     — Полагаю, это риторический вопрос, — сухо ответила я.
     Он хмыкнул, соглашаясь.
     — То же самое и с Малисией: сидение на троне не означает, что все праэс подчиняются её прихотям. Она нуждается в поддержке других людей, обладающих властью, или её авторитет остается не более чем вежливой фикцией.
     Тон его голоса не сильно отличался от того, которым пользовались лучшие воспитатели, нанятые приютом, когда они говорили о своем любимом предмете, что было достаточно… странно. Образ учёного средних лет, отвечающего за наши уроки, не очень хорошо сочетался с образом злодея, стоящего передо мной.
     — Значит, ей нужны все Высокие Лорды на её стороне? — поинтересовалась я.
     Сардоническая улыбка тронула его губы.
     — Это было бы большим достижением, учитывая, что они ненавидят друг друга почти так же сильно, как и её, — пробормотал он. — Нет, ей просто нужно, чтобы их было достаточно, дабы другие считали восстание невозможным.
     — И лучший способ привлечь на свою сторону людей, которые ей нужны, это дать им славный город Кэллоу, чтобы получать налоги, — нахмурилась я. — Даже если это означает, что люди, живущие в нём, столкнутся с таким ублюдком, как Мазус.
     — Более или менее, — согласился он. — Корона получает определённую часть налогов, которые он собирает, а это гораздо больше золота, чем предполагалось в течение последних нескольких лет. В результате возникли вопросы, — я приподняла бровь.
     — Императрице не нравится, что она получает больше, чем ожидала?
     Глаза Блэка стали холодными.
     — Золото не растёт на деревьях, Кэтрин. Были высказаны опасения по поводу того, насколько хорошо Лауэр справляется с таким бременем.
     Я задумчиво хмыкнула.
     — Вы боитесь, что задушите золотого гуся, — произнесла я.
     Он пренебрежительно махнул рукой.
     — Это, конечно, часть проблемы, но в конечном счёте это второстепенный вопрос. Настоящая проблема в том, что он вызывает беспорядки.
     — Не то, чтобы мысль о Легионе, подавляющем мятеж, не была ужасающей, — сказала я, — но разве они не существуют именно для того, чтобы иметь дело с такого рода вещами?
     Я поморщилась, немного обеспокоенная тем, как легко было проникнуться имперским складом ума. Конечно, я планировала пойти в Легионы сама, но я сделала этот выбор с мыслью, что когда я поднимусь достаточно высоко в рядах, то смогу предотвратить всё то, о чём говорила. Блэк налил себе ещё вина, молча предлагая сделать то же самое для меня. Я отрицательно покачала головой. Не то чтобы я не любила вино — я пробовала его несколько раз в Крысином Гнезде и обнаружила, что мне нравятся некоторые сорта, — но я только что позавтракала, и в любом случае было слишком рано для выпивки. Однако праэс начал пить рано, так что я не очень удивилась, что он пьёт уже вторую чашу.
     — Они могли бы довольно легко подавить беспорядки, — признал Блэк. — Но это повлечёт за собой последствия.
     Сказать или нет? Чёрт возьми, это будет не самая дерзкая вещь, которую я ему сказала.
     — Я не думала, что мёртвые кэллоу — это то, о чём вы так сильно беспокоитесь, сэр.
     Я постаралась, чтобы мой тон был вежливым. Одно дело — дёргать дракона за хвост, и совсем другое — одновременно с этим дразнить его.
     — Я ненавижу расточительство, — ответил Рыцарь, явно озадаченный моим намёком на то, что он нераскаявшийся массовый убийца. Наверное, я была не первой, кто это сделал.
     — Всё, чего можно добиться, убивая бунтовщиков, это загнать негодование в подполье.
     Он отставил чашу в сторону.
     — Проблема гораздо шире, Кэтрин. Возьмем две нации с примерно одинаковым населением. Одна аннексирует другую, но не имеет при этом никакой реальной легитимности, кроме силы оружия. Как удержать аннексированную нацию от восстания?
     Я не понимала, почему он не упоминает имена праэс и кэллоу в своих гипотетических упражнениях, учитывая, насколько очевидно было то, о чём мы говорили. С целью абстрагироваться? Наверное, было бы легче говорить о… неприятных мерах, если бы я не говорила прямо о своих соотечественниках. Тем не менее, этот фиговый лист работал.
     — Используйте Легионы — я имею в виду армии завоевателей — чтобы закрутить гайки против любого, кто переступит черту. Повесьте достаточно людей, и никто не будет с вами драться, — сказала я через мгновение.
     В каком-то смысле было намного легче править, когда ты был Злом. Надоедливые мелкие концепции, такие как справедливость или милосердие к врагам переставали быть тем, о чём вы должны были беспокоиться.
     — А, правь через страх, — задумчиво произнес он. — В какой-то степени это работает. Это хрупкий баланс между тем, что люди боятся вас достаточно, чтобы не взбунтоваться, и тем, что они так напуганы, что думают, что им нечего терять. Вот почему, когда кто-то действительно доводит людей до такого уровня террора, необходимо вмешаться.
     Пазл сложился, словно одна из тех причудливых металлических головоломок, которые продавались на рынке.
     — Мазус, — догадалась я.
     — Политика Империи состоит в том, чтобы использовать Кэллоу, но не злоупотреблять этим, — сказал Блэк. — Губернатор причиняет больше вреда, чем думает.
     Я постаралась убрать от своего лица возникшее чувство лёгкого отвращения. Кто вообще такое говорит? Но хоть эта мысль и была зловещей, с политической точки зрения она не была глупостью. Я бы в любой день предпочла иметь во главе компетентного монстра злобному идиоту.
     — Ты действительно думаешь, что беспорядки в Лауэре могут распространиться повсюду? — поинтересовалась я.
     — Ключ к тому, чтобы Империя сохранила контроль над завоёванными землями — это не страх, моя дорогая, а апатия. До тех пор, пока простые люди могут заниматься своими делами и жить в основном безмятежно, какое им дело до того, кому идут их налоги? Губернатор снова заставляет людей заботиться о том, кто ими правит, а это очень опасно.
     — Да. Это многое объясняет, на самом деле, — признала я.
     Во-первых, это, наконец, пролило свет на то, почему Легионы Ужаса — которые получали свои указания от Чёрного Рыцаря — так отличались по сравнению с владычеством Мазуса в качестве правителя Лауэра. То, что губернатор не был союзником Императрицы, также объясняло, почему легионеры никогда не давали повода причислить их к друзьям Мазуса. Я бы списала это на смесь неприязни к этому человеку такую же сильную, как и у нас, и элементарной порядочности, но вполне логично, что за кулисами всего этого действовала политика.
     — Есть и более тонкая опасность, и именно из-за неё я приехал сюда лично, — добавил Блэк через мгновение.
     Я приподняла бровь, любопытствуя, но решила, что на сегодня уже достаточно надавила. Я не знала, сколько верёвок он готов мне дать, но у меня было чувство, что я уже достаточно натянула, чтобы хватило повеситься.
     — Считай это историей, если хочешь, — пробормотал зеленоглазый мужчина. — Город — некогда столица процветающего королевства — теперь разорён и угнетён. Его народ раздавлен всё возрастающим бременем, и нет никакой надежды. Появляется…
     — Герой, — также тихо закончила я.
     Дерьмо. Это действительно могло превратиться в неприятную ситуацию. Точно так же, как оставленное сухое кострище рано или поздно попадет искра, так и город, подобный тому, что он только что описал, оставленный без присмотра слишком долго, в конце концов, породил бы Роль, чтобы заполнить пустоту. Победит ли герой Чёрного Рыцаря? Я в этом сомневалась. В конце концов, последние семеро не справились, и я слышала, что тот, который был пять лет назад, не продержался и недели, прежде чем Ассасин добрался до него. Однако, если он достаточно разозлит людей в городе, то может причинить много вреда, прежде чем его убьют. Но это было на другом уровне — Рыцарь даже не сражался с героем, он создавал ситуацию, при которой необходимость в герое просто не возникнет.
     — Слёзы Небес, — тихо сказала я. — Неудивительно, что ты убиваешь их каждый раз. Стрела нацелена задолго до того, как ты выпускаешь воробья.
     Улыбка Блэка стала острой, как нож.
     — Если я выигрываю, это ещё не значит, что я не буду жульничать.
     — Тогда зачем ты мне всё это рассказываешь? — спросила я, махнув рукой, чтобы образно охватить весь разговор. — Разве это не сделает меня обузой? Ты не похож на человека, который оставляет после себя незавершённые вопросы.
     Он взял свою чашу и сделал глоток.
     — Потому что ты мне кого-то напоминаешь, — ответил он. — И потому, что после того, как ты пойдёшь со мной на банкет, я сделаю тебе предложение.
     Я нахмурилась от предположения, что я просто пойду с ним. Не то чтобы он был не прав — даже если у него не было оснований торопить события, я уже была достаточно заинтересована, чтобы согласиться — но говоря мне в лицо об отсутствии у меня выбора он был той ещё задницей.
     — Банкет? — хмыкнула я. — Звучит замысловато. Я должна буду что-нибудь принести?
     — Это будет губернаторский банкет, — задумчиво произнес он.
     — Тогда, пожалуй, я принесу нож.

     Примечание к части
     Отбечено 11.03.2022

Том I / 003 : Приём

     — Я вижу, что придётся принять решительные меры, чтобы обеспечить здесь разумную беседу. — Императрица Ужаса Маледикта Вторая, перед тем, как вырвать языки императорскому двору.
     — Наш вид точно подходит для визита во дворец? — поинтересовалась я.
     Я и сейчас была одета в рубашку и брюки, которые они оставили в моей комнате — и мне было неприятно осознавать, насколько хорошо те сидят. Хотела ли я знать, как они узнали мои размеры? Наверное, нет. Я поморщилась: у меня и так было достаточно потрясений за последние несколько дней. Тем не менее тёмно-серый хлопок был более удобным, чем всё, что я носила в последнее время. Надеюсь, я сохраню его после сегодняшнего вечера, независимо от того, что за предложение сделает мне этот человек.
     — Броня сочетается с чем угодно, — сухо ответил Блэк.
     На нём был тот же набор доспехов, что и вчера вечером. Теперь, когда я могла хорошо рассмотреть его при солнечном свете, я была уверена, что это была, ну, обычная стальная броня. Конечно, она могла быть зачарована — скорее всего, так оно и было, — но это был не тёмный обсидиан или что-то подобное, что можно было бы ожидать от человека в его положении. На пряжке его ремня не было даже черепа! Удивительное вольнодумство для имперца.
     — Думаю, да, если ты собираешься ранить людей, — пробормотала я, внимательно следя за его реакцией. Ничего. Я была хороша в боевой провокации — мне пришлось её освоить для боёв в Яме — но общение никогда не было моей сильной стороной: прискорбный недостаток осознанности и природная предрасположенность к дерзости, как выразился наш наставник по этикету. После того урока я обозвала его за глаза далеко не так же вежливо, но это не делало его слова менее правдивыми.
     Краем глаза я заметила, что мы привлекаем к себе внимание. Люди ныряли в свои дома и запирали двери, когда видели, что две дюжины солдат сопровождают пару незнакомцев — Писец осталась позади где-то в Лэйксайде или даже на Торговой Площади, в то время как мы, миновав оба района, двигались по протяжённым аллеям Вайтстоуна. Вся эта часть Лауэра представляла собой дворянские владения и Гильдейские дома, построенные из светлого песчаника, который был фирменным знаком этого места.
     Район не расширялся последние несколько сотен лет, главным образом потому, что дворяне издали хитрый маленький закон, чтобы не пускать всех остальных: каждое дополнение к кварталу должно было быть построено из камня той же каменоломни, что и существующие здания. Каменоломня иссякла столетие назад. Тот, кто придумал это, вероятно, гордился своим умом — я же считала, что он был мудаком. Но разве не так всегда и бывает с дворянами? Сначала у тебя просто есть титул и немного земли, а потом в голову лезут всякие сучьи идеи. Такие идеи, как например, иметь отдельную стражу только для Вайтстоуна — и это были те самые люди, которые смотрели на нас прямо сейчас. Они, конечно, держались на расстоянии, но по мере нашего продвижения появлялось всё больше групп, закованных в броню.
     — Они собираются доставить нам неприятности? — хмыкнула я, когда мы прошли мимо по меньшей мере двадцати нервно поглядывающих на нас часовых.
     Блэк склонил голову набок.
     — Маловероятно, — пробормотал он. — В худшем случае они лишь попытаются предупредить своих хозяев во дворце, но так уж случилось, что вход в него уже охраняется.
     Я почувствовала, как мои брови поползли вверх.
     — Должен же быть хоть один из тех, у кого есть возлюбленная, которая работает кухаркой или горничной, — решительно заявила я ему. — Они знают, где находятся служебные входы.
     Бледнокожий мужчина бросил на меня удивлённый взгляд.
     — И легионеры уже должны были запереть и эти ворота, Кэтрин.
     Ах. Конечно, он и об этом подумал. Известный злой стратег и всё такое. Я отвернулась, чтобы он не увидел, как вспыхнули мои щёки.
     — А вот и Сабах, — размышлял он вслух. — Похоже, всё идёт по плану.
     Последнюю фразу он произнёс странным тоном, словно шутил. Я не совсем поняла, в чём тут юмор, поэтому просто бросила на него насмешливый взгляд. Я не думала, что встречала Сабах раньше, но силуэт, появившийся из-за угла бульвара Пионов, был легко узнаваем. Женщина с оливковой кожей, более известная как Капитан, снова была без шлема, вдобавок сегодня она щеголяла без плаща — было до боли легко увидеть, насколько она высока и широка. Определённо выше восьми футов, и с бо̀льшим количеством мышц на теле, чем у любого орка, которого я видела — а орки были большими. Одного её вида было достаточно, чтобы рассеять тех немногих стражников, которые всё ещё оставались поблизости, хотя она проигнорировала их и направилась прямо к нам.
     — Блэк, — поприветствовала она его. — Мисс Обретённая.
     Её голос был глубоким и в нём угадывался певучий акцент праэс. Я кивнула в ответ, пользуясь случаем, чтобы получше рассмотреть её. Крупный нос и глубоко посаженные голубые глаза с изящно изогнутыми ресницами, которые казались почти неуместными на таком, ну, грубоватом лице. Она больше походила на карикатуру, на человека-переростка, чем на кого-то реального, и огромный молот, висевший у неё за спиной, усиливал это впечатление.
     — Орим разместил своих легионеров? — мягко спросил Рыцарь.
     Она кивнула.
     — Он был необычно нетерпелив в желании запереть дворец, — заметила она. — Мазус умудрился испортить и с ним отношения.
     Это, конечно, объясняло, почему легионеры, которым я подавала напитки, слишком редко могли сказать что-нибудь хорошее о губернаторе. Такая неприязнь, как правило, передавалась от высших чинов к подчинённым, а у меня сложилось впечатление, что генерал Орим был довольно популярным лидером. И теперь они перекрыли все входы и выходы из дворца. Теперь главный вопрос заключался в следующем: зачем? Тот странный разговор с Чёрным Рыцарем в гостинице оставил у меня впечатление, что Мазус был в ссоре с Императрицей. Но у неё наверняка есть и другие способы наказать этого человека, кроме как послать свою правую руку. Гневное письмо, с императорской печатью на нём, было бы вполне уместно, и всё это не прибегая к делам с плащом и кинжалом, которые происходили прямо сейчас. Может быть, ему откажут в губернаторстве? С моей точки зрения, это было бы просто идеально. Лауэр снова окажется на военном положении, пока не прибудет следующая напасть праэс из Пустоши, и, если повезет, следующий идиот во дворце окажется более компетентным, чем этот. Впрочем, если бы это было всё, что они планировали, они бы не стали так напрягаться, решила я. Если только они не ожидают неприятностей.
     — У тебя такой вид, будто планируешь убийство, — раздался голос, вырывая меня из моих мыслей.
     И Блэк, и Капитан смотрели на меня со смесью любопытства и развлечения.
     — Удивительно слышать это от вас, сэр, — ответила я, мои губы сами собой сложили слова, прежде чем мой разум успел вмешаться.
     Капитан фыркнула, и, надеюсь, это означало, что меня не убьют среди бела дня.
     — Девочка права, — сказала она хриплым голосом. — Я никогда не видела, чтобы ты выглядел так, будто не замышляешь что-то зловещее.
     Рыцарь с отвращением морщит нос:
     — Зловещее? Векеса плохо на тебя влияет. И подумать только — ты была так почтительна, когда мы впервые встретились.
     Гигантская женщина закатила глаза, а я стиснула зубы, чтобы скрыть своё недоверие. Я никогда всерьёз не предполагала, что в конечном итоге столкнусь с кем–либо из Бедствий, но те несколько раз, когда я размышляла об этом, включали намного меньше… Насмешек. Подшучивание — это то, что делают обычные люди, а не то, чем занимаются убийцы. Кроме того, разве не герои должны быть самыми остроумными? Самое лучшее, что получалось у злодеев в историях, — это монологи или, может быть, реплики о том, как поглощение силы из сверхъестественной мерзости, заключённой в камень, не могло пойти не так. Я осторожно ущипнула себя, на тот случай, если Захарис запорол моё исцеление, и у меня случились особенно реалистичные галлюцинации. Капитан взглянула на небо и нахмурилась.
     — Нам нужно поторопиться, чтобы успеть до того, как гости этого маленького говнюка напьются, — проворчала она.
     Неужели она только что назвала Имперского губернатора Лауэра маленьким говнюком?
     — Думаю, вы имеете все шансы стать моим любимым злодеем, — сказала я женщине максимально честно.
     Губы праэс дрогнули.
     — Мы должны оставить её, — сказала она Блэку. — Со времен Полей все слишком боятся тебя, предпочитая отмалчиваться.
     — Очевидно, кто-то забыл сообщить об этом Чернокнижнику, — пробормотал Рыцарь. — Но ты права — возможно, нам придётся убить нескольких, чтобы привести их в нормальное состояние, если они слишком пьяны.
     И вдруг мне показалось, что кто-то вылил мне на спину холодную воду. Небрежность, с которой Рыцарь только что упомянул об убийствах, вернула меня в реальность. Злодеи. Забавные и почти милые, но всё же злодеи. Я видела нищих калек в Лэйксайде с отсутствующими конечностями или телом, полностью покрытым ожогами, полученными во время Завоевания, благодаря работе этих двух беспечных людей, стоящих рядом со мной. То, что они ненавидят тех же людей, что и я, не означает, что мы на одной стороне. Не стоит забывать об этом. Я собиралась присоединиться к Легионам, чтобы использовать систему, построенную Империей, а не стать ещё одним её винтиком. Я постаралась не показать своего смятения и последовала за ними, когда они направились к дворцу, а Чёрные Стражи, не говоря ни слова, последовали за ними.
     Было немного жутковато, насколько они были молчаливы, на самом деле. Я не могла припомнить, чтобы кто-то из них что-то говорил или чтобы кто-то видел их лица под шлемами. Ходили слухи, что всем слугам и телохранителям императорской знати вырвали языки, но мне было трудно в это поверить. Люди, рассказывающие эти байки, были того же сорта, что и те, кто говорили, что причина, по которой Императрица Ужаса была так прекрасна, заключалась в том, что она купалась в крови невинных. А это очень глупо. Во-первых, в Атере должно было быть ограниченное количество невинных. Во-вторых, ванна, полная крови, это много. Если только у них не было какого-то особого заклинания, чтобы выкачивать кровь из людей — которым праэс не преминули бы воспользоваться, то означало, что каждый раз они убивали по меньшей мере троих взрослых, и, если Императрица не хотела провести остаток дня в засохшей крови, ей пришлось бы принимать еще одну ванну. Выглядело, как много хлопот по сомнительной причине тем более, что для правления красота не требовалась. Император Подлый, который был на троне до Малисии, как говорили, был особенно уродливым стариком с крючковатым носом.
     — Я слышала, ты сражалась на одной из арен, — внезапно прогрохотала Капитан.
     Я с удивлением посмотрела на высокую воительницу. Я не ожидала, что женщина снова попытается завести разговор, после предыдущих неприятных мыслей, но это было всё же лучше, чем идти всю дорогу до дворца в молчании.
     — Да, сражалась, — согласилась я. — Хотя я и не знала, что вы, ребята, в курсе этого.
     Капитан нахмурилась.
     — А почему нет? — спросила она, взглянув на Блэка.
     — Бои на аренах являются незаконными по законам Кэллоу, — сказал он ей.
     — Ах, — буркнула воин. — Варварство.
     Я сдержала хмурый взгляд. Не уверена, что хотела услышать это от женщины, чья родина практикует человеческие жертвоприношения. И всё же интересно: как они узнали о существовании Ямы? Причина, по которой арены находились под землёй, заключалась в том, что они были незаконными, в конце концов. Иначе Букмекер не стала бы платить стражникам. Очевидно, Мазус должен был знать, о их существовании из-за уменьшения прибыли, но была разница между знанием о Яме и знанием о бойцах.
     — Значит, Счетоведка и тебе платит? — поинтересовалась я.
     — В некотором смысле, — ответил Блэк. — Можно сказать, что она принадлежит нам.
     — Подождите, если вы, ребята, управляете ею, тогда почему она платит Мазусу? Разве это не уменьшает вашу прибыль?
     — Ты подразумеваешь, что наши люди и люди Губернатора — одно и то же.
     Ха, по правде говоря, меня немного позабавило, что Счетоведка оказалась между молотом и наковальней праэс. Она всегда казалась такой уверенной: было приятно удивиться, что с ней обращаются так же, как и со всеми остальными.
     — Ещё что-нибудь незаконное? — поинтересовалась я.
     Рыцарь улыбнулся, но промолчал. Я нахмурилась.
     — Ты бы не стал возиться с такими мелкими вещами, как бойцовский ринг, если бы у тебя не было больших собак на поводке, — поняла я. — Дерьмо. Насколько большую часть криминального мира вы контролируете?
     Блэк широко улыбнулся и повернулся к Капитану.
     — Я же говорил тебе, что она сообразительная, — сказал он.
     Женщина в доспехах кивнула, изучая меня со странным выражением на лице, но комплимент ничуть не умерил моего любопытства.
     — Воровская Гильдия, ну конечно, — пробормотала я. — И контрабандисты тоже?
     Зеленоглазый злодей пожал плечами.
     — У нас есть рабочие отношения со всеми так называемыми Тёмными Гильдиями, — признался он. — Хотя я мог бы обойтись и без мелодраматических титулов, которые они сами себе присваивают.
     Это было более чем слегка иронично, от человека, который назвал своих личных телохранителей Чёрными Стражами и одел их в соответствии с цветовой темой.
     — Это не имеет для меня никакого смысла, — проворчала я через мгновение. — Империя — это закон, зачем им работать с тобой?
     — Ты мыслишь категориями законного и незаконного, — просто ответил Блэк. — Ты должна думать в терминах Добра и Зла.
     О. В таком изложении это имело немного больше смысла. Я предполагала, что люди, которые управляли менее привлекательными частями Лауэра, будут видеть в людях, подобных Бедствиям, естественных союзников. И всё же это была имперская территория. Почему они позволили кому-то управлять ворами и головорезами на их территории, даже если они получили долю?
     — У торговцев, которых они грабят, ещё меньше денег, чтобы платить налоги, — заметила я.
     Капитан, казалось, потеряла интерес к разговору, блуждая взглядом по улицам. На самом деле я не могла винить её: тема плавно ушла от моих сражений в Яме.
     — Когда в Лауэре правил король Роберт, — сказал Блэк, — Гильдия Воров уже существовала. Верно?
     Я молча кивнула. Это было достаточно распространённым знанием — поговаривали, что воры занимались бизнесом с тех пор, как был построен первый дом в Лауэре. Скорее всего, это была просто банда преступников, придававших себе таинственный вид, но нельзя было отрицать, что они были здесь уже целую вечность.
     — И всё же, как и все его предшественники, он настойчиво добивался её ликвидации, — продолжал Рыцарь. — Реальность такова, что нет ни одного города в мире, где бы не нашлось места подобной деятельности. Попытка уничтожить их просто заставила бы группу людей, весьма искусных в скрытности, поддаться под начало к первому попавшемуся герою.
     Я потёрла переносицу. От того, как этот человек думал, у меня начинала болеть голова.
     — Значит, ты заключил с ними сделку, — предположила я. — Они не крадут у Империи, а ты смотришь в другую сторону?
     — Есть квоты, — ответил Блэк. — И все убийства общественных деятелей должны были быть согласованы заранее.
     В этом был какой-то прагматический смысл, но он всё равно вызывал у меня раздражение. Империя даже не соблюдала свои собственные законы. Праэс не столько поддерживали порядок, сколько делали то, что уже существовало, более упорядоченным. Какой смысл иметь всю эту власть, если вы не используете её для исправления тех частей мира, которые нуждаются в исправлении? К счастью, я была избавлена от дальнейших светских разговоров тем фактом, что мы наконец прибыли во дворец.
     Королевский дворец был весь в арках и окнах, построенный из тёмно-серого гранита, а не из песчаника, которым была выложена остальная часть города. В самом Кэллоу такого камня не было - ходили слухи, что он был построен из остатков летающей крепости Императрицы Ужаса, когда она рухнула на старый дворец. Это было впечатляющее сооружение, и я не могла оторвать глаз, когда мы проходили мимо больших прудов, усеявших пространство перед ним в виде замысловатых узоров. Все это великолепие окружала невысокая стена с большими воротами посередине, но люди, дежурившие у входа, не были городской стражей: дюжина легионеров стояла перед входом, одетая в полное снаряжение.
     — Думаю, сейчас самое подходящее время спросить, зачем вы взяли меня с собой, — сказала я, когда наша группа направилась к ним.
     Блэк прочистил горло.
     — Мы собираемся задать несколько острых вопросов губернатору, — ответил он.
     Я приподняла бровь.
     — Значит, я просто стою в тишине и наблюдаю?
     — Напротив, — пробормотал Рыцарь. — Ты можешь перебивать меня сколько угодно.
     Ну, разве это не зловеще?
     — Ты меня испытываешь, — проворчала я.
     — Жизнь — это испытание, — легко ответил он.
     Я закатила глаза.
     — Надеюсь, тебе не пришлось медитировать под водопадом, чтобы придумать это.
     Капитан фыркнула, и разговор увял, пока мы проходили мимо легионеров. Они молча отсалютовали нам, когда мы шли по мощёной аллее к самому дворцу. Всё помещение было пустынно: я ожидала, что слуги будут слоняться повсюду, пока губернатор принимает гостей, но мы были совершенно одни. Свет и звуки болтовни, просачивающиеся через открытые окна, исчезли, как только мы вошли в освещённые факелами коридоры внутри. Блэк шел во главе отряда, без колебаний делая один поворот за другим — я догадалась, что он здесь не в первый раз. Большую часть времени я проводила, разглядывая картины и скульптуры, которые покрывали все открытые пространства, отмечая, что многие из них были в стиле Вольных Городов — раскрашенный мрамор, обычно изображающий обнажённых людей в витиеватых позах.
     — А вот и оно, — вслух задумался Рыцарь, когда мы подошли к паре закрытых деревянных дверей.
     Шум болтовни и смеха, доносившийся из-за неё, ясно давал понять, что мы прибыли в банкетный зал. Еще один элемент Королевства, который теперь был просто ещё одним трофеем в руках Губернатора.
     — Капитан, не окажете ли вы мне честь?
     Гигантская женщина шагнула вперед, упершись ладонями в дерево и толкнула. Массивные двери резко распахнулись, ударившись о стены с гулким треском. Внутри было не менее пятидесяти человек, не считая слуг. Мужчины и женщины, одетые в красочные импортные шелка, утопали в инкрустированном драгоценными камнями золоте —большинству из них на вид за сорок, хотя я могла видеть и нескольких молодых. Три длинных стола образовывали букву П, у основания которой расположился губернатор: его темнокожие люди резко выделялись на фоне бледных кэллоу. Я лениво потёрла большим пальцем рукоять ножа, висевшего у меня на боку — я не была уверена, было ли упоминание Блэка о том, чтобы принести его, шуткой или нет, но я определенно чувствовала себя в большей безопасности, стоя так близко к толпе приспешников с оружием на бедре.
     Как только мы вошли в комнату, шум сразу же стих, и взгляды всех присутствующих были прикованы к лицу Рыцаря. Несколько человек посмотрели на Капитана, ещё меньше — на меня. Немного раздражало, что меня так откровенно обесценили, но у меня было чувство, что сегодня я буду смеяться последней.
     — Вон, — просто сказал Блэк. — Все.
     Я никогда раньше не видела, чтобы комната так быстро пустела. Я чувствовала ту же странную тяжесть, что и прошлой ночью, когда он пристально смотрел на меня в переулке, но на этот раз она была направлена не на меня. Это было всё равно что плыть вне течения: поток ощущался, но он не тянул меня за собой. Все эти павлины, одетые в шелка и несущие достаточно золота в кольцах и ожерельях, чтобы прокормить семью в течение десяти лет, спешили прочь, даже не потрудившись притвориться, что они не напуганы. Было что-то мрачное и приятное в том, как богатые и могущественные люди Лауэра толкали друг друга, торопясь поскорее выйти за дверь. Я не скрывала своей улыбки. Я здесь не для того, чтобы заводить друзей, а даже если бы и была — здесь нет никого, кого я хотела бы считать таковым.
     — Значит, всё дело в Имени, в том, как ты морочишь людям головы, — задумчиво произнесла я. — Похоже, это полезный трюк.
     Мужчина бросил на меня удивлённый взгляд.
     — Довольно простое использование моей силы, — ответил он, оглядывая убегающую толпу. — Но я не стану отрицать, что иногда это может быть забавно.
     Не прошло и тридцати ударов сердца, как в некогда переполненном пиршественном зале остались только Блэк, Капитан, губернатор и я. Я воспользовалась случаем, чтобы поближе взглянуть на правителя Лауэра, теперь, когда я действительно находилась в одной комнате с этим проклятым человеком. Губернатор Мазус был высоким мужчиной лет тридцати пяти, темнокожим, как и многие из праэс. Его борода и волосы были коротко подстрижены, а из ушей свисали золотые серьги. Его одежда была буйством зелёного и золотого шёлка, и я готова была побиться об заклад, что некоторые стежки на ней были сделаны настоящими золотыми нитками. Всё в его фигуре было гармоничным, каждая деталь его наряда и внешнего вида была тщательно продумана. Тут явно поработали не одни руки квалифицированных слуг — он мог себе это позволить.
     — Амадей, — произнёс губернатор, внешне ничуть не смущённый тем, что его прервали, и откинулся на спинку стула, свободно держа в руках серебряный кубок. — Неожиданное удовольствие. Я бы приготовил более подходящий приём, если бы вы заранее предупредили меня о своём визите.
     Лёд в глазах Блэка мог бы заморозить кипяток.
     — Очень немногие люди могут называть меня этим именем, Мазус, — ответил он очень тихо, — и ты никогда не был одним из них.
     Губернатор задрожал всем телом, усилием воли вернув лицу бесстрастное выражение. Возможно, когда-нибудь и мне удастся заставить вздрогнуть каких-нибудь засранцев, не повышая при этом голоса.
     — Ах, конечно, — сказал Губернатор. — Кажется, я выпил слишком много вина. Чему я обязан привилегией вашего присутствия, Лорд Блэк?
     — Налоги, которые вы должны Башне, запаздывают, губернатор.
     Мазус с сожалением вздохнул.
     — Как я уже сообщил её Ужаснейшему Величеству, конвой был атакован бандитами. Я уже разработал чрезвычайные налоги, чтобы исправить это, но клятые кэллоу препятствуют этому. На самом деле, это граничит с изменой.
     Не то чтобы это имело значение, если у вас есть признание, сказала Писец ещё в гостинице... Кусочки мозаики начали собираться вместе, и того, что предположительно должно было случиться с Мазусом, было достаточно, чтобы подавить холодную ярость, которая вспыхнула, когда он назвал предательством то, что люди Лауэра не хотят, чтобы их дети голодали. И я могла бы опустить эту глупость — действительно, зачем беспокоиться? Но Блэк говорил, что хочет, чтобы я перебивала его, когда захочу.
     — Неужели? — сказала я. — Бандиты напали на имперский налоговый конвой? Он должен поверить в это? Они разбойники, а не идиоты. Ещё до конца месяца они будут в ужасе от ответных действий легионеров.
     Аристократ прищурился, явно не привыкший к такой наглости, исходящей от одного из людей, которыми он правил.
     — Меня мало волнует, если вы будете подбирать бродячих собак на улицах, Лорд Блэк, но, возможно, вам следует надеть намордник на эту собаку, пока ей не вырвали язык.
     О, он не просто так это сказал.
     — Ещё раз назовешь меня собакой, и я задушу тебя твоими же кишками, ты, грязный хрен праэс, — пообещала я, подчёркивая каждое слово.
     — Ты… — запнулся Мазус.
     — Кэллоу? — перебила я его. — Девушка? Никто? Всё верно. Но на твоем месте я бы больше беспокоилась о ноже в моих руках.
     — На твоем месте, Мазус, я бы отнёсся к этому предупреждению серьезно, — задумчиво произнес Блэк. — Я знаю её всего один день, и у неё уже есть пару трупов за плечами.
     Он усмехнулся.
     — Если ты поднимешь руку на Имперского губернатора, тебя схватят и четвертуют, девочка. Твоя бравада делает тебе мало чести.
     — Если, конечно, — пробормотал Блэк, — Губернатор не совершил государственной измены.
     Мазус побледнел.
     — Это серьёзное обвинение, — ответил он через мгновение. — Подобное утверждение без доказательств не может остаться безнаказанным.
     — О, мы всё ещё говорим гипотетически, — возразил Рыцарь. — Но, если, скажем, гипотетический губернатор доложит, что его долг перед Башней был похищен, вполне возможно, что Императрица проявит любопытство и пошлёт людей, чтобы разобраться в этом деле.
     — Похоже, она будет немного раздражена, — добавила я с жёсткой улыбкой. — Гипотетически.
     — Императрица терпеть не может тех, кто ей перечит, и уж тем более тех, кто делает это так грубо, — согласился Блэк. — А теперь представь себе, что эти бандиты были найдены, и что они были достаточно мотивированы, для того чтобы рассказать историю. Не хочешь ли угадать, что это за история, Кэтрин?
     — Кто-то заплатил им, чтобы они ограбили конвой, — проворчала я, и слова с легкостью вырвались наружу. — Кто-то, кто потом получит свою долю золота и купит их молчание на остальное.
     Блэк улыбнулся тонкой злой улыбкой.
     — Слишком умно для собаки, тебе не кажется?
     Я подошла ближе к столам, прихватив пустой кубок и кувшин с вином, чтобы налить себе выпить. Я не собиралась лгать себе и притворяться, что не наслаждаюсь каждым мгновением — это была расплата за каждый раз, когда мы съедали половину порции в приюте, потому что цены на еду поднялись, возмездие за каждый раз, когда я видела, как городская стража грубо обращалась с продавцом, опоздавшим заплатить налоги.
     — Под пытками люди скажут всё, что угодно, — наконец сказал Мазус. — Я с нетерпением жду, когда ты попытаешься убедить суд, что этого достаточно, чтобы меня посадили.
     Я нахмурилась, но сделала глоток вина — фруктового и крепкого — вероятно не из Кэллоу. Вряд ли этот ублюдок стал бы пить чужеземную дрянь. Блэк не был идиотом: он бы не вошёл сюда так уверенно, если бы Мазусу эта выходка сошла с рук, и я была более чем готова подождать ещё несколько минут, чтобы увидеть, как с лица этого человека исчезнет видимость уверенности.
     — Императрица проявила личный интерес, — холодно ответил Рыцарь. — Нет необходимости в судебном разбирательстве, когда приговор уже вынесен.
     Губернатор усмехнулся.
     — Это её погубит, идиот ты этакий. Мой отец известит Старую Кровь, когда об этом станет известно.
     — Неужели? — я задохнулась от смеха. — Это твоя защита: подождите, я пожалуюсь папочке?
     — В чём-то он прав, Кэтрин, — сказал Блэк. — Он бы так и сделал, если бы Верховный лорд Игве сам не был под арестом.
     Это был второй раз за ночь, когда я увидела, как Мазус побледнел, и это было не менее восхитительно, чем в первый раз.
     — Ты сумасшедший... — прошептал Губернатор.
     — Это спорное утверждение, — ответил темноволосый мужчина с вежливой улыбкой. — Честно говоря, Мазус, я удивлён. Ты всегда задерживал налоги — но это? Чем, ты думал, всё это должно было закончится?
     — Моим становлением Канцлером, — прорычал другой праэс. — Это всего лишь вопрос времени, когда один из нас возьмет на себя эту Роль, грязный выскочка. Вы не можете уничтожить Имя.
     — Но и ты не можешь его купить, — ответил Рыцарь. — Хотя сейчас это вряд ли имеет значение. Скажи мне, Кэтрин, как должен правитель относиться к измене?
     Я пожала плечами, чувствуя на себе тяжёлый взгляд Губернатора.
     — Мне говорили, что имперская политика включает в себя головы и пики... — задумчиво произнесла я. — Хотя это всегда казалось мне немного безвкусным. Через несколько недель вы уже не можете сказать, чья это была голова, — вороны, как правило, заботятся об этом.
     Мазус медленно заставил себя выпрямиться, а руки перестать дрожать.
     — Прекрасно, — усмехнулся он. — Меня поймали. Так тому и быть. В отличие от крестьян, моя порода знает, как действовать, когда игра окончена. Пусть принесут сундук красного дерева в мои покои, и я выпью экстракт листа смерти вместе с вином.
     Блэк рассмеялся, и в отличие от смеха, что я слышала от него раньше, этот был холодным и резким.
     — Похоже, ты не понимаешь своего положения, Мазус, — улыбнулся он. — Теперь ты принадлежишь нам. Твоя жизнь, твоя смерть — всё наше. И ты не умрёшь достойной смертью, сидя на своем троне. Для тебя, Губернатор Лауэра, — это виселица.
     По приказу Капитана в комнату веером ворвались Чёрные стражи. Мазус попытался встать, его глаза были белыми и дикими, но к тому времени, как он отодвинул свой стул, двое солдат в латах схватили его за плечи.
     — Нет! — закричал он. — Блэк, ты не можешь — ты не посмеешь…
     Они выволокли Губернатора из комнаты. Его протестующие крики эхом отдавались даже тогда, когда он исчез в коридоре. Я поставила свой кубок с вином, оставив его наполовину полным. Я чувствовала себя немного виноватой в расточительстве, но учитывая, что банкетные столы были полны еды, я едва ли была худшим преступником сегодня вечером.
     — Что ж, — сказала я спокойно. — Теперь, я полагаю, ты сделаешь свой ход?

     Примечание к части
     Бечено 09.07.2022

Том I / 004 : Имя

      — Сила в основном заключается в создании правильных трупов в нужное время, — Императрица Ужаса Малисия Первая.
     Мои слова эхом отозвались в опустевшем зале, и мне пришлось сдержать дрожь, когда я осознала, насколько агрессивно прозвучала моя реплика. Возможно, в моём голосе был отчетливо обвинительный оттенок, который был ошибкой — не потому, что я этого не имела в виду, а потому, что давить на зеленоглазого мужчину, стоящего передо мной, казалось… Опрометчиво. Однако уже слишком поздно собирать осколки разбитого горшка.
     Время повысить ставки.
     — Значит, сначала ты говоришь мне убить стражей, — отметила я. — Конечно, они сами напросились, но разве я стала бы действовать, если бы ты не подначивал меня? Не уверена. И вот теперь я здесь — с окровавленными руками и не совсем уверенная, куда идти дальше.
     Я сделала паузу, ожидая ложно-оскорблённого отрицания. Но Блэк молчал, и лицо его было неподвижно, как пруд в безветренную ночь: всё, что я там увижу, будет лишь отражением моих собственных ожиданий. Рыцарь взглянул на Капитана, маячившую в дверях, и слегка кивнул ей. Она молча вышла из комнаты, закрыв за собой массивные двери. Звук захлопнувшихся за ней деревянных ворот был странно зловещим.
     — Я полагаю, ты уже подошла к сути, — подсказал мне Блэк, потянувшись за стаканом и наливая себе выпить.
     Я выпрямила спину и продолжила:
     — Ты мог бы сделать всё это ради забавы — я имею в виду, я слышала и более странные вещи о злодеях — но ты привёл меня сюда сегодня вечером. Всё время, пока ты играл с человеком, которого я бы с радостью зарезала, если бы у меня была такая возможность, я была на виду. У тебя есть свой план, и он предполагает, что я на что-то соглашусь.
     Бледнокожий мужчина отодвинул скамью и с холодной элегантностью уселся на неё верхом, жестом приглашая меня сделать то же самое. Я могла бы обойти комнату и сесть напротив него, но это было бы игрой по его правилам, а я сегодня уже достаточно натворила. Я выдвинула мягкое кресло губернатора и развалилась в нём с самым близким к небрежности видом, пытаясь собраться, подавляя стук крови в ушах. Я прекрасно понимала, что в данный момент играю с огнём, но что мне оставалось делать? Какая-то часть меня чувствовала себя загнанной в угол, и я всегда реагировала только одним способом: шла вперёд, размахивая руками, иногда крича так громко, как только могла.
     — В какой-то степени ты права, — признал Блэк, бросив на меня удивлённый взгляд при выборе места. — Но и ошибаешься. То, что ты так странно называешь моим ходом, началось в тот момент, когда я наткнулся на тебя в том переулке.
     Я нахмурилась. Теперь, когда я подумала об этом, каковы были шансы, что он столкнулся со мной именно тогда, когда я застряла в проигранной битве? Стражи не выглядели так, будто их послали туда специально, хотя исключать подобное тоже нельзя.
     — На самом деле я не устраивал вашей маленькой потасовки, — прервал он мои мысли ровным тоном.
     — Ты можешь и солгать, — я сохраняла невозмутимое выражение лица.
     — Я великолепный лжец, — любезно согласился он. — Но я не заморачиваюсь, когда и правда служит моим целям. Что же касается того, что случилось с тобой в этот конкретный момент — ну, совпадения едва ли необычны, когда у вас есть Роль, подобная моей.
     — Принять мантию Имени — значит принять нити Судьбы, — тихо процитировала я. Священники дома Света редко произносили проповедь на тему Ролей, но по сравнению с их обычными рассказами это было достаточно интересно, чтобы фраза легко застряла в моей памяти.
     Глаза Блэка стали холодными.
     — Судьба — это путь труса, Кэтрин, — выплюнул он. — Это отрицание личной ответственности. Каждое принятое мною решение было моим собственным выбором, и все вытекающие из него последствия лежат на моей совести.
     — Учитывая то, что ты совершал, — тихо сказала я, — не могу сказать, что это хороший пример.
     Вспышка гнева, которую я заметила в нём, исчезла так же быстро, как и появилась, сменившись обычным равнодушным видом. Я только что видела, как он выглядит под маской, или мне просто посчастливилось найти деликатную тему? Ни один из вариантов не был особенно утешительным.
     — Я не жду, что ты полюбишь Империю, — сказал он. — Ты прожила всю свою жизнь под её сапогом, а это не самое удобное место.
     — Ты не получишь справедливости, проигрывая войну, — ответила я, повторяя свои вчерашние мысли.
     Он сделал глоток вина, поморщившись от вкуса.
     — У меня был интересный разговор с Писцом по дороге в Лауэр. Она считает, что динарии, которые ты припрятала в приюте, нужны тебе для того, чтобы уехать из города и начать всё заново в другом месте.
     Хотела бы я сказать, что была удивлена, что он узнал о деньгах, но, учитывая, что он обратился ко мне по имени в первый раз, когда мы встретились лицом к лицу, удивляться было нечему. Должно быть, у него был кто-то в приюте — это было бы даже нетрудно сделать, — приют Лауэра для Трагически Осиротевших Девочек был имперским учреждением с самого начала. Но был вопрос гораздо интереснее — зачем? С чего бы Чёрному Рыцарю обращать внимание на происходящее в одном из городских приютов?
     — И каково же было твоё предположение? — поинтересовалась я.
     — Писец — одна из самых умных женщин, которых я когда-либо встречал, — задумчиво произнес он, — Но у неё никогда не было дома. Она не понимает, каково это — видеть, как дом разваливается на куски и желать его починить.
     Я встретилась с ним глазами, зелёные против карих, и он улыбнулся.
     — Ты копишь деньги на обучение в Военном Колледже, — сказал Блэк в пустую комнату, и его тихий голос каким-то образом заполнил пустоту. — Ты уже почти закончила — ещё несколько месяцев, и у тебя будет достаточно денег и на семестр, и на поездку туда.
     Дрожь пробежала по моей спине, и на этот раз не было никаких трюков с Именами, чтобы списать это. Я знала этого человека два дня, а он уже точно определил, чего я хочу. Моя рука опустилась на нож на бедре, большим пальцем потирая рукоять почти не осознавая этого. Ощущение впившихся в кожу пальцев отрезвило меня, вернуло в реальность разбивая гнетущую атмосферу, которую приняла сцена.
     — Таков план, — согласилась я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, благодаря милости небес. — У меня сложилось впечатление, что в Легионы теперь берут кэллоу — или я ошиблась?
     — Ты права, — ответил он. — Хотя немногие когда-либо воспользуются этой возможностью. Зачем это тебе?
     - У меня талант к дракам, — ответила я, пожав плечами, — похоже, я подхожу как нельзя лучше.
     Я не была достаточно хорошим лжецом, чтобы отделаться откровенной ложью, но полуправда могла бы сработать. В конце концов, были и другие способы подняться выше в рядах Империи, даже для кэллоу. Я выбрала легионы в качестве своего пути наверх, потому что, в конце концов, борьба была моим талантом, в котором я была уверена больше всего. Он вздохнул.
     — Кэтрин, я оказал тебе любезность, не принимая тебя за идиотку, — пробормотал он. — Этот разговор пойдет гораздо более гладко, если ты поступишь также.
     Ах. Вот тебе и всё. Он казался скорее раздражённым, чем рассерженным моей попыткой — мне подумалось что ложь не была большим грехом, по стандартам праэс.
     — Хорошо, — буркнула я. — Ты хочешь услышать правду? Я думаю, что то, как Империя правит Кэллоу — это пиздец. В лучшем случае вы жестоко справедливы, в худшем — вы получаете таких типов, как Мазус, которые думают, что боги дали им право безнаказанно причинять вред. Мне плевать, платим ли мы налоги Башне или нет, но кто-то должен обуздать идиотов, когда они становятся злыми, и Легион — мой лучший шанс стать таким человеком.
     Губы мужчины сжались в тонкую линию, так же как в разговоре с губернатором ранее. Ну, это была хорошая попытка. Я постараюсь оставить ему шрам на память, прежде чем моё тело будет сброшено в озеро, решила я, сжимая пальцами нож.
     — Большинство людей, разделяющих твоё мнение, попытались бы стать героями, — сказал он вместо того, чтобы обнажить меч.
     Я фыркнула.
     — И что, попытаться восстановить Королевство? Мы только что освободились от королевской семьи, и даже если бы мне удалось откопать какого-нибудь претендента, попытка посадить его на трон превратилась бы в кровавую бойню. Сколько тысяч людей погибнет, сражаясь с Империей? Оно того не стоит. И давай не будем притворяться, что ты не сожжёшь всё дотла, когда будешь уходить. — Я мрачно улыбнулась чудовищу. — Я просто проявлю здравый смысл: это сделает нас более слабой мишенью, при вашем следующем вторжении. Поскольку вы не делаете нам одолжения и не разрушаете сами себя, мне лучше смириться с тем фактом, что Императрица здесь главная — она никуда не денется.
     Мужчина поставил чашу и тихо, почти лениво рассмеялся. Я нахмурилась, услышав этот звук: я не шутила, и это было совсем не смешно.
     — Я ошибся, — сказал Блэк, хотя по его голосу нельзя было сказать, что он признаёт свою ошибку. — Ты никогда не смогла бы стать героем. Тебе не хватает для этого настроя.
     Я оскалила зубы.
     — И подумать только, ты так сладко говорил мне о том, что отличает людей, у которых есть Имя, от людей, у которых его нет.
     — Тогда позволь мне загладить свою вину, — ответил он. — Я бы хотел предложить тебе работу.
     Ах, вот оно что. Последний штрих сотканного им узора.
     — Мне немного любопытно, что ты на самом деле собираешься предложить, — призналась я. — Обучение у Чёрных Стражей? У тебя наверняка есть потенциальные рекруты без вороха проблем.
     — Я, — проговорил Рыцарь, — ищу Оруженосца.
     Ему не нужно было повышать голос, чтобы выделить заглавную букву. Имя. Дерьмо. Он предлагал мне Имя? Мог ли он вообще это сделать?
     — Я думала, что люди с Именами выбирают сами себя, — прохрипела я, внезапно почувствовав сухость во рту.
     — В какой-то степени да, — дружелюбно согласился он. — Но у тебя есть потенциал, и учитывая… переплетение характеров этой роли и моей, я имею некоторое влияние на выдвижение кандидатуры.
     Я не думала, что он лжёт, не то, чтобы я действительно верила, что смогла бы сказать, если бы он лгал. Ну, по крайней мере, похоже, что мне не перережут горло. Во всяком случае, не сразу. Вечер уже клонился к закату.
     — А что ты хочешь взамен? — спросила я, стараясь, чтобы подозрение не прозвучало в моём голосе.
     — Я не торговец, предлагающий сделку, Кэтрин, — вздохнул он. — Как Оруженосец, ты в некотором смысле будешь моей ученицей. Моей ответственностью. Я бы не сделал этого предложения, если бы не верил, что ты можешь быть полезной.
     Мои мысли закружились, и я закрыла глаза, ошеломлённая возможностями, которые он только что открыл. Если бы у меня было Имя… Я бы полностью обошла имперскую иерархию, просто сказав "да".
     Оруженосец, конечно, не самое могущественное Имя, но это приведет к чему-то ещё, а до тех пор я буду рядом со вторым по могуществу человеком в Империи, впитывая всё, что смогу. Все входы и выходы двора, все военные трюки и связи, которые я не получу из книг или даже от преподавателей Военного Колледжа. Возможно, я смогу сделать что-то хорошее через десять лет, а не через тридцать. Даже меньше, если я хоть как-то отличусь.
     — Ты хочешь получить ответ сейчас, — сказала я тоном наполовину вопросительно, наполовину утверждая.
     — Так или иначе, мне нужно твоё решение, прежде чем ты покинешь эту комнату, — признал он.
     Да простят меня Небеса, но я хотела этого. Так сильно этого хотела. Но именно это и заставляло меня упрямиться: я не была настолько удачлива, никогда не была. Должно быть, в нём было что-то такое, чего я ещё не видела, какая-то оговорка или ловушка, которую я пойму, только когда будет слишком поздно.
     — А если я откажусь?
     Одну девушку нашли плавающей в доках, без глотки. Это не первый случай, когда кто-то бросает тело в Серебряное Озеро, и не последний.
     Он пожал плечами.
     — Ты возвращаешься в приют. Я позабочусь о том, чтобы тебя включили в списки зачисления Колледжа и оплатили первый год обучения. Я буду с нетерпением ждать твоей службы в Легионах.
     — И это всё? После всего этого, я всё ещё смогу просто уйти?
     Рыцарь уставился на свою чашу, небрежно взмахнув запястьем и взболтнув тёмное вино внутри.
     — Некоторые из моих предшественников начали бы угрожать, чтобы мотивировать тебя, — легко признал он. — Что-то вроде: если ты мне откажешь, я сожгу заживо всех в приюте и заставлю тебя смотреть, — он печально улыбнулся. — Большинство из них были убиты их Оруженосцем, в конце концов. Я не повторю их ошибки: я не обману тебя, Кэтрин, и не стану принуждать тебя. Какой в этом смысл? У меня уже есть последователи и равные — а также начальник, и едва ли один. Всё, что мне нужно — это ученик, а тот, кто не хочет, будет не более чем обузой.
     Однажды в Доме Света была проповедь о дьяволах. Сестра-проповедница говорила нам, что настоящие, опасные люди не хвастаются тем, что крадут невинные души и нарушают своё слово. Они давали вам именно то, что вы хотели, и позволяли вам найти свой собственный путь в преисподнии.
     — Ты понимаешь, — прохрипела я, — что это ничего не изменит. Даже с Именем, я всё равно захочу что-то изменить.
     Я ненавидела то, как это звучало, как будто я хотела принять его предложение, каким бы оно ни было.
     — Моя сторона не имеет отношения к тому, как люди, получившие власть, используют её, — ответил Блэк. — Во всяком случае, реформируй Империю так, как захочешь или насколько сможешь. Если у тебя есть возможность чего-то достичь, это твоё право.
     Будь проклята я, будь проклят он, будь проклята вся эта ночь и та, что была до неё. Всё это звучало так разумно для меня, но ведь именно на разумность доводов я всегда и велась, не так ли? Было ли это самонадеянностью — думать, что, если я не сделаю шаг вперед, чтобы исправить Кэллоу, никто другой не сделает этого? Может быть, я была просто обманутой маленькой девочкой, играющей в игру, правила которой я ещё не понимала, и притворяющейся, что знает, что она делает. Но это не имеет значения, не так ли? Единственный вопрос заключался в том, хочу ли я этого настолько сильно, чтобы заключить сделку с монстром, потягивающим вино, и я знала ответ на этот вопрос ещё до того, как ступила во дворец.
     Вот так всё и начинается, не так ли? Так рождаются злодеи. Когда вы решаете, что что-то стоит больше, чем быть хорошим. Мои пальцы сжимались и разжимались. Я сделала глубокий вдох и выдохнула.
     — Так как же это работает? Я подписываю контракт кровью и вызываю демона?
     Блэк не улыбнулся, и я была почти благодарна ему за это — если бы он был самодовольным и вел себя так, будто обыграл меня, я не знала, что бы сделала.
     — Обычно, — сказал он, — достаточно сознательного решения, чтобы начать процесс. Желая быть Оруженосцем, ты тянешься к этой роли и становишься ближе к ней.
     — Обычно? — повторила я.
     — Есть короткий путь для тех, у кого есть склонность, — сказал он.
     Я, не дрогнув, встретила его взгляд во второй раз за эту ночь. Даже если это будет ошибкой, это будет моя собственная ошибка. С последствиями для меня.
     — Что мне нужно сделать?
     — Постарайся не умереть, — с улыбкой ответил он.
     В мгновение ока он вскочил на ноги, двигаясь быстро — слишком быстро для человека в доспехах — с мечом в руке. Я почувствовала, как его кончик пронзил мое лёгкое, прежде чем успела закричать, и последнее, что я увидела перед тем, как темнота поглотила меня, были эти жуткие зелёные глаза, смотрящие на меня сверху вниз.
     ***
     Я открыла глаза под водой. Мои руки нащупали что-то твёрдое, за что можно было бы ухватиться, и погрузились в густую грязь, хотя я и умудрилась вытолкнуть тело достаточно высоко, чтобы не наглотаться того, что выглядело мутной болотной водой. Я выплюнула что-то зелёное и смутно напоминающее листья, и меня вырвало от запаха пенистой воды во рту. Прежде чем я попыталась встать на ноги, заметила, что из моей груди всё ещё торчит меч.
     — Он ранил меня... — выдохнула я, не веря сама себе. — Он просто проткнул меня, ни с того ни с сего! Кто вообще так делает?
     — Ну, — лениво протянул женский голос, — ты же знаешь — злодеи.
     Мои глаза метнулись к источнику звука, скользя по темной панораме высоких тонких деревьев и покрытых зеленью вод — трудно было сказать в темноте, но я была совершенно уверена, что девушка, смотрящая на меня с выступающего пня, была… Ну, я. Возможно, она была старше, носила длинный розовый шрам поперек носа и была одета в легионерскую броню, но сходство было безошибочным.
     — Фу, — простонала я. — Это будет своего рода символический поиск души, не так ли?
     — Это означает, что твоя душа — болото, — мягко заметила девушка. — Может, тебе стоит почаще бывать на людях. Завести, знаешь ли, несколько друзей. Смеяться раз в несколько лун.
     Я нахмурилась.
     — Я не принимаю советов о моей общественной жизни от сомнительного видения Имени.
     Я попыталась сесть — мои пальцы всё глубже погружались в грязь, а остальное тело медленно двигалось следом, — но острая боль, которую я тут же почувствовала, напомнила мне, что из моей груди всё ещё торчит меч.
     — Ох, верно, — задумчиво протянуло самодовольное отродье. — Позволь мне.
     Она спрыгнула с пня и стала пробираться по щиколотку в воде, чтобы добраться до меня. Я уже собиралась попросить её осторожно вытащить его, когда увидела, что она оглядела меня и задумчиво подняла ногу.
     — Не смей, — предупредила я её. — Не смей, чёрт побери!
     Она поставила свой ботинок мне на грудь и сомкнула пальцы вокруг рукояти меча, грубо толкнув ногой, отчего моя голова снова погрузилась в грязную воду. Через мгновение я заставила себя принять сидячее положение, изрыгая ещё больше отвратительной зеленой дряни и очень жалея, что открыла рот, чтобы обругать её, когда она толкнула меня вниз.
     — Это очень хороший меч, — заметила она. — Гоблинская сталь, гораздо лучше, чем обычная штамповка.
     — И чем он лучше, если направлен против тебя же? — вздохнула я.
     — Если бы он был ржавым, ты могла бы получить столбняк, — прокомментировала двойник.
     Не прошло и колокола с момента моего присоединения к Империи, а я сидела, наполовину утонув в метафорическом болоте, подвергаясь нападкам какого-то — вероятно, злого — магического двойника.
     — "Надо заметить, Блэк не упоминал об этом в своей вербовочной речи," — подумала я, пытаясь привести свои мокрые волосы в хоть какое-то подобие порядка.
     — Было бы разумно залезть на кочку, — сказала другая я. — Я почти уверена, что в воде водятся змеи.
     — Это просто фигура речи, — выругалась я, торопливо вставая на ноги и с трудом выбираясь из опасности — двойник протянула мне руку, чтобы помочь подняться, и я осторожно взяла её. Я не видела у неё оружия, но я не знала, каковы правила этого места. Если они вообще есть. Закрыв глаза, я попыталась сосредоточиться на солнечном лугу и немного подождала.
     — Что именно ты делаешь? — мой голос прервал меня. — Мы всё ещё в болоте? — спросила я, не открывая глаз.
     — Нет, теперь это неизвестный лес.
     Надежда вспыхнула в моей груди, но, открыв глаза, я обнаружила лишь ухмыляющийся рот двойника. Неужели я действительно так выглядела, когда ухмылялась? Ха, неудивительно, что люди в Яме так часто проходились по моему лицу.
     — Ты солгала, — устало признала я, глядя на вонючие болота, до сих пор окружающие меня.
     — Удивительно, — сухо ответила двойник.
     — Я что, вытянула короткую соломинку, когда назначали духовных наставников? — пробормотала я.
     Двойник выглядела немного обиженной.
     — Я — великий духовный наставник, — возразила она. — Задай мне любой вопрос.
     Я вытерла лицо тыльной стороной ладони.
     — Что я могу сделать, чтобы покончить с этим быстро?
     — Задавай вопросы получше, — ответила она почти сразу.
     Я сердито выхватила меч из её рук — у меня не было ножен, чтобы вложить его, поэтому я просто воткнула его острием в кочку и неловко оперлась на него.
     — Похоже, вообще не дух наставник, — буркнула я. — Неужели нам придется драться? Я сейчас не в настроении ни для чего, кроме ванны.
     — Я здесь только для того, чтобы указать тебе на следующую часть, — сказала двойник. — Видишь вон тот холм вдалеке?
     Я взглянула туда, куда она указывала, смутно различая вершину склона на чем-то вроде твердой почвы. Там было какое-то строение, которое я могла разглядеть, и я прищурилась, чтобы рассмотреть его получше. Тогда-то она и ударила меня в челюсть. Я снова погрузилась в воду, приземлившись с плеском и болью в лице.
     — Опять соврала, — весело сказала мне двойник, когда я вынырнула. — Мы будем драться.
     — Я не знаю, какую часть меня ты должна представлять, — выплюнула я, поднимая меч, который каким-то образом ухитрилась удержать — Но я собираюсь утопить тебя.
     — Вот это настрой, — усмехнулась она, пожимая плечами. — Понимаешь о чём я? Боевой дух... Это забавно, потому что я…
     Я ударила по её лодыжкам, в надежде пустить ей кровь, но она перескочила на другую кочку.
     — Говоря начистоту, — продолжала двойник, — я также солгала насчет змей. Я знаю, у меня есть проблема. Впрочем, у тебя тоже есть одна — прямо за спиной.
     Моим первым инстинктом было рявкнуть, что я не собираюсь попадаться на это дважды, но через мгновение вместо этого я вслепую ударила назад — лезвие вонзилось в плоть, и я развернулась, чтобы добавить в удар вес, раскрыв глаза от удивления. Разлагающийся труп, который собирался схватить меня за плечо, упал в воду, конвульсивно подёргиваясь, грубая кожа натянулась вокруг гниющих зубов в оскале.
     — У меня в душе зомби, — призналась себе я, мой собственный голос прозвучал откровенно слабо. — Боги, может быть, мне действительно нужно завести друзей.
     — Итак, — позвала двойник с высокой ветки, на которую ей удалось забраться, пока я не смотрела. — Три предположения о том, был ли он единственным, и первые два не считаются.
     Я пристально посмотрела на неё.
     — Единственный плюс в том, если ты воскреснешь из мертвых после того, как я закончу с тобой — я прикончу тебя дважды, — ответила я сквозь стиснутые зубы.
     — Да ну, — пожала она плечами. — Ты только болтаешь. В противном случае ты бы вонзила нож в несчастное горло Мазуса — мы оба знаем, что Рыцарь не остановил бы тебя.
     — Ну что ж, — задумчиво произнесла я, настороженно оглядываясь в поисках чего-нибудь ещё, выходящего из воды, — по крайней мере, теперь я уверена, что ты не Добрый Близнец.
     — Нет, чопорная сучка сюда не спускается, — ответила девушка. — Говорит, что ей не нравится этот запах.
     Боги Сверху, их действительно было двое. Всё лучше и лучше. Больше из-под земли, похоже, ничего не выползало, и я попятилась к кочке, чтобы лучше держаться на ногах. Мне тоже не нравилась идея остаться в болоте: оно было идеальным поводом для провокаций, таких как та, про змей. Я надеялась, что мне не придётся лезть за ней на дерево — я не видела, как она взобралась, а я никогда не была сильна в лазании. В Лауэре было немного деревьев.
     — Так в чём твоя проблема со мной? — огляделась я. — Недостаточное количество убийств за обеденным столом?
     Она присела на ветку, оскалив жемчужно-белые зубы.
     — Моя проблема в том, что у тебя жалостливое сердце, Кэти, — протянула она. — У тебя есть все эти красивые представления о том, как всё должно быть, но, когда приходит трудный выбор, ты колеблешься. У тебя есть шанс добиться каких-то реальных перемен, но в конечном итоге ты задохнёшься от этой самой праведности, — она театрально взмахнула рукой, — это закончится тем, что нам действительно разобьют сердце, а я просто не могу этого допустить.
     — Значит, я должна просто ходить и резать всех, кто делает вещи, с которыми я не согласна? — ответила я. — Звучит, как план на победу.
     — Если бы у тебя был выигрышный план, я бы не возражала, — невесело улыбнулась двойник. — Но ты же не пытаешься победить. Ты пытаешься быть правой.
     Одним плавным движением она спрыгнула с ветки и бросилась прямо на меня. Я была захвачена врасплох настолько, что не смогла вовремя поднять меч. Дерьмо. Мы обе плюхнулись в воду — что случалось с самого начала этой маленькой прогулки слишком часто, на мой взгляд, и вцепились друг в друга, стараясь оказаться наверху. Ей удалось забраться на меня, но она оставила своё лицо открытым, так что я выбила ей зубы рукоятью меча — она оттолкнула меня и вскочила на ноги, одновременно со мной.
     — Вот это уже больше похоже на правду, — засмеялась она, сплёвывая сгусток крови, скопившийся во рту. — Замахнись этой штукой, как будто ты серьезно.
     — Ты сошла с ума, — прорычала я. — В этом нет никакого смысла.
     — Ни в чем нет никакого смысла, — улыбнулась она. Она изящно дернула запястьем, извлекая откуда-то из рукава нож. Я знаю этот нож. Он принадлежал мне меньше двух дней, но я бы уже узнала его где угодно: первый раз, когда им воспользовалась, я никогда не забуду.
     — В жизни есть только один выбор, Оруженосец, — сказала мой двойник, сверкнув зубами. — Ты можешь быть тем, кто заставляет вещи происходить, или тем, с кем они происходят. Давай выясним, кто из них ты, идёт?
     Она бросилась на меня, замахиваясь. В ней не было ничего практичного или элегантного — она была просто девушкой с острым лезвием, пытающейся порезать мне горло. Я обошла её, позволив инерции пронести её мимо, и ударила по ноге мечом. Крайне неудачно: лезвие отскочило от стальных поножей. Меня никогда не учили владеть мечом, и это было заметно.
     — Может отнесёшься чуть серьезнее? — упрекнула меня двойник. — Иначе мы будем заниматься этим всю ночь.
     Я стиснула зубы, сдерживая свой гнев. Я достаточно часто насмехалась над людьми, заставляя их совершать глупые ошибки, чтобы не понять, когда кто-то пытается сделать то же самое со мной. Двойник наклонилась в быстром полушаге, лезвие направилось прямо к моему горлу, но удар был слишком яростным. Слишком много сил было вложено в него, но недостаточно контроля: она напрасно тратит движения. Мой кулак ударил её в подбородок, и она отшатнулась, но оттолкнула мой меч, когда я попыталась его поднять. Острый край впился в кожаные перчатки, которые она носила, оставляя тонкую струйку крови, когда она отступила назад и начала кружить вокруг меня. — Первая кровь за мной, — тихо сказала я.
     Она рассмеялась.
     — Последняя кровь — это единственное, что имеет значение, — ответила она и снова бросилась вперед.
     Я поймала её запястье, когда оно приблизилось к моей шее, пальцы больно впились в холодную мокрую кольчугу, пока я пыталась удержать её. Она попыталась ударить меня головой, но я вовремя опустила свою, поэтому она лишь ткнулась лбом мне в макушку. Двойник отшатнулась от боли, и это была та пауза, которая мне была нужна — неуклюже, используя меч больше, как огромную иглу, чем оружие, я воткнула острие в её яремную вену. Брызнула кровь, и она упала на колени, задыхаясь. Я холодно посмотрела ей в глаза.
     — Теперь моя очередь произносить речи, — выдавила я. — Тебе не хватает концентрации. Тебе не хватает дисциплины. Ты просто набрасываешься на цель: всё, что ты можешь сделать — это ломать вещи, пока ты не сломаешься сама.
     Она издала булькающий смешок, кровавая улыбка растянула ее губы.
     — Над чем ты смеёшься? — поинтересовалась я.
     — Ты не вздрогнула, — проскрежетала она.
     Она упала в воду лицом вниз, и мне пришлось перевернуть её, чтобы вытащить лезвие. Красное пятно начало расползаться по грязной воде, но я, успокоив дыхание, выдернула меч. Я подняла свободную руку, чтобы вытереть пот со лба, хотя рубашку и брюки, трижды побывавшие в грязи, было уже не спасти. Мне не очень хотелось идти к холму, но, по крайней мере, меня не будут преследовать всю дорогу. Рядом послышался шум расступающихся вод, и из воды показался силуэт, неуклюже поднимающийся на ноги. Потом еще один. Потом еще один.
     — Да ладно, — пожаловалась я. — Я даже не сказала этого вслух!

     Примечание к части
     Отбечено 14.03.22

Том I / 005 : Роль

     — Куда подевались все хорошие люди? В основном на кладбища. -Император Ужаса Третий Злобный, Многозначительный.
     Все-таки бег предпочтительнее. Первая нежить, которую я уложила, конечно, была немного слабовата, но с каждым мгновением из воды появлялись все новые и новые мертвецы, и борьба в грязи становилась всё более утомительной.
     Я не была уверена, что произойдет на самом деле, если я умру здесь, но последние слова Блэка были скорее предупреждением, чем сарказмом.
     Одно из порождений подошло достаточно близко, чтобы дотянуться до моей руки, но это было до смешного медленно — хоть что-то — поэтому я просто отрубила ему голову, широко размахнувшись. Плоть и кости разлетелись, как перезревший инжир, и тварь отправилась обратно в Преисподние, погрузившись в воду.
     Я бросила взгляд за спину и поморщилась, увидев, что даже этих нескольких мгновений было достаточно, чтобы остальные ублюдки подобрались ко мне. Их должно быть, как минимум пятьдесят? И болото, казалось, было намерено продолжать кровоточить нежитью каждый раз, когда я моргала, так что я определенно не могла позволить себе увязнуть. Во рту у меня все еще был привкус грязной воды, и я сплюнула в сторону, пока взбиралась на кочку, ища выход из этой передряги — почему-то у меня было такое чувство, что если я залезу на дерево и закрою глаза, то ничего не изменится.
     Строение вдалеке всё ещё стояло на том же месте, что и раньше. Оно было похоже на башню, хотя я и не видела, насколько оно было высоким. Что я могла видеть, так это то, что холм, на котором она стояла, находился за пределами болота и в настоящее время не имел моих друзей-зомби.
     «Возможно, это ловушка, — подумала я, — но все же лучше, чем быть растерзанной толпой стонущих идиотов.» Краем глаза я заметила какое-то мелькание и чуть не вздрогнула: что-то пыталось схватить меня за ногу. Острие моего меча зацепило запястье на полпути, и я удивленно моргнула, увидев, как нежить с воплем отпрянула.
     Я… не должна была этого делать. Я была быстра и точно знала насколько — я училась этому заново с каждым новым набором синяков в Яме. Я была знакома с ненавистным маленьким моментом, когда ты видишь приближающийся удар, но знаешь, что твоей хвалёной скорости недостаточно, чтобы блокировать его. И это был один из таких моментов. Но вместо этого мое тело отреагировало мгновенно, без единого сердцебиения между осознанием необходимости двигаться — и самим движением.
     — Имя, — прошептала я, немного испугавшись.
     Я ещё даже не была Оруженосцем, не буду им ещё какое-то время, если правильно поняла суть того, что сказал Блэк, и уже могла делать подобные вещи? Неудивительно, что герои, как говорят, захватывают целые крепости, заполненные солдатами, не задумываясь. Неудивительно, что злодеи нападают на целые группы героев.
     Впереди уже поднимались силуэты, преграждая путь к холму в попытке удержать меня в окружении, так что я спрыгнула обратно в болото и двинулась дальше. Зомби, который почти поймал меня, был совершенно безмолвен: он вынырнул из воды без единого звука и не предупредил, прежде чем нанести удар. А если добавить к этому тот факт, что он пытался замедлить меня вместо того, чтобы убить? Это означало, что они становились умнее в процессе — чем дольше я здесь пробуду, тем тяжелее будет. «Это также означает, что моя душа ведет себя, как сука,» —проворчала я про себя.
     Я продиралась сквозь грязь так быстро, как только могла. Здесь уже было всего по щиколотку, так что я была немного быстрее своих преследователей — хотя и не настолько далеко, чтобы чувствовать себя комфортно. Ещё один поднялся из грязи справа от меня, так что я нырнула за дерево, чтобы получить немного форы. Я подумала, что выглядела бы довольно нелепо, если бы меня кто-нибудь увидел. Даже торопя себя, я вовсе не была так же быстра, как кто-то, идущий по твердой земле, и медлительная нежить была угрозой не только из-за их количества — не совсем та борьба, о которой пишут эпические стихи. Мне, казалось, целую вечность удавалось избегать любого из них, прежде чем я поняла, что играю им на руку: мне приходилось прилагать больше усилий, чтобы обойти их, чем на самом деле ввязываться в драку, о чём уже свидетельствовали струйки пота, стекавшие по моей шее. Выплюнув одно из самых грубых проклятий, подслушанных в доках, я расправила плечи и врезалась прямо в группу волочащихся порождений, преграждавших мне путь.
     Я вонзила острие короткого меча в горло ближайшего, и он рухнул, когда я выдернула клинок, но двое других уже были на мне. Нечто похожее на женщину в какой-то момент впилось зубами в мою руку, и я зашипела от боли — я сбила её с ног, ударив по виску рукоятью меча, изо всех сил пытаясь удержать последнего свободной рукой. Зомби сдалась, хотя несколько её зубов остались вонзенными в мою плоть. Можно ли заразиться от видения Имени? Боги, я надеялась, что нет. Отсечение протянутой руки последнего немёртвого было делом пары размеренных взмахов, когда я нырнула вокруг женщины, пытавшейся укусить меня во второй раз, и затем путь был достаточно расчищен для меня, чтобы протиснуться. Чуть выше по склону росло упавшее дерево, что позволило мне увеличить расстояние между нами, когда я взобралась на него, хотя дерево было мокрым, а опора шаткой.
     Бросив взгляд на холм впереди, я поняла, что уже на полпути к цели, поэтому стиснула зубы и вернулась к делу, не переводя дыхания.
     Рана от укуса на моей руке пульсировала, и это укрепило моё решение больше не ввязываться в драки с ними. Я не привыкла сражаться с несколькими противниками, и не могла позволить себе получать рану каждый раз, когда я сталкивалась со стаей. Я продолжала рубить одиноких немёртвых, ныряя и петляя между деревьями, всегда следя за холмом — последнее, что мне было нужно, это заблудиться в этом проклятом болоте. Я получила царапину на лице — один из них выскочил из-за дерева, царапая когтями, когда я вонзила меч в его грудь. Легко отделалась, но мне очень повезло, что он не попал выше: я и раньше дралась с заливающей лицо кровью, и это всегда превращалось в неразбериху.
     Чем ближе я подходила к холму, тем меньше становилось земли, в которой обитали немёртвые. Кустов становилось всё меньше и меньше, а потом они совсем перестали расти. К тому времени, как вода сменилась на мшистую мокрую землю, их уже не было видно. Опустившись на колени, я прислонилась к дереву и попыталась на мгновение закрыть глаза. Боги, как же я устала.
     Ямы были совсем не такими. Я дралась только один раз в день, и бои никогда не длились так долго. Противники были более опасны, но они никогда не подавляли меня численностью. Если бы я хоть раз поскользнулась в воде, все было бы кончено.
     — Чтоб меня, — прошептала я. — Плачущие Небеса, я надеюсь, что Добрый близнец не собирается устраивать драку.
     Я заставила себя подняться и подождала ещё несколько мгновений, чтобы отдышаться. Теперь я была достаточно близко, чтобы хорошо рассмотреть холм и башню на нём. Белый камень не был мне знаком, он поднимался всё выше и выше — дальше, чем я могла видеть сквозь верхушки деревьев. Надеюсь, моя душа не была достаточно тупой, чтобы сделать так, что мне придётся подниматься по лестницам, тянущимся во всю эту высоту, хотя, учитывая то дерьмо, через которое она заставляла меня проходить до сих пор, я бы не рассчитывала на это. Теперь, когда земля была в основном твердой, путь с окраины болота был быстрее — я долго обходила несколько прудов на случай, если там что-то скрывалось, но, честно говоря, я была слишком счастлива, что меня не преследует хренова орда нежити, чтобы действительно жаловаться на скуку.
     Первое удивление я испытала, когда наконец выбралась из-за деревьев: башня продолжала возвышаться. Она высилась до самого неба, и… соединялась с раскинувшимся на многие мили городом. Всё было перевернуто вверх тормашками, а самые высокие каменные шпили, казалось, вот-вот должны были рухнуть. Один только взгляд на эту штуку порождал у меня зуд в ногах, который я связывала с моим старым страхом высоты. Даже когда я продолжила сокращать расстояние, я едва могла видеть, откуда брали начало камни, образующие башню, и где они заканчивались — любому, кто не присматривался слишком близко, она показалась бы сделанной из одного куска камня.
     Посередине виднелся зияющий дверной проём, возле которого совершенно неподвижно стояла пара рыцарей в доспехах. Когда я подошла ближе, то увидела, что доспехи пусты и сделаны из чего-то похожего на серебро. Я приподняла бровь, увидев это. Серебро? Это была самая глупая идея, которую я могла придумать, чтобы выковать доспехи, за исключением, может быть, золота — это был мягкий металл, любой наполовину приличный клинок прорезал бы его. Однако алебарды, которые они держали в руках, были стальными, и это была совсем другая история. Осторожно, всё ещё держа меч в руке, я следила за их оружием и рискнула сделать шаг между ними. Тотчас же алебарды опустились, преграждая мне путь.
     — Ну, — задумчиво произнесла я, — вот тебе и лёгкий путь. Лучше бы не было бесконечного потока вас, ребята, внутри, потому что я хотела бы верить, что моя проклятая душа немного более оригинальна, чем это.
     — Тебе не нужно сражаться с ними, — прервал меня голос. — Просто оставь эту… штуку снаружи.
     Прямо за дверью стояла женщина, и уже во второй раз я увидела свою более зрелую версию. На этот раз на ней не было шрама, и вместо доспехов на ней были чистые белые одежды. Её волосы были коротко подстрижены, что никогда не шло мне, но очень шло ей: ее лицо было более зрелым, щёки тоньше, а нос не таким выдающимся. Сейчас она смотрела на мой меч так, словно он был использован при убийстве её большой семьи.
     — Выкуси, — решительно ответила я. — Я не собираюсь отдавать его тебе. Не тогда, когда у тебя есть твои маленькие друзья с алебардами.
     Мой новый двойник нахмурилась:
     — У меня нет оружия, и они останутся снаружи, — ответила она.
     — И я должна поверить тебе на слово?
     — Если хочешь войти в башню, — сказала она мне, и я узнала её тон.
     Я сама использовала его довольно много раз, когда давала потенциальной угрозе понять, что не собираюсь отступать. Стоило ли так рисковать? Я не знала, насколько трудно будет усмирить рыцарей, и сейчас была не в лучшей форме — пульсация на руке, где меня укусили, была постоянным напоминанием об этом, не говоря уже об усталости в моих костях. Болотная сука назвала этого близнеца Добрым, так что, может быть, стоило рискнуть. И всё же… двигаясь быстрее, чем когда-либо думала, что смогу, я пронзила ближайшего рыцаря через нагрудник, пригвоздив его к удивительно мягкому камню позади него. Я отступила назад, мирно подняв руки, в то время как второй рыцарь поднял свою алебарду.
     — Безоружная, видишь? — сказала я женщине с улыбкой.
     Старший двойник нахмурилась, но согласилась с этим кивком, отступив в сторону, когда я вошла.
     Внутри башни было пусто, если не считать единственного места для сидения в центре комнаты: старое корявое дерево, светло-коричневое и хорошо отполированное. Однако незаполненности не ощущалось — стены были покрыты разноцветной мозаикой. Они изображали ежедневные сцены из того, что я считала своей жизнью — уроки в приюте, вечера в Гнезде, даже драки в Яме. Стены башни уходили ввысь, оканчиваясь захватывающим дух видом города, который я мельком видела раньше снизу. Зуд вернулся, но я подавила его с лёгкостью, потому что имела практику: этот особый страх я уже преодолела, и у меня не было намерения позволить ему снова вползти в мою жизнь. С определённого места стены всё ещё оставались пустыми, и я решила, что они предназначены для оставшейся части моей жизни. Я прищурилась, пытаясь разглядеть одну из сцен наверху, которую не могла узнать — освещение внутри было недостаточно хорошим. Но у меня был проводник.
     — Вот эта, — сказала я, указывая на предмет моего любопытства. — Что она показывает?
     Другая девушка бросила на меня равнодушный взгляд:
     — В тот раз ты подглядывала за Дунканом Бречем сквозь щели, пока он переодевался.
     Я усмехнулась:
     — И это оправдывает целую сцену? Он не так уж хорош собой.
     Добрый Близнец, казалось, не разделяла моего веселья: она проигнорировала меня и направилась к стулу, осторожно претендуя на место и оставляя меня стоять поодаль, как проситель. Я вздохнула. Стоило ли надеяться, что она не будет такой же болью, как другая.
     — Ну, — проворчала я, — выкладывай. Первую я заколола из-за того, что она стала спорить с тем, насколько мягкосердечной я была. Какие цели преследуешь ты?
     — Какие цели мы преследуем, — спокойно поправила двойник. — Всё, что ты видишь здесь, всё, через что ты прошла до сих пор, — это исходит от тебя. Мы озвучиваем твои сомнения, не более того.
     — Значит, я несу ответственность за этих чёртовых зомби? — пробормотала я. — Это совершенно новый уровень ненависти к себе.
     Девушка в белых одеяниях невесело улыбнулась:
     — У тебя есть убеждение, что ничего стоящего нельзя получить легко. Твое приключение на болоте — отражение этого.
     Интересно, но пришла я сюда не для этого. Если бы я хотела, чтобы мне читали нотации, я бы села в кабинете Матроны и сказала ей, что дралась в Яме.
     — Поразительная проницательность, — сказала я ей без обиняков. — Просто всё меняет. А можно теперь уже покончить с этой частью видения?
     Вспышка гнева промелькнула в её глазах, и я была почти довольна, что получила от неё что-то, кроме снисхождения.
     — Хотелось бы надеяться, что ты отнесешься к судьбе своей души чуть серьёзнее, Кэтрин Обретённая, — прогремела она, и её голос эхом отозвался в пустой башне.
     — Я бы отнеслась к этому серьёзно, если бы думала, что та информация, которую я узнала здесь, что-то значит, — ответила я, наслаждаясь тем, что сохраняю спокойствие перед лицом её гнева. — Но это не так. Это просто рутинная работа, которую я должна сделать, прежде чем вернусь к сознанию и продолжу жить своей жизнью.
     — Да, — ответила она, заставляя себя вернуться к подобию спокойствия. — Твоя жизнь. Как злодейки на службе у Империи Ужаса Праэс.
     Я нахмурилась:
     — Такой был план, — напомнила я ей. — Теперь я просто могу пропустить несколько шагов, имея Имя вместо того, чтобы медленно подниматься по служебной лестнице в легионах.
     — Если ты не понимаешь, как принятие Роли меняет всё, — сказала она, — тогда ты дура. Ты связываешь себя со Злом. Для поддержания его законов, отстаивания его стороны.
     — Не хочу придавать этому слишком большое значение, — проворчала я, — но законы Империи — единственные законы на данный момент. И давай не будем притворяться, что я собираюсь отстаивать то, что я не хочу отстаивать, потому что, если ты действительно часть моей души, ты должна знать это очень хорошо.
     Двойник наклонилась вперед, в ее глазах мелькнул отсвет пламени:
     — Есть еще один закон. Тот, которому тебя учили в Доме Света. Делать добро. Отстаивать правду. Защищать невинных, сражаться за правое дело.
     — Ты хочешь, чтобы я стала героем, — поняла я. — Это… не думаю, что у меня хватит слов, чтобы объяснить тебе, насколько глупа эта идея. Давай на минуту забудем, что мое тело находится в непосредственной близости по крайней мере от двух Бедствий, хотя этого должно быть достаточно само по себе. Герои все время пытаются освободить Кэллоу, Тупой Близнец. Это не работает.
     Я сделала шаг вперед и продолжила:
     — Они пытаются, может быть, встряхнуть какой-нибудь город на юге, а потом умирают. Ассасин приходит за ними, или Легионы, или, я даже слышала, что Блэк сам уложил нескольких. Некоторые даже не успевают попасть в Кэллоу, до того, как их ловят.
     — Ты уже здесь, — ответила она. — Ты знаешь Лауэр, знаешь свой народ. Все, что им нужно, это кто-то, кто поднимет знамя, и они сплотятся.
     — Они взбунтуются, — поправила я. — И они будут рассеяны. Тогда я представляю себе, как моя голова будет выглядеть могучей и праведной, торчащей вместе с их головами над городскими воротами.
     — И это твой ответ? — прорычала она. — Это будет слишком сложно? Слишком трудно не стать еще одним орудием Империи вместо того, чтобы поступить правильно?
     — Я за то, чтобы поступать правильно, — решительно ответила я. — До тех пор, пока это не превращается в глупость. Это не сказка, тупица. Мы здесь живем. Если мы облажаемся, реальные люди умрут, и мы умрем вместе с ними, ничего не добившись.
     — Лучше ничего не делать, чем делать плохие вещи, — сказала она мне.
     И вот тут мы расходимся. Та, другая, в болоте, думала, что достаточно просто убить всех, кто заслуживает смерти, но это был детский образ мышления. Всегда будет больше таких людей, как Мазус, больше мелких тиранов, опьяненных властью и жадностью. Просто убрать их было недостаточно: нужно было изменить систему, стоящую за ними, механизм, который позволил им подняться так высоко. Эта же решила, что достаточно просто быть Доброй. Что если ты поступишь правильно, то в конце концов победишь, и злодеев отправят собирать вещи, и все будут радоваться. В реальной жизни все было совсем не так. Иногда ты не можешь победить Зло, и единственный способ изменить ситуацию — это быть терпеливым и умным.
     — Ничего не делать хуже, чем быть Злой, — сказала я ей, шагая вперед. — Убивать людей из-за того, что ты не идешь на компромисс, хуже, чем быть Злым. Я собираюсь изменить порядки — возможно не все, но достаточно. И если это означает, что я испачкаю руки, я могу жить с этим. Мне не нужно быть хорошим человеком, чтобы сделать мир лучше.
     Она открыла рот, но я уже была на ней, и мои пальцы сомкнулись вокруг ее горла.
     — Нет, — прорычала я. — Ты сказала достаточно, и мы закончили.
     ☠
     Во второй раз за два дня я проснулась в незнакомой мне комнате.
     Надеюсь, обморок не станет главным элементом моего пребывания в Империи, потому что это уже не модно. Кровать, в которой я лежала, больше подходила для семьи из четырех человек, чем моему тощему тельцу, и, судя по ощущениям, я была укрыта настоящими шелковыми простынями. Ну вот. Мы ведь далеко от приюта, правда, Кэтрин Обретенная? Я вздохнула и позволила себе на мгновение расслабиться, откинув голову на подушки и отказываясь открывать глаза. Я чувствовала себя… удивительно хорошо, если не считать тупой пульсации в том месте, куда меня укусили во сне. Мои чувства обострились, как будто я только что выспалась по-настоящему хорошо, а не прошла через видение Имени сомнительного символизма. Через несколько вдохов новизна этого зрелища исчезла, и я заставила себя подняться, напугав слугу, прибиравшего у окна, куда просачивалось солнце. Молодой человек, кэллоу, если судить по тону кожи, и одетый в дворцовую ливрею.
     — Леди Обретённая, — поклонился он с таким видом, словно его поймали с рукой, засунутой в кувшин меда. — Тысяча извинений, я не хотел вас будить.
     — Леди Обретённая, — повторила я, несколько озадаченная. — Подумать только. Если бы я знала, что все, что мне нужно, чтобы стать дворянином, это заколоть кого-нибудь во сне, я бы сделала это некоторое время назад.
     Слуга выглядел несколько встревоженным, хотя и старался не показывать этого слишком явно.
     — Лорд Блэк распорядился, чтобы его известили, как только вы проснетесь, миледи, — сказал мужчина, не отрывая глаз от пола. — Я прошу вашего позволения сделать это. У ванны для вас приготовлена одежда.
     Ванна? Я не ожидала, что так скоро утону в роскоши, но я не жалуюсь.
     — Ты, — я неопределенно махнула рукой, — иди и сделай это, я думаю.
     Слуга снова извинился и, поклонившись, вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
     — Леди Обретенная, — повторила я, посмеиваясь про себя.
     Название больше походило на дурную шутку, чем на что-либо другое. Обретённая — это не настоящее имя, это то, что они шлепали рядом с именем сироты в гроссбухе, когда их подбрасывали. Все равно что надеть пальто на свинью. Зов сирены, которым было упоминание о ванне, заставил меня встать на ноги, соскользнув с кровати с еще одним легким вздохом удовольствия. Мне действительно нужно было подумать о том, чтобы получить такие простыни, если я в конечном итоге остепенюсь где-нибудь, пока буду Оруженосцем.
     Я босиком подошла к окну, стянула промокшую от пота рубашку, в которой меня уложили спать, и бросила ее на пол. Я никогда не носила нагрудные повязки: не была достаточно пышной, чтобы нуждаться в них, так как кто бы из моих родителей ни был деорайт, он проклял меня своим типично стройным телом. Мои родители, да. Я уже давно не вспоминала о них. Я понятия не имела, кем они были — все, что мне было известно: что они были, — поскольку в Доме для Трагически Осиротевших Девочек не было записей, куда я могла бы заглянуть. Правда, меня подбросили вскоре после Завоевания, так что, скорее всего я не была ребенком мертвого солдата.
     Из окна открывался прекрасный вид на ухоженный сад со скульптурными изгородями и экзотическими цветами. Несколько садовников уже работали, но мне было все равно, если кто-то из них заглянет в окно: в общежитиях было так мало уединения, что я давным-давно преодолела свою застенчивость.
     Я задумчиво провела пальцами по оконным стеклам, наслаждаясь тем, как цветное стекло окрашивает мои пальцы в зеленый и красный цвета. Импортное, должно быть. Гильдия стеклодувов такой работой не занималась, так что, скорее всего, оно было из Принципата. Слуга упомянул о наставлениях моего новоприобретенного учителя, которые тот должен был передать мне, когда я проснусь, так что через мгновение я двинулась к двери напротив кровати. У меня никогда раньше не было возможности воспользоваться настоящей ванной, так что я хотела использовать ее по максимуму. Другая комната была обшита деревянными панелями и белым мрамором, а посередине располагался большой бассейн, похожий на ванну Миезана. Ха. Не думаю, что они были популярны здесь до прихода праэс. Я окунула палец ноги в воду и обнаружила, что она почти закипела. Я приподняла бровь: надеюсь, что для поддержания такой температуры было использовано какое-то заклинание, потому что иначе это была бы чудовищная трата древесины.
     Я выскользнула из брюк и выбросила их за дверь. Под водой находились мраморные скамейки, поэтому я скользнула на одну из них и прислонилась спиной к краю ванны — она, должно быть, была построена для людей выше меня, потому что доходила мне до шеи. Теплая вода казалась лучшей вещью в мире, после последних нескольких дней, и я окунулась в нее, просто чтобы почувствовать, как она обволакивает меня.
     Я вынырнула немного поодаль и оказалась лицом к лицу с горстью маленьких стеклянных пузырьков. Они были прозрачными, так что я могла видеть, что они были полны солей и масел: я схватила ближайший и сняла колпачок, поднеся его поближе, чтобы понюхать. Что-то травяное. Может быть, лаванда? Я никогда по-настоящему не интересовалась травами. Я пожала плечами и вылила немного на спину, втирая его и проливая немного в воду для лучшей оценки. Через несколько мгновений от меня положительно разило этой дрянью, так что я, скорее всего, немного ошиблась. Я снова окунулась в воду, чтобы смыть ее, но потом решила, что на сегодня этого вполне достаточно: обещанная одежда лежала на другой стороне ванны, аккуратно сложенная, и я поплыла в том направлении.
     Вытянув себя наружу, схватила разложенное рядом белье, с любопытством разглядывая то, что мне дали: толстые кожаные штаны, сшитые из шкуры неизвестного мне животного, и белая шерстяная рубашка. Новым дополнением была толстая стёганка[15], которая, казалось, доходила мне почти до колен: я несколько раз видела, как сержант Эбеле входила в таверну в такой же. Она называла это акетоном — Легионеры носили их под кольчугой, чтобы не натирало. Похоже, скоро я получу доспехи. Его было удивительно легко надеть, так как я могла затянуть шнурки спереди без чьей-либо помощи. Было бы немного абсурдно для Оруженосца требовать своего собственного оруженосца, — подумала я, фыркнув.
     Когда я вернулась в спальню, то обнаружила там еще одного обитателя: Блэк, лениво листая книгу, развалился на богато украшенном стуле возле процеранского бюро, которого я ранее даже не заметила. Увидев меня, он поднял бровь.
     — Тебе идет, — заметил он.
     — Сейчас лето, — буркнула я в ответ. — Я сварюсь заживо.
     Мгновение спустя воспоминание о нем всплыло у меня в памяти, и я обвиняюще ткнула в него пальцем:
     — Ты… негодяй. Ты ранил меня.
     Он, казалось, задумался на мгновение, прежде чем пожать плечами.
     — Совсем немного, — ответил он.
     Я никогда не хотела ударить кого-то в лицо больше, чем этого человека в тот момент. — И это весь ответ? — прорычала я. — Только немного?
     — Если тот факт, что ты не кричишь и кровь не течет из твоих глаз, является показателем, — сказал он, — то это был полный успех.
     — Были и такие варианты? — тихо спросила я. — Ты мог бы упомянуть об этом раньше.
     — Да, — честно признался он. — Я мог бы.
     Грёбаные злодеи. Даже если формально я теперь одна из них, грёбаных злодеев.
     — Просто чтобы убедиться — болото и орды немёртвых, это нормально, верно? — спросила я, присаживаясь на край кровати.
     Его бровь поднялась еще выше.
     — Болото? Необычно. Я сам прошел через лабиринт, хотя мне говорили, что испытание приспосабливается под человека.
     Боги, это было немного удручающе — лучшее, что моя душа могла придумать, это грязная вода и зомби, когда дело доходило до видений Имени.
     — Я бы счел за благо, что твой опыт носит скорее воинственный характер, — сказал Блэк. — Способности твоего Имени, вероятно, связаны между собой.
     — Ну, это уже кое-что, — проворчала я. — Я не чувствую себя совсем по-другому, так что, полагаю, это означает, что я еще не Оруженосец?
     — Примерно на полпути туда, насколько это вообще возможно измерить, — ответил он. — Есть и другие претенденты, но ни один из них не должен быть так далеко.
     — Другие претенденты? — повторила я.
     — Закрой глаза, — приказал Рыцарь. — Сосредоточься. Ты должна чувствовать что-то в глубине своего сознания, как будто кто-то наблюдает за тобой.
     Я повиновалась. В первые несколько мгновений ничего не было, но через некоторое время появилось… ощущение. Это было не так, как он сказал, скорее, как зуд, который не был полностью на моей коже, но все еще принадлежал мне. Я нахмурилась и попыталась отогнать это чувство, и внезапно оно развернулось передо мной.
     — Еще трое, — сказала я, открывая глаза. — И еще кто-то четвертый, что не такой же как они.
     Он что-то пробурчал в знак согласия и добавил:
     — С этого момента старайся держать руку на пульсе этого чувства как можно дольше.
     Я нахмурилась:
     — Зачем?
     Он улыбнулся:
     — Потому что с этого момента они все захотят тебя убить.

Том I / 006 : Аспект

     — Забавно, не правда ли? Независимо от того, на каком языке они говорят, все звучат одинаково, когда вы вырываете их ногти. —Император Ужаса Фоул Третий, Лингвист.
     Стопка книг грохнулась на стол. «Самые знаменитые истории неподражаемой Империи Ужаса Праэс», тома с первого по третий, составляли верхний слой, и я потеряла интерес, проверив, что те, которые были прямо под ними, посвящены Лисерийским войнам. Боги, они плодятся, как вши. Мне уже пришлось прочесть семь трактатов о падении империи Миезан — каждый ученый-двоечник, казалось, считал, что его собственный взгляд на то, почему баалиты победили, уникален и беспрецедентен, при этом они бесстыдно воровали работы друг у друга.
     — Я полагаю, ты хочешь, чтобы я их прочитала, а не, скажем, забила кого-то до смерти этой кучей? — сухо спросила я.
     — Очень проницательно с твоей стороны, — заметил Блэк. — Мы отправимся в Саммерхолм сегодня днём, но прежде обсудим, как ты будешь жить в обозримом будущем.
     — И, очевидно, для этого необходим… — я чуть внимательнее всмотрелась в одну из книг, лежащих ближе к низу: «Пристальный взгляд на сельскохозяйственные практики праэс». — Ты уверен, что я не могу заставить тебя пересмотреть своё решение о драке книгами?
     — Сухое чтение, но необходимое. — нахмурился Рыцарь.
     Учитывая, что я никогда в жизни не видела ферму и была уверена, что и он приближался к ней, только когда проезжал мимо, я сильно засомневалась в его словах, к тому же не могла сдаться без борьбы. Я приподняла бровь:
     — Значит, в ближайшие месяцы мы будем много заниматься сельским хозяйством? Ты когда-нибудь был на ферме?
     Он бросил на меня удивлённый взгляд.
     — Вообще-то я вырос на одной из них. Мой отец был фригольдером на Зелёном Просторе.
     Мне потребовалось на мгновение вернуться к нескольким урокам географии, которые у меня были, чтобы вспомнить местность: так они называли полумесяц плодородной земли в Пустоши, прямо рядом с Благословенным Островом. Я слышала, что это была единственная часть Праэс, где люди вступали в брак с кэллоу, что подтверждал отчётливо светлый оттенок кожи моего учителя. И всё же мысль о том, что предводитель Бедствий вспахивает поле, была весьма забавной по многим причинам. «Уверена, что контроль за этими полями был как ни за какими другими», — усмехнулась я про себя.
     — Фриголдер? — повторила я через мгновение, искажая незнакомое слово. — Чем это отличается от обычного фермера?
     Блэк занял место на скамье напротив стола. Банкетный зал был так же пуст, как и две ночи назад — я проспала целый день и умудрилась пропустить повешение Мазуса, хотя полированное дерево давно было очищено от еды и тарелок. Я уже разобралась с сытным завтраком, которым меня снабдили на дворцовой кухне, после того как проглотила две порции и выпила половину чайника чая: видения Имён, по-видимому, нагуливали аппетит. Я решила промолчать и не комментировать тот факт, что зеленоглазый мужчина держал в руке чашу с вином раньше полуденного колокола.
     — Земля в Праэс обычно принадлежит знати, — объяснил он, — а именно Верховным Лордам или менее значимым аристократам. Люди, которые обрабатывают землю, арендуют её у них и не имеют никакого реального права голоса по поводу того, что с ней происходит. В Зелёном Просторе нет никаких благородных владений.
     — Это кажется необычайно просвещённым для Империи, — заметила я. В ответ он лишь фыркнул.
     — Простор — житница Праэс, север Пустоши едва производит достаточно зерна, чтобы прокормить себя, не говоря уже о продаже излишков, а юг — буквально пустыня. Любой дворянин, обладающий значительными владениями на Просторе, мог бы по своему желанию уморить Империю голодом.
     Ах, это звучало достаточно печально, но имело смысл.
     — Полагаю, фригольдеры арендуют свои земли непосредственно у Императрицы?
     Он кивнул.
     — Определённым образом. При вступлении во владение существует единая плата, которая действует в течение всей жизни фригольдера. Она должна быть выплачена снова, если земля передаётся по наследству, но Башня, как правило, контролирует сделки.
     Я всегда думала о Праэс как о едином объединении, но чем больше я узнавала о нём, тем яснее становилось, что это совсем не так. Интересно, сколько ошибок в управлении Кэллоу было вызвано не глупостью, а необходимостью умиротворить Верховных Лордов? И как может женщина с репутацией Императрицы Малисии терпеть, чтобы в её правление вмешивались идиоты?
     — А почему вообще теперь существуют Верховные Лорды? — наконец спросила я. — Я имею в виду, что они явные претенденты на трон — так почему же Императрица не убила их всех и не превратила всю Империю в свободные владения? Уверена, если учесть, как прошёл ваш разговор с Мазусом, ты был бы всецело за такое положение вещей.
     Пальцы Блэка задумчиво забарабанили по столу.
     — После того как мы выиграли Гражданскую войну, я советовал Малисии сделать то же самое. Будь моя воля, мы бы всех их живьём прибили к воротам их маленьких королевств и сломили аристократию так основательно, что в Праэс не осталось бы ни одного аристократа ещё тысячу лет.
     — И все же они здесь, — спокойно заметила я.
     — Она не согласилась, — сказал он мне. — Возразила, что последующий хаос дестабилизирует Империю на десятилетия. И поскольку её правлению всегда будет противостоять оппозиция, лучше знать, кто её враги, и что она может победить их, если понадобится.
     То, как он произнес эти слова, было странно — он не отстаивал эту позицию сам, а просто повторял чьё-то мнение. Отсутствие убеждённости было заметно.
     — Ты всё же думаешь, что это нужно было сделать, — наполовину догадалась, наполовину констатировала я факт.
     — Да, — согласился он. — Но она всегда лучше разбиралась в политике, чем я, так что я доверяю её суждениям. У меня есть определённая тенденция пытаться… упрощать проблемы.
     Получается хвост проблем тянется до самых ворот их «маленьких королевств». Плачущие Небеса, тот самый образ… Он упомянул начальника во время своей вербовочной речи, и разговор очень ясно дал понять, кто этот человек. Не то чтобы были какие-то сомнения. Легионеры в Гнезде говорили о Чёрном Рыцаре с восхищением, но об Императрице — с благоговением.
     — У нас ещё будет время обсудить внутренние дела Империи, — сказал Блэк, меняя тему. — Желательно после того, как ты прочитаешь об основах её культуры. Твоим приоритетом будут эти три книги.
     Он легонько постучал по корешку трёх особенно потрёпанных рукописей, лежавших в середине стопки. На одной из них были буквы, которые я не узнала — они больше походили на те магические символы, которые маги иногда используют, чем на буквы — но на двух других было что-то, что я могла прочитать. Два слова: первое читалось как Тагреби, второе Мтетва. Оба были названиями языков.
     — Я думала, люди в Империи говорят на нижнем миезане? — уточнила я.
     Это был язык, на котором мы разговаривали, и единственный, на котором говорила я. Честно говоря, это был единственный язык, который мне когда-либо был нужен: у меня было несколько уроков по старому миезану, но теперь это был чисто письменный язык. Деорайт на севере до сих пор говорили на том же языке, который они использовали ещё до рождения Королевства, и некоторые земли в Южном Кэллоу говорили на старых племенных диалектах, но все понимали нижний миезан. Даже люди из Принципата, которые никогда не торговали с миезанами, обычно понимали его. Хотя, скорее всего, потому, что их язык был таким дьявольски сложным, что никто больше не хотел его изучать.
     — Да, — согласился Блэк. — Он стал самым распространённым языком, когда мы были ещё провинцией. Но если ты когда-нибудь будешь командовать солдатами Праэс, тебе придется понимать языки, на которых они были воспитаны — хотя бы для того, чтобы ты знала, что они говорят, когда они не используют нижний миезан.
     Я раздражённо хмыкнула. Он был прав, хотя перспектива изучения двух совершенно новых языков не казалась сколько-нибудь привлекательной. Не помогало и то, что у меня было чувство, что я буду учиться и тому и другому одновременно.
     — А что за третий? — спросила я вместо того, чтобы продолжать купаться в своем недовольстве. — Это что, глифы?
     — Они написаны Харсумом, хотя я был бы удивлен, если бы ты их узнала.
     — Харсомом… — недоверчиво повторила я. — Ты хочешь, чтобы я выучила орочий?
     — Харсум, — резко поправил он меня. — Запоминай настоящее название. И это не единственный язык орков, а лишь самый распространённый диалект.
     — Может, ещё и язык гоблинов мне выучить? — пожаловалась я.
     Блэк невесело улыбнулся:
     — Я работаю с гоблинами уже больше пятидесяти лет, и всё ещё не знаю достаточно, чтобы поддерживать разговор. Они не учат посторонних своему языку.
     Любопытство на мгновение отодвинуло прочь моё негодование, хотя оно было близко.
     — Так они все что, говорят на чужих языках?
     — Даже гоблины из самых отсталых племён осваивают второй язык уже к первым своим шагам, — сообщил мне Рыцарь. — В среднем они говорят на четырех языках — большинство Матрон говорят на семи, включая тех, кто говорит на процеранском.
     — Это безумие, — проворчала я. — Количество времени, которое необходимо…
     — Меньше, чем ты думаешь, если начнёшь достаточно рано, — отрезал он. — Кроме того, у тебя есть преимущество, которого нет ни у кого из них.
     Ха, это было что-то новенькое.
     — Если ты скажешь талантливый учитель, я за себя не отвечаю, — предупредила я его.
     — Нет, хотя это тоже преимущество. Если я не ошибаюсь, по крайней мере один из твоих трёх аспектов облегчит тебе задачу.
     — Ты хочешь сказать, что вся эта история с «тремя грехами» правда? — поинтересовалась я.
     — Три Греха? — повторил он, удивлённо моргнув. В его голосе прозвучало нечто среднее между недоумением и любопытством.
     — И на всех тех, кто поднимет знамя Зла, небеса возложат три греха, посеяв семя их падения во имя справедливости, — процитировала я по памяти.
     Проповеди в Доме Света обычно были скучными, но эта привлекла моё внимание: всегда было интереснее слушать о том, что замышляют злодеи, чем выслушивать наставления о важности семнадцати главных добродетелей.
     — Ваши жрецы всегда были искусны в риторике, — заметил он весело. — Хотя я заметил, что они не упоминают о том, что и героические Роли тоже имеют свои аспекты.
     — Итак, аспекты вместо грехов, — задумчиво произнесла я. — Я могу это принять. Для чего они нужны?
     — Они определяют твою Роль, — сказал он мне уже серьёзным тоном. — Они будут меняться от одного воплощения к другому, до какой-то степени, но некоторые аспекты неизменны, словно высеченные в камне. Например, Завоевание является одним из основных элементов Роли Чёрного Рыцаря.
     — Что именно это значит? — ответила я со здоровой долей скептицизма. — Что ты умеешь побеждать?
     — Чем лучше ты распоряжаешься своим аспектами, тем больше силы своей Роли ты можешь получить, — улыбнулся он. — Итак, когда я побеждаю, как ты метко выразилась, я становлюсь… более тем, что я есть.
     — Тогда почему ты не всегда что-то завоёвываешь? — поинтересовалась я. — Разве ты не был бы почти непобедим?
     — Эта специфическая логика была популярна у некоторых моих предшественников, — согласился он. — Но, в конце концов, бесконтрольный доступ к силе и постоянное использование аспектов приводят к туннельному зрению. Не говоря уже о других переменных в уравнении.
     — Герои, — пробормотала я. — Почему у меня такое чувство, что на каждую Злую роль с завоеванием имеется Добрая с защитой?
     — Потому что я редко терплю общество идиотов? — предположил он.
     Я сделала лицо попроще.
     — Прошу вас, сэр, не надо ничего говорить — я буду смущена.
     Ему не удалось сделать глоток достаточно быстро, чтобы скрыть улыбку.
     — Так каковы же мои аспекты?
     Он пожал плечами.
     — Только ты можешь ответить на этот вопрос. Это придёт к тебе в своё время. Обучение — достаточно универсальный аспект, и именно поэтому я верю, что сброс со скалы при изучении языков даст лучший результат.
     Похоже у него были свои резоны. И все же, орочий.
     — Я даже не знала, что у орков есть письменность, — призналась я, разглядывая не-глифы, начертанные на корешке книги.
     — На самом деле это предшественник всех других письменных языков на этом континенте, — заметил он. — В этом отношении прибытие Миезан отбросило орков на столетия назад.
     Насколько я могла судить, это всегда было проблемой Миезан. Они строили удивительные сооружения и творили чудеса с помощью магии, которые с тех пор никому не удавалось повторить, но у них была отвратительная привычка топтать покорённые культуры, чтобы те не взбунтовались. Орочьи рабы были ценным товаром в более поздней Империи, из-за того, как они могли справиться с большим количеством тяжелой работы — и орочьи кланы, которые не хотели, чтобы их детей забирали, уходили глубже в пустыню, иногда вплоть до вымирания. К счастью, Первая Лизерийская война вспыхнула прежде, чем они смогли углубиться в лабиринт мелких королевств, которые позже стали Кэллоу, потому что в противном случае я не была уверена, как моя родина выглядела бы сегодня.
     — По крайней мере, скажи мне, что мне предстоит узнать что-то действительно интересное, — взмолилась я.
     — Чтение будет только в твоё личное время, — сообщил он мне. — С завтрашнего дня ты будешь просыпаться на рассвете для занятий мечом либо со мной, либо с Капитаном.
     Я усмехнулась — вот это было по моей части. Это гораздо интереснее.
     — Я этого и ожидал, — сказал он, увидив блеск в моих глазах. — После обеденной трапезы у тебя будет время до полуденного колокола. В промежутке между ним и вечерним колоколом я займусь теми аспектами твоего образования, которые не могут быть изучены по книгам.
     Это тоже звучало многообещающе.
     — И что это значит?
     — Мы отправимся в путь сегодня днём, так что, полагаю, сейчас самое подходящее время для сегодняшнего урока. Бери свой нож, мы позаботимся о том, чтобы найти тебе подходящую лошадь.
     ***
     Прогулка в акетоне была необычным опытом. Жара, к которой я достаточно быстро привыкла — хотя без неизбежной испарины я вполне могла обойтись, — но ощущение толстого слоя дополнительной защиты, покрывающего меня от шеи до колен, было немного сюрреалистичным. Какая-то часть меня хотела броситься об стену, чтобы посмотреть, отскочу ли я, хотя разумом я понимала, что нет. Это был мой второй раз, когда я пробиралась через залы власти моего родного города, поэтому я взяла за правило любоваться интерьером, следуя за Блэком по лабиринтоподобным коридорам. Гобелены с изображениями охоты и сражений украшали стены там, где не было картин, и я с тихим удивлением отметила, что никто не счёл нужным снять те, что изображали победы королевской семьи Кэллоу над Империей. Была даже одна особенно известная, изображавшая Императора Ужаса Подлого, получившего по заднице от волшебника Запада во время его неудавшегося вторжения, на тех самых полях Стрегеса, где Блэк нанёс сокрушительное поражение двадцать лет спустя. Я почему-то сомневалась, что Подлый действительно уронил свою корону, убегая от битвы, но вид тканого полотна всё равно согрел моё сердце. Большую часть стен покрывали деревянные панели тёплых тонов, искусно вырезанные по краям, хотя они появлялись всё реже и реже, когда Рыцарь вёл меня в западное крыло дворца.
     — Значит, мы направляемся в конюшню? — спросила я.
     В данный момент он не казался особенно склонным к разговору, но разве это когда-нибудь меня останавливало?
     — Да, — рассеянно ответил он. — Королевские конюшни больше не обеспечивают личную свиту рыцарей короля, поэтому они не так хорошо снабжаются, как раньше, но несмотря на это мы найдем там необходимое.
     — Мне кажется, я должна заметить, что никогда не ездила на лошади, — любезно подсказала я. — Более того, я не подбиралась к ним ближе, чем на расстояние броска камня.
     Он искоса взглянул на меня, когда мы миновали порог помещения, похожего на пристройку к кухне, хотя и излишне просторного.
     — Это подозрительно специфическая единица измерения, — сказал он через удар сердца.
     — Хотела досадить стражу, — бесстыдно призналась я. — Бедняга.
     — Страж? — он покосился на меня.
     — Лошадь, конечно, — буркнула я в ответ. — Страж сам напросился.
     Тень улыбки промелькнула на его лице, когда мы вошли в мощёный двор — внезапный переход на солнечный свет ослепил меня на мгновение. Не так сильно, как неделю назад, отметила я. Не прошло и двух ударов сердца, как я уже привыкла к перемене обстановки, и от этой странности у меня по спине побежали мурашки, которые не имели ничего общего с потом. А я ещё даже не Оруженосец.
     — А ещё ты будешь лучше видеть в темноте, — пробормотал Блэк. — Хотя не так хорошо, как гоблины.
     — Моя квота жутких осознаний на сегодняшний день почти исчерпана, — сообщила я ему.
     — Тогда, возможно, тебе не очень понравится урок.
     — Ну, это не страшно, — невозмутимо ответила я. — Ты собираешься оставить это без пояснений, как и забавную фразу о том, что все они захотят меня убить? Потому что я всё ещё жду объяснений по этому поводу.
     — Всему своё время, — ответил он с безмятежной улыбкой, от которой мне очень захотелось прихватить молоток.
     Я учуяла запах королевских конюшен ещё до того, как увидела их: навоз и животные издавали отчетливое зловоние, особенно когда их было много. Хотелось бы, чтобы маги уже придумали заклинание, чтобы избавиться от запаха дерьма. Сами конюшни были сделаны из того же серого гранита, что и остальная часть дворца, длинный ряд стойл, где было заперто более пятидесяти лошадей. В отдалении находился конюх, кормивший жеребца сеном, но он бросил один-единственный взгляд в нашу сторону и исчез так быстро, как только мог человек.
     — Значит, мерин? — спросила я, когда мы подошли достаточно близко, чтобы я могла взглянуть на лошадей. — Я слышала, новичкам на них ездить легче.
     Лошади, которых я видела в стойлах, имели мало общего с теми, которых я видела на улицах, запряженными в повозки: они были больше и выше, будучи боевыми конями, а не рабочими. Некоторые из них имели достаточно характерную внешность, и я была почти уверена, что это были определённые породы, хотя я не могла назвать ни одной из них. Может быть, у Процеран была какая-то гора под названием дестриер? Я знала, что кавалерия Кэллоу когда-то была знаменита, но, учитывая, что рыцари в основном были уничтожены во время Завоевания, их теперь практически невозможно было увидеть.
     — Темперамент лошади не должен быть большой проблемой, — ответил Блэк. — Мне доложили, что один из бедламовцев заболел, но… а, вот и он.
     У лошади была тёмно-каштановая шерсть, покрытая сейчас потом. Я предположила, что он, должно быть, был выше пяти футов, когда стоял: трудно было сказать, когда он лежал. Его глаза были закрыты, и он неровно дышал.
     — Мне ведь не придется нянчиться с ним, чтобы вылечить, правда? — осторожно спросила я. Это было прекрасное животное, но я ничего не знала о лошадях и не хотела бы в конечном итоге убить своего первого скакуна из-за глупой ошибки, которую не сделал бы кто-то, лучше знакомый с этим видом.
     — Конюх даёт один шанс из трех, что он продержится месяц, — сказал Блэк. — У него тяжелый случай голубиной лихорадки — нарывы под кожей. Мучительный способ умереть.
     Я поморщилась. Теперь, присмотревшись, я увидела, что он несколько худоват: сквозь шерсть проглядывали ребра, и, если не ошибаюсь, его грудь вздулась.
     — Ты хочешь, чтобы я его вылечила?
     Я знала, что некоторые Роли могут это сделать. Возвращать людей на грани смерти, или даже немного за гранью, но у меня было впечатление, что это были героические люди, такие как Целитель или Жрица. Блэк покачал головой.
     — Мы собираемся убить его.
     Я моргнула от удивления — слова не сразу дошли до меня.
     — Мы собираемся что?
     — Ты не ослышалась, — спокойно сказал он.
     — Слушай, если это какой-то тест… Я уже прикончила двух человек на этой неделе и всерьез подумываю о третьем, так что я действительно не вижу смысла убивать животное.
     — После чего мы воскресим его из мёртвых, — спокойно продолжал Блэк, как будто я его не перебивала.
     Я была слишком ошеломлена, чтобы собрать разбегающиеся мысли.
     — Это действительно жутко, — наконец выдавила я из себя. — Некромантия? Это настоящее… — я замолчала.
     — Зло, — тихо закончил он. — Да, Кэтрин. Это та сторона, на которой ты сейчас стоишь. Вот какой выбор ты сделала.
     Я попыталась придумать ответ на это, но мои мысли были слишком рассеяны. Я не была уверена, почему убийство лошади, которую я никогда раньше не видела, показалось мне более сомнительным с моральной точки зрения, чем перерезание горла двум человеческим существам, но это было так. Конечно, они были ужасными людьми, но всё же они были людьми. Официальная позиция Дома Света заключалась в том, что у животных нет души в любом значимом смысле, поэтому убийство одного из них тоже не было грехом, но…
     — Дьявол. Ты мог бы как-то подготовить меня, выбрать более плавную линию обучения, чем сразу бросить прямо в воскрешение мёртвых, — проговорила я сквозь стиснутые зубы, колеблясь и ненавидя себя за эту нерешительность. — Ну, образно говоря, позволить мне окунуть пальцы ног в хихиканье и монологи, прежде чем сделать метафорический прыжок.
     — Монологи для любителей, — сообщил мне Блэк. — Если у тебя есть время произнести речь, то у тебя есть время убить героя. Тем не менее, это мягкая кривая обучения: ты не вмешиваешься в душу лошади, а просто оживляешь её тело некромантической энергией. С моральной точки зрения, это не отличается от рубки дерева, чтобы сделать тележку — ты делаешь средство передвижения из того, что раньше было живым.
     — Ты пропускаешь ту часть, где я для начала его убиваю, — проворчала я.
     Мой темноволосый собеседник равнодушно пожал плечами.
     — Он умрёт в любом случае, а так ты спасаешь его от недель ненужной боли, избавляя его от страданий сейчас.
     — Так почему же ты просто не приказал Чёрным Стражам принести какую-нибудь дохлую лошадь? — поинтересовалась я.
     Я не была уверена, было ли это лучшим выходом на самом деле. Было бы легче дистанцироваться от негативных мыслей, если бы я никогда не видела коня живым, хотя в том случае я чувствовала бы себя настоящим некромантом. Ну, знаете, какой-то колдун заполз в полуразрушенную башню, и его приспешники принесли ему тела, чтобы сделать из них нечестивые мерзости.
     — Ты не сможешь поднять его, — сказал Блэк. — Ты слишком неопытна в своей Роли, чтобы справиться с чем-то подобным — тебе понадобится связь с трупом. Кроме того, из свежего трупа получится более качественная нежить.
     Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, мои пальцы сомкнулись вокруг рукояти ножа на моём бедре. Я всегда знала, что мне нужно пересечь некоторые границы, чтобы продвинуться в Империи. Боги, получив Имя по ту сторону баррикад, я отказалась от любого шанса попасть на Небеса после смерти, так что убийство больного животного было сущим пустяком в сравнении с этим фактом. «Всё равно что валить дерево, чтобы сделать телегу», — сказала я себе, и эти слова прозвучали как слабое утешение.
     — Это будет больно? — спросила я, открывая глаза. — Для лошади, я имею в виду.
     — Она даже не проснётся, — ответил Блэк. — Я знал людей, которые не умирали и вполовину так мирно.
     — Что мне нужно сделать? — хмыкнула я, отпуская нож.
     — Положи руку на её шкуру, — тихо приказал Рыцарь. — Я сделаю большую часть работы, тебе просто нужно почувствовать, что происходит.
     Я опустилась на колени перед лошадью, неловко потянувшись к её шее сбоку. Она даже не шевельнулась. Блэк присел на корточки рядом со мной и приложил палец к её лбу, почти незаметно прищурив глаза. Не было никакого потрескивания энергии или вспышки света — это не было магией, по крайней мере не в привычном понимании — но внезапно на мои плечи легла тяжесть. Температура лошади упала, от ощущения прикосновения к ней у меня по коже побежали мурашки. То, как это чувствовалось, было… трудно описать. Прошлым летом я плавала в Серебряном озере на одном из самых мелких пляжей. Солнце палило весь день, так что вода у самой поверхности была приятно тёплой, но глубина, куда опускались мои ноги, оставалась прохладной. Сейчас было немного похоже на то, если бы тёплые воды были остальной частью Творения, а всё моё тело было бы в глубине. Сила не казалась извращённой или неестественной, как я ожидала от действия Зла. Это было просто нечто другое, на каком-то фундаментальном уровне.
     Лошадь сделала последний вдох и замерла.
     Брови Блэка нахмурились.
     — А теперь самое сложное.
     Сила внутри коня натянулась как верёвка в ответ на волю Рыцаря, и труп дернулся: мои пальцы впились в бок трупа, когда я сосредоточила всё своё внимание на происходящем, не желая упустить ни одного момента. На моей ладони появилось острое покалывание, как будто меня укололи иглой, и моё осознание трупа развернулось, как шестое чувство. Я могла чувствовать струны, которые оживляли лошадь, и они были моими так же, как и любой из моих пальцев: я пожелала — и конь поднялся на ноги. Я не знала, как должны двигаться лошади, как должны работать их конечности, но труп знал, и я использовала то, чем он был, пока был жив.
     — Молодец, — пробормотал зеленоглазый мужчина, поднимаясь на ноги.
     Я вдруг поняла, что уже встала — когда это случилось?
     — Ему нужно имя, — подсказал мне Блэк.
     Я на мгновение задумалась. Я могла бы назвать его как-то героически или вдохновляюще, но это было бы своего рода ложью, отрицанием того, что я только что сделала. Называйте вещи своими именами.
     — Его будут звать… — объявила я, — Зомби.

     Примечание к части
     Отбечено 18.03.22

Том I / 007 : Меч

      — Чемпиона от трупа отделяет один удар. —
     пословица праэс
     Рассвет наступил слишком рано. Я надела свой акетон и, поморщившись, застегнула ремни. Мне сказали, что боль во всем моём теле утихнет, когда я освоюсь со своими верховыми ногами, что бы это ни означало, и Зомби облегчал мне эту задачу больше, чем настоящая лошадь. Не то чтобы мне это нравилось. Я потащила свою задницу в общую комнату гостиницы, в которой мы оказались, и без особого энтузиазма принялась за овсянку, заставляя себя глотать еле тёплую похлебку. В данный момент есть не хотелось, но я знала, что если сейчас не наполню желудок, то через несколько часов почувствую голод. Капитан была единственным человеком, сидевшим за столом, она методично, не говоря ни слова, опустошала вторую миску. Даже во время еды её глаза не знали покоя — постоянно осматривали углы гостиничной столовой — привычка всей жизни, проведённой в качестве телохранителя моего учителя. Состроив гримасу, я отложила ложку, понимая, что больше не могу заставить себя проглотить ни ложки. Кроме того, у меня были вопросы, и сейчас было самое подходящее время: Блэка нигде не было видно, но скоро я должна была начать свой первый урок владения мечом.
     — Итак, — заговорила я, — Шестой Легион.
     Капитан с любопытством посмотрела на меня, но ничего не ответила. На самом деле я и не ожидала от неё этого: даже после всего двух дней путешествия с гигантской воительницей я получила приличное представление о её характере. Она была не из тех, кто разговаривает, если ей не задают прямого вопроса, разве что со старым другом.
     — Я знаю, что их когномен Железнобокий, — продолжала я, — но кроме упоминания о том, как они удерживали левый фланг на полях Стрегес, в книгах больше ничего не говорится о том, как они его получили.
     Когномен — это то, что мы, простые кэллоу, называем прозвищем, но книги дали мне понять, что данное слово вмещало в себя больше. Я нашла время, чтобы изучить Легионы, которые служили гарнизоном Саммерхолма после того, как мне сказали, что мы направляемся туда. Шестой и Девятый — Железнобокие и Цареубийцы. Второе было вполне понятным, но первое — не очень. Капитан отложила деревянную ложку и положила её на край миски.
     — Они остановили атаку рыцарей Кэллоу, — произнесла она хриплым голосом, ясно давая понять, что дала исчерпывающее объяснение.
     — Это, хм, — сказала я, — большое достижение, я полагаю? Ты говоришь так, будто это должно впечатлить.
     Высокая женщина на мгновение задумалась, прежде чем заговорить.
     — Ты родилась после Завоевания, — наконец сказала она, — поэтому не понимаешь, как раньше шли войны. Ты услышала о Легионах только после того, как мы начали побеждать.
     — Я знаю, что Империя пыталась вторгнуться несколько раз до этого, — открестилась я. — Мне рассказывали о том, как король Роберт надрал Императору Подлому задницу, прежде чем Блэк и Императрица получили власть.
     — Не воспринимай это как критику, — проворчала Капитан. — Легионы прошли через реформы за десятилетия до твоего рождения. Тогда всё было по-другому. Раньше Империя не сражалась с армиями Кэллоу на открытом поле, если у нас не было преимущества четыре к одному.
     При этих словах я невольно присвистнула.
     — Это кажется немного чрезмерным, — сказала я ей.
     — Наши потери тогда доходили до половины численности, — сказала она хрипло. — До битвы на Полях единственным способом, которым легион мог противостоять нападению рыцарей Кэллоу, было так плотно сомкнуть ряды, что они увязали.
     Я поморщилась. Не нужно быть мастером-стратегом, чтобы понять, что эта специфическая тактика будет включать в себя много, очень много мёртвых легионеров.
     — Значит, Шестой — это задиры, которые плюют в лицо вражеским атакам, — сказала я. — Это имя уже начинает обретать смысл.
     — Дело не только в этом, — пророкотала Капитан. — Истрид — генерал Шестого Легиона — орк. Как и большая часть её легиона.
     — И что это меняет? — задала вопрос я.
     — Зеленокожим не разрешалось быть легионерами до реформ, — проворчала рослый воин. — Только вспомогательные отряды, которые Чёрные Рыцари использовали как мясные щиты, чтобы снять угрозу с солдат праэс. И когда рыцари атаковали их…
     — Они погибали. Погибали во множестве, — тихо закончила я.
     Было достаточно легко представить себе зеленокожих легионеров, которых я помнила патрулирующими улицы в Лауэре, только без доспехов и больших щитов. Я видела достаточно фресок с изображением рыцарей Кэллоу в Доме Света, чтобы знать, что это были крупные мужчины и женщины в полном вооружении, верхом на боевых конях, одетых одинаково — конечно, они проходили через ряды легионеров, как горячий нож сквозь масло.
     — И вот появилась Истрид со своим легионом орков после того, как тысячу лет её народ угнетали, как животных, — тихо проговорила Капитан. — Они остановили тех рыцарей линией щитов, и на этот раз они не погибли.
     — Железнобокие, — пробормотала я, увязывая его с новой информацией.
     Наверное, те калеки, которых я встречала на улицах Лауэра, и были участниками той злополучной атаки, сказала я себе. Это была отрезвляющая мысль, но она не могла полностью устранить таинственность истории, которую Капитан только что описала своими короткими фразами. Это было то, что я ненавидела-любила-больше-всего в тех злодеях, с которыми я путешествовала: когда вы слушали их разговор, они больше не казались такими уж похожими на злодеев. Была какая-то извращённая справедливость в том, что Шестому Легиону удалось в кои-то веки оказаться по другую сторону резни. Мы выросли на историях о монстрах праэс, но интересно, какие истории слушали они, пока росли?
     — Не зацикливайся слишком сильно на Истрид, — тихо сказала Капитан. — Разоряющая — наиболее опасная из них двоих.
     — Девятый Легион — когномен Цареубийцы, — процитировала я по памяти. — Один из их отрядов убил Сияющего Принца, верно?
     — Они все носят красную боевую раскраску на горле, символизирующую, как этому идиоту перерезали горло, — усмехнулась она. — Это то, за что её помнят, но не то, почему она опасна. Она должна занять место Значимой, когда та выйдет на пенсию, а для того, чтобы стать Маршалом нужны скорее мозги, а не мускулы.
     — Значит, она умная? — догадалась я.
     — Умнее змеи и вдвое злее, — проворчала Капитан. — Она также очень терпелива — уравновешивает жажду крови Истрид. Вот почему они работают в паре.
     Я поморщилась. В устах женщины, которая обладала Именем, стоящим вровень с Императрицей Ужаса и Чёрным Рыцарем, вдвойне злее звучало вполне серьезно. Так что я добавила генерала Разоряющую в список людей, с которыми мне нужно быть очень, очень осторожной.
     — Кстати, о Саммерхолме, — произнесла я самым небрежным тоном, на который была способна. — А ты не знаешь, зачем мы туда направляемся?
     Капитан бросила на меня взгляд, явно не такой равнодушный, как я надеялась.
     — Что-то связанное с твоим Именем, — задумчиво произнесла она. — Оруженосцы так чертовски драматичны. Привыкание Амадея к своей Роли было болезненным, думается, нет причин, по которым в твоём случае будет по-другому.
     — С твоим Именем было проще? — я приподняла бровь.
     — Я обрела себя, когда была Проклятой, — проговорила она. — К тому времени, как я стала Капитаном, никто не был настолько глуп, чтобы бросить мне вызов.
     Я откровенно разглядывала гигантскую воительницу — она уже была в доспехах, и даже без своего молота, выглядывающего из-за плеча, она смотрелась, как флагманский таран.
     — Мне очень легко в это поверить, — призналась я.
     Она отмахнулась и вернулась к своей каше, давая понять, что считает разговор оконченным. Я попыталась сделать тоже самое, но чуть не выплюнула эту гадость, когда поняла, что она остыла во время нашей короткой беседы. Засунув ложку обратно, я встала и кивнула на прощание Капитану, прежде чем направиться к двери.
     ***
     Гостиница, в которой мы остановились, — Солдатский привал — была недостаточно большой и богатой, чтобы иметь настоящую конюшню, поэтому лошадей привязали к столбам прямо снаружи. Зомби стоял совершенно неподвижно рядом с конём Блэка, его каштановой шерсти не хватало едва заметного подъёма и падения, сопровождавшие дыхание коней Чёрных Стражей. При приближении к нему жуткое осознание некромантической конструкции снова развернулось в глубине моего сознания: я чувствовала, что он был марионеткой, за каждую отдельную ниточку которой я могла потянуть в любое время. Но самое жуткое было не в этом: каким-то образом я знала, как взаимодействуют все эти струны. Как вытягивание части, которая оживляла левую переднюю ногу, повлияет на остальную часть тела, какие части мне нужно было подтянуть, чтобы заставить его бежать рысью или полным ходом.
     Эти знания имелись вовсе не от того, что я когда-либо изучала анатомию лошади. У меня не было никакого реального объяснения, откуда я всё это знаю, кроме того, что моё Имя знает само — и разве этого не было достаточно, чтобы вызвать дрожь у меня по спине?
     — Ты привыкнешь, — раздался голос у меня за спиной.
     Я подавила порыв выпрыгнуть из своей кожи. Представления Блэка о чувстве юмора, очевидно, заключались в том, чтобы подкрадываться ко мне сзади при каждом удобном случае. Как этот человек справлялся с этой задачей в полном доспехе, было выше моего понимания. Вероятно, это тоже связано с Именами.
     — К воскрешению существ из мёртвых? — ответила я, повернувшись к нему. — Боги, надеюсь, что нет. Это крайне дурная привычка для формирования моей личности.
     Темноволосый мужчина стоял в одиночестве. Никаких признаков его телохранителей или даже Писца. Хотя она всё равно ничего бы не сказала, даже если бы была рядом. По сравнению с молчаливостью Писца, Капитан казалась довольно болтливой.
     — Я имею в виду к тому, что ты не знаешь, откуда ты знаешь, — ответил он. — Имена дают то, что можно назвать… Вторым набором инстинктов. Часть обретения — это изучение того, какие знания использовать, а какие игнорировать.
     Мой взгляд упал на меч в ножнах, который он держал в руках. Короткий меч, очень похожий на тот, что висел у него на бедре. Не совсем соответствующий вооружению Легионов — навершие было инкрустировано серебром, хотя с такого расстояния я не могла разглядеть, что на нём изображено, — но подходящий для учебных целей. Без всякого предупреждения он швырнул его в меня. Моя рука поднялась ещё до того, как я успела рассмотреть изображение, выхватив его из воздуха, как будто всё это было отрепетировано.
     — Рефлексы полезны, так что я думаю, что оставлю их себе, — признала я. — Я так понимаю, это будет мой?
     Он кивнул.
     — Гоблинская сталь, прямо из имперских кузниц Форамена. На континенте не найти ничего лучше.
     — Даже гномьи штучки? — я скептически посмотрела на меч, на что в ответ рыцарь косо посмотрел на меня.
     — Как будто они когда-нибудь будут продавать жителям поверхности что-то более стоящее, кроме ширпотреба. Оружие гномов распространено потому, что оно дёшево, Кэтрин, а не потому, что это качественный материал.
     — Ладно, ладно. Не обязательно демонстрировать мне гордость праэс во всей красе, — я подняла руку в жесте умиротворения.
     Серебряные инкрустации имели вид ухмыляющейся головы гоблина. У меньших зеленокожих, возможно, и не было таких клыков, какие можно увидеть у орка, но и у злобного гоблина они были впечатляющи. Я засунула ножны в кожаные ремни, предназначенные для них на моём поясе, немного повертела их, чтобы убедиться, что они подходят.
     — Без щита? — поинтересовалась я.
     Один висел у него на спине, закреплённый хитроумным металлическим приспособлением, которое я видела на днях — большой прямоугольный кусок простой стали, не украшенный никакой геральдикой: он был похож на то, что использовали легионеры, тот самый, который сержант Эбеле называла скутум[16].
     — Он ждёт тебя там, где мы будем тренироваться, — ответил он. — Сегодня ты будешь без доспехов, но как только прибудет реквизированный Писцом доспех, ты будешь тренироваться в полном снаряжении.
     Вот радость то. Акетон уже заставил меня почувствовать, будто я набрала двадцать фунтов, полный же комплект брони превратит меня в самую неуклюжую прямоходящую черепаху Творения. Я последовала за Блэком, когда он повёл меня вокруг гостиницы — было непонятно чем плохи площадки перед фасадом или у торцов здания, но было слишком рано задавать вопросы. Кроме того, насколько я могла судить, пейзаж вокруг был одинаковым во всех направлениях. Двести миль между Лауэром и Саммерхолмом представляли однообразные сельхозугодия, между которыми не было ни одного города. Зато главная дорога была вымощена хорошим камнем: её построили праэс после Завоевания на случай, если им когда-нибудь понадобится быстро перебросить войска между городами. Люди называли её имперским трактом, поскольку от Саммерхолма она простиралась через Стрегес и его печально известные поля с Благословенным Островом, а оттуда, через реку Васалити, — до самой Пустоши. За деревянными стенами постоялого двора виднелось поле утоптанной земли, а на нём — мой щит: настоящий скутум легионера, выкрашенный в тёмно-красный цвет, хотя я заметила, что на нём нет номера легиона. Я подняла его и проверила вес: двадцать фунтов, возможно чуть больше? Долго такой не удержать, пока я не наберусь сил. Горизонтальная рукоятка была из хорошего кедрового дерева, и я привязала свисающие с неё кожаные ремни к своему запястью — понадеялась, что это затруднит попытки выбить его из руки. Блэк непринужденно стоял на поле, когда я, наконец, повернулась к нему лицом, держа щит, чтобы прикрыть им бок, и меч в руке.
     — Итак, — произнесла я. — Научи меня фехтованию.
     — Я не собираюсь учить тебя ничему подобному, — он улыбнулся.
     — Это кажется немного контрпродуктивным, — заметила я.
     — Фехтование, — продолжал он, — это красивый вид спорта, которому учат благородных детей. Это набор форм и правил, столь же полезных на поле боя, как затупленный клинок.
     Кончик его меча поднялся, чтобы посмотреть мне в лицо.
     — Я научу тебя убивать, Кэтрин, — сказал он. — Убивать хорошо и быстро, оставляя как можно меньше возможностей для защиты.
     — Вперёд, — решительно ответила я. — Да здравствует Империя Ужаса, другие разнообразные патриотические лозунги и всё такое… Мы можем начать прямо сейчас?
     Высмеяв этот небольшой драматический приступ, я выпрямила спину и подняла щит, не слишком точно повторив то, как он держал свой. Именно таких уроков я и ждала с нетерпением — особенно теперь, когда начала изучать ослепляющую головную боль, именуемую харсум. Всего одна ночь, и я уже почти разделяла точку зрения миезан о том, чтобы втоптать всю эту историю с другими культурами в землю. Блэк же выглядел немного обиженным тем, что я почти не впечатлилась от его импровизированного театрального этюда, хотя он довольно быстро справился с этим.
     — Две самые важные части любого боя, — сказал он, — это дистанция и работа ногами. Твои бои в Яме уже должны были научить тебя основам дистанции, хотя тебе придётся приспособиться к дальности полёта твоего меча.
     Я нахмурилась, но кивнула. Девушки моего роста, которые ввязывались в драки, либо учились справляться с тем, что у большинства противников в руках было больше досягаемости и силы, чем у них, либо учились наслаждаться вкусом крови во рту. В этом отношении короткий меч не был большим улучшением. У большинства людей, с которыми я когда-либо сражалась, тоже был меч — а за пределами Праэс, длинные и двуручные мечи были самым популярным оружием. За исключением Вольных Городов, я полагаю: вся эта компания была одержима пиками и копьями, хотя, нужно воздать должное, их фаланги были довольно устрашающими на поле боя.
     — Щит вверх, — рявкнул Блэк, и моя рука тут же поднялась.
     Я никогда раньше не слышала, чтобы он повышал голос. От неожиданности у меня кровь застучала в жилах, когда он подошёл ко мне, критически оглядывая мою позу.
     — Ты правша, — сказал он, — поэтому твоё левое бедро и нога должны быть прижаты к задней стенке щита. В противном случае, ты открыта.
     Он выхватил меч быстрее, чем я успела уследить, отшвырнув в сторону мой наспех выставленный скутум. Кончик его клинка на мгновение остановился на моем горле, прежде чем он сделал шаг назад. Я сглотнула — меч, который он использовал не был тренировочным: если бы он толкнул его ещё на дюйм вперёд, я бы умерла. Расправив плечи, я вернула проклятый щит в правильное положение. Верхняя кромка доходила мне до подбородка, а боковые стороны прикрывали всё моё тело — это было успокаивающе, иметь такую полосу стали между мной и его клинком. Положение было неустойчивым, если честно: нога впереди была направлена на Блэка, но та, что сзади, должна была бы быть под бо́льшим углом для упора, если я хотела иметь хоть какую–то устойчивость, иначе размахивать мечом было бы сложно.
     — Лучше, — неохотно согласился мой противник. — Теперь о мече. Возьми рукоятку и наклони вперед, когда ты поднимаешь его.
     Это противоречило моим инстинктам, но я видела в этом смысл: получалось что рука находится под прикрытием щита. Я повернула локоть вниз и подняла меч, расположив его сбоку от скутума. Ах, до меня дошло. Конечно, размахивать мечом было бы трудно: в замахе не было необходимости — он предназначался для коротких ударов вперед.
     — Легионеры сражаются на трёх линиях, — рассказывал Блэк. — Нижняя линия идёт вот так.
     Он присел за щитом, позволив ему прикрыть себя до самых глаз. Кончик его меча был на уровне колена.
     — Средняя линия идёт вот так, — продолжил он, поднимаясь и поднося меч к бедру.
     Он сделал короткий шаг вперед, и я настороженно посмотрела на него. Мои новоприобретённые рефлексы Имени не помогли мне в прошлый раз, когда он напал.
     — И высокая линия вроде этой, — спокойно закончил он.
     Он отвёл локоть назад, и острие меча оказалось на уровне груди, как змея, готовая нанести удар. Я коротко кивнула.
     — Хорошо, — улыбнулся он. — Сначала мы потратим некоторое время на то, чтобы ты закрепила все эти действия.— И вдруг рявкнул, отступив назад: — Низкая линия!
     Я вздрогнула от неожиданного звука, но присела. Я выучу это, и выучу хорошо.
     Несколько вечностей спустя — или, точнее, около двух колоколов — я обнаружила, что вытаскиваю пробку из меха с водой и жадно глотаю его содержимое. Где-то между колющими упражнениями и упражнениями для ног у нас появились зрители. Если я ещё раз услышу «чётче ритм, держи дистанцию» — я кого-то проткну. И теперь у меня есть меч, так что я не шучу. Капитан, которая первым делом и вручила мне бурдюк, успокаивающе похлопала меня по плечу. Боги, даже её руки огромны. Должно быть, в ней течёт кровь огра или кого-то подобного — люди обычно не бывают такими большими.
     — Первые несколько недель всегда самые трудные, — сказала она мне. — Ты совсем неплохо справляешься.
     Я поверила ей на слово, хотя и не смогла найти в себе сил согласиться вслух. Я достаточно повидала боёв, чтобы знать, что хороша в драке — даже очень хороша для своего возраста, — но уже давно я не чувствовала себя такой неуклюжей и медлительной, как сегодня. Я понимала, что сравнение моих собственных движений с тем, как двигался Блэк — без усилий даже в броне — не было равноценным сравнением, но это всё равно не остановило ворчливый голос в моей голове. И мне будет ещё хуже, когда я получу собственную броню. Я почувствовала, как мой кулак сжался, и сделала ещё один глоток, чтобы скрыть гримасу. Сегодня вечером я определённо выполню ещё одну тренировку, желательно в таком месте, где никто не сможет увидеть, как я выставляю себя неуклюжей дурой.
     Когда я передала мех обратно Капитану, она внимательно посмотрела на меня своими чересчур проницательными глазами и, не говоря ни слова, в последний раз похлопала меня по спине, прежде чем направиться к Блэку. Рыцарь вполголоса разговаривал с Писцом, читая сложенный пергамент, который она вручила ему после того, как он объявил, что у нас перерыв.
     — Блэк, — крикнула она, пересекая поле. — Есть что-нибудь срочное?
     Зелёный взгляд метнулся в мою сторону, прежде чем Блэк ответил.
     — Ничего нового.
     Капитан ухмыльнулась, швырнула бурдюк к стене и повела плечами.
     — Тогда давай устроим поединок. Ты заставляешь девочку пройти через всё это, так хотя бы покажи ей, к чему в итоге она придёт.
     Гигантская женщина вытащила боевой молот, висевший у неё за спиной, и повертела его одной рукой, словно держала прутик вместо массивного кованого стального прута.
     — К тому же, давно у нас разгрома не было.
     Ну вот. По её словам я поняла, что у их поединков определённо была предыстория. Я готова была бы смотреть вечно, как этот молот размозжит Рыцаря, чтобы поднять себе настроение. Зеленоглазый мужчина фыркнул.
     — Вполне справедливо. Условия?
     — Давай не будем использовать Имена, — ответила Капитан. — Иначе бой теряет весь смысл.
     — А также разрушает большую часть сельской местности, — пробормотал кто-то у меня за спиной.
     Я оглянулась и увидела, что один из Чёрных Стражей подошёл ко мне. Их было несколько, не более дюжины человек. Куда делись остальные, я понятия не имела. Говоривший поднял забрало, чтобы показать своё лицо: на вид ему было не больше тридцати, карие широко расставленные глаза и смуглая кожа, типичная для северных праэс. «Сонинке, — поправила я себя. — Они называют себя сонинке».
     — Я так понимаю, они устраивают хаос? — подсказала я ему.
     Это был первый раз, когда один из Чёрных Стражей завёл со мной разговор, так что я твёрдо намеревалась продолжить его. Дьявол раздери, я впервые видела их лица: они держались так замкнуто, что я начала сомневаться, не избегают ли они меня.
     — В последний раз, когда у них был спарринг, Капитан повалила башню, а лорд Блэк швырнул в неё целую статую, — весело сообщил он. — Это, конечно, было забавно, но местный барон остался недоволен.
     — Не помню, чтобы нас представили друг другу, — сказала я. — Я…
     — Кэтрин Обретённая.
     Я нахмурилась:
     — Мне действительно начинает это надоедать.
     В ответ мужчина ухмыльнулся, обнажив жемчужно-белые зубы.
     — Я — лейтенант Абаз, — представился он, протягивая руку. Я хотела пожать её, но он издал какой-то странный щёлкающий звук языком и переместил мою руку к своему предплечью.
     — Ты не гражданская, — сказал мне Абаз. — Используй приветствие воина.
     Я приподняла бровь, но сжала его руку, как он мне показывал. Праэс и их ритуалы. Я удивляюсь, что они могут использовать ночной горшок, не исполнив предварительно ритуального танца.
     — Итак, — задумчиво произнесла я. — Есть какая-то особая причина, по которой со мной, наконец-то, заговорил один из вас?
     — Мы тихие люди, — сухо ответил лейтенант. — И с опаской относимся к незнакомцам. У лорда Блэка есть несколько серьёзных врагов.
     Опасается меня, ха. Не знаю, была ли я оскорблена или польщена. Но я должна теперь сделать что-то правильное, чтобы, наконец, сломать лёд. Я уже собиралась прямо спросить, что именно может помочь им принять меня, когда замеченное краем глаза движение прервало меня: Капитан и Чёрный Рыцарь расходились в противоположные стороны, шагая друг от друга к краям грязного поля. Писец стояла посередине и выглядела невероятно скучающей от этой затеи.
     — Постарайся не моргать, — сказал лейтенант Абаз. — Иначе много пропустишь.
     «Пропущу что?» — хотела я спросить, но Писец уже заговорила:
     — По моей команде, — объявила она и, спустя удар сердца, опустила руку.
     Я моргнула. Вероятно именно потому, что лейтенант сказал не делать этого, и в тот момент, когда мои глаза открылись, Капитан уже пересекла половину поля. Она оставила за собой следы ног и брызги грязи там, где стояла мгновение назад, проносясь через расстояние быстрее, чем я могла видеть. Блэк же не двигался, стоя неподвижно с поднятыми щитом и мечом посередине линии, но в тот момент, когда Капитан приблизилась достаточно близко, чтобы опустить свой молот, он спокойно избежал удара, увернувшись так, чтобы оказаться за её спиной. Вес и инерция женщины в доспехах тянули её вперед даже после того, как она приземлилась, унося её на несколько футов дальше по полю, но она всё же смогла развернуться лицом к Рыцарю.
     — Дьявол, — прошептала я. — Она действительно только что прыгнула на тридцать футов вперёд в тяжелой броне?
     — Сегодня быстро перешли в наступление, — заметил Абаз, нисколько не смущённый тем, чему мы только что стали свидетелями. — Должно быть, ей стало скучно.
     — А они точно не используют свои Имена? — поинтересовалась я. — То, что она только что сделала, физически невозможно для нормального человека. От одного взгляда на это у моего учителя по цифрам заболит голова.
     — Они не используют их активно, — пояснил лейтенант. — Тень лорда Блэка не движется, а Капитан, ну, всё ещё использует свой молот.
     Он не стал вдаваться в подробности, и я решила не давить на него — не потому, что мне было неинтересно, а потому, что то, чем занимались эти люди, полностью завладело моим вниманием. Капитан безжалостно атаковала, размахивая двуручным боевым молотом так, словно совсем не ощущала его веса. И всё же, она не была единственной, кто контролировал ход битвы. Блэк двигался медленно и осторожно, не больше чем на шаг за раз: он едва успевал уклониться от её ударов, а затем развернуться так, чтобы оказаться за её спиной. Он ещё не атаковал, но уже сама угроза этого заставляла Капитана продолжать движение. С того места, где я стояла, они выглядели почти комично: оба были одеты в похожие доспехи, но смуглая женщина была по меньшей мере на три фута выше его и имела более широкие плечи. Ни один из них не носил шлема, так что я могла видеть, что, в то время как слабая улыбка тронула губы Капитана, лицо моего учителя ничего не выражало. Его бледная кожа вызывала мурашки: его лицо напоминало мраморную маску. После очередного промаха Капитан отступила на шаг и высоко подняла молот.
     — Неплохо для разминки, — проворчала она, прежде чем земля сотряслась.
     Раздался глухой грохот, и земля задрожала, как будто недалеко упал камень из катапульты: грязь брызнула во все стороны, на мгновение затуманив поле боя. Когда они снова появились в поле зрения, Блэк нырял под устрашающего вида замах. Он отважился ударить её ногой по колену, но Капитан отскочила назад, развернув молот, чтобы ударить его на замахе. Его щит поднялся, чтобы принять удар, но металл смялся под действием мощи — единственного удара было достаточно, чтобы отбросить его на несколько футов назад.
     — Ты становишься медлительным на старости лет, — подначила она.
     Темноволосый мужчина пожал плечами и отбросил бесполезный теперь скутум.
     — А ты становишься слишком болтливой, — весело заметил он.
     А потом пошёл в атаку.
     Я видела, как он двигался подобным образом однажды в Лауэре, когда решил, что ударить меня мечом в грудь — это приемлемый способ закончить разговор, но видеть это на расстоянии — совсем другое дело. Когда Капитан ускорялась, я ещё могла кое-как различить размытое пятно, но с ним это выглядело так, как будто он просто… появился в другом месте. Почти рассеянно войдя в оборону воительницы, он провел клинком по тому месту, где мгновение назад было её горло: если бы она не сделала шаг назад в последний момент, её кровь пролилась бы в грязь. Она опустила рукоять своего молота ему на плечо, но он развернулся и ударил рукоятью меча ей в локоть. Она застонала, и удар ослабил ее хватку, но Блэк уже снова двигался. Он снова развернулся и ударил ее сзади по колену, заставляя его опуститься, когда его лезвие вошло в ее шею сбоку. Капитану удалось в последний момент поднять рукоять молота и заблокировать его, но ее оружие не было создано для защиты, и это было заметно. Не то чтобы это имело значение, учитывая разницу в силе — едва встав на ноги, Капитан оттолкнула его без видимых усилий.
     Он этого и ждал, к несчастью для неё. Он отодвинулся, когда она толкнула его, пропуская её вперед и удерживая свою руку на высокой линии защиты, которую он показывал мне полчаса назад: он ударил прямо в её затылок. Это был смертельный удар, вернее, был бы, если бы он проткнул её насквозь. Вместо этого он остановился, уколов кожу, отступил назад и с размаху вложил меч в ножны, пока Капитан ругалась на тагреби. Я узнала множественное число коз в чём-то, и, честно говоря, была рада, что не имела ни малейшего представления о том, что означает остальное.
     — Достаточно, — сказал Блэк, отсутствие самодовольства в его тоне было настолько явным, что всё равно выглядело как самодовольство.
     Капитан хмыкнула и опустила молот на землю, подняв пальцы, чтобы коснуться крошечной раны на шее.
     — Это сколько у тебя? Двести?
     — И всё ещё сто двадцать один у тебя, — согласился он. — Похоже, разрыв увеличивается. Ты уверена, что это я становлюсь медленнее?
     — Тебе придётся побить Рейнджера хотя бы раз, прежде чем ты начнешь злорадствовать, — прорычала она в ответ.
     Я выдохнула, обнаружив, что задерживала дыхание всё то время, пока они сражались, а потом продолжали дружелюбно препираться — так вот как это выглядело, когда легенды сражались. И это даже не серьёзный бой, напомнила я себе.
     — Утроенные упражнения, — пробормотала я себе под нос. — Утроенные упражнения, даже если у меня отвалятся конечности.

Том I / 008 : Представление

     — Примечание: плавучесть орков ограничена. Избегать борьбы с проклятыми мятежниками вблизи плохо построенных дамб в будущем — Выдержка из дневника Императора Ужаса Второго Злобного
     Саммерхолм был известен как Врата Востока. Если легионам удавалось обойти Благословенный Остров — а это случалось не раз в прошлом, — то это был единственный город-крепость между Империей и центром Кэллоу. Этот город праэс должны были взять любой ценой, так как он прикрывал единственный мост через реку Хаэрте. Насколько я знала, жителям Пустоши удалось завоевать его только дважды: один раз во время Завоевания и один раз более семисот лет назад, при Императрице Ужаса Торжествующей. Мой учитель сумел разрушить его стены с помощью хитроумного использования техники гоблинов, а Императрица Торжествующая просто проигнорировала их, пролетев над ними в летающей крепости. Теперь, увидев те самые укрепления, я поняла, почему она пошла на такую крайность — та сторона города, на которую мы смотрели, была наименее укреплённой, но даже здесь два концентрических круга стен из сурового гранита высились на пятьдесят футов. По всей их длине тянулись зубчатые бастионы, на большинстве из которых виднелись силуэты осадных машин, и даже сейчас, на закате, их охраняли солдаты. Правда, теперь это были легионеры, а не королевская гвардия. Не то чтобы они были в чём-то хуже – скорее наоборот.
     — Они выглядят так, как будто в любой момент готовы отразить нападение, — прокомментировала я, направляя Зомби к Блэку и натягивая поводья.
     Его собственная лошадь тоже была некромантической конструкцией, я была уверена в этом, — у этой силы был определенный… запах, который я начала улавливать — но было трудно сказать, как она выглядела на самом деле под сплошным стальным доспехом, в который она была закована. Я была почти уверена, что лошадь во всей этой стали могла вышибить городские ворота таранным ударом, хотя и сложно представить, что после такого удара останется от лошади.
     — Саммерхолм всегда был ключевым элементом защиты от вторжений, — ответил он. — Он продолжает служить этой цели, хотя и под другим знаменем.
     — А кто именно будет вторгаться?
     К лучшему или к худшему, но власть Империи над Кэллоу была неоспорима. Со времен Завоевания не было ни одного крупного восстания, и с тех пор, как Принципат оказался втянут в эту особенно отвратительную гражданскую войну, у них на уме было совсем другое. Оставались только Вольные Города на юге, которым удавалось прекратить нападать друг на друга только при внешнем вторжении, и фанатично изоляционистские эльфы на севере, прячущиеся в своих лесах.
     — Здесь всегда кто-то строит коварные планы, — сухо ответил Блэк. — Это что-то вроде профессионального риска.
     Я закатила глаза. У меня было чувство, что это ещё не всё, но мой учитель отказался развивать эту тему дальше, поэтому я решила оставить этот вопрос. Конечно, я вернусь к этому вопросу, узнав больше о праэс, но до тех пор в этом не было никакого смысла. Кроме того, мы подошли достаточно близко к городу, чтобы я могла видеть легионные лагеря, раскинувшиеся вокруг него. Как я выяснила на недавних уроках - официальная численность Легиона составляла четыре тысячи бойцов, хотя солдатский устав утверждал, что обычно в лагере было ещё столько же маркитантов, торговцев и слуг, следующих за солдатами. В таком большом городе, как Саммерхолм, невозможно было с комфортом разместить два Легиона, поэтому за его стенами была устроена пара временных лагерей.
     — Плачущие Небеса, — пробормотала я, — это как второй город.
     Сколько бы гражданских ни было в начале у Шестого и Девятого, с тех пор их число вышло из-под контроля. Центральные районы, где спали легионеры, были четко очерчены в соответствии с правилами, окруженные земляными стенами и сторожевыми башнями, но вокруг них возникли небольшие города. Часть из них составляли грязные хижины, сделанные из дерева и обожженной глины с берегов реки, но палаток всех цветов было вдвое больше. Через этот городок проходило несколько широких улиц, по которым могли пройти войсковые колонны, но остальная часть представляла собой беспорядочный лабиринт маленьких улочек. До заката оставалось около часа, но здесь кипела жизнь: от маленьких двориков, где торговцы продавали свои товары на импровизированных рыночных прилавках до групп семей, готовивших ужин в массивных железных котлах. Был даже человек, пытавшийся завести стадо коз в загон, хотя одна из них все время убегала, жалобно блея на веселящихся легионеров.
     — Саммерхолм – это то место, где праэс и кэллоу больше всего общаются, — сказал Блэк, когда наша группа начала спускаться по склону к лагерям. — Через него проходит вся торговля, так что он быстро становится одним из богатейших городов Империи.
     — И что, никакой напряженности? — поинтересовалась я. — Я слышала, что к концу осада стала довольно суровой.
     Саммерхолм не был разграблен, не совсем — в уставе Легиона говорилось, что насильников вешают, а мародеры теряют руку, если их ловят с краденым имуществом — но последний штурм стен обошелся достаточно дорого, и никто на стороне Империи не был особенно склонен к милосердию, когда город сдался.
     — Восстановление города дало нам начальную репутацию, — пробормотал Блэк. — И в качестве гарнизона остались восемь тысяч мужчин и женщин в расцвете сил — смешанные браки были неизбежны.
     Он немного помолчал.
     — Однако ты не ошибаешься. Саммерхолм — это пульсация настроений Кэллоу по отношению к оккупации: любое восстание, имеющее шанс на успех, будет начато здесь. Наши агенты внимательно следят за происходящим.
     Наши агенты. Я избегала расспрашивать Блэка о том, откуда он узнал все эти вещи, которые ему не полагалось знать до сих пор, но раз уж он поднял эту тему…
     — Глаза Империи, — сказала я. — Так ведь называют ваших шпионов, не так ли?
     Они были известны среди Кэллоу, как угроза из тени, в противовес угрозе явной, исходящей от Легионов. Каждый мог рассказать о том, как один из их двоюродных братьев или друг его друга был схвачен в темноте ночи безжалостными мужчинами и женщинами с татуировкой глаза без век. Я была почти уверена, что однажды видела такого в Гнезде. Ну, либо это, либо это был человек с прискорбной любовью к плащам с капюшонами. Губы Блэка растянулись в сардонической улыбке.
     — Ах, эти Глаза, — задумчиво произнес он. — Это одна из лучших идей Писца.
     — Что ты хочешь этим сказать? — я нахмурилась.
     — У меня действительно много шпионов в Кэллоу, — признал он. — Как и у Малисии, и у многих из Верховных Лордов. Но уверяю тебя, никто из них не прячет лица и не носит на себе компрометирующей метки.
     — Но вокруг есть такие люди, — упорствовала я. — Если они не твои, то чьи же?
     — О, они мои, — ответил Блэк. — Но они не предназначены для сбора информации.
     Я закрыла глаза и потерла переносицу. То, как он думал, вызывало у меня головную боль, но в том, что он говорил, был какой-то извращенный смысл.
     — Итак, пока все обращают внимание на темных людей, маячащих в углах…
     — Никто не подозревает подающую напитки официантку, которая стоит достаточно близко, чтобы подслушать, — весело закончил он. — Каждое движение сопротивления в Кэллоу, заслуживающее такого названия, проверяет потенциальных членов на татуировку, прежде чем принять их. Позволяя им ловить несколько покушавшихся на проникновение каждый год, позволяет нам внедрять агентов, когда они нам действительно нужны.
     Мой учитель был в некотором роде ублюдком, подумала я, но я не могла отрицать, что он был умным ублюдком.
     — И никто никогда не смог это осознать? — поинтересовалась я.
     — Когда ты показываешь людям то, что они ожидают увидеть, — пожал он плечами, — они редко утруждают себя дополнительными проверками.
     Я хмыкнула, молча оставаясь при своем мнении. Он выложил это почти небрежно, но, похоже, так он подходил ко многим вещам — играя на предположениях своих врагов, заставляя их думать, что они были правы, готовя нож в спину. Все, что окружало Имена, имело свой шаблон, почти стереотипные шаги, которые каждый ребенок узнавал с колыбели через рассказы о героях и злодеях: люди, которые придерживались этих шагов, сознательно или нет, становились в некотором смысле предсказуемыми. Это было что-то, что я могла бы использовать в своих интересах, если бы я была достаточно внимательна. Отбросив эти мысли, я вернулась к более насущным вопросам.
     — Значит, твои агенты в Саммерхолме, — спросила я, — упоминали что-нибудь интересное?
     Я уже знала, что в городе меня ждет приветственный комитет: три сгустка давления в глубине моего сознания были слишком близко, чтобы быть где-то еще. Четвертый комок, самый странный, был все еще немного в стороне. Но с каждым днем он становился все сильнее, и это означало, что он движется в нашу сторону. Блэк до сих пор избегал говорить мне слишком много о том, что ждет меня в Саммерхолме, но я понятия не имела, было ли это потому, что он был любящей загадки задницей по своей природе или потому, что будут… последствия, если он это сделает. Тем не менее, тыкаться вслепую в этой ситуации было приличным способом отправиться в раннюю могилу: мне было бы гораздо удобнее быть в стороне. Мужчина удостоил меня пристальным взглядом.
     — В настоящий момент в городе действуют два основных движения сопротивления, — наконец сказал он. — Сыновья Стрегеса — в основном недовольные ветераны — и отколовшаяся от бывшей Гильдии Воров группа. Мои агенты перестали выходить на связь в обоих.
     Тон был ровным, резко контрастируя с тем, как он обычно воспринимал все полусерьезно.
     — Ты думаешь, их раскрыли, — сказала я.
     — Они либо мертвы, либо находятся в плену, — заявил он. — Есть способы, с помощью которых они могли бы связаться с шпионской сетью в противном случае.
     Я нахмурилась. Если бы поймали одного агента, это могло бы вызвано его ошибкой, но если раскрыли каждого?
     — Магия? — я сомневалась. — Заклинания истины редки, но встречаются.
     Он покачал головой.
     — Надежного заклинания истины не существует — сообщил он мне. — В лучшем случае они могут увеличить шансы поймать кого-то на лжи — и, учитывая, насколько эзотерична эта ветвь магии, очень немногие маги когда-либо утруждают себя их изучением. Насколько мне известно, в Кэллоу таких нет.
     Осталось несказанным, что его осведомленность была настолько велика, насколько это было возможно для человека с его возможностями.
     — Мне трудно поверить, что все твои шпионы облажались одновременно, — сказала я ему.
     — Мне тоже, — тихо сказал он. — А это значит, что в городе мог появиться герой.
     — Это плохо, да? — поинтересовалась я. — Потому что это звучит плохо. Я думала, вы ловите этих типов еще до того, как они могут такое провернуть?
     — Время от времени кто-то избегает сети, — признался Блэк. — Обычно вскоре после этого они проявляют себя, отстаивая справедливость в какой-нибудь захолустной деревушке, но этот пока никак себя не проявил. — Он нахмурился. — Или, что более вероятно, проявил себя там, где это осталось незамеченным.
     — Осторожность или везение? — я поморщилась.
     — Я обнаружил, что самые опасные герои — это немного и того и другого, — продолжил Рыцарь. - Я полагаю, наша проблема все еще ограничена
     одной Ролью— если бы они собрали целую партию, это было бы замечено — так что мы имеем дело с очень специфическим типом героя.
     — Справиться с одним героем? Это уже звучит более выполнимо, — сказала я. Честно говоря, я не знала, хватит ли у меня духу заколоть Барда. Они всегда были очаровательно неэффективны в историях, но убить такого было бы все равно что пнуть щенка. — Значит, какой-то одинокий волк?
     — Держу пари, что он из мрачных мстителей — ответил Блэк. — Они появляются с прискорбной регулярностью.
     Итак, три незнакомца, которым нужна была моя голова на пике, проделки Роли и герой на свободе. Очевидно, мой первый визит в Саммерхолм должен был стать незабываемым. Я позволила упасть тишине, и наша группа направилась к лагерям, съезжая с главной дороги в сельскую местность. Люди встречали нас еще до того, как мы вошли в лагерь.
     Дюжина легионеров в тяжелых латах сопровождала женщину орка, идущую без шлема. Все они были пешими — строго говоря, в Легионах вообще не было кавалерии, за исключением Тринадцатого. Капитан остановилась рядом со мной, и я бросила на нее вопросительный взгляд.
     — Истрид, — просто сказала она, когда легионеры подошли ближе.
     Блэк спешился, и я через мгновение последовала его примеру, стоя спиной к моему учителю, шагавшему к генералу Истрид. Я заметила, что кожа генерала была скорее коричневой, чем зеленой: она выглядела так, словно была вырезана из грубой старой кожи, хотя это было довольно распространено среди старых орков. На ее щеке был широкий шрам, который тянулся к глазу, фиксируя ее лицо в насмешливой гримасе, которая выглядела впечатляюще сурово на ком-то в полном снаряжении Легиона. Она была одной из самых высоких зеленокожих, которых я видела, хотя и не такой широкоплечий, как большинство орков ее размера, но все же она возвышалась по крайней мере на два фута надо мной. И над Черным тоже, с удивлением отметила я.
     — Военачальник, — прорычала она по харсумски, протягивая ему руку точно так же, как лейтенант Абаз несколько дней назад. Слово, которое она использовала, не было тем, которое я читала в книгах, которые мне дали, но произношение было довольно похожим — я полагаю, оно могло измениться с тех пор, как была написана рукопись, или она могла использовать немного другой диалект. Блэк без колебаний сжал ее руку.
     — Истрид, — учтиво поприветствовал он ее на том же языке. — Не могла подождать, пока мы доберемся до твоей палатки?
     — Мне стало скучно, — беззастенчиво ответила она. — Ты не торопился приехать.
     — В Лауэре возникла ситуация, о которой нужно было позаботиться, — мягко произнес Рыцарь.
     Офицер орков издала резкий смешок.
     — Слышала об этом. Наконец-то повесили ублюдка, да? Долго к этому шло.
     Ха! Я уже чувствовала себя несколько лучше по отношению к генералу Истрид — любой, кто хотел увидеть Мазуса, болтающегося в петле, не мог быть таким уж плохим.
     — Хорошие вещи приходят к тем, кто ждет, — сказал ей Блэк.
     — Теперь ты говоришь, как Разоряющая, — проворчала Истрид. — Вы двое будете моей смертью. Не обращай внимания, Капитан, что ты там забыла сзади?
     Женщина, о которой шла речь, похлопала меня по плечу и направилась к ним, оставив меня стоять с вечно молчащими Стражами и Писцом. Отряд телохранителей Блэка уже не был таким тихим, как раньше, но они превратились в безмолвные статуи, как только мы увидели Саммерхолм. Я бросила взгляд на Писца, которая, как я заметила, тоже спешилась. Она стояла ближе всех ко мне, и так как не было похоже, что мое присутствие будет замечено в ближайшее время, я направилась в ее сторону.
     — Они кажутся довольно дружелюбными, — предположила я.
     Писец не была разговорчивой женщиной. Самое большее, что я когда-либо слышала от нее, — это несколько фраз, произнесенных при нашей первой встрече, и с тех пор она всегда казалась такой занятой, что я не решалась завязать разговор. Но сейчас у нее в руках не было пергаментов, и мне было нечем заняться.
     — Они давно знают друг друга, — ответила она, к моему удивлению. — Клан Истрид был вторым, кто встал на сторону Блэка, когда тот еще был Оруженосцем.
     Это, конечно, объясняло, почему они все еще подкалывали друг друга, как старые друзья, делящиеся выпивкой, вместо того чтобы направиться к палатке генерала.
     — Значит, вы тоже давно ее знаете? — поинтересовалась я.
     Я очень мало знала о Писце, за исключением того, что она была с Блэком еще до Завоевания. Ни одна из историй, которые я слышала, не упоминала о ней, кроме как мимоходом, и не было похоже на то, что она выдала какую-либо информацию о себе с тех пор, как мы встретились. Я знала, что она исчезала на несколько часов каждый день и возвращалась с новой корреспонденцией, но где и как она получала письма, оставалось загадкой. Невзрачная женщина покачала головой. - Я пришла позже. -
     Как будто выжимаешь кровь из камня, подумала я. Я неловко переминалась с ноги на ногу и пыталась придумать, что бы такое сказать, но в последний момент меня спасло вмешательство извне.
     — Кэтрин, — позвал Блэк. — Твоя очередь представиться.
     Я бросила на Писца слегка облегчённый взгляд и направилась к группе старых друзей. Пока я приближалась, Генерал Истрид смерила меня циничным взглядом, и я по привычке выпрямила спину. Вряд ли она будет бить меня по пальцам каждый раз, когда я сутулюсь, чтобы убедиться, что у меня правильная осанка, как это делала матрона Дома, но опять же у меня было чувство, что произвести плохое впечатление на командира Шестого Легиона будет иметь более ужасные последствия, чем пульсирующие костяшки пальцев.
     — Истрид, — сказал Рыцарь, — познакомься с Кэтрин Обретенной.
     Высокая орчиха нахмурилась, затем повернулась к нему.
     — Она похожа на Отродье Стены, — сказала она по Харсумски.
     Я нахмурилась, отчасти из-за ее явного неприятия, отчасти из-за слова, которое она использовала — Отродье Стены было термином, который орки использовали для обозначения деорайт, но это было не совсем вежливо.
     — Наполовину, — ответила я на том же языке, с болью осознавая, косноязычность моего произношения. — Это проблема?
     Это определенно привлекло ее внимание.
     — Ну, — протянула она, показывая ряд острых зубов, — по крайней мере, ты не стесняешься. Ты говоришь, как кэллоу, девочка — где он тебя откопал?
     — Лауэр, — ответила я. — Вы в конечном итоге встречаете все виды интересных типов, когда режете людей.
     Генерал разразилась лающим смехом.
     — Не так уж и не права. Рада знакомству, Кэтрин Обретенная.
     Она протянула руку для рукопожатия, и я ответила ей тем же, каким-то образом умудряясь не нервничать. Генерал казалась намного выше теперь, когда я стояла перед ней, и морщины на ее лице никуда не делись: она представляла собой довольно пугающее зрелище, и история о том, как она смотрела на атаку рыцарей Кэллоу, все еще была свежа в памяти. Возможно, она сердито посмотрела на них, и они решили, что им есть чем заняться по другую сторону Тирийского моря. Боги знают, у меня точно нашлось бы занятие.
     — Давайте не будем заставлять Разоряющую ждать слишком долго — сказала Капитан, когда я отступила назад. — Скорее всего она уже наблюдает за нами.
     — С нее станется, — проворчала Истрид, прежде чем повернуться к своим легионерам. — Поставьте лошадей в конюшню и найдите место, где свита военачальника могла бы укрыть свое снаряжение.
     Хор подтверждений был ее единственным ответом, и я передала поводья Зомби оливковой женщине с сержантскими нашивками, когда меня попросили. Генерал Истрид направилась к одной из аллей, которую я заметила раньше, а за ней Блэк и Капитан — я оглянулась, чтобы посмотреть, идет ли за нами Писец, но она растворилась в воздухе, пока я отвлеклась. Стоп, разве ей не пришлось бы пройти рядом с нами, чтобы попасть в лагерь? Большая рука легла мне на плечо, мягко подталкивая вперед.
     — С ней всегда так, — пробурчала Капитан.
     — Это часть ее Роли — оставаться на заднем плане. Она снова появится, когда понадобится.
     Интересно, как много из того, что я не замечала Писца, произошло из-за ее молчания, и как много из-за эффекта ее Роли? Я пробормотала что-то, что могло сойти за согласие, и оставила эту тему. Солнце уже почти село, и в результате активность в большом лагере поутихла: импровизированные рынки закрывались, и люди выходили из лагеря и направлялись к воротам Саммерхолма.
     Я полагаю, имеет смысл, что не все они остаются здесь после наступления ночи. Для другой группы быстро пробиться сквозь толпу было бы проблемой, но все старались держаться от нас подальше. Никто не осмеливался показывать пальцем в нашу сторону, но довольно многие, казалось, узнавали Блэка и Капитана — шепот расцветал в нашем кильватере, куда бы мы ни шли. Тяжесть этого внимания заставила меня почувствовать себя неуютно: чувства трех других потенциальных Оруженосцев не стали ближе, но теперь мне нужно было беспокоиться не только о них. Очень может быть, что где-то в толпе есть герои, и, если они ищут цель, приходилось признать, что я самая легкая из доступных. В конце концов, я не настолько заблуждалась, чтобы думать, что половина Имени и неделя тренировок с мечом и щитом сделают меня достойным противником для такого ветерана завоеваний, как генерал Истрид. Рукоять на коротком мече, висевшем у нее на бедре, была сильно изношена, и она шла, как воин, который думает о своем оружии как о продолжении своих конечностей.
     Углубляясь в импровизированный город, мы столкнулись с двумя патрулями, и оба они остановились, чтобы отдать честь, когда мы проходили мимо. Все больше и больше легионеров наблюдали за тем, как мы приближались к лагерю Легиона — ну, по крайней мере, одному из них. На штандартах, размещенных повсюду, был изображен номер шестого Легиона в миезанских цифрах, так что было совершенно очевидно, что это их легион, а не Девятый. К тому времени, как мы добрались до большого павильона, который, по-видимому, служил комнатой совета генерала Истрид, наступила ночь. Факелы уже горели, хотя вряд ли в них была необходимость, учитывая, сколько там было костров для приготовления пищи: след дыма в небе, должно быть, был виден за много миль. Внутри павильона было пусто, если не считать большого полированного стола, окруженного удобными на вид стульями. Внутри был только один человек: маленькая женщина гоблин, не более пяти футов ростом, с таким изрезанным морщинами лицом, что оно походило на маску. Генерал Разоряющая, предположила я. Она выглядела почти полусонной, ее желтые глаза были полуприкрыты, даже когда она осмотрела меня, прежде чем повернуться к моему учителю.
     — Лорд Блэк, — прошамкала она со своего места, слегка склонив голову.
     Она была так тиха, что я почти не расслышала слов, но зеленоглазый мужчина кивнул в ответ, не теряя ни секунды.
     — Генерал Разоряющая, — ответил он, — прошло так много времени.
     Она снова наклонила голову.
     — Боги Внизу, — с отвращением перебила его генерал Истрид, — Вы оба говорите так, словно собрались на пир в Башне. Мне нужно выпить, если мы будем выполнять гребаные ритуалы праэс
     — Наконец-то, — пробормотала я, — кто-то способный сказать это вслух
     Истрид бросила на меня удивленный взгляд, наливая себе в чашу какой-то янтарный напиток из графина на столе. Когда я снова обратила свое внимание на остальных, я обнаружила, что генерал Разоряющая смотрит на меня — и в ее поведении больше не было ничего полусонного, когда она изучала меня. Я всегда слышала, что расчетливые глаза называют промораживающими, но если уж на то пошло, желтый пристальный взгляд, пригвоздивший меня, скорее горел с сосредоточенной интенсивностью. Умная, как змея, и в два раза злее, сказала мне Капитан.
     — Ты из Лауэра, — произнесла генерал Разоряющая все тем же тонким шепотом. — Интересно. Сирота?
     Я не была уверена, кому адресован этот вопрос, поэтому взглянула на Блэка, но он уже занял свое место и наливал себе напиток из того же графина, что и Истрид, не обращая внимания на разговор. Худший наставник на свете.
     — Да, — осторожно подтвердила я.
     Разоряющая кивнула сама себе.
     — Мозолистые руки, ммм. Арены Ямы? Нелегально в Кэллоу, я полагаю.
     По ее тону было непонятно, одобряет она это или нет.
     — Да, я слышала, — просто ответила я.
     Я не могла понять, что за игру она со мной затеяла, и мне это очень не нравилось. Моим первым побуждением было огрызнуться в ответ, но я подавила его. Конечно, Капитан специально предупредила меня о ней, но дело было не только в этом. Генерал Разоряющая был стара. Самый старый гоблин, которого я когда-либо встречала, и это делало ее очень, очень опасной — большинство из их вида никогда не достигало тридцати пяти, и, глядя на генерала, я предположила, что ей было под сорок. Старые гоблины были известны своей болезненностью и слабостью, но Разоряющая все еще командовала Легионом — Легионом что удерживал одну из самых важных крепостей в Империи. Короче говоря, она была не из тех, с кем я хотела бы сцепиться.
     — Ты можешь потом заморочить ей голову, злобная старая летучая мышь, — весело вмешалась Истрид, по-видимому, нисколько не заботясь об этом. — У нас есть более свежие трупы, чтобы поесть, например, наша маленькая проблема с героем.
     Генерал Разоряющая поджала губы.
     — Нет никаких окончательных доказательств, что есть…
     Резко павильон взорвался.

     Примечание к части
     Отбечено 19.03.22

Том I / 009 : Претендент

     — Обретение власти — все равно что взбираться на башню, Канцлер. Чем дольше вы это делаете, тем больше вероятность, что вы упадёте. — Императрица Ужаса Регалия Первая, перед тем как выбросить своего Канцлера в окно.
     Я была сбита с ног будто рукой разгневанного бога, огонь лизал моё лицо.
     Мир стал безмолвным и тёмным, пока я не осознала, что закрыла глаза: когда же я их открыла, то всё ещё видела цветные пятна, но страх ослепнуть, захвативший меня на мгновение, покинул моё тело. Всё вокруг меня дымилось или горело: крышу павильона снесло взрывом, а остальная ткань весело горела в двадцати футах от меня. Я приподнялась, с гримасой заметив, что локтевой сустав моей брони частично расплавился от жара. Проклятый звон в ушах мешал сосредоточиться на чём-либо, а когда я провела рукой по лицу, то с ужасом почувствовала, что часть бровей исчезла. Мои пальцы были покрыты сажей, но я отодвинула беспокойство о своей внешности глубже в список приоритетов: тот, кто только что пытался убить каждого из нас, мог до сих пор быть рядом, и второй выстрел мог быть уже более точным.
     Блэк уже был на ногах, помогая подняться шатающейся Истрид с пола, а Капитан, защищая его, суетилась вокруг. Я потянулась за мечом, устало проверяя, не повредил ли жар ножны — лезвие скользило свободно. Хорошо. Теперь пришло время выпотрошить того, кто был ответственен за это. Мои брови — это моя единственная хорошая черта. Кто-то пнул меня по щиколотке, и я почувствовала это сквозь акетон, только сейчас заметив, что левую часть моих поножей каким-то образом сдуло во время удара. Я зарычала и посмотрела вниз только для того, чтобы обнаружить, что генерал Разоряющая раздражённо смотрит на меня. Я разинула рот при виде неё: половина её лица исчезла, лишь пустошь почерневшей плоти с намеками на мясо. Один глаз выскочил из глазницы, но, похоже, генерала это нисколько не волновало. Она несколько раз щёлкнула пальцами перед моим лицом и проговорила:
     — …совсем меня не слышишь, да? Типичная кэллоу, только лает и ное…
     — Давайте не будем усугублять, — проскрежетала я. — А я всегда говорила, что гоблины всегда выглядят так, будто замышляют что-то сомнительное. Не слышали?
     Она дала мне пощёчину. Я зарычала на неё и потянулась за мечом, прежде чем здравый смысл успел вмешаться. Эта маленькая…
     — Просто хочу убедиться, что у тебя нет шока, — злобно усмехнулась она, обнажив жалкие остатки сломанных жёлтых коренных зубов.
     — Может быть, мне следует убедиться в том же, — сказала я ей сквозь стиснутые зубы. — Знаете, на всякий случай.
     Она с важным видом направилась к Блэку, ничего не ответив, хотя, как кто-то, потерявший половину своей брони — и лица — во время взрыва, мог двигаться с такой важностью, было выше моего понимания. Не пинай генерала праэс, Кэтрин. Вначале это будет приятно, но потом разверзнется Преисподняя. Я последовала за Разоряющей, стараясь опередить её — благо, небо одарило меня длинными ногами.
     — …изолировать лагерь. Я не хочу, чтобы кто-либо выходил, — проинструктировал Блэк Капитана.
     — Они уже давно ушли, — ответила гигантская женщина. — Но здесь могли остаться их…
     — Я выживу и без того, чтобы ты преследовала меня тенью весь оставшийся день, — сказал он ровным и бесстрастным тоном. — Иди.
     Она ушла без дальнейших возражений, остановившись, чтобы оглядеть меня, когда проходила мимо, прежде чем двинуться дальше с молчаливым кивком.
     — Дьявол, — услышала я, как Истрид ахнула, опершись на руку Блэка. — Давненько я не была под обстрелом.
     Я огляделась и обнаружила, что, как ни странно, ни один стул не пострадал от взрыва, за исключением опрокинутого. Я отошла, чтобы поднять его и поставить рядом с генералом Истрид, склонив голову в ответ на её благодарный взгляд.
     — Так, из любопытства, — прохрипела я. — Неужели кто-то только что сбросил на нас проклятую комету? Потому что, без преувеличения, это смелый первый шаг.
     — Нет. Гоблинские боеприпасы, — ответил Блэк.
     — Разрывные заряды, — донеслось рычание Истрид. — Они всегда портят мне слух.
     — Неудачная партия, — пробормотала генерал Разоряющая. — Иначе я бы сейчас здесь не стояла.
     Высокая орчиха, казалось, только заметила, что половину лица её коллеги только что поцеловал огонь, и в её глазах промелькнуло удивление и смятение.
     — Ну, — протянула она через мгновение. — А сколько глаз тебе на самом деле нужно? Ты можешь получить повязку, как у Грема.
     Разоряющая обхватила ладонью то, что осталось от лица, и впервые за эту ночь на её лице отразилась боль. Я проигнорировала этот эпизод — голова уже шла кругом. Гоблинские боеприпасы, ха. Я кое-что знала о них, хотя и не так много, как хотелось бы.
     Разрывные режут, если тормозишь,
     Дымовая пыхнет, и ты уже хрипишь.
     Яркий и недобрый испуская свет,
     Световая слепит, и спасенья нет.
     У детей в Лауэре была целая игра вокруг рифмы, своего рода болезненная реакция на то, что имперские саперы творили с врагами во время Завоевания.
     — Разрывной нельзя убить Именованного, если только не повезёт, не так ли? — внезапно спросила я, глядя на Блэка.
     Один удар сердца прошёл, пока шестерёнки между этими тревожными зелёными глазами повернулись и пришли к тому же выводу, что и я.
     — Мы не были целью, — заявил Рыцарь. Он задумчиво посмотрел на двух генералов.
     — Если бы я хотела устроить в Саммерхолме настоящий бардак, — заговорила я, — то сначала прикончила бы людей, командующих гарнизоном, а потом уже…
     — Наместницу, — он поморщился.
     Легионеры, наконец, прибыли на место, и мой учитель немедленно отозвал одного из них в сторону, отправив его проверить Наместницу Кансолех несколькими короткими фразами. Только после этого он полностью сосредоточил своё внимание на мне.
     — Сегодня никакого урока не будет, — сказал он. — Надеюсь, ты скоротаешь этот вечер в одиночку?
     — Я найду способ занять себя, — ответила я нейтрально.
     Так уж вышло, что меня это вполне устраивало: в последнее время я слишком часто плыла по течению, на мой вкус. Хотя я не сомневалась, что в какой-то момент мне придется встретиться вживую с тремя сгустками желания убить, поселившимися у меня в затылке, тем не менее я не собиралась ждать так долго, чтобы поближе познакомиться с этими людьми. Сдача инициативы означала переход борьбы в оборону, а я всегда была настроена на нападение. Рыцарь выдержал паузу, чтобы встретиться со мной взглядом, и сделал долгий вздох.
     — Поговори с Писцом, — сказал он. — Она позаботится о том, чтобы у тебя было всё необходимое.
     Мне действительно нужно найти книгу по Именам, — решила я. — Если он не умеет читать мысли, то это делает его ещё более жутким.
     Проявляя свой обычный уровень услужливости, мой учитель не счёл нужным сообщить мне, где находится Писец.
     К счастью, мне повезло, когда я попросила легионера направить меня туда, где обосновались Чёрные Стражи. На самом деле никого из них не было во временных казармах — можно было, не гадая, сказать, что они побежали к Блэку сразу, как только услышали взрыв, — но женщина, о которой шла речь, стояла на коленях перед низким столом, погребённым под пергаментами. Я попыталась хоть что-то разглядеть, но ничего не поняла: насколько я могла судить, это была тарабарщина на смеси харсума и мтетвы. Скорее всего, зашифрованные. Ровное безразличие, которое она демонстрировала в своей спокойной манере, противоречило моим мыслям о том, насколько близки они с Блэком, — неужели она ни капельки за него не волновалась? Разрывная не убила бы Бедствие, но заряд мог ранить довольно сильно.
     — Никто не умер, — сообщила я ей. — Блэк даже не ранен — генералу Разоряющей досталось больше всех.
     — Я знаю, — ответила Писец, ловко обмакивая перо в чернильницу.
     С таким же успехом я могла бы попытаться сопереживать статуе. Памятнику равнодушия. Взглянув на пол, я опустилась на колени напротив неё.
     — Я собираюсь отправиться в Саммерхолм, — сказала я. — Мне нужно кое-что изменить во внешности, прежде чем я выдвинусь.
     Мне нужно было спокойно осмотреться, а не убиваться в рукопашных схватках на улицах города, который только что пришёл в состояние повышенной готовности, — а это означало отсутствие доспехов и одежды Праэс. Я собиралась оставить при себе меч, как бы заметно это ни было, потому что к дьяволу ходить безоружной в городе с героем на свободе — особенно героем, который считает правильной тактикой — взрывать людей. Писец указала налево, и я проследила по направлению её пальца до свёртка с одеждой, лежащего на полке.
     — Чушь собачья, — отрезала я. — Откуда ты могла знать, что они мне понадобятся, ещё до того, как я попросила?
     Писец подняла глаза.
     — Я отложила их с тех пор, как мы уехали из Лауэра, — просто сказала она.
     Нахмурившись, я подумала о том, что начинаю ненавидеть себя за то, что играю в игру, где все, кроме меня, знают следующие десять ходов. Конечно, это было зачастую полезно, но это также оставляло у меня ощущение, что меня подталкивают к тому результату, который запланировали они — не я. И всё же, что мне делать? Жаловаться на то, что мои потребности удовлетворяются слишком хорошо? Да, я давно уже должна была совершить что-то безрассудное — и так слишком долго ходила по дорогам, которые они проложили для меня. Не говоря ни слова, я сбросила доспехи и опалённый акетон под ними, натянув шерстяные брюки и блузу с короткими рукавами — обе вещи хорошей выделки, но не настолько дорогой, чтобы обращать на себя внимание.
     Мои старые ботинки были сохранены, и это было восхитительное чувство — шевелить пальцами ног внутри кожаной обуви вместо подбитых сталью сапог, которые мне выдали, прежде чем мы переехали из Лауэра. Теперь я стала немного больше похожей на себя и немного меньше на куклу, одетую в Злые одежды. С мечом из гоблинской стали и моим ножом по обе стороны бёдер я была полностью готова к убийству, до которого, особенно если слова Блэка о намерениях других претендентов на Имя Оруженосца были точны, вполне могло дойти. Там же лежал кожаный кошелек с несколькими монетами, которые могли пригодиться: около двадцати серебряных монет с гербом Марчфорда. Они не были так широко распространены, как денарии праэс — Графиня Марчфорд была хорошо известна тем, что сокращала количество драгоценных металлов в своей валюте — но они, безусловно, привлекут меньше внимания, чем девушка деорайт, бегающая с кошельком, полным Имперского серебра.
     — Я ухожу, — сказала я Писцу. — Развлекайся, занимаясь… Чем бы ты там ни занималась.
     Невзрачная женщина что-то пробурчала в ответ, и это, похоже, был максимум внимания, которое она готова была уделить мне. Я вышла из барака, уже сосредоточившись на других претендентах: как оказалось, один из них подошел чуть ближе.
     Я мрачно улыбнулась: пора проверить конкурентов.
     За пределами Шестого военного лагеря палаточный городок был похож на осиное гнездо, только что получившее хороший пинок. Легионеры отступили к своим укреплениям и теперь отказывались пропускать кого-либо — по крайней мере, входящих — у меня не было проблем с выходом, за исключением нескольких подозрительных взглядов — которые не остались незамеченными гражданскими. Сам по себе взрыв не был причиной для паники, так как любой более-менее приличный маг мог наделать столько же шума, но то, как легионы отреагировали на последствия, заставило людей нервничать. И всё же, как я заметила, не настолько, чтобы снизить ночную активность. Море факелов и костров отбрасывало свет таким образом, что лабиринт палаток казался настоящими улицами, люди спокойно занимались своими делами, продолжали ходить то тут, то там. Я держалась в тени, пытаясь сузить круг, где на самом деле находился ближайший претендент, что становилось затруднительным из-за того, что он или она удалялись, как только я подходила ближе. Мне впервые пришло в голову, что… ощущение может быть обоюдным — если я могу знать, когда они близко, могут ли и они сделать то же самое? Это могло бы осложнить все эти шпионские дела, если бы оказалось правдой.
     С большой долей вероятности я могла предположить, что так оно и есть, учитывая, как мне везло. А это означало, что задача соперника больше не в том, чтобы прятаться, а в том, чтобы загнать добычу в угол. Я уже жалела, что не обратила более пристального внимания на планировку лагеря, но того немногого, что я запомнила ранее, пока хватало: я точно знала, что нахожусь где-то слева от укреплений легиона, и теперь мне просто нужно было загнать незнакомца в место, где не было толпы, в которой тот мог затеряться. Не обращая внимания на сбившиеся в кучу семьи, бросающие любопытные взгляды в мою сторону, я закрыла глаза и попыталась глубже погрузиться в свое Имя, как это было, когда я помогла Блэку поднять Зомби. Это было сложнее, без его силы в качестве якоря, но и сама задача была сравнительно проще. Это было похоже на то, будто мое Имя хотело, чтобы я знала, и оно требовало больше внимания, чем направления. Другой претендент был к северу от меня, двигаясь в сторону больших проспектов, и мне это не нравилось: чем меньше людей вокруг, тем легче будет захватить мою добычу. Я направилась наперерез, и ощущение его присутствия ослабло.
     Да, они определенно чувствуют меня тоже.
     Я нырнула за палатку, двигаясь так быстро, как только могла без перехода на бег, и ощущение продолжало отступать. Дважды оно пыталось обогнать меня, но я была быстрее: как только я становилась на пути, присутствие снова откатывало, оставаясь вне моего поля зрения и почти за пределами ощущения. Как долго мы играли в кошки-мышки, я не знала: ночь уже давно опустилась, и дым от костров мешал разглядеть Луну. Это было утомительное занятие, но я стиснула зубы и продолжала — это был долгий, методичный перебор, чтобы заставить претендента проявить себя, и пока я оставалась спокойной и действовала методично, результат оставался лишь вопросом времени. В конце концов мы оказались на краю лагеря. Здесь было меньше костров, но тут давнее предсказание Блэка сбылось: я видела в темноте лучше, чем любой человек. Я почувствовала, как присутствие остановилось, когда оно приблизилось к открытой местности, и дикая улыбка растянула мои губы. Куда ты теперь побежишь, моя прелесть? Я прибавила шагу и двинулась к притихшему теперь претенденту, проскальзывая между палатками так быстро, как только могла, чтобы убедиться, что у него не будет времени снова попытаться сделать финт.
     Присутствие в моем сознании внезапно исчезло.
     От неожиданности я чуть не споткнулась, но в последний момент спохватилась. Моя рука потянулась к мечу, и с замиранием сердца я осознала, что не одна играла в эту игру сегодня вечером. Это не я загоняла этого ублюдка, — осознала я, — меня заманили сюда. И вот я здесь, вдали от свидетелей, одна в темноте, в компании только моего меча. Я позволила себя провести, словно фермера, купившего волшебные бобы. Что было уже не оскорбительно, а реально опасно.
     — Ну, — пробормотала я себе под нос, — не надо стесняться.
     Я выхватила меч и пожалела, что не захватила с собой щит, даже если это заставило бы меня выделяться. Палатки, окружавшие меня раньше, казались не более чем раздражающими помехами у меня на пути, но теперь каждая из них могла служить прикрытием для того, кто хотел перерезать мне горло. Моя милая, маленькая, залитая лунным светом прогулка приняла зловещий оборот, но я заставила себя сделать глубокий вдох. Страх — это небрежность. Страх — это трещина в твердом камне. Страх — это разум врага, разящий раньше его меча. Эти слова успокоили мое сердцебиение, и я позволила гневу затопить мои вены. Я могла попасться на уловку врага, но я не была беззубой.
     — Итак, — крикнула я в наступившую тишину. — Ты собираешься заставить меня ждать всю ночь?
     Не было никакого предупреждения, кроме мимолетного движения на периферии моего зрения — фигура двигалась быстро, быстрее, чем возможно без Имени, но я была готова. Мой враг в развевающихся одеждах нанёс удар, целя ятаганом по моей ноге. Мне удалось вовремя опустить меч, угол был неудобным, но достаточным, чтобы лезвие не вонзилось в мою плоть. Я успела лишь мельком взглянуть на того, кто напал на меня, прежде чем он отпрыгнул назад за палатку, скрывшись из виду: длинные тёмные одежды, скрывающие тело, и что-то вроде глиняной маски на лице. Он был выше меня, но я не могла сказать, мужчина это или женщина. Претендент больше не атаковал, затаившись. Я крепче сжала рукоять своего короткого меча и осторожно отступила назад, обдумывая варианты. Хотела ли я превратить это в смертельный поединок?
     Мне не хотелось убивать трёх незнакомцев, даже если бы это дало мне Имя, но этот конкретный незнакомец, казалось, не был слишком обременён теми же моральными принципами. Быстрое устранение одного из соперников привлекало моего внутреннего бойца — одной ходячей проблемой меньше, — но я понимала, что уже была на шаг впереди, чтобы окончательно получить Имя, а убийство одного из претендентов в мою первую ночь в Саммерхолме может заставить оставшихся двоих объединиться против меня. И я не знаю, смогу ли справиться с этим. Если трюк с исчезновением этого ублюдка что-то значит, у них есть несколько карт в рукаве, о существовании которых я даже не подозревала.
     На этот раз шаги раздались сзади.
     Спасибо Небесам за эти одеяния, иначе я бы не услышала его приближения: я развернулась и ударила вслепую, не задев ничего, кроме воздуха, но заставив претендента уклоняться, двигаясь вокруг моего замаха. Глиняная маска и её жуткий злобный оскал молча смотрели на меня, пока мой противник чуть не порезал моё запястье. Я попыталась блокировать эфесом, но ятаган претендента в маске соскользнул вниз и впился мне в пальцы — я с проклятием отпрянула, пытаясь пнуть его в пах, когда он растаял в темноте.
     — Дерьмо, — снова выругалась я, взглянув на свою руку.
     Руку дьявольски жгло, но порез был неглубоким: потеря пальца мне не грозила. Однако она сильно кровоточила, и это было опасно, если оставить её как есть — хуже того, она делала мою хватку скользкой. Вот почему мы носим перчатки, Кэтрин.
     — Первая кровь за тобой, жутко молчаливый любитель засад в маске, — признала я вслух. — Но если…
     Я почувствовала, новое движение у себя за спиной, и оскалилась. На этот раз клинок нацелился мне в горло, и я нырнула под него, с огромным удовольствием впечатав кулак в живот противника. Болезненный стон, который я услышала даже сквозь маску, был слаще любой серенады, и, прежде чем он успел отступить, я ударила рукоятью своего меча прямо в его маску. Щепка отвалилась от щеки, и он качнулся назад — после секундного колебания незнакомец снова нырнул, увернувшись от острия моего клинка менее чем на дюйм, прежде чем я успела воспользоваться своим преимуществом.
     —… если процитировать одного моего действительно неприятного знакомого, то единственное, что имеет значение — это кровь последняя, — закончила я, снова возвращаясь в нижнюю стойку.
     Я задавалась вопросом, почему тот, кто так старался быть неожиданным, первым нанёс удар после того, как я спровоцировала его. После его повторного нападения, я поняла причину: мантия издавала шум, когда он двигался слишком быстро, поэтому он воспользовался звуком моего голоса, чтобы скрыть его. Это сделало третий удар легко предсказуемым, хотя я сомневалась, что он сработает снова. Я снова проверила свою руку, поморщившись, когда увидела, что кровь сочится по кисти и капает на землю. Я не могла позволить этому продолжаться слишком долго — чем больше затягивался бой, тем большим становилось преимущество моего противника. Ну ладно, время для нежностей прошло. В любом случае, это никогда не было моей сильной стороной. Если мой враг использовал обстановку, в котором мы находились, в своих интересах, решение было очевидным: сломать проклятое окружение. Я пнула колышки, удерживающие ближайшую палатку, не обращая внимания на сердитые крики, которые раздались изнутри, когда она падала, и перерезала верёвку, удерживающую следующую.
     К чести моего противника, он набросился на меня прежде, чем я успела сбить третью. Я отбросила в сторону ятаган, нацеленный мне в почку, плоской стороной меча и подвинулась ближе. Претендент в маске попытался оттолкнуть меня, но, к своему удовольствию, я обнаружила, что сильнее его: когда я оттолкнула его, он споткнулся, а когда я двинулась за ним, тут же отступил. Краем глаза я видела людей, выходящих из палаток, их лица из сердитых превращались в испуганные, как только они видели людей с мечами в руках. Пожилой мужчина притянул свою дочь за руку и повалился на неё, прикрыв собой, что вызвало жёсткую улыбку на моем лице: скорее всего, они позовут легионеров, и велики шансы, что те встанут на мою сторону, а не на сторону противника. Незнакомец, должно быть, подумал то же самое, потому что перестал пятиться и перешёл в наступление.
     Но теперь я знала, как с ним обращаться. Я хороша в ближнем бою, ты тихий ублюдок. Теперь мы играем по моим правилам. Я продолжала наступать, высматривая клинок и загоняя своего противника в палатки, когда он пытался разорвать дистанцию между нами. Замаскированный претендент оказался в сложном положении, ему пришлось следить за мной, когда он отступал, и он тут же споткнулся о кол. Это был то самый момент, которого я ждала — острие моего клинка прошло мимо горла, но скользнуло в его плечо. Дикий взмах ятагана заставил меня отпрянуть, но я рассмеялась: теперь мы оба истекали кровью, и его рана была намного хуже моей.
     — Корова, — прошипел незнакомец сквозь маску на тагреби, и голос его был явно мужским.
     Он не сказал корова — на самом деле дословно звучало как дочь быка, хотя смысл был тот же самый. Очень окольный язык этот тагреби.
     — Козлиный муж, — весело ответила я на том же языке, прибегая к обширному репертуару оскорблений, которым Капитан и Лейтенант Абаз обучали меня, когда Блэк не обращал на них внимания. Его пальцы коснулись раны и покраснели; я подняла бровь, когда он использовал кровь, чтобы провести линию по глиняной маске.
     — Будет ли бестактным по отношению к твоей культуре спросить, что, во имя Преисподних, ты только что сделал? — размышляла я вслух.
     — Это ещё не конец, — снова прошипел парень.
     Плачущие Небеса, ну почему злодеи всегда говорят такое дерьмо, прежде чем попытаться скрыться? С таким же успехом он мог бы послать мне письменное предупреждение, что собирается сбежать. Он повернулся, чтобы отступить, но мне нахрен не был нужен такой поворот: мне хватало сложностей и без оглядывания через плечо на мстительного придурка в маске, готового наброситься в любой момент. Наше эпичное противостояние вдруг превратилось в крайне нелепую пешую гонку в темноте. Время от времени он пытался нырнуть за палатку и повторить трюк растворения-в-тени, который он проделал со мной во время боя, но это ему не удавалось, потому что теперь я следила за ним, пока он это делал.
     Он пытался вернуться к толпе, где он мог бы затеряться, но это было для него затруднительно, ведь я точно знала его намерения. Он, должно быть, знал расположение палаточного городка ненамного лучше меня, потому что наша маленькая гонка сделала неожиданный поворот, когда он свернул налево в переулок, который заканчивался каменной стеной — склад снабжения легиона, судя по виду. Он замедлил шаг, когда понял, что забежал в тупик, и повернулся ко мне лицом. Я видела, как он тяжело дышит сквозь одежду, красное пятно на его плече с каждым ударом сердца всё больше расплывалось по тёмной ткани. Я была в несколько лучшей форме, хотя и ненамного: бои в Яме, как правило, были короткими, и они не включали в себя соревнования по бегу.
     — Ну, — выдохнула я, переводя дыхание. — Изначально я хотела поговорить с тобой, но теперь полагаю, что прирезать тебя в тёмном переулке тоже неплохая идея. И это ты начал!
     Я подняла меч в среднюю позицию и медленно двинулась вперед. Я знала, что люди наиболее опасны, когда их загоняют в угол, и потому ступала осторожно. Всего в трёх футах передо мной в грязь приземлился маленький глиняный цилиндр — на его кончике почти догорел фитиль. Детский стишок выплыл на поверхность моих мыслей почти насмешливо: Вспышка ослепит, её не избежишь.
     — Дерьмо, — с чувством выругалась я, закрывая глаза как раз перед тем, как он взорвался.
     Смотреть прямо на вспышку было хорошим способом никогда больше ничего не увидеть, даже сквозь закрытые глаза свет взрыва был ужасно болезненным. Цвета плыли в моих глазах, но всё, о чём я могла думать — что я не видела, чтобы ублюдок в маске что-то бросил, но я знала по крайней мере одного человека с доступом к оружию гоблинов, который был заинтересован в том, чтобы мы оба были мертвы. Я развернулась так, чтобы у меня за спиной была палатка, отказываясь дать моему противнику шанс, когда я наполовину переключусь на новую угрозу.
     Я услышала два источника шагов, приближающихся со стороны переулка, и когда моё зрение прояснилось, на меня смотрели два существа. Одна из них была гоблиншей самого странного вида, который я когда-либо видела: на её коже не было ни пятнышка зеленого, вся плоть, открывавшаяся из кольчуги, была оттенка красного, почти оранжевого. Рядом с ней стояла высокая девушка сонинке с белой вуалью на лице и с любопытством смотрела на меня, прислонив к плечу длинное копье. Для меня это было похоже на свадебную фату, но она не была кэллоу: для сонинке белый цвет был цветом смерти. Я почувствовала, как придурок в маске двинулся в мою сторону, и мои глаза метнулись обратно к нему, мой меч немедленно поднялся на среднюю линию.
     — Теперь, когда вы наконец заметили нас, — усмехнулась гоблинша. — Почему бы нам всем не поговорить по душам?
     Мне не нужно было тянуться к своему Имени, чтобы узнать, кто эти двое. «Ну, — подумала я про себя, — я действительно хотела проверить конкурентов».

Том I / 010 : Угроза

     — Угрозы бесполезны, если вы ранее не применяли тот уровень насилия, которым угрожаете сейчас. Покажите пример на врагах, которых вы не можете контролировать, тем, которых можете, дабы они устрашились. Это основа правления. — Выписка из личного воспоминания Императора Ужаса Второго Ужасного
     — Не становитесь между мной и моей добычей, глупцы, — прорычал человек в маске.
     — И ты пытаешься нести эту чушь, после того, как убегал от меня полчаса? — я разинула рот. — Я только один раз ударила тебя по голове, твои мозги не могут быть настолько повреждены.
     Высокая девушка с копьем ухмыльнулась.
     — Ну-ну, это не его вина — пустынные бродяги рождаются только с половиной мозгов, — добавила она.
     Я постаралась не выглядеть слишком удивлённой. Очевидно, миезанская оккупация не достигла такого уж положительного эффекта в снижении вековой неприязни между Сонинке и Тагребом, как это подразумевалось в некоторых моих книгах.
     — Люди, — усмехнулась Красная Гоблинша. Это была впечатляющая усмешка, даже по сравнению с почившим губернатором Мазусом. Держу пари, она практиковалась в этом перед зеркалом. — Вы можете вернуться к своим играм после того, как мы закончим разговор.
     — Давай не будем торопиться, Укоряющая, — ответила сонинке. — Это не будет считаться убийством, если жертва — всего лишь песчаная крыса.
     Разговор быстро пошёл под откос. Я могла бы разделить желание поиздеваться над некоторыми из их соотечественников, — я действительно знала жуткое количество шуток о южных кэллоу — но она, казалось, искренне верила в то, что только что сказала. Ах да, это же праэс. Не самые нравственно ориентированные люди, если быть честной. Со вздохом я убрала меч в ножны, не сводя настороженного взгляда с замаскированного чудилы.
     — Учитывая, что вы только что бросили в нас осветительный заряд, — для протокола: это было довольно грубо,  — было бы неплохо убраться прежде, чем легионеры придут разбираться в чём дело, — предложила я.
     Использование гоблинских боеприпасов после того, как с помощью них пытались убить двух генералов, приведёт к различного рода неприятным вопросам, и мне стало любопытно, чего же хотели эти двое добавившихся к нашему дуэту.
     — При условии, что этот осёл вообще захочет говорить, — добавила я, заметив, что мой противник до сих пор держит в руке свой ятаган.
     — У нас тут костёр недалеко отсюда, — сказала гоблинша Укоряющая, очевидно, обратив покрасневшие глаза к моему остававшемуся молчаливым противнику. — Я предлагаю тебе укрытие у моего костра, незнакомец.
     Последние слова она произнесла на тагреби, а не на нижнем миезане, используя фразу, с которой я не была знакома. Мой мтетва был намного лучше, главным образом потому, что я практиковала его больше. Маска моего соперника чуть опустилась, и он сунул ятаган обратно в ножны.
     — Говори слова, — резко сказала всё ещё безымянная сонинке. — Гостевая традиция распространяется на обе стороны.
     Парень зашипел на неё, хотя и замер, когда копьё покинуло её плечо и указало в его сторону. Я бы сделала шаг назад, чтобы убраться с дороги подальше, если бы могла — я определённо была готова к удару ублюдка в маске, но гоблинша все еще оставалась неизвестной величиной. Через её плечо был перекинут дорожный мешок, и я готова была спорить, что в нём скрывались вещи похуже осветительных зарядов.
     — Отлично, — сплюнул он. — Я укроюсь у твоего огня, хранитель очага.
     — Так-то лучше, — улыбнулась девушка под вуалью, её зубы едва виднелись сквозь прозрачную ткань.
     — Неужели культурные забавы праэс закончились? — вежливо спросила я. — Потому что нам действительно нужно убираться отсюда, если мы не хотим провести остаток ночи в тюрьме Легиона.
     — Кэллоу, которая говорит разумно, — прокомментировала Укоряющая. — Теперь я видела всё.
     Да что не так с гоблинами и их тягой оскорблять меня? Может от меня как-то не так пахнет?
     — Ух ты, — возразила я с жёсткой улыбкой, — болтливый гоблин! Никогда раньше такого не видела.
     Сонинке неубедительно попыталась превратить своё хихиканье в кашель. Укоряющая бросила на неё полный презрения взгляд и зашагала прочь. Значит, не друзья, а просто временные союзники. Хорошо, было бы сложно иметь с ними дело, если бы они держались вместе. В конце концов, я уже ранила своего единственного потенциального союзника. Я последовала за гоблиншей, старательно держась на расстоянии от человека, о котором шла речь. Высокая девушка ждала меня, предлагая свою руку, чтобы пожать, когда я подошла достаточно близко.
     — Тамика, — представилась она, когда я пожала её руку.
     — Кэтрин, — ответила я. — Так что, на этом пока всё? Я думала, что испытание включает в себя гораздо больше драк насмерть и гораздо меньше разговоров.
     Тамика пожала плечами.
     — Гоблинша хочет пообщаться до того, как мы станцуем танец смерти, и я не вижу причин отказывать ей.
     Она была довольно приветливой для человека, который только что мимоходом упомянул, что хочет убить меня. Костер Укоряющий было довольно легко найти неподалеку за углом. Она уже сидела на камне рядом с ним, тыча в горящую древесину длинной веткой — наше появление было встречено новой демонстрацией её прежней насмешки, хотя на этот раз она не потрудилась оскорбить меня. Это было, как я догадалась, проявлением максимального дружелюбия, на которое она была способна. Я расположилась на бревне, улучив момент, чтобы взглянуть на свою руку, пока все усаживались. Кровотечение прекратилось, хотя было понятно, что если я согну руку, то рана снова откроется. Если я не хочу, чтобы все пошло наперекосяк, мне нужно будет заняться ею. «Если наличие Имени не должно освобождать от болезней, — подумала я. — Никогда не слышала о герое, слегшем от лихорадки, если только рана не была проклята».
     — И так, я слышала, что именно ты решила устроить эту встречу, — обратилась я к Укоряющей, когда молчание стало слишком тяжёлым. — Зачем?
     Краснокожая гоблинша в последний раз раздула огонь, прежде чем бросить в него ветку.
     — В Саммерхолме есть герой, — сказала она, к всеобщему удивлению. — Это значит, что у нас есть другой способ решить наш спор, нежели убивать друг друга.
     Тамика издала языком тот же странный щёлкающий звук, который иногда издавал лейтенант Абаз.
     — Охота на героя — это не то, к чему можно подойти легкомысленно, гоблин, — сказала она. — Кроме того, в городе есть люди, которые имеют больше прав на поимку героя, чем мы.
     — Если ты имеешь в виду Блэка, — тихо проговорила я, — то я почти уверена, что он одобрил бы наше решение проблемы.
     На мгновение воцарилась полная тишина, когда все трое повернулись и уставились на меня.
     — Значит, это правда, — сказал человек в маске. — Ты пришла сюда с Повелителем Падали.
     Еще один титул? Плачущие Небеса… Как будто было мало. Я выпрямила спину, встречая их пристальный взгляд.
     — Слухи здесь быстро распространяются, — ответила я, отказываясь подтвердить предположение.
     Судя по тому, как при этих словах глаза Укоряющей сузились, этот факт не ускользнул от её внимания.
     — Проливая кровь друг друга, мы только ослабим Империю, — заметила гоблинша. — Такой способ лучше.
     — Когда проливается кровь слабых, это лишь укрепляет Башню, — тут же презрительно возразил человек в маске.
     — Забавно это слышать, учитывая, чьей крови пролилось больше, — улыбнулась я ему.
     Его рука потянулась к ятагану, но прежде, чем он успел дотянуться до него, Тамика прочистила горло.
     — Вытащишь его, и не доживёшь до утра, тагреб, — мило сказала она ему.
     Парень усмехнулся, но через мгновение опустил руку. Значит, гордый, но не совсем глупый. Только в основном.
     — Кстати, как тебя зовут? — поинтересовалась я. — То, как я тебя называю, не пройдет в приличной компании.
     — Рашид, — сказал он нам так неохотно, как будто я просила его первенца. — Помни об этом, когда дьяволы спросят тебя, кто отправил тебя к ним.
     — Я — Кэтрин, на случай если ты не слышала, — сказала я Укоряющей, игнорируя мужчину. — Значит, ты хочешь, чтобы мы заключили договор. Перемирие, до тех пор пока один из нас не доберётся до героя?
     — Именно, — ответила гоблин. — Я не прошу тебя о сотрудничестве, просто держись от меня подальше.
     — Я могу пойти на это, — задумчиво произнесла я. — Кажется бессмысленным нападать друг на друга, когда есть кто-то, кто хочет нашей смерти. Тамика?
     Сонинке катала копьё между ладонями, лицо её ничего не выражало.
     — Это было бы достойным испытанием моих способностей, — помериться силами с героем, а не с одним из вас, — наконец, сказала она. — Это перемирие не продлится дальше смерти нашего общего врага, да?
     Я не была особенно счастлива, что темнокожая девушка думала о таких последствиях, прежде чем согласилась на условия, но всё же это было лучше, чем ничего. Надо будет повнимательней следить за своей спиной.
     — Это значит да, человек? — уточнила Укоряющая.
     Тамика пожала плечами.
     — Я принимаю эти условия. Да пожрут боги того, кто их нарушит.
     Все взгляды обратились к Рашиду. Меня раздражало, что маска не позволяла мне прочесть выражение его лица, но я полагала, что именно в этом и заключался смысл её ношения.
     — Это была пустая трата моего времени, — ответил парень с нескрываемым презрением. — Я буду охотиться за этим героем, но вы все мои враги.
     Он поднялся на ноги, его одежда была в красных пятнах.
     — У нас есть незаконченное дело, девочка кэллоу, — сказал он тоном, который, вероятно, считал зловещим. — Мы пересечёмся вновь, я обещаю это тебе.
     Я вздохнула, наблюдая как он исчезает в ночи. Мои пальцы сжались вокруг рукояти меча, пока я размышляла, следует ли мне последовать за ним: мы более или менее закончили здесь, и мысль о том, чтобы просто отпустить ублюдка, не устраивала меня. В конце концов, я уже убивала людей по менее серьезным причинам, чем та, которую он мне дал, и его рана, должно быть, ослабила его. Возможно, мне больше не представится такой случай. Я уже собиралась вежливо откланяться, когда увидела, что двое других оглядываются на меня.
     — Я знаю, о чем ты думаешь, — приятно улыбнулась Тамика. — Не надо.
     — Не тебя он хочет ударить в спину, — ответила я. — Ты не имеешь права мне советовать в этом деле.
      — Он всё ещё под защитой гостя — до самого рассвета, — пробормотала Укоряющая. — Давай не будем делать ситуацию ещё более запутанной.
     Подразумеваемые последствия нарушения упомянутой гостевой традиции были ясны, хотя, если они думали, что прошептанных угроз будет достаточно, чтобы запугать меня, — их ждёт неприятное открытие. Какое мне дело до того, что праэс считают благородным? Я буду работать с Империей, со всеми чудовищами и убийцами, которые прорубили себе путь к власти, но это не значит, что я буду следовать всем их обычаям. Какой смысл в игре по правилам, если всё в ней подстроено так, чтобы ты заведомо проиграл? Тем не менее, стоит ли ещё одна попытка атаковать этого ублюдка столкновения с этими двумя? Я тщательно взвесила возможные варианты. Я думала, что смогу справиться с Укоряющей, если сумею быстро сократить расстояние: она бы дважды подумала, прежде чем использовать гоблинские боеприпасы, если бы мы обе были в пределах радиуса их действия. Сонинке же была той, кто заставил меня задуматься — копья не были распространённым оружием за пределами Вольных Городов, но то, каким образом Тамика обращалась со своим, предполагал некоторую степень опыта с оружием, которое было очень, очень опасным. В отличие от них, у меня за плечами была всего неделя уроков владения мечом. Выбирай свои битвы, Кэтрин. Отпустить Рашида было мучительно, но и вступить в схватку с другими претендентами в месте, выбранном не мною, будучи раненой — это верный способ самоубийства, особенно если они объединятся, что вполне могло случиться.
     — Тогда до рассвета, — уступила я, мысленно отметив, что надо узнать насчёт тагребских гостевых обычаев и всего, что с ними связано. Я не могла позволить себе часто попадать в подобные ситуации, и у меня было чувство, что всё станет только хуже, когда мы доберемся до Пустоши.
     Мрачно кивнув, я распрощалась с остальными претендентами и отправилась в долгий путь к лагерю Шестого Легиона. Мне было необходимо немного поспать, прежде чем вернуться к работе.
     Когда я добралась до закрытых ворот, то поняла, что не продумала свою вылазку до конца. Выбраться было вполне легко, так что я не удосужилась задуматься о том, как буду возвращаться: Блэк ведь приказал закрыть лагерь. С другой стороны, у него было время послать гонца, чтобы убедиться, что я пройду беспрепятственно, пока я общалась с Писцом. Казалось неблагодарным жаловаться на то, что мой учитель предвидел мои потребности, но было что-то раздражающее во всей этой обстановке. Каждый сделанный мной шаг Чёрный Рыцарь предвидел и даже одобрял. И это-то меня и беспокоило. Я не достаточно доверяла зеленоглазому мужчине. Он начинал мне нравиться — хотя ещё месяц назад эта мысль привела бы меня в ужас — но не настолько, чтобы забыть, кто он такой. Я до сих пор не знала, чего он от меня хочет, и чем больше проходило времени, тем больше я начинала понимать, насколько это было тревожно. Для такого человека, как он, нет места в том Кэллоу, которое я хочу построить, и он слишком умён, чтобы не понимать этого. Напрашивался вопрос, почему он взял меня в ученики, и почему он продолжал поддерживать меня, хотя я почти призналась, что хочу положить конец имперской власти в Кэллоу.
     В игре был какой-то невидимый для меня момент, и, пока я не уловила его, имело смысл предположить, что каждое моё действие, которое он одобрял, продвигало его планы так же, как и мои. Создание собственной базы власти должно было стать моим первым шагом. К счастью, я всегда знала, что с этим делать: мне нужно было попасть в командование Легионами Ужаса, чем выше, тем лучше. В идеале я должна была быть назначена в один из гарнизонов Кэллоу, где я могла бы использовать своих солдат, чтобы тихо избавиться от наиболее проблемных элементов имперской оккупации в моей сфере влияния. Именно поэтому я была так заинтересована в том, чтобы претендовать на Роль в первую очередь: Имена, как правило, делают возрастные проблемы неуместными, когда дело доходит до накопления влияния. История полна молодых Имён, ведущих армии и правящих городами. Вместо того чтобы тратить два десятилетия на постоянное продвижение по служебной лестнице, накапливая опыт, я могла бы получить настоящую власть всего за несколько лет. Правда, на дороге было два ухаба.
     Во-первых, я не могла ничего из этого сделать, когда Блэк всё время заглядывал через моё плечо. Мысль о том, что человек, который руководил Завоеванием, позволит мне спокойно превратить Кэллоу в полунезависимое вассальное государство, была абсурдной. Я фактически уничтожу половину того, чего он достиг, аннексировав королевство в первую очередь. А это значит, что в какой-то момент мне придётся либо убить его, либо стать достаточно доверенной, чтобы получить право на независимое командование. Так уж вышло, что я больше склонялась ко второму: Чёрный Рыцарь был, конечно, самым знаменитым чудовищем нашего века, но он был вполне разумным существом. Не было никакой гарантии, что тот, кто его заменит, будет таким же… уравновешенным. Кроме того, умудриться убить его было бы непросто. Конечно, теперь, когда я шла к своему собственному Имени, у меня было больше шансов справиться с этим делом, но у героев, за которыми он охотился с пугающей регулярностью, тоже были Имена. Но как можно завоевать доверие такого человека, как Блэк? Мне нужно было понять это, и быстро.
     Вторая проблема заключалась в том, что в Империи царил мир. Офицеры получали повышение, когда их предшественники уходили в отставку или умирали по мирным причинам, но мой лучший шанс получить реальную власть был дорогой войны. Сейчас, похоже, не было никаких крупных конфликтов, а это означало, что даже если я унаследую Легион, он вряд ли будет верен мне лично — моя власть будет исходить от Блэка или Императрицы, и, если я когда-нибудь пойду против них, легионеры будут сопротивляться. Мне нужно, чтобы праэс собрали новый легион, который будет ждать приказов от меня, а не от кого-то другого. Легион, состоящий в основном из кэллоу, был бы идеальным вариантом, но вероятность того, что это действительно произойдёт, была настолько мала, что казалась ничтожной.
     Мне нужно было изучить обычаи праэс, чтобы солдаты увидели во мне одного из своих. И это именно то, что Блэк заставляет меня делать, что само по себе тревожно. Это его точка зрения? Заставлять меня глотать имперские обычаи, пока я не стану выглядеть как праэс с окраской деорайт? Что может лучше удержать Кэллоу в загоне, чем один из них, с силой Имени, поддерживающего Империю. От одной мысли о том, что этот человек мог думать так далеко вперёд, по спине побежали мурашки.
     Я отбросила эту мысль, когда легионеры, стоявшие на страже у ворот, окликнули меня. Было ясно, что им было сказано ожидать меня только по тому, как они узнали меня, когда они оказались так близко, чтобы их факелы осветили мои черты. Меня впустили без всяких хлопот, и дежурный сержант сообщил мне, что меня ждет кровать в павильоне рядом с казармами, где поселили Стражей. Это была быстрая прогулка, и теперь, когда меня миновало напряжённое противостояние с людьми, которые, неизвестно, хотели или не хотели убить меня, я начинала чувствовать усталость от ночных событий. Я не была измотана — моё тело двигалось так же уверенно, как и на восходе солнца, — но я чувствовала, что моё внимание ослабевает. Павильон, о котором говорил сержант, выделялся среди окружающих шатров своими размерами и материалом — будучи кожаным, а не тканевым. Внутри горел свет, и я уже собиралась войти, когда почувствовала, как что-то пульсирует у меня в затылке. Четвёртый претендент, самый странный. Как же я раньше не заметила? Должно быть, я устала больше, чем думала.
     — Спасибо, что приняли меня в такой час, Лорд Блэк, — услышала я девичий голос.
     — Твоя просьба вызвала достаточно любопытства, чтобы заслужить аудиенцию, Наследница, — услышала я ответ своего учителя.
     Я заглянула в отверстие в кожаной обивке. Блэк откинулся на спинку стула с обычным бокалом вина в руке, сидя напротив девушки из Сонинке. Она была, стоило заметить, поразительно красива. Она не могла быть старше меня больше чем на год или два, но её кожа была гладкой и безупречной. С того места, где я стояла, я не могла видеть её глаз, но могла различить высокие аристократические скулы и изящные брови. Кожаная одежда для верховой езды, которую она носила, была выкрашена в красный и золотой цвета и идеально сидела на фигуре песочных часов, которой я могла только позавидовать. С этими длинными ногами и привлекательными изгибами, она была серьёзной претенденткой на самую потрясающую девушку, которую я когда-либо видела. Потребовалось некоторое время, чтобы до меня дошло, как назвал её мужчина. Наследница. Я чувствовала заглавную букву на кончике языка, несущую ту странную тяжесть, которую всегда несут произносимые Имена. Я ни в коем случае не собиралась прерывать их разговор, если они меня не заметили и была не прочь подслушать разговор потенциального врага, каковым, я была уверена, и была эта Наследница. Девушка, о которой шла речь, развалилась в кресле со всей элегантной ленивостью большой хищной кошки, потягивая из своего бокала, почти не скрывая того, как она изучает Блэка.
     — Я присматривалась к ней, к этой вашей… Студентке, — сказала Наследница. — Да, у неё есть потенциал, но вы не можете отрицать, что у меня его больше.
     Блэк улыбнулся, как всегда, когда его стоило опасаться. Судя по внезапной настороженности в языке тела сонинке, она, похоже, знала об этом так же хорошо, как и я.
     — А я не могу? — пробормотал он сардоническим тоном.
     — Я заглянула в неё, господин. Она — никто. Сирота из Лауэра с репутацией бретёра и больше ничего. Таких, как она, тысячи по всему Кэллоу, — ответила она с ноткой разочарования в голосе.
     Грубо. Я не питала иллюзий, что я уникальна, но во мне было нечто большее, чем репутация бретёра.
     — Я, бесспорно, умнее неё, — продолжала Наследница. — Я знаю, как работает Империя, и у меня есть реальный боевой опыт. Я хорошо знаю, потому что…
     — Эта группа бандитов на краю земель твоей матери, — перебил её Блэк. — Я в курсе. Ты многообещающий командир, хотя, как я заметил, никогда не училась в Колледже.
     — Как и вы, — отрезала Наследница.
     Она посмотрела ему прямо в глаза, и я должна была дать ей очки за мужество, если не больше. «Сейчас самое время сказать ей, что на самом деле она не умнее меня, — мысленно подтолкнула я его, не потрудившись подавить хмурый взгляд. — Вот прямо сейчас».
     — Кэтрин подаёт надежды и в других отношениях, — сказал он вместо этого, и я сделала мысленную заметку, что в какой-то момент должна отомстить ему.
     Серьезно, он мог бы вложить в это немного больше энтузиазма. Я не думала, что он даст мне пинка и вместо меня возьмёт Наследницу под своё крыло — он уже вложил в меня слишком много, каковы бы ни были его причины, — но спор оказался удивительно односторонним.
     — Достаточно, чтобы оправдать отказ от всего того, что я могу привнести, а она нет? — бросила вызов Наследница.
     Улыбка Блэка стала ещё шире, когда он наклонился вперед, и атмосфера в комнате мгновенно изменилась.
     — Они хорошо обучили тебя, — прошептал он ровным, как шелк, голосом. — Достаточно наглости, чтобы возбудить мой интерес, самоуверенность, не переходящая в высокомерие, которое я так не люблю в вас, дворянах.
     Глаза Наследницы на мгновение расширились, а затем её лицо стало совершенно пустым.
     — Лорд, я…
     — Я далеко не так хорош в этой игре, как ты, кажется, думаешь, — резко прервал её Блэк, и в его словах зазвенела сталь. — Ты думаешь, что это был первый раз, когда Старая Кровь попробовала это? Что они никогда раньше не посылали ко мне никого из своей талантливой молодёжи?
     Темнокожая девушка замерла, и улыбка моего учителя стала злобной. Я прерывисто вздохнула, чувствуя, как тяжесть его Роли охватывает палатку даже с того места, где я стояла. Восходящие Небеса. Я никогда к этому не привыкну.
     — Никто не правит вечно, Лорд Блэк, — выдавила Наследница сквозь стиснутые зубы, белки её глаз блеснули, когда она протиснулась сквозь ужас, пронизывающий комнату. — И вы, может быть, и победили Наследника, когда были Оруженосцем, но она — не вы. И я — не он.
     Он рассмеялся.
     — Иди домой, девочка, — сказал он. — Плети свои заговоры, командуй своими солдатами. И когда ты будешь это делать, напомни своей матери о том, как мы в последний раз пересекались — что у щуки над воротами Атера до сих пор нет головы, а я очень терпеливый человек.
     Она встала, выпрямив спину, как шомпол, и зашагала прочь с едва скрываемой яростью. Я поспешила прочь от стены так тихо, как только могла, шагнув в тень за мгновение до того, как она пересекла улицу. Наследница остановилась у самой палатки, холодно оглядываясь по сторонам. Её взгляд скользнул по тому месту, где я пряталась, не задерживаясь, что означало, что было слишком темно, чтобы она могла меня увидеть. Через мгновение она снова зашевелилась, и я выдохнула, осознав, что задерживаю дыхание. Я подождала, пока она полностью скроется из виду, прежде чем войти. Блэк всё ещё сидел в своём кресле и выглядел раздражающе невозмутимым, увидев меня.
     — Давай пропустим ту часть, где ты признаёшься, что всё это время знал, как я подслушиваю, — проворчала я. — Я не в настроении для твоего самодовольства.
     — Как пожелаешь, — задумчиво произнес он. — Очень умно с твоей стороны — Наследница очень талантливая девушка. Тебе понадобятся все преимущества, которые ты можешь получить.
     — Если ты действительно так думаешь, то почему выбрал меня своим Оруженосцем? — спросила я, занимая то же место, что и она до меня.
     Он налил себе ещё вина, приподняв бровь, чтобы молча спросить, хочу ли я того же. Я пожала плечами в знак согласия — оно начинало мне нравиться, хотя я сомневалась, что когда-нибудь буду пить его из бочки, как это делали многие праэс. Если бы кто-нибудь сказал мне месяц назад, что Чёрный Рыцарь будет наливать мне вино, я бы направила его к целителю.
     — Ты воспринимаешь это как критику своих способностей, — заметил он. — Тебе не следует этого делать. Наследница обучалась всему, от политики до войны с тех пор, как впервые заговорила. То, что она более компетентна, чем ты, является отражением её привилегии, а не собственных способностей.
     Я сделала глоток из чаши, которую он протянул мне, раздумывая, стоит ли продолжать разговор. Какого дьявола, почему бы и нет? Что мне терять?
     — Но тебе было бы легче обучить кого-то, кто уже научился этим вещам, — заметила я. — Я же ещё долго буду в роли догоняющей.
     — То, что её уже научили, не говорит в её пользу, — ответил Блэк.
     Это казалось хорошей вещью, пока я не задумалась ещё на мгновение.
     — Значит, ты остаёшься со мной, потому что я… Более податливая? — я нахмурилась. — Легче манипулировать?
     Он вздохнул.
     — Я остановлюсь на этом моменте только один раз, потому что сомневаюсь, что ты заговорила бы об этом, если бы уже не думала об этом, — сказал он. — Я не буду лгать тебе, Кэтрин, или обманывать тебя.
     Я уже собиралась перебить, но он поднял руку, и я остановилась, нахмурившись от того, что действительно остановилась.
     — Не из чувства чести или альтруизма, — продолжал он, — а просто потому, что в долгосрочной перспективе это было бы глупо. Видишь ли, так уж заведено — если я обману тебя, ты неизбежно обнаружишь, что я это сделал, в самый неподходящий момент, а затем отомстишь таким образом, который приведёт к моему падению. Количество моих предшественников, погибших из-за того, что они не смогли усвоить этот простой и легкий урок, просто ошеломляет.
     Если бы он попытался убедить меня, что никогда не опустится так низко, или что связь между учителем и учеником — нечто священное, я бы не поверила ни единому его слову, но такого рода… Просвещённый эгоизм? Да, я могу это понять. Чем больше я говорила с Блэком, тем больше начинала понимать, что всё, что он делает, он рассматривает с точки зрения затрат и выгод — как бухгалтер, если бухгалтеры вторгаются в соседние королевства и насаживают головы людей на пики. И носят латы. И ездят верхом на немёртвых лошадях. Боги, я действительно надеюсь, что таких бухгалтеров нет. Творение и так достаточно страшное место.
     — Я рада, что ты признаёшь, что я достаточно умна. Для этого по крайней мере, — раздражённо пробормотала я, всё ещё не желая забыть конкретно эту претензию в ближайшее время.
     В ответ он забарабанил пальцами по столу, и, судя по выражению его лица, мне действительно удалось вывести его из себя. Ха, раньше мне это никогда не удавалось. В каком-то извращенном смысле это было похоже на победу.
     — Раздражительность — дурная привычка, — сказал он. — Она должна была быть умнее тебя, чтобы выжить. Императорский Двор — самая смертоносная среда на континенте, если не считать настоящего поля боя. В прошлом году владение Верховного Лорда Окоро восемь раз переходило из рук в руки в течение трёх дней — и все владельцы были убиты. Её мать — сама по себе блестящая женщина, сумевшая пережить восхождение Малисии к власти без потери влияния и открыто поддержавшая оппозиционную фракцию. Каждое её движение, каждое её слово взвешены — недооценишь её хоть на мгновение, и она перережет тебе горло, не моргнув глазом.
     Мне хотелось бы поспорить с этим, но я не могла не вспомнить холодный взгляд Наследницы, когда она вышла из палатки. Я выиграла достаточно боев из-за того, что меня недооценивали, так что не стоит забывать, как дорого это может стоить. Что ж, ладно. Осторожно избегать ее. Люди не получают Имен, собирая цветочные композиции, и её имя действительно имеет зловещий оттенок. Я ответила на острый взгляд Блэка кивком, и он, казалось, был удовлетворен тем, что меня должным образом предупредили.
     — Ты так и не сказал, почему выбрал именно меня, — наконец сказала я.
     Темноволосый мужчина уставился на свою чашу, медленно взмахнув рукой, покачивая в ней вино.
     — Мне говорили, что ты никогда ни с кем не дружила в приюте, — ответил он. — Из-за чего?
     — Я, э-э… Что? — выпалила я.
     Что ж, он не ошибся, но слышать это в таком тоне было немного унизительно. Не то чтобы все в приюте ненавидели меня или что-то в этом роде — хотя вообще-то некоторые ненавидели — но я никогда не заводила близких друзей, как другие девочки. Я всегда думала, что я просто одиночка, и в приюте были и другие такие же, так что это было не так уж странно.
     — Наверное, у меня никогда не было с ними ничего общего, — призналась я. — Я не думаю, что они были неправы, желая того, чего хотели, но я просто… Не хотела того же. Это было неприятно, так как они не понимали, почему я такая, какая есть, поэтому через некоторое время я перестала пытаться.
     — И это злило тебя, не так ли? — протянул он — Что они просто не понимают этого, сколько бы ты ни пыталась объяснить.
     Я пожала плечами с притворным безразличием, стараясь не показать, как близко он попал в цель. И он был прав, да помогут мне Боги. Они все смотрели на меня как на сумасшедшую, когда я сказала, что хочу всё изменить. Что я хочу стать кем-то, кто может быть уверен, что никто, подобный Мазусу, никогда не станет таким же могущественным, как Губернатор. Раньше мне казалось, что я просто недостаточно красноречива, что если бы я нашла правильные слова, то смогла бы преодолеть пропасть, которую, как я чувствовала, создала между нами, но с возрастом я перестала в это верить. Даже я знала, что есть стены, сквозь которые не пробиться.
     — Они никогда не понимают, — пробормотал он. — Даже если они и любят тебя, то никогда не поймут до конца.
     Он выглядел почти грустным, и впервые с тех пор, как я его встретила, я поверила, что он был таким старым, каким и должен был быть.
     — Я выбрал тебя, — задумчиво произнес он, — потому что помню каково это, когда ты смотришь на окружающий мир и понимаешь, что мог бы сделать лучше. Что если бы у тебя были авторитет и власть, ты бы не совершал ошибок, которые совершают люди, обладающие ими.
     Он сделал большой глоток вина.
     — Разве это безумие — расстраиваться, когда они не видят того, что кажется тебе очевидным? Я действительно не знаю. Боги знают, что меня достаточно часто называли сумасшедшим, и я уверен, что со временем тебя будут называть так же.
     Он встретил мой взгляд с сардонической улыбкой.
     — Тому, что знает Наследница, ты можешь научиться. И ты будешь учиться. Но это негодование, которое кипит у тебя под кожей... Это не то, чему можно научить. И именно поэтому ты победишь её, когда придёт время.
     Он поставил чашку на стол.
     — Иди спать, Кэтрин, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Завтрашний день обещает быть насыщенным событиями.

Том I / 011 : Запрещённый приём

     — Ха! И бьюсь об заклад, ты этого не ожидала! —Император Ужаса Предатель Первый
     Я сделала глоток из своей кружки, заставляя себя не морщиться от вкуса.
     Эль здесь был хуже, чем в Гнезде, чему я не поверила бы, пока не попробовала эту дрянь. Поиски постоялого двора, который был достаточно дёшев для человека с моими средствами, но всё же видел достаточно движения, чтобы стоить моего времени, заняли большую часть вчерашнего дня, но я верила, что усилия того стоили: Потерянная Корона была питательной средой для недовольства, если я хоть что-нибудь в этом понимала. Вечерний колокол ещё не прозвенел, но общая комната была заполнена более чем наполовину — и ни один мужчина или женщина не были безоружны.
     Все они были Кэллоу, большинству из них было за сорок, и у многих были шрамы. И не полученные в драках на задворках, с которыми я была знакома, а заработанные, когда кто-то делал всё возможное, чтобы убить тебя, чуток не дотянув. Я бы поставила на то, что девять из десяти были королевскими гвардейцами во время Завоевания. Хорошо, что кошелёк, который дала мне Писец, был набит Марчфордским серебром, потому, что если бы я воспользовалась динариями, мне бы перерезали горло ещё до наступления ночи.
     На меня, конечно, смотрели недоверчиво, хотя и не так часто, как я ожидала. Рукоятка моего меча была покрыта потрёпанной кожаной накидкой, которая скрывала голову проклятого серебряного гоблина, но вида девушки моего возраста с оружием такого качества было достаточно, чтобы оправдать осторожные взгляды. Единственным моим преимуществом, на которое я рассчитывала, было то, что я была цвета деорайт. А когда кто-нибудь из этих людей заключил перемирие с врагом? Дети Кэллоу были воспитаны на историях о непоколебимых Стражах в коричневых плащах и о том, как они охотились на орков вплоть до самых Степей, когда те осмеливались приблизиться к Стене. То, что герцогиня Даоин преклонила колено после Завоевания, не могло разрушить эту репутацию: люди помнили, что северное герцогство было единственной частью Кэллоу, где не правили имперские губернаторы. В эти дни Даоин было автономно почти как отдельное королевство, и, хотя оно платило дань Башне, лишь легионы были способны продвинуться так далеко на север. Последний из свободных Кэллоу, как называли его шёпотом.
     — Долить доверху? — внезапно заговорил трактирщик, выдернув меня из моих мыслей.
     Беззубый Том был лысеющим и общительным человеком. Его имя было несколько преувеличено: у него всё ещё оставалась большая часть коренных зубов, хотя некоторые из них были сколоты. Он получил в лицо боевым молотом огра на Полях, как он любил рассказывать. «Мне повезло, что я поднял щит, а иначе меня назвали бы Безголовым Томасом, и мой идиот-братец получил бы гостиницу», — признавался он.
     Когда-то это место называлось «Отдых Стражника», но Том сменил название, вернувшись с войны. Тот факт, что человек, участвовавший в битве, где закончилась королевская династия Кэллоу, назвал свою гостиницу «Потерянная Корона», ясно давал понять, что его симпатии по-прежнему остаются при нём.
     — Нет, — ответила я. — Хочу, чтобы голова была ясной. Но у меня есть к тебе вопрос.
     Старик поднял бровь.
     — И это?.. — сказал он нейтральным тоном.
     — Я ищу работу, — сказала я. — Кошелёк пустеет.
     — Я никого не нанимаю, — он пожал плечами. — Хотя некоторые таверны у крепости — да.
     — Не такую работу. Я ищу арену.
     Он бросил на меня оценивающий взгляд.
     — Есть одна под Счастливым Пилигримом. Её не так уж трудно найти.
     — Я уже была там, — призналась я.
     Я ходила туда посмотреть ещё днем. Более просторное место, чем Яма, с двориком под самой таверной, где люди набрасывались друг на друга с кулаками и оружием. Однако это было не то место, которое мне нужно.
     — В толпе полно зеленокожих, — пробормотала я через мгновение.
     Теперь это привлекло его внимание. Я отпила глоток эля, чтобы скрыть своё волнение — я никогда не была хорошей лгуньей, поэтому решила придерживаться правды насколько это возможно. Но если меня поймают… В толпе вокруг меня было много бывших солдат, и если они решат, что я шпион праэс, то мои шансы выбраться наружу, сохранив все внутренности на своих местах, выглядели не слишком хорошими.
     — Что ты делала в Лауэре, Кэт? — спросил Том.
     — Подавала напитки, когда могла, — ответила я. — Дралась на арене, когда не могла.
     — Ты ещё слишком молода для этого, — заметил он.
     — Я заняла третье место в Яме, — возразила я, и мне не нужно было притворяться, что я горжусь этим. — Если бы я осталась, то уже была бы первой.
     — Твои родители, должно быть, гордились тобой, — фыркнул лысеющий мужчина.
     — Я сирота.
     — Значит воспитывалась в Имперском приюте, — резко произнес он.
     — Это не помешало грёбаному губернатору обложить нас налогами, — так же резко ответила я.
     Я встретила его взгляд своим, отказываясь отступать, и через мгновение его взгляд смягчился.
     — Я не хотел тебя обидеть, малыш, — сказал он.
     — Не обидел, — буркнула я в ответ.
     — Так почему же ты ушла, если у тебя всё так хорошо? — прощупал Том, меняя подход.
     — Доля Мазуса становилась всё больше, а моя всё уменьшалась, — проворчала я. — Слышала, здесь дела обстоят лучше.
     — Здесь гораздо больше зеленокожих, чем в столице, — заметил трактирщик.
     — И ветеранов побольше, — ответила я на невысказанный вопрос.
     Лысеющий мужчина некоторое время переваривал это, не сводя с меня глаз.
     — Возможно, я знаю одно место, — признался он. — Не совсем арену, но достаточно близко.
     — Это выгодно? — я приподняла бровь.
     Трактирщик одарил меня беззубой улыбкой.
     — Во многих отношениях. Но сначала тебе нужно раздеться. Под присмотром моей дочери.
     Я сохраняла невозмутимое выражение лица, но внутри ухмылялась как дура. Конечно, это было авантюрой, но, похоже, она окупилась. И это хорошо — я не могла продолжать эту игру больше одного дня, скоро нужно двигаться дальше. Я ещё чувствовала других претендентов в городе, и чем дольше я ждала, тем дальше они уходили вперёд в своих собственных поисках. Более того, у меня была проблема, которой не было ни у Укоряющей, ни у Тамики: идиот в маске пока не появлялся, но как долго это может продолжаться? Ввязаться в драку с кем-то, кто так явно имел отношение к праэс, закрыло бы этот путь расследования, и в данный момент у меня не было других зацепок.
     Том позвал свою дочь, стройную блондинку в скромной закрытой блузке, которая делила своё время между кухней и подачей напитков. Я заметила, что у неё довольно выразительные серые глаза. Редкость для кэллоу: здесь были гораздо более распространены голубые и карие.
     — Элиза, — сказал трактирщик, наклоняясь ближе. — Присматривай за нашей маленькой подружкой, пока она переодевается, ладно? Она собирается присоединиться к нашим двоюродным братьям за выпивкой.
     Девушка кивнула и повела меня в одну из комнат в задней части дома.
     — Тебе повезло, — сказала Элиза, закрывая за мной дверь. — Это первая встреча с тех пор, как погибла Наместница.
     Я издала неопределенный звук, скрывая свое волнение. Встреча. Звучит многообещающе. Я сняла шерстяную рубашку, прежде чем расстегнуть пояс, и выскользнуть из брюк, бросив их рядом с собой на землю. Я уже собиралась снять носки, когда она подняла руку.
     — Этого достаточно, — сказала она, делая шаг, чтобы посмотреть на мою голую спину.
     Я заметила, что её красивые глаза задержались на моей заднице дольше, чем это было необходимо. Или прилично. При других обстоятельствах я бы не возражала против такого внимания, — она была хорошенькой, хотя не совсем в моем вкусе, — но сейчас было не время и не место. Я снова оделась, как только она одобрительно кивнула мне, переложив ножны так, чтобы они удобно лежали у меня на бедре.
     — Хороший меч, — задумчиво произнесла Элиза. — Где ты его взяла?
     — Это был подарок, — ответила я.
     — Щедрый любовник? — она пошевелила бровями.
     — О, Боги, нет, — я поперхнулась. — Скорее учитель.
     — Должно быть, ты ему понравилась. Я давно собиралась научиться пользоваться таким. Может быть, тебе стоит как-нибудь показать мне, как хорошо ты умеешь обращаться со своим, — сказала она, лукаво улыбаясь.
     Ах, девочки Кэллоу. Гораздо более прямолинейные в определённых вопросах, чем скромные процеранские дамы или надменные служанки из Вольных Городов. Я сомневалась, что Элиза с таким же рвением зажала бы меня в тёмном уголке, если бы знала, что я собираюсь вонзить меч в живот местного героя, но не было никакой необходимости вызывать подозрения, отказывая ей. Кроме того, у меня давно никого не было. Между Ямой и моими вечерами в Гнезде у меня было не так много времени, чтобы заниматься более приятными вещами в жизни, и я сомневалась, что это изменится в ближайшее время, учитывая, как Блэк любил взваливать на мои плечи горы дел.
     — Я уверена, что это был бы прекрасный вечер, — ответила я, и улыбка тронула мои губы.
     — Есть только один способ узнать, — ухмыльнулась Элиза, открывая дверь и направляясь в гостиную.
     Я закрыла за собой дверь, делая вид, что не замечаю удивлённого взгляда Тома. На табурете, который я занимала, сидел мужчина и изучал меня, даже не притворяясь, что не смотрит в мою сторону. На вид в районе сорока, и его густая борода с проседью не могла полностью скрыть несколько шрамов украшавших лицо. Его волосы поредели, хотя их осталось достаточно, чтобы придать ему достойный вид.
     — Я так понимаю, ты Кэт, — выдавил он, когда я подошла к ним.
     — Так и есть, — согласилась я. — А ты кто такой?
     — Останусь безымянным, даже если у тебя нет этого дьяволова глаза, — прорычал мужчина. — Это дерьмо, Том. Никто не может поручиться за неё.
     — Нам нужна свежая кровь, — тихо произнес трактирщик. — Ты же знаешь, что эти бесы присматривают за ветеранами с тех пор, как убили Наместницу. Кроме того, мальчик может взглянуть на неё.
     Мальчик — повторила я про себя. Похоже, становится интереснее. Даже если сегодня вечером я не узнала ничего полезного, именно этот лакомый кусочек сделал мой гамбит стоящим.
     — Я искала работу, — напомнила я обоим. — А не ключи от вашего тайного клуба.
     Седой человек сплюнул в пустую кружку.
     — Под твою ответственность, Беззубый, — наконец сказал он.
     — Пойдем, девочка, прогуляемся.
     Я приветливо улыбнулась ему.
     — Ну, раз уж ты так мило просишь.
     Мы вышли через заднюю дверь, после того как безымянный ворчун хлопнул молодую женщину по плечу, и она присоединилась к нам. Она тоже не представилась, осторожно поглядывая на меня сквозь челку, держа руку на рукояти короткого меча на бедре. Небо начало темнеть, поэтому мы не сбавляли темпа: после убийства Наместницы Линдиве в городе было введено военное положение и строго соблюдался комендантский час. Любой, кто выйдет после захода солнца без разрешительных документов, будет арестован, а любой, кто будет сопротивляться аресту, будет без колебаний предан мечу. Городская стража больше не была единственной силой, охраняющей улицы: Шестой Легион регулярно посылал патрули, а Девятый занял все ворота.
     — Так куда же мы направляемся? — спросила я, когда молчание стало скорее утомительным, чем напряжённым.
     — К королевской литейной, — сообщила мне женщина, закатив глаза, когда мужчина впился в неё взглядом.
     — Я думала, что теперь она принадлежит Империи, — нахмурилась я.
     — Они заняли главную, ту, что обеспечивала королевскую гвардию, — объяснила мечница. — Легионы никогда не заботились о тех, кто обеспечивал местные войска, поскольку они сами делали своё оружие.
     Хм, в этом был определенный смысл. Легионы Ужаса были вооружены снаряжением, выкованным на юге Пустоши, в Форамене. Исключения могли быть сделаны во время войны, когда возникла острая необходимость в пополнении запасов, но обычно они предпочитали ждать вооружения и доспехов, поступающих прямо из Имперских Кузниц. После войны не было никакого реального смысла забирать маленькие литейные: основная будет отлично служить для ремонтных работ, требуемых для оккупационных легионов.
     — Хватит с меня урока истории, — прорычал мужик. — Тихо, пока мы не доберёмся туда.
     Молодая женщина виновато пожала плечами, но подчинилась. Внешний Город Саммерхолма отличался от Лауэра. В отличие от старой столицы Кэллоу, которая стихийно росла с годами по мере того, как богатство и люди прибывали сюда из других частей Королевства, Саммерхолм был явно спроектирован. Улицы были везде одинаковой ширины, достаточной, чтобы лучники на стенах, окружавших внутренний город, могли видеть любую цель как на ладони. Сторожевые башни, теперь занятые легионерами, нависали над каждым узким местом. Не раз мы проходили мимо тупиковых улиц, готовых стать полями смерти для любого, кто свернёт не туда. Восточные ворота создавались не с целью торговли или промышленности: это был скорее замок, чем город, построенный так, чтобы его можно было превратить в смертельную ловушку при вторжении армии праэс. Знание о том, что даже после двадцати лет оккупации люди, рождённые в городе, знали все тонкости лучше, чем Легионы, не вызывало у меня спокойствия.
     — Мы на месте, — внезапно объявил седой ветеран. — Заходи, пока нас не заметили.
     В Королевской литейной не было ничего впечатляющего, что, как я полагала, и было главным. Здание имело дверь из целого куска старого дерева, с металлической шпилькой над нею, на которой, должно быть, висела вывеска — теперь, правда, её не было. Дверь была не заперта, и мечница без стука толкнула её, а наш весёлый спутник недоверчиво оглядел пустую улицу. Я последовала за ней, щурясь в ожидании пока глаза привыкнут к сумраку внутри. Большая чугунная печь, занимавшая большую часть левой стены, горела, хотя кузница на другой стороне комнаты была мёртвой и холодной.
     Дороговатое освещение. Я последовала за более приятным из моих проводников, когда она направилась в комнату в задней части дома, откуда до меня доносился тихий шёпот разговора.
     Место, в которое мы вошли, должно быть, служило складом, когда это место ещё использовалось по назначению: повсюду были пустые стеллажи для оружия и доспехов, некоторые опрокинуты, чтобы служить импровизированными сиденьями для двух дюжин людей, занимающих комнату. Войдя, я поймала на себе несколько любопытных взглядов, но ничего похожего на осторожную враждебность, которую я ожидала увидеть. Значит, они привозят сюда только тех, кому доверяют, подумала я. Но если это так, то зачем вы привели меня? Я не думала, что это ловушка, но я определённо что-то упустила. Как и в «Потерянной Короне», всем, кроме меня, было далеко за тридцать: мужчин и женщин было примерно поровну, и, хотя никто из них не носил доспехов, у всех было по какому-то клинку. Они выглядели так, будто знают, как ими пользоваться. Если я не ошибаюсь, меня только что привели на собрание сыновей Стрегес — Блэк упоминал, что они в основном состоят из недовольных ветеранов. Сыновья всегда были единственной группой сопротивления, с которой у меня был реальный шанс связаться: другая состояла из бывших членов Гильдии Воров, и у меня было ощущение, что они будут намного более скрытными, оттого сложнее находимыми. Бородатый мужчина вошёл, хмуро глядя на меня, и остановился у двери.
     — Садись, девочка, — проворчал он. — Мы начнем, когда придет Мечник.
     — Значит, это правда, — пробормотала я, пытаясь изобразить удивление. — В Саммерхолме есть герой.
     — Скоро ты с ним познакомишься, — ответил ветеран. — Он проницательный парень, этот Одинокий Мечник. Поймали уже пятерых шпионов. Если он скажет, что ты не одна из них, значит, так оно и есть.
     Я кивнула, сохраняя на лице невозмутимое выражение. Дерьмо. Дерьмовое дерьмо. Одинокий Мечник не звучало как Имя, способное определять правду, но если он уже разоблачил агентов, поставляемых Блэком, то у него должен быть какой-то трюк. Я глубоко вздохнула, присаживаясь на боковую стойку. Если бы фокус заключался только в том, что он мог бы сказать, когда кто-то лжёт, тогда я могла бы найти выход из этой засады. Формально я не была послана ни Блэком, ни какой-либо другой имперской властью. Я не была лояльна к Империи — это можно повернуть себе на пользу. Но если он спросит, собираюсь ли я его убить, мне крышка. Я закрыла глаза и медленно справилась с паникой, делая ровные вдохи. Отступать было поздно.
     Моим первым побуждением было встать поближе к двери, чтобы я могла дать дёру, если дойдёт до мечей, но я отбросила этот вариант: за мной следили, и подобное движение раскрыло бы меня так же явно, как самостоятельное признание. Смогу ли я одолеть героя в бою? Вряд ли. Его Имя сосредоточено вокруг владения мечом, что не предвещало ничего хорошего для меня, учитывая, что у меня было в общей сложности восемь дней уроков владения оружием. Не говоря уже о том, что я не смогу сражаться одновременно с ним и Сыновьями.
     С моей стороны было глупо ожидать, что, имея какой-то трюк для обнаружения шпионов, они не будут использовать его при каждом удобном случае, а только тогда, когда подумают, что у них есть утечка. С другой стороны, это означало, что процесс вряд ли будет болезненным или особенно масштабным: в этом случае он не мог бы использоваться так часто. Могут ли герои сказать, когда они находятся в присутствии злодея? Я не могла найти этого Одинокого Мечника так, как могла бы найти своих соперников, но я ещё не была Оруженосцем. И даже зная его Имя, я понятия не имела какие способности дарует ему его Роль. Мой внутренний монолог прервался, когда человек, о котором шла речь, вошёл в комнату через заднюю дверь.
     Даже если бы в комнате не воцарилась почтительная тишина в тот момент, когда он вошёл, я бы знала, что смотрю на героя. На вид ему было не больше семнадцати, смуглый красавец с растрёпанными чёрными волосами и ярко-зелёными глазами. Его лицо было задумчиво, а острые скулы и тёмные локоны в купе с его длинным коричневым кожаным плащом создавали строго определённое впечатление. Кожаный плащ. Боги. Почему его не заковали в цепи, как только он вошёл в городские ворота? Для большей очевидности ему оставалось только вытатуировать своё имя на лбу. Длинный меч на его бедре не блестел на свету, металлическая рукоять поглощала окружающий свет целиком и ничего не отражала. Зачарованный? Это может обернуться неприятностями. Он двигался с уверенностью пожилого человека, и все остальные люди в комнате бессознательно выпрямили спины, когда увидели его.
     — Не нужно вставать из-за меня, — сказал Мечник, предупреждающе подняв руку тем немногим, кто поднялся на ноги. — Здесь мы все равны, друзья мои.
     — Некоторые более равны, чем другие, — крикнула женщина сзади, но прозвучало это скорее ободряюще.
     — Мы все должны нести своё бремя, — легко ответил герой. — Но мы уже разделили одну победу, и я обещаю вам, что ещё не всё потеряно. Сам Чёрный Рыцарь находится в городе, и это возможность, которая едва ли подвернется нам снова в ближайшее время.
     Я позволила себе отойти на задний план, когда Одинокий Мечник вышел на середину комнаты, завладев всеобщим вниманием с такой легкостью, которой я могла только позавидовать. Была ли это его природная харизма или побочный эффект его Имени? Как бы то ни было, ветераны вдвое старше ловили каждое его слово.
     — У нас осталась половина боеприпасов после налета на арсенал Шестого Легиона, — сказал он. — Так что, применив немного сообразительности, я предлагаю уничтожить чудовище, которое принесло гибель Королевству.
     По залу прокатился одобрительный гул при этом заявлении.
     — Чтобы убить этого человека, потребуется нечто большее, чем гоблинская алхимия, — прорезался сквозь шум голос, холодный как лёд.
     Прислонившись к стене в дальнем конце комнаты, пожилой мужчина, сложенный как бык, хмурился. Голова его была выбрита, но рыжеватые бакенбарды закрывали одну сторону лица, переходя в густую бороду того же цвета.
     — Я был там, когда они вместе с Чернокнижником убили Белого Мага, — ровным голосом произнес мужчина. — Половину моста он бросил на этих двоих, и они вышли из-под обломков, как будто это был лёгкий моросящий дождь.
     — Мы уже знаем, что боеприпасы могут убивать Именованных, — ответил Мечник. — Империя доказала это во время Завоевания.
     — Может они и могут убить заурядное Имя, — проворчал мужчина. — Но тут ты имеешь дело с чёртовыми Бедствиями, парень.
     — Я не заурядный герой, мой друг, — очень тихо сказал зеленоглазый парень. — Я поклялся, что увижу восстановление Королевства, и я выполню эту клятву до конца.
     Да ну нафиг. Неужели он думал, что какое-то драматическое обещание над чьей-то могилой действительно поможет ему убить таких, как Блэк? Я остановилась и на мгновение задумалась. Дьявол и его копыта, это действительно может быть. Роли приходят в такой театр, как утка в воду. Остался ли сомневающийся на самом деле убеждён или просто был напуган неприятно эмоциональным проявлением со стороны Мечника, но он больше не возражал. В любом случае толпа была против него: они жаждали крови, и их успех с Наместницей только разжёг аппетит.
     — Прежде чем мы приступим к планированию, — заговорил другой мужчина, и я вздрогнула, узнав голос своего прежнего проводника, — у нас есть новая кровь, которую вы должны осмотреть.
     Все взгляды обратились на меня, и я подавила желание сжаться в комок. Это было время моего момента истины, хотя, надеюсь, не буквального — я собиралась играть грязно.
     — Итак, — сказала я, поднимаясь и отряхивая пыль с брюк. — И как это будет происходить? Нужно ли мне принять позу? Предупреждаю — если речь идет о поэзии, то я определённо не та девушка.
     Одинокий Мечник улыбнулся, и это выглядело так, будто кто-то с силой сжал его губы. Улыбка вышла не очень.
     — Просто подойди поближе, — сказал он. — Как тебя зовут?
     — Можешь звать меня Кэт, — сказала я ему, следя за выражением его лица, чтобы понять, видит ли он ложь.
     Если это произойдёт, то всё очень быстро пойдет под откос. Герой нахмурился.
     — Какого цвета небо, Кэт? — спросил он.
     — Зависит от времени суток, — заметила я.
     Кто-то фыркнул, хотя поспешно замаскировал в приступ кашля. Мечник вздохнул и терпеливо ждал, когда я дам реальный ответ.
     — Синее, — сказала я.
     Герой нахмурился ещё сильнее.
     — Странная, — сказал он.
     — Люди обычно ждут несколько дней после знакомства, прежде чем сделать это замечание, — ответила я.
     — Я не могу тебя прочитать, — пробормотал Мечник. — Такого ещё никогда не случалось.
     — Если бы я получала серебро каждый раз, когда слышала эту фразу…
     Я не видела приближения удара, но почувствовала его. Было какое-то неясное движение, и моё тело отреагировало само по себе, мой меч вылетел из ножен и зазвенел о его собственный, прежде чем он смог приблизиться к моей голове. Был момент болезненного осознания, что я двигалась слишком быстро для обычного человека.
     — Ну, — задумчиво произнесла я, отталкивая его клинок, — извини.
     — Предательница, — прошипел кто-то.
     — Технически, — поправила я голос, — я единственный человек в этой комнате, не совершающий измены.
     Два десятка клинков, вылетевших из ножен, были моим единственным ответом. Сложная публика.
     — Сейчас, — сказала я спокойным и уверенным голосом, отступая назад. — Я знаю, о чём вы все сейчас спрашиваете себя. Эта девушка шпионка?
     Краем глаза я заметила, что двое мятежников заблокировали дверь.
     — Ответ на этот вопрос может вас удивить, — продолжала я.
     На мгновение воцарилась тишина.
     — Это да? — крикнул кто-то сзади. — Ответ на этот вопрос — да?
     Я напомнила себе, что было бы неуместно начать хохотать перед отчаянной попыткой побега.
     — Заткнись, Берик, — прорычал кто-то. — Очевидно, что ответ — да.
     — Вы, ребята, вечно меня затыкаете, — пожаловался Берик.
     Берик, решила я, умрёт последним. Он это заслужил. Одинокий Мечник поднял свой меч и встал в позу, которую я не знала.
     — Ты окружена, злодейка, — сказал герой. — Если ты позовёшь на помощь, тебя никто не услышит. Сдайся, и ты, возможно, ещё поживёшь.
     Мне немного полегчало, когда я поняла, что дипломатия не была одним из его аспектов.
     — Да, на самом деле всё наоборот, — надменно ответила я, стараясь держаться как можно выше, насколько позволял мой миниатюрный рост. Почему все всегда такие высокие? — На самом деле все вы попали в мою ловушку. Сдавайтесь сейчас же, и я избавлю вас от большей части пыток, если только никто не будет мне врать.
     Воин нахмурился.
     — Ты жалкая, — прорычал он.
     Учитывая, что в комнате было два Имени, казалось справедливым, что именно в этот момент задняя часть комнаты взорвалась. Большинство Сынов Стрегеса повалилось на землю от удара, а мне пришлось упасть на колено. Вокруг поднялось облако дыма и пыли, снизив видимость. В дыму я различила силуэт, слишком высокий для гоблина и недостаточно широкий для орка.
     — Рашид, — позвала я. — Если это ты, то впервые в жизни действительно заслуживаешь похвалы за своё появление.
     Вместо него из дыма появилась Тамика, закутанная в чёрную вуаль и с мрачным взглядом. Ее копья нигде не было видно, но в руках она держала арбалет, направленный на Одинокого Мечника.
     — Я предполагаю, что Укоряющая где-то в этом беспорядке? — спросила я, пытаясь сориентироваться по звукам боя за пределами видимости.
     Герой ухмыльнулся и повернулся вполоборота, чтобы оказаться лицом к нам обеим.
     — Она идёт, — спокойно согласилась Тамика, говоря на языке мтетва. — Я чувствую, что должна извиниться, Кэтрин.
     Это была та часть, где я должна была спросить, за что, предположила я. Вместо этого я бросилась в сторону, и болт вонзился в стену. Одинокий Мечник настороженно посмотрел на нас обеих.
     — Что, во имя Пылающих Небес, происходит? — спросил он.
     — Все идёт по плану, — снова солгала я.

Том I / 012 : Оруженосец

     — А теперь преклоните колени, глупцы, и засвидетельствуйте моё восхождение к божественности! —Последние слова Императрицы Ужаса Четвёртой Зловещей, Ошибшейся
     Последовало несколько сердцебиений тишины, прежде чем Тамика склонила голову набок.
     — По плану? — спросила она.
     — Не давай ей шанса! — выругался Мечник.
     Я снисходительно улыбнулась, оглядываясь вокруг в поисках более подходящей позиции. Если монолог поможет выиграть время, в котором я нуждалась, то я более чем готова продолжать тянуть время
     — Я рада, что ты спросила, Тамика, — объявила я. — Видите ли, хотя может показаться, что это просто кровавый хаос, на самом деле всё было спланировано…
     Ятаган оказался в дюйме от моего горла, и я в панике отпрянула назад, замахнувшись мечом на теперь уже видимый силуэт Рашида. Верно. Есть причина, по которой долгоживущие злодеи не произносят речей. Ублюдок всё ещё был в маске и, не говоря ни слова, отступил в дым, исчезнув в мгновение ока.
     Ах, разве это не будет весело? С такой видимостью он сможет проделывать свой хитрый трюк сколько угодно. Пока я была занята тем, чтобы избежать перерезанного горла, переговоры сонинке под вуалью и героя, очевидно, потерпели неудачу: арбалет Тамики лежал на земле, брошенный, пока та пыталась отбиться от разъярённого парня своим длинным кинжалом. Я с некоторым удовлетворением отметила, что у неё ничего не получалось.
     Странный меч прочертил длинную рану на её лице, сорвав чёрную вуаль. Он запел, когда заструилась кровь, издав громкий резкий звук, когда край металла вспыхнул красным. Я вздрогнула от этого звука — от того, как неправильно он звучал. Эта штука определённо была зачарована, и явно не добрым заклинанием. Как мне показалось, обладательница арбалета не сможет использовать свой стиль боя на такой дистанции. Длинноволосая сонинке неплохо управлялась с кинжалом — без сомнения, лучше, чем я, — но Одинокий Мечник был совсем другого уровня. Он двигался скорее как машина, нежели человек, спокойно и методично пробивая защиту Тамики, чтобы нанести ей всё более тяжёлые раны.
     Я подумывала о том, чтобы присоединиться к этому танцу, но это было бы верным способом умереть от рук Рашида. Подняв меч, я вытерла пот со лба и двинулась к литейному цеху впереди. Несмотря на то, что я остервенело рвалась к этой встрече, вопиющей ложью отвлекая внимание, я не была готова, чтобы это превратилось в эпичную схватку с участием всех моих врагов — это скорее всего стало бы моим концом. Я была почти уверена, что уже обладаю одним из аспектов своего Имени — способностью к изучению: тот факт, что мне не нужно было читать страницу дважды, чтобы запомнить её безупречно, указывал на это — но он не очень помог, когда дело дошло до владения мечом. Всё, что мне нужно было для того, чтобы пережить драку, — это необычайно быстрые рефлексы и знание вкуса крови во рту. Да, я сама проложу себе дорогу к победе. Однако был и другой способ справиться с этой неразберихой: я стояла менее чем в тридцати футах от горящей печи, а большинство моих врагов услужливо сгрудились внутри легковоспламеняющегося здания. Так что давайте подожжём это место и спрячемся у выхода, чтобы напасть сзади на любого, кто выйдет. Не самый благородный план, но честь — это для людей достаточно могущественных, чтобы позволить себе такую роскошь.
     Едва потеряв из виду Тамику и её героического противника, каким-то образом мне удалось выйти из цеха без всяких помех. Я чуть не споткнулась о труп той женщины, что провожала меня сюда. С лёгким ужасом я увидела, что шея её была перерублена наполовину. Работа Рашида, несомненно. И тут мой хитрый план столкнулся с препятствием: стоя у печи, Укоряющая смотрела на меня с непроницаемым выражением лица.
     — Итак, — заговорила я, подвинувшись так, чтобы стол оказался у меня за спиной, — я не думаю, что ты согласишься соблюдать перемирие?
     Укоряющая пожала плечами, её кожистое лицо напряглось.
     — Ничего личного, девочка кэллоу, — ответила она на нижнем миезане. — Деньги были слишком хороши, чтобы уступить их кому-то другому.
     Деньги? Кто бы мог заплатить…
     — Наследница, — догадалась я. — Наследница подкупила вас троих, чтобы вы от меня избавились.
     — Я не знаю, добралась ли она до Рашида, — заметила Укоряющая, — хотя не думаю, что ей это нужно. Но она нашла Тамику и меня, да. Не знаю, что ты сделала, чтобы вывести её из себя, но она готова потратить огромные деньги на то, чтобы увидеть тебя мёртвой.
     Я нахмурилась. Мне ещё предстояло встретиться с этой девушкой лицом к лицу, а я уже начинала ненавидеть её до глубины души.
     — Ты же понимаешь, что она играет со всеми вами, верно? — заметила я. — Она будет соперничать с тем, кто в конечном итоге станет Оруженосцем, поэтому и пытается вмешаться в притязания.
     — Возможно, она так и думает, — согласилась Укоряющая. — По какой-то причине она считает тебя самой опасной из нас четверых, и, кто знает? Возможно, она даже права. Но я не возражаю против того, чтобы она получила то, что хочет, если я тоже получу желаемое.
     — И это мой труп? — я хмыкнула, уже готовясь нырнуть в укрытие, когда полетят снаряды.
     — Я хочу быть Оруженосцем, — резко выдохнула Укоряющая. — И не важно, как я им стану. Никогда не было Оруженосца гоблина, девочка кэллоу. Или Чёрного Рыцаря, или Императрицы. Племена сделали для праэс больше, чем все верховные лорды вместе взятые, но даже сейчас всё, к чему мы можем стремиться, — это быть последователями. Если мне придется убить несколько человек, чтобы исправить эту ситуацию, так тому и быть.
     Я могла бы посочувствовать, действительно могла бы. Я знала, каково это быть частью системы, где самое лучшее, что ты можешь сделать — это быть чуть выше дна бочки. Но её способ решения социальной задачки, по-видимому, подразумевал мой труп, и это был не тот пункт, на который я могла пойти в компромиссе.
     — Нет необходимости сражаться, ты же знаешь, — сказала я ей. — Я всё еще хочу заключить перемирие до тех пор, пока Одинокий Мечник не будет мёртв.
     Укоряющая ухмыльнулась, злобно обнажив все зубы:
     — Глупая девчонка, я не собираюсь с тобой драться.
     Она сунула руку в сумку на бедре и вытащила глиняный шарик размером с кулак. Я нырнула за наковальню, но дождя осколков не последовало. Я моргнула, и видение снаряда всплыло на поверхность моего сознания — чистое, как родниковая вода. Жутко, но моя память ещё никогда не была настолько хороша, чтобы выделить такое множество деталей, как сейчас.
     Разрывные снаряды — это глиняные шарики, да, но обычно из них торчал запал. У этого не было ничего подобного. Осветительные выглядели как вытянутая палка. Дымовой? Я никогда не видела дымовых, поэтому не была уверена. Ответ пришёл в виде ревущей печи: раздались оглушительный взрыв и вспышка зелёного света. Я украдкой выглянула из-за наковальни и увидела, что вся передняя часть литейного цеха горела. Жуткое зелёное пламя распространялось всё дальше с каждым мгновением, а Укоряющей нигде не было видно. Я заметила, что горела даже сама печь. Металлическая печь была в огне. Зелёное пламя, горящий металл? Да ну нахрен.
     «Гоблинский огонь», — выдохнула я в пустоту, поспешно отступая назад.
     Этот глиняный шар был не разрывным снарядом, а проклятым гоблинским огнём. Самое строго запрещённое вещество на имперской территории — одного обладания им было достаточно, чтобы заслужить повешение, — и Укоряющая только что небрежно бросила шарик с этим веществом в открытое пламя. Никто, кроме гоблинов, не знал точно, что такое гоблинский огонь, но Завоевание научило кэллоу бояться вида зелёного пламени: оно сжигало всё, включая воду и даже магию. Семь дней и семь ночей оно будет гореть и потушить его будет невозможно, пока то не остановится само по себе. В Лауэре всё ещё оставались места, где это вещество использовалось, когда Легионы взяли город, и где земля стала не более чем почерневшим стеклом. Если хоть малая искра коснётся меня, лучшее, что я могу ожидать, — это превратиться в почерневшую оболочку на всю оставшуюся часть моего жалкого существования.
     «Ну, думаю, я не уйду через парадную дверь», — поморщилась я. А это означало вернуться к той самой схватке, которой я пыталась избежать. Итак, новый план: убраться отсюда, пока Королевская литейная не превратилась в место, самое близкое к настоящим Адам, которое только существует в Творении. Возможно, заколю кого-нибудь, если у меня появится возможность, но не буду глупо рисковать.
     Казаться безрассудной было полезно — быть безрассудной было смертным приговором для девушки в моём положении. Естественно, в тот момент, когда я решила действовать по-новому, вернулся Рашид. Задержавшись было в дверном проёме, он двинулся прямо на меня. Его ятаган был покрыт кровью и кусками костей, хотя выглядел не менее острым.
     — Я же говорил тебе, что у нас есть незаконченное дело, кэллоу, — прошипел он на тагреби. — Я с нетерпением ждал этого момента.
     — Ты дурак, Рашид? — удивилась я. — Мы будем драться на дуэли насмерть посреди литейного цеха, полного гоблинского огня? Может, хотя бы перейдём в другое помещение?
     — И рисковать тем, что одна из этих жалких сонинке в дыму украдёт мою добычу? — он усмехнулся. — Думаю, что нет.
     Очевидно, для него этого было достаточно, потому что он ударил без предупреждения. На этот раз никаких фокусов, никаких попыток застать меня врасплох: изогнутый меч нацелился мне в шею, и я отбила его своим клинком прежде, чем он успел хоть немного приблизиться к источнику крови. Стало быть, он нашёл целителя за последние два дня, потому что рана, которую я нанесла в ночь нашей первой встречи, не замедляла его движений.
     — Отлично, — процедила я сквозь стиснутые зубы, отталкивая его ятаган. — Пойдём трудным путём.
     Я попыталась полоснуть по его ноге, но он плавно развернулся вокруг меня, сверкнув лезвием, и ударил по моей незащищённой спине. Я зашипела от боли и взмахнула мечом, чтобы оттолкнуть его, уже чувствуя, как кровь приливает к ране. Дерьмо. Я очень надеюсь, что клинок не был отравлен. Он метнулся прочь, тщательно выбирая расстояние и кружа вокруг меня, как ворона вокруг трупа. Зелёное пламя продолжало распространяться, поглощая всё на своем пути. Я подняла меч на среднюю линию, сужая зону поражения, чтобы ему было труднее меня ударить. Всё это было бы намного проще со щитом, но, если бы я припёрлась к Сыновьям со щитом, ситуация накалилась бы ещё раньше. Ноги противника чуть сдвинулись, но я не собиралась позволить ему снова перейти в наступление: я ударила первой, нацелив острие ему в грудь.
     Но недостаточно быстро. Полшага назад — и он оказался вне моей досягаемости, а когда мой клинок двинулся обратно, он последовал за ним одним плавным движением. Ятаган снова сверкнул, приближаясь к моей руке с мечом гораздо быстрее, чем я могла от него ожидать. Подняв навершие, я парировала бó‎льшую часть удара, но лезвие всё равно разрезало часть моего предплечья прежде, чем он метнулся прочь. Я проглотила стон боли, сжав губы. Что происходит? В прошлый раз, когда мы дрались, он явно не был так хорош, и, насколько я могла судить, его техника не стала лучше. Он стал эффективнее. Что-то в этой борьбе усиливало один из его аспектов. При таком раскладе я явно не смогу с ним справиться. Единственный аспект, о котором я догадалась, — это учиться, и, похоже, моё Имя не считало дуэли до смерти возможностью обучаться.
     — Вот тот взгляд, которого я ждал, — промурлыкал Рашид. — Момент, когда ты наконец поймёшь своё место в этом мире.
     Впервые в жизни мне было слишком больно, чтобы придумать достойный ответ. Вместо этого я ударила, целясь в то же плечо, которое ранила в прошлый раз, но он с презрительной лёгкостью отбил мой выпад. Моя рука дрожала, и после того, как меня дважды ранили, я слишком долго колебалась, чтобы должным образом принять удар.
     — Может, мне просто оставить тебя здесь, — задумчиво произнес парень сквозь маску. — Запереть дверь и дать тебе сгореть заживо. Мне говорили, что зелёное пламя ещё более мучительно, чем обычное.
     Я попыталась сделать глубокий вдох, но вместо того вдохнула часть дыма, который проникал в помещение, и в итоге начала кашлять. Рашид даже не соизволил воспользоваться этим, предпочтя просто стоять, излучая веселье. Я проигрывала. Я проигрывала и мне предстояло умереть.
     Это было так, словно все цвета в мире исчезли.
     У меня не имелось никаких тузов в рукаве, и это был не тот противник, которого я могла бы отговорить от борьбы. Рашид пришёл сюда сегодня ночью, чтобы лишить меня жизни, и не уйдет, пока не получит то, чего хотел. Он был быстрее меня, более опытен в этом виде боя, и от каждого толчка сердца на землю проливалось всё больше моей крови, в то время как он оставался невредимым. Теперь пропасть между нами могла расшириться только в одну сторону.
     «Я умру здесь», — подумала я. Это всё, что мне удалось сделать, несмотря на все грандиозные амбиции — быть убитой в заброшенном литейном цехе каким-то идиотом в маске, который просто оказался лучше во владении клинком. Какая глупая, глупая смерть. Боги, как же я устала. Прошло всего две недели с тех пор, как я покинула Лауэр, а казалось, прошли годы. Жар распространяющегося пламени обдавал кожу, и часть меня задавалась вопросом: может, лучше просто позволить ему пронзить меня насквозь. Это стало бы более быстрой смертью, нежели допустить разорвать себя на части, рана за раной, как он явно хотел.
     — Знаешь, у меня были все эти планы, — произнесла я в тишине. — Чтобы создать другой мир, лучший мир.
     — Заблуждение слабака, — ответил Рашид с неприкрытым презрением. — Тараканы для того и существуют, чтобы на них наступать, вот и всё, — явное пренебрежение в этих словах было похоже на пощёчину.
     — Не смей так говорить, маленький засранец, — тихо сказала я. — Даже если ты добьёшь меня здесь, не смей так говорить.
     Что-то внутри шевельнулось, как непогасшие угли, под поверхностью возник жар, который нуждался в правильном топливе, чтобы разгореться. Было всё равно, убьёт он меня или нет — больше всего на свете сейчас хотелось, чтобы этот презрительный придурок ошибся. Не имело значения, что меня превзошли, не имело значения, что у него имелись все преимущества, а у меня — меньше, чем ни одного. Я заставлю его поперхнуться своими словами, поперхнуться так сильно, что он посинеет и глаза вылезут из орбит.
     Даже если я истеку кровью.
     Даже если я сгорю.
     Даже если с моих костей сдерут плоть.
     Я буду бороться.
     Сила текла по моим венам, её биение заглушало даже рёв пламени. Я подняла меч и шагнула вперёд.
     — О? — Рашид усмехнулся. — А разве мы…
     Я ударила кулаком по его маске, разбивая это глиняное недоразумение. Ятаган поднялся, но я схватила противника за горло и швырнула на стол. Моё Имя пульсировало под кожей, как живое существо, питающееся борьбой. Тагреб зарычал и вскочил на ноги, но я продолжала наступать, нанося удары стремительнее, чем глаз мог уследить. Медленный. Настолько медленный. Как я могла думать о нём как о ком-то быстром? Мой меч опустился на его запястье, брызнула кровь, и его кисть упала, а пальцы всё ещё сжимали рукоять клинка. Теперь я могла видеть его лицо, видеть страх, появляющийся в этих тёмных глазах.
     — Меня… — прорычал он, но я заставила его замолчать, вонзив остриё клинка ему в горло.
     Страх сменился неверием, и я резким движением выдернула меч. Он рухнул на землю.
     — …раздавили, — закончила я шепотом. — Как таракана.
     Я смотрела, как жизнь вытекает кровью из парня, стоя над ним с обагрённым клинком в руке, а пламя отбрасывало свой адский зелёный свет. В тот момент, когда он сделал свой последний судорожный вдох, я почувствовала, как что-то щёлкнуло внутри меня, как будто ещё один кусочек головоломки, который я не могла отыскать, встал на место.
     Сила в моих венах потускнела, затем и вовсе исчезла. Боль, которую я уже перестала замечать, снова нахлынула на меня, и я стиснула зубы, покачнувшись на ногах. Прикосновение к силе Имени измотало меня, не только потому, что на мгновение сняло усталость. И я не думаю, что этот маленький взрыв произойдёт снова. Во всяком случае, не сегодня. Бросив последний взгляд на парня, которого только что убила, я шагнула в дым.
     Мои глаза хотели закрыться, а тело — свернуться в клубок и спать, пока весь этот беспорядок не уйдёт и не станет проблемой кого-то другого. Я позволила себе роскошь думать о том, насколько приятнее была бы моя жизнь, если бы я умела так поступать. Затем я глубоко вздохнула и пошла на звук боя, подняв меч. Нет покоя грешникам.
     У Одинокого Мечника было два противника, но Укоряющая не была одной из них. Тамика, у которой кровь стекала по подбородку в том месте, где её недавно порезал зачарованный меч, перезаряжала арбалет, сражаясь с героем копьём. Она была в белой вуали и не была ранена. Я моргнула, убедившись, что мой маленький эпизод с Именем ранее не повредил что-то в моей голове: на самом деле Тамик было две. Та, что стреляла в меня раньше, всё ещё имела раны, нанесённые Мечником, чему я была свидетелем, но другая была нетронутой. Я вспомнила, что Рашид уже упоминал об одной из жалких людишек. В то время я думала, что это оговорка, но, видимо, нет.
     Каким бы Именем это ни было вызвано, они на самом деле умудрялись оттеснить героя назад: всякий раз, когда темноволосому парню удавалось нанести удар по одной, сражающейся с ним копьём, другая выпускала в него арбалетный болт. Всякий раз, когда он пытался достать ту, у которой был арбалет, копейщица начинала яростно давить на него. Тактика, которую они использовали, была не особенно изощрённой, и у Одинокого Мечника, казалось, не было никаких ран, кроме разорванной кожаной куртки, открывающей кольчугу, которая покрывала его предплечья, но… он также не мог добиться результата. Их синхронизация была слишком хороша, каждая атака перетекала в следующую, и ни одна из них не пропустила ни одного удара. Никто из троих не заметил меня. Я тихо встала позади той, которую теперь называла Арбалетной Тамикой. Она была одета в жёсткую кожу, но без шлема — её шея была обнажена, поэтому мой выбор пал именно на неё. Я была уже в трёх футах от неё, когда Копейщица Тамика заметила меня. Ее глаза расширились, но было уже слишком поздно: я уже наносила удар и… и теперь я пригибалась, когда Арбалетчик развернулась ко мне и выстрелила в то место, где я была мигом раньше.
     Она никак не могла этого знать, не говоря уже о том, чтобы так быстро прицелиться. Может быть, они делят поле зрения друг друга? Боги, это был бы до одури полезный трюк. Копейщица отступила от героя прежде, чем я смогла сократить расстояние, отделяющее меня от другой, и приблизилась к ней достаточно, чтобы быть в состоянии прийти ей на помощь, если я попытаюсь напасть, пока она перезаряжала арбалет. Похоже, это проблема.
     — Одинокий Мечник, — крикнула я. — У меня к тебе вопрос.
     — Нет, — мгновенно ответил он.
     — Ты даже не знаешь, о чём я спрошу, — возмутилась я. — А ведь я могла бы предложить свою капитуляцию.
     Он покосился на меня.
     — Что, действительно?
     — Вернёмся к этому позже, — отмахнулась я. — Понимаю, ты суровый тип, но как далеко ты поднялся по шкале антигероев?
     — Так далеко, как мне нужно, — серьёзно ответил он.
     Я подавила желание пошутить. Арбалетная Тамика уже закончила перезаряжать, и они вдвоём, казалось, присматривали следующую цель. Мне действительно не нравилось, как копьё Тамики развернулось в мою сторону.
     — Может ты из тех, кто работает с врагами? — поинтересовалась я. — Ну, ты знаешь, для общего блага и всё такое.
     Я слишком много внимания уделяла копейщице: тем временем Арбалетчица Тамика спокойно прицелилась и нажала на спусковой крючок. До сих пор мне везло с болтами, но, когда последние остатки силы моего Имени исчезли, у меня уже не было той скорости, которая позволяла мне уклоняться от них: она промахнулась мимо моей груди, но снаряд с влажным стуком вонзился в плоть моего плеча. Я вскрикнула от боли, чуть не выронив меч от шока:
     — Чёрт!
     Я отрубила торчащую часть болта дрожащей рукой, но с извлечением остальной части придется подождать: я была почти уверена, что такое кровотечение убьёт меня после того, как много крови я потеряла из-за Рашида. Лицо Одинокого Мечника было непроницаемо, но если он не ответит в ближайшие несколько мгновений, мне придётся самой…
     — Ты ведь кэллоу, не так ли? — спросил он.
     — Родилась и выросла в Лауэре, — подтвердила я.
     — … только до тех пор, пока они не умрут, — сказал он с явным отвращением в голосе. — Ни минутой больше.
     — Ты такой очаровашка, — выдохнула я, борясь со странным желанием пошевелить раненым плечом.
     Болт был достаточно болезненным, даже если не шевелить им по моей плоти.
     — Она пришла сюда, чтобы убить тебя, — внезапно сказала Арбалетчица Тамика, её голос звучал странно отстранённо, когда она обратилась к герою.
     — Он твой враг, — сказала мне другая таким же тоном.
     — И ты тоже, — проворчала я, заставляя себя действовать.
     Копейщица была ближе всех ко мне, поэтому я двинулась к ней. Не говоря ни слова, она пришла в движение, и в мгновение ока остриё её копья метнулось вперёд. Я едва уклонилась от удара: и истощение, и потеря крови начали брать своё. Я заставила свои уставшие конечности подпрыгнуть, чтобы пропустить остриё копья, но Тамика, не промахнувшись, вонзила древко прямо в моё раненое плечо. Я опустилась на одно колено, пытаясь превратить свой крик в проклятие, и лишь наполовину преуспела в этом. Я стиснула зубы и попыталась подняться, но древко ударило меня по лицу и отбросило в сторону. Я почувствовала, как меч выпал из моей руки, рукоятка стала скользкой от крови, и когда я отчаянно попыталась дотянуться до него, сапог Тамики опустился на мои пальцы. Я почувствовала, как с тошнотворным треском ломаются фаланги. Я всхлипнула и смотрела, как копьё поднялось, направив остриё к моему горлу, и вдруг оно внезапно остановилось: без единого слова предупреждения моя противница бросила своё оружие в направлении другого поединка.
     Я была безоружна, дьявол его раздери, и… я не была безоружна.
     Моя левая рука потянулась к ножу, который я получила, перерезав два горла, ножны которого были спрятаны на пояснице. Тамика подняла руку, и тёмный дым начал собираться в ней, снова превращаясь в копьё. С надрывным криком я снова поднялась, чувствуя, как рвётся кожа, когда я вытаскивала свою руку из-под её ботинка. Она споткнулась от внезапного толчка, и моя рука метнулась молнией — маленький нож превратился в серебристый мазок в воздухе, когда я вонзила его ей прямо под подбородок. Тамика безмолвно моргала, кровь булькала, когда она пыталась дышать. Я провернула нож и вырвала его, кровь брызнула мне на грудь и лицо из перерезанной артерии. Сонинке сделала нерешительный шаг назад, затем ещё один, и её рука коснулась раны, когда материализовавшееся копьё с грохотом упало на землю. Из другого конца комнаты донёсся ужасный крик, который внезапно затих. Я взглянула и увидела, что голова другой Тамики катится по полу, срез был настолько идеальным, что потребовалось несколько ударов сердца, прежде чем брызнула первая кровь. Я поняла, что в какой-то момент упала на колени, но мой меч был в пределах досягаемости. Я попыталась поднять его рукой, но сломанные пальцы отказывались двигаться.
     Но никакой боли. Неужели я уже перешла все границы? Я бросила нож и взяла меч левой рукой, а Одинокий Мечник спокойно направился ко мне. Позади себя я почувствовала, как гоблинский огонь начинает распространяться в эту комнату, и с влажным смехом увидела зелёный свет, начинающий просачиваться из другого выхода. Укоряющая подожгла с обоих концов. Ну, конечно. Герой, казалось, ничуть не смутился, когда подошёл и встал передо мной — я воткнула острие меча в землю, чтобы подняться на ноги. Вот и кончились попытки избежать кульминационной схватки. Одинокий Мечник нахмурился, несмотря на это, его лицо всё равно было раздражающе красивым.
     — Ни мигом больше, — напомнил он мне.
     Меч расплылся мазком по воздуху и издал ужасающий звук, проливая мою кровь на пол. Я почувствовала огненный след на своей груди, и что-то твёрдое ударило меня в живот. Я покачнулась и упала на землю. Мои конечности похолодели. Кто-то уходил, и я знала, кто именно, но никак не могла вспомнить его имя. Дым змеился по потолку причудливыми узорами, а я лежала там.
     Умирающая.
     Не знаю, сколько я там пролежала. Я ещё слышала звуки, но события стали бессвязными. Вспышка ослепительного света и звук ломающегося дерева. Три удара грома — или пять? Помимо холода, который распространялся по мне, я чувствовала самый невыносимый зуд, но ничего не делала. Это было похоже на чуть незаконченную картину: как будто всё, что требуется, — это последний мазок кисти, и в конце концов всё встанет на свои места. Я лежала, слушая, как зёленое пламя пожирает мир, и зудела.
     И тут что-то щёлкнуло.
     Осознание нахлынуло на меня снова. Я была Кэтрин Обретённой, дочерью никого и ничего. Однажды я сражалась с людьми за золото, но заработала только серебро. Я отнимала жизни, и правосудие пришло за мной с мечом, который кричал, как скорбящий человек. Я была учеником монстра, но мечтала создать мир без них. Предательница со всех сторон, кроме моей собственной, и мой путь привёл меня к этому моменту: истекать кровью на полу, окружённой огнём.
     Все остальные претенденты были мертвы — я стала Оруженосцем.
     Мой разум прояснялся с каждым вдохом. Это не принесло утешения. Имя бурлило у меня под кожей, наконец-то моё, но не приносило никакого исцеления. Зло не исцеляет. Мне нужно было встать, это было необходимо, если я не хотела отпраздновать свою победу весёлым горением заживо, но моё тело отказывалось подчиняться. Я была больше, чем наполовину трупом, и выносливость, которой я всегда гордилась, наконец-то подвела меня. Больше половины трупа, ха. В моей голове возникла идея, абсурдная во всех отношениях.
     «Я уже видела, как поднимают труп», — хихикнула я про себя, издавая ужасный смешок.
     Я потянулась к глубинам своего Имени, погружаясь так глубоко, как только могла, не задумываясь. Оно было там, это прохладное чувство, которое я помнила с того солнечного дня, когда я подняла свою лошадь. Как вода, такая глубокая, словно никогда не видела солнца. Я ухватилась за эту силу, сплела её в нити. Медленно и осторожно я завязала узлы вокруг своих конечностей. Мне пришло в голову, что я делаю из себя марионетку, и я снова хихикнула. Ну, уж лучше я, чем кто-то другой.
     Открыв глаза, я посмотрела на потолок и потянула. Моя левая нога дернулась вверх — мышцы натянулись, но выдержали, и правая нога присоединилась к ней. Собрав всю свою концентрацию, я потянула за самую большую веревку: мой живот резко поднялся, и я снова встала на ноги.
     — А теперь, — объявила я пустой комнате, — мой следующий трюк…
     Раз, два, три, четыре, пять. Один за другим мои сломанные пальцы возвращались на место. Я не почувствовала даже укола боли от этого действия, что вряд ли было хорошим знаком. Я сжала руку в кулак, прежде чем отпустить струны: пальцы ослабли, не реагируя на мои попытки заставить их двигаться. Это должно было сработать. Как самый безумный кукловод Творения, я тянула и тянула, пока мне не удалось вернуть меч на место, а нож — в ножны. Я заметила, что в стене была дыра. Очевидно, Одинокий Мечник решил дилемму обоих выходов из огня, сделав свой собственный. То, что он использовал для прорыва, пахло магией, но мне это не показалось опасным: я вышла в переулок, равнодушно пожав плечами. Улица была пустынна, хотя у самого входа я обнаружила запёкшуюся кровь гоблина, разбрызганную по камням мостовой — сумка Укоряющей лежала там же без присмотра, распахнутая ударом меча. Я заметила, что в ней всё ещё оставались боеприпасы. Я взяла в руки разрывной снаряд, но чем дольше я смотрела на него, тем больше мои мысли начинали блуждать: я смотрела вперёд, оглядывая улицу и её пересечение с широким проспектом. Я была возле лестницы, ведущей к внешним стенам, и там, на крепостном валу, я заметила драматически развевающийся плащ.
     Одинокий Мечник стоял там, задумчиво глядя в ночь, а ветер дразняще трепал его тёмные волосы. Я была уже на полпути, когда поняла, что делаю, но было уже слишком поздно. Манипулирование своим собственным почти трупом, очевидно, не очень хорошо поддавалось скрытности, потому что он повернулся ко мне задолго до того, как я оказалась на расстоянии удара ножом. Жаль, было бы большим удовольствием просто воткнуть меч ему в спину и столкнуть его со стены.
     — Ты, — нахмурился он, а затем побледнел, присмотревшись внимательнее. — Что ты с собой сделала?
     Я попыталась ответить, но всё, что вышло, было наглым бульканьем. Верно, всё ещё умираю. Это было прискорбно. Я была не в том состоянии, чтобы подшучивать, поэтому вместо этого бросила ему разрывной снаряд. Я промахнулась и попала ему за спину, но взрыв всё равно сбил его с ног. Я полагаю, разница по итогу невелика. Мне потребовалось две попытки, чтобы вытащить меч из ножен — тяжело было ухватиться за рукоять, — но к тому времени, как он оправился от ударной волны, я уже была перед ним. Я потянула за верёвки, и моя рука опустилась, клинок врезался в его неуклюже изогнутый парирующий удар. Слишком грубо, отметила я, чувствуя, как мышцы руки рвутся, как дешёвая ткань. Сила удара была чудовищной, я с легким удивлением отметила, что лезвие его клинка застряло в моем мече. Это оказалось полезным: когда я снова дёрнула свой, его меч был вырван из его руки, двигаясь вслед за моим. Я стряхнула его, дёрнув рукой взад и вперед, сбрасывая его вниз на улицу, и он лязгнул по мостовой. Я снова попыталась заговорить, но только выплюнула толстый сгусток крови, а он с ужасом посмотрел на меня и попятился. Тем не менее, это прочистило мне горло.
     — Я же говорила, что мой план сработал, — прохрипела я.
     — Ты планировала стать некромантической мерзостью? — сказал он в ужасе, осторожно отступая.
     Не совсем, но он не мог этого доказать. Я обошла его с поднятым мечом, заставляя встать у края стены. Внизу текли тёмные воды реки Хаэрте — ещё одна защита в арсенале Восточных ворот.
     — Ты кэллоу, — сказал он, когда молчание стало неловким. — Мы должны сражаться бок о бок, а не друг против друга. Почему ты работаешь на них? Как ты можешь оправдать свою работу на этих тиранов?
     Я заметила, что он не оказался таким уж нетерпимым к общему делу, когда остался без меча.
     — А на кого ещё можно работать? — вырвалось у меня, мой голос был таким искажённым, что я с трудом его опознала.
     Он страстно взмахнул рукой.
     — Кэллоу! — ответил он. — На королевство и всех людей, которые в нём живут.
     — Нет никакого Кэллоу, — прохрипела я. — Королевство умерло двадцать лет назад. Еще до того, как мы оба родились.
     — Если хоть один человек сражается под его знаменем, Королевство живо, — сказал он таким тоном, словно только что поведал мне какую-то великую истину. Герои.
     — Королевство одного, — прохрипела я в отрывистом кашле. — Да здравствует король Меченосец, повелитель глупых дел.
     Зелёный взгляд заострился, и я потянула за веревочки, чтобы сдвинуться с места, наполовину уверенная, что он собирается напасть.
     — В свободе нет ничего глупого, — прошипел он.
     — Ты собираешься освободить нас, да? — я рассмеялась. — Каким образом? Убивая имперских губернаторов? Никто здесь не стал свободнее, чем до тебя.
     — Значит, я должен встать на колени и лизать сапог Врага, как это делаешь ты? — прорычал он. — Никогда. Я лучше умру.
     Я могла бы убить его. Прямо сейчас, прямо здесь, в глубине души я знала, что могу убить его. В следующий раз, когда мы встретимся, я, возможно, не смогу этого сделать, но на этот раз ход истории был в мою пользу. Это было заманчиво, но где-то на краю сознания я могла различить тропинку. Она была тёмной, усеянной руинами и смертью невинных, но разве я не перестала притворяться, что нахожусь на стороне Небес, как только взяла нож?
     — Докажи это, — прохрипела я. — Если ты хочешь, чтобы твой путь побил мой, тогда приди ко мне снова. Должным образом. Заслужи свое Имя, герой. Беги, прячься и собирай свои армии в темноте. Заключай сделки, о которых ты будешь сожалеть, пока у тебя не останется ничего, чтобы торговаться. Я буду ждать тебя по ту сторону поля боя.
     Лицо Мечника стало непроницаемым, когда я опустила меч.
     — Но запомни вот что, — сказала я. — Сегодня вечером я выиграла.
     Быстрее, чем мог уследить глаз, я столкнула его со стены. Он прокричал что-то, чего я не разобрала, и когда он упал в тёмную воду, я сделала шаг назад от края. Я позволила тому, что только что сделала, утонуть, закрыв глаза. Сохранив одну жизнь, я только что убила тысячи людей. Я только что пообещала, что города будут сожжены и разрушены, посеяла семена восстания, которое разорвет землю моего рождения — ту самую землю, которую я хотела спасти — на части. Но я также купила войну, в которой нуждалась. Будь я проклята, но я купила войну, в которой нуждалась. Одна за другой веревки, удерживающие меня, оборвались. Я без сил плюхнулась на землю, почти потеряв сознание. На улице было хорошо. Прохладно и успокаивающе после всего этого времени, проведенного в огне. Я услышала шаги по камням, спокойные и неторопливые.
     — Напряжённая ночь? — пробормотал кто-то.
     Я открыла глаза и столкнулась лицом к лицу с жутким зелёным взглядом.
     — У меня колотые раны, — пробормотала я. — Много.
     — Это случается и с лучшими из нас, Оруженосец, — пробормотал мужчина, и я почувствовала его руку на своем плече, прежде чем тьма поглотила меня.

Том I / 013 : Приказ

     — Милосердие может быть признаком великого человека, впрочем, как и надгробие. -из личных воспоминаний Императора Ужаса Второго Ужасного
     В покоях Коммандующей было темно, единственный свет исходил от свечи на столе женщины. Он тихо встал позади неё, сила его Имени заглушила звуки его доспехов, когда он поднял свой клинок. Темноволосая женщина замерла на какую-то долю секунды, и Оруженосец понял, что его шансы быстро устранить её испарились.
     — Бесшумен ты или нет, — произнесла Коммандующая с мягким акцентом деорайт, — но от тебя разит кровью.
     Клинок Оруженосца опустился, но женщина развернулась, схватившись рукой за длинный нож, лежащий на столе, и в последний миг отбила смертельный удар в сторону. Зеленоглазый мужчина вздохнул и переступил с ноги на ногу, когда она поднялась.
     — Надеюсь, это была фигура речи, — мягко сказал он. — Я купаюсь каждые несколько дней.
     Коммандующая насмешливо оскалила зубы.
     — Некоторые вещи не смываются водой, праэс, — ответила она. Его клинок метнулся вперёд, пробуя на вкус край её защиты и находя её, к сожалению, устойчивой. Меньшего он и не ожидал — Имя этой женщины можно было заслужить только годами упорной борьбы, и даже наставничества Рейнджер было недостаточно, чтобы преодолеть разницу между их уровнями опыта. Не врождённый, но приобретённый, выточенный временем талант может продвинуть вас достаточно далеко.
     — Так скажи мне, ассасин, — усмехнулась Коммандующая, — что же все-таки подтолкнуло Канцлера послать за мной убийцу?
     Длинный нож в её руке превратился в мазок заострённой стали, и она шагнула вперёд, легким движением запястья превратив укол в прямой удар и отскочила, оставив неглубокий порез на его щеке, прежде чем он смог нанести ответный.
     — Это была карательная экспедиция на Красных Кабанов? — спросила она.
     Отшагнув, Оруженосец попытался выиграть пространство для размаха своих мечей. К сожалению, его путь в покои означал путешествие налегке, а борьба с таким опасным противником без щита быстро становилась опаснее, чем он ожидал.
     — Нет, — задумчиво произнесла Коммандующая, — причина явно не в наших предыдущих операциях. А значит, что кто-то открыл свой про̀клятый рот о моём плане для Малых Степей.
     Оруженосец улыбнулся.
     — Возможно, я кое-что слышал, — согласился он. — Но вы, кажется, исходите из неверных предпосылок, Коммандующая.
     — Так просвети меня, ассасин, — холодно ответила она.
     — Не Ассасин, — поправил он её. — Оруженосец.
     Вот тогда-то и зазвонили колокола. Три сигнала, пауза и снова три сигнала — пожар в крепости. Значит, Подмастерье уже приступил к работе, а это означало, что пора заканчивать: кланники Грэма скоро займут свои позиции. Его противник выплюнула несколько слов на древнем языке. Судя по интонации, он рискнул бы предположить, что в них не было ничего особенно вежливого.
     — Значит, ты один из тех щенков, которые хотят стать следующим Чёрным Рыцарем, — проворчала она. — Ты совершил ошибку, придя сюда сегодня вечером, мальчик — я с удовольствием придушу тебя сейчас, прежде чем ты станешь настоящей проблемой.
     Что, как он вынужден признать, было вполне реально. Когда она снова двинулась вперёд, за её атаками стояла тяжесть холодного гнева — снова и снова он был вынужден отступать, выталкиваемый из её покоев, пока не оказался на верхней площадке лестницы. Коммандующая проскользнула под его защиту, после его слишком широкого замаха, и, не обращая внимания на глубокий порез, который он оставил прямо над её ухом, сократила расстояние и ударила его в грудь ладонью. Если бы кто-нибудь, кроме Именованной, повторил бы это на доспехе, они бы сломали себе запястье за такое безрассудство, но вместо этого её удар отправил его кувырком вниз по лестнице. Примерно на полпути он сумел вскочить на ноги, но, прежде чем он успел поднять меч, она почти перерезала ему яремную вену, заставив его отчаянно отклониться назад. В считанные секунды она выгнала его во внутренний двор, и теперь они оба знали, что игра окончена.
     — Если ты встанешь на колени, — решительно сказала она, — я сделаю это быстро.
     — Если бы это была история, — сказал ей Оруженосец, — то именно в этот момент я обнаружил бы, что всё время был левшой.
     — А ты левша? — хрипло спросила темноволосая женщина.
     — Нет, — ответил он, убирая меч в ножны. — Видите ли, в душе я человек практичный.
     Первая стрела попала Коммандующей в горло сбоку, пробив его насквозь и выйдя с другой стороны. Работа Рейнджер. Короткий залп из лука от кланников Грема последовал через мгновение, утыкав её таким количеством стрел, что он больше не мог разглядеть её лица.
     — Так всегда бывает с практичными людьми, Коммандующая, — мягко сказал ей Оруженосец. — Мы жульничаем.
     ☠
     Я проснулась в комнате, которую не узнала. Я ещё ощущала холод северной ночи на своей коже, и щёку до сих пор жгло там, где длинный нож Коммандующей пролил кровь. Это конкретное ощущение бледнело по сравнению с другими: всё моё тело пульсировало десятками болей, худшая из которых была сосредоточена вокруг длинной раны, которая змеилась по всему моему торсу. Я откинулась на подушки, вздрогнув, когда вспышка боли прошила меня. Отбросив одеяло, прикрывавшее меня, я присмотрелась к покрытой повязкой ране, которой одарил меня Одинокий Мечник: кожа была красной и воспалённой, а шрам довольно ужасным, но, по крайней мере, он не кровоточил. На остальной части моего тела не было никаких отметин, что вызвало дрожь беспокойства по спине: я исцелялась у Захариса достаточно, чтобы знать, что магия не может так хорошо исцелять без определённых последствий. Оглядевшись, я увидела, что в комнате никого нет: скудно обставленная мебель в стиле Кэллоу, никаких окон, и я не слышала ни малейшего намека на шум снаружи. И здесь пахло кровью, с удивлением заметила я. Разве во сне я не чувствовала тот же самый запах?
     Я заставила себя сесть на край кровати, подавляя болезненный стон. Личность Оруженосца в моём сне определить было не трудно: Блэк всё ещё выглядел более-менее так же, хотя и чуть старше, и я никак не могла спутать эти пронзительные зелёные глаза с другими. Но в этом видении было слишком много деталей, чтобы оно могло быть просто фантазией моего разума во сне: даже сейчас, закрыв глаза, я слышала низкий голос Коммандующей и визг стрел, падающих сверху. Именное Сновидение. Мой разум пока что был слишком затуманен, чтобы понять происходящее, но я знала, что всему должна быть причина. Когда Блэк вонзил меч мне в грудь, я столкнулась с двумя возможными версиями себя. Итак, сон показывает мне, как предыдущий Оруженосец убивает героя, в то время как я своего отпустила. Немного грубовато, если говорить о намёках, но я не была по натуре утончённой девушкой — вполне логично, что моё Имя будет столь же прямолинейным. С гримасой я провела рукой по спутанным волосам. Боги, от меня ужасно пахло. Мне нужно было принять ванну или хотя бы переодеться.
     Дверь со скрипом отворилась, и вошла Капитан, пригнув голову. Это зрелище вызвало у меня улыбку: за исключением адских огров, практически всё смотрелось рядом с ней игрушечным.
     — Славно, — пробубнела воин. — Ты проснулась.
     — Только что, — согласилась я. — Как долго я была без сознания?
     — Прошло уже два дня после твоего маленького трюка, — сказала она. — Ты была дьявольски близка к тому, чтобы никогда не проснуться.
     Я так и подозревала, но всё равно у меня по спине побежали мурашки, когда я услышала это вслух.
     — Может, мне послать благодарственную записку целителям Легиона?
     Капитан фыркнула.
     — Ты разорвала своё тело так, что они не смогли с этим справиться, — сообщила она. — К счастью, у нас в лагере был маг крови из племени Быстроногих — потребовалось три кроветворения, чтобы вернуть тебя к какому-то подобию живого человека.
     Кроветворения. Верхние Боги, я надеялась, что она говорила не то, что я думала.
     — Ты хочешь сказать, что они закачали в меня кровь, да?
     Женщина с оливковой кожей наградила меня уничтожающим взглядом.
     — Не будь тупой, девочка, — проворчала она. — В твоих венах осталось совсем немного этого вещества. Блэк заставил их пролить кровь троих. Грубая штука, но обычно это срабатывает.
     Я почувствовала, как мой желудок сжался, и судорожно выдохнула. Три человека умерли только для того, чтобы исцелить меня, а Капитан, похоже, даже не думала об этом как о чём-то из ряда вон.
     — Кем они были? — прохрипела я. — Люди, которые погибли, чтобы спасти меня.
     Она пожала плечами.
     — Заключённые из камеры смертников. Никогда не знала их имён, но Писец, вероятно, знает. Пришлось подать какие-то бумаги, чтобы их реквизировать.
     Реквизировать их, как ресурс. Так же, как если бы они попросили новый комплект доспехов или какое-нибудь швейное оборудование. Как будто они были вещами, а не людьми. Конечно, они вряд ли были хорошими людьми — иначе им не вынесли бы смертный приговор, — но в этот момент я увидела, что праэс тратит жизни кэллоу, как валюту. Три чужие жизни, потраченные на то, чтобы сохранить мою, не задумываясь.
     Интересно, согласилась бы я на это, если бы не спала? Мне было противно, что я уже не была так уверена в своем ответе, как месяц назад. Присутствие Капитана внезапно показалось мне невыносимым, разрушающим всё, к чему я стремилась. Просто ещё один винтик в Имперской машине, перемалывающий жизни людей, которых они завоевали.
     И всё же, что я могла сделать? У меня чесались руки наброситься на неё, но я слишком хорошо понимала, что даже в лучшем случае лишь царапну её броню — она была женщиной, которая сталкивалась с целыми батальонами рыцарей и убивала их без особых усилий. Они были добры, Капитан и Блэк, такие покладистые, услужливые, и я в конце концов забыла, что имею дело с монстрами.
     Бедствия — монстры, которых боятся даже другие монстры. И хуже всего было то, что мы были на одной стороне. Я охотно присоединилась к людям, которые рассматривали человеческие жертвоприношения как еще один инструмент в своем арсенале. Вкус желчи во рту заглушил запах крови, и меня внезапно вырвало. Одно дело — принять абстрактное решение пожертвовать жизнью, но теперь, когда я столкнулась с реальностью… как я могла подумать, что из этого выйдет что-то хорошее? Взгляни на основы твоего лучшего мира, Кэтрин Обретённая. Еще три трупа до кучи, и они будут не последними. Меня вырвало прямо на кровать. Беспокойство на лице Капитана было самым ненавистным видом доброты, который я когда-либо видела. Через мгновение мой желудок успокоился, и я вытерла рот одеялом.
     — Тогда я поговорю с Писцом, — пробормотала я, дрожа.
     Я запомню имена, вырежу их достаточно глубоко, чтобы никогда не забыть. Выяснить, есть ли у них семьи, люди, которые зависели от них — безвкусный способ вернуть долг, который был так глубок, но что другое я могла сделать? У меня ещё оставались сбережения из Ямы, и я не собиралась тратить на это даже крупицу Имперского золота. Мой долг, моё покаяние. Да смилостивятся боги над моей душой.
     — Ты можешь сделать это позже, — проворчала Капитан. — Надень тунику, Блэк хочет, чтобы ты вышла.
     Я чувствовала себя слишком опустошённой, чтобы сказать ей, что все они могут пойти нахуй. Комода не было, но кто-то аккуратно сложил одежду на стуле в углу. Я заставила себя подняться на ноги, оттолкнув руку помощи Капитана, когда пошатнулась. Я была не в настроении принимать помощь от праэс. Смена белья в комнате с кем-то ещё была почти ностальгией, напоминанием о тех днях, когда я делила спальню с другими девочками из приюта. Но тогда никто не раскладывал для меня одежду. Меня беспокоило, что я перестала замечать подобную роскошь: она подкрадывалась к тебе, как атрибуты власти. Дюйм за дюймом, пока не забудешь, что когда-то жила без них. Мои губы скривились от отвращения, когда я увидела, что шерстяная туника, приготовленная для меня, была выкрашена в чёрный цвет. Мне казалось, что на меня кто-то претендует, а я всегда противилась этому. Я всё равно застегнула воротник и разгладила свое лицо от эмоций. Я куплю себе одежду, как только представится случай.
     — Зачем я ему понадобилась? — спросила я Капитана, когда закончила натягивать ботинки.
     — Просто нужно, чтобы тебя видели, — ответила гигантская тагреб. — Ходят слухи, что ты мертва, и люди хотят увидеть тебя в живую.
     Я моргнула. дьявол, гоблинский огонь.
     — Всё ещё горит? — поинтересовалась я.
     — Им удалось оцепить его, — сказала Капитан, — но почти половина квартала сгорела в огне. Хорошо, что Истрид приказала своим легионерам вовремя эвакуировать людей.
     Небольшое облегчение, что мне не пришлось бы добавлять больше жизней к моему счёту так скоро после последних. Я затянула пояс и убедилась, что чехол моего ножа правильно уложен. Меча не было, но этого и следовало ожидать после того, как клинок Одинокого Мечника вонзился в него.
     — Пойдём и покончим с этим, — пробормотала я, более измученная, чем того требовали мои раны.
     Гостиница, в которой мы находились, была пуста, если не считать горстки Чёрных Стражей, прикрывавших вход. Я проигнорировала их и последовала за кареглазым воином на улицу. Я услышала толпу ещё до того, как мы добрались до Двора Мечей.
     Большая мощёная площадь когда-то была местом, где графы Саммерхолма вершили правосудие, хотя Императорская Наместница предпочла для этой цели крепость. Это название произошло от того, как граф Харлай Мрачный взял оружие разбитой армии праэс и сложил его в кучу, чтобы предложить королю того времени вместо налогов, причитающихся в том году.
     Должно быть, большая часть населения Саммерхолма собралась во Дворе, и звук тысяч перешёптываний был почти оглушительным. В центре была воздвигнута виселица, окруженная квадратом легионеров в шесть человек. Блэк сидел верхом на своем коне перед постройкой, Писец стояла рядом с ним неподвижно, как статуя. На этот раз она, казалось, не обращала внимания ни на что, кроме того, что происходило перед ней.
     Люди расступались перед Капитаном, как отступающий прилив, и замолкали при виде высокой Именованной, шагавшей по брусчатке. Краем глаза я видела, как люди показывали на меня пальцами, когда думали, что я ничего не вижу. «Оруженосец», — услышала я шепот. Предательница появлялось почти так же часто, и этот эпитет не задел бы меня так сильно, если бы в нём не было крупицы правды. Я смотрела прямо перед собой и изо всех сил старалась не отставать от Капитана. Как только мы подошли ближе, я заметила, что Блэк был в полной броне — на этот раз на нём был шлем, сделанный в виде ухмыляющегося дьявола.
     — Оруженосец, — поприветствовал он меня, не отрывая взгляда от виселицы.
     — Блэк, — ответила я, — что это за дьявольщина?
     — Восстановление порядка, — сказал он.
     Виселица была не более чем в тридцати футах от меня, так что теперь я могла видеть, кто на ней находится. За петлями в две шеренги стояло человек пятьдесят, и я узнала каждого из них. Ветераны из Потерянной Короны, горстку которых я видела в Королевской Литейной, которые, должно быть, пережили ночь.
     — Ты не можешь этого сделать, — сказала я настойчиво. — Не все из них были членами Сынов. Некоторые просто сочувствовали и…
     — А также были причастны к убийству императорской Наместницы, — решительно перебил он меня. — Государственная измена, за которую полагается петля.
     — Вы уже знали, кто эти члены, — умоляюще произнесла я. — Ты мог бы повесить их и тогда, но сейчас в этом нет необходимости.
     Зелёные глаза смотрели на меня сквозь глазницы в шлема.
     — Их можно было терпеть, пока были безвредны, — заявил он. — Они больше не безобидны.
     — Это же бойня, — прошипела я. — Тебя будут ненавидеть за это.
     — Меня уже ненавидят в этом городе, — отметил он. — Вполне приемлемая потеря, если при этом будут бояться.
     Я потянулась к силе своего Имени, но там было пусто. Ни капли силы, которую я использовала, чтобы сокрушить своих врагов, несмотря на то что я погрузилась так глубоко, как только могла.
     — Ты связал моё Имя! — обвинила я его.
     — Твоё бессилие — дело твоих рук, — ответил Блэк. — Ты предприняла действия, которые противоречили природе твоего Имени, и таким образом повредила доступ к нему. Что-то связанное с твоей конфронтацией с героем, я полагаю. Тела так и не нашли.
     — Так ты наказываешь меня, убивая жителей Кэллоу? — прорычала я.
     — Я вешаю предателей, которые подняли оружие против Башни, — резко поправил он. — У меня нет привычки тратить жизнь на мелкие уроки.
     Я никогда никого так не ненавидела, как этого человека в тот момент. Он сидел на лошади и смотрел на меня сверху вниз. Он олицетворял каждую дьяволову ухмылку праэс, с которой я встречалась, глядел на меня, как будто я была всего лишь скотом в их стаде. Притворяясь, что законы, которые он поддерживает, — это не что иное, как правила, которые Пустоши использовали для исправления игры, чтобы они каждый раз выигрывали.
     — Я не приму в этом участия, — сказала я таким холодным и яростным голосом, что едва могла поверить, что это мой собственный голос.
     Мои пальцы сомкнулись на рукояти ножа. Его взгляд не дрогнул даже на мгновение, и я осознала, насколько абсурдной, должно быть, казалась ему девушка, которая не могла даже использовать своё Имя, но угрожала резать ножом самого Чёрного Рыцаря. В десяти футах от меня стояли два Бедствия, и даже сквозь дымку ярости этот факт пробился в сознание. Я разжала пальцы.
     — Я не буду в этом участвовать, — повторила я уже спокойнее.
     Возможно, я не смогу остановить это, но мне не нужно было притворяться, что я одобряю это. Я повернулась, чтобы уйти, пойти куда угодно, лишь бы не оставаться тут.
     — Остановись.
     Мне казалось, я знаю, что такое страх. Я почувствовала это в ту ночь, когда мы впервые встретились, когда сила Рыцаря сковала, казалось, сам воздух переулка. Но я ошибалась. О, как это неправильно. Мои конечности замерли, а сердце сжалось. Тёмные существа прятались вне моего поля зрения, жаждая моей смерти.
     — Обернись.
     Я повиновалась. Я даже думать не могла о том, чтобы не подчиниться. Монстр изучал меня без тени эмоций в глазах, почти ленивое веселье, которое он всегда демонстрировал, соскользнуло с его лица, как вода с глиняной маски. В том, с чем я столкнулась, не было ничего человеческого, и, наконец, я могла сказать, что встретила Чёрного Рыцаря. Настоящего.
     — Ты думала, что это игра, Кэтрин? Что действия не будут иметь последствий? — тихо сказал он. — Сила — это «обоюдоострый клинок». Власть приходит вместе с ответственностью. Амбиции, подобные твоим, требуют жертв, так что стой здесь и наблюдай.
     И моё тело подчинилось. Даже когда я кричала внутри, моё тело подчинилось. В толпе воцарилась тишина, когда генерал Разоряющая взобралась на виселицу и жестом приказала своим легионерам продолжать. Потянули за рычаги, земля разверзлась под пленниками, и двадцать пять кэллоу умерли от перелома шеи. Тысячи людей стояли во Дворе, но можно было услышать, как упала булавка. Легионеры отвязали трупы, как только последний из них перестал дёргаться, позволив им упасть в люки, и подтолкнули вперед второй ряд пленников. Я читала их лица одно за другим, слишком ошеломлённая, чтобы быть должным образом испуганной. В середине очереди стояла стройная белокурая девушка с серыми глазами. Элиза. Наши глаза встретились, и на её лице промелькнуло узнавание, за которым последовала мольба. Боги, простите меня. Я не знала. Ты должна мне поверить, я не знала. Прошло мгновение, и прекрасное лицо исказилось отвращением. Она сплюнула на землю, и через мгновение петля затянулась вокруг её шеи.
     Генерал Разоряющая снова взмахнула рукой, и она умерла.
     Толпа испустила долгий вздох, и все было кончено. Десятки тысяч людей стояли во Дворе Мечей, окружив менее двухсот легионеров, но, когда последний труп упал под виселицу, они начали расходиться. Запуганные, как и я.
     — Мы уходим с полуденным колоколом, — спокойно сказал Блэк. — Возвращаемся в казармы.
     Не сказав больше ни слова, он поскакал прочь, и его закованный в сталь конь повиновался невысказанным командам своего хозяина. Я оцепенело поплелась прочь, ноги сами понесли меня подальше от Двора. Не важно, куда именно, главное, чтобы не здесь. Не знаю, как долго я бродила, чтобы в конце концов оказаться в тупике. Больше никого не было видно. Я прислонилась к стене, уткнувшись лбом в грубо обтёсанный камень. Я медленно опустилась на колени, радуясь боли от раны, когда моё тело вытянулось. Я очень, очень устала. Более двухсот миль отделяло меня от дома, и внезапно я осознала, как одинока на самом деле. Окружённая людьми, которые ненавидели меня, людьми, которых я охотно оставила бы на растерзание монстрам.
     И вот теперь я здесь, даже без защиты Имени, за которое променяла свою душу.
     Сухое рыдание сдавило горло, и я медленно покачнулась, закрыв глаза. Я сама сделала это с собой, воображая себя умной, думая что у меня всё под контролем. Для меня всё было похоже на сон. Один красочный абсурд за другим: Имена, видения и претензии. Материал, из которого были сделаны легенды. Может быть, поэтому это далось мне так легко — я не могла поверить в реальность происходящего, поэтому относилась как к сказке. Я подшучивала над злодеями, которые пропитывали кровью страницы учебников истории, как будто я была равной, а не муравьём, которого они могли раздавить без раздумий. Одного воспоминания о том, как я разговаривала в первый вечер, было достаточно, чтобы кровь застыла у меня в жилах — теперь, когда я знала, что разговаривала с зеленоглазым существом, с которым встретилась во Дворе, а не с вялым злодеем, с которым, как я думала, столкнулась.
     Теперь уже не верилось, что это сон. Не тогда, когда в ушах остался хруст, с которым шеи кэллоу ломаются под веревкой. Слёзы покатились по моим щекам, и я позволила им быть.
     Если это не стоило того, чтобы плакать, то что тогда?

Том I / 014 : Злодей

     — Все уроки, которые стоит выучить, написаны кровью. -Императрица Ужаса Торжествующая, Первая и Единственная Её Имени
     Мы направились в Атер. Я заставила себя проснуться для уроков фехтования и продолжила чтение, но с самого Саммерхолма я не сказала Блэку ни слова. Поля окружали нас со всех сторон, фермы и луга простирались так далеко, насколько хватало глаз: большинство из них были пусты. Фермеры, казалось, знали, что приближается имперский отряд и избегали нас.
     Я проводила вечера в тишине, глядя на закрытые книги и думая о городе, который только что покинула. Я совершила ошибку. В том, как я отреагировала в день повешения, были вещи, которые меня беспокоили, и у меня не было для них реального объяснения. О, я испытывала отвращение бо́льшее, чем могла выразить словами. Я и раньше отнимала жизни, но узнать о жертвах было совсем другое. Я убивала ради справедливости, когда никто другой не был готов отстаивать ее. Я убивала в бою, когда мои враги не оставляли мне другого выбора.
     То, что трое заключённых, независимо от причины, по которой оказались в камере смертников, были убиты, как скот, чтобы сохранить мне жизнь, всё ещё вызывало у меня тошноту. Они умерли не ради великой цели, они умерли ради меня. Отдав свою кровь, подобно животным. Об их смерти никто не просил, и это была не моя вина, но тем не менее я несу ответственность за случившееся.
     Что же касается виселиц… теперь, когда накал страстей миновал, я поняла, что они были обречены на смерть. Рыцарь был прав — они совершили предательство, пощадить их означало бы ослабить имперскую власть и выпустить на свободу шайку заговорщиков, уже участвовавших в убийстве Губернатора. Однако эта мысль не распространялась на сочувствующих, которые умерли, как и зачинщики. Сколько людей в Потерянной Короне на самом деле были частью Сыновей Стрегеса? Группа была небольшой и малоэффективной до того, как в дело вмешался Одинокий Мечник, конечно, их было не пятьдесят, а именно столько попало в петлю. Были ли они невиновны? Пожалуй, нет. Но их ненависть была направлена главным образом на Империю, и как их можно было винить в этом? Если бы Блэк повесил всех сочувствующих в Саммерхолме — в городе не осталось бы никого, кроме легионеров.
     Не помогало и то, что прошлой ночью я сама чуть не лишилась жизни, а проснувшись, участвовала в массовой казни. Мои руки дрожали, когда я думала о том, как близка была к смерти в ту ночь — медленно истекала кровью на полу, когда герой уходил. Если бы он был хоть немного более осторожным, просто немного менее уверенным, что моя рана убьет меня…
     Я сделала глубокий вдох и взяла себя в руки. Мысль о том, чтобы снова ввязаться в драку, вызывала у меня ужас, и я ненавидела каждый миг тех событий. Шёпот толпы в некотором смысле отрезвил меня. Несмотря на всё, через что я прошла, даже сейчас воспоминание об услышанном причиняло боль. Я думала, что готова к тому, что люди назовут меня предательницей, и пошла на это, зная, что они будут считать меня таковой, но действительно пережив это, я поняла, что могу быть кем угодно, только не предателем. Какая-то часть меня хотела отделиться от происходящего, доказать, что я не предаю землю, которую хочу спасти.
     Разговор с Мечником не давал мне покоя. «Как ты можешь оправдывать свою работу на этих тиранов?» — спросил он. Тогда я отмахнулась от него, как от очередного героического идиота, но… я нахмурилась. Там не было никаких но. Не должно быть никаких но. Почему один-единственный разговор с человеком, к которому я не питала ни малейшего уважения, так потряс меня? Он даже не привёл каких-то серьёзных доводов. Лишь банальности о королевствах и знамёнах — сентиментальная логика, которую может использовать тот, у кого нет веских аргументов. Здесь было что-то такое, чего я не понимала. Я до сих пор не могла почувствовать своё Имя, и в последний раз это было после того, как я отпустила героя — они были связаны, в некотором роде. Я провалила какое-то испытание: моя Роль каким-то образом обнаружила, что я не справляюсь.
     Меня обожгло то, что единственным человеком, с которым я могла бы это обсудить, был Чёрный Рыцарь, но я просто не могла — одного вида этого человека было достаточно, чтобы наполнить меня холодным гневом. Трижды его голос становился странным, когда он отдавал приказы. Трижды я повиновалась, независимо от своих собственных желаний. То, как небрежно он подчинил моё собственное тело, я никогда не прощу — никто не умеет быть таким злопамятным, как кэллоу.
     Дни шли один за другим, а я всё копалась в книгах. Как оказалось, большинство из них были хрониками. Праэс был в полном беспорядке до того, как была объявлена Империя: на севере было не менее четырёх королевств сонинке, сражавшихся друг с другом за землю, а в Голодных Песках племена пустыни жестоко убивали друг друга из-за вечной нехватки ресурсов. Больше всего они ненавидели друг друга: тагребы часто совершали набеги на самые южные королевства сонинке, крали всё, что попадалось под руку, а остальное сжигали. Тогда племена гоблинов в Серых Гнездилищах были не более чем маячащим на заднем плане присутствием, хотя они уже ковали железное оружие, когда все остальные ещё использовали бронзу. В те дни кланы были силой, с которой приходилось считаться: люди легко обходили их, боясь огромных орд зеленокожих в степях, которые обрушивались подобно потоку смерти каждые несколько десятилетий.
     Впрочем, чтение было слабым развлечением, и напряжение росло с каждым днём. К тому времени, как мы добрались до Благословенного Острова, оно стало почти невыносимым.
     Бесплодная скала посреди реки Васалити была самой дальней цитаделью Миезан на континенте, предназначенной стать плацдармом для вторжения в Древний Кэллоу до того, как Лисерианские войны внезапно положили конец этим перспективам. С тех пор он сотни раз переходил из рук в руки, но массивный каменный мост, соединявший остров с землёй с обеих сторон, до сих пор оставался нетронутым, как свидетельство превосходства Миезанской инженерной мысли. Древний форт превратился в огромный замок после падения Императрицы Ужаса Торжествующей, когда королевство Кэллоу наконец объявило его своим. До Завоевания это была крепость-храм ордена Белой Руки — одетых в сталь паладинов, охранявших восточную границу Королевства. На протяжении веков они были чумой для Империи, совершая набеги даже за пределы Зелёного Простора. Среди кэллоу до сих пор ходили песни о временах, когда отряд паладинов оставил труп генерала праэс прямо у Девяти Врат Атера, в качестве наглядного предупреждения против планов Запада.
     Теперь же это были руины, даже камни почернели и выгорели от самого обширного использования гоблинского огня в истории праэс. Орден Белой Руки был полностью уничтожен на первом этапе Завоевания, паладины вырезаны до последнего человека, чтобы они больше никогда не смогли восстановить орден. Это был момент, когда Кэллоу начал серьёзно относиться к новому Чёрному Рыцарю, хотя и недостаточно: две недели спустя печально известная резня на Полях Стрегеса фактически сломила большую часть военной мощи королевства. Мы ехали под разрушенными арками единственных ворот в тишине, лишь ветер, завывающий в руинах, звучал панихидой былому величию. Говорили, что если прислушаться, то можно услышать крики двух тысяч человек, сгоревших заживо.
     Солнце садилось, и Чёрные Стражи немедленно разбили лагерь под одной из больших башен, поставили палатки и развели костёр. Часть из них, ранее отделившаяся от отряда, поймала несколько кроликов, которых они намеревались освежевать и потушить в походных котелках. Я оставила Зомби в помещении, которое, похоже, когда-то было внешней конюшней, избегая компании сидевших у огня Блэка и Капитана. Я могла бы просто уединиться в своей палатке с книгой и свечой, но после долгого дня езды мне захотелось размять ноги, и я совершенно бесцельно побрела в руины.
     Крепость была полностью разрушена. Даже внутренность большинства строений была выжжена, и ни одна крыша не уцелела после захвата острова. Кое-где из-под обломков выглядывали скелеты — сами кости почернели и искривились, как мрачное напоминание об опасностях гоблинского огня.
     По правде говоря, я не понимала, почему Империя не позаботилась о восстановлении и размещении гарнизона на Благословенном Острове. Это был единственный путь через реку, который казался ключевой позицией, которую нужно удерживать, но праэс казались довольными, оставив её в разрухе. Может быть, предостережение против неповиновения? А возможно, даже они были не особо гордились тем, что произошло здесь во время Завоевания.
     Я шагала по руинам не задумываясь, и в конечном итоге оказалась у южной стены. Вид оттуда был поразительным: на западе до горизонта развернулись поля, окрашенные красным светом заходящего солнца, а на востоке имперская дорога простиралась сколько мог видеть глаз. Я знала, что она ведёт к Атеру — одному из самых крупных проектов, созданных Империей. Императором Ужаса Мрачным — он был его основателем. В начале своего правления он казался многообещающим правителем, пока не заключил слишком много сделок с Подземным миром и не понял, что он гигантский паук, застрявший в теле человека. После этого дела быстро пошли под откос.
     В конце концов мне наскучили эти зрелища, и я спустилась по полуразрушенной лестнице, чтобы вернуться в лагерь. Я проголодалась, и ещё нужно было кое-что прочитать перед сном. Я пересекла открытый двор, окруженный четырьмя меньшими бастионами, но остановилась как вкопанная, когда поняла, что больше не одна: развалившись на чудесным образом нетронутой каменной скамье, поразительно красивая девушка сонинке наблюдала за мной с приятной улыбкой. Я потянулась было за своим мечом, но поняла, что оставила его в лагере — я больше не носила его вне уроков. Всё, что у меня было, — это мой нож, а на коленях Наследницы в угасающем закатном свете был виден обнажённый клинок.
     — Кэтрин Обретённая, — дружелюбно произнесла темнокожая девушка, её певучий акцент мтетвы превращал речь в подобие песни. — Нам давно пора было встретиться по-настоящему.
     — Наследница, — ответила я. — Не думала, что ты захочешь говорить после того, что сделала в Саммерхолме.
     Аристократка изящно пожала плечами.
     — Ничего личного, Кэтрин, — сказала она. — Тогда я думала, что ты представляешь угрозу. Таковы правила игры, нет?
     Я стиснула зубы. Она подставила остальных трех претендентов — ну, может, двоих, Рашид, вероятно, был на своей собственной стороне — натравив на меня, и в этом не было ничего личного? Я нахмурилась.
     — Тогда, — осторожно повторила я.
     Наследница улыбнулась, тепло и дружелюбно.
     — Теперь я знаю больше. Я не была уверена, после того как ты отпустила героя, но после той демонстрации во Дворе Мечей сомнений быть не может.
     У меня кровь застыла в жилах. Когда я столкнула Одинокого Мечника в реку, на стенах больше никого не было. Как она могла… нет. Возможно, она лишь догадывается. Нет необходимости отдавать рычаги воздействия, которых у нее может и не быть.
     — Не совсем понимаю, о чем ты говоришь, — проговорила я. — Мечник сбежал сам — герои так делают, знаешь ли.
     Красивая девушка рассмеялась.
     — Конечно, так и было. Я отказываюсь от любых утверждений об обратном. И всё же нам нет нужды быть врагами. Видишь ли, я пришла с мирным предложением.
     Я приподняла бровь.
     — У меня сложилось впечатление, что моя и твоя Роли должны противостоять друг другу, — отметила я.
     — Так было бы, — согласилась она. — Если бы ты была настоящим Оруженосцем.
     Мои пальцы сомкнулись на рукояти ножа.
     — Не могла бы ты повторить это? — прошептала я. — Я не совсем поняла.
     Она отмахнулась от угрозы.
     — Ну же, Обретённая, ты ведь на самом деле не хочешь быть Оруженосцем, не так ли? Если бы ты этого хотела, той прискорбной сцены в Саммерхолме не случилось бы.
     — Я убивала за это Имя, — холодно ответила я. — Осторожнее, Наследница.
     — Я убивала за хорошие места в театре, моя дорогая, — усмехнулась сонинке. — Так обстоят дела в Пустошах. Вот почему мы так противны вам, не так ли?
     — Если ты думаешь, что я буду с пониманием относиться к морали праэс, — сказала я сквозь стиснутые зубы — то выбрала не ту собеседницу.
     — О, я вполне с тобой согласна, — с чувством сказала мне Наследница. — Ты совсем другая, Кэтрин. Попытка быть одной из нас может только навредить тебе. Вот почему я предлагаю тебе выход.
     Что?
     — Ты чувствуешь себя в ловушке, прямо сейчас, — сказала мне другая девушка, — но все решаемо. Меня ждет корабль, и я могу доставить тебя в Лауэр в целости и сохранности. Или куда-нибудь ещё, если уж на то пошло. Ты можешь начать всё сначала, не отвлекаясь на этот бардак. Прямо сегодня вечером. Просто скажи.
     Моё сердце замерло. Она говорила правду. Где-то глубоко внутри меня жило осознание, что она не обманывала. Если я соглашусь, то сегодня же сяду на корабль и уеду, прежде чем кто-нибудь успеет меня поймать. Разумеется, я не могла вернуться в Лауэр, но могла бы доплыть по Васалити до Меркантиса и пробраться в Вольные Города. Там я буду вне досягаемости Империи. В безопасности.
     — А если я откажусь? — тихо спросила я.
     — Уверена? — промурлыкала Наследница, не переставая приятно улыбаться. — Отказываешься?
     У неё была такая красивая улыбка. Жалко, что она не затрагивала глаза.
     — Думаю, что да, — ответила я.
     Она вздохнула, скрестив ноги.
     — Я надеялась, что мы сможем договориться, не прибегая к неприятностям, — сказала она. — Ты совершенно уверена, что мы не можем прийти к соглашению?
     — На данный момент вполне, — категорично ответила я.
     — Ну что ж, — сказала Наследница, и всякое притворство любезности растаяло. — Пока мы тут говорим, мои люди окружили твой приют в Лауэре. Если я отдам команду, все внутри будут мертвы к утру. Матрона, девочки, с которыми ты делила спальню, даже дети. Преданы мечу все до единого, если только ты не откажешься от своего Имени сегодня вечером.
     Во второй раз у меня кровь застыла в жилах. Она произнесла свою угрозу так, как другие люди говорят о погоде — как будто это не было чем-то особенно примечательным, просто способ завязать разговор. Может, она блефует? Может быть. Но у неё были ресурсы, чтобы всё это устроить, и она не казалась тем, кто боится использовать все имеющиеся в её распоряжении инструменты.
     — Я не прошу твоей жизни, — терпеливо сказала Наследница. — Просто чтобы ты убралась с моего пути.
     — Если ты отдашь приказ, — повторила я. — Это предполагает, что ты должна быть жива, чтобы сделать это.
     Она рассмеялась.
     — Я пришла во всей полноте своего Имени, Кэтрин. Ты бессильна и почти безоружна. А если тебе этого мало…
     Она щёлкнула пальцами, и в тишине из расползающихся теней выступили четыре силуэта. Толстые плащи скрывали их лица, но арбалеты, которые они направляли на меня, не были спрятаны. Они были рассредоточены по двору, их линии огня перекрывали только меня.
     — Будь благоразумна, Кэтрин, — сказала сонинке. — Сдаться — это единственный разумный путь, который тебе остался.
     Я закрыла глаза. Сколько девочек было в приюте? По меньшей мере сорок, и треть из них не старше десяти. Она убьёт их, не моргнув глазом, если сочтёт нужным. Боги, я так устала от всего этого. Не прошло и месяца, а я уже так устала. Я открыла глаза и выдохнула, глядя в небо. Вышла луна. Я рассмеялась.
     — Спасибо, — сказала я.
     Наследница нахмурилась.
     — Полагаю, я ещё и Блэка должна поблагодарить, — спокойно продолжала я. — Это был урок, который я должна была усвоить.
     — Я не понимаю, — призналась моя соперница.
     — Видишь ли, я всё время думала неправильно. Я выросла в Кэллоу, а мы смотрим на вещи по-другому. Мальчик-пастух берёт судьбоносный меч, убивает дракона и оказывается, что всё это время был принцем.
     Я улыбнулась ей:
     — Но в реальности так никогда не будет.
     Боги, как же мне этого хотелось. В глубине души я думала, что, просто делая хорошие дела в Роли Зла, я смогу пройти через это. Что я могла пройти эту линию, не испачкав руки так, что буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь.
     — Сделай это, — сказала я. — Убей их. Если я сдамся один раз, ты будешь использовать этот шантаж снова и снова.
     Я не могла победить монстров, будучи лучше их. Во мне этого никогда не было. Слишком много нетерпения, слишком много безрассудства. Впрочем, все было в порядке. Был и другой способ: стать бо̀льшим монстром.
     — Ты думаешь, я блефую? — спросила Наследница низким и опасным голосом.
     — Нет. Я верю тебе, — призналась я. — И вот что я скажу: если хоть один из них умрёт, я сделаю из тебя памятник погибели. Всё, что когда-либо доставляло тебе радость, я превращу в пепел. Всех, кого ты когда-либо любила, я сломаю так основательно, что они умрут, проклиная твоё имя. Я уничтожу всё, чего ты когда-либо достигла, сотру с лица земли следы твоего существования так чисто, что не останется ни одного живого человека, который помнил бы, что ты когда-либо жила. Я не получу от этого никакого удовольствия, но сделаю это.
     С холодным, как лёд, взглядом я оскалила зубы.
     — Я сделаю это, чтобы в следующий раз, когда какой-нибудь самодовольный придурок праэс скажет мне сдаться, я могла указать на пустошь, которая когда-то была твоим домом, и посмотреть, как они вздрогнут.
     — Ты на это не способна, — ответила она с непроницаемым лицом.
     — Попробуй, — прошипела я.
     Под красивой маской скрывался страх, и я наслаждалась им. Самое время этим ублюдкам начать воспринимать меня всерьёз.
     — Я могу убить тебя здесь и сейчас, — сказала Наследница.
     — Ты можешь попробовать, — поправила я, усмехнувшись. — Вот она я, покинутая своим Именем, и у меня есть только нож, чтобы защитить себя. На твоей стороне четыре здоровяка с арбалетами и причудливый меч. Посмотри мне в глаза, Наследница, — тебе кажется, что я боюсь? Ты отлично подготовилась, но будет ли этого достаточно?
     Она заколебалась. Я никогда не чувствовала себя более живой, чем в тот момент, когда эта умная маленькая негодница взглянула на меня, одиноко стоящую в её ловушке, и запнулась. У меня не было ничего, кроме гнева, но этого было более чем достаточно — я сражалась без Имени задолго до того, как столкнулась с Бедствиями и могу сделать это снова.
     — Убейте ее, — приказала Наследница, но я уже метнула нож.
     Зазвенели три тетивы, и я почувствовала, как стрела прошла на волосок от моего горла. Слишком медленно. Я бросилась на первого прежде, чем он успел опустить арбалет: скользнула за его спину, позволив последнему выстрелу вонзиться в его живот. Положив руку ему на плечо, я скользнула ножом по его горлу и позволила телу упасть на землю. Когда я снова двинулась в бой, Наследницы нигде не было видно. Глупо с твоей стороны, моя дорогая. Если бы ты осталась, то могла бы победить. Когда я добралась до второго, он уже выхватил меч, но после того, как каждое утро сражаешься с настоящими монстрами, можешь лишь посмеяться над его небрежной позой. Он размахнулся слишком сильно, и я проскользнув под его защиту, погрузила свой клинок ему в глаз по самую рукоять. Я схватила его меч прежде, чем он успел упасть на землю, позволив третьему подойти ко мне, когда последний наёмник закончил перезарядку. Я махнула острием меча в его сторону, и он осторожно попятился, пока я сделала круг, чтобы держать его между собой и арбалетчиком.
     Он, казалось, не хотел нападать, и я усмехнулась, когда поняла почему: он боялся меня. Они оба боялись. Я только что убила двух других, как будто это была прогулка по рынку, и отправила их работодателя бежать, даже не попытавшись бороться со мной. Я рванулась вперёд, позволяя ему перехватить мой меч в парировании — он был слишком нетерпелив, чтобы держать меня подальше, и это стоило ему того, что я, бросив меч, поймала его запястье. Его глаза расширились в панике, но, прежде чем он успел сказать хоть слово, я ударила его в живот. Никаких доспехов, только мягкая плоть, и я оторвала его пальцы от меча, прежде чем рубануть им по шее, как будто жала пшеницу. Я перевела взгляд на последнего, с окровавленным клинком в руке, когда наконечник арбалета задрожал в его нетвёрдых руках.
     — Молись, чтобы не промахнуться, — сказала я. — Иначе ты будешь мёртв раньше, чем получится перезарядиться.
     Вскинув арбалет, мужчина тщательно прицелился. Могла ли я избежать схватки или нет, осталось загадкой: прежде, чем он смог выстелить, рука тени скользнула по его горлу и стала душить. Арбалетчик отчаянно сопротивлялся, но ничего поделать так и не смог — через минуту упал на землю с посиневшим лицом и налитыми кровью глазами. Я окинула взглядом двор и увидела Блэка, сидящего на стене одного из домов, свесив ноги с края. Он казался довольным, маска праздности, которую он любил изображать, снова появилась на его лице.
     Темноволосый мужчина молчал, отламывая кусок хлеба и отправляя его в рот. Я шагнула к первому убитому мною человеку, выдернула нож и вытерла лезвие о его плащ. Я почувствовала, как моё Имя шевельнулось глубоко внутри меня, когда я убрала нож в ножны и жёстко улыбнулась. Тебе это понравилось, да? Хорошо. Тогда продолжим, ты и я. Я медленно повернулась лицом к Чёрному Рыцарю.
     — Я и так пропустила достаточно уроков, — сказала я. — Давай приступим к работе.
     «Как ты можешь оправдать работу на этих тиранов?» — спросил тогда Одинокий Мечник.
     Наконец-то я получила ответ: оправдания имеют значение только для праведников.

Том I / 015 : Отряд

     — Я обнаружила, что лучший способ победить в шатранже[17] — это превратиться в гигантскую змею и разорвать горло своему противнику. -Императрица Ужаса Третья Мстительная
     Мы остановились на поздний обед, прежде чем увидели Атер. Блэк отложил наш обычный личный урок в начале дня, так как вечер, вероятно, будет потрачен на то, чтобы представить меня Императорскому Двору, и сейчас проводил больше времени за разговорами, чем за маканием пшённой лепёшки в бульон, приготовленный Чёрными Стражами.
     — Ранние имена праэс делились по этническому признаку, — рассказывал мужчина, пока я с жадностью копалась в своей тарелке. — У Тагреба были люди, навроде Рыжей Лисы — обычно вора, всегда умного — и Серого Льва, часто самого сильного вождя того времени. Имена сонинке ассоциировались с правителями их царств, хотя некоторые производные от них возникали во время особенно жестоких войн.
     — Но теперь они все ушли? — спросила я, поспешно проглотив кусок, когда он поднял бровь.
     — Их не видели уже более тысячи лет, — согласился он. — Роли, в чём ты сама убедишься, обычно являются отражением людей, от которых они происходят, и прошло много времени с тех пор, как люди внутри Империи отказались от каких-либо планов независимости. Зачем соглашаться править частью королевства, когда ты можешь претендовать на саму Башню?
     Я поняла, к чему он клонит. Это была одна из самых соблазнительных частей Имперской философии, которую я обнаружила: в Старом Кэллоу трон всегда переходил только между различными ветвями династии Фэрфаксов. Теоретически для одного из герцогств было бы возможно свергнуть их — и некоторые даже хотели этого. Герцоги Льес, в частности, никогда не забывали, что они были королями до объединения Кэллоу. На практике же тот факт, что вместе с властью королю переходило и Имя, обеспечивал им правление без всяких возражений со стороны. Однако среди праэс любой мог претендовать на Башню, если был достаточно умён и безжалостен. Верховные Лорды, конечно, занимали правящие места чаще, чем простолюдины, но хроники Империи были полны примеров, когда мужчина или женщина с мощными способностями пробивали себе путь к власти из самых низов. Императорской семьи не существовало: самая длинная династия, которой когда-либо удавалось удерживаться в Башне, составляла три поколения, за что и поплатились уничтожением всего рода, всех до последнего, когда третий император был свергнут.
     — Не припомню, чтобы я слышала о каких-то зеленокожих Именах со времён провозглашения Империи, — заметила я. — Что странно, учитывая, что у некоторых огров есть Роли, и их гораздо меньше, чем орков или гоблинов.
     Блэк отставил свою миску, сфокусировавшись на мне. Мы не совсем примирились — я не скоро смогу забыть и простить тот день, когда мы покинули Саммерхолм, а он явно догадывался каким образом Одинокий Мечник смог спастись. И всё же он говорил, а я слушала. Хорошо это или плохо, но Бедствие был моим учителем, и я намеревалась научиться у него всему, чему могла. Его успехи, пусть и жуткие, всё же были успехами. Более того, я сама посеяла семена войны, так что мне лучше быть готовой сражаться, когда придет время.
     — Когда дело доходит до кланов, — сказал он, — Мы должны винить в этом миезанцев. Они систематически уничтожали все аспекты культуры орков. Они дошли до того, что разрушили святые земли Орды Сломанных Рогов, крупнейшего города Каллернии в то время. Роли не рождаются в пустоте, Кэтрин. За ними должен стоять вес, культурный императив. Если бы кланы откололись от праэс после объявления войны, мы могли бы увидеть возрождение их старых Имён, но первой Императрице Ужаса удалось сдержать раскол.
     — Это немного грустно, — призналась я.
     — Их самое распространённое Имя — Военачальник, — отметил Блэк. — В основном известное своей склонностью сжигать целые деревни и забирать их жителей в степи в качестве рабов.
     — Ладно, уже не настолько грустно, — задумчиво произнесла я.
     Он усмехнулся.
     — Что касается племён гоблинов, то тут всё гораздо сложнее. Они никогда не были полностью завоеваны миезанами, как ты знаешь. Они преклонили колени после первых нескольких поражений и таким образом сохранили большую часть своих владений.
     — В книгах, которые ты мне дал, о гоблинах почти ничего нет, — заметила я. — Кое-что об их алхимии и о том, когда они начали интересоваться инженерией, но даже объяснение насчет матрон было немного расплывчатым.
     — Это потому, что о них почти нет достоверной информации, — ответил Блэк. — Они до паранойи скрытны, и у них имеются на то причины. Лично я подозреваю, что Имена у них есть.
     Я приподняла бровь.
     — И что же, они никогда не выходили из Серых Гнездилищ? Вряд ли они смогли бы удержаться.
     — А может и могли, — заметил Рыцарь, — если культура, породившая их, ценит секретность превыше всего.
     Ха. Вообще-то, в этом был какой-то извращённый смысл. Насколько нам было известно, сами матроны могли быть Именованными и просто никому не говорить об этом. Такие роли, как Ассасин, имели свои особенности, которые позволяли им скрываться от посторонних глаз, так что такое вполне могло бы быть. У меня был ещё один вопрос, который я хотела задать, об Имени Канцлера и о том, как его запретили — даже простая попытка претендовать на него квалифицируется как государственная измена — но прежде, чем я смогла что-то выяснить, из ниоткуда появилась Писец. Более того, ей удалось сделать это прямо рядом со мной.
     — Дьявол побери, как ты это делаешь? — выпалила я. — Мы посреди открытого поля, Писец. Единственное укрытие здесь — камни под ногами.
     Она не ответила, но в её глазах призрачно мелькнула искорка веселья.
     — Писец, — нахмурился Блэк. — Обычно ты не прерываешь уроки.
     Не говоря ни слова, она протянула ему свиток. Он был запечатан чёрным воском и официальной императорской печатью. Выглядит серьёзно. Блэк вскрыл его и просмотрел содержимое, лицо его побледнело, когда он дошёл до середины.
     — Ты уверена? — спросил он её.
     — У меня есть три разных свидетеля. Надёжных, — ответила та бесстрастно.
     — Дьявол, — выругался Чёрный Рыцарь, и мои глаза расширились. Это был первый раз, когда я услышала, как он ругается. — Эти законы существуют не просто так, Писец. Даже Торжествующая не была настолько глупа, чтобы нарушить Декрет, а она нарушила почти все писанные законы.
     Плачущие Небеса, он действительно казался обеспокоенным.
     — Что случилось?
     Побледневший мужчина потёр переносицу и уронил свиток на колени.
     — Башня только что получила красное письмо, — мрачно сказал он.
     Я расхохоталась.
     — Неужели? Гномы стучат в дверь? Вы могли бы хоть немного поработать над концовкой шутки.
     Моё веселье угасло, когда выражения их лиц не изменились.
     — Ты серьёзно, — поняла я. — Ты хочешь сказать, что они действительно существуют?
     — Да, — решительно подтвердил Блэк. — И это уже второе красное письмо, полученное Башней в этом столетии. Если мы получим третье, последствия будут… ужасными.
     — Те самые гномы, которые в огромных металлических доспехах на воющих летающих механизмах? Эти гномы?
     — Ты когда-нибудь слышала о Кергуэле, Кэтрин? — спросил Блэк.
     Я пожала плечами:
     — Затерянный город, который боги потопили в океане. Сборник очень плохих стихов.
     — Это было настоящее место, — сказал мне Рыцарь. — Одна из самых могущественных наций в мире в то время, когда великие города баалитов представляли собой скопище глинобитных хижин. Они интересовались естественной физикой и беспечно занимались ею, пока однажды не получили письмо в красном кожаном футляре.
     Это была не та история, которую я читала, поэтому я слушала молча.
     — В письме говорилось, чтобы они прекратили свои исследования, или им грозит вымирание, — сказал Блэк в тишине Пустоши. Лорды Кергуэля рассмеялись и отмахнулись от этого как от эзотерической шутки. Они снова рассмеялись, когда месяц спустя пришло письмо с более резкими формулировками.
     Он помолчал, глубоко вздохнув.
     — Они перестали смеяться, когда потеряли связь со всеми своими колониями. К тому времени было уже слишком поздно. У ян-тей есть единственные сохранившиеся записи на эту тему, и они говорят, что флот металлических кораблей, пришедших за Кергуэлем, затмил само небо — его было видно за много миль.
     — Ты хочешь сказать, что они… — я замолчала.
     — Они утопили остров в море, — сказал Блэк. — Колдовство, которое Кергуэль десятилетиями оттачивал, соскользнуло с кораблей, как вода со спины утки. Взрывы были мощнее, чем любые до или после этого. К тому времени, как гномы закончили, на голых скалах не осталось ни одной живой души.
     Я сидела остолбенев, наблюдая, как выражение лица моего учителя становится холодно-яростным.
     — Теперь ты в состоянии понять, как после той машины Подлого, что обеспечила нам первое предупреждение, я немного раздражён тем, что племя Очагов было настолько безрассудным, чтобы начать эксперименты со взрывателями.
     — Что ты собираешься делать? — тихо спросила я.
     — От них нужно избавиться, — вздохнул он. — От всех до единого, а исследования уничтожить. У матрон будет припадок, но другого выхода нет.
     — Ты мог бы сразиться с ними, — сказала я. — Если они угрожают тебе, значит, ты нашёл что-то, чего они боятся.
     Блэк невесело улыбнулся.
     — По большому счёту, Кэтрин, я мелкий военачальник захолустного королевства. Единственная нация на нашем континенте, которая может считаться чем-то иным, чем региональная держава, — это Королевство Внизу. Когда одна из мировых держав приказывает Империи что-то сделать, мы это делаем. Я не потерплю разрушения во имя гордыни.
     Ну и дерьмо. Когда человек с уровнем самоуверенности моего учителя говорит вам, что кто-то круче него, он вряд ли ошибается. Неужели гномы заодно уничтожат Кэллоу, если придут? В данный момент оно было частью Империи. Надеюсь, мне никогда не придётся это узнать.
     — Значит, мы едем в Форамен?
     Блэк нахмурился.
     — Не ты. Тебе ещё рано иметь дело с матронами.
     Я усмехнулась.
     — Не узнаем, если не попробуем, верно?
     — Ты просто никогда не была в одной комнате с этими хитрыми старыми летучими мышами, — ответил мой учитель, слегка забавляясь. — Нет, ты поедешь в Колледж, пока я не закончу.
     Забавно, как всё это происходит, не правда ли? Месяц назад я могла лишь строить планы, а теперь, похоже, моя цель сама пришла мне в руки.
     — Писец, — произнес темноволосый мужчина. — Там есть отряд, неукомплектованный офицером?
     Бесстрастная женщина немедленно ответила:
     — Крысиный отряд. Не хватает лейтенанта с прошлой недели, ждут перевода. Сегодня вечером в Долине Злости начинаются военные игры.
     Блэк задумался, но всё же изрёк:
     — Если не утонет, то выплывет. Попробуем. Не могла бы ты принести ей по дороге снаряжение легионера?
     Писец чуть наклонила голову.
     — Уже послала гонца.
     Рыцарь усмехнулся.
     — Что бы я без тебя делал?
     — То же самое, — вежливо ответила Писец. — Просто не так хорошо.
     Он перевёл взгляд на меня, и я пожала плечами в знак согласия. Не то чтобы я планировала что-то ещё на этой неделе.
     ☠
     Военный Колледж был единственной офицерской школой в Империи, а это означало, что каждый офицер, желающий сделать карьеру в Легионах Ужаса, должен был окончить учёбу в этих священных залах. Конечно, по всей Империи были разбросаны и другие тренировочные лагеря для легионеров, но любой, кто хотел попасть в офицерские ряды напрямую, проходил через Колледж. Этот институт существовал в той или иной форме с момента основания Империи, хотя до недавнего времени допуск был ограничен детьми имперской аристократии — а в ещё более ранние времена, только мальчиками среди них. Императрица Ужаса Первая Страшная быстро покончила с этой особой разновидностью глупости, использовав директора в качестве боеприпасов для своих новейших катапульт, что перекликалось с тем, как мой собственный учитель выбросил из окна последнюю директрису, когда она отказалась пускать грязных зеленокожих в свои классы.
     Сам Колледж располагался на окраине Атера, и представлял собой большую двухэтажную каменную усадьбу, состоящую в основном из классных комнат, но кадетские казармы и тренировочные поля занимали весь район города, известный как Переулки Пяти Мечей. К концу правления Императора Ужаса Подлого — которое более точно можно было назвать началом правления Императрицы Ужаса Малисии — реформа и быстрое расширение Вооруженных сил Империи вынудили легионы создать несколько полупостоянных лагерей за пределами Атера, где фактически спало подавляющее большинство кадетов. В наши дни старые бараки Колледжа были зарезервированы для студентов последнего курса, а практические занятия проводились в Пустошах, а не в классе.
     В течение недели после зачисления студенты распределялись в группы по сотне курсантов, образуя подразделения до конца их обучения в Колледже. При общей численности курса в тысячу студентов, формировалось десять отрядов. Каждый отряд имел своё название и знамя, как правило, животное из Пустоши, за исключением отряда во главе ежемесячного рейтинга: они назывались просто Первым отрядом, и конкуренция за обладание этим титулом была более чем жестокой. Хотя кадетские оценки на теоретических занятиях действительно влияли на репутацию отряда, реальный способ подняться в рейтинге заключался в победе в военных играх, проводимых каждую неделю в Долине Злости.
     В долине, куда провожали меня Чёрные Стражи, был старый форт, оставшийся с тех времён, когда орден Белой Руки время от времени совершал крестовые походы на восток, к самому Атеру. После Завоевания он перестал быть гарнизоном и стал главным местом для военных игр Колледжа. Предпочтение отдавалось самым базовым сценариям: как правило, имитация атаки и обороны между случайно выбранными отрядами, хотя директор иногда натравливал несколько отрядов друг на друга в более глобальных учениях. Сама долина находилась в полудне пути от столицы и была достаточно обширна, чтобы вместить многотысячные армии. Форт был расположен на холме, охранявшем путь к Атеру, спускающемуся в более глубокую долину, где с одинокой сторожевой башни открывался вид на густой лес и несколько ручьёв. После долгой прогулки склон снова поднимался, ведя к кругу холмов, окружённых настоящим лесом скалистых обнажений: именно там Крысиный отряд решил разбить лагерь среди холмов.
     Я увидела дым от костров задолго до того, как показался сам лагерь отряда. Прогуливаясь по лагерю в одежде легионера, которую я надела несколькими часами ранее, я благословила тот факт, что в куче книг от Блэка была памятка о Легионах — Небеса знали, насколько запутанными были все термины. Военная игра велась между двумя отрядами — сотня кадетов с каждой стороны подчинялась одному капитану. Под началом капитана могло быть до пяти лейтенантов, отвечающих за линию из двадцати солдат, а под началом каждого лейтенанта был сержант. Предполагалось, что линии смогут разделиться на два десятка, если того потребует поле боя, и в этом случае сержант будет командовать вторым десятком.
     Я чувствовала себя неуютно в форменной кольчуге после того, как так долго носила более подходящие доспехи, но это снаряжение принадлежало Оруженосцу — я же была лейтенантом Кэллоу, пока училась в Колледже, а она не должна была иметь доступ к такого рода ресурсам. Я обнаружила, что назначенная мне линия слоняется вокруг наполовину сложенного костра, мрачно копаясь в своих пайках. К счастью, моего сержанта было достаточно легко заметить: высокий орк с единственной красной полосой его звания, пришитой на наплечник, его кожа была скорее коричневой, чем зелёной. Он разговаривал с особенно тощим гоблином с таким же знаком отличия, как я заметила, когда подошла ближе — они остановились, как только заметили, что я иду, орк приподнялся, чтобы отдать честь, в то время как гоблин просто бросил на меня любопытный взгляд.
     — Сержант Хакрам? — решила убедиться я.
     — Верно, — сказал орк хриплым голосом. — Значит, вы наш новый лейтенант?
     — Лейтенант Кэллоу, — подтвердила я, протягивая ему руку.
     Хакрам издал довольный возглас и сжал моё предплечье.
     — А этот маленький доходяга рядом со мной — сержант Разбойник из Четвёртой линии.
     — Рад познакомиться, лейтенант, — поприветствовал меня гоблин. — Я должен вернуться к своим людям, прежде чем Мастерящая поймёт, что я ушёл. Удачи тебе в бою, Хакрам.
     — Умойся их кровью, Разбойник, — ответил сержант в одной из самых распространенных орочьих форм прощания.
     Гоблин поспешил прочь за холм, отдав мне забавно небрежный салют.
     — Так из какого отряда вы перешли, лейтенант? — спросил Хакрам.
     — Я новенькая, — ответила я. — Никогда раньше не была ни в одном.
     — Да будут милостивы боги, — выругался Хакрам. — У капитана будет припадок. Мы и так уже в самом низу рейтинга, а теперь получаем новенькую? — орк помолчал, прежде чем бросить на меня почти извиняющийся взгляд. — Я не хотел вас обидеть, просто опытный лейтенант мог бы завтра что-то изменить, — продолжал он. — Мы выступаем против Первого отряда, причём они будут в обороне.
     — Я не обижаюсь, — ответила я, слегка озадаченная. — Первый отряд настолько хорош?
     — Они не проиграли ни одного сражения, — поморщился Хакрам. — Капитан Верес не зря зовётся Адской Гончей.
     — Они выставляют лучший отряд против худшего? — я задумалась, — не похоже на справедливый жребий.
     — Удача в розыгрыше, — уныло произнес сержант. — Крысоликий сквернословит с того самого момента, как вытащил наш номер.
     — Капитана зовут Крысоликим? — я усмехнулась. Я знала, что любой, кто записывался в Легионы, мог сделать это под именем по своему выбору, но кто, во имя Ста Преисподних, выбрал бы имя Крысоликий? Хакрам ухмыльнулся в ответ, и его острые, как бритва, зубы сделали это зрелище более чем устрашающим.
     — Я слышал, инструкторы назначили его в Крысиный отряд просто ради иронии, — сказал орк. — Тебе, вероятно, следует отправиться на офицерское собрание, лейтенант. Я позабочусь о смене часовых на ночь.
     — Командирская палатка на другой стороне холма, верно?
     — На ней висит знамя с крысиными черепами, — ухмыльнулся Хакрам. — Невозможно пропустить.
     Я отсалютовала орку, на что он чётко отзеркалил, и пошла по грязной тропе вверх по склону. После месяца блужданий в латах и акетоне, доспехи легионера казались удивительно лёгкими на моих плечах, даже с толстым прямоугольным щитом, привязанным к моей спине. Я уже скучала по собственному мечу, но я должна была вести себя сдержанно, пока нахожусь в Колледже, а носить с собой что-нибудь, кроме стандартного снаряжения, было верным способом вызвать нежелательные вопросы. В отличие от некоторых легионеров, о которых я читала, Крысиный отряд, похоже, не был экипирован арбалетами с рычажным механизмом. Они, вероятно, должны были стать штурмовым отрядом.
     Как и сказал мой сержант, командирскую палатку невозможно было не заметить. Во-первых, она была в два раза больше любой другой, и даже если я каким-то образом умудрилась бы промахнуться мимо знамени рядом с ней, скрещенные серебряные мечи Военного Колледжа были вытканы на боках палатки со всех сторон. У входа стояла пара легионеров, но, бросив беглый взгляд на две красные полосы на моем плече, они пропустили меня, не сказав ни слова.
     Четверо легионеров в доспехах сидели на корточках возле ящика, к которому кто-то прикрепил карту, и большинство из них подняли головы на звук моего появления. Я оглядела комнату, отметив, что только половина присутствующих лейтенантов были людьми. Единственная присутствующая гоблинша чертила что-то на краю карты своими скрюченными пальцами, выглядя почти комично маленькой рядом с большим, мускулистым орком рядом с ней. Поразительно красивый парень с серыми глазами и оливковой кожей быстро оглядел меня, прежде чем недовольно хмыкнуть.
     — Вы, наверное, лейтенант Кэллоу? — спросил он.
     — Явилась на службу, капитан… — я замолчала, раздумывая, стоит ли называть его тем именем, которое узнала. При разговоре с Хакрамом, это казалось забавным, но теперь всё больше походило на неловкость.
     — Бестия, — коротко закончил капитан. — Тебя не было в списках Колледжа до перевода в Крысиный отряд. Правильно ли я предположу, что ты новичок?
     — Я видела сражения раньше, — ответила я. — И не только с тупыми мечами. Этого достаточно?
     Бестия улыбнулся, но вид у него был совсем не дружелюбный.
     — Достаточно для вас. К сожалению, для меня это дерьмо, лейтенант. Даже если вы кастрировали огра в единоборстве, меня это не волнует — вы всё ещё хренов зелёный новичок, которого они мне подсунули за день до учений с Первым отрядом.
     Я глубоко вздохнула, гадая, не оставит ли чёрной метки в моём послужном списке удар кулаком по ухмыляющейся физиономии моего начальника в первый же день моего назначения. Вероятно, так и будет, поэтому я на время подавила свой гнев. Пусть он скулит сколько хочет — я покажу, чего стою на поле боя.
     — Лишний балласт, — тихо выругался на харсуме крупный зеленокожий лейтенант. — Именно об этом мы мечтали.
     Мои глаза вспыхнули ртутью гнева. Чаша моего терпения переполнилась.
     — Ты ужасно болтлив для мальчика без крови, — ответила я на том же языке. — Ищешь драки?
     Орк разразился лающим смехом.
     — Жёсткие слова, — угрожающе усмехнулся он. — Держи язык за зубами, зеленушка, будет очень жаль, если мне придется выбить эти маленькие человеческие зубки.
     Капитан вздохнул и провел рукой по своим коротким кудрям.
     — Наук, прекрати флиртовать с новенькой, — сказал он на мтетва, — у нас есть более неотложные дела. Присаживайся, лейтенант. Полагаю, ты не виновата, что тебя назначили к нам.
     Приняв молчаливое извинение, я кивнула в ответ и вместе с остальными склонилась над картой. На пергаменте была изображена группа холмов, на которых расположился Крысиный отряд, а также скалистые выступы позади нас и долина, отделяющая нас от старого форта, мимо которого я проходила ранее.
     — Верес расположит разведчиков в долине между нами, — объявил Бестия, — и наш лучший шанс — это поразить их сегодня ночью. Если мы попытаемся напасть завтра ночью, то дадим им время время устроить засаду. Килиан, что твои люди обнаружили при разведке?
     Невысокая рыжеволосая лейтенант откашлялась и указала на сторожевую башню в центре долины.
     — Там было по меньшей мере две линии, которые разводили костры, — рассказывала девушка. — Если нам удастся одолеть их без особых потерь, у нас действительно будет шанс взять форт.
     — У моих сапёров столько дымовых снарядов, что из них стену построить хватит, — сказала гоблинша-лейтенант. — Схватка за крепостной вал будет сложной после того, как мы установим лестницы, но, если лейтенант, держащий стену, запаникует, у нас есть неплохой шанс пробиться к знамени.
     — Наук, — обратился Бестия к орку. — Твои солдаты возьмут на себя первую волну штурма. Кэллоу, ты будешь прямо за ним.
     — Принято, — ответила я.
     — Сержант Хакрам знает своё дело. Честно говоря, я бы предпочёл, чтобы он был лейтенантом вашей линии, но жизнь всегда полна разочарований, — продолжил капитан. — Если он скажет тебе, что ты делаешь какую-то глупость, прислушайся к нему.
     Бросив последний взгляд на карту, Бестия сплюнул в грязь и поднял голову, чтобы посмотреть нам в глаза.
     — Мы выдвигаемся за два часа до рассвета, — сообщил он собравшимся офицерам. — Снимите половину линий с дежурства, чтобы наши солдаты как можно лучше отдохнули перед боем. Увидимся через несколько часов.
     Мы встали и отсалютовали, один за другим выходя из палатки, оставляя капитана наедине с картой.

Том I / 016 : Гейм

     — Те, кто живет мечом, убивают тех, кто этого не делает. —Император Ужаса Первый Мерзкий.
     Я проснулась от шума боя. Отбросив одеяло, потянулась к поясу с мечом и поспешно застегнула его, прыгая с ноги на ногу. Прищурившись, чтобы разглядеть источник шума в угасающем свете костра, я увидела дюжину силуэтов, спускающихся с холма к моей линии. Я видела легионеров, но знаки отличия на их щитах не принадлежали Крысиному отряду. Ночная атака в первую же ночь? Безрассудно, но, если звуки сражения, доносящиеся с другой стороны холма, сигнализировали верно, смелость вражеского капитана могла легко окупиться.
     — НА НОГИ, ЛЕНИВЫЕ УБЛЮДКИ! — услышала я голос Хакрама, раздавшийся откуда-то снизу: — Нас атакуют!
     Схватив щит, я заставила себя сосредоточиться и направилась к собравшимся солдатам. Я думала, что штурм перед рассветом даст мне время, чтобы разобраться в тактике легионеров, но похоже, что меня снова бросят прямо в самое пекло. Эта мысль вызвала неохотную улыбку на моём лице, когда я пробиралась мимо просыпающихся солдат к своему сержанту. Значит, всё идет как обычно. Когда это мне удавалось научиться чему-то простым способом?
     — Сержант Хакрам! — крикнула я, как только разглядела его лицо. — Докладывайте.
     — Я понятия не имею, что происходит, — пророкотал орк. — Меня разбудили, когда часовые пропали без вести.
     Я с гримасой смотрела на вражеских солдат, спокойно идущих в нашу сторону. Я просчиталась: это была целая линия, а не дюжина. Крики и звон стали, доносившиеся со стороны лагеря лейтенанта Наука, означали, что у них были такие же проблемы, как и у нас. Неужели капитан Верес пыталась уничтожить отряд в первую же ночь?
     — Знамя, сержант, — выдохнула я. — Они идут за знаменем.
     Верес не нужно было на самом деле вырубать каждого солдата в Крысином отряде, достаточно было унести захваченное знамя в своё расположение. Хакрам выдал красочную череду проклятий на харсуме, которые я приняла за согласие.
     — Третья линия! — крикнула я: — Двойные ряды, живо!
     Мы не могли позволить себе увязнуть в рукопашной схватке, если бы первый отряд сделал ставку на победу. Я должна была собрать своих солдат на другой стороне холма и решить, можно ли ещё спасти это сражение.
     — Лейтенант? — переспросил Хакрам. — Какие будут приказания?
     Пока я думала, моя линия выстроилась, как хорошо отлаженная машина. Солдаты Первого отряда остановились на полпути вниз по склону холма и образовали клин, терпеливо ожидая, когда я ворвусь в их строй. Чёрта с два! Я не собираюсь нападать на противника на возвышенности, да ещё и с полусонным отрядом.
     — Идите на помощь линии лейтенанта Наука, сержант, — решила я. — Я сама пойду за знаменем.
     Орк нахмурился.
     — Мэм… — начал он, но я оборвала его.
     — Хакрам, нет времени спорить, — сказала я. — Сделай это, а я догоню тебя позже.
     Сержант отдал честь, хотя настроен был скептически.
     — Доброй охоты, лейтенант, — ответил он, поворачиваясь к моим солдатам.
     Враг стоял прямо на грунтовой дороге, по которой я ходила днём, а это означало, что мне придётся идти в обход: я перекинула свой щит за спину на специальный кожаный ремешок и вошла в тень. Мне нужно было действовать быстро и тихо, чтобы не попасться, как тогда, когда я тайком выбиралась из приюта, чтобы подраться в Яме. По крайней мере, ночь была на моей стороне: луна была скрыта облаками, и, хотя это помогло врагу подкрасться к нам раньше, теперь вдали от костров я была почти невидима. Я старалась держаться как можно дальше от схватки, но, огибая кучу брошенных одеял, успела заметить, куда я только что отправила свою линию: силуэт Наука резко выделялся на фоне пламени. Лейтенант, раздетый по пояс, сражался с парой вражеских легионеров, не обращая внимания на их затупленные клинки; он стукнул противников головами друг о друга и издал клич. Боги Внизу, я уже и забыла, какими ужасными могут быть орки, когда они вырвутся на свободу. Двести фунтов чистой мускулатуры и жажды крови, движимые самым порочным из инстинктов. Неудивительно, что военные отряды из Степей были такой занозой в боку Кэллоу до того, как была построена Стена. Стряхнув с себя эту мысль, я закончила свой обход и поднялась достаточно высоко, чтобы видеть, что происходит.
     Это было… не очень оптимистично. Знамя всё ещё стояло, но всего в двадцати футах от него бушевала рукопашная схватка, и я видела что силы Бестии были раздроблены. Ему удалось окопаться на левом фланге, спиной к холму, но центр отступал, а правого фланга не было и в помине: линия, противостоящая моим людям, вероятно, вклинилась в это пространство, отрезав Бестию от подкрепления. Было похоже, что мы проигрываем. Даже если моим солдатам удастся заставить лейтенанта Наука двигаться, к тому времени, когда они прорвутся через линию, ожидающую их на холме, битва уже закончится. Надо срочно что-то придумать. Что можно переиграть? Прошло несколько мгновений, но ничего не приходило в голову. Кем бы ни была капитан Верес, она всё прекрасно продумала. Вражеский легионер прорвался через центр и побежал к знамени, и, прежде чем я поняла, что делаю, я побежала вниз по склону. Горстка легионеров из центра отступила назад и сумела схватить солдата, но это было началом конца для людей Бестии: легионеры Первого отряда хлынули через бреши в шеренге, разбив весь строй в считанные мгновения.
     Ускорившись, я игнорировала бой и сосредоточилась на той части, которую я действительно могла отыграть — на знамени. Если бы Первый отряд добрался до него, игра была бы закончена, но, если бы я могла вернуть его в свою линию и выйти под покровом темноты, мы могли бы просто пережить эту катастрофу. Хотя то, что я действительно могла сделать с таким небольшим количеством солдат, было… нет, сказала я себе. По одной проблеме за раз. Лучше сосредоточиться на том, что я могу сделать, чем на том, что не могу. Выхватив знамя из гнезда, в котором оно стояло, я бросила на солдата извиняющийся взгляд, прежде чем убежать тем же путем, которым пришла. Обратный путь был быстрее, так как не было никакого смысла огибать сражающихся. Схватка вокруг солдат Наука за последние несколько минут стала ещё более беспорядочной, но я видела, что она оборачивается в пользу Крысиного отряда: атакующая линия сжала ряды и медленно отступала к холму. Хороший выбор, если бы я действительно хотела, чтобы мои солдаты присоединились к более крупному сражению. Легионеры отряда сомкнули ряды вокруг меня, как только увидели, что я держу знамя, и из их строя донеслись отрывистые приветствия.
     — Лейтенант, — весело приветствовал меня Хакрам, отходя от линии фронта. — Отличная работа. Как обстоят дела на той стороне?
     — Заканчивают, — ответила я. — Когда я уходила, Первый отряд уже перешёл в наступление — через несколько минут они будут у нас на хвосте. Где лейтенант Наук?
     — Где-то хромает, — ответил мне сержант, неопределённо махнув рукой. — Они умудрились сломать ему ногу, поэтому он использует сержанта Нилина как костыль. Вы не забрали с собой целителей?
     — Не видела ни единого, — сказала я. — Я почти уверена, что линия магов была первой, кто пострадал.
     — Чертова Верес, — выругался Хакрам. — Башал[18], вот почему её называют Гончей.
     — Кэллоу! — раздался крик у меня за спиной, знакомым голосом. — Я вижу, ты решила вступить в бой.
     Я обернулась и, приподняв бровь, увидел Наука с рукой, перекинутой через плечо темнокожего парня. Сержант Нилин, предположила я.
     — Мне нужно было кое-что подобрать, — легко ответила я, поднимая знамя, лежащее на моем плече. Лейтенант орков настороженно посмотрел на меня.
     — Бестия? — спросил он.
     — Наверное, уже в плену, — поморщилась я.
     — Значит, мы ударим по той линии на холме? — прорычал Хакрам.
     Я провела рукой по волосам, только сейчас заметив, что все это время бегала без шлема.
     — Нет, — решила я. — Мы уходим отсюда. Сколько у нас солдат?
     — Половина моей линии и большая часть твоей, — проворчал Наук. — По меньшей мере полдюжины раненых.
     Я смотрела на вражескую линию, собирающуюся на холме — те, кто образовал клин ранее, казалось, присоединялись к ним, и не было никакого способа, которым силы, только что описанные, могли бы противостоять сорока легионерам, половина из которых еще даже не вступала в бой.
     — Давай уберёмся отсюда, пока они не построились, — сказала я. — Раненые первыми, и я хочу, чтобы они убрались с дороги, если это обернётся боевым отступлением.
     Хакрам отдал честь и исчез в толпе солдат, не сказав больше ни слова. Уже не в первый раз за сегодняшний вечер я порадовалась, что высокий орк стал моим сержантом.
     — Они выследят нас, если мы пойдём в скалы, — заговорил Наук, задумчиво глядя на меня тёмными глазами.
     — Именно поэтому мы туда и не пойдём, — ответила я. — В долине хватит леса, чтобы спрятаться, пока не поймём, что происходит.
     Огромный и всё ещё полуголый — я только сейчас заметила — орк молчаливо и долго смотрел на меня.
     — Сержант Нилин, — внезапно заговорил он, не отводя взгдяда от моих глаз. — Я передаю командование нашей линией лейтенанту Кэллоу. Давайте заставим ублюдков двигаться, прежде чем половина Первого отряда будет дышать нам в затылок.
     Выдохнув воздух, который я и не подозревала, что задерживаю, я кивнула орку, прежде чем снова обратить свое внимание на солдат на холме. Я видела, что они почти закончили выстраиваться в шеренги. Иронически отсалютовав врагу, я последовала за своими отступающими солдатами.
     ☠
     Мы не прошли и четверти колокола, как из темноты выскочил сержант Разбойник. В мгновение ока гоблину в горло уперлось с полдюжины лезвий мечей, но он лишь беззаботно ухмыльнулся.
     — Ребята, вы, безусловно, самая большая группа выживших, — сообщил он мне, как только я подошла к первой линии. — Вы, должно быть, рано ушли.
     — Я могу распознать проигранную битву заранее, — ответила я нейтральным тоном. — Ты один?
     Разбойник негромко свистнул, и из темноты появились ещё трое гоблинов, один из них был сильно избит, но все они несли кожаные сумки, в которых, как я знала, сапёры носили свои боеприпасы.
     — Мы всё, что осталось от моей линии, — сказал мне маленький сержант. — Они захватили даже лейтенанта Мастерящую. Есть место для нескольких сапёров в вашем маленьком исходе?
     — Чувствуйте себя как дома, — ответила я.
     Сапёры. Первый приятный сюрприз этой ночи, который, как я полагала, должен был наступить после череды наших бед. Гоблины, возможно, и не были особенно полезны в защитной формации, но они служили важной цели в Легионах: инженеры, специалисты по разрушению и даже разведчики, когда это было необходимо. То, что гоблины несли в своих сумках, в нашей нынешней ситуации было на вес золота. Остальные три гоблина без единого слова влились в строй, но Разбойник остался рядом со мной, когда колонна снова двинулась в путь. Гоблин правильно предположил, что у меня будут к нему вопросы.
     — Ты сказал, что были и другие группы? — поинтересовалась я.
     — Небольшие отряды из пяти или меньше человек, которые разбежались, когда Бестию схватили, — сказал гоблин. — Они бежали без всякого плана, большинство из них направлялось к скалам. В данный момент Верес, вероятно, расставляет своих солдат, чтобы выследить их.
     Ну, вот тебе и связь с другой группой. Часть меня надеялась, что кто-нибудь из офицеров сумел спасти свой десяток и раствориться в ночи, но, честно говоря, я не была так уж удивлена, что это никому не удалось. Я, вероятно, тоже не смогла бы, если бы линии, с которыми я сражалась, не застряли, удерживая важную позицию.
     — Мы ищем безопасное место для отдыха, — сказала я Разбойнику. — Я знаю, что твой лейтенант послала кого-то из ваших разведчиков ранее — ты не знаешь, где мы можем их найти?
     Гоблин кивнул, хотя вид у него был далеко не восторженный.
     — Я знаю одно место с момента прошлых учений. Правда, нам понадобится почти вся ночь, чтобы добраться туда, — предупредил он.
     — Чем дальше мы углубимся в долину, тем лучше, — пробормотала я. — Они ищут в скалах, но рано или поздно поймут, что мы пошли в другую сторону.
     — Я услышал вас, — сказал Разбойник, рассеянно добавив мэм к предложению через мгновение. — Вы не знаете, видели ли они, как вы взяли знамя?
     Я поморщилась. Я и сама задавалась этим вопросом. Меня заметили, когда я впервые взяла его, в этом не было сомнений, но знают ли они, что я командую пропавшей линией? Даже если Первый отряд допросит своих пленников, не более чем горстка людей будет знать, как я выгляжу.
     — Не думаю, — наконец сказала я, — но я бы не стала на это ставить.
     — Да, — согласился Разбойник, — люди, которые недооценивают Верес, всегда проигрывают. Есть причина, по которой её отряд не проигрывал с тех пор, как она стала капитаном.
     Я провела рукой по волосам и вздохнула. Сегодня ночью будет не до сна.
     — Сначала найди нам место для лагеря, Разбойник, — приказала я сержанту. — Давай разбираться по одной проблеме за раз.
     Кивнув, гоблин ловко прыгнул вперёд и крикнул солдатам во главе колонны следовать за ним в темноту.
     Поход в долину оказался одним из самых мучительных событий в моей жизни. Теперь я могла понять, почему война велась в основном днём. Для моих солдат было сущим адом пробираться по скользким горным тропам, а когда мы вошли в лес, определение направления стало сущим мучением безлунной ночью. Впрочем, гоблины Разбойника доказали свою состоятельность — их необычные глаза позволяли им безошибочно выбирать лучшие тропы в темноте. Дважды нам приходилось прятаться, пока гоблины выискивали вражеских разведчиков, и молча ждать, пока Первый отряд двинется дальше. Некоторые из легионеров предлагали зажечь факелы после того, как мы углубимся в лес, но я отбросила эту идею в зародыше: если Верес оставила кого-то в сторожевой башне, то это было бы всё равно, что отметить наше местоположение на картах Первого отряда. Когда мы наконец добрались до места назначения, на небе уже появились первые проблески зари.
     Мои измученные солдаты бросили свои рюкзаки и щиты на землю, как только смогли, едва потрудившись рассредоточиться по поляне, на которую нас привёл Разбойник. Я понимала, почему он выбрал именно это место: через поляну протекал небольшой ручеек, где легионеры могли наполнить свои фляги, и были заросли ягодных кустов, которые, как я очень надеялась, были съедобны. Я попросила Хакрама узнать, сколько пайков было спасено из лагеря, и количество оказалось опасно низким. Моё тело призывало меня последовать примеру легионеров и свернуться калачиком под деревом, но я заставила себя двигаться. Мне ещё предстояла работа, прежде чем я смогу позволить себе отдохнуть. Я видела, как мои раненые устроились так удобно, как только могли, проклиная себя за то, что нам не удалось заполучить хотя бы одного мага из выживших в битве. Я переговорила с сержантом Нилином, чтобы он установил наблюдение, и была приятно удивлена, обнаружив, что Хакрам уже сделал то же самое без моей просьбы. Я начинала понимать, почему Бестия хотел, чтобы орк командовал моей линией.
     — Поспите немного, лейтенант, — тихо сказал мне сержант, когда я настояла на том, чтобы меня включили в список дежурных моей линии. — Лучше иметь хорошо отдохнувший мозг, чем ещё одну пару глаз, чтобы следить за врагом. Вы будете строить планы завтра.
     Я согласилась при условии, что он разбудит меня не более чем через один колокол, притворяясь, что поверила его очевидной лжи, когда он согласился, потому что я была слишком измотана, чтобы спорить. Положив свой спальный мешок под старым дубом, я легла под одеяло и сказала себе, что закрою глаза всего на мгновение.
     — Слишком много всего осталось сделать, — пробормотала я себе под нос, и наступила темнота.
     ☠
     Было уже позднее утро, когда Хакрам разбудил меня, судя по солнцу. Я подумала, не сделать ли ему выговор за то, что он позволил мне проспать, но в конце концов решила не делать этого: если я не проснулась сама, значит, моё тело, вероятно, нуждалось в отдыхе. В полусне собрав свой спальный мешок я пошла умыться в ручье. Лагерь гудел от бурной деятельности, легионеры собирались в небольшие группы, чтобы тихо поговорить друг с другом; я получила несколько приветствий по пути и кивнула в ответ.
     Холодная вода окончательно разбудила меня, прогнав последние остатки сна. Я отломила кусочек от пайка, который захватила с собой прошлой ночью, и жадно набросилась на него, решив, что позже пойду собирать ягоды, чтобы насытиться. Спросив Разбойника, не ядовиты ли они, добавила я мысленно. У меня не было намерения провести остаток учений в стенании на земле после того, как мы выбрались из вчерашней западни. Я была приятно удивлена — в который раз, — что Хакрам разбудил других офицеров и уже ждал меня.
     — Никаких признаков того, что они нас нашли, — подсказала я остальным четверым, усаживаясь на плоский камень.
     — Часовые ничего не видели, — согласился темнокожий парень, которого, как я смутно помнила, звали сержант Нилин.
     — Мы будем в безопасности день или два, — сказал мне Разбойник. — Я уверен, что Верес ничего не знает об этом месте.
     — Это не значит, что она не может его найти, гоблин, — прогрохотал Наук с места, где он сидел, прислонившись к стволу дерева.
     Сержант-гоблин ухмыльнулся в ответ, но не стал утруждать себя ответом. Я с любопытством взглянула на них, заметив скрытую враждебность в ответе. Краем глаза я видела, что кто-то закрепил на ноге Наука примитивную шину из ткани и веток, но каждые несколько мгновений орк вздрагивал, когда слишком много двигался. Одним полноценным солдатом меньше.
     — Сколько у нас легионеров в боевой форме? — спросила я группу.
     — Двадцать пять я бы взял с собой в поле, и ещё три сапёра Разбойника, — сообщил мне Хакрам. — У нас целый десяток раненых, но большинство из них в состоянии нести охрану.
     Я почесала затылок и вздохнула. Честно говоря, это было меньше, чем я надеялась, но всё же больше, чем ожидала.
     — Мы разделим легионеров на три десятка, — сказала я. — Сержант Разбойник выделит своих сапёров в отдельное подразделение.
     — Все это прекрасно, — проворчал Наук, — но для чего? У тебя есть план, Кэллоу?
     Я поморщилась: назвать мою идею планом было бы несколько натянуто, но это было единственное, что я придумала в таком цейтноте.
     — Нам нужен пленный для допроса, — ответила я. — Иначе мы так и будем спотыкаться вслепую.
     Хакрам в замешательстве кивнул.
     — У вас есть цель, лейтенант? — спросил он.
     — Если я правильно помню по вчерашней карте, в середине долины есть сторожевая башня, — сказала я. — Если капитан Верес направит свои силы на поиски нас, башня может оказаться слабо охраняемой.
     — Там должен быть по крайней мере сержант, — тихо сказал Нилин.
     — Разбойник, — спросил я, — насколько хороши твои сапёры в разведке?
     Гоблин задумчиво забурчал.
     — Не так хороши, как настоящая разведывательная линия, но всё же лучше, чем большинство, — ответил он. — Ты хочешь, чтобы в разведку пошли мы?
     — Есть у кого-нибудь идеи получше? — огляделась я. Никто не ответил. — Ну что ж, джентльмены, давайте выдвигаться.
     ☠
     — Мой парень насчитал десять, — прохрипел Разбойник сбоку от меня в укрытии за деревом. — Они ещё не знают, что мы здесь.
     Я улыбнулась. Двадцать могли бы внести сумятицу, учитывая, насколько мои люди устали бегать всю ночь, но десять? Десять мы могли осилить. Если мы хотим уйти к тому времени, когда патрули Верес услышат шум, нам придётся действовать жёстко, но я и не ждала лёгкой схватки. Раньше это никогда не мешало мне выигрывать.
     — Хакрам, — позвала я, — отведи свой десяток за холм и подожди, пока они не увидят нас, чтобы ударить им в спину.
     Высокий орк сверкнул жемчужно-белыми клыками и отдал честь, прежде чем повернуться к своим солдатам.
     — Приводите свои задницы в порядок, мои красотки, — проскрипел он. — Их ждёт небольшая разминка.
     Среди солдат расцвели ухмылки, и в считанные секунды они растворились в листве, обмотки из листвы на броне позволили им сделать это практически бесшумно. Никто из моей трясущейся банды выживших не привык к марш-броскам наподобие вчерашнего, и я знала, что им просто не терпится сравнять счет. Я решила подождать, прежде чем отправлять в атаку мой десяток — бездумно атаковать было так же опасно, как и медлить. Разбойник наклонился ближе, его жёлтые глаза горели злым озорством.
     — У меня есть осветительные, если ты хочешь произвести впечатление, Кэллоу, — вкрадчиво произнес гоблин, ухмыляясь при мысли о том, что ему придётся использовать эту версию гоблинской алхимии на людях, захвативших его лейтенанта. — Нет ничего лучше маленькой вспышки и взрыва, чтобы начать вечеринку.
     — Сколько? — спросила я, понижая голос.
     — Около двенадцати осветительных, и около половины от этого шумовых, — ответил Разбойник. — Вполне хватит для такого дела.
     Я закрыла глаза, обдумывая это. Стоило ли использовать боеприпасы так рано в игре? Они могли понадобиться мне позже, а бой уже и так склонялся в нашу сторону. Но они могли быть именно тем, что нужно, чтобы закончить бой до того, как патрули доберутся до нас, и в тот момент, когда патрули Верес найдут нас, бой будет почти закончен. Нет. Я не позволю страху думать за меня. Мы воспользуемся ими, когда сможем сделать это эффективно. Открыв глаза, я покачала головой, глядя на Разбойника.
     — Кэллоу… — начал он.
     — Мы найдем им лучшее применение, Разбойник, — перебила я его. — Я обещаю.
     Гоблин уставился на меня тяжёлым взглядом, но через мгновение кивнул.
     — Есть, лейтенант. А как же тогда мои сапёры?
     — Здесь три тропы, и у тебя три гоблина, — ответила я. — Если кто-нибудь появится без приглашения, я хочу знать об этом.
     Гоблины в сильно усечённом десятке Разбойника были слишком слабо экипированы, чтобы быть полезными в ближнем бою, и я не собиралась рисковать своими последними сапёрами: мне понадобится каждый из них, когда я попытаюсь заполучить знамя. Придётся использовать их в качестве часовых, даже если это не самая лучшая из обязанностей. Сержант-гоблин отсалютовал в такой небрежной манере, что это больше походило на насмешку над жестом, прежде чем скользнуть вниз по склону. Я молча досчитала до шестидесяти, прежде чем жестом приказать сержанту Нилину подползти ко мне.
     — Лейтенант? — шёпотом спросил смуглокожий парень.
     — Готовьте своих легионеров, сержант, — ответила я. — Посмотрим, насколько хорошо они удержатся, когда засаду устроим мы.
     Позволив ему вернуться вниз, я поднялась сама и подняла свой щит. Мгновение спустя мой десяток последовал примеру, и я позволила шеренге догнать меня, когда люди Нилина выстроились позади нас — мы быстро поднялись на холм и через мгновение оказались в поле зрения сторожевой башни. Часовой наверху поднял тревогу, но я не собиралась давать им время на подготовку.
     — Поднять щиты, — прорычала я, ускоряя шаг.
     Я выхватила меч из ножен, и солдаты последовали моему примеру. Я увидела, как десяток Хакрама беззвучно взбежал по другой стороне холма, и радостно рассмеялась за мгновение до того, как две стороны моей засады столкнулись с рассеянными солдатами из Первого отряда. Передо мной оказался орк с пересекающим его щеку шрамом, но я отбросила его назад ударом щита. Последовавший за этим удар попал по его ноге, заставив рухнуть на колени. Я пнула его ногой в живот, чтобы убедиться, что он не встанет, и нокаутировала его ударом в висок. Подняв голову, чтобы оглядеться, я с удивлением поняла, что схватка закончилась — большинство солдат Первого отряда были без сознания, и несколько человек сдались в плен. Хакрам подошёл ко мне, ухмыляясь, как кот, который вышел из клетки с канарейками, и весело хлопнул меня по плечу.
     — Прошло неплохо, — пророкотал он. — Лицо Верес, когда она услышит об этом, станет настоящим произведением искусства.
     Я почувствовала, как мои собственные губы изогнулись в свирепой улыбке.
     — Нам ещё далеко до того, чтобы наверстать упущенное прошлой ночью, но мы наверстаем, — пообещала я. — У нас есть раненые?
     — Одна из моих подвернула лодыжку, взбегая на холм, — сказал Нилин, подходя к нам. — Она единственная раненая с нашей стороны — нам повезло.
     — Будем надеяться, что нам повезёт и дальше, — ответила я. — Забираем их сержанта и пошли отсюда.
     — А остальные? — спросил Хакрам.
     Я убрала меч в ножны и пожала плечами.
     — Нет смысла их допрашивать. Сломать лодыжку каждому и оставить их для исцеления целителей Верес. Это удержит их подальше от нас в течение нескольких дней.
     Оба сержанта отдали честь и повернулись, чтобы выкрикнуть приказ. Я схватила солдата за плечо и послала его за Разбойником, мысленно уже обдумывая свой следующий шаг. Мы ещё не закончили, Адская Гончая. Ни в коем случае.

Том I / 017 : Сет

     — Я буду честна, Канцлер — месть является мотивом для большей половины декретов, которые я выпустила. -Императрица Ужаса Вторая Кровавая, известная тем, что объявила вне закона кошек и тех, кто был выше неё ростом.
     Когда мы вернулись в лагерь, Наук дремал, разлёгшись под деревом. Одна из легионеров пнула его под рёбра, когда наш отряд проходил мимо часовых. Проснувшись с рычанием, орк замахнулся на смеющуюся темноволосую девушку, но та отскочила в сторону. Я приподняла бровь в ответ на этот обмен любезностями, но ничего не сказала. Я ослабила ремни доспехов и прислонила щит к камню.
     — Люди, — пророкотал раненый лейтенант. — Вы всегда думаете, что смешнее, чем вы есть на самом деле.
     Я чувствовала, что достаточно хорошо разбираюсь в орочьем юморе, чтобы понять, что это шутка. Тем не менее, с орками всегда было трудно сказать наверняка.
     — Да уж посмешнее тебя, — фыркнул Разбойник, ставя на землю свою кожаную сумку.
     Наук злобно посмотрел на него.
     — Ты всё ещё в сознании? Значит, только половина победы, — ответил орк.
     Я не знала, почему эти двое вцепились друг другу в горло со вчерашнего вечера, но, честно говоря, мне было уже всё равно.
     — Если у вас двоих осталось так много сил для склок, то у меня есть форт, который нужно взять, — сказала я им без обиняков. — Есть добровольцы?
     Разбойник закатил глаза и ушёл, не сказав ни слова, оставив меня разбираться с Науком — орк усмехнулся, но взгляд отвёл. Да, я определённо спрошу у Хакрама, что происходит с этими двумя. Наше положение и без того было достаточно скверным, чтобы двое из немногих оставшихся у меня офицеров вели словесную перепалку друг с другом на глазах у солдат.
     — Мы захватили сторожевую башню и их сержанта, — сообщила я Науку, — полагаю, ты захочешь присутствовать на допросе?
     Орк поморщился.
     — Тебе придётся помочь мне подняться, — признался он. — Моей ноге не стало лучше.
     Я присела рядом с ним и закинула его руку себе на плечо, колени почти подогнулись под тяжестью, когда я взвалила его на себя.
     — Дьявол, что же ты съел, чтобы стать таким большим? — захрипела я, заставляя себя выпрямиться.
     Наук ухмыльнулся во весь рот.
     — Всё, что было, — ответил он, — мы не так разборчивы в еде, как вы.
     — Тебе стоит попробовать салат, — полушутя сказала я. — Я слышала, от него худеют.
     — Я выгляжу как демонов эльф? — проворчал орк, когда мы крабовым маршем подошли к скалистому выступу. Я видела, как мои люди тащили сержанта за собой. — С таким же успехом я мог бы лизать кору и резвиться на лугу.
     — Эльфы тоже едят мясо, — сообщила я ему, забавляясь.
     — Дайте Лорду Блэку несколько лет, и он предоставит нам возможность попробовать и эльфов, — непринуждённо ответил Наук. — Моя бабушка как-то раз откусила кусочек во время Завоевания, говорит, что он был нежнее баранины.
     Интересно, считается ли это каннибализмом, если жрать другой вид? Надо будет спросить у Писца, она наверняка знает. Но сейчас я задумалась о другом — это был далеко не первый раз, когда я слышала, как орк бесхитростно исповедует доверие к Блэку. Это стало повторяющейся закономерностью.
     — Хакрам говорил примерно то же самое, — ответила я. — Он тоже был увлечён Чёрным Рыцарем. Похоже какая-то ваша оркская фишка?
     Я чуть не споткнулась, когда Наук остановился и повернулся ко мне с необычно серьёзным выражением лица.
     — Ты мне нравишься, Кэллоу, — пророкотал он, — поэтому я дам тебе один совет. Ты выглядишь как Отродье Стены и говоришь, как Кэллоу, так что твои предки, вероятно, были на другой стороне во время Завоевания. Пускай у тебя есть своё мнение на этот счёт, но никогда не говори плохо о Чёрном Рыцаре в присутствии зеленокожего.
     Тёмные глаза орка горели с той же силой, которую я заметила ещё вчера вечером, когда увидела, как он голыми руками громит двух легионеров, выкрикивая угрозы и сшибая шлемы.
     — Он возродил нас, Кэллоу, — с жаром произнёс Наук. — Он положил конец войнам между кланами и сказал нам, что мы можем стать чем-то бóльшим. Что даже если мы родились в хижине, мы всё равно можем стать генералами и лордами вместо того, чтобы быть мясом в мясорубке. Если бы эти ублюдочные чопорные аристократы в Башне до сих пор были у власти, я бы даже не умел читать.
     — Я просто спросила, — быстро ответила я, неловко отталкивая его поднятой рукой, но удерживая его вес на своём плече. — Я ничего против него не имею!
     Наук скептически посмотрел на меня.
     — Я даже встречалась с ним однажды, — продолжала я, — когда он повесил губернатора Мазуса.
     Орк ухмыльнулся, отбросив на время сомнения. Я с грустью подумала, что с каждым днём мне всё лучше удаётся лгать, говоря правду — без сомнения, Блэк гордился бы мной. Или, по крайней мере, выражал тихое одобрение, которое было самым близким, что я когда-либо видела у него, к настоящим эмоциям.
     — Слышал об этом, — признался Наук. — Старые семьи в Атере закатили истерику по этому поводу.
     Судя по всему, такая перспектива весьма радовала лейтенанта. Я нахмурилась, когда мы пересекли последние несколько ярдов, отделявших нас от места назначения. Это было ещё одной закономерностью — большинство кадетов люто ненавидели дворянство в Атере. Я могла понять их негодование, поскольку сама не раз сидела за скудным столом в приюте из-за Мазуса и его дружков, но оно, как оказалось, было глубже. Теперь я задумалась о том, что гарнизон Легиона в Лауэре всегда был слишком нетерпелив, чтобы поставить городскую стражу на их место, когда они имели такую возможность.
     Впервые я перестала бояться больших орков в доспехах, когда мне было семь лет: тогда я увидела, убегающих от легионера охранников, что третировали старого лавочника. Я вспомнила, как легионер помог старику вернуться за его прилавок перед уходом. Так что Легионы Ужаса и аристократы ненавидят друг друга до глубины души. Тогда почему Блэк приказал казнить Мазуса? Разве это не ухудшит их отношения? «У моего своенравного учителя, должно быть, был план, — догадалась я. — Или, —подумала я с внезапным ознобом, —он решил, что не стоит больше пытаться сделать их счастливыми».
     Я знала, что именно с таких вещей и начинаются гражданские войны, и перспектива Империи Ужаса, воюющей сама с собой, была шокирующей. Войны между Добром и Злом были достаточно жестокими, но между Злом и Злом? К тому времени, как осядет пыль, Империи может и не остаться.
     Отложив на время эту мысль, я сосредоточилась на насущном: помогла Науку сесть на камень лицом к лежащей без сознания сержанту из Первого отряда и облегчённо вздохнула, когда сбросила груз.
     Руки и ноги сержанта были связаны толстой верёвкой, которую я видела у сапёров, и Хакрам, полон терпения, выжидающе навис над её телом. Разбойник сидел, скрестив ноги, на плоском камне, лениво подбрасывая в воздух осветительный заряд и ловя его в самый последний момент. Хакрам повернулся ко мне лицом, неосознанно поведя плечами: я могла бы посочувствовать ему после полутора суток беготни в легионерских доспехах.
     — Нилин расставляет дозоры, — сообщил мне сержант. — Говорит, что придёт, как только закончит.
     Я рассеянно кивнула, пристально глядя на нашу пленницу. Девушка была невысокого роста, с кожей того же бронзового цвета, что и у Капитана, и коротко подстриженными волосами, которые, казалось, предпочитали большинство женщин-легионеров. Её броня была заметно помята вокруг рёбер: должно быть, это был неприятный удар, который её сбил.
     — Мы что-нибудь знаем о ней? — поинтересовалась я.
     — Её зовут Джуван, — сказал Разбойник, прекращая подбрасывать заряд. — Кажется, она из Талассины.
     Я знала, что Талассина была одним из трёх великих городов Империи, наряду с Атером и Фораменом глубоко на юге. Это был крупнейший порт Империи и главный узел торговли с Вольными Городами.
     — Давай разбудим её, — предложила я. — Возможно, нам придётся перенести лагерь, и я предпочла бы сделать это до наступления темноты.
     Хакрам опустился на колени рядом с распростёртой сержантом и не слишком мягко шлёпнул её. Я поморщилась: я бы сделала по-другому, хотя я никогда никого раньше не допрашивала. Мгновение спустя сержант Джуван открыла глаза, щурясь, чтобы привыкнуть к свету, и огляделась вокруг.
     — Что ж, это неожиданно, — прохрипела она. — Кто-нибудь из вас, придурков, может дать мне немного воды?
     Хакрам фыркнул, откупорил фляжку и осторожно влил её содержимое в открытый рот пленницы — через мгновение он потерял терпение, отдернул её и с тихим хлопком закрыл.
     — Я лейтенант Кэллоу, — представилась я. — Я хочу задать тебе несколько вопросов.
     — Лейтенант чего? — недоверчиво спросила Джуван. — Кто ты такая, во имя Семидесяти Тысяч Преисподних? Я никогда раньше о тебе не слышала.
     Семьдесят Тысяч Преисподних? Я удивлённо моргнула, украдкой взглянув на Разбойника, чтобы убедиться, что не ослышалась. Гоблин пожал плечами.
     — В Талассине верят во всякие странные вещи, — сказал мне сапёр. — Это всё из-за соли в воздухе.
     — И это говорит кто-то, чьё божество-покровитель зовётся «Пожиратель», — возразила наша явно невпечатлённая пленница.
     — Ударь её, Хакрам, — высказал своё мнение Наук в ответ на реплику гоблина. — Они всегда становятся болтливыми, если их не ударить.
     Мой сержант бросил на меня вопросительный взгляд, но я покачала головой. По правде говоря, Разбойник сам напросился на это.
     — Я новенькая, — обратилась я к Джуван. — Но это не имеет отношения к делу…
     — О боги, — пробормотала пленная, — я попала в засаду, устроенную новичком. Я уже слышу эти бесконечные шутки.
     — Ты закончила? — спросила я чуть резче, чем раньше.
     Сержант бросила на меня снисходительный взгляд.
     — Послушай, лейтенант, — ответила она. — Ты новенькая, так что вполне понятно, что можешь не понимать, насколько ты трахнута. Верес прямо сейчас ищет вас, ребята, и сколько вас осталось… может быть, линия и горстка сапёров? Ты не можешь выиграть такой численностью.
     Моё лицо стало непроницаемым, когда сержант продолжила:
     — Слушай, ты умудрилась устроить засаду на мой десяток, так что ты хорошо сыграла в своей первой игре, — продолжила Джуван. — Возможно, тебя даже переведут в отряд, который время от времени выигрывает. У нас есть Бестия и все твои маги, просто сдай знамя, и мы все можем пойти домой сегодня вечером.
     Я чувствовала гнев, исходящий от трёх других офицеров из-за явного пренебрежения пленницы, и глубоко во мне шевельнулось егр отражение. Я провела рукой по волосам и заставила себя успокоиться. Не принимайте решения в гневе. Злость означает глупость, а если вы становитесь глупым, то уже проиграли.
     — Сержант Хакрам, — сказала я. — Ударь её.
     Сержант Хакрам так и сделал.
     — Так вот, как я уже сказала, — продолжала я ледяным тоном. — Я лейтенант Кэллоу и у меня есть к тебе несколько вопросов.
     ☠
     Я действительно жалела, что нам не удалось сохранить хотя бы одну из карт, потому что неясные очертания, которые Разбойник начертил на земле, больше походили на фреску из Гелике, чем на изображение Долины Злобы, которой она должна была быть.
     — Значит, этот камень и есть наша позиция? — спросил Нилин вежливо-скептическим тоном.
     Разбойник закатил глаза.
     — Это форт, — ответил он. — Мы — камень поменьше.
     Мы издали тихий звук понимания в унисон. Теперь, когда допрос закончился, наша пленница была с завязанными глазами отправлена на окраину лагеря под охраной легионера. Сразу после этого я собрала офицеров, чтобы провести неофициальный военный совет. Допрос Джуван дал достаточно информации, чтобы сделать стычку на сторожевой башне более чем стоящей: сержанту было известно о расположении войск всего день назад, но это позволило нам поместить нашу собственную позицию в более широкий контекст.
     Теперь мы знали, что весь Крысиный отряд за исключением нашей разношёрстной группы выживших, был взят в плен, но в форте не хватило места для семидесяти с лишним легионеров. Там был второй лагерь для военнопленных, и это означало, что мы наткнулись на способ увеличить нашу численность, прежде чем напасть на более трудную цель. Атака на форт с нашей нынешней полуторной линией была бы чистым самоубийством, но, если бы нам удалось освободить ещё один десяток — или даже лучше, нескольких магов — тогда это была бы совсем другая история.
     — Мы должны атаковать лагерь военнопленных как можно скорее, — сказал Хакрам, нарушая задумчивое молчание. — Верес может послать туда больше солдат, когда узнает, что мы уже уничтожили десяток.
     — Эти люди шли всю ночь и сражались всего лишь один колокол назад, — возразил Нилин ровным и неодобрительным тоном. — Есть пределы тому, что мы можем требовать от них.
     — Солдатам придётся затянуть пояса потуже, если они хотят победить, сержант, — прорычал Наук. — Никто не говорил, что это будет прогулка в парке.
     — Говорит парень, который дремал, когда мы вернулись, — усмехнулся Разбойник.
     — Довольно, — вмешалась я. — Сержант Нилин прав. В любом случае, я бы не хотела нападать второй раз при свете дня — за нами могут проследить до самого лагеря.
     Это заставило всех призадуматься, как я и намеревалась: если хоть один десяток найдёт наш лагерь, то это будет конец для раненых и горстки пайков, которые нам удалось спасти. Пустой желудок — не тот враг, которого можно сразить мечом.
     — Там нас будет ждать по меньшей мере линия, — пророкотал Хакрам. — И они окопаются на позициях, можете быть уверены.
     — Сапёры Верес — вторые в колледже по строительству оборонительных позиций, — признал Разбойник, хотя это противоречило его гордости. — Но они всегда действуют по тактическим правилам. Если я посмотрю на окопы издалека, то смогу сказать вам, какому плану они следуют в этот раз.
     Я закрыла глаза и молча взвесила риски и выгоды. Ночные нападения были достаточно грязным делом и без того, чтобы идти вслепую, решила я. Сапёр уже доказал, что может передвигаться бесшумно, а если исключить из уравнения сторожевую башню, то это может оказаться лучшим шансом.
     — Возьми половину десятка и возвращайся до заката, — сказала я гоблину. — Лишний раз не рискуй, ты нам понадобишься для штурма.
     Ответная ухмылка Разбойника была, как всегда, злобной, и он отсалютовал, прежде чем подняться. Когда он ушёл, я снова обратила своё внимание на «карту», задаваясь вопросом, не совершаю ли я ошибку. Лагерь для военнопленных был моим лучшим шансом собрать достаточно солдат для штурма форта, но это означало, что Верес тоже это знала. Неужели мы направляемся прямо в ловушку? «Это не имеет значения, — наконец решила я. — Я не могу выиграть, не рискуя, и это самый разумный вариант».
     — Поставьте солдат на половинную вахту, — распорядилась я, поднимая голову, чтобы посмотреть на других офицеров. — Все должны немного поспать, у нас впереди напряжённая ночь.
     Наук хмыкнул в знак согласия, и Нилин помог ему подняться. Хакрам собирался последовать его примеру, но я сдержанно покачала головой: у меня ещё оставалось несколько вопросов к сержанту. Орк бросил на меня озадаченный взгляд, но остался сидеть рядом со мной, в то время как два других офицера удалились.
     — Лейтенант? — спросил Хакрам, приподняв безволосую бровь.
     — Разбойник и Наук, — сказала я, переходя прямо к делу. — В чём их проблема?
     Высокий орк ухмыльнулся.
     — Я тебе этого не говорил, — ответил Хакрам, наклоняясь ближе, — но так уж случилось, что им обоим нравится лейтенант Мастерящая.
     — Лейтенант сапёров? — удивлённо спросила я.
     — Именно так, — согласился орк. — Обычно она оказывает на них сдерживающее влияние, но в её отсутствие дело может кончиться поножовщиной.
     Я нахмурилась.
     — А что она могла бы сказать по этому поводу?
     Ухмылка Хакрама стала шире, обнажив бритвенно острые, белые клыки.
     — Она могла бы упомянуть что-нибудь о том, что если они будут продолжать меряться своими гениталиями, то что-нибудь обязательно прищемит дверью.
     Я прикусила губу, чтобы не расхохотаться, украдкой поглядывая на удаляющуюся спину Наука.
     — Я не знала, что орков так привлекают гоблины, — призналась я.
     — Вообще-то это не принято, — ответил Хакрам. — Но Наук странный, вдобавок даже я должен признать, что у Мастерящей великолепный набор зубов.
     — Зубы, — ответила я ровным тоном. — Ты меня разыгрываешь.
     Сержант выглядел несколько обиженным.
     — Зубы очень важны, — пустился он в объяснения. — Почему ты думаешь, люди никого не интересуют? У вас у всех коровьи зубы.
     Если бы кто-то сказал мне год назад, что я буду сидеть в траве с орком, обсуждая важность коренных зубов в брачных привычках его вида, я бы посчитала это крайне сомнительным. Даже сейчас это казалось более чем сюрреалистичным. Хакрам, видимо, воспринял моё молчание как знак неудовольствия и поспешил продолжить.
     — Я не хотел тебя обидеть, Кэллоу, — заверил он меня. — Я уверен, что ты найдёшь хорошего человека, с которым сможешь есть ягоды и орехи.
     — Ты ведь знаешь, что мы тоже едим мясо, верно? — ответила я, ехидно улыбнувшись.
     Он фыркнул.
     — Это не считается, если ты сначала поджариваешь его, — сказал он мне, дружески похлопав по плечу. — С таким же успехом ты можешь жевать хлеб.
     У меня не хватило духу сказать ему, что дело именно в этом. Мы вернулись в лагерь в уютной тишине, и я, найдя свой спальный мешок, погрузилась в сон, едва закрыв глаза.
     ☠
     — Только четверо и никаких патрулей, — сказал Разбойник.
     Я сжимала и разжимала пальцы, вглядываясь в укрепления. Внешняя стена, высотой с сидящего человека, была сделана из сложенных камней, с факелами через каждые несколько футов и четырьмя легионерами, патрулирующими периметр через равные промежутки времени. Позади неё Первый отряд выстроил частокол из кольев, слишком высокий, чтобы мои солдаты могли перелезть через него. Он скрывал внутреннюю часть лагеря. В лагерь вёл только один путь — отверстие в частоколе, уходившее вправо и достаточно широкое, чтобы его могли удержать полдюжины легионеров. Я видела, что до самой первой стены было открытое поле, и знала, что моим солдатам придётся убрать охрану, если мы хотим избежать провала. Если мы этого не сделаем, они поднимут тревогу, и остальная часть линии будет удерживать нас в проёме, пока не прибудет подкрепление. Задумчиво глядя на деревянный частокол, я жестом подозвала Хакрама поближе.
     — Ты сможешь прорваться через него, если понадобится? — прошептала я.
     Сержант поморщился.
     — Только с тараном, — ответил орк. — Они должны были поставить контрфорсы с другой стороны, чтобы удержать его, это написано в инструкции.
     Мы оба понимали, что у нас недостаточно места, чтобы использовать таран, не обрушив сначала кусок первой стены, и что даже в этом случае нам придётся сначала смастерить эту чёртову штуку. Нет, речь должна была идти о том, чтобы впустить моих людей через парадную дверь.
     Сержант Нилин осторожно пробирался ко мне сквозь подлесок, чувствуя себя в лесу так же неуютно, как и я — он был таким же городским парнем, насколько я поняла.
     — Лейтенант, сержанты, — вполголоса приветствовал он нас, отдавая честь. — Все наши солдаты на позициях.
     Я приказала сержантам поставить почти тридцать моих людей полукругом вокруг единственного входа в лагерь, три неполных десятка молча ждали сигнала к атаке на врага. Только сапёры Разбойника остались мародёрствовать в лесу, но краем глаза я видела, как они один за другим возвращаются в строй.
     — Хакрам, — сказала я, — мне нужны добровольцы, чтобы позаботиться об охране.
     Высокий орк одобрительно хмыкнул и направился обратно к своим людям.
     — Мои сапёры с этим справятся, — тихо возразил Разбойник. — Меньше шансов, что нас поймают.
     — Твои сапёры будут с остальными солдатами десятков Хакрама и моего, — ответила я.
     Жёлтые глаза гоблина злобно блеснули в темноте леса.
     — Значит, мы наконец-то сможем поиграть с фейерверком, лейтенант? — нетерпеливо спросил сержант.
     — Используйте их по максимуму, сержант, — сказала я ему.
     До сих пор мы берегли боеприпасы сапёров, но теперь пришло время их израсходовать. Я думала оставить их для штурма самого форта, но была вынуждена признать, что если сегодняшнее спасение не удастся, то вряд ли это можно будет назвать штурмом. Лучше использовать осветительные, чтобы убедиться, что вражеская линия слишком ошеломлена и оглушена, чтобы правильно выстроиться.
     — Возвращайтесь к своим десяткам, джентльмены, — пробормотала я. — Давайте повернём это дельце.
     Они ответили горсткой салютов, и я как можно тише пригнулась за деревом, решив опередить своих легионеров, чтобы иметь возможность лучше наблюдать за развитием событий. Добровольцы Хакрама уже двигались, я видела, как ближайший из них полз по траве, пробираясь через открытое поле. Я знала, что следующие несколько мгновений определят, провалится ли моё наступление, поэтому, затаив дыхание, я наблюдала, как доброволец медленно продвигается к ничего не подозревающему охраннику. Легионер прижался к внешней стене, когда стражник прошёл мимо него, молча подталкивая себя вверх и перелезая через укрепление. На мгновение показалось, что часовой услышал его, но доброволец быстро выхватил меч и ударил охранника рукоятью по затылку. Часовой Первого отряда беззвучно рухнул на землю, и я решительным жестом руки заставила своих солдат выступить. Не успела команда прозвучать, как крик тревоги раздался с другой стороны внешней стены. Один из добровольцев Хакрама потерпел неудачу. Я выругалась себе под нос.
     — Рывком! — крикнула я своим легионерам, пробегая через пустое поле так быстро, как только могла в доспехах.
     Мимо меня пронеслась тёмная фигура, потом ещё одна, и я, разинув рот, увидела Разбойника и его сапёров, бегущих по траве с неестественной грацией стаи пауков. Гоблины без особых усилий обгоняли орков, их тонкие зелёные конечности плавно двигались, когда они преодолевали расстояние, отделяющее их от входа. Подняв щит, я заставила себя догнать их, мои солдаты последовали за мной. К тому времени, как моя линия добралась до прохода, сапёры Разбойника уже выстроились в линию и наблюдали за полуодетым десятком из первого отряда.
     — Абацинат! — крикнул Разбойник, его ухмылка была резкой и злобной.
     Все четверо гоблинов вытащили тонкие продолговатые палочки, зажгли их сосновыми спичками, которые таскали с собой, и запустили их одновременно. Я едва успела закрыть глаза, как осветительные взорвались, породив оглушительный хлопок и ослепительный свет, обжегший мои глаза сквозь закрытые веки. В отличие от настоящей осветительной, они не ослепляли навсегда, но эффект от них был долгим. Я открыла глаза, уже двигаясь вперёд, и увидела, что у сапёров в руках уже зажжённые маленькие шары.
     — Спаржер! — приказал сержант-Гоблин, и сапёры безошибочно закатили шары под щиты противника.
     Прошло мгновение, и серия взрывов разметала первую шеренгу противника, отчего щиты разлетелись в стороны, а легионеры повалились на землю. Это было довольно сильно для тренировочной версии. Я ухмыльнулась гоблинам, проходя мимо них, мои солдаты шли позади. Легионеры с диким энтузиазмом бросались в дыры, которые только что пробомбили сапёры. Темнокожая девушка примерно моего возраста ударила своим щитом по моему, но я воспользовалась инерцией атаки, чтобы сбить её с ног. Вырубив вражеского солдата рукоятью короткого меча, который не помнила, как вытащила из ножен, я рванулась вперёд, в лагерь, в то время как мои легионеры прорвали вражеский строй. Внутри не было ничего необычного — четыре ряда спальных мешков, на которых последние легионеры торопливо надевали доспехи.
     В задней части дома стояла длинная палатка, где, без сомнения, содержались пленники. Сделав знак горстке легионеров, которые прорвались, чтобы следовали за мной, я принялась усмирять остальную часть лагеря. Это было мрачное дело, но сейчас не время для нежностей. Мы сокрушили первого врага прежде, чем он успел предпринять что-то серьёзнее, чем скользящий удар по моему щиту, и напали на следующих двух. Один из моих легионеров получил сильный удар в плечо, но через несколько мгновений всё было кончено. Четверо снаружи, мысленно сосчитала я. Двенадцать у пролома, и троих мы только что успокоили. Если они были полной линией, то всё ещё оставалось… Вспышка пламени — и легионера рядом со мной откинуло.
     — Похоже, мне ещё предстоит поработать над прицелом, — задумчиво произнесла одинокая легионер в лёгких доспехах, когда красно-оранжевое пламя вновь окутало её руки. — Значит, ты лейтенант, отвечающая за эту группу?
     — Лейтенант Кэллоу, третья линия Крысиного отряда, — согласилась я, поднимая щит и восстанавливая равновесие. — А ты, должно быть?..
     — Лейтенант Ассай, четвертая линия Первого отряда, — с ухмылкой ответила девушка с медовой кожей. — Надо было взять с собой мага, Кэллоу. Это будет больно.
     — Кажется, я потеряла своего, — ответила я ей. — У вас случайно нет запасных в этой палатке?
     — Следи за своим языком, — сказала Ассай. — И вот тебе совет, новичок: не шути с магами, когда они выигрывают время для заклинаний.
     Пламя, охватившее руку говорившей, усилилось и собралось в шар, который девушка послала прямо в меня. Я улыбнулась.
     — Вот тебе совет, лейтенант: я думаю, тебе необходимо научиться распознавать провокацию.
     Игнорируя первобытную часть моего мозга, которая кричала мне, чтобы я убралась с дороги, я подняла свой щит и побежала прямо в огненный шар. Удар чуть не сбил меня с ног, но я стиснула зубы и пронеслась сквозь пламя, сокращая расстояние, отделяющее меня от разинувшей рот девушки. У меня не было возможности пережить ещё один такой же, поэтому я ударила её по виску плоскостью своего короткого меча, прежде чем она смогла вызвать что-то более мощное. Ещё до того, как Ассай ударилась о землю, я выронила свой щит и клинок с проклятием, чтобы потушить пламя на своих наплечниках, изо всех сил стараясь игнорировать тот факт, что от меня шёл дым, как от дымохода.
     — Не знаю, было ли это храбро или очень глупо, — пробормотал Разбойник у меня за спиной.
     — Я слышал, что она кастрировала огра в дуэли, — тихо проворчал Хакрам в ответ. — Я думал, что это байки Бестии, но я начинаю в это верить.
     Я обернулась, чтобы бросить на обоих сержантов злобный взгляд, но они приняли самый невинный вид, какой только могли, хотя выглядели при этом — учитывая, что Разбойник был желтоглазым пироманом, а клыкам Хакрама обзавидовались все волки — ещё более пугающе.
     — Если у вас есть время посплетничать, — сказала я им, — то у вас есть время проверить пленников, которых мы спасаем.
     — Есть, лейтенант, — ухмыльнулся Разбойник, следуя примеру Хакрама и отдавая честь, прежде чем совершить стратегическое отступление.
     ☠
     Как выяснилось, в палатке находилось только десять пленных, что было бы разочарованием, если бы не тот факт, что среди них были два мага и сержант. Оба мага знали, как лечить, что было ещё лучше: я намеревалась заставить их работать, как только мои войска вернутся в лагерь. Разбойник утверждал, что мы должны вернуться на нашу поляну другим путём, чтобы избавиться от возможных преследователей, а это означало, что обратный путь был вдвое длиннее, чем до вражеского лагеря: была уже середина ночи, когда мои солдаты наконец смогли опустить свои щиты.
     Сержант, которого мы спасли, была невысокой шатенкой по имени Камила с отвратительным шрамом на щеке, и она присутствовала на неофициальном офицерском собрании, которое я назначила, как только были расставлены часовые. Науку осматривали ногу, так что он отсутствовал, но лейтенант орков пожав плечами сказал мне, что он не возражает, чтобы его ввели в курс дела, когда он снова встанет на ноги. У меня сложилось впечатление, что ему не терпится снова начать передвигаться самостоятельно, и я едва ли могла винить его за это.
     — Сегодня они перевезли некоторых из нас, — сказала сержант Килиан. — В Форт, я думаю… я не помню, чтобы слышала что-нибудь о другом лагере для военнопленных. Раньше у нас была целая линия пленных.
     — Я боялась, что ты это скажешь, — пробормотала я.
     Если бы там был другой лагерь, можно было бы атаковать его, чтобы пополнить наши силы ещё несколькими легионерами, хотя я сомневалась, что Верес облегчила бы нам задачу во второй раз.
     — Значит, Форт следующий, — пророкотал Хакрам.
     — Теперь у нас есть целители, — возразила Нилин. — И достаточно солдат, чтобы держать пленников. Мы могли бы снять несколько патрулей Верес, прежде чем рисковать, нападая.
     — Мы имеем дело с Адской Гончей, а не с каким-то чёртовым первокурсником, — упрекнул его Разбойник. — Как только мы заставим патруль исчезнуть, она поймёт, в какой части леса мы находимся.
     Нилин пожал плечами.
     — У неё как минимум одна линия, требующая исцеления, и она будет вынуждена оставить гарнизон в форте — я говорю, что мы должны рискнуть, — ответил он.
     — Мы не станем биться с капитаном Верес в открытом поле, — вмешалась я. — Даже если мы победим, то не сможем потом штурмовать форт.
     Сержант Килиан прочистила горло.
     — Не сочтите за неуважение, мэм, — сказала она, глядя мне прямо в глаза, — но почему командуете вы? Если не ошибаюсь, вы пробыли в отряде всего два дня.
     Мой собственный сержант зарычал, но я подняла руку.
     — Это правильный вопрос, Хакрам, — сказала я. — Лейтенант Наук уступил мне командование, когда был ранен, но теперь, когда он выздоравливает, у него есть старшинство.
     — К дьяволам всё это, — раздался голос у меня за спиной.
     Я обернулась: орк, о котором шла речь, шагал к нам, его нога наконец-то освободилась от гипса. Я хмуро посмотрела на другого лейтенанта.
     — Ты уверен, Наук? Мне нравится быть главной, — честно призналась я, — но ты занимаешься этим гораздо дольше, чем я.
     — Я был бы в том лагере для военнопленных, если бы не ты, Кэллоу, — ответил большой орк. — У тебя есть знамя, и ты дважды пустила кровь Первому отряду. Только идиоты меняют генералов в середине успешной кампании.
     Невысокий сержант неловко улыбнулась.
     — Это не означало критику вашей работы, сэр, — сказала Килиан. — Я просто подумала, что это вопрос, который нужно задать.
     Я могла это понять. В любом случае, мне было бы неловко самой поднимать этот вопрос.
     — Не обижайтесь, сержант, — ответила я. — Наук, присаживайся. Мы планируем наш следующий шаг.
     Орк плюхнулся на бревно, и все вежливо проигнорировали случившийся при этом неловкий скрип, за исключением Разбойника, который хихикнул и, казалось, собирался что–то сказать, когда Хакрам заговорил.
     — Мы должны штурмовать форт утром, — сказал он. — Нет смысла давать им больше времени на подготовку.
     — Мои сапёры к тому времени уже могут сделать лестницы, — предложил Разбойник, выглядя немного раздражённым, что его оторвали от кровной вражды с Науком.
     — Как у тебя дела с боеприпасами? — пробормотал Нилин.
     Гоблин неопределённо махнул рукой.
     — У нас ещё достаточно дымовых, чтобы испортить кому-нибудь день. Я справлюсь.
     — У нас будет только две линии для штурма, — пророкотал Наук. — Это будет тяжёлый бой.
     Офицеры выглядели несколько обеспокоенными этой мыслью, но я пожала плечами.
     — В форте нас тоже не будет ждать полный зал, — ответила я.
     — Со щитом или на щите, — ухмыльнулся Хакрам. — Хуже не будет, хоть пошумим напоследок.
     Наук, похоже, одобрил эту мысль и весело хлопнул другого орка по плечу. Я едва удержалась, чтобы не закатить глаза.
     — Давайте установим полные дозоры сегодня вечером, — приказала я. — Получается, что мы дважды пинали осиное гнездо — рано или поздно они дадут нам знать, что мы достукались. Разойтись.
     Отсалютовав, они встали и вернулись к своим людям. Я осталась позади, глядя в ночное небо и гадая, что нас ждёт в завтрашней битве. Полагаю, есть только один способ это выяснить.

Том I / 018 : Матч

     — Никогда не доверяй этим троим: битве, которая кажется выигранной, Канцлеру, который улыбается, и правителю, называющему тебя другом. —Выдержки из личных дневников Императора Ужаса Второго Подлого
     Форт в конце долины стоял с самого начала Империи Ужаса, по крайней мере, так сказал мне Хакрам. До того, как власть Тёмной Башни утвердилась, он служил узким проходом, сдерживая кланы орков и налётчиков Тагреба. В более поздние эпохи он стал защитой от армий, идущих из Королевства Кэллоу, представляя собой последний рубеж Зла перед тем, как Добро подойдёт и постучит в парадную дверь. Однако со времени последнего крестового похода прошло уже больше ста лет, и в период междуцарствия Легионы Ужаса стали использовать форт в качестве оборонительной позиции в своих военных играх.
     И всё же не стоит забывать, что они построили его для настоящей войны, а не для фальшивой, размышляла я. Кадеты отвечали за содержание форта, то есть каждый отряд знал его устройство вдоль и поперёк: мои солдаты не были исключением, хотя только Разбойник и его сапёры смогли составить подробный план форта на песке. Описание, которое они мне дали, было… устрашающим.
     Сам форт располагался на небольшом плато, венчающим вершину холма, его стены достигали тридцати футов в высоту и чуть больше половины от этой величины в толщину, но истинный ужас исходил от внешних укреплений. Прямо перед стенами был вырыт ров глубиной около четырнадцати футов, заполненный стоячей водой. После узкой полоски земли была вырыта ещё одна такая же канава, заполненная торчащими деревянными шипами. Открытое поле, ведущее к канавам, было усеяно зловещими ловушками, которые легионеры прозвали «лилиями»: ямы глубиной в три фута с заострённым колом, ожидающим неосторожных солдат на дне, скрытые под слоем ветвей и мёртвой травы.
     Все отряды нападали на форт достаточно часто, чтобы знать схему ловушек, но это всё ещё вынуждало нарушать строй при атаке. Судя по тому, что рассказывал мне Разбойник, кадеты всё ещё регулярно гибли в ловушках — считалось хорошим предзнаменованием для отряда не терять ни одного новичка-кадета в своей первой игре в этом году.
     — Ты уверен, что их маги не станут стрелять в нас, когда мы будем проходить через поле лилий? — спросила я Хакрама.
     — Это считается дурным тоном, — хрипло произнёс сержант. — Отряды, которые ненавидят друг друга до глубины души, могут пойти на обострение, но мы не враждуем с Первым отрядом.
     Я вопросительно подняла бровь, глядя на орка.
     — Тогда с кем мы враждуем?
     — Ни с кем, — ответил Хакрам довольно обиженным тоном. — Мы находимся в самом низу рейтинга отрядов, так что до нас никому нет дела.
     Я сочувственно хмыкнула.
     — Значит, Крысиный отряд существует уже давно?
     — Ещё до того, как Бестия стал капитаном, — согласился сержант. — Он сделал всё, что мог, но, если мы сегодня не сотворим чуда, это будет его двенадцатое поражение: он потеряет своё капитанское звание.
     Я постаралась сдержать удивление — судя по тому, как Хакрам это упомянул, казалось, что это было общеизвестно среди рядовых. Это определённо осветило враждебность капитана в новом свете при первой встрече: неудивительно, что он был в ярости получив в качестве пополнения лейтенанта-новичка, накануне игры, на кону которой стояло его звание. Но я не виновата, что он проиграл остальные одиннадцать, так что он мог бы не быть таким идиотом.
     — Итак, у нас есть предположение, сколько их там? — спросила я, меняя тему разговора.
     — Невозможно сказать, — проворчал Хакрам. — Их должно быть не меньше тридцати, но вполне может быть и больше.
     Я поморщилась. Идти вслепую было едва ли тем способом, которым я предпочла бы взять крепость, но у нас быстро заканчивались варианты. По крайней мере, сапёры Разбойника за ночь соорудили нам четыре лестницы, что означало, что мы сможем штурмовать несколько стен одновременно. Насколько это действительно помогло бы нам, если бы враг был так же многочислен, как мы, было спорно, но всё же это было лучше, чем ничего. Помяни чёрта… Сержант-гоблин с важным видом поднимался к нам по склону холма.
     — Это лейтенант Ловец на стене, — объявил он, его тон подразумевал, что этот конкретный факт был значительным.
     Я приподняла бровь.
     — Я уверена, что ты прав, — сказала я гоблину, — но пока что я упускаю, что из этого следует.
     — Ловец — четвёртый по старшинству среди лейтенантов Первого отряда, — ответил Разбойник. — И это значит…
     — У них может быть больше двух линий, — закончила я задумчиво. — В противном случае за дело взялся бы кто-то другой.
     Разбойник что-то пробурчал в знак согласия, вытащил из сумки дымовой снаряд и повертел его в пальцах. Похоже мне придётся скорректировать планы. С сорока легионерами мы справимся, если повезёт. Конечно, всё зависело от нервов офицеров, державших стены, но вывод Разбойника был первой хорошей новостью, которую я услышала за весь день.
     — Откуда ты знаешь о старшинстве Ловца? — спросил Хакрам, прерывая ход моих мыслей.
     — О, это просто, — беспечно ответил желтоглазый сержант. — Мы знаем друг друга по Великим Собраниям Гоблинов Заговорщиков.
     Мой сержант рассмеялся, но после неловкого молчания бросил тревожный взгляд на Разбойника.
     — На самом деле никакого Великого Заговора Гоблинов не существует, не так ли? — пророкотал он.
     — Разве я сказал бы тебе, если бы это было так? — ответил гоблин со злой улыбкой, подбрасывая свой дымовой снаряд вверх и выхватывая его из воздуха.
     Разбойник лениво отсалютовал и с важным видом направился обратно, чтобы присоединиться к десятку, к которому я его приставила. Я изо всех сил старалась не хихикать над сержантом, но по недовольному лицу орка я догадалась, что удержаться не удалось. Изучая легионеров в стальных шлемах, стоящих на южной стене форта, я решила в последнюю минуту изменить тактику атаки. Мы всё ещё не знали, сколько арбалетчиков сможет собрать гарнизон Первого отряда, но, насколько я могла судить, наш лучший шанс ступить на стены состоял в том, чтобы разбить врага несколькими атаками.
     Десятка Нилина пойдёт на штурм с запада, Килиан — с востока, а отряд Наука захватит ворота. Если кому-то и удастся установить лестницу, когда в него стреляет целая линия, так это лейтенанту орков. Пара магов, которых я спасла вчера, были слишком истощены, чтобы быть полезными, поэтому они прятались в лесу со знаменем: я дала им приказ прятаться до окончания Игр, если нападение не удастся. Лучше ничья, чем поражение, если уж на то пошло.
     — Мы не будем поддерживать Наука у ворот, — сказала я Хакраму. — Наша десятка будет резервной, пока мы не увидим диспозицию. Отдай наших сапёров Килиан и скажи ей, что я хочу, чтобы вся восточная стена превратилась в облако дыма, когда она нападёт.
     Зеленокожий сержант склонил голову набок и задумчиво посмотрел на меня, пытаясь разгадать смысл скорректированных инструкций.
     — Ты рассчитываешь на то, что Ловец запаникует, когда он потеряет из виду то, что происходит на востоке, и даст нам пространство для манёвра, — заявил он после долгой минуты молчания.
     Я удивлённо моргнула.
     — Почему ты всё ещё сержант? — поинтересовалась я.
     — Провалил иностранные языки два семестра подряд, — признался Хакрам. — Дьяволов старый миезан. Выше сержанта не подняться, если не сдашь все экзамены.
     — К счастью для меня, — пробормотала я.
     Я содрогнулась при мысли о том, насколько сложнее была бы вся эта игра, если бы высокий сержант не компенсировал все пробелы в моём военном образовании. Я получила довольную ухмылку за свой комментарий, и Хакрам ушёл, чтобы распространить мои последние приказы, оставив меня одну наблюдать, как мой план воплощается в жизнь.
     — Тогда посмотрим, насколько крепки ваши нервы, лейтенант Ловец, — прошептала я себе под нос, наблюдая, как отряды Нилина и Килиан начинают продвигаться по лилейному полю.
     «Первый арбалетный выстрел со стен бесполезно ударил по щиту одного из солдат Нилина через несколько мгновений, хотя я сразу же услышала, как сержант рявкнул первому отряду, чтобы те прекратили огонь. Арбалеты праэс могут поражать цель на расстоянии до трёхсот пятидесяти ярдов, эффективная дальность поражения — сто пятьдесят», — мысленно повторила я. Уроки давались с трудом, но я начинала понимать, почему Блэк собрал в кучу так много военных трактатов. Атакующим десяткам ещё оставалось пройти по меньшей мере пятьдесят ярдов, прежде чем они начнут стрелять всерьёз, но офицеры уже призывали легионеров выстроиться «черепахой». Первая шеренга остановилась и подняла свой щит, вторая подпёрла их, образуя крышу над их головами. Это замедлило их, и это было далеко не так эффективно, как если бы это были полные линии вместо десятков, но всё же это было лучше, чем идти совсем без защиты. Оставалось пройти двадцать ярдов, потом десять, и наконец от врага на стене донёсся приказ.
     — Первый отряд, прицелиться, — проревел сержант.
     Я сжала и разжала пальцы, положив ладонь на рукоять короткого меча.
     — Первый отряд, огонь! — раздалось над полем.
     Звон спущенной тетивы десятков арбалетов заполнил поле боя, болты жутко свистели, разрывая воздух. Краем глаза я увидела, как один из легионеров Нилина получил удар в колено и с воплем упал на землю, но основной удар принял на себя десяток Наука — лейтенант орков получил тупой болт прямо в грудь, но он лишь отшутился и ответил непристойным жестом. Тем не менее, два легионера Наука были ранены, один с воплем уронил свой щит, а другой без единого слова упал на землю, потеряв сознание. Легионеры вывалились из «черепахи» в тот самый момент, когда первый отряд закончил стрелять, и помчались через лилейное поле так быстро, как только могли. Минуту или две они будут в безопасности: арбалетами, возможно, легче владеть и наносить урон, чем длинными луками, но их скорострельность была ужасающе медленной. Если повезёт, то Килиан и Нилин успеют миновать рвы к тому времени, когда первый отряд будет готов к очередному залпу.
     Десяток Наука уже стоял у подножия ворот, пытаясь закрепить лестницу, но её всё время отталкивали двое легионеров с раздвоенными шестами. Лейтенант выкрикнул приказ, и пара дымовых, развернувшись в воздухе, приземлилась на верхушку ворот, выпустив клубы густого серого дыма. В отличие от настоящих дымовых он не был ядовитым, но дыхание затруднял.
     Первый отряд сразу же попытался отбросить их назад, но пара шумовых последовала следом и снесла вражеского легионера прямо с вала. Наверное, это дело рук Разбойника. Я поморщилась: падение с такой высоты наверняка грозило переломами костей. Обратив своё внимание на запад, я увидела, что Нилин не смог поднять свою собственную лестницу. Первый отряд каким-то образом сумел поджечь её, а десяток был слишком занят, пытаясь потушить пламя, чтобы продолжать атаку. Магия. Маги всегда всё усложняли. Взглянув на восток, я увидела, что Килиан добилась бо̀льших успехов. Ещё мгновение — и она… и вот они уже скрылись, а дымовые приземлились на стену.
     — Давай, Ловец, — пробормотала я. — Ты можешь потерять восток, если не будешь осторожен, а мы оба знаем, что у тебя слишком много солдат, обстреливающих Наука.
     Прошла минута напряжённого ожидания — я ждала, затаив дыхание, пока горстка легионеров не поспешила по направлению к восточной стене. Я усмехнулась.
     — Попался, — сказала я.
     Повернувшись к Хакраму, я увидела, что он крутится вокруг десятка, который я оставила в резерве.
     — Сержант, приготовьте наш десяток к выступлению. Мы дадим им немного времени, чтобы запутаться, прежде чем упрёмся в стену рядом с Науком.
     — Есть, лейтенант, — отдал честь сержант.
     Легионеры подняли лестницу и рассредоточились в две шеренги по пять человек. Застегнув кожаные ремни шлема, я по привычке в последний раз проверила свой клинок и направилась к солдатам.
     — Мы идём напролом, — обратилась я к ним, как только оказалась достаточно близко. — Раненых оставляем позади, направляемся прямо к знамени.
     Мой десяток сумел неловко отсалютовать, держа руки на лестнице, и я пошла впереди, подняв щит. Было бы стыдно забраться так далеко только для того, чтобы быть убитой удачным выстрелом из арбалета. Я уже решила, что мы будем держаться дороги как можно дольше, прежде чем свернём направо. Наук устроил достаточно беспорядка вокруг ворот, чтобы у первого отряда были более насущные проблемы, чем мой десяток. Я шла быстро, но так быстро, как только могли идти легионеры, неся лестницу, — дважды мне приходилось замедлять шаг, чтобы не слишком вырываться вперёд. К тому времени, как они добрались до первого рва, дым над стеной начал рассеиваться, и я увидела горстку легионеров Наука, отчаянно сражавшихся на вершине, чтобы защитить лестницу, по которой им удалось взобраться. Хорошо, подумала я. Займите их для меня, лейтенант. Я соскользнула вниз по склону и бросила свой щит на полосу земли, отделяющую первую канаву от второй, подняв его сразу же, как только поднялась.
     Мои солдаты следовали за мной по пятам, Хакрам призывал их спешить на каждом шагу, и через несколько мгновений они уже устанавливали лестницу. Хорошо, что каждый отряд знал, насколько высоки стены, иначе сапёрные лестницы были бы короткими. Я была второй на лестнице позади бледнокожей девушки, чьего имени я не знала, и вздрогнула, когда вражеский легионер выскочил на вершину зубчатой стены и разрядил свой арбалет прямо ей в грудь — девушке удалось избежать падения с лестницы вместе со мной, но было понятно, что следует поторопиться. Я перепрыгнула через край зубчатой стены, где меня встретили полдюжины легионеров Первого отряда, направлявшихся в мою сторону. Парень с арбалетом уже выхватил меч, но он был слишком медлителен. Я ударила его кулаком в челюсть и сбросила со стены, одновременно вынимая свой клинок. Хакрам внезапно появился у меня за спиной с мечом в руке, и мы с усмешками рванули навстречу врагам. Мы оба знали, что нам не нужно побеждать, просто задержать их достаточно надолго, чтобы мой десяток преодолел стену.
     Щит ударился о щит, и я была вынуждена сделать шаг назад, но защита моего противника была небрежной: я нанесла сильный удар по шлему сбоку и отразила удар меча от другого легионера. Ещё один из моих солдат присоединился к битве, а затем ещё один, и вот уже за небольшой промежуток времени весь отряд на гребне стены. Может, мне и не нравился Бестия, но я должна был признать, что капитан превосходно обучил своих легионеров.
     Легионеры Первого отряда отступили, когда увидели, что их превосходят числом, один из них побежал за подкреплением, но я не собиралась преследовать его. Вся эта схватка стоила нам только одного раненого, и я резко кивнула темнокожему легионеру, прежде чем побежать к лестнице. Держа в уме карту форта, которую начертил Разбойник, я знала, что мне придётся провести десяток через восточную стену, прежде чем спуститься вниз: время посмотреть, что удалось сделать Килиан. Дым на зубчатой стене рассеялся, разлетаясь клоками, и стало ясно, что люди сержанта завязли в бою с Первым отрядом: десяток Килиан была изранен и с самого начала был в меньшинстве, но они сражались с яростью, которая удивила меня. Возможно, я недооценила, насколько сильно легионеры Крысиного отряда хотели победы. Мой десяток влетел во фланг Первого отряда, словно полено, подкинутое в костёр, прорвав его в считанные мгновения и рассеяв врага.
     — Вы точно знаете, как устроить вечеринку, лейтенант, — выдохнула Килиан, направляясь ко мне с сильно разбитой щекой.
     — Всё дело в списке гостей, — весело ответила я. — Думаешь, у твоих людей хватит духу направиться к знамени?
     — СЛЫШИТЕ, ДЕВОЧКИ И МАЛЬЧИКИ? — взревела Килиан. — ЛЕЙТЕНАНТ КЭЛЛОУ ХОЧЕТ ЗНАТЬ, ЕСТЬ ЛИ У ВАС ЕЩЁ НАДЕЖДА НА ПОБЕДУ!
     Звук ударов клинков о щиты и радостные возгласы на мгновение заглушили всё остальное, и мои собственные легионеры без колебаний присоединились к ним.
     — Этого достаточно, сэр? — спросила Килиан с дерзкой улыбкой.
     — Сойдёт, — согласилась я. — Возвращайся в строй, мы выдвигаемся.
     Внутри форт выглядел примерно так, как описывал Разбойник: невысокий каменный дом у северо-западного угла, где размещались пленные, и ряд палаток, окружавших деревянный частокол, составлявший его центр. Я могла видеть всё это со своего нынешнего наблюдательного пункта, и вражеское знамя было прямо там, в своём гнезде, без единого охранника. Если мы поторопимся, я смогу вывести свои войска до того, как потери станут слишком велики. Приказав своим людям поднять лестницу, по которой десяток Килиан поднялся на вершину стены, я снова взяла инициативу в свои руки съехав вниз по ней же, но уже с внутренней стороны стены. Мне придётся выставить заслон из легионеров, чтобы убедиться, что нас не обойдут с флангов.
     К своему удивлению, мои солдаты обнаружили, что ворота внутреннего форта даже не заперты: они, должно быть, не ожидали нападения. Честно говоря, всё шло гораздо более гладко, чем я думала. Нет смысла смотреть дарёному коню в зубы. Я оставила вражеское знамя в умелых руках Хакрама и велела своим легионерам двигаться к западной стене; насколько я могла видеть, Нилин не продвигался вперёд, но мы могли воспользоваться его лестницей для отступления. Вот тогда-то и возникла первая заминка в моём плане. Из оцепления, которое я установила, донеслись крики, и я выругалась, увидев, что происходит.
     Оставшиеся на ногах с востока и, казалось, по меньшей мере половина солдат, которые сражались с Науком, ударили по моему флангу, узнаваемый силуэт лейтенанта Ловца призывал их двигаться вперёд. Я знала, что всё это может обернуться разгромом в считанные мгновения: всё, что потребуется, — это сначала разбить моих людей на части, а затем просто уничтожить разрозненные группы нападавших.
     — Лейтенант, — прервал меня Килиан, — это не обязательно должны быть вы.
     Я удивлённо моргнула.
     — Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, — уклончиво ответила я.
     — Кто-то должен держать арьергард, — решительно ответила сержант. — Но это можете быть не только вы.
     — Ты думаешь, я не справлюсь с этим? — подначила я.
     — Я думаю, лейтенант Наук был прав, — возразила Килиан, глядя мне прямо в глаза. — Ты пытаешься всё сделать сама. Позволь мне разобраться с этим, Кэллоу — должна же быть причина, по которой ты меня вернула.
     Заманчиво, о, так заманчиво, но могу ли я действительно позволить кому-то другому сделать это? Крысиный отряд действительно не нуждался во мне, чтобы вернуть знамя в лагерь и заявить о своей победе. Я закрыла глаза, отчаянно пытаясь найти другое решение, но всё, о чём я могла думать, это пара бледно-зелёных глаз, смотрящих на меня. Единственная чистая победа — это победа в сказках, Кэтрин. Я разразилась потоком проклятий, что заставило Килиан приподнять бровь.
     Самопожертвование никогда не давалось мне легко, а самопожертвование людей под моим командованием оставляло ещё более неприятный привкус во рту. Но ведь именно поэтому вы послали меня сюда, не так ли? Чтобы я узнала, что иногда ответственность означает принятие подобных решений.
     — Отлично, — выдавила я. — Демоны с ними, сержант.
     Килиан мрачно отсалютовала и обнажила меч, направляясь к месту схватки.
     — Легионеры! — закричала она. — КО МНЕ!
     Хакрам настойчиво потянул меня за локоть, и я стиснула пальцы. Не сказав больше ни слова, я побежала к лестнице, ведущей к западной стене, и мой десяток последовал за мной, в то время как Килиан сдерживала Первый отряд. Пора выбираться оттуда.
     ☠
     Отход оказался на удивление лёгким, десяток Нилина сумел закрепить лестницу за несколько мгновений до того, как мои солдаты достигли стены. Я провела своих людей и примкнула к Науку, пока орк совершал свой собственный побег, каким-то образом сумев отпереть главные ворота. Мы поспешили прочь, получив обратно наше знамя, прекрасно понимая, что если мы задержимся слишком долго, то остальная часть Первого отряда обязательно найдёт нас.
     Однако по мере того, как мы приближались к цели, обратный путь к лагерю становился всё более и более неторопливым, мои солдаты смеялись и поддразнивали друг друга, пробираясь вверх по долине. И всё же я не могла найти в себе силы присоединиться к веселью. Победа была слишком лёгкой, и чем больше я думала об этом, тем больше мне начинало казаться, что что-то не так — слишком уж много совпадений, что столько солдат из Первого отряда вышло на патрулирование в тот самый момент, когда мои кадеты ударили по форту.
     Хакрам говорил, что Верес любит смелые удары и быстрые победы, так что, вероятно, она была так расстроена нашим выживанием, что утомила патрули, но я начинала думать, что он ошибался.
     То, как магическая линия была поражена первой, беспокоило меня некоторое время: если капитан Верес намеревалась уничтожить Крысиный отряд, почему она не начала с разведчиков? Если бы они замолчали, ей, возможно, удалось бы захватить весь лагерь до того, как прозвучал сигнал тревоги. «Если только это не то, что ей нужно», — подумала я. Ограничить отряд, убрав наших целителей в первую ночь, имеет больше смысла, если она намеревалась просто давить на нас день за днём. Но в ту ночь, когда солдаты Первого отряда прокрались вокруг лагеря, они обнаружили, что Бестия приказал выставить половину дозора и поняли, что они могут причинить гораздо больше вреда, чем просто захват магов. Верес не ставила всё на ночную атаку, которая могла легко пойти не так, она воспользовалась шансом, когда увидела возможность. И если это было правдой… тогда она не стала бы усиливать патрули. Я что-то упускаю.
     — Если бы я не могла найти своего врага, — размышляла я вслух, — как бы я его поймала?
     Что нужно было Верес, чтобы победить? Наше знамя. Так же, как мы нуждались в её. Но пока выжившие Крысиного отряда были в движении, она с таким же успехом могла искать иголку в стоге сена: Долина Злобы была полна тайников, и более осторожный, чем я, лидер, мог бы окопаться, чтобы переждать оставшееся время в одном из них и позволить игре свестись к ничьей. Но я показала ей, что хочу перейти в наступление, ударив по сторожевой башне, поняла я. Так почему же тогда так мало солдат охраняло пленников?.. Теперь, когда я подумала об этом, среди пленных в лагере не было старших офицеров. И только два мага.
     Конечно, их хватило бы, чтобы залатать всех моих раненых, но после этого нас станет около сорока, и двое моих целителей будут слишком измучены, чтобы использовать их для штурма. В то время я думала, что это просто совпадение, что наиболее важные пленные содержались в другом месте. Но если это так, то почему здесь вообще были маги?
     Она отдавала мне их. Укрепляя мою уверенность, для атаки на форт. Поэтому я отвела своих людей в Форт и ценой почти половины своих сил взяла знамя первого отряда. Теперь у меня оставалось чуть больше линии, и я направлялась обратно в брошенный лагерь крысиного отряда, где я устанавливала вражеское знамя и официально заявляла о своей победе. Если я не могу найти своего врага, то как я его поймаю?
     — Я бы указывала, куда им идти, — прошептала я, и дрожь страха пробежала по моей спине.
     — Что такое, Кэллоу? — бодро крикнул Наук, всё ещё держа знамя на плече.
     — Крысиный отряд, — взревела я, — построиться!
     Хакрам, благослови его душу, мгновенно начал тычками приводить в нужный настрой солдат вокруг него, пока они не образовали шаткий квадрат. Наук протиснулся сквозь толпу кадетов, чтобы встать рядом со мной, со скептическим взглядом на лице.
     — Это просто выдало нашу позицию любому патрулю в этом районе, — прорычал он. — Не хочешь объяснить?
     — Они уже знают, что мы идём, Наук, — выдохнула я. — Подумай об этом — не слишком ли всё шло гладко?
     — Значит, нам повезло, — проворчал орк. — Такое случается.
     — Нам не повезло, нас обыграли, — возразила я, оглядывая лес вокруг нас. Мы уже были в поле зрения группы холмов, где мы разбили лагерь в первую ночь. Неужели уже слишком поздно? Неужели мы уже достаточно далеко зашли в ловушку, чтобы отступать было некуда? Если нам удастся сохранить оба знамени, мы всё ещё сможем изменить ситуацию.
     — Ты слишком много думаешь, Кэллоу, — проворчал Наук. — Верес хороша, но она не может быть такой…
     По закону вселенской иронии, это было в тот самый момент, когда солдаты появились из леса по обе стороны от нас. По линии с флангов, предположила я, и гарнизон, от которого мы сбежали в форте, вероятно, следил за нами в течение всего путешествия, просто вне поля зрения.
     — Боги Внизу, — выплюнул Наук. — Что за дерьмо.
     Несколько силуэтов появились на гребне холма, на который мы собирались взобраться, и первым среди них был большой орк в легионерской броне, который лениво спускался по грязной тропинке. Наверху нас ждала ещё одна линия — вероятно, они поймали Разбойника, когда я послала его вперёд на разведку с сапёрами.
     Крысиный отряд сомкнул ряды, подняв щиты с мрачными лицами. Я знала, что они всё ещё готовы сражаться, но никто больше не надеялся выиграть битву. Радость покинула отряд в тот момент, когда появились первые вражеские солдаты.
     — Так кто же из вас будет лейтенантом Кэллоу? — крикнула одинокая орчиха хриплым голосом, как только спустилась с холма, положив руку на эфес своего короткого меча.
     Я вздохнула.
     — Полагаю, это капитан Верес? — сказала я в сторону Науку.
     — Гончая собственно персоной, — проворчал орк. — Думаешь, мы сможем схватить её, если нападём?
     Я фыркнула, качая головой.
     — Слишком очевидно, — ответила я. — Она уже всё спланировала, и я сомневаюсь, что она пропустила такую очевидную уловку. Думаю, пришло время встретиться с героем дня.
     Я похлопала солдата впереди себя по плечу, и отряд расступился, пропуская меня. Я добралась до подножия холма, прежде чем решила, что это достаточно далеко.
     — Итак, ты капитан Верес, — сказала я. — Ожидала, что ты повыше, сказала бы я, но ты по крайней мере на два фута выше меня.
     — Забавно, — ответила Верес, оскалив зубы. — Я перейду к делу, лейтенант, мы обе очень занятые девушки. В руководстве по тактике сказано, что я должна дать вам шанс сдаться, поскольку вы окружены и в меньшинстве.
     Последовала многозначительная пауза.
     — Вот здесь ты отказываешься с воплем неповиновения, и я могу раздавить вас всех, всё ещё получая полные оценки, — подсказала капитан Верес.
     Я задумчиво посмотрела на свою противницу, позволяя себе ещё одну паузу. До сих пор Верес выбирала всё, что касалось этой встречи: местность, расположение войск, даже время суток. Этот маленький раздражённый голосок в моей голове убеждал меня вернуть предложение о капитуляции в лицо орчихе и дать ей бой, чтобы запомнила, но я знала, что так не будет. Ещё до того, как я провела месяц, обучаясь у самого жуткого стратега века, я знала, что это бессмысленно. Никогда не давайте противнику получить то, что он хочет. Если вы позволите им диктовать ход встречи, вы проиграете каждый раз.
     — Нет, — решила я. — Мы сдадимся. Нет смысла тянуть с этим, ты права. Дай мне минуту, и я поговорю с лейтенантом Науком. Я просто отдаю тебе знамёна или есть протокол, о котором я не знаю?
     Верес недоверчиво посмотрела на меня, явно застигнутая врасплох. Это было всё, что я могла сделать, чтобы не улыбнуться.
     — Сначала ты отдашь нам наше, а потом я пошлю кого-нибудь забрать твоё, — ответила она. — И не пытайся юлить, как только один из вас покинет строй, мои легионеры бросятся в атаку. Я буду ждать на холме.
     Отбросив мысль о таком бессмысленном предательстве неопределенным жестом руки, я вернулась в ряды Крысиного отряда. Оставшиеся офицеры отряда собрались вокруг меня.
     — Лейтенант, — пророкотал Хакрам. — Ты же не можешь всерьёз думать о капитуляции. Я знаю, что шансы плохие, но…
     — Не будь идиотом, сержант, — прошептала я, — у меня есть план. Выбери ещё двух человек, чтобы сопровождать меня, когда я верну Гончей её знамя.
     Орк спрятал усмешку и отдал честь. Я повернулась лицом к Науку и Нилину.
     — Итак, джентльмены, — весело сказала я. — Как долго, по-вашему, вы сможете продержаться против этих ублюдков?
     Наук издал утробный смешок.
     — Для тебя, Кэллоу? Мы продержимся до заката, — ухмыльнулся он, выглядя как самый подлый, самый уродливый зелёный кот в мире.
     — Четверть часа, — более прагматично ответил Нилин, не обращая внимания на злобный взгляд орка.
     Я сжимала и разжимала пальцы, стараясь размять их. В основном бессмысленный жест, но я обнаружила, что он помогает мне думать.
     — Четверти колокола будет достаточно, — решила я. — К тому времени я либо потерплю неудачу, либо добьюсь успеха. Покажите им Преисподние, ребята.
     Они отдали честь с мрачным выражением на лицах, но в них была энергия, которой не хватало мгновение назад. Забавно, что даже малейшая надежда могла кардинально изменить настроение в самых худших ситуациях. Неудивительно, что герои продолжали уговаривать армии сражаться в заведомо проигрышных ситуациях. Хакрам и двое солдат, которых он подобрал — бледная темноволосая девушка, которую я видела пинающей Наука, и женщина-орк, даже выше моего сержанта, — догнали меня, прежде чем я покинула строй.
     — Так каков же наш план, лейтенант? — прошептал Хакрам.
     — Мы приблизимся, а затем двинемся к точке победы, — тихо ответила я.
     — Просто, — задумчиво произнёс сержант своим скрипучим голосом. — Мне это нравится. А когда нас окружат и зарежут?
     Я бросил на сержанта удивлённый взгляд.
     — Боюсь, это тоже входит в наш план.
     Я была вознаграждена пригоршней смешков. Я надеялась, что в последнюю минуту наткнусь на чудесный генеральный план, но, похоже, мои мозги были способны на другое. Ну, это всё равно лучше, чем сдаться. Схватив знамя, которое протягивала мне орчиха, и водрузив его на плечо, я пошла впереди и направилась к вершине холма.
     Верес развернула свою линию сразу за гребнем, так что я могла видеть навершия их шлемов, но не то, что они делали: очевидно, Адская Гончая ещё не исчерпала свои трюки. Я просто должна была верить, что мой отряд самоубийц будет достаточно быстр, чтобы выбраться из этого. Мы были примерно в дюжине футов от вершины, когда я предостерегающе посмотрела на своих солдат и прошептала: «Сейчас».
     Мы бросились бежать. Я слышала, как Верес выкрикивает приказ, но не обращала на это внимания, сосредоточив всё своё внимание на преодолении последнего расстояния, отделяющего меня от вражеской линии.
     Вот тогда-то брёвна и покатились вниз.
     Каждое из них было целым деревом с обрезанными ветвями, толстым, как человек, и достаточно тяжёлым, чтобы сокрушить всё на своем пути. Что ж, я сделала правильный выбор, когда решила не бросаться с отрядом вверх по склону, размышляла я со странной степенью отстранённости, пока первое из них с грохотом спускалось ко мне. Ну что ж, это всё что остаётся, я думаю.
     Помята грудой мёртвых деревьев после того, как мной на каждом шагу играли, как на скрипке. Все планы, которые я вынашивала в течение последних трёх дней, все триумфы, за которые я боролась, — всё это улетучилось в одно мгновение. Я уже представляла себе, как всё это будет происходить: линия Верес бросится вниз по склону за брёвнами и вырвет знамя у моего бессознательного тела, прежде чем сомкнуть челюсти капкана на Науке и Нилине. Они будут сражаться хорошо, но в конце концов всё равно проиграют. «Нет, — пришла мысль. — Я ещё не закончила. Я всё ещё могу сделать больше. Я — нечто большее, чем это. Я пришла сюда не для того, чтобы быть сбитой с ног кучей хвороста».
     Я почувствовала, как по моей коже заплясали раскаты грома, и мир обрёл чёткость. Брёвна, падающие вниз, замедлились до ползания, и я стиснула зубы, прежде чем прыгнуть, взмыв в воздух и приземлившись позади них на корточки. Я слышала, как Хакрам застонал от боли и как хрустнули кости, когда бревно ударило его в грудь, но продолжал двигаться. Оглядываться было некогда — строй Верес уже нёсся вниз, но холм не позволял им сомкнуть ряды. Они были полны брешей, и Имя, которое я приобрела, завыло у меня в голове, когда я проскользнула позади атакующего легионера, подставив ему подножку его собственным знаменем.
     Позади был ещё один орк, который попытался ударить меня, но я рассмеялась, опьянённая боевой радостью, и древко из закалённого дерева отбросило короткий меч, прежде чем развернуться и ударить его сзади по голове. Я рванула вперёд и внезапно оказалась за линией фронта, всё, что мне нужно было сделать — это бежать и…
     — Что за хрень происходит? — зарычала Верес, ударив меня в бок поднятым щитом.
     Я перекатилась в падении и бросилась вперёд, как только мои ноги снова оказались подо мной, но капитан снова была там, преграждая мне путь.
     — Я, — ответила я, — побеждаю.
     Я нырнула под осторожный удар меча и обнажила свой собственный клинок. Сила уже покидала меня, ускользая сквозь пальцы, как песок, но я не подведу, когда буду так близко. Я слышала, как легионеры отступают, чтобы наброситься на меня сзади, но времени терять было нельзя — бросив знамя за спину Верес, я сняла со спины щит и шагнула вперёд. Капитан орков была быстра, подумала я, когда Верес проверила мой щит лезвием меча, но по сравнению с людьми, которые избивали меня в течение последнего месяца на уроках фехтования, Гончая была любительницей. Щит встретился с мечом, и я снова двинулась вперёд, нанося удар только для того, чтобы обнаружить, что мой собственный меч отскакивает от брони орчихи.
     Я шагнула в сторону и взмахнула клинком над головой Верес. Глаза орчихи расширились от скорости удара, и она отступила назад, подняв щит, чтобы отразить удар, который, как она знала, должен был последовать. Вот и всё, что мне было нужно: отбросив щит, я побежала к точке победы, низко пригнувшись, чтобы схватить знамя. Я услышала, как Верес выругалась за моей спиной, но орчиха была медлительной, слишком медлительной, и с рёвом пронёсшись мимо упавшего командного шатра, я воткнула знамя Первого отряда в гнездо, предназначенное для него. Последовало сердцебиение тишины, прежде чем Верес врезалась в мой бок, придавив меня своим весом, но затем по небу зазмеилась молния.
     Победа.

     Примечание к части
     Бечено 08.07.22

Том I / 019 : Отправная точка

     — Пожалуйста, продолжайте копать себе могилу. Я с нетерпением жду вашей великолепно неизбежной кончины. — Император Ужаса Первый Благожелательный
     — Отряды! Салют!
     Две сотни мечей поднялись в воздух, оба отряда стояли по стойке смирно на равнине под холмами, где колокол назад моя группа выживших давала свой отчаянный последний бой. Хакрам ухмыльнулся мне со своего места в строю, и я подмигнула ему в ответ, когда мы с Бестией направились к Верес. Орчиха, о которой шла речь, выглядела так, словно её насильно накормили бочонком лимонов, но держалась она достойно. Капитан-тагреб ранее сообщил мне, что существует ритуал, связанный с объявлением победы, и что я должна следовать его примеру, пока не узнаю, как это происходит. Наук, казалось, был удивлён, когда Бестия сказал офицерам Крысиного отряда, что я буду с ним во время церемонии, многие из них обменялись многозначительными взглядами, смысл которых остался для меня загадкой.
     — Гончая, — поприветствовал он Верес, сжимая её руку. — Не так, как мы ожидали, а?
     Капитан Первого отряда что-то проворчала себе под нос.
     — Пройдёт какое-то время, прежде чем я это переживу, — откровенно ответила она. — Если Морок будет злорадствовать, мне снова придётся сломать ему нос. Давай покончим с этим.
     Она повернулась к своим легионерам, обнажая меч.
     — Один грех, — резко сказала она.
     — Поражение, — прогремели они в ответ.
     Бестия достал свой собственный клинок и повернулся лицом к нашим людям.
     — Одна благодать, — крикнул он.
     — Победа, — хором ответили они, хлопая мечами по щитам с энтузиазмом, который заглушил всё остальное.
     Хмурое выражение на лице Верес превратилось в гримасу, когда она протянула свой клинок Бестии, рукоятью вперёд. Красивый юноша взял его, но через мгновение передал мне. В книгах об этом не упоминалось, но ведь речь шла о самих Легионах, а не о Колледже. В толпе воцарилась тишина, пока Крысиный отряд не разразился ещё одним ревущим приветствием. Мой взгляд метнулся к капитану, на лице которого была странная смесь смирения и веселья.
     — Верни ей его, — прошептал он.
     Я так и сделала, и Верес сунула его обратно в ножны, прежде чем уйти.
     Мы… закончили, я полагаю? Я повернулась к Бестии.
     — Значит, мы просто возвращаемся в Атер? Звучит разочаровывающе, — задумчиво произнесла я.
     Он ухмыльнулся.
     — Глупый новичок, — ответил он. — А теперь самое интересное. Мы проведём здесь ночь, и должны были прибыть дополнительные пайки.
     Я приподняла бровь.
     — Дополнительные пайки?
     Он снова ухмыльнулся.
     — Ты когда-нибудь пробовала арагх, Кэллоу? Есть причина, по которой мы, тагребы, не такие тоскливо несчастные всё время, как сонинке.
     ☠
     Наступила ночь, и место первоначального поражения Крысиного отряда превратилось в гигантский пир. Были вырыты ямы для костров и зажарены свиные туши, а тёмный эль из бочек лился рекой. Легионеры из обоих отрядов свободно смешались, сгрудившись вокруг больших костров. Никто, казалось, не держал зла за избиение друг друга до крови во время игры, что, я полагаю, имело смысл, если они проводились каждую неделю. Я отхлебнула из чаши молочно-белого хмельного напитка, который мне вручили, и тут же закашлялась, к большому удивлению Наука.
     — Боги Внизу, что это за штука? — прохрипела я.
     — Мы называем его драконьим молоком, — ответил лейтенант-орк, легко допивая остатки из своей чаши. — Если ты выпьешь достаточно, то сможешь поджечь своё дыхание.
     — Чушь собачья, — решила я, пробуя снова отхлебнуть. Во второй раз глотать было легче.
     — Я не лгу, — засмеялся массивный орк. — Какой-то маг из отряда Стервятников сделала это в прошлом году, и ей пришлось провести три недели с целителями, чтобы вылечить горло.
     Я фыркнула.
     — Люди издавали драконьи звуки всякий раз, когда она входила в комнату до конца года, — ухмыльнулся Бестия со своего места по другую сторону камина.
     — Если ты считаешь, что это крепко, тебе стоит как-нибудь попробовать орочью выпивку, — вмешался Хакрам. — Некоторые сапёры используют её в качестве чистящего средства для катапульт.
     — Я не пробыла в этом отряде и недели, а мой сержант уже пытается убить меня, — пожаловалась я.
     Раздался взрыв смеха, и я улыбнулась теплу, струящемуся по моим венам. В отличие от большинства старших девочек в моём общежитии, я никогда не ходила пить на пляж с ребятами из приюта для мальчиков вниз по улице. Я уже достаточно выпила в Гнезде, чтобы новизна прошла, и большую часть времени у меня были дела поважнее. Золото на обучение в Колледже само себя не скопило бы. И всё же это было… мило. Я не была уверена, что захочу встретиться со своими старыми тремя приятелями, хоть нам и было легко общаться. Что это говорит обо мне, если мне легче найти общий язык со свежей партией убийц Империи, чем с моим собственным народом?
     — Мрачновато выглядишь, Кэллоу, — заметил Бестия. — Одолевают тяжёлые мысли?
     — Вспоминаю дом, — наполовину соврала я.
     — Ты ведь из Лауэра, не так ли? — догадался Хакрам. — У тебя их акцент.
     Я приподняла бровь.
     — Да, — согласилась я. — Но откуда ты знаешь, как звучит акцент Лауэра?
     — Наш учитель истории оттуда, — сказал Наук. — Раньше он был частью Тринадцатого.
     А, знаменитый Легион Предателей. Легион XIII, Ауксилия. Он возник после завоевания и состоял в основном из бывших бандитов и наёмников. Каждый Кэллоу, затаивший злобу на трон, стекался к знамени, и они сыграли важную роль в том, чтобы Юг сдался после падения столицы — перспектива того, что эта банда вооружённых недовольных будет грабить южные города, была совершенно ужасающей для немногих оставшихся дворян. Но, прежде чем я успела что-то сказать по этому поводу, прямо за нами прошла группа пьяных легионеров, распевая во всю глотку.
     — …у них есть волшебник на Западе,
     но как бы он ни был благословен
     у нас есть Чернокнижник в Башне,
     который использует его кости для муки
     Пусть они хранят своего жреческого короля,
     потому что как бы сладко он ни пел
     у нас есть Императрица, чёрная как грех
     которая займёт его трон и усмехнётся
     Мы Легион и Ужас
     они правы, но мы злее…
     Это было, пожалуй, самое ужасное исполнение Песни Легионера, которое я когда-либо слышала, а я слышала реально плохие песни. Они продолжили путь к ближайшей бочке с элем, напевая последний куплет, пока не закончили обычным криком мы проглотим весь мир. Старая походная песня, написанная каким-то безымянным легионером во время Завоевания, всегда была популярна среди рядовых. Судя по невозмутимым взглядам на лицах всех присутствующих, это было обычным делом.
     — Дело в праэс, — начала я.
     Хакрам издал весёлый смешок, откусывая кусок свинины, а Бестия закатил глаза.
     — Дело в праэс, — храбро продолжала я. — Это потому, что у вас так много прокля̀тых ритуалов. Как та штука с благодатью и грехом раньше. Что это вообще было?
     Бестия ухмыльнулся, что подходило ему гораздо больше, чем его обычное кислое выражение лица. Он действительно был красивым, хоть и немного хрупким на мой вкус.
     — Ты никогда не слышала о Речи на Полях? — спросил он. — Вот в чём дело с кэллоу: вы всегда упускаете из виду лучшие моменты истории.
     Я моргнула.
     — Ты имеешь в виду Поля Стрегес?
     Наук сверкнул мне двойным рядом жемчужно-белых глаз.
     — Ага, те самые. Чёрный Рыцарь говорил с Легионами, перед битвой. Каждый ребёнок знает эти слова.
     — Сегодня мы отбросили Добро и Зло, — с благоговением процитировал Хакрам. — Есть только один грех — поражение. Есть только одна благодать — победа. Всё остальное бессмысленно.
     Иногда я забывала, что человек, объявивший меня своей ученицей, был тем же самым человеком из всех легенд. Дома Бедствия были монстрами под кроватью, но здесь, в Пустоши, всё было по-другому. Все они считались гигантами среди людей, воплощением всего, что означало быть праэс.
     — Хм, — задумчиво протянула я, делая ещё один глоток драконьего молока. — Ну, сегодня я кое-что узнала.
     — А ещё я назначил тебя капитаном Крысиного отряда, — беззаботно продолжал Бестия.
     Я подавилась, к удовольствию всех окружающих меня придурков.
     — Что?!
     — Как ты думаешь, почему он отдал меч Верес тебе? — спросил Хакрам, склонив голову набок. — Она признала, что это была твоя победа. Не обижайся, Бестия.
     Парень с оливковой кожей фыркнул.
     — Я провёл всю игру в плену, Хакрам. Правда есть правда.
     — Это глупо, — горячо возразила я. — Всё, что я знаю о Легионах, я узнала из вторых рук. Я даже ногой не ступала в Колледж!
     Теперь уже бывший капитан Крысиного отряда пожал плечами.
     — Двенадцать проигрышей, и ты теряешь звание капитана. Таково правило. Не я выиграл, Кэллоу. На самом деле я сильно облажался. Твоя победа, твоя награда. Вот о чём была вся эта сцена, если уж на то пошло.
     — У вас есть и другие лейтенанты, — заметила я. — Которые могут почувствовать себя немного ущемлёнными, если пропустят повышение.
     Бестия повернулся к Науку.
     — Вы чувствуете себя ущемленным, лейтенант Наук? — спросил он.
     — Мы не такие тонкокожие, как вы, обезьяны, обижающиеся на всё, — усмехнулся большой орк, прежде чем обратиться ко мне. — Кэллоу, причина, по которой Бестия стал капитаном, в том, что никто из лейтенантов не хочет им быть.
     Парень, о котором шла речь, пожал плечами.
     — Не то, чтобы я особенно хотел получить эту работу, но мои оценки самые высокие в отряде.
     Я уже собралась было возразить, но тут вмешался Хакрам.
     — Это всего на два месяца, Кэллоу, — проворчал он. — Мы скоро заканчиваем Колледж, и наши оценки настолько ушли вниз, что ты всё равно не сможешь причинить большого вреда.
     Я вздохнула.
     — Хорошо, — сдалась я. — Но я хочу, чтобы мои возражения были записаны.
     — Тогда за капитана Кэллоу, — провозгласил тост Наук, поднимая чашу.
     — Пусть она сделает так, чтобы мы выпускались не с таким перекосом в оценках, — весело ответил Бестия.
     Тост был ужасный, но мы всё равно выпили.
     Я не была уверена, сколько времени прошло, когда я обнаружила, что бреду прочь от огня, чтобы достать новую бутылку арагха. Наук исчез, по крайней мере, пол колокола назад, когда увидел, что лейтенант Мастерящая проходит мимо, убежав вслед за ней, в то время как мы все насмехались над ним, а Хакрам сделал несколько очень двусмысленных замечаний о размерах. Что-то об ограх? Его почти сразу же сменил сержант Нилин.
     Темнокожий парень был тихим по сравнению с остальными, но у него было странное чувство юмора, почти как у кэллоу. Я предположила, что сержанту Наука имеет смысл стать более категоричным, учитывая склонность большого орка к импульсивным решениям. Бестия отключился к тому времени, как мы прикончили вторую бутылку драконьего молока, и выжившие официально поручили мне достать нам новую, прежде чем мы сделаем то же самое. Никому, включая меня, не приходило в голову, что я понятия не имею, где его взять. Так или иначе, я первым делом направилась в уборную, но, когда вышла оттуда, меня уже поджидал мрачная орчиха.
     — Капитан Кэллоу, — ровным голосом произнесла капитан Верес. — Давай прогуляемся.
     ☠
     Я последовала за Гончей к краю празднества, слишком пьяная, чтобы нервничать, но достаточно трезвая, чтобы быть осторожной. В итоге мы оказались на вершине самого высокого склона, где несколько колоколов до этого Верес пыталась похоронить меня под лавиной брёвен — эти брёвна всё ещё валялись у подножия холма, в основном нетронутые.
     — У тебя есть Имя, — сказала капитан Первого отряда.
     Это не было вопросом.
     — Это довольно смелое предположение, — ответила я. — Насколько мне известно, у моей семьи может быть давняя традиция быть великими прыгунами.
     Возможно, это даже правда, хотя, шансы были не так уж велики.
     — Я и раньше видела Роли в действии, — резко возразила Верес. — Не принимай меня за идиотку.
     — Наверное, мне следовало приложить немного больше усилий, чтобы парировать удар, — с сожалением призналась я себе. Меня убаюкало чувство ложной безопасности, что никто не вызвал меня из-за того, что я сделала что-то, граничащее с пределами человеческих возможностей — частично, как я предполагала, по причине того, что лишь несколько человек смотрели в тот момент на меня, за исключением Верес и её личной линии. Для того, что было сделано средь бела дня, свидетелей было на удивление мало.
     — Всё возможно, — наконец сказала я, решив, что неопределенность всё ещё может сработать. В конце концов, я должна была держаться в тени. — Ты здесь для того, чтобы жаловаться на то, что борьба была несправедливой?
     Орк посмотрела на меня так, словно у меня только что выросли крылья.
     — Это тренировка для настоящей войны, — медленно произнесла она. — Честность тут ни при чём. Во всяком случае, я должна была предвидеть это. Неизвестный новичок с явно фальшивым именем занимает место в самом слабом отряде на грани двенадцатого поражения? Наживка. Я должна была послать две линии, чтобы похоронить тебя в первую же ночь, на всякий случай.
     — Да, это, вероятно, сработало бы, — призналась я.
     Глаза зеленокожего капитана сузились.
     — Значит, это не слишком сильное Имя, — пробормотала она своим прокуренным голосом. — Может быть, что-то переходное?
     От Верес, как я заметила, совсем не пахло алкоголем. Неужели она ждала, когда я напьюсь, прежде чем мы начали этот разговор? Я бы восхитилась такой терпеливой безжалостностью, если бы она не была направлена на меня.
     — Что-то, о чём не стоит орать на каждом углу, — быстро ответила я.
     — Ты Оруженосец, — через мгновение поняла Верес. — Ты та самая девушка, которая подожгла половину Саммерхолма только для того, чтобы выкурить героя.
     Она оглядела меня с ног до головы, как будто ей было трудно примирить то, что, по-видимому, было моей репутацией, с человеком, стоящим перед ней.
     — Почему люди продолжают обвинять меня в гоблинском огне? — пожаловалась я, решив, что в этот момент обман был бы настолько ненадёжным, что даже не стоило продолжать попытки. — Это не я разбрасывала боеприпасы!
     — Уверена, что нет, — ответила Верес, явно не веря ни единому моему слову. — Значит, Оруженосец, да. Неудивительно, что ты стала отправной точкой для Крысиного отряда.
     Я действительно хотела, чтобы люди перестали использовать слова ни с того ни с сего и каким-то образом продолжали ожидать, что я точно знаю, о чём они говорят. Я всегда чувствовала себя идиоткой, когда спрашивала об этом.
     — Отправной точкой, — повторила я, приправляя слова приглашением к подробностям.
     Верес нахмурилась, что у орков выглядело довольно странно — у них не было волос на лбу, только толстые складки кожи.
     — Твоё невежество оскорбляет меня на личном уровне, — сообщила мне орочий капитан. — Как ты можешь не знать, что такое отправная точка? Это базовые знания Имён.
     — Эй! Я в этом новичок, — защищалась я. — А мой учитель — ослиная задница. Он никогда ничего не говорит мне прямо. Я думаю, что он физически не способен не быть загадочным.
     — Ты только что назвала Чёрного Рыцаря ослиной задницей? — ошеломлённо повторила Верес.
     — Это правда, — честно призналась я.
     — Лорд Блэк — лучшее, что случилось с Империей за последние столетия, — свирепо произнесла Гончая.
     Я прищурилась.
     — Ты что, покраснела? — поинтересовалась я — в темноте трудно сказать наверняка.
     — Тебе мерещится, — проворчала Верес. — Хорошо, я тебя просвещу. Имена — это истории.
     — Уж это я знаю, — сказала я, закатывая глаза.
     Мне было знакомо выражение, с которым она смотрела на меня — такое лицо делали люди, когда просили своих избранных богов о терпении.
     — Эти истории существуют с самого начала Творения, а это значит, что существует бесконечное разнообразие путей, по которым они могут идти. Отправная точка — это момент времени или решение, в котором Именованный подталкивает свою историю в определённом направлении. Это влияет на то, какие силы ты развиваешь.
     Ммм. Было ли у меня когда-нибудь такое? Может быть, мой маленький разговор с Наследницей. В противном случае я не могла придумать ничего тако…
     — О, — вспомнила я. — О!
     Верес нахмурилась.
     — Что?
     — Я облажалась, — призналась я вслух. — Сегодня я впервые за несколько недель смогла использовать своё Имя, и, кажется, только сейчас поняла почему.
     — Это должно было бы пролить свет, — усмехнулась Верес. — Продолжай.
     — Значит, отправная точка — это начало сюжета в истории, верно? — пробормотала я.
     — Поистине, твоя проницательность внушает благоговейный трепет, — прокомментировала Гончая.
     Я пристально посмотрела на неё, но она была совершенно безразлична.
     — Итак, возьмём парня и девушку примерно одного возраста. Они по разные стороны баррикад. Парень не пользуется прекрасной возможностью прикончить девушку, когда она у него есть, и после того, как она берёт своё дерьмо в руки и бьёт его, она также щадит его.
     — Девушка на стороне Зла? — спросила Верес, слишком понимающе глядя на меня, чтобы утешить.
     — Что-то вроде этого, — поморщилась я.
     — Это история искупления, — высказала своё мнение Верес.
     Было похоже на это. Я слышала дюжину разных историй, которые шли тем же путем, все с тем же паттерном. Проигранная в первом бою, равная схватка во втором и кульминационная третья встреча заканчивались тем, что конфликтующий Злодей менял сторону после страстной речи героя или героини. Неудивительно, что моё Имя подняло такой переполох. Я вспомнила то, как отреагировала на повешение в Саммерхолме, и поняла, что на меня что-то… повлияло. Ненамного: большую часть отвращения, которое я тогда испытывала, я всё ещё чувствовала, но моя реакция была слишком сильной. Меня слегка подтолкнули в сторону от моего обычного образа мыслей, и от осознания этого мне стало плохо. Мой собственный разум тащил меня в двух разных направлениях, и эффект был достаточно ужасен, чтобы я закончила тем, что плакала в переулке.
     — Я подвешу его на его собственных кишках, — сказала я в ночь холодным, как лед, голосом.
     Одинокий Мечник спутал мою волю. Непростительно. Даже Мазус не пытался лишить меня того, кем я была, а его повесили за то, что он сделал. Мои пальцы сжались, и я почувствовала, как ненависть скрутила мой желудок. Лицо Верес было непроницаемо.
     — Мы закончили, — наконец сказала она. — Иди спать, Кэллоу. Завтра нам предстоит долгий переход.
     Я ввалилась в свою палатку, моё хорошее настроение испарилось в воздухе. Остальным придётся обойтись без меня, мне сейчас не хотелось ни с кем общаться. Кроме того, Верес была права. Начинающееся похмелье уже сделало возвращение в Атер болезненным делом, без добавления чего-либо ещё. Мой спальный мешок лежал там, где я его оставила, благословенно развёрнутый. Однако рядом с ним стояла маленькая миска. Я опустилась на колени, чтобы рассмотреть её поближе. Это было ничем не украшенное дерево, полное воды и с маленьким кусочком гранита, инкрустированным на дне. Должно ли оно быть символом чего-то, или кто-то положил его сюда по ошибке? Ответ пришёл, когда вода покрылась рябью, едва видимое отражение моего собственного лица превратилось в профиль моего учителя, когда тонкое свечение осветило поверхность.
     — Лейтенант Кэллоу, — поприветствовал меня Блэк, его голос звучал так, словно он говорил с другого конца комнаты.
     — Блэк, — ответила я, не так удивившись, как следовало бы. — Что-то новенькое.
     — Дальнее провидение. Один из самых полезных трюков Чернокнижника, — признал он. — Я слышал, что военная игра окончена?
     — В последний момент выиграла, — ухмыльнулась я. — Хотя ты, кажется, упускаешь одну важную деталь.
     Его брови поползли вверх.
     — И что бы это значило?
     — Ты обращаешься к капитану Кэллоу, — сообщила я ему.
     Его губы дрогнули.
     — Молодец. Мы обсудим твою кампанию, когда я вернусь. Какой отряд тебе довелось обыграть?
     — А ты как думаешь? Первый отряд, конечно, — высокомерно ответила я.
     — Разве не этот отряд возглавляет орчиха по имени Верес? — спросил он.
     — Ты слышал о ней? — я моргнула.
     Он рассмеялся.
     — Истрид, когда напьётся, постоянно хвастается, что её старшенькая — следующий Грем Одноглазый, — пробормотал он. — Неплохо. Теперь мне есть что возразить.
     — Генерал Истрид? — удивлённо спросила я. — Она никогда не говорила, что она её дочь.
     — Полагаю, это не всем известно, — задумчиво произнёс Блэк. — Мне дали понять, что она довольно независима. Не хочет использовать семейные связи.
     Я могу это уважать. Орочий капитан поднялась на ступеньку выше в моих глазах.
     — Как дела на юге? — спросила я, меняя тему разговора. — Матроны доставляют тебе неприятности?
     — Как раз наоборот, — ответил он. — Ситуация уже разрешилась. Они даже послали эмиссара, чтобы извиниться за то, что не разобрались до того, как ситуация привела к красному письму. Я должен вернуться в Атер к завтрашнему вечеру.
     — Приятно слышать, — буркнула я. — Я останусь в Колледже, даже когда ты вернешься? Я бы предпочла не покидать Крысиный отряд до окончания обучения, если это возможно.
     Он наклонил голову.
     — Я склонен согласиться с этим в разумных пределах. Ты не будешь посещать большую часть занятий — вместо этого мы продолжим наши уроки.
     Я молча кивнула. Это было то, чего я хотела в любом случае: я была уверена, что учителя в Колледже были компетентными, но я сомневалась, что они могли конкурировать с индивидуальным обучением правой руки Императрицы Ужаса.
     — У тебя было время разобраться в том, о чём я тебя просила? — спросила я после некоторого колебания.
     — Приют остался нетронутым, — ответил он. — Никто не пропал. Хорошо, что ты убила других претендентов таким эффектным образом, иначе Наследница вряд ли приняла бы тебя всерьёз.
     — Это было бы прискорбно, — пробормотала я. — Потому что я подразумевала именно то, что сказала.
     Он улыбнулся.
     — Ты начинаешь приобретать достаточно хорошую репутацию, чтобы использовать её. Будь осторожна в управлении ею. Да, и ещё кое-что напоследок.
     — Ну и зачем ты это сказал? — пожаловалась я, потирая переносицу. — Этот разговор шёл так хорошо.
     Он фыркнул.
     — Оставь свой вечер свободным завтра, у тебя уже есть планы.
     — Мне позволено знать, что это за планы? — сардонически спросила я.
     — Конечно, — согласился он. — Кэтрин Обретённая будет официально представлена Императорскому Двору.
     Вот дерьмо.

     Примечание к части
     Бечено 08.07.22

Том I / 020 : Подъем

     — Кто правит там, наверху?Вздох мертвецаЧто спит внизу?Корона горяЭто башня:Учись и прячься. —Отрывок из «И вот мне приснилось, что я проснулся», Шерехазад Провидец.
     Я в двадцатый раз потянула воротник плаща, не обращая внимания на удивленный взгляд Блэка. Я была вежливо похищена Чёрными Стражами в пределах колокола от входа в Атер, к тревожному удивлению Наука и Бестии: они знали, что лучше не настаивать на этом сразу же, но у меня было чувство, что мне зададут несколько довольно острых вопросов, как только я вернусь в казармы. По-видимому, малозаметная часть моей связи с Колледжем подошла к концу. Меня тайком протащили вглубь города и переодели в то, что должно было стать моим вечерним нарядом, под бдительным взглядом Писца. Акетон и другие части доспеха были мне знакомы, хотя они были вычищены и отполированы с тех пор, как я носила их в последний раз. Толстый чёрный плащ, туго стянутый на моих плечах золотой тесьмой, был новым, и я чувствовала, что меня душат каждый раз, когда я делала вдох.
     В ткани было что-то странное — время от времени, когда я двигалась, то, как она отражала свет, создавало впечатление, будто она сделана из черных как смоль перьев. Насколько я могла догадаться, здесь замешано колдовство, хотя чисто декоративная работа казалась… нехарактерной для Блэка. Вероятно, тут было что-то еще. Мой учитель все еще был одет в свою обычную простую стальную броню, хотя на нем теперь был плащ, отличающийся от моего лишь размером. Подтекст нашей одинаковой одежды был ни разу не тонким. Капитан сменила свои обычные доспехи на что-то более церемониальное, ее нагрудник и поножи были украшены оскаленными волчьими головами. Ее плащ был коричневого цвета, который граничил с красным.
     — Ты действительно носишь доспехи каждый раз, когда приходишь ко Двору? — спросила я, когда мы шли по широкой — и странно пустынной — аллее.
     — Аристократия праэс имеет прискорбную склонность к нанесению ударов ножом, — ответил Блэк.
     — И отравлениям, — проворчала Капитан позади нас. — И магии крови. Называть Башню змеиной ямой — значит оказывать змеям медвежью услугу: они обычно не кусаются, если их не спровоцировать. Некоторые ублюдки там, наверху, убьют тебя за то, что ты носишь одежду, слишком похожую на их собственную. —
     Мои пальцы сомкнулись на рукояти меча, висевшего у меня на бедре. С тех пор как в Саммерхолме был сломан мой последний клинок, я получила еще один короткий меч гоблинской работы. Голова ухмыляющегося гоблина на навершии была заменена стилизованной версией зеленого пламени. Чувство юмора у моего учителя всегда было извращенным.
     — Ты думаешь, кто-то попытается убить меня? — поинтересовалась я.
     Эта мысль не заставила меня волноваться так, как месяц назад, что само по себе было тревожно. Странно, как быстро может измениться норма жизни. Блэк задумчиво хмыкнул, когда мы свернули направо по еще одной пустой улице. Где же все местные жители? Это было просто жутко.
     — Это зависит от того, насколько быстро Наследница предпримет шаги, чтобы заручиться необходимой поддержкой, — наконец сказал он. — Без сомнения, она попытается что-нибудь сделать, но это может быть не так грубо, как прямое убийство.
     Грубый, из всех прилагательных, которые можно использовать. Иногда праэс казались такими же, как мы, но потом они что-то говорили, и я была поражена тем, как по-разному мы смотрели на вещи. С точки зрения культуры Атер был скорее сонинке, чем тагреб, но столица Империи Ужаса превратилась в нечто совершенно отличное от обоих культур. Атер был пробным камнем праэс, и при дворе убийство считалось таким же искусством, как скульптура или живопись. Отсутствие изящества в смерти было бо̀льшим грехом, чем само убийство.
     — Как вообще может существовать Империя, когда дворяне постоянно друг друга травят? — удивилась я. — Я всегда думала, что истории об Императорском Дворе преувеличены, но на самом деле похоже все гораздо хуже.
     — Империя функционирует потому, что аристократы отравляют друг друга по мановению волшебной палочки, — легко ответил Блэк. — Если они сражаются друг с другом, то не сражаются с Башней. Обеспечение такого положения дел раньше было прерогативой Канцлера, но при нынешнем положении дел Малисии пришлось самой пачкать руки.
     — Имя, которое она объявила вне закона, — пробормотала я. — Похоже, там есть какая-то история.
     Бледно-зеленые глаза метнулись ко мне, и отвернулись.
     — Длинная, — согласился он. — Об этом придется рассказать в другой раз. Мы приехали.
     Вдалеке возвышалась Башня.
     Этот громадный шпиль из темного камня, возвышающийся в окружении вечных грозовых облаков, был виден за много миль вокруг Атера. Проходя через Врата Костей с другими кадетами, я могла рассмотреть ее ближе, рассмотреть высокие арки в камне, служившие окнами, и сотни балконов, которые их обрамляли. Рассказы не способны передать все величие. Императоры возносятся, Императоры низвергаются, но Башня стоит. По крайней мере, так говорили Легионеры, когда напивались. Дважды она разрушалась — сначала печально известным последним актом злобы Императрицы Ужаса Триумфальной, а затем армией процеран во время Второго Крестового Похода — но дважды она восстанавливалась, с каждым разом все выше. В Кэллоу, символом, который связывал нас, были древние колокола Лауэра, даже короли и королевы Фэрфакса использовали их в своей геральдике. Но здесь, в Праэс, это была Башня.
     Я стояла перед бьющимся сердцем Империи Ужаса и чувствовала себя муравьем.
     Невозможно было понять, насколько огромна Башня на самом деле, пока не встанешь у ее подножия. Вы могли бы поместить все руины Благословенного Острова внутри ее стен, а высота была такой что вершину я просто не видела. Каменная лестница, ведущая к воротам, была вырезана в виде плачущих мужчин и женщин, каждый шаг приходился им прямо на спину. Очаровательно. Существует ли такая профессия, как архитектор Зла? Зрелище передо мной было аргументом в пользу ее наличия. Два ряда одетых в сталь солдат стояли в полной тишине по сторонам ступеней, их лица были скрыты масками из кованого черного железа. Неудивительно, что они все сходят с ума. Как можно жить в этом мире, не думая о себе как о Боге? Блэк шагнул вперед, и я последовала за ним, Капитан шла за нами по пятам. Не было слышно ни звука, кроме скрипа наших кожаных сапог, и дрожь пробежала по моей спине, когда мы подошли к воротам. Они были такими же громадными, как и весь остальной кошмар этого безумца, гладкий обсидиан, испещренный тысячами вырезанных на нем рун и символов. Я чувствовала исходящее от них глухое гудение, древнее колдовство, пронизывающее сам воздух вокруг них.
     — Я пришел по зову Тирана, — крикнул Блэк в тишине. — Привратник, разреши мне войти.
     Врата вздрогнули, а затем обсидиан зашевелился. Камень ожил, словно рябь в пруду, пока на поверхности не появилось лицо: два символа, заставлявшие меня дрожать от одного взгляда на них, составляли его глаза, а губы сложились в зловещую пародию на рот.
     — Блудный рыцарь вернулся, — протянула мерзость. — Еще и с учеником на буксире.
     — Боги, скажите мне, что эта штука не собирается просить нас разгадать загадку, — сказал кто-то, и в момент ужаса я поняла, что это была я.
     Рука Блэка сжала мою, заставив почувствовать боль даже сквозь броню. Мне действительно нужно что-то сделать с привычкой дерзить в лицо. Существо в воротах засмеялось, и я пожалела, что открыла рот: это было похоже и на детский плач, и на звон сотен мечей.
     — Даже сейчас ты приводишь мне самых интересных заблудших, — сказало это. — Я разрешаю тебе войти, Чёрный Рыцарь.
     Лицо снова растворилось в обсидиане, и я услышала, как в воротах щелкают, открываясь замки, пока они медленно отворяются. Вестибюль был пуст, ни одна душа не бродила в буйстве темного мрамора, предшествовавшего более глубокой Башне. Мы вошли внутрь, и мой учитель повернулся ко мне, как только ворота закрылись.
     — Никогда больше так не делай, — яростно прошептал он.
     — Оно всё равно нас впустило! — прошептала я в ответ, защищаясь.
     — Привратник съел душу последнего человека, который заговорил с ним без разрешения, — прошипел он. — Даже Чернокнижник не смог бы вернуть тебя, если бы он обиделся.
     У меня кровь застыла в жилах. Души не могут быть уничтожены, говорили в Доме Света, только если не с помощью…
     — Эта штука была демоном? — я поперхнулась.
     — Из Двадцать Третьей Преисподней, — сказал он.
     Его лицо снова стало спокойным, но глаза по-прежнему оставались острыми, как нож.
     — Плачущие Небеса, — прошептала я. — Кто использует демона в качестве привратника?
     Одно дело заключать сделки с дьяволами — они чрезвычайно опасны, но по своей природе обязаны соблюдать букву любой заключенной ими сделки. Демоны, другое дело. Они не следовали никаким правилам. Само их существование было раной в Творении. В лучшем случае их можно было сдержать. В худшем случае? Целые королевства были повержены одним-единственным демоном. И, очевидно, один из Императоров Ужаса решил, что это великолепная идея — использовать одного из них в качестве встречающего. Я почувствовала новый прилив паники, но взяла свое дыхание под контроль.
     — Ты слишком далеко ушла от Лауэра, Кэтрин, — пробормотал Блэк. — Зло, которое живет здесь, глубокое и древнее. Потребовались две империи и восстание по всему континенту, чтобы победить Триумфальную, когда праэс были на пике своего могущества. Здесь все еще таятся тени этого безумия.
     Дьявол. Я глубоко вздохнула и успокоила нервы. Я все еще могу это сделать. Какие бы ужасы ни рыскали внутри Башни, это не имело значения: я была здесь для Двора, а они были просто людьми. Люди, с которыми я могла иметь дело, какими бы опасными они ни были.
     — Поняла, — сказала я сквозь стиснутые зубы. — Давай двигаться дальше.
     Прихожая вела в комнату с высоким потолком из холодного черного камня, где не было никаких гобеленов. Единственное, что не было полированным мрамором, — это мозаики на стенах, причудливо расписанные сотнями тонких оттенков красного и серого. Я нахмурилась, когда мы проходили мимо одной из них, замедляя шаг, чтобы рассмотреть поближе. Большая рука почти сразу же легла мне на плечо, мягко подталкивая вперед.
     — Не надо, — пробормотала Капитан, ее загорелое лицо ничего не выражало. — Если разглядишь, то будешь потом несколько недель не в себе.
     Я отпрянула назад.
     — Неужели все это место — смертельная ловушка? — раздраженно спросила я.
     — Да, — вежливо согласился Блэк.
     Ну, это вроде как убрало ветер из моих парусов. Позор, хорошая тирада помогла бы успокоить мои нервы. На первый этаж поднимались две спиральные лестницы, гладкие перила которых были сделаны в форме змеиного хвоста. Да уж, к этому я не притронусь. Учитывая, как проходит мой визит сюда, эта штука может оказаться чем-то вроде ожившей каменной змеи, только и ждущей, чтобы задушить любого, кто прикоснется к ней. Блэк остановился, когда мы подошли к верхней площадке лестницы, ведущей на верхний этаж, и обернулся, чтобы взглянуть на меня.
     — Возьми себя в руки, — сказал он. — Эта часть всегда… неприятна.
     Не дав мне времени ответить, он прошел под аркой в соседнюю комнату. Моя решимость быть хладнокровной и невозмутимой перед лицом того, что должно было произойти, длилась ровно три удара сердца. Длинный коридор, ожидавший меня, был заполнен человеческими головами. Они свисали с потолка на шелковых веревках, прижимаясь к стенам так, что образовывали занавес из изуродованной плоти, покрывающий весь каменный пролет. Одного этого было бы достаточно, чтобы заполнить мои кошмары на следующие несколько месяцев, но в тот момент, когда мы вошли, они все повернулись к нам лицом. Тысячи ртов открылись, и они начали стонать, кричать и умолять, слова, произносимые на полудюжине разных языков, заглушали друг друга в бессвязности, пока все, что можно было услышать, не превратилось в один оглушительный крик отчаяния и ненависти. Я отпрянула назад и увидела, что самые близкие теперь смеются надо мной, ухмыляясь и выкрикивая фразы, которые я не могла разобрать. Один из них особенно выделялся передо мной — бледнокожий мужчина с густой рыжей бородой, все лицо которого было покрыто оспинами и шрамами. Насмешка, которую я увидела на его лице, была последней каплей.
     — Хватит, — закричала я.
     На мгновение мое Имя заполнило комнату. Сила, которая текла по моим венам, исчезла так же быстро, как и появилась, но вслед за ней воцарилась тишина. Я чувствовал на себе тяжесть тысяч взглядов, но была слишком зла, чтобы обращать на это внимание.
     — Интересно, — пробормотал Блэк, продолжая свой путь. — Ты научилась Говорить после того, как видела, как я использовал его только один раз. Неплохой прогресс для новичка.
     Я шагнула вперед, не потрудившись ответить, и через несколько мгновений мы уже поднимались по лестнице.
     — Что, дьявол возьми, это было за место? — спросила я после долгого молчания.
     — Зал Криков, — ответила Капитан. — Это то место, где люди оказываются, когда они пытаются получить корону Императрицы Ужаса и терпят неудачу.
     — Некромантия, поддерживающая головы живыми, восходит к Декларации, — задумчиво произнес Блэк. — С тех пор никто не смог воспроизвести ее, и не из-за недостатка попыток.
     — Ну разве это место не просто милая маленькая коробка, полная гребаных ужасных сюрпризов, — прорычала я. — Более конкретное предупреждение зашло бы получше. Например, сказать: — Эй, Кэтрин, там впереди зал, полный человеческих голов. Так что на всякий случай, предупреждаю!
     — Мне было интересно увидеть твою реакцию, — бесстыдно признался Блэк, и, если бы мы не были в Башне, я бы показала ему некоторые из самых оскорбительных жестов, которым научилась в Яме.
     — А как высоко мы поднимемся? — спросила я, поскольку размышление на эту тему только разозлило бы меня еще больше.
     Немного гнева было бы достаточно, чтобы держать меня в равновесии, но если я буду злиться еще больше, то потеряю концентрацию.
     — Официальные заседания Императорского Двора проходят на двадцать четвертом этаже, — ответил зеленоглазый.
     — Это не похоже на совпадение, — пробормотала я.
     — Прошло уже некоторое время с тех пор, как числовое значение использовалось для облегчения вызова дьявола, — заметил Блэк. — Двор до сих пор помнит, когда они пришли забрать Подлого.
     — Тебя нисколько не беспокоит, что проклятый Императорский Двор призывал адское отродье? — поинтересовалась я. — Я имею в виду, ты же знаешь, что все идет под откос, когда правители какого-нибудь места заключают буквальные сделки с дьяволом.
     Темноволосый пожал плечами, хотя этот жест было трудно разобрать под плащом.
     — Заимствованная сила всегда предает своего владельца, в конце концов, — просто сказал он. — Это может принести тому, кто заключит сделку, несколько краткосрочных побед, но в конечном итоге неизбежно обернется смертным приговором. Это такой же хороший способ, как и любой другой, чтобы отсеять наиболее глупые элементы аристократии.
     — Когда они сходят с ума, то все равно причиняют значительный ущерб, — заметила я. — Почему бы тебе просто не запретить это полностью? Это позволит сэкономить ресурсы в долгосрочной перспективе.
     То, как зеленоглазый говорил о сделке с дьяволами, подразумевало, что он находил это дело неприятным, а Блэк был не из тех людей, которые позволяют традициям задерживаться, когда они контрпродуктивны. Неужели я что-то упустила?
     — Это лишит магов права служить в легионах, — ответила Капитан позади нас.
     Взгляд, который мой учитель послал мне, ясно дал понять, что он знает, что я в основном настаиваю на этом вопросе, чтобы отвлечься от мыслей о предстоящем вечере, но сейчас он, казалось, был склонен потакать мне.
     — Не было бы никакого практического способа обеспечить соблюдение запрета, — объяснил он. — Любой мало-мальски приличный чернокнижник может вызвать что-нибудь, если ему в руки попадет нужная рукопись. Итак, Кэтрин, каковы будут последствия принятия Малисией такого декрета?
     Было почти обнадеживающим слышать, как он проскальзывает в свой учительский голос, учитывая наше окружение.
     — Размывание имперской власти, — ответила я через мгновение. — Если Императрица не сможет обеспечить соблюдение своих собственных законов, люди начнут нарушать и другие.
     Он кивнул, выглядя удовлетворенным.
     — Миф об Имперском всемогуществе — вот, что удерживает Праэс вместе, — пробормотал он. — Мы должны тщательно управлять этой иллюзией.
     Мы ступили на следующий этаж. После общего уровня кошмара, показанного последними двумя, я ожидала еще одного зрелища, от котором я буду просыпаться с криком в ближайшие недели, но это было удивительно обыденно. Весь уровень, так же, как и тот, что под нами, был вырезан единой комнатой, но в отличие от коридора этот занимал все пространство. Здесь не было настоящих стен, только некоторые промежутки между большими скульптурными арками, которые вели прямо на огромные круглые балконы. Впервые с тех пор, как мы вошли в Башню, вокруг были другие люди, стражники, одетые в те же доспехи и маски, что и снаружи, стоящие между арками в той же жуткой тишине. Я заметила, что у нас нет лестницы, по которой мы могли бы подняться, и бросила на Бедствие насмешливый взгляд.
     — Как мы доберемся до двадцать четвертого? — поинтересовалась я.
     — Используя лифт, — буркнула Капитан.
     Оба они проигнорировали молчаливых охранников и направились прямо к одной из арок слева — когда мы подошли ближе, мне удалось разглядеть двадцать четыре в цифрах Миезана в узоре, украшающем его камень. Выйдя на балкон, Блэк резко свистнул, в то время как я посмотрела вниз. Здесь не было перил, и разве это не был просто ужасный архитектурный проект? Как будто они хотят, чтобы кто-то поскользнулся и упал. Я остановилась на мгновение. Черт возьми, они действительно могли бы. Еще один момент в копилку теории злой архитектурной школы. Я уже собиралась спросить, что мы здесь делаем, кроме того, что стоим и выглядим как деревенские идиоты, когда сверху раздался крик рептилии, и темная фигура направилась вниз к балкону. Серокожее существо с крыльями летучей мыши размером с небольшой дом приземлилось на краю балкона, злобно шипя на нас и демонстрируя свои окровавленные пилообразные зубы.
     — Что это такое? — спросила я, делая осторожный шаг назад. — Дальняя кузина дракона?
     — Наша поездка наверх, — весело ответил Блэк, и я проследила за его пальцем, указывающим на большое седло, расположенное на спине животного.
     — Ты плохой человек, — упрекнула я его. — Плохой, очень плохой человек.
     — Виновен, — задумчиво произнес он. — Хотя никогда не обвинялся.
     Вопреки здравому смыслу, я фыркнула.
     — В этот раз управлять буду я, — заговорила Капитан тоном, не терпящим возражений. — У нас не будет повторения прошлого раза.
     — Понятия не имею, что ты имеешь в виду, — возразил Блэк. — Верховный лорд Нок слишком долго задержался на посадочной площадке. Этот несчастный случай мог случиться с кем угодно.
     — Все слышали, как ты велел ему откусить кусочек Темного Языка, — ответила воин Тагреба, совершенно не впечатленная.
     — Мое произношение все еще немного не в порядке, — сардонически улыбнулся Рыцарь. — Я пытался сказать ему, чтобы он начал движение, уверяю тебя.
     Избегать верховного лорда Нока. Капитан вскарабкалась на зверя первой, за ним последовал Блэк, двигавшийся слишком грациозно для человека в доспехах. Я взяла его протянутую руку, чтобы подняться, удерживая равновесие, ухватившись за пару услужливо положенных кожаных ручек на седле. Исполинская женщина-воин выплюнула грубое гортанное слово на языке, который я не узнала, и тотчас же мерзость, на которой мы ехали, издала еще один вопль и спрыгнула с балкона. На мгновение мы оказались в свободном падении, и я прикусила губу, чтобы не закричать. Мой старый страх высоты вернулся с удвоенной силой. Огромные крылья существа начали хлопать, и оно неуклонно взмывало вверх. Я закрыла глаза и сжала ручки так сильно, что костяшки пальцев побелели.
     Несколько вечностей спустя существо приземлилось на то, что я ощущала как твердую почву. Я снова открыла глаза и вздохнула с облегчением, когда увидела, что мы прибыли на то, что выглядело как большая, безвкусная версия балкона, с которого мы пришли. Не дожидаясь чьего-либо разрешения, я спрыгнула с нашего аттракциона, отпрыгивая в сторону, когда существо повернулось, чтобы зашипеть и щелкнуть зубами на меня. Балкон вел в небольшую комнату с несколькими деревянными скамьями, густо инкрустированными золотом и драгоценными камнями. Я посмотрела на рубин размером с мой кулак, который, вероятно, делал сидение на скамейке очень неудобным, и вздохнула. Существует такая вещь, как быть слишком богатым. Из стен торчали золотые крючки, предназначенные для того, чтобы гости вешали на них верхнюю одежду, но времени на осмотр мне не дали: мои спутники спешились, и Блэк небрежно поправил плащ на плечах.
     — Ну вот, — пробормотал он и без дальнейших церемоний распахнул двери.
     Моей первой мыслью было, что тронный зал, открывшийся нам на обозрение, никак не может поместиться внутри Башни. Он был слишком широк, а потолок терялся так далеко вверху, что я почти ожидала, что по нему будут плестись облака. Обычная тема черного мрамора вернулась с удвоенной силой, но на этот раз вокруг действительно было немного цвета: драпировки красного, зеленого и золотого ниспадали повсюду, как странные матерчатые колонны. Пол представлял собой одну огромную мозаику, изображающую сотни различных сцен — та часть, перед которой я стояла, показывала то, что я была совершенно уверена, было последними частями Первого Крестового Похода. Большая армия с мириадами знамен, осаждающая стилизованный Атер, была чем-то вроде намека на это. Однако мое внимание почти сразу же переключилось на декорации: в галерее стояло не меньше нескольких сотен человек, и все они смотрели на нас.
     Дома, в Лауэре, я почти не видела знати праэс. Кроме Мазуса и горстки его прихлебателей, в городе никого не было. Но теперь я была в их естественной среде обитания, и, хотя я презирала их в принципе, я должна была признать, что они были ошеломляющим зрелищем. Туники и платья всех цветов и расцветок, каждое из одеяниий более экзотичное, чем предыдущее. Шелк и парча, велюр и бархат и полдюжины других тканей, названия которых я даже не знала. Прически как у мужчин, так и у женщин были возмутительно сложными, от косичек с вплетенными в них изумрудами до коротко остриженной головы с постоянно меняющимися тайными узорами, выбритыми на ней. Там были тагреб и сонинке, и подавляющее большинство были людьми. Там была лишь горстка орков и совсем не было гоблинов. По крайней мере я не видела. Учитывая их размеры, они могли прятаться за кем-то еще. Блэк шагнул ко мне, и его лицо было словно высечено из камня. Я постаралась придать своему лицу более нейтральное выражение, когда последовала за ним, слыша, как музыка, которая мягко звучала на заднем плане, затихает вместе с нами. Толпа расступалась перед нами, когда мы целеустремленно шагали, пока не остановились в нескольких десятках метров от помоста в задней части зала, где стоял трон.
     Я едва взглянула на сам трон, хотя о нем ходили легенды, потому что все мое внимание было приковано к сидящей на нем женщине. За свою жизнь я повидала немало красивых женщин. Больше, чем большинство. Баронесса Дормер навещала Лауэр, когда я была ребенком, и я вспомнила, что ее волосы выглядели так, будто были сотканы из серебра. Она была бледна, как Луна, и так же прекрасна. Однажды я подавала напитки миссионеру Ян Тей и провела большую часть вечера, украдкой поглядывая на ее гладкую медового цвета кожу и янтарные глаза. Она была худощава, как все их воины-жрецы, с мускулами пловца и загадочной улыбкой мудреца. Наследница тоже была великолепна в том смысле, которому я могла только позавидовать: поколения хорошего воспитания, достигшие кульминации в идеальной фигуре и безупречных чертах лица, которые не могла омрачить даже насмешка.
     По сравнению с Императрицей Ужаса Малисией они были подобны свиньям.
     Она была высокой, даже сидя, насколько я видела, но это было еще не все. В Лауэре были статуи древних Королев-воинов, и они были… слишком совершенны. Красивые, но глядя на них, понимаешь, что это искусство, а не живое существо. От Императрицы захватывало дух, потому что она была ошеломляюще живой, словно костер по сравнению со свечами всех остальных. И не важно, что я обычно не находила привлекательными острые скулы сонинке, подобные тем, что были на ее лице, они были частью целого, которое выходило за пределы отдельных частей. Я не могла выделить ни одной черты, которая делала бы ее красивой, она просто была. Ее шелковое платье переливалось зеленым и золотым, подчеркивая изгибы ее тела, не открывая их, оставляя обнаженной ее длинную шею и изгибаясь вниз, чтобы ласкать гладкие темные икры. Черная, как грех, называла ее песня легионера, и невозможно было не думать о чем-то греховном, глядя на нее. Плавно, с легкой грацией охотящейся кошки, она поднялась на ноги.
     — Преклоните колени перед ее Ужаснейшим Величеством Малисией, Первой по Имени, тираном Всех Владений, Владетелем Девяти Врат, владычицей всего, что она видит, — раздался резкий голос.
     Как один, аристократы, заполнившие тронный зал, упали на колени. Через мгновение доспехи Капитана заскрипели, когда она сделала то же самое, и плащ растекся по земле вокруг нее. Не раздумывая, я уже была на полпути к тому, чтобы сделать то же самое, когда чья-то рука легла мне на плечо.
     — Мы, — сказал Блэк, — не становимся на колени.
     Он говорил тихо, но в тишине комнаты слова прозвучали как удар хлыста. Фраза была полна смысла — и требования, и заявления одновременно. Мы не следуем закону. Мы — закон. И если ты хочешь, чтобы я встала на колени, приди и заставь меня. Мы стояли там, одетые в чёрное и стальное, как пара ворон, окруженных райскими птицами. Единственные два человека, еще стоящие на ногах среди моря коленопреклоненных. От этого зрелища у меня по спине пробежали мурашки. Это было похоже на силу. Это было похоже на начало, хотя чего именно, я не была уверена. Императрица Ужаса Малисия улыбнулась, когда она скользнула к нам — просто глядя на изгиб ее губ, мое сердце сжалось.
     — Добро пожаловать домой, Амадей, — сказала она. — я вижу, ты привел с собой своего Оруженосца.

Том I / 021 : Падение

     — Победа, самый непостоянный из друзей. — тагребская пословица.
     Боги, даже ее голос был великолепен. Разве это было справедливо? Я знала, что с обретением Имени внешность постепенно меняется, но почему-то у меня было чувство, что с Малисией это не так. Я полагаю, что время от времени кто-то действительно рождается таким возмутительно красивым. С усилием я заставила себя отвести взгляд — я определенно не собиралась продолжать, пока таращилась на Императрицу, как ошарашенная дура.
     — Хорошо быть дома, Малисия, — мягко ответил Блэк. — Позволь представить тебе Кэтрин Обретенную, из Лауэра.
     Прямого упоминания было достаточно, чтобы вернуть мне подобие внимания. Я постаралась сохранить невозмутимое выражение лица и наклонила голову, когда темные глаза Императрицы Ужаса обратились ко мне.
     — Мой дорогой Рыцарь очень долго откладывал поиски ученика, — задумчиво произнесла она. — Мне не терпится узнать, как ты заставила его передумать. Должна признаться, я возлагаю на тебя большие надежды, Оруженосец.
     Улыбаясь в своей переворачивающей душу манере, она бросила на придворных тепло-ласковый взгляд.
     — Мы все возлагаем на вас большие надежды, — заявила она, и аристократы без труда изобразили на лицах вежливое согласие.
     Думаю, они сделали бы то же самое, если бы она вспорола меня от промежности до горла жертвенным ножом. Нельзя открыто не соглашаться с правителем праэс без последствий — да и кому бы это понадобилось, когда она так им улыбается?
     — Я постараюсь соответствовать им, Ваше Величество, — ответила я, и мне пришлось подавить дрожь, когда я услышала, как неуверенно прозвучал мой голос.
     С таким же успехом я могла бы бросить бочку с кровью в пруд, полный акул. Выражение лица Малисии было добрым, но я начинала понимать, насколько она поразительна. Я была, по крайней мере номинально, на стороне Блэка. Это более или менее означало, что я была на ее стороне, учитывая, что Блэк был ее самым верным сторонником, но мне намекнули, что есть нюансы в игре. Мой учитель с самого начала дал понять, что, хотя он и подчиняется Императрице, он не согласен с каждым ее решением. Я уже начала жалеть, что не потратила больше времени на расспросы о нынешнем состоянии имперских фракций при дворе — это было такое же поле битвы, как и любое другое, но я понятия не имела, кто мои враги на самом деле. Мягко ступая, Малисия обошла нас, заставляя повернуться, когда коленопреклоненные аристократы поднялись на ноги. Однако они все еще молчали, и у меня возникло ощущение, что представление еще не закончилось.
     — Как идут дела в провинции, Чёрный Рыцарь? — спросила Императрица, и ее голос отчетливо разнесся по огромному тронному залу.
     Провинции. Мое лицо стало абсолютно бесстрастным впервые с тех пор, как я вляпалась в эту историю. Именно так они и думали о Кэллоу, не так ли? Нецивилизованные провинции хороши только для того, чтобы вытряхивать их них золото с другими ценностями.
     — Уладили, — спокойно ответил учитель. — Пока.
     Малисия бросила проникновенный взгляд на дворян.
     — Очень жаль, — сказала она с благородным сожалением, — что губернатор Мазус вынудил нас к этому. Я не люблю прерывать старые родословные.
     Тиран была воплощением обиженной молодой женщины. Блэк тоже повернулся лицом к толпе, но на его лице не было такого сожаления. Намек на то… что я мельком видела в Саммерхолме, проглядывал сквозь эти тревожные зеленые глаза, предлагая аристократам улыбку, которая обнажала слишком много зубов.
     — Так всегда бывает с теми, кто берет слишком много, — сказал он им. — Следует помнить, что неприглядные амбиции часто приводят к неприглядному концу.
     Он провел бледным большим пальцем по горлу в кажущемся небрежном жесте, и я увидела несколько силуэтов, застывших как камень. Случайное напоминание о том, что в конце концов Мазуса лишили легкой смерти, которую все эти красочно оперенные стервятники считали своим неотъемлемым правом, выбило их из колеи. Это не экспромт, инстинктивно поняла я. Легкий обмен репликами между двумя самыми могущественными личностями в Империи был, возможно, слишком плавным, чтобы быть отрепетированным, но все же в нем было что-то почти отработанное. Как будто они были в своих соответствующих ролях так долго, что им больше не нужно было планировать танец, только быть теми, кем они должны были быть, и позволить музыке вести их.
     Так вот оно что, — нахмурилась я. Малисия была нежна, мягка и печальна, уважала важность старых семей и их место в залах власти — и все это время мой учитель стоял позади, напоминая им с улыбкой, что, если бы он добился своего, все их головы были бы в Зале Криков. Императрица улыбнулась и небрежно положила руку на плечо Блэка, четыреста глаз следили за этим жестом. Посмотри на моего монстра, — казалось, говорила она. Разве он не опасен? Помни, я — единственное, что стоит между тобой и ним. Так почему бы вам всем не вести себя прилично, мои дорогие? Поводки — такая скользкая штука.
     — Теперь, когда неизбежная политика отошла в сторону, — весело объявила Малисия, — мы можем вернуться к той части вечера, ради которой вы все здесь собрались.
     Смешки и улыбки прорвались сквозь толпу, хотя фраза не была особенно смешной. Императрица лениво хлопнула в ладоши, и тут же музыка заиграла снова. В мгновение ока двор разделился на сотню небольших групп, переговаривающихся между собой и подзывающих слуг, несущих подносы, полные чашек. Напоследок улыбнувшись нам, Императрица отошла, чтобы смешаться с толпой.
     — Для своего первого пребывания при Дворе ты неплохо справилась, — спокойно заметил Блэк. — Они подумают, что ты слабее, чем есть на самом деле, но это может быть полезно.
     — Мне действительно нужны уроки этикета, — проворчала я в ответ. — То, чему я научилась в приюте, здесь бесполезно.
     — Я включу это в твое расписание, — пробормотал темноволосый мужчина. — Но не забывай, что у тебя есть Имя, Кэтрин. Грубость — одна из многих привилегий, которые ты можешь себе позволить.
     Я приподняла бровь.
     — Если я и собираюсь грубить одному из них, то точно осознанно, — парировала я.
     Он согласился с этим, слегка наклонив голову.
     — Тебе придется общаться самой, — сказал он. — Капитан будет следить за тобой, но она будет держаться на расстоянии.
     — У тебя есть собственное задание, не так ли?
     Блэк тонко улыбнулся.
     — Верховная Леди Кахтана подняла шум по поводу пересмотра законной численности домашних дружин, ответил он. — Похоже, ей нужно напомнить, почему она унаследовала свое место так рано.
     — Тебе это нравится, — фыркнула я. — С кем конкретно мне следует поговорить?
     — Здесь вполне могут присутствовать кадеты с хорошими связями из Колледжа, — пробормотал Блэк. — Союзники — вещь полезная.
     Я кивнула в ответ и повернулась лицом к толпе, когда он зашагал прочь. С чего начать? Боги, я никогда не была хороша в словесных кружевах. Ладно, давай сначала выпьем. Это должно упростить дальнейшие шаги. Я жестом подозвала одного из слуг, несущих напитки, и схватила золотой кубок с вином. Что-то фруктовое, судя по запаху.
     — Не пей это, — пробормотала Писец.
     Я чуть не выронила кубок, ругаясь себе под нос. Женщина с незапоминающимся лицом стояла рядом со мной, как будто она всегда была здесь — и, насколько я знаю, возможно, так оно и было. Вокруг меня было кольцо пустого пространства по меньшей мере в двадцать футов, что делало еще более нелепым, что я не видела и не слышала ее приближения.
     — Тебе действительно нужно перестать это делать, — пожаловалась я.
     Искорка веселья промелькнула в ее глазах, исчезнув в мгновение ока.
     — Не видела тебя с тех пор, как меня подобрали Чёрные Стражи, — заметила я, немного успокоившись. — Чем ты занималась?
     — У меня были другие обязанности, — ответила она и не стала вдаваться в подробности, даже когда я подняла бровь.
     Я вздохнула и задумчиво посмотрела на кубок с вином.
     — Он отравлен, не так ли? — сказала я со смирением.
     — Все напитки здесь, — сказала она. — Слабый яд с неприятными побочными эффектами. Участники заранее узнают, какое противоядие им понадобится: отказ от алкоголя рассматривается как признак некомпетентности.
     — Блядский Праэс, — буркнула я себе под нос. — Не обижайся, Писец.
     — О, не извиняйся. Я родилась не в Праэс, — ответила она без всякого выражения.
     Это был первый кусочек личной информации, которую я когда-либо узнавала о Тени Блэка, и я отложила его для размышления позже. О Писце было известно очень мало, учитывая, как редко она попадала в истории. Императрица прошла на краю моего поля зрения, гортанно смеясь над шуткой богато одетого юноши. Судя по выражению его лица, он был так же не в состоянии справиться с ней, как и я не так давно. Именованная женщина проследила за моим взглядом, щелкнув языком по небу.
     — Будь осторожна с ней, — сказала Писец.
     Я постаралась скрыть удивление на своем лице. Обычно она была не из тех, кто утруждает себя предупреждениями, и, честно говоря, я была немного удивлена, что мы вообще разговариваем: возможно, это был самый долгий разговор, между нами, с тех пор как мы впервые встретились. У меня никогда не было ощущения, что Писец не любит меня, по сути, она просто не казалась особенно заинтересованной в моем существовании в принципе.
     — Я знаю, что она опасна, — тихо ответила я. — Понадобится больше, чем несколько улыбок, чтобы заставить меня забыть это.
     — Ты не понимаешь, насколько она опасна, — пробормотала женщина. — Даже Блэк не знает, а он знает ее дольше всех.
     — Они знали друг друга до того, как она взошла на трон? — спросила я, не скрывая удивления.
     Я почти ничего не слышала о Императрице Ужаса Малисии до того, как она захватила Башню. Даже то, как ей это удалось, было довольно туманно: я знала, что она была в оппозиции в гражданскую войну, там, где Блэк служил ее генералом, но подробности были скудны в книгах, которые мне предоставили.
     — Они познакомились еще до того, как он полностью получил свое Имя, — сказала Писец. — Когда она еще работала официанткой в гостинице своего отца в Сатусе.
     Я моргнула.
     — Официантка? — недоверчиво прошептала я. — Императрица Ужаса Праэс была официанткой?
     Именованная спрятала испачканные чернилами пальцы в рукава.
     — Что ты знаешь об Императоре Ужаса Подлом? — наконец спросила она.
     Я нахмурилась.
     — Он правил до Малисии. После того, как он не смог вторгнуться в Кэллоу и был выпорот волшебником Запада, у него слегка закружилась голова.
     Лицо Писца было непроницаемо.
     — Характер его падения был менее очаровательным, чем можно было бы предположить по твоему описанию. Подлый никогда больше не покидал Башню после своего возвращения, оставляя вопросы управления Канцлеру. Он проводил время, расширяя ряды своего сераля.
     От одного этого слова у меня мурашки побежали по коже. Я знала, что некоторые из Императоров Ужаса — и Императриц — имели консортов, но, судя по тому, как Писец говорила об этом, Подлый не искал добровольцев.
     — Ее красота имеет мало общего с Именем, — пробормотала она. — Император приказал своим стражам прочесать весь Праэс в поисках красавиц, а слух о ее внешности распространился по всему городу. Ее отец воспротивился, и они пригвоздили его к полу его собственной гостиницы.
     Я поморщилась. Иногда я забывала, что ублюдки, владевшие Башней, были также жестоки к своему народу, как и к другим королевствам.
     — Значит, они познакомились, когда ее забрал Подлый? — получалось так.
     Писец покачала головой.
     — За несколько дней до этого. Тогда он и Векеса все еще были претендентами на звания Оруженосца и Подмастерья. Они встретились снова, когда он стал Чёрным Рыцарем и Канцлер вызвал его в Башню.
     — От наложницы до Императрицы, — пробормотала я. — Плачущие Небеса, как ей это удалось?
     — Терпение, — сказала Писец. — Терпение, яд и правильные обещания.
     Это определенно привлекло мое внимание.
     — И что же она ему пообещала?
     — То, что ей было нужно, — ровным голосом ответила Писец. — Не так много, как следовало бы. В конце концов, они же друзья.
     Ее лицо оставалось бесстрастным, но в том, как она произнесла последнее слово, не было никакого скрытого отвращения.
     — Похоже, ты не очень-то любишь Императрицу, — сказала я очень, очень тихо.
     — Амадей по-своему преданный человек, — ответила Писец. — Вот почему мы следуем за ним — он сломает мир ради одного из нас. В каком-то смысле он уже это делал. Но лезвие режет с обеих сторон.
     Я бросила беглый взгляд вокруг нас, что, вероятно, заставило нас выглядеть вдвойне виноватыми.
     — Нас никто не подслушивает, — сказала женщина с невыразительным лицом, и абсолютная уверенность в ее голосе заставила меня задуматься. Что-то связанное с ее Именем? — Мы с Рейнджер расходились во мнениях по многим вопросам, Кэтрин, но в одном всегда сходились.
     — И в чём же?
     Писец наклонилась ближе.
     — Нам нужен Император, а не Императрица, — прошептала она мне на ухо.
     Не говоря больше ни слова, она шагнула в толпу. Пьяный аристократ прошёл вслед за ней, хихикая со спутником, чьи волосы были в форме ревущего дракона, и к тому времени, когда они очистили мое поле зрения, не было никаких признаков Писца. С таким же успехом она могла бы раствориться в воздухе, и, если бы я не знала, как ужасно непропорционально велико количество магии, необходимое даже для самых маленьких транспортных заклинаний, я бы подумала, что она телепортировалась. Ну, похоже это самый зловещий разговор за всю неделю. Если, конечно, не считать этого ублюдочного демона-швейцара. Не каждый день мне говорили о предательстве, а это не могло быть ничем иным, как изменой. В придачу от Имени, ближайшего соратника моего учителя.
     Упоминание Писца о Рейнджер было чем-то вроде сюрприза, учитывая, что женщина, о которой шла речь, покинула Империю в самом начале Завоевания — во всяком случае, если эти истории были правдой. Итак, были праэс, которые хотели, чтобы Блэк претендовал на Башню. В этом не было ничего удивительного, учитывая, что он был лицом последних побед Империи. Но ему, кажется, не нужна Башня. И я не уверена, что он действительно смог бы это осуществить, учитывая его бледную кожу. В Пустоши проживало три народности. Самыми крупными из них были сонинке и тагреб, часто затмевавшие менее известных дуни. Большинство темнокожих и оливковых людей, живших на Зеленом Просторе, все еще ассоциировали себя с представителями соответствующей культуры, но бледнокожие люди, которые просочились на Простор из Кэллоу, а также те, у кого были гораздо более древние корни Миезана, были заклеймены именем дуни.
     Я читала, что у сонинке были какие-то религиозные основания презирать их — это было связано с той же самой причиной, по которой они считали тагреб низшим народом, — а тагреб просто ненавидел их за то, что они были видимым напоминанием об оккупации Миезана. Более тысячи лет спустя ни один живущий в Тагребе человек не видел Миезан, и кровь первых поселенцев, оставшихся в Просторе, была настолько разбавлена, что не имела ничего общего с их предками, но ненависть осталась. До моего учителя и нескольких Канцлеров были Чёрные Рыцари крови дуни. Но ни один Чернокнижник, и ни один из его предков никогда не захватывал Башню. Сама эта идея была анафемой для верований большей части старой знати.
     Я не была уверена, чего на самом деле хочет Блэк, раз уж на то пошло. Я уже знала человека, которого он обычно изображал, и даже смотрела в глаза чудовищу, которым он был на самом деле, но его намерения все еще оставались для меня загадкой. С каждым днем я все больше чувствовала себя единственной танцовщицей в бальном зале, которая не знала ни мелодии, ни па, и это было так долго, что я была почти готова смириться. Я все еще слышала, как скрипят веревки и ломаются шеи, когда закрывала глаза: таковы были последствия, когда я замахивалась в темноте, вместо того чтобы тщательно спланировать свои действия. Боги, как бы мне сейчас хотелось выпить чертову чашу вина. Мне показалось, что на столе у одной из матерчатых колонн выставлена еда, и я направилась к ней. Скорее всего, она была также отравлена, как и вино, но я решила, что по крайней мере посмотрю, как этого избегают другие гости. Так получилось, что там уже кто-то обнюхивал свиные котлеты. Я узнала этот силуэт даже на расстоянии: я не знала многих орков ростом с Верес, кроме Хакрама.
     — Гончая, — поприветствовала я ее, приятно удивленная. — Не думала, что ты посещаешь такие мероприятия.
     Верес повернулась, чтобы посмотреть на меня, а затем наколола вилкой котлету, бросив ее на богато украшенную золотую тарелку.
     — Кто-то из семьи должен появиться на важном мероприятии, — проворчала она. — Мама в Саммерхолме, а папа заботится о моих сестрах на севере, так что я застряла тут.
     Я с завистью посмотрела на котлету, когда она откусила кусочек.
     — Ты уверена, что это безопасно? — с надеждой спросила я.
     — Бишара сказала мне, какое противоядие использовать, — ответила Верес с ухмылкой, сверкнув клыками. — Боюсь, что его хватит только на одного. Надо было лучше все спланировать, Оруженосец.
     — Я обнаружила, что это типично для нее, — небрежно вмешался женский голос позади меня.
     — Плотность самодовольства в этой комнате внезапно усилилась, — объявила я, не оборачиваясь. — Интересно, почему?
     Развернувшись к источнику комментария, я увидела хорошенькую темнокожую девушку, чья теплая улыбка разбивалась о холод ее глаз.
     — О, Наследница, — весело добавила я. — Не заметила тебя. Ты что-то сказала?
     Верес фыркнула.
     — Удивительно, что в провинции считается чувством юмора, — заметил кто-то еще.
     Мои глаза метнулись к паре девушек и парню, что следовали за моим антагонистом — во всяком случае, одной из них, и Боги, когда же я дошла до того момента в своей жизни, когда мне нужно было искать множественное число для слова антагонист? Девушки были сонинке, парень тагреб. Все они были богато одеты, в красных и золотых тонах. Длинное красное платье Наследницы вызвало у меня укол зависти, хотя бы потому, что оно идеально облегало ее изгибы. Мои округлости недотягивали ни до одного из ее, к моему большому разочарованию. По крайней мере, мне не придется слишком сильно перевязывать грудь одевая броню. Как, дьявол побери, она справляется с этим.
     Немного выждав, я обратилась к Наследнице.
     — Ты привела подручных, — весело сказала я. — Я не думала, что люди действительно так поступают. Ты научила их говорить отрывистые фразы всякий раз, когда ты им сигнализируешь? Давай, подергай себя за мочку уха. Я надеюсь, что это заставит одного из них принять позу.
     — Наверное, надо делать скидку на плохое воспитание, — вздохнула одна из девушек сонинке. — Я Барика Унонти, наследница Леди Унонти. Можешь поцеловать мне руку, Отродье Стены.
     Она протянула тонкую темнокожую руку ладонью вниз. Я с сомнением посмотрела на нее, и она усмехнулась. Я вздохнула, и моя рука резко сжалась вокруг ее мизинца. Ее глаза расширились, и ей пришлось подавить крик, когда я резко повернула, сломав кость без особых усилий. Такие мягкие руки. Я отпустила ее и приятно улыбнулась всем присутствующим.
     — Это твое первое предупреждение, — сказала я. — Если ты скажешь еще что-нибудь о наследственности в любом виде или упомянешь тот факт, что я кэллоу, я сделаю что-нибудь более радикальное. Глаз, может быть, так как вы, маленькие засранцы, не используете их, чтобы понять, что я не та, до кого можно докапываться.
     Унонти посмотрела на меня так, словно я превратилась в буйную сумасшедшую, и что-то магическое мелькнуло вокруг пальцев другой девушки — это было похоже на молнию, но без разряда. Рука парня опустилась к полуторному мечу на бедре, и я встретилась с ним взглядом, все еще улыбаясь.
     — Достань его, — тихо сказала я. — Посмотрим, к чему это приведёт.
     Его рука вернулась к боку, лицо покраснело от гнева. Я снова обратила свое внимание на Наследницу, и что-то, что я не могла точно определить, промелькнуло в ее глазах.
     — Варварство, — спокойно сказала она, — это все, на что ты годишься. Мне говорили, что ты даже не можешь выиграть в Колледже, не использовав своего Имени.
     — Она использовала все имеющиеся в ее распоряжении инструменты, — вмешался скрипучий голос. Верес принялась за вторую котлету, глядя на нас с легким весельем. — Такова цель игр: подготовка к войне. Она была бы полной идиоткой, если бы не воспользовалась им.
     Ну вот, неожиданное проявление поддержки со стороны Гончей. Я этого не предвидела.
     — Разве поражение — все, что нужно, чтобы заполучить кровь одной из Истребителей Рыцарей? — проговорила тихо Наследница.
     Взгляд Верес стал жестким, она оскалила зубы и выпрямилась во весь рост.
     — Такие, как ты, не имеют права говорить гадости о моей крови, сонинке. Мы все еще помним Ночь Красных Ветров, — прорычала она. Сразу же после этого она набросилась на меня. — А ты, разве ты не выглядишь такой довольной? Я не принимаю ничью сторону в вашем маленьком ссаном соревновании — я просто хочу, чтобы вы обе оставили свою гребаную политику в моих легионах. В этой Империи есть нечто большее, чем люди, спорящие о том, кто будет главным.
     С этими словами она бросила тарелку на стол и с рычанием удалилась. Наследница улыбнулась и встретилась со мной взглядом. Ах, она сделала это нарочно. Сожгла для меня мост. Но это значит…
     — Ты уже дважды пренебрегла мной, Кэтрин Обретённая, — крикнула сонинке, и ее голос разнесся по всему залу.
     Это привлекло внимание людей вокруг нас, и они с интересом наблюдали — образовался своеобразный круг наблюдателей.
     — Ну, — вежливо ответила я, — ты принимаешь все слишком близко к сердцу.
     — Ты напала на гостя, находящегося под моей защитой, — объявила Наследница. — Ты это отрицаешь?
     М-м-м, как описать это чувство в моих костях в тот момент? Как кролик, который видит, как петля затягивается на его горле. Я едва ли могла отрицать, что сломала палец Унонти, когда он все еще был сломан. К тому же у Наследницы были свидетели. Неужели меня заманили в ловушку? Это начинало выглядеть очень похоже на нее. Теперь пришло время посмотреть, для чего.
     — Иногда я вижу что-то особенно хрупкое, и я просто не могу удержаться, — пожала я плечами, заметив, что девушка, о которой идет речь, все еще баюкает палец и смотрит на меня.
     — Такие разговоры будут стоить тебе языка, учаффе, — прорычал мальчик.
     На языке мтетва это означало грязь. Я все равно проигнорировала его. Он был всего лишь рупором Наследницы, позволив ему отвлечь меня, она займет более выгодную позицию.
     — Ты ведешь себя как бандит и все еще рассчитываешь получить награды и поощрения, — сказала моя соперница, обвивая меня своим словесным кружевом. — Ты не доказала, что достойна повышения, которое тебе дали.
     — О каком повышении идет речь? — решительно ответила я. — То, где мой отряд в Колледже провозгласил меня капитаном?
     Наследница отмахнулась от этого презрительным движением запястья.
     — Я имею в виду, конечно, просьбу о твоем назначении главой Пятнадцатого Легиона, — сказала она.
     Я старательно сохраняла невозмутимое выражение лица. Это был первый раз, когда я услышала об этом. Насколько мне было известно, в настоящее время не существует ни Пятнадцатого Легиона, ни даже Четырнадцатого. Более того, я знала только одного человека, который мог бы обратиться с такой просьбой. Я подавила желание оглядеть толпу в поисках Блэка.
     — Думаю, ты единственная, кто этого заслуживает, не так ли? — усмехнулась я.
     Улыбка Наследницы стала еще шире.
     — Вообще-то да, — промурлыкала она. — Что ты сделала, чтобы заслужить такое назначение?
     Я скорее почувствовала движение толпы, чем увидела его, море аристократов расступилось перед более крупной рыбой. Императрица Ужаса Малисия неторопливо вошла на сцену, олицетворяя собой элегантность.
     — Ой, ой, — пробормотала она. — Такие энергичные девушки сегодня у нас в гостях. В чем ваша проблема, мои дорогие?
     Наследница опустилась на колени, и на мгновение я почти пожалела, что не могу — не хочу — сделать то же самое. Демонстрация почтительности могла бы оказаться полезной, и я могла только позавидовать тому, как моя соперница превращала знак более низкого статуса в полезный инструмент.
     — Ваше Величество, — произнесла девушка из сонинке, прежде чем подняться на ноги. — Я просто сомневалась в пригодности этой… кэллоу командовать легионерами праэс.
     Среди знати раздался одобрительный ропот. Она действительно собиралась использовать мое происхождение изо всех сил, не так ли? Никогда еще я так болезненно не осознавала, что у меня нет друзей в этой толпе.
     — Кэллоу на самом деле учится в Военном Колледже, в отличие от тебя, — заметила я решительно.
     — Посещаемость, которая не была отмечена успехами, оправдывающими такое повышение авторитета, — мягко возразила Наследница.
     — Наоборот, если уж на то пошло, — с усмешкой добавил ее тагреб.
     — Капитан?
     Голос доносился откуда-то сзади, слева от меня, но даже на таком расстоянии голос Блэка был прекрасно слышен через всю комнату.
     — Лорд? — ответила Капитан.
     — Если мальчишка снова помешает, сверни ему шею.
     — С радостью.
     Парень побледнел, как привидение, и отступил на полшага. В такие моменты я была рада, что Чёрный Рыцарь в моем углу ринга, загадочный осел он или нет. Малисия рассмеялась, и весь мир затаил дыхание при виде этого — это разрядило напряжение, поднявшееся в толпе, легко, как щелчок пальцами.
     — У тебя есть решение, Наследница, — улыбнулась Императрица. — Я вижу это по твоим глазам.
     — Есть, — согласилась моя соперница. — Для выбора, я бы предложила пари.
     Императрица бросила на нее заинтересованный взгляд. — Ты завладела моим вниманием.
     — Еще одна военная игра, — объявила Наследница. — В прежние времена в Колледже устраивались грандиозные пятисторонние поединки. Хорошее время. Если Оруженосец будет командовать, я хочу, чтобы она доказала свою ценность. Разве не таков путь ваших Легионов, Ваше Величество?
     Улыбка моей соперницы стала сардонической.
     — Один грех, одна благодать, — тихо процитировала она.
     Я почувствовала, как мои пальцы сжались вокруг рукояти меча.
     — А если, не дай боги, — подсказала Императрица, — наш Оруженосец проиграет?
     — Я бы попросила, чтобы за те оскорбления, которые она мне нанесла, назначение Кэтрин Обретённой стало моим, — ответила она, и в ее глазах сверкнуло торжество.
     Ох уж эта сука. Она знает, что Крысиный отряд занимает последнее место. И если вспомнить Саммерхолм, она не будет против подкупа моих противников, чтобы убедиться, что я потерплю неудачу.
     — Звучит интересно, — задумчиво произнесла Малисия, постукивая тонким пальцем по подбородку и обводя взглядом толпу. Я видела, как интеллект за красивым лицом взвешивает преимущества и недостатки, что трон может получить и потерять, позволив этому продолжаться. Мгновение спустя она снова обратила свое внимание на нас.
     — Так и будет, — сказала Императрица, и на этот раз в ее голосе прозвучала железная нотка. — Через два дня, с намеченными ставками.
     — Благодарю Ваше Величество за ее мудрость, как всегда, — сказала моя соперница с низким поклоном.
     И вот так всё и было сделано. Малисия отошла, и я почувствовала на себе насмешливые взгляды всей этой жалкой стаи. Из разных углов комнаты донеслось несколько взрывов смеха. Наследница прошла мимо меня, остановившись, чтобы наклониться к моему уху.
     — И все, чего мне это стоило, — это сломанный палец, — пробормотала она.
     Хватка на моем мече усилилась до такой степени, что костяшки пальцев побелели, а лицо покраснело от унижения. Она играла мной, как на скрипке, и все в комнате это знали. Некоторые из них даже не потрудились сделать это незаметно, глядя на меня так, словно я была одета в дурацкую пеструю одежду шута. Наверное, с таким же успехом я могла бы им стать, если так легко попалась на эту удочку. Я вышла из толпы, направляясь к ближайшей двери, которую могла видеть. Она вела прямо в вестибюль, очень похожий на тот, через который я вошла, хотя с тех пор, как я впервые вошла, наступила ночь. Начинавшаяся буря хлестала по камню веревками воды. Я поплотнее закуталась в плащ и вышла под дождь.
     Я встала и позволила воде течь по моему лицу, не зная, почему я думала, что это заставит меня чувствовать себя лучше. Вдалеке сверкнула молния, на какую-то долю секунды прорезав ночное небо. Стук дождя по голове не успокаивал меня: я была мокрой, холодной и все еще очень униженной. Атер раскинулся в отдалении вокруг меня, каменный лабиринт, усеянный факелами до самых огромных стен и знаменитых девяти черных ворот, в честь которых был назван Город Врат. Не знаю, как я узнала, что Блэк присоединился ко мне на балконе, но я знала это так же точно, как свое собственное дыхание. Наверное, мое Имя — чем больше я училась им пользоваться, тем больше оно меняло меня, каким-то непостижимым образом расширяло мое восприятие. Мой учитель подошел и встал рядом со мной на краю, стоя неподвижно и тихо, как будто он даже не заметил, что мы были в середине шторма.
     — Они всегда будут стоять у меня на пути, не так ли? — заговорила я в тишине. — Потому что я из Кэллоу, потому что я простолюдинка, потому что я не одна из них. Они будут драться со мной во всем только потому, что могут. Потому что каждый раз, когда я выигрываю, когда они думают, что я должна проиграть, это оскорбляет их.
     Блэк долго молчал.
     — Да, — согласился он, и в этом единственном слове было столько усталости.
     — Она меня сделала, — сказала я, зная, что это правда. — Даже пальцем не пошевелив. Несколько фраз, и она умудрилась сделать все мои успехи бессмысленными за меньшее время, чем требуется, чтобы вскипятить чашку чая.
     Он не двинулся с места и положил руку мне на плечо, как это делают некоторые отцы со своими дочерями. С нами обоими так никогда не было и не будет. Он не поддержал меня, когда я упала, но я никогда не ожидала этого от него. Я была Оруженосцем, а он — Чёрным Рыцарем, и поэтому вместо того, чтобы утешать меня, он стоял рядом со мной под проливным дождем, ожидая, когда я снова встану на ноги, как всегда.
     Я закрыла глаза и подняла голову, позволяя воде течь по моим щекам, когда я издала дрожащий смех. Снова ударила молния, и я закричала в ночное небо, закричала, пока у меня не заболело горло и не заболел живот.
     — Как мне это сделать? — задыхаясь, спрашивала я — как мне их победить?
     И я не имела в виду другие отряды. Я имела в виду всех этих дворян с кинжальными взглядами внутри, которые только и ждут, чтобы я сделала неверный шаг и была похоронена в неглубокой могиле. Блэк повернулся ко мне и улыбнулся той же самой злой улыбкой, которая была у него, казалось, так давно, когда он вошел во дворец в Лауэре и превратил смертный приговор человека в урок для меня. Молния ударила снова, бросив на его бледное лицо отсвет безумия.
     — Как злодей справляется с врагами? Это самая простая вещь на свете, Кэтрин. Когда они встанут у тебя на пути… наступи на них.

Том I / 022 : В соответствии с

     — Дипломатия — это искусство навязать сделку, которую вы не хотите, людям, которым вы не доверяете по причинам, в которых вы не признаетесь. — Прокопий Лекапене, первый и единственный иерарх Лиги Вольных Городов.
     — Никто не проходит через парадные ворота, Кэллоу, — с жалостью сказал мне Бестия. — Если только у тебя нет Имени или ты не в немилости у Императрицы.
     — Это просто дьявольщина какая-то, — пробормотала я. — Есть еще один вход?
     — Попробуй двадцать, — сказал Хакрам. — Большинство из них через туннели, но у дворян есть какие-то причудливые ворота в задней части.
     Я нахмурилась, к большому удовольствию моих офицеров. Я пропустила общий завтрак для своего отряда, так как Блэк позволил мне поспать до утреннего колокола, прежде чем отправить меня обратно. Через несколько минут после того, как я выбралась из Башни, мои офицеры устроили мне засаду: утренние занятия были отменены из-за объявления, о котором говорили в Колледже. Сама Императрица приказала устроить схватку пяти отрядов, и участники были проинформированы об этом в середине трапезы.
     Мы захватили одну из классных комнат, чтобы она послужила нашим конференц-залом, выпроводив горстку кадетов, обучающихся внутри. У капитанского звания были свои преимущества, даже если это был чисто номинальный титул. Мои лейтенанты сгрудились на одной скамье, как будто я собиралась начать урок, а Хакрам взгромоздился на то, что, вероятно, было учительским столом: он был единственным присутствующим сержантом, поскольку теоретически это было собрание старших офицеров. Никто не возражал против его присутствия, хотя я и не сдалась бы, если бы они это сделали: я слишком ценила его советы, чтобы беспокоиться о том, что его присутствие может взъерошить несколько перьев.
     — Итак, — заговорила Килиан, — пятисторонняя схватка. Прошло много времени с тех пор, как они организовали одну из них. Я предполагаю, что это не совпадение, что люди в нём — четыре лучших отряда и бедные маленькие мы?
     Я мало обращала внимания на лейтенанта магической линии, когда впервые столкнулась с ней в палатке Бестии, и с тех пор почти не видела ее. Рыжеволосая и бледнокожая, она являла собой необычное зрелище в такой глуши. Вероятно, в этом есть своя история. Отложив на время свое любопытство, я поморщилась, прислонившись спиной к столу и скрестив руки на груди.
     — Здесь действуют и другие силы, — сказала я им. — Мое имя, как вы могли догадаться, не Кэллоу.
     Мастерящая склонила голову набок.
     — На самом деле ты не тайный незаконнорожденный отпрыск герцогини Даоин, не так ли? — прямо спросила она.
     — Я… — я открыла рот, закрыла его и снова открыла. — Я действительно не знаю, как на это реагировать.
     — Это самый популярный слух о том, почему Чёрные Стражи схватили тебя, — сообщил мне Бестия раздражающе веселым тоном. — Сбежала в Праэс, чтобы учиться воевать у лучших. Очень романтичная штука. До обьявления схватки все только об этом и говорили.
     — На самом деле я не являюсь тайной наследницей герцогства Даоин, — терпеливо ответила я, потирая переносицу, чтобы унять надвигающуюся головную боль.
     Бестия выругался себе под нос, протягивая самодовольной Килиан пригоршню серебряных динариев.
     — Я же говорила, что это всё из-за Имен, — проворковала она.
     — Она не колдует, а вокруг уже бегают Оруженосец и Наследница, — возразил он. — Какое Имя у нее ещё может быть?
     Я прочистила горло.
     — Да, забавная штука, — признала я.
     Удивительно, но Наук был первым, кто догадался.
     — Ты была там, когда Лорд Блэк повесил губернатора, — проворчал он. — Ну, это все объясняет.
     По рядам офицеров пробежала волна удивления. Я должна помнить, что нельзя недооценивать остроту ума лейтенанта орков только потому, что он был мускулистым, как медведь, и любил бить людей по лицу. Потребовалось больше, чем мускулы, чтобы получить его ранг.
     — Короче говоря, — продолжала я, — меня спровоцировала Наследница, и теперь мы вляпались в эту историю. Примите мои извинения за это.
     — А, имперская политика, — пробормотал Бестия. — Кто-то всегда лажает, и никогда тот, кто этого заслуживает.
     Он получил сочувственные взгляды от других, и я сделала мысленную заметку, чтобы получить всю историю от Хакрама позже. Мой сержант, казалось, был в курсе всех историй, происходящих в Колледже, и не выказывал ни малейшего нежелания кормить меня самыми сочными кусочками.
     — Что-то в этом роде, — согласилась я. — Если Наследница продолжит играть те же пьесы, что и до сих пор, у нас может быть отряд — или даже больше — охотящийся на нас с самого начала. У девушки глубокие карманы, и она не против подкупа на пути к победе.
     Мастерящая покачала головой.
     — Не получится, — оценила она. — Только не здесь.
     Я приподняла бровь. Надеюсь, она не собиралась произносить речь о силе моральных устоев праэс, потому что до сих пор я находила эту тему менее чем впечатляющей.
     — Она права, — согласился Бестия. — Если кто-то возьмет за это взятку, его карьера в Легионах закончится.
     Вообще-то я об этом не подумала. Правда, мой учитель мог бы просто замолвить словечко перед некоторыми из своих последователей и убить чью-то карьеру, если бы захотел. А он будет? Через мгновение я решила, что он так и сделает. Это будет расценено как вмешательство Наследницы в его дела, так что ему придется подавать пример.
     — Даже тогда, — сказала я наконец, — ждите саботажа. Она не стала бы выдвигать такие условия, если бы не считала, что может повлиять на шансы.
     — Эх, — пожал плечами Наук. — Пока они держат это дерьмо подальше от поля боя, это не имеет значения, не так ли? Нам просто нужно уничтожить всех остальных.
     — Он прав. Во всяком случае, это не та военная игра, которую можно легко выиграть, — пробормотала Мастерящая. — Слишком много людей в игре, слишком много разных приоритетов.
     Почти обожающий взгляд, который Наук послал ей после этого комментария, заставил меня прикусить губу, чтобы не улыбнуться. Я никогда раньше не видела, как эти двое взаимодействуют, но мне было нетрудно поверить в то, что Хакрам сказал мне о большом орке, неровно дышащем к лейтенанту гоблинов.
     — И это подводит меня к сути нашей маленькой беседы, — прервала я его, разгладив лицо, чтобы не было заметно никакого веселья. — Там участвуют еще четыре капитана, и мне понадобится все, что вы можете мне сообщить.
     — Ты уверена, что хочешь, чтобы мы рассказали тебе что-нибудь о Гончей? — Задумчиво произнесла Килиан, в ее темных глазах плясали веселые огоньки. — Судя по тому, что я слышала, ты довольно сильно избила ее даже без нас.
     Я улыбнулась, но про себя подумала, как бы вежливее пресечь это в зародыше. Я не хотела ссориться с одним из моих старших офицеров в течение трех дней после получения командования, но недооценка Верес была верным способом получить по заднице так сильно, что наши внуки все еще чувствовали бы жар.
     — На самом деле она играла со мной как на скрипке от начала до конца, — призналась я, решив, что немного самоуничижения было бы правильным решением. Не то чтобы мне пришлось лгать, чтобы донести свою точку зрения, или даже растягивать правду. — Если бы я не огорошила ее своим Именем, она бы выиграла — а она и так почти выиграла.
     Бестия прочистил горло и вмешался: — С другой стороны, она вряд ли будет держать обиду, — заметил он. — Она слишком сильно захочет победить, чтобы сосредоточиться на нас: она нацелена на победу, а не на месть.
     — Мы можем сосредоточиться на Верес позже, — согласилась я. — Я думаю, что у меня есть приличное представление о ней в любом случае, но есть трое других, незнакомых. Я знаю только имя парня, возглавляющего отряд Лисов — капитан Похититель, верно?
     Мастерящая кивнула.
     — Он не будет представлять непосредственной угрозы, — тихо сказала она, — но мы не можем позволить себе дать ему время окопаться. Он превратил весь свой отряд в специалистов по обороне — сделал обязательным для каждого из своих кадетов посещение саперных курсов.
     Защита, да? Не самая яркая из специальностей, но это звучало так, как будто это могло стать хлопотным. Возможно, Похититель и не встретит нас на открытой равнине — поскольку я понятия не имела, как будет выглядеть наше поле боя, я не знала, будет ли у нас вообще такая под рукой, — но недавняя история полна историй, ясно показывающих, что предоставление саперам Легиона времени на подготовку сюрпризов всегда заканчивалось плачевно для атакующего.
     — Любой, кто нападет на укрепленную им позицию, понесет жестокие потери, — донеслось со стороны Хакрама. — Этого может быть достаточно, чтобы заложить основу для сотрудничества с другим отрядом, по крайней мере, пока он не выбыл.
     — Есть о чем подумать, — задумчиво произнесла я. — На кого мы смотрим с точки зрения союзников?
     — Капитан Айша Бишара наш лучший выбор, — немедленно вмешался Бестия, — она руководит Волчьим отрядом.
     Бишара. Я уже слышала это имя раньше — разве Верес не упоминала его вчера вечером? По рядам остальных прокатилась волна хихиканья. Даже Мастерящая выдавила улыбку.
     — Держу пари, ты бы с удовольствием заключил с ней союз, — ухмыльнулся Наук.
     Я подняла бровь и послала Хакраму вопросительный взгляд.
     — Они встречались, — сообщил мне сержант. — Она бросила его несколько месяцев назад, и он все еще отрицает это.
     — Она не бросила меня, ты, зелёная задница, — нахмурился Бестия. — У нас просто перерыв, пока мы не будем менее заняты делами.
     — Как я уже сказал, — продолжал Хакрам, глубокомысленно кивая. — Все ещё отрицает.
     — Ладно, давай пока отложим издевательства над лейтенантом Бестией, — ответила я с кривой усмешкой. — Кто наш последний соперник?
     — Капитан Морок, — заговорила Килиан. — Капитан отряда Ящериц. Они вторые в рейтинге отрядов, так что ему нужна голова Адской Гончей на пике.
     — Они что, затеяли вражду? — спросила я своих офицеров.
     — Не совсем, — ответил Бестия. — Ну, может быть, он… он принимает все близко к сердцу. Они почти сравнялись по очкам, так что, если он выиграет это, а Верес проиграет, он поднимется на первое место. Это его последний год перед выпуском, так что другого шанса у него не будет.
     — Это то, что я могу использовать, — пробормотала я, проводя рукой по волосам.
     Сегодня утром я заплела их в подобие косы, но, возможно, скоро придется их обрезать. Они становятся слишком длинными, и их было неудобно носить под легионерским шлемом. Хакрам откашлялся, и это прозвучало так, словно его вырвало на полпути в пустыню.
     — Вы уже решили, сколько очков мы будем ставить, капитан? — спросил он.
     Я нахмурилась.
     — Ставить? Я впервые слышу об этом.
     Килиан сложила руки на груди.
     — Инструктор Болейд сказала, что мы всегда должны ставить определенное количество очков. Если мы побеждаем в схватке, то выиграем их, а если проигрываем, то теряем.
     — Она называла это упражнением в расчете риска, — негромко вставила Мастерящая.
     И я понимала почему. Отрядные баллы, как я поняла, не были делом одного выпуска кадетов: они были переходящим призом, наследуемым следующими курсами. Все оценки возвращались к нулю каждые десять лет, но учитывая, что последний сброс был два года назад, крупная ставка, которая потерпела неудачу, могла преследовать отряд очень долго. Никто не хотел оставить после себя такой беспорядок и остаться в памяти как капитан, который пытался откусить больше, чем они могли прожевать, подставляя следующие две партии кадетов. Это напомнило мне, что я до сих пор понятия не имела, каков на самом деле счет Крысиного отряда.
     — Я знаю, что мы в минусе, — сказала я, — но как глубоко? Семнадцать, двадцать?
     Бестия закрыл глаза и покраснел.
     — Сорок два, — пробормотал он.
     Я старалась сохранить спокойное выражение лица, почти благодарная за то, что мне удалось пройти курс переподготовки в правильном месте, которым был Императорский Двор. Сорок два? Победа в военных играх — это выигрыш в два очка, поражение — проигрыш в два очка. Ничья — это выигрыш в одно очко для защитника и проигрыш в одно очко для нападающего. Я знала, что Бестия проиграл двенадцать схваток подряд и что у Крысиного отряда и до этого дела шли неважно, но я не ожидала, что они застрянут так глубоко в колодце. Это означало, что еще до того, как тагреб был поставлен во главе отряда, он проигрывал гораздо чаще, чем выигрывал. Я видела смущение на лицах моих офицеров, стыд за то, что они так низко пали, но сейчас было не время для самобичевания.
     — Какое облегчение, — сказала я.
     Бестия моргнул.
     — Прости?
     Я улыбнулась.
     — С таким гандикапом я чувствую себя намного более комфортно, используя некоторые из моих более… спорных идей.
     Наук рассмеялся, явно обрадованный такой перспективой. Мастерящая была трудно читаемой, но Килиан, похоже, раздумывала, оскорбиться ей или улыбнуться.
     — Надеюсь, на этот раз не придется прыгать через бревна, — пробормотал Хакрам. — Предыдущий опыт был не самый удачный.
     Я бросила на сержанта удивленный взгляд.
     — Я уверена, что смогу организовать тренировку, если хочешь, — задумчиво произнесла я. — Всегда будь готов, верно?
     — Кажется, я припоминаю, что у меня были срочные дела где угодно, только не здесь, — ответил высокий орк. — Я действительно должен пойти посмотреть на них.
     Я фыркнула.
     — Ладно, свободны. Подготовьте отряд, у нас не так много времени.
     Один за другим они соскальзывали со скамьи, отдавая честь и выходя за дверь. Хакрам бросил на меня вопросительный взгляд, но я жестом велела ему уйти. Я схватила Бестию за плечо, чтобы удержать его.
     — Итак, ты наш снабженец, — сказала я, барабаня пальцами по столу и прислоняясь к нему спиной.
     Бестия пожал плечами, его красивые черты подчеркивали абсурдность выбранного имени.
     — Что-то в этом роде, — согласился он. — Как правило, это работа капитана, чтобы справиться с этим всем, но у тебя и так есть чем заняться.
     Разве я только что не сказала тоже самое?
     — Сегодня утром, перед тем как вернуться в Колледж, я получила запечатанное письмо от директрисы. Оно определяет, какое количество припасов нам разрешено реквизировать для боя, с ограничениями для типов боеприпасов гоблинов, — сказала я ему. — Я рассматриваю наши варианты, и ты ориентируешься в специфике Колледжа намного лучше, чем я.
     Парень с оливковой кожей выпрямил спину, заинтересовавшись происходящим.
     — Ты имеешь в виду что-то особенное? — спросил он.
     — Мы вернемся к этому позже, — ответила я. — Когда мы проходили мимо складов раньше, я заметила, что у них есть пергамент, прибитый гвоздями с тем, что у них есть на полках. Я хочу, чтобы ты послал кого-нибудь скопировать его. Я предполагаю, что другие капитаны делают то же самое.
     Сероглазый лейтенант поднял бровь.
     — Ты хочешь знать, что другие будут применять в схватке, — сказал он.
     — Это должно дать нам представление о том, как они намерены действовать, — признала я. — Но что я действительно хочу знать, так это есть ли способ получить что-нибудь, не используя склады Колледжа.
     Бестия замолчал, глядя на меня очень внимательно.
     — Не… официально, — сказал он. — Но я могу знать нескольких человек. Зачем? Это потребует больших усилий, и мы не можем взять больше, чем разрешено на поле. Более того, остальные заметят, что мы не все забрали со склада, — они поймут, что что-то не так.
     — Так и будет, — заметила я, — если только мы не добавим еще один момент: Перед самым боем мы возвращаем наши излишки и.
     — Они пойдут на матч с неверной информацией о том, что мы взяли, — задумчиво закончил Бестия. — Я поговорю со своими друзьями. Свяжись со мной, как только получишь точные цифры.
     Я молча кивнула.
     — И еще две вещи, — добавила я. — Пошли кого-нибудь в архив Колледжа. Мне нужно все, что у тебя есть по старым схваткам. Здесь ведут хроники прошедших боев?
     Бестия кивнул.
     — Мне нужен отчет о каждой игре, в которой Верес была капитаном», — проворчала я. — Как можно скорее.
     — Что-нибудь еще? — сухо спросил лейтенант.
     — Ну, раз уж ты спросил, — задумчиво произнесла я. — На сегодня мне нужен проводник. У меня есть несколько людей, чтобы встретиться.
     ☠
     Оказалось, что наличие порочного чувства юмора может быть широко распространенной чертой всех праэс, а не только моего учителя: проводником, которого Бестия назначил мне, был Разбойник.
     — Его легко узнать, Кэп, — рассказывал гоблин. — Просто ищи самого уродливого орка на тренировочном дворе, и ты его не пропустишь.
     Территория, куда мы направлялись, находилась снаружи Колледжа, хотя и близко. Очевидно, можно было зарезервировать ее на колокол, если вы занимались с одним из инструкторов, и помимо Первого отряда, отряд Ящериц был тем, чье название достаточно часто фигурировало в списке.
     — Потому что? — уточнила я нейтрально.
     — Как хорошо известно, — сказал мне Разбойник тоном, подразумевающим, что он собирается поделиться фундаментальной истиной жизни, — орки — самые уродливые существа в Творении, а также самые тупые. Но Морок выделяется даже в этом, как и подобает капитану. Его лицо, как известно, пугает коз и заставляет детей плакать.
     — Разве Хакрам не один из твоих друзей? — мягко спросила я. — И, знаешь ли, он орк.
     — Он почетный гоблин, — не задумываясь, ответил желтоглазый сержант. — В один прекрасный день я приму его в племя Разрушителей Скал как своего уродливого, но все еще любимого сына.
     Должно быть, в глубине души я была плохим человеком, потому что на самом деле находила это маленькое дерьмо забавным. Как бы то ни было, мы прибыли. Двор окружала стена примерно в человеческий рост, хотя изнутри доносился скрежет металла о металл. Пара кадетов-людей стояла по бокам главного входа, недоверчиво глядя на нас. Или не совсем на нас, поняла я через мгновение. Они оба уставились на Разбойника.
     — И что же ты сделал? — спросила я со вздохом.
     — Ничего, — запротестовал сержант-гоблин.
     — Я уверен, что эти крысы не сами пробрались в нашу спальню, — процедил сквозь зубы темнокожий парень.
     — Они, должно быть, услышали, как вы все несете чушь о Крысином отряде, и запутались, — злобно ухмыльнулся маленький гоблин. — Я уверен, что вы знаете, насколько развиты существа с маленьким мозгом.
     Другая кадет, сонинке, опустила руку на рукоять меча.
     — Ты полный придурок, — прорычала она. — Одна из них укусила мою…
     Я громко откашлялась.
     — Разбойник, иди и подожди на улице. Кадеты, я капитан Кэллоу. Я бы хотела поговорить с капитаном Мороком.
     Они обменялись взглядами.
     — Он сказал… — начал парень.
     — Визит другого капитана вполне важный повод, — проворчала девушка. — Хотя, возможно, тебе придется подождать, пока он закончит.
     Я кивнула и пристально посмотрела на Разбойника.
     — Постарайтесь, чтобы вас не зарезали, сержант, — приказала я.
     Я была уже на полпути к двери, когда услышала, как он крикнул в ответ: никаких обещаний! Я прикусила щеку, чтобы не улыбнуться.
     Земля на внутренней части площадки была утоптана, к стенам были прислонены оружейные стеллажи, тянущиеся меловые линии образовывали какие-то узоры, которые я смутно узнавала по своим лекциям о Легионах. Строевые учения. Между стеллажами стояли скамейки, на которых сидело около сотни легионеров, наблюдавших за двумя людьми, дерущимися в центре утоптанной зоны.
     Одной из них была девушка из племени тагреб, самая крупная из всех, кого я видела со времен Капитана, — коренастая и широкоплечая, хотя ее соплеменники обычно были худощавы. Другой, который в данный момент колотил по ее щиту своим собственным, был самым уродливым орком, которого я когда-либо видела. Дьявол тебя раздери, Разбойник. Шлема на нем не было, и по редким ухмылкам я видела, что зубы у него желтоватые. Его глаза были темными и глубоко посаженными, и я не могла не заметить, что у него была большая коричневатая родинка прямо над губой, которая была почти очаровательно отвратительной. Как и большинство орков, капитан Морок обладал мощной мускулатурой, но, если Хакрам и Наук были в отличной форме, у него было что-то вроде пуза.
     Не то, чтобы это ему мешало: он выигрывал бой, и довольно ловко. Медленнее, чем Верес, оценила я, и его движения были немного небрежными. Но девушка, с которой он дрался, выглядела так, будто ее лягала лошадь каждый раз, когда он бил ее, и он ломал ее защиту, пока она не упала на колени в грязь. Когда он помог ей подняться, раздались радостные возгласы, и я прислонилась к стене, когда к ним подошел еще один легионер. Они разговаривали, но слишком далеко, чтобы я могла их подслушать, и Морок посмотрел в мою сторону. Сплюнув на землю, он сунул свой меч и щит в руки кадета, прежде чем направиться ко мне.
     — Капитан, етить ее, Кэллоу? — он ухмыльнулся, проходя мимо меня, чтобы взять со скамейки бурдюк с водой.
     Откупорив пробку, он сделал большой глоток — немного воды стекало с его губ на подбородок, смешиваясь с уже выступившим потом.
     — Это я, — согласилась я.
     — Ты слишком тощая для наследницы Даоин, — фыркнул он.
     — Это будет хуже, чем гоблинский огонь, не так ли? — вздохнула я.
     Глаза капитана сузились.
     — Что?
     — Ничего, — буркнула я. — Никакого отношения к герцогине Кеган, это просто слухи.
     — Конечно, — ухмыльнулся он.
     Тут мне пришло в голову, что он нарочно грубит. Подталкивая меня чтобы посмотреть на мою реакцию, как я сама когда-то делала с бойцами в Яме. Эта мысль была утешительной: возможно, я была далеко от дома, но некоторые вещи остались прежними. И я знаю, как обращаться с такими, как он.
     — Значит, ты у Верес на втором месте, — задумчиво произнесла я. — Должно быть, обидно, что она выпорола вас, как детей, хотя Крысиный отряд одержал победу.
     Морок улыбнулся, демонстрируя желтые, но все еще очень острые клыки.
     — Твой маленький помощничек Бестия рассказал тебе, что я сделал с твоим отрядом в прошлый раз, когда мы дрались? — спросил он. — Мы даже не использовали боеприпасы, а форт все равно взяли. Говорят, это случилось впервые.
     Теперь у меня не было никаких проблем с пониманием того, почему Разбойник наводнил их спальню болезнетворными грызунами. Подавив вспышку гнева, я подняла руку в знак мира.
     — Мы могли бы заниматься этим весь день, — согласилась я, — но у нас есть дела поважнее.
     — Во всяком случае, у меня, — хмыкнул Морок. — Так какого хрена ты здесь, зеленушка?
     — Потому что я победила Верес, — решительно заявила я. — И она не из тех людей, которые принимают это лежа.
     Другой капитан пошевелил своими безволосыми бровями в совершенно ужасающем жесте.
     — Ты и Гончая лёжа, представляю, о да, — сказал он.
     Вырвать один из его зубов и засунуть его в эту жирную уродливую родинку мне не поможет, сказала я себе. Это не доставило бы мне глубокого удовлетворения, но и не помогло бы.
     — Ты второй в рейтинге, — процедила я сквозь зубы. — Если кто-то и хочет ее уделать, так это ты.
     Морок пожал плечами.
     — Может быть, — сказал он. — Какое это имеет отношение к тебе?
     Я прищурилась. Он не был идиотом — в таком случае он не был бы вторым в рейтинге отрядов. Но он намеренно игнорировал предложение, которое я подразумевала. Почему? Мой мозг лихорадочно работал, и ответ, на котором я остановилась, заставил меня сжать губы. Он думает, что мы ослабим Первый отряд ровно настолько, чтобы он смог потом их уничтожить. Он не заинтересован в совместной работе, он просто хочет, чтобы мы рвали друг друга, чтобы его позиция была сильнее, независимо от результата. Черт побери, меня уже тошнило от того, что меня использовали как фигуру в чужих играх.
     — Она нас уделает, — призналась я. Это было правдой: в прямом бою первый отряд пройдет по нам, как по свежевымощенной дороге Миезан. — Но, Морок, дело вот в чем: если я проиграю, то заберу с собой всех остальных.
     Толстый орк настороженно посмотрел на меня.
     — Я не собираюсь ввязываться в драку, в которой не могу победить, — сказала я. — Значит, мы сдадимся — и, прежде чем убраться с этого поля, я хлопну ее по спине и отдам ей все наши боеприпасы.
     Он не смог подавить дрожь до конца. Сражаться с Первым отрядом — это одно, но сражаться с первым отрядом в полном составе, имеющем вдвое больше боеприпасов гоблинов? На поле боя не было бы сил, которые могли бы противостоять Верес, и мы оба знали, к кому она направится.
     — Нужно быть человеком без гордости, чтобы вот так плюхнуться на живот, — проворчал он.
     Я пожала плечами.
     — Я кэллоу, Морок, — сказал я по-харсумски. — Я провела всю свою жизнь с имперским сапогом, давящим мне на горло. Как ты думаешь, насколько я гордая?
     Капитан снова сплюнул, и толстый сгусток слюны оказался в опасной близости от моих ботинок.
     — Значит, раздавим ее вместе, — согласился он на том же языке. — Но это все, Кэллоу. Ты не будешь пытаться выехать за мой счет. В тот момент, когда мы уходим с поля боя, перемирие завершается.
     — Иначе и быть не может, — соглашаюсь я.
     Я протянула ему руку. Через мгновение он сжал ее.
     ☠
     Я сделала вывод из предыдущего захода и оставила Разбойника на углу улицы неподалеку.
     — Чаю?
     Я с досадой заметила, что Капитан Айша Бишара была выше меня. Неужели я прошу слишком много? Хотя бы один офицер, который был бы ниже ростом? Во всяком случае, она хотя бы не гоблин.
     — Пожалуйста, — ответила я.
     Она была довольно хорошенькой, как некоторые тагребы. С прекрасным лицом в форме сердечка, загорелой кожей и большими темными глазами, я легко могла представить, как она притягивала взгляд Бестии. Ее волосы были коротко подстрижены, хотя, строго говоря, они все еще были длиннее, чем позволяли правила Легиона. Впрочем, и мои тоже. Как и Морока, ее было довольно легко найти: всем было известно, что в «Мече и Чаше» у нее есть отдельная комната для личного пользования.
     Оживленная таверна была не тем местом, которое я ожидала бы, что девушка ее явно благородного происхождения примет в качестве своей неофициальной штаб-квартиры, но затем я предположила, что, если бы она была тем человеком, который заботился о таких вещах, она никогда бы не пошла в Колледж в первую очередь. Айша налила нам обоим, элегантно отставив фарфоровую чашку, когда закончила. Гостеприимство было предметом гордости для тагреба, вспомнила я слова Капитана. Это была старая традиция, существовавшая еще до того, как первая Миезанская галера достигла берегов Пустоши, и во многих отношениях она занимала центральное место в культуре юга.
     — Капитан Кэллоу, — задумчиво произнесла темноглазая девушка. — Значит, ты сменила Бестию.
     При этих словах я почувствовала легкое беспокойство, хотя оно и не отразилось на моем лице. Ее связь с парнем, которого я заменила на посту капитана Крысиного отряда, до сих пор была главным источником веселья, но мне впервые пришло в голову, что у нее могут возникнуть проблемы с тем, чтобы я заменила ее — бывшего? — любовника.
     — Мне все время это говорят, — осторожно ответила я. — Это может стать проблемой?
     Она моргнула, хотя это был единственный признак ее удивления. Вот что я терпеть не могла в отношениях с праэс: можно было вывалить на стол ведро овечьих голов и получить от них только хмурый взгляд. Пытаться читать по лицу аристократов Пустоши было все равно что пытаться осушить проклятое озеро.
     — Почему это должно стать… Хакрам, ты кусок сплетника, — тихо выругалась она.
     Я спрятала усмешку. При других обстоятельствах я бы попыталась защитить своего любимого фаворита, но он действительно был сплетником. Айша разочарованно вздохнула.
     — Послушай, Кэллоу, — ровным голосом обратилась она ко мне. — Если бы он был создан для такого рода командования, Крысы не потеряли бы так много. Это было правильно, что его заменили. Один грех, одна благодать.
     Последние четыре слова она произнесла с жаром молящейся женщины, что вызвало бы у меня болезненную гримасу, если бы я уже не старалась сохранить нейтральное выражение лица. Будучи учеником человека, который ввел эту философию в Легионы, я могла понять, насколько это было ужасно. Блэк внушил большей части поколения, что мораль не имеет никакого отношения к полю боя: единственные вещи, которые имели значение, когда появлялись мечи, были победа и поражение. Когда начнется следующая война, а я не сомневалась, что она начнется, во главе Легионов не будет ни одного бестолкового генерала. Грядущее поколение Зла не распадется само по себе. Их учили, что победа важнее всего остального, и они не прочь разрушить мир, если это единственный способ владеть им.
     — Да, я слышала, — пробормотала я.
     — Но я сомневаюсь, что ты пришла поговорить о моей личной жизни, Кэллоу, — любезно сказала Айша. — Чего ты на самом деле хочешь?
     А теперь наступило самое сложное. Пора мне включиться в игру.
     — Мне больше интересно поговорить о том, чего хочешь ты, Айша, — ответила я с улыбкой. — Видишь ли, я изучила рейтинги.
     — Быстро учишься, — одобрительно сказала темноглазая девушка. — Если ты этим занималась, то знаешь, что ваш отряд — не тот, за которым я охочусь.
     То, что она захватила столько осадных снарядов, сколько смогла, достаточно ясно говорило об этом.
     — По правде говоря, именно для этого я здесь и нахожусь, — сказала я ей, впервые потягивая чай. Ха, это был первый раз, когда я попробовала эту смесь — это было не то, что обычно подавали праэс. Может быть, его привезли из Сенримы? Это должно было стоить целое состояние. — Я не горю желанием позволить Похитителю строить стены, пока остальные сражаются.
     Айша улыбнулась.
     — Ну вот, капитан Кэллоу, — промурлыкала она. — Похоже, у нас есть общие интересы.
     Я поставила чашку, и моя улыбка стала еще шире.
     — Тогда поговорим о деле, — ответила я на тагреби.
     ☠
     После встречи с офицерами я вернулась на базу Блэка на свой обычный урок и осталась там, решив остаться в уютной солнечной комнате, которую он занял в Центральном Атере, вместо того чтобы вернуться в Колледж.
     — Я прочитала все отчеты об играх, в которых Верес командовала отрядом, — сказала я после нескольких часов молчания.
     — И что же?
     Я вздохнула, потянулась за чашей вина, которую он налил мне раньше, и сделала глоток.
     — Она не делает ошибок, — сообщила я учителю, после глотка. Каждый раз, когда она получала необходимую информацию, ее действия были безупречны.
     Блэка это скорее позабавило, чем вызвало сочувствие.
     — Может быть, тогда я должен был сделать ее своим Оруженосцем, — сказал он беззаботно.
     Я сердито посмотрела на ублюдка.
     — Ты же знаешь, что люди смеются над твоими шутками только потому, что боятся тебя, верно?
     Он фыркнул.
     — Я полагаю, что ты права, кроме твоей, по всей видимости, предстоящей свадьбы с дочерью Истрид.
     Я насмехалась над ним, как могла, хотя по сравнению со знатью, с которой ему так часто приходилось иметь дело, я была дилетантом в этом искусстве. Я никогда не находила орков особенно привлекательными, что, как мне сказали, было общим мнением и с их стороны стены.
     — Как можно победить того, кто всегда делает правильный выбор? — задала я мучавший меня вопрос.
     С Мороком я могла справиться — мне уже приходилось сталкиваться с такими людьми, как он, сражаться и побеждать их. Айша была хитрее, но ее сосредоточенность на Похитителе делала это возможным. А Похититель? Ну, тут будет играть фактор внезапности. Некоторые карты лучше не раскрывать до самого конца. Но Верес? Я пыталась придумать что-нибудь, чтобы превзойти Адскую Гончую, но ничего не выходило.
     В честном бою она бы меня раздавила, это я точно знала. У нее было больше опыта командования, профильное образование в тактике, и она сформировала Первый отряд в серьезную боевую силу, с которой мои собственные легионеры не смогли бы справиться. Что, впрочем, было прекрасно: я никогда особо не любила честные бои. Конечно, я могла бы сразиться с лучшими из них, но всегда был кто-то, кто был больше или лучше в отбивании ударов. Проблема состояла в том, что каждый грязный трюк, который мне удавалось придумать, присутствовал в одном из этих отчетов, и она победила каждого из них.
     Ее единственным поражением было то, которое я нанесла ей, и это была счастливая случайность. Она все время водила меня за нос, и если бы она заподозрила, что у меня есть Имя, то вполне могла бы победить меня, даже если бы мне каким-то образом удалось использовать свою силу. Сила, на которую я даже не могла рассчитывать, так как я не могла использовать свое Имя с прошлой игры — и не из-за отсутствия попыток. Проклятый Одинокий Мечник.
     — А, — пробурчал Блэк. — Значит, она такой противник.
     — Просто отвратительно, как она хороша в этом, — призналась я.
     — Я уже двадцать лет командую Гремом Одноглазым, Кэтрин, — сухо сказал он. — Так что могу посочувствовать.
     Это было довольно неприятное признание, исходящее от человека, который, как мне сказали, однажды сверг правителя одного из Вольных Городов, используя только лодку, осла и пару сломанных лопат. Были, конечно, и истории о маршале Одноглазом — Стена стойко противостояла кланам зеленокожих в течение столетий, прежде чем ему каким-то образом удалось взять все три крепости за одну ночь, — но они были ничто по сравнению с возмутительными рассказами о Чёрном Рыцаре. Он улыбнулся мне, снова умудряясь читать меня как книгу, несмотря на все мои усилия.
     — Всегда найдется кто-нибудь получше, — сказал он. — Тем не менее, в твоей ситуации есть одна вещь, которую можно использовать. — Я подняла бровь, не наслаждаясь неизвестностью так сильно, как он.
     — Ты ведь не собираешь мне дать загадочный совет, который потом мне пригодится в критический момент? — спросила я, стараясь передать своим тоном, как раздражает меня эта привычка. Блэк сделал глоток из своей чашки, хотя и недостаточно быстро, чтобы скрыть, что на самом деле он был немного оскорблен этим. Я старалась не смеяться в открытую, хотя и не очень сильно.
     — Ну, не в этот раз, — пробормотал он. — Хорошо, зануда. Вот тебе мой совет: жульничай.
     Я скептически посмотрела на него через стол.
     — Так с кем же мне поговорить, чтобы обменять тебя на лучшего наставника? — поинтересовалась я.
     — К сожалению, в Имперском бюро нет запасных учителей для Высокомерных Оруженосцев, — усмехнулся он.
     Я усмехнулась, подавляя смех, и даже холодная рыба, которая была моим учителем, соизволила улыбнуться миру.
     — Итак, — сказала я через мгновение. — Жульничать. Может объяснишь более подробно?
     — Военные игры, в конечном счете, остаются играми, — пробормотал он поверх чаши. — Ты все еще пытаешься выиграть по правилам, тогда как должна пытаться вопреки им.
     Я откинулась на спинку своего удобного сиденья, позволяя себе наслаждаться теплом огня и полным животом вина, когда я закрыла глаза. Мы оба погрузились в свои мысли, и в комнате воцарилась тишина. "Как можно победить того, кого не можешь победить?" — спросила я себя. Мой учитель уже давно вышел из комнаты, когда я почувствовала, как на моих губах появилась жестокая улыбка. Кажется, был один вариант. Это было коварно и несправедливо, не говоря уже о том, что немного аморально по краям, но ведь я была злодеем, не так ли?
     Я предположила, что пришло время начать вести себя как одна из них.

Том I / 023 : Планом Морока

     — Доверие — это победа чувства над разумом. —Выписка из личного воспоминания Императора Ужаса Второго Потрясателя
     Блэк был готов признать, что Верховный лорд Кахтана — опытный военачальник. К сожалению, эти навыки были использованы против него, но ожидание справедливости от мира должно было проложить дорогу лишь к горечи. Аристократ из племени тагреба извлек правильный урок из горящих скал: он избегал узких проходов к западу от Окоро, ведя армию Канцлера через равнину Безумия Джугомо. На этот раз он не собирался топить превосходящие силы в гоблинском огне, хотя и не ожидал, что трюк сработает дважды. Это было прекрасно. Еще три клана перешли на их сторону после последней победы, в результате чего их численность составила чуть менее четырех тысяч солдат. Хотя, по правде говоря, слово солдаты было слишком великодушным для вновь прибывших орков. В отличие от Воющих Волков Грема и Красных Щитов Истрид, в этих новоприбывших было мало дисциплины. Грем сказал ему наедине, что они были на проигрышной стороне постоянных набегов между Кланами. Связав свою судьбу с Императрицей Ужаса Малисией, они надеялись улучшить свое существование. Они вполне могли бы это сделать, если бы сегодняшний день не закончился сокрушительным поражением.
     — Получилось, — неожиданно рассмеялся Чернокнижник. — Волофитская охранная схема, серьезно? Со времен Второго Крестового Похода ими никто не пользовался. Сплошная кровь и никакого изящества.
     Векеса расставил вокруг себя полдюжины чаш с водой, свечи между ними отбрасывали дрожащий свет на изображения, появившиеся на поверхности жидкости. Блэк позволил резкой улыбке промелькнуть на своем лице. Верховный Лорд Маваси, возможно, и был бдительным человеком, но его маги были не очень сильны. Это снова будет преследовать его. Истрид присела на корточки возле одной из чаш, не обращая внимания на предостерегающий взгляд Чернокнижника, и прищурилась, разглядывая фигуры внутри.
     — Ты был прав, Грем, — проворчала она. — Они разделились на четыре части. —
     Одноглазый не выказал ни малейшего удивления. Блэк еще не видел, чтобы тактическое суждение орка потерпело неудачу, и сомневался, что это когда-нибудь случится.
     — Маваси хочет иметь возможность легко концентрировать свои силы, когда они вступают в контакт, — сказал он. — Если им это удастся, мы проиграем.
     Канцлер послал двенадцать тысяч убийц в Степи, чтобы покончить с тем, что аристократы называли Восстанием Шлюхи. Не то чтобы Малисия действительно была с ними: она отправилась в Талассину, чтобы уговорить правящую Верховную Леди поддержать их.
     — Ни один из командиров не захочет вступить в настоящую битву, пока не появятся остальные, — пробормотала Значимая, ее хрупкая фигура шевельнулась в тени. Несмотря на молодость гоблина, ее лицо уже покрылось морщинами. — Верховный Лорд запретил это.
     Блэк сжал в кулаке старый динарий с лицом Императрицы Ужаса Мстительной, позволив серебру крутиться между пальцами.
     — Так и будет, — спокойно ответил зеленоглазый. — Канцлер совершил ошибку, назначив цену за мою голову.
     Тому, кто убьет Черного Рыцаря, достанется столько золота, что хватит на дюжину королей, а также благородный титул — так говорили в Атере. За такую цену люди готовы убить. За такую цену люди готовы были умереть — и Блэк твердо намеревался добиться своего.
     — Начнём с восточной части, — сказал он остальным.
     Одноглазый нахмурился. — Ты хочешь заманить их в ловушку. С помощью чего?
     Блэк закончил вращать монету театральным движением запястья, хватая серебро.
     — Того, что они хотят больше всего, прямо сейчас, — ответил он. — Моей головы.
     ☠
     Я проснулась в общежитии Крысиного отряда с тяжелым вздохом. Сон был слабее, чем в прошлый раз, связь не такой глубокой: призрачные ощущения, которые я испытывала в тот раз, исчезли. Было ли это потому, что я случайно ослабила свое Имя, или это всегда должно было быть так? Уже не в первый раз я пожалела, что Блэк так скупо говорит о Ролях.
     Он уже научил меня многому из истории Имен Праэс и даже нескольким трюкам, как принижать героев, но, когда дело дошло до моего собственного Имени, он остался удручающе расплывчатым. Несомненно, для этого была причина, но это не делало его менее раздражающим. Сны должны были преподать мне урок, это я и сама догадалась. Опираясь на опыт моего предшественника, они показывали его победы, чтобы я могла подражать тем путям, которые сработали, и избегать тех, которые не сработали. Так чему же хотел меня научить этот сон? То, что принцип «разделяй и властвуй» хорошо работает с превосходящими силами я и так знала. То, что Чернокнижник мог прорваться сквозь магические чары, было полезной информацией, о котором я должна была спросить лейтенанта Килиан, но у меня было чувство, что это было связано с его Именем: было сомнительно, что мои маги смогут повторить это.
     — Моя голова, — произнёс Блэк. На этом воспоминания заканчивалось. Он использовал жадность своих противников, чтобы вынудить их сделать опрометчивый шаг. Хотя я никогда не обсуждала эту битву с учителем, как делала для некоторых других, это было одно из самых известных сражений гражданской войны: битва Четырех Поражений была в каждой книге по истории, охватывающей тот период времени, часто упоминаясь как момент, когда война начала разворачиваться в пользу Императрицы Ужаса Малисии. Так как же я могу применить это к моей ситуации? Я откинула одеяло и села на койке, окруженная все еще спящими кадетами. Рассвет еще не наступил. Мой мозг все еще был сонным и медленным, и когда я протерла глаза, я пришла к выводу, что это было не то, что я пойму, пока я была не до конца проснувшейся.
     Я соскользнула с койки и подобрала брюки, которые лениво бросила рядом с собой прошлой ночью. То, что я не сложила свою одежду и аккуратно не задвинула ее в отведенное для нее место, было технически против правил Легиона, но кто мог донести на меня? В каждом отряде было выделено по два общежития, по одному для каждого пола. Какое общежитие вы получили изменилось в соответствии с вашим рейтингом, а это означает, что вместо кроватей и хорошего вида Крысиный отряд получил раскладушки и бывший склад, который все еще смутно пах оливковым маслом.
     Женская часть была того же размера, что и мужская, хотя и не полная. Беглый взгляд на отрядные ведомости показал мне, что примерно четверо из десяти моих солдат были женщинами, что на самом деле было немного ниже среднего показателя для Колледжа. Заставив себя проснуться, я провела рукой по уродливому красному шраму, который оставил мне Одинокий Мечник. Кожа была странно чувствительной, и иногда мне казалось, что, если я буду слишком сильно напрягаться, рана снова откроется. Вздохнув, я взяла рулон ткани и перевязала грудь. Накинув поверх него свободную матерчатую рубашку, я покинула общежитие, прежде чем смогла кого-то разбудить. Моим легионерам нужно поспать.
     На площади перед домом был колодец, который легко было разглядеть даже в предрассветных сумерках. К моему удивлению, кто-то уже использовал его. При моем приближении полуголый Бестия поднял ведро и плеснул себе в лицо водой. Когда я подошла ближе, он обернулся и молча кивнул мне в знак приветствия.
     — Ты не возражаешь? — спросила я, указывая на ведро и старательно не глядя на его мускулистую грудь.
     Было бы неуместно пялиться на одного из моих подчиненных, напомнила я себе. Даже если очень легко представить себе ручейки воды, бегущие вниз к…
     — Давай, — ответил он, стряхнув воду с плеч.
     Я резко отбросила эти мысли в сторону, ополоснув лицо, когда пришла в себя.
     — Я получил весточку от своих друзей, — сказал лейтенант, присаживаясь на край колодца. — Мы подготовили боеприпасы для обмена.
     — Хорошо, — буркнула я в ответ. — Похититель наконец-то взял свой груз?
     У отрядов было два официальных шаблона боеприпасов, как учили в Колледже. Первый был широко известен как «осадный», основанный на разрывных и подрывных зарядах. Айша получила такой буквально через пару часов после объявления о бое. Второй шаблон назывался «полевой» и был шире по охвату, хотя основную массу в нем составляли дымовые заряды. Хакрам сообщил мне, что в классе обучают нескольким приемам, связанным с их использованием, но у меня не было времени изучить их. И Верес, и Морок пошли этим путём.
     — Да. Но он не использовал ни один из шаблонов, — ответил Бестия. — В основном осветительные и взрывные заряды, хотя есть и несколько дымовых. Он что-то замышляет.
     — Он гоблин, — пробормотала я. — Они всегда что-то замышляют.
     Он бросил на меня удивлённый взгляд, но ничего не сказал. На несколько мгновений воцарилось молчание, и когда я прочистила горло, мне стало неловко.
     — У меня есть вопрос, — сказала я. — Это немного личное, так что не стесняйся сказать мне, чтобы я отвалила, если хочешь.
     Парень из племени тагреба поднял бровь.
     — Я весь внимание, — сказал он.
     — Почему Бестия? — поинтересовалась я. — Я знаю, что ты выбираешь имя, под которым записываешься, но это кажется немного…
     — Оскорбительно? — ответил он со слабой улыбкой. — Вот это в точку.
     Лейтенант глубоко вздохнул.
     — Не то, чтобы половина Колледжа уже не знала об этой истории, — наконец заговорил он. — Я бастард, Кэллоу.
     Я открыла рот, но он резко повернулся ко мне.
     — Я уже слышал все шутки, так что избавь меня, — сказал он.
     — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — солгала я.
     Бестия закатил глаза, но, похоже, ничуть не обиделся.
     — Мой отец — один из лордов, присягнувших Кахтану. Старая семья, одно из племен, существовавших еще до Миезан, — продолжал он. — Он женился поздно и спал с кем попало — отсюда и мое существование.
     Я поморщилась. С таким началом трудно было представить, что история закончится хорошо.
     — У меня было довольно легкое детство, учитывая все обстоятельства, — задумчиво произнес он. — Не то, чтобы мне чего-то не хватало. Но в конце концов отец женился и произвел на свет законного наследника.
     — И это поставило тебя в неловкое положение, — пробормотала я.
     — Моей сводной сестре десять лет. Милая девочка, проводит много времени, заплетая косички своей любимой козе, — он пожал плечами. — Я ни в чем её не виню. В конце концов отец решил упростить порядок наследования, и однажды ночью я проснулся с ножом в спине.
     Он полуобернулся, показывая мне короткий серповидный след всего в нескольких дюймах от его позвоночника.
     — Солдат налажал, — поморщился он. — И запаниковал, когда я проснулся. Мне удалось сбежать, украсть из хранилища достаточно денег, чтобы купить себе место в фургоне и оплатить первый год обучения здесь.
     Было бы нескромно спросить, как он заплатил за последующие годы, поэтому я придержала язык.
     — Но это не объясняет, почему ты выбрал Бестия, — заметила я.
     Тагреб холодно улыбнулся.
     — Мне говорили, что я точная копия своего отца в том же возрасте, — ответил он.
     Я рассмеялась, и он улыбнулся гораздо теплее.
     — Пошли, Кэллоу, — сказал он. — Давай чего-нибудь перекусим. Осталось всего несколько часов до того, как они захотят, чтобы мы были готовы к игре, и я не собираюсь маршировать туда, куда мы идем на пустой желудок.
     ☠
     Я стояла посреди каменистой равнины, не помня, как сюда попала.
     Небо уже начало темнеть. Позади меня Крысиный отряд выстроился в походную колонну — я видела следы, указывающие на то, что мы шли сюда, но не могла вспомнить, как это было. На Западе скалы поднимались по склону и вели в каньон, который я едва могла разглядеть. На севере виднелся лес из высоких драконьих деревьев и папоротников, который становился все гуще. Восток был ближе к тому, что мне сказали ожидать от Пустоши, бесплодные земли ила и сланца, образующие высокие скалистые обнажения, которые ограничивали мне поле зрения.
     Я чувствовала легкое головокружение, и на ладони у меня был небольшой порез, уже почти заживший: я испытывала странное ощущение, как будто пчела жужжала у меня в затылке. Мне потребовалось время, чтобы осознать это чувство. Магия крови. Я выругалась себе под нос. Значит, кто-то исказил мои воспоминания. Я подошла к своим легионерам, которые все еще стояли с пустыми лицами, хотя к тому времени, когда я подошла ближе, некоторые из них уже приходили в себя. Я заметила Хакрама во главе колонны — он все еще был в трансе, поэтому я ударила его по лицу. Его глаза снова сфокусировались, и он издал звериный рык, ярость исчезла с его лица только тогда, когда он понял, что это я стою перед ним.
     — Кэллоу? — проскрипел он. — Где мы находимся?
     — Понятия не имею, — призналась я. — Ты помнишь, как мы сюда попали?
     Высокий орк нахмурился.
     — Нет, — ответил он. — А эта штука так чешется, что ты не поверишь.
     Он показал мне свое предплечье, где тоже был небольшой порез. Значит, не только я.
     — Последнее, что я помню, это… — он замолчал.
     Я заставила себя сосредоточиться.
     — Когда мы пролили кровь на табличку, — закончила я.
     Инструкторы колледжа заставили нас собраться перед большой каменной табличкой, по одной для каждого отряда, и капнуть на нее несколько капель крови. Директриса упомянула, что она предназначен для воссоздания тумана войны, хотя и не вдавалась в подробности. После этого был сплошной пробел в памяти.
     — Они запечатали наши воспоминания, — проворчала я. — Значит, мы не знаем, где находимся и с чего начинают другие отряды.
     — Не совсем так, — мягко вмешался чей-то голос.
     Лейтенант Мастерящая неторопливо подошла к нам. В руке она держала свернутый кожаный свиток со сломанной печатью. Я рассмотрела скрещенные мечи, которые были эмблемой Колледжа, на восковых фигурах, чего я не должна была делать в темноте. А, зрение возвращается. Самое время, чтобы мое Имя снова стало полезным.
     — Карта? — прямо спросила я.
     Мастерящая кивнула.
     — Но обозначена лишь наша исходная позиция.
     Я взяла предложенный свиток и взглянула на исписанную чернилами карту. Похоже, мы находились в самой южной части этого района. Несколько миль ровной земли позади нас, с каньоном, который я мельком видела ранее, змеящимся по дуге к северному концу. Лес тянулся дольше, чем я предполагала, хотя в конце концов он выводил меня на другую широкую равнину. Пустоши, по-видимому, покрывали всю восточную половину нашего поля боя — лабиринт холмов и впадин. Если с этого момента один из отрядов не будет строить укрепления где-нибудь там, я съем свой шлем. Хакрам наклонился через мое плечо, чтобы взглянуть с почти оскорбительной легкостью. Разве одна из Императриц не запретила быть выше ее ростом? Может быть, пришло время заняться этим вопросом.
     — У нас самая плохая исходная позиция, — без обиняков заявил мой сержант.
     Он был прав. Никакой местности, которую можно было бы укрепить, если только мы не двинемся куда-нибудь еще в темноте, что оставит нас завтра истощенными. Любой отряд с разведчиком на возвышенности сможет найти нас в считанные секунды, а с тем, как гоблины видят в темноте, даже сумерек будет недостаточно, чтобы прикрыть нас. Это не похоже на совпадение, поморщилась я. Могла ли Наследница вмешаться в выбор моей стартовой позиции? В данный момент я не могла вспомнить процесс, так что трудно было сказать наверняка. Это не имеет значения. Теперь я не могу изменить факты. В любом случае, там, где мы сейчас находились, я не могла выполнить условия сделки, а это означало, что нам придется идти до наступления темноты. Рядом с лесом.
     — Лейтенант Мастерящая, приготовьте разведывательный десяток, — приказала я. — Мы выдвигаемся на север так быстро, как только можем.
     На гладкокожем лице гоблинши промелькнуло удивление, но ее янтарные глаза оставались спокойными. Она отдала честь и направилась к своим войскам. Хакрам подождал, пока она уйдет, и прочистил горло.
     — Разве это разумно? — спросил он. — У нас достаточно судис[19], чтобы разбить здесь укрепленный лагерь. Если мы проведем форсированный марш, то завтра будем действовать медленнее.
     Пара больших деревянных кольев, которые нес каждый из моих легионеров, начинали тяжело давить на них после дневного перехода, неважно насколько они были подготовленными. В этом он был прав. Но мы не могли позволить себе быть там, где были сейчас, когда наступил рассвет. Я сняла шлем и провела рукой по волосам, конский хвост, в который они были заплетены, неприятно пропитался потом.
     — Нам нужно встретиться с Мороком как можно скорее, — сказала я ему. — Любой отряд, кроме разве что Похитителя, поймав нас на открытой равнине обеспечит нам выбытие.
     — Ты уверена, что ему можно доверять? — проскрипел мой сержант. — Он из клана Черного Копья, Кэллоу. Они никогда не заключали договора, который не нарушали.
     — Я бы не доверила ему и горсти медяков, Хакрам, — призналась я. — Но у меня есть приличное представление о том, чего он хочет прямо сейчас. Хотя я не уверена, что смогу ответить за то, что он будет думать через два дня.
     Это была моя самая большая проблема на данный момент: то, что я планировала, было чувствительно ко времени. Блэк как-то сказал мне, что главная слабость планов с несколькими этапами заключается в том, что трудно правильно рассчитать время. Пропустите окно возможностей для одного этапа из-за неожиданных осложнений, и все это рухнет. Причем на твою голову, злодейская удача, мать ее. Лучше использовать несколько небольших схем, чтобы сложить шансы, чем одну сложную, дающую вам незначительный шанс на победу, сказал он. К сожалению, я не могла позволить себе играть в эту игру таким образом. Шансы были слишком низкими, чтобы несколько быстрых трюков смогли провести отряд сквозь драки. Мне нужно было действовать достаточно быстро, чтобы обстоятельства, в которых я заключила свои пакты, не изменились, потому что если бы они это сделали, то это превратилось бы в настоящую бойню, в которой больше всех пострадает Крысиный отряд
     — Выдвигайте нашу линию, сержант, мы идем впереди, — приказала я. — Ускоренный марш. Если мы хотим победить, нам придется заплатить за это долгую цену.
     Он нахмурился.
     — Долгая цена?
     Я удивленно моргнула. Не думала, что это выражение неизвестно по ту сторону Стены.
     — Выражение кэллоу, — объяснила я. — Долгая цена — это та, которую ты должен постоянно платить. Люди используют его, имея ввиду регулярные поборы.
     — Долгая цена, хм, — задумчиво пробормотал он. — Что ж, это будет длинная ночь, поверь мне.
     Мы шли медленнее, чем мне бы хотелось, и замедлились сильнее, когда наступила ночь. Хакрам поддерживал мой строй, пока мы двигались вперед в том порядке, который я позволила ему организовать. Он использовал то, что, по-видимому, было стандартом для экспедиций Легиона на враждебную территорию: регулярные войска впереди, саперы и маги в середине, затем снова линия регулярных войск сзади. Очередь за другим офицером, Науком, была немного другой. Их называли панцирной пехотой: броня у них была пластинчатая, а не кольчужная, а щиты гораздо толще. Вчера я потратила время, чтобы узнать, какие отряды, с которыми мы столкнулись, были в их списке, и была довольно обеспокоена ответами.
     Лисий отряд Похитителя был в некотором смысле наименее опасным, так как почти половина его сил состояла из гоблинов. Стена щитов против стены щитов, пока мои солдаты не уничтожат их. Но у него была самая высокая концентрация арбалетчиков в Колледже, и его легионеры всегда сражались из-за укреплений. Айша и ее Волчий отряд позаимствовали старую тактику Тагреба, ставя мобильность превыше всего. У них вообще не было панцирной пехоты, но они одерживали невероятные победы, поражая противника из ниоткуда. В последнее время она обучала своих солдат тактике осады, решив занять третье место в рейтинге за Похитителем.
     Если Волки стремились к быстроте, то отряд Ящериц — к жестокой, безжалостной силе. Все силы Морока, за исключением десятка магов, состояли из панцирной пехоты. У него не было легионеров, официально обученных как саперы, что затруднило бы штурм укрепленных позиций, если бы не его козырь: у него был десяток огров. Пятнадцать футов высотой и одетые в небольшую гору стали, они были живыми таранами, которые использовали массивные боевые молоты. Первый отряд был универсальным, имея традиционный состав отряда Колледжа. Линия саперов, линия магов, две линии легионеров и одна панцирников.
     То же что и у нас, за исключением того, что они выигрывали каждую битву, в которой они были, вместо того чтобы накапливать поражения, как Крысиный отряд.
     Бестия откровенно признался мне, что смоделировал Крыс по образцу отряда Верес, надеясь вернуть себе часть ее успеха. Обречен на провал, вот что. Это работает для Верес, потому что она наиболее эффективна, когда у нее есть широкий набор инструментов: она использует разные линии для решения разных проблем. Но если у вас нет такого человека, как Верес, отдающего приказы, все, что у вас есть, — это отряд без реальной сильной стороны. Слабых тоже нет, но этого недостаточно, чтобы победить противника, который знает, что делает.
     Трудно было сказать, сколько времени нам понадобилось, чтобы приблизиться к лесу. Несколько часов, по крайней мере, но как глубоко за полночь мы были, я понятия не имела. Разбойник провел большую часть марша, бегая с нашими разведчиками, регулярно проверяя, нет ли кого-нибудь еще. Возможно, единственным спасительным преимуществом нашей стартовой позиции было то, что никто из других капитанов не смог бы напасть на нас из засады. Здесь было достаточно места, чтобы увидеть их приближение, и, хотя десяток Разбойника не предназначался для разведки, они использовались для этой цели достаточно часто, чтобы понять основы. Я приказала остановиться у входа в каньон, в самом начале леса. Мои легионеры с громким облегчением сбросили свои рюкзаки на землю. Однако перерыв был коротким. Через несколько минут я собрала своих старших офицеров на совет.
     — Мы должны отойти подальше от каньона, — резко сказал Бестия. — Или же полностью погрузиться в него.
     — Только не внутрь, — тут же ответила Мастерящая. — Я могла бы обрушить эту штуку на наши головы за час работы, как и большинство других отрядов. Но нам надо двигаться. Слишком легко подкрасться к нам здесь.
     — Кэллоу не идиотка, — проворчал Наук. — У тебя есть на то причины, Кэп?
     Мастерящая наградила его удивленным взглядом, очевидно не привыкшая к возражениям со стороны большого орка.
     — Мы остаемся здесь, — решительно сказала я. — Это не ошибка, Я специально выбрала это место.
     Хакрам внимательно посмотрел на меня.
     — Мы кого-то провоцируем, — догадался он.
     Я молча кивнула. — Мы ждем Морока, прежде чем двинемся в путь, поэтому разобьем лагерь здесь. Половинные вахты на ночь. Кстати, Килиан, как далеко ты можешь выстрелить огненным шаром?
     Рыжая удивленно моргнула. К концу первого курса каждый кадет-маг должен был уметь произносить два заклинания: базовое полевое исцеление и стандартный огненный шар. Те, кто не мог, были вынуждены бросить учебную программу магов и перепрофилироваться в обычных легионеров. На следующих курсах изучали более продвинутое исцеление, несколько различных атакующих заклинаний, и самые талантливые даже были обучены гаданию, но эти два основных заклинания были хлебом с маслом кадетской магии.
     — Это зависит от обстоятельств, — ответила она через мгновение. — Если я подправлю заклинание, чтобы усилить импульс в ущерб силе, я, возможно, смогу справиться с пятьюстами футами. Но даже птицу не уронила бы — к тому времени воздух и свет стали бы теплее, чем огонь.
     — Это все равно будет выглядеть как огненный шар, верно? — уточнила я.
     Она кивнула.
     — Хорошо, — протянула я. — Отправь три в ряд.
     На мгновение воцарилась полная тишина.
     — Капитан, — медленно начал Бестия, — при всем моем уважении к вам… —
     — Все остальные отряды будут точно знать, где мы находимся, — закончила Мастерящая.
     Наук разразился лающим смехом. — Теперь это один из способов начать вечеринку, — проворчал он. — Мне это нравится. Идите к нам, ублюдки. Посмотрим, что получится.
     — Случится то, что мы проиграем, — прошипела Мастерящая. — Она поставила восемьдесят четыре очка — мы все испортим, и Крысиный отряд останется в минусе на ближайшие восемь лет. Как вы думаете, что это сделает для нашей карьеры? Я не собираюсь отправляться в Талассину с Тринадцатым, чтобы разнимать препирающихся торговцев.
     Я глубоко вздохнула, решив не терять самообладания.
     — Довольно, — сказала я, и они застыли, как статуи. — Это не Высшее Собрание, и вы не принцы Принципата. Если я отдала приказ, он, дьявол раздери, будет выполнен.
     Я посмотрела на них сверху вниз.
     — Вы меня поняли?
     То, что держало их за горло, отпустило, и я получила несколько неуверенных кивков. Килиан настороженно посмотрела на меня — вероятно, она была единственной, у кого было достаточно магического образования, чтобы понять, как мне это удалось.
     — Я точно знаю, кто придет, — сказала я им. — Я все спланировала заранее. Мы все устали, и характер у многих тяжелый, но, если мы начинаем спорить обо всём, мы далеко не уедем.
     — Ты капитан, — пробормотал Бестия.
     Они отдали честь, и все разошлись по своим местам, за исключением Килиан, которая отошла на несколько шагов и начала что-то бормотать себе под нос. Она резко подняла руку, и в воздух взмыл шар ярко-красного пламени. Трудно было сказать, действительно ли он поднялся на пятьсот футов, но его было видно отовсюду. За ними быстро последовали еще двое. Через мгновение вдали показался одинокий шар голубого пламени.
     — Каньон, — пробормотала я себе под нос.
     Так вот где был Морок. Я еще не слышала, как Хакрам ушел, поэтому не удивилась, когда он откашлялся.
     — Ты ходишь по очень тонкому льду, Кэллоу, — хрипло произнес он.
     Просто использую то немногое, что у меня есть.
     — Сегодня утром мне приснился сон, — сказала я вместо правдивого ответа.
     Орк бросил на меня вопросительный взгляд.
     — И?
     — Он пытался преподать мне урок, — задумчиво произнесла я. — Я думаю, что теперь, возможно, получу его.
     — Что-нибудь полезное? — с любопытством спросил он.
     — Если мы и победим, — сказала я, — то не придерживаясь правил. За правилами стоят люди.
     — Я так понимаю, что это имело смысл в твоей голове, — фыркнул он, сверкнув клыками в легкой улыбке.
     — Что-то в этом роде, — согласилась я. — Прежде чем ты приступишь к работе, мне нужно, чтобы ты рассказал лейтенанту Мастерящей две вещи.
     Он наклонился ближе.
     До рассвета мне удалось поспать всего несколько часов. Крысиный отряд образовал вокруг своего лагеря квадрат из торчащих шипов, острым концом наружу. Там был большой вход, обращенный к каньону для быстрого развертывания, и два меньших по соседству. Я каким-то образом умудрилась не заметить камень под своей скаткой, и он все время впивался мне в спину, так что после того, как разбудил меня Разбойник, я надевала доспехи с ушибленной спиной.
     — Они здесь, — сказал он мне, откусывая кусок вяленого мяса.
     — Весь отряд? — уточнила я, затягивая пояс с мечом.
     — Я думаю да, — ответил он. — Они развернуты не так, чтобы их было легко сосчитать.
     Я кивнула, и, к моему легкому раздражению, он задержался.
     — Мы играем с огнем, не так ли? — он усмехнулся. — Я знал, что ты сделаешь это интересным.
     — Разве у вас нет других дел, сержант? — хмыкнула я.
     — Э, ничего срочного, — отмахнулся он. — Кстати, Мастерящая очень сожалеет.
     Это привлекло мое внимание. Я взглянула на него, и на этот раз на его лице не было обычной злорадной усмешки.
     — Она не из тех, кто извиняется, — продолжал он, — но она знает, что переступила черту. После того, как ты заставила нас успокоиться, у нее появилось то же выражение лица, которое она обычно имеет, когда портит дизайн оружия.
     Я провела рукой по волосам, приводя конский хвост в подобие порядка.
     — Я знаю, что прошу отряд принять многое на веру, — наконец сказала я. — Я не собираюсь держать обиду из-за минутного сомнения, если это не повторится снова.
     — Должно быть, это мягкое воспитание кэллоу делает тебя такой снисходительной. Неудивительно, что вас всех победили, — ухмыльнулся маленький засранец. — Я передам твое сообщение.
     Я наставила на него палец, и он поспешил прочь после ужасно небрежного салюта. Необъяснимо, но теперь я была в лучшем настроении. Вдалеке я видела отряд Ящериц, поднимающих за собой пыль, когда они выходили из каньона. Я с одобрением отметила, что теперь, когда Морок был менее чем в полумиле, все мои легионеры были на ногах. Последние, кто просыпался, спешили надеть свои доспехи. Я выудила из рюкзака немного сушеного и соленого мяса и с отвращением откусила кусочек. Козье вяленое мясо. Тьфу.
     Я оставила свой щит рядом с койкой и направилась к середине лагеря; там был небольшой подъем, и я потребовала плоский камень для своего трона. В конце концов Бестия пробрался ко мне. Не говоря ни слова, он предложил мне бурдюк с водой: после вчерашней стычки это было похоже на предложение мира. Я взяла его без комментариев и выпила немного теплой воды. Мы долго молчали, мои солдаты медленно выстраивались в шеренги, а рота Морока приближалась к нам. При свете дня было легче разглядеть наше окружение. Мы были немного ближе к лесу, чем мне бы хотелось, хотя было уже слишком поздно что-либо предпринимать. Бестия оглядел ряды роты Ящеров, когда они подошли ближе, и его лицо нахмурилось.
     — У него десяток огров прямо за первой линией, — сказал он, нахмурившись. — Это не стандартная практика.
     Я вернула ему бурдюк с водой.
     — Нет, это не так, — согласилась я.
     В двухстах футах от нас отряд Ящеров остановился, его знамя с черепом ящерицы выдвинулся вперед. А затем, без единого звука предупреждения, они бросились вперед. Мои солдаты зашевелились, некоторые из них громко выругались.
     — Этот ублюдок предает нас, — выкрикнул Бестия. — В первый же день? Кто вообще так делает?
     — У него было такое выражение лица, когда я пригрозила передать наши боеприпасы Верес, — рассеянно сообщила я лейтенанту. — Я пыталась это скрыть, но в последнее время мне приходится иметь дело с разными хитрыми типами. Он думал о том, что мог бы сделать, если бы они были у него.
     Линия Килиан стояла перед входом, готовясь к атаке, ее десять магов стояли позади десяти солдат с огромным щитом, который служил им мобильным прикрытием.
     — Ты очень спокойно к этому относишься, — обвинил меня Бестия.
     Осталось меньше ста ярдов.
     — Было бы лицемерием с моей стороны злиться на то, что он предал нас, — задумчиво произнесла я.
     Я оторвала кусок вяленого мяса и проглотила его. Пятьдесят ярдов. Слишком поздно для Морока, чтобы отступить.
     — В конце концов, — продолжала я, — я первой предала его.
     За мгновение до того, как авангард отряда Ящеров ступил в наш лагерь, из леса донеслись сотни голосов, воющих, как волки. Ярко сверкая доспехами на утреннем солнце, Волчий отряд выскочил из укрытия прямо во фланг Мороку.

Том I / 024 : Планом Айши

     — Великие замыслы на войне — дело тщеславия. Победа достается тому генералу, который меньше всего ошибается. —Феодосий Непокоренный, Тиран Гелике
     Я с самого начала знала, что огры будут самой большой проблемой. Ужасный каламбур. Вообще-то я терпеть не могу каламбуры. Два главных военных трактата, в которые я вонзила зубы, были «Основы Тактики» и «Солдатский Устав», хотя небольшие комментарии к кампаниям Императора Ужаса Второго Потрясателя были гораздо интереснее — и полезнее — для чтения. Однако ни в одной из трех не было описано как справиться с десятком бронированных огров. Старый добрый Ужасный покорил банду огров, когда покорял королевства крестоносцев, но в отличие от него я не могла позволить себе предать огню маленький город и стрелять во все, что выползет наружу.
     Я попросила Блэка найти мне несколько руководств, используемых в Королевстве Кэллоу, но он сказал мне, что на моей родине нет эквивалента Военного Колледжа. Дворяне, которые хотели, чтобы их дети получили военное образование, либо вступали в рыцарский орден, либо служили в Ордене Белой Руки в течение нескольких лет.
     Учитывая, что орден был уничтожен с поразительной тщательностью и что рыцарские ордена теперь были незаконны в Кэллоу, с этой стороны помощи ждать не приходилось.
     Поэтому я заглянула в старые игры Верес. В конце концов, она побеждала Морока каждый раз, когда они дрались, и, хотя Крысиный отряд не был бы столь же эффективен в использовании ее стратегий, у нас теоретически были правильные инструменты, чтобы использовать их. Короче говоря, она не сражалась с этим десятком, она маневрировала от него. Она систематически заманивала Морока на территорию, которую подготавливала, чтобы превратить размеры огров в невыгодное положение или просто минировала участки подрывными зарядами. Получив десяток огров рассеянным или сбитым с ног, она заставляла свою магическую линию концентрировать огонь на отдельных ограх, пока те не свалятся. Также я обратила внимание на тот факт, что Гончая никогда не использовала разрывные против огров. Они, вероятно, не будут эффективны.
     Это была одна из двух причин, по которым Крысиный отряд выдвинулся с шаблоном осады. До недавнего времени Морок был уверен, что его предательство станет для меня неожиданностью. Так что он не ожидал, что главный вход будет заминирован. То, что другие боеприпасы, которые мы могли бы использовать против него, были бы неэффективны, было просто дополнительной приманкой для него, чтобы предать нас. Вторая причина заключалась в том, как мне удалось заставить сотню легионеров Волчьего отряда спуститься с холма, чтобы обойти Ящеров с флангов. Шаблон осады был все равно что объявлением о своем намерении напасть на Похитителя и его укрепления — это было одним из главных условий, которые Бишара выдвинула в обмен на свою помощь против Морока. Другое условие было намного дороже, но мне еще какое-то время не придется беспокоиться об этом.
     — Бестия, — сказала я. — Возвращайся к своей линии. Скоро все станет интересным.
     Тагребский лейтенант кивнул и, прежде чем уйти, надел свой щит, стянув его со спины. Мои глаза не отрывались от схватки. Я приказала Мастерящей заложить подрывные заряды под входом, через который Морок вел свой отряд. Хотя я беспокоилась, что он пошлет больше расходных войск в первую очередь после того, как так делала Верес — как он в настоящее время делал с передовым отрядом панцирников — она сказала мне, что это не будет проблемой. Она повозилась с запалами, чтобы они не взорвались, если на них не давил достаточно большой вес: если она не ошиблась, заряды должны были полностью игнорировать первый десяток панцирников. Нахмурившись, я наблюдала, как десять легионеров в тяжелых доспехах медленно подошли ко входу, вложили мечи в ножны и потянулись к… Я поднялась на ноги.
     — Килиан! — крикнула я. — ОГОНЬ, СЕЙЧАС ЖЕ!
     Я видела, как рыжеволосая лейтенант посмотрела в мою сторону, мой голос разносился повсюду с того места, где я стояла, но к тому времени, когда она начала читать заклинание, было уже слишком поздно. Панцирники Морока послали разрывные заряды катиться по заминированной территории, глиняные шары взорвались мгновением позже и запустили наши подрывные заряды. Блять. Десять огненных шаров направленных прямо в образовавшееся облако пыли и камней были, по сути, издевательством: невозможно было сказать, попали ли они во что-нибудь. Что еще важнее, у десятка огров был свободный путь прямо к моим магам. Если не считать моих саперов, они, безусловно, моя самая уязвимая линия. И если целители выбывают, то некому будет поставить моих раненых на ноги.
     — Капитан, — раздался голос у меня за спиной. — Приказы?
     Хакрам и остальные члены нашей линии подошли и встали позади меня, пока я отвлеклась. Высокий орк не выглядел обеспокоенным, хотя наша первая линия обороны только что исчезла в буквальном смысле слова в дыму. Его спокойствие успокоило мои нервы, и я глубоко вздохнула.
     — Пусть Мастерящая заглушит дымовые, — приказала я через мгновение. — Бестия и Наук на месте?
     Привести моих легионеров в боевой порядок без того, чтобы демонстрировать это слишком явно, было непростой задачей. Слева от главного входа у меня была линия Бестии, а справа — Наука, и я надеялись, что они сомкнутся, как челюсти, позади первых легионеров из отряда Ящеров, которые пройдут через вход. Килиан и ее маги были прямо перед врагом, а линия Мастерящей следовала за ними. Своих людей я держала в резерве, чтобы заткнуть бреши или использовать для фланговых ударов, если представится такая возможность.
     — Они готовы, — сказал мой сержант, отправив посыльного к Мастерящей.
     Вдалеке я увидела, как из дыма выскочили передние панцирники, целые и невредимые. Дьявол раздери, неужели Килиан не могла убрать хотя бы одного?
     — пусть они образуют клин острием к нам, — приказала я. — Поторопись.
     Это должно было оставить достаточно широкую зону поражения, чтобы маги Килиан могли нанести урон, непрерывно заливая пламя в схватку. Дюжина дымовых зарядов упала в образовавшуюся щель как раз в тот момент, когда я закончила говорить, заслонив видимость, которая только начала проясняться. Выглянув за пределы своего лагеря как раз в тот момент, когда панцирники Морока врезались в строй Бестии, я увидела, что люди Айши наконец-то собираются ударить по левому флангу отряда Ящеров. Маги в задней части ее отряда бросили огненные шары во врага за мгновение до того, как линии соприкоснулись, легионеры Волчьего отряда вливались в промежутки, созданные ударами, чтобы вскрыть строй.
     Морок передислоцировал свой отряд, чтобы обезопасить левый фланг, линия поспешно двигалась, чтобы расширить фланг так, чтобы Айша не могла просто окружить его. Ну же, мерзкий ублюдок. Ты же знаешь, что если Айше удастся обойти тебя, то тебе конец. Пошли туда огров, чтобы они пробили брешь в ее войсках. Огры появились из дыма, высоко подняв молоты. Я закрыла глаза. Что за игру он затеял здесь? Он не выделял достаточно людей, чтобы сделать больше, чем задержать Волчий отряд на несколько минут. Так что он шел прямо на нас. Зачем? Он был мудаком, а не идиотом. Он не станет мстить в разгар схватки.
     — Ему нужен лагерь, Капитан, — неожиданно сказал Хакрам. — Он пытается вытеснить нас и использовать укрепления, чтобы сдержать Волчий отряд.
     Я открыла глаза.
     — Приведи в готовность нашу линию, — я скривилась. — Если у них что-то пойдет не так, мы присоединимся.
     У линии Бестии уже были проблемы с панцирным десятком: они не теряли позиции, но и не оттесняли их назад. Шквал огненных шаров ударил в огров, когда они шагнули вперед, но это едва замедлило их — Килиан не могла сосредоточиться на одной цели. Пламя соскальзывало с брони, а затем огры врезались в панцирников Наука. О, Плачущие Небеса! Еще в приюте я однажды видела, как девочка уронила горячую тарелку на кусок масла. Зрелище того, как огры сминают первую шеренгу панцирных легионеров с первого удара, жутко напоминало об этом. Щиты ломались, легионеры падали, и единственная причина, по которой они были остановлены, заключалась в том, что панцирники второй шеренги подошли вплотную. Я видела, как Наук получил удар прямо в руку удерживающую щит, и, хотя я не могла слышать, как ломаются кости с того места, где я стояла, мое воображение предоставило яркое приблизительное изображение. Лейтенант упал на землю, выронив свой щит, но именно тогда все стало… странно. Огромный орк дернулся раз, потом другой, и я услышал, как Хакрам резко вдохнул.
     — Сержант, — начала я, — что случилось?
     Наук издал крик, захлебывающийся кровью, и поднялся на ноги. Я как-то видела, как он голыми руками схватился с двумя легионерами, но тогда, несмотря на весь его рев, он держал себя в руках. Теперь от этого не осталось и следа. Он вскочил на спину ударившего его огра, бросил оружие и голыми руками принялся колотить по шлему легионера. При первом же ударе руки превратились в кровавое месиво, и от этого стало еще хуже.
     — Какого хрена, — сказала я слабым голосом.
     — Ты никогда не задумывалась, почему Наук никогда не выдвигался в капитаны? — тихо спросил Хакрам. — Вот почему. У него Красная Ярость.
     — Он берсерк? — поинтересовалась я.
     Мой сержант покачал головой.
     — Берсеркеры могут… ну, не контролировать это, но, по крайней мере, направлять. Он не может. Он будет продолжать бороться со всеми, пока не упадет, не важно друг перед ним или враг.
     Словно в подтверждение, бронированный ботинок Наука врезался в лицо одного из его собственных солдат, и тот растянулся на земле. Его линия была на грани краха, и еще больше панцирников приближались к лагерю, стремясь усилить десяток, блокирующий мой левый фланг.
     — Мы действовали намного лучше против солдат Верес, — нахмурилась я. — У Бестии дела не должны идти так плохо.
     — Они больше не недооценивают нас, капитан, — сказал Хакрам. — В прошлой игре ты взяла форт с небольшим количеством солдат. Люди обратили на это внимание. Теперь они воспринимают нас всерьёз.
     — Хреново, — сказала я с чувством. — Время снизить ущерб. Мы собираемся поддержать Наука.
     Зеленокожий сержант рявкнул приказ, и мы выдвинулись быстрым шагом. Линия Мастерящей бесшумно расступилась перед нами, и я позволила своей линии немного продвинуться вперед, остановившись, чтобы перекинуться парой слов с лейтенантом.
     — Капитан, — поморщилась гоблин. — Мне следовало бы принять во внимание Разрывные. Это моя ошибка.
     — Поиграем в поиски крайнего позже, — проворчала я в ответ. — Выложись на полную, Мастерящая. Мне нужны осветительные и разрывные заряды, как только они заполнят клин. Жди моего сигнала.
     Она кивнула. Я почувствовала, что Разбойник крадется за мной, прежде чем увидела его, и повернулась, чтобы пристально посмотреть на маленького гоблина. Он бросил мне осколочный заряд, и я поймала глиняный шарик свободной рукой, приподняв бровь.
     — Если ты попадешь под броню, он выведет из строя одного из больших парней, — ухмыльнулся он. — Иди и делай свое дело, капитан. Я с нетерпением жду этого хаоса.
     Конечно, он в нетерпении. У меня было почти искушение швырнуть эту штуку ему прямо в голову, но сейчас было не время капризничать. Я ускорилась и догнала свою линию как раз в тот момент, когда они достигли людей Наука. Я проскользнула в одну из щелей в рядах прямо перед тем, как мои легионеры заполнили ее, направляясь прямо к ближайшему огру. Это лейтенантские нашивки я видела на плече? Как обычно, вся удача коту под хвост. Хорошо, Кэтрин. Это похоже на спарринг с Капитаном, если бы она была на полдюжины футов выше и намеревалась по-настоящему избить меня. Гигантская гора стали двигалась в моем направлении, лицо невозможно было разглядеть под тесным пластинчатым шлемом. Огр ударил со страшной скоростью, молот в мгновение ока нацелился мне в плечо. Спокойно и осторожно я отступила на полшага назад, подальше от него. Мой противник замедлил замах, приближаясь, и тогда я метнулась вперед. Все дело в выборе времени, как учил меня Блэк. Я проскользнул под защиту своего врага и ударила плоской стороной клинка по шлему огра. Меч отскочил с резким звоном.
     Ну, это было бесполезно. Я уклонилась от удара, что отправил бы меня в отключку, пытаясь попасть в коленный сустав, но был вынуждена отступить после широкого замаха молотом. Учитывая размер этой штуки, даже слабого удара хватит, чтобы натворить дел. Мои пальцы крепче сжались на заряде, который мне дал Разбойник, когда я попыталась обойти огра, едва уклонившись от очередного удара. Злобный маленький сержант не дал мне ничего, чтобы зажечь его, внезапно поняла я. Не то чтобы у меня была свободная рука, да даже если бы была. Разбойник, ты засранец. Я украдкой оглянулась на свою линию и увидела, что они каким-то образом умудряются сдерживать наступление врага, подавляя огров численностью и неся тяжелые потери. Впереди меня маги Килиан сдерживали вражеское наступление почти непрерывным потоком огненных шаров, но громилы Морока выстраивались в стену щитов, и когда им это удастся, все будет кончено. Обычные легионеры не смогли бы пробиться сквозь магический шквал, но панцирники вполне могли.
     Мое невнимание было вознаграждено ударом молота огра по моему плечу. Это был скользящий удар, но его хватило чтобы меня повело. Мне удалось удержаться на ногах, но через мгновение меня пнули в грудь. Я упала на колени и рассеянно пожалела, что только что поела, потому что вяленое мясо изо всех сил старалось всплыть на поверхность. Неужели я только что почувствовала, что кольчуга стала легче?
     — Хорошо, — прохрипела я, поднимаясь на ноги. — Этого достаточно.
     Огр издал металлический смешок. Схватив разрывной заряд, который я выронила после удара, я побежала в сторону своего противника. Да ладно, шансы отвратительные же. Разве это не считается Борьбой? Мое Имя слегка шевельнулось, но внезапного прилива силы не последовало. Ладно, мне хватит даже того намека что есть. Стиснув зубы, я смотрела, как молот поднимается и летит вниз. Один, два, три шага — и вот оно. Очевидно, закончив играть, огр нанес удар, который разнес бы мои плечи на несколько мелких и болезненных осколков, если бы попал. Но слишком медленно. Молот ударил в землю чуть правее меня, и я прыгнула огру на грудь, вонзив снаряд в сочленение между шеей и плечом. Цепляясь изо всех сил, я с силой ухватилась за ту маленькую нить силы, которую даровало мне мое Имя, и с силой вложила ее в свою руку. Мои пальцы потрескивали от чёрной как смоль энергии, и я ударила зарядом так сильно, как только могла.
     Это был, честно говоря, не самый элегантный план, который я придумала.
     Взрыв снес меня с огра начисто. Меня приложило об землю, сбив дыхание, в ушах звенело. Я ухмыльнулась, когда почувствовала, как задрожала земля, и открыла глаза, увидев своего поверженного противника. Это будет одно неприятное сотрясение мозга, мой друг, но для этого и существуют целители.
     Я поднялась на ноги и, откашлявшись, рассеянно огляделась по сторонам. Казалось, я приземлилась где-то в районе клина. Я посмотрела налево, и кровь застыла у меня в жилах. Я поняла, что попала в клин. Посередине. Как раз перед тем, как панцирники Морока ворвались со своей стеной щитов.
     — Это их капитан, — раздался из вражеских рядов девичий голос. — Она в списке первоочередных целей.
     Крысиный отряд ответил залпом огненных шаров прямо в стену щитов, хотя они были заметно менее яркими, чем в начале боя. Мои маги начали уставать. Выплюнув застрявший во рту кусок камня, я вытерла губы и посмотрел на остальную часть боя. Десяток огров был на последнем издыхании, подавленный численностью и отсутствием подкрепления, которое Килиан сумела создать. Двое из них все еще сражались, но мои легионеры и легионеры Наука навалились на них так, что они едва могли двигаться. Мне просто нужно было отвлечь врага на достаточно долгое время, чтобы их можно было уничтожить.
     — Боги, это кажется мне ужасно героическим, — пробормотала я себе под нос.
     Я глубоко вздохнула и пошевелила пальцами.
     — Капитан Морок, — позвала я. — ВЫХОДИ, НЕГОДЯЙ. ТЫ И Я, ЗДЕСЬ, НА ПОЛЕ.
     На мгновение воцарилась тишина.
     — Ее приложило разрывным зарядом, — произнес кто-то вслух. — Это кому угодно мозги спутает.
     Я бросила на сонинке, сказавшего это, обиженный взгляд. Не было никакой необходимости переходить на личности. Я украдкой бросила еще один взгляд на бой слева от меня — теперь остался один огр, и он был в беде. Давай, Морок. Ты один из тех, кто гордится собой. Вы все еще можете спасти то, как это выглядит, убрав меня.
     — Отряд Ящеров, вперед! — рявкнул Капитан.
     И приманка не сработала. Дьявол раздери, я ненавидела, когда мои враги были компетентны. Это всё так усложняло. Я воспользовалась моментом, чтобы посмотреть на врага с подобающим вызовом, прежде чем молиться, чтобы Мастерящая была достаточно близко, чтобы услышать меня за шумом боя.
     — Мастерящая, сейчас! — крикнула я.
     Какое-то мгновение ничего не происходило, и я выглядела полной идиоткой, стоя перед примерно тридцатью вражескими панцирниками с мечом, направленным вперед. Затем дюжина глиняных цилиндров описала дугу надо мной и покатилась к ногам передовой линии Морока. Я закрыла глаза прямо перед тем, как ударил ослепительный свет, поворачиваясь парой каблуков к врагу и убираясь оттуда, прежде чем они смогут сбить меня с ног. К тому времени, как я добралась до своей линии, последний огр был повержен, и саперы Мастерящей перестали обстреливать вражеские ряды. Меня передернуло от мысли, что мы потратили по меньшей мере половину наших боеприпасов на то, что должно было стать самым легким сражением, но ничего не поделаешь. Отряд Ящериц не был бы так высоко в рейтинге, если бы с ними было легко иметь дело. Я видела, как Хакрам оттащил потерявшего сознание Наука за наши ряды и не слишком мягко бросил его, повернувшись, чтобы отдать мне честь, когда заметил мое возвращение.
     — Как у нас дела, сержант? — выдохнула я, убирая меч в ножны и прячась за спинами собравшихся людей.
     — Между остальными панцирниками и нашими собственными кадетами, способными сражаться, мы составляем большую часть линии, — сказал он.
     Это едва ли можно было назвать хорошей новостью, но я все равно приняла ее. Я откинула назад потную прядь волос, выбившуюся из-под шлема.
     — Пошлите гонца к Килиан, — сказала я сержанту. — Я хочу, чтобы ее десяток щитоносцев был послан для поддержки Бестии. Мы должны начать выталкивать их из лагеря.
     — Я позабочусь об этом. Но, возможно, в этом даже нет необходимости, капитан, — свирепо ухмыльнулся высокий орк. — Дым рассеивается. Посмотри, что задумала Бишара.
     Я оглянулась. Горстка дымовых зарядов, которых я приказала бросить у входа в начале сражения, наконец-то начала рассеиваться. Волчий отряд проскользнул вокруг вытянутого фланга Морока с почти презрительной легкостью, разорвав всю линию и используя инерцию, чтобы загнать противника прямо в колья, окружающие мой лагерь. Отряд Ящеров послал еще один десяток в свалку, чтобы попытаться спасти бой, но он уже рушился под давлением. Через несколько мгновений Волки ударят в спину панцирникам Морока, когда те попытаются пробиться сквозь мой клин.
     — Он никак не сможет это провернуть, — поняла я. — Ему нужно отступить, иначе он выйдет из игры.
     Условия проигрыша отряда были очень просты: либо каждый офицер в роте лейтенантского звания и выше должен был быть выведен из строя, либо восемь солдат из десяти в отряде. Крысиный отряд сцепив зубы буквально пошел по краю. Легионеры Айши проделали то же самое с двумя другими линиями и приступили к третьей. Если Морок не уйдет сейчас, то Ящерицы рискуют быть уничтоженными численно. Это было именно мое намерение, на самом деле. Число пленных и раненых в этой перестрелке было настолько велико, что затраты на охрану живой силы были бы непосильными. Мы не смогли бы быстро и легко переместить такое количество людей, и у нас не было надежной крепости, где мы могли бы их спрятать. Ящериц нужно было сломать здесь и сейчас, иначе они оставят кровавое месиво для меня.
     Морок, казалось, согласился с моей оценкой. Его заместитель подал сигнал к отступлению, а десяток Бестии все еще был в состоянии сохранить строй. Я немедленно приказала своей линии двигаться вперед, дав знак бывшему капитану сделать то же самое. Земля была неровной там, где были взорваны подрывные заряды, но обе линии выстроились в лучшем порядке, какой только могли. Мы заняли позицию у входа, а Волчий отряд двинулся, чтобы завершить окружение. Теперь это только вопрос времени. Внезапно в рядах магов Айши сверкнуло, и в середину вражеского строя ударила молния. Я не видела, в кого они попали, и все усилия казались напрасными, но через несколько ударов сердца вдалеке прогремел гром. Знамя отряда Ящеров появилось в небе в виде гигантского изображения с красной полосой поперек. Выбыл. Должно быть, она целилась в Морока.
     Я победоносно вскинула меч, и мой отряд радостно закричал у меня за спиной.
     Уборка была такой же работой, как и сам бой.
     Легионеры из обоих победоносных отрядов рылись в рюкзаках побежденного, складывая гоблинские боеприпасы в большую кучу, которую мы раздадим позже. Айша согласилась разделить их пополам, когда мы заключили сделку, хотя это потребовало от меня немалых усилий. Но в конце концов она сдалась, потому что если мы обе будем штурмовать укрепления Похитителя, то вряд ли можно ожидать, что я пошлю своих кадетов в брешь с истощенными запасами. Маги из всех отрядов уже работали над ранеными Крысами и Волками, потому что нам нужно было двигаться очень скоро, и Ящерицами, потому что они должны были быть в состоянии идти к месту сбора, прежде чем их сопроводят обратно в Атер. На стороне победителей царило праздничное настроение, легионеры обменивались добродушными насмешками и хвастовством, пока я заканчивала принимать рапорты о потерях от своих лейтенантов.
     Счет мясника был не так плох, как мог бы быть: Бестия отработал консервативно и едва ли имел на своем счету горстку раненых. Линия Наука пострадала наиболее сильно, и лейтенант орков все еще был вне ее. Сержант Нилин выполнял обязанности командира, пока целителям не удалось привести его начальника в сознание. Всего среди моих людей было двадцать семь раненых, большинство из которых должны были встать на ноги после сеанса с нашими целителями. Четверо, получившие более тяжелые ранения, все еще могли идти, хотя им больше не придется сражаться в рукопашной. Вот и прекрасно. Могло быть и хуже, и я все еще могу использовать их в качестве часовых. Я отпустила своих офицеров, когда увидела Айшу, прогуливающуюся у главного входа в сопровождении нескольких своих легионеров. Бестия бросил долгий взгляд в ее сторону, прежде чем отдать честь и вернуться к своей линии. Я едва удержалась от вздоха. Сейчас было не время для лейтенанта предаваться мечтаниям о капитане Волчьего отряда.
     — Капитан Кэллоу, — с улыбкой поприветствовала меня Айша. — Хорошо сражались.
     Я сжала предплечье, которое она мне протянула.
     — Ты сделала большую часть тяжелой работы здесь, — признала я. — Мы только и делали, что держали оборону.
     — Твой впечатляющий трюк с дымовыми зарядами ранил его сильнее, чем ты думаешь, — заверила меня капитан тагреб. — С твоей стороны было очень умно не дать ему сконцентрировать свою силу с помощью дыма, чтобы огненные шары смогли удержать его.
     Что я могла сказать? Приказ Мастерящей бросить дымовые был инстинктивной реакцией на то, что Морок взорвал заряды, а не спланированным решением. Первоначально я предполагала, что отряд Ящеров заполнит клин, который я сделала, чтобы боеприпасы моей саперной линии имели максимально возможный эффект, хотя в ретроспективе я могла видеть, как это плохо закончилось бы. Если бы Мороку удалось ввести такое количество войск в мой лагерь, он наверняка прорвал бы мои линии обороны, и дальше все пошло бы под откос.
     — Я стараюсь, — ответила я нейтрально, изо всех сил стараясь скрыть, что моя «тактическая изобретательность» была для меня новостью. — Какие у тебя потери?
     — Легкие, — заметила девушка с оливковой кожей. — Мы будем готовы выступить через четверть колокола.
     Я поморщилась.
     — Мне понадобится как минимум вдвое больше, — ответила я. — У моих магов кончаются силы, а огры здорово потрепали моих панцирников.
     — Они умеют это делать, — сочувственно сказала Айша. — Так вот почему я слышу разговоры о том, что ты так разозлилась, что ударила огра до потери сознания?
     Я закрыла глаза и потерла кончик носа, моля небеса о терпении.
     — Это не то, что случилось, — сказала я ей, — я имею в виду, я могу понять, что это могло бы выглядеть так издалека, но я использовала разрывной заряд.
     Айша похлопала меня по плечу, ее темные глаза весело блеснули.
     — Все в порядке, Кэллоу, тебе не нужно притворяться со мной, — утешила она меня. — Во всяком случае, уже ходили слухи о твоей неприязни к ним, когда ты кастрировала одного из них в единоборстве.
     — Раньше я думала, что девочки из моего приюта — самые ужасные сплетницы в мире, — вздохнула я, — но потом я поступила в Колледж.
     Темноволосая девушка фыркнула, но через мгновение ее лицо снова стало серьезным.
     — Я забеспокоилась, когда ты опоздала подать мне сигнал, — сказала она. — Что случилось?
     — У нас была плохая стартовая позиция, — проворчала я. — В середине равнины, на юге.
     Айша подняла бровь.
     — И вам не удалось добраться сюда до заката? Я думала, Бестия тренировал твоих кадетов лучше, чем это.
     — До захода солнца? — с сомнением спросила я. — Солнце уже садилось, когда мы оправились от магии крови.
     Девушка из племени Тагреб удивленно моргнула.
     — Это странно. Мы все проснулись около полуденного колокола, — сказала она.
     Да пошла ты, Наследница. Серьёзно?
     — Должно быть, это была ошибка посева, — проворчала я, не желая давать реальное объяснение.
     Айша выглядела неубежденной, но не стала настаивать.
     — Как бы то ни было, — заговорила она, — это дало мне время хорошенько все разведать. Первый отряд был вчера на равнине по ту сторону леса, хотя, где они сейчас, можно только догадываться. Морок, кажется, начал в каньоне, а это значит, что Лисий отряд находится к востоку от нас.
     — В пустошах, — поморщилась я. — Пылающие Преисопдние. Он укрепится там, где оказался, до смешного.
     — С одной стороны, — заметила мой временный союзник, — это означает, что он не смог бы срубить много деревьев в лесу, если таковые вообще были. Но он мог бы полностью отказаться от этого и вместо этого построить в скале, что было бы… хлопотно.
     — Тогда нам нужно найти его до того, как он построит настоящий замок, — проворчала я. — Я скажу своим магам, чтобы поторопились.
     — Буду очень признательна, — кивнула Айша. — Распределением боеприпасов займется один из моих лейтенантов.
     К сожалению, за день помощники Килиан смогли выжать лишь немного магии, их прежняя пиротехника израсходовала львиную долю. Учитывая, насколько физически утомительным может быть использование заклинаний, я даже не смогу установить быстрый темп на марше: после вчерашней лунной прогулки и утреннего боя они физически не смогут двигаться так быстро. В конце концов я осталась в пределах моего первоначального предсказания о половине колокола, это оказалось близко к истине.
     Все силы союзников повернули на юго-восток для первого этапа нашего путешествия, Волчий отряд прекрасно понимал, как легко было бы атаковать из леса чей-то фланг после того, как они сделали это сами. На этот раз я вывела вперед Бестию и оставила Хакрама заботиться о своей линии, оставив вместо себя только что проснувшегося Наука. Большой орк был смущен всем этим фиаско с Красной Яростью и извинился по крайней мере дважды, прежде чем я отмахнулась от всего этого.
     — Хакрам сказал мне, что именно поэтому ты никогда не избирался в капитаны.
     — Нельзя же, чтобы главный впадал в ярость каждый раз, когда его слишком сильно ранят, — проворчал Наук. — Мне повезло, что Нилин был со мной с первого семестра — он знает, как вернуть контроль, когда я его теряю.
     — Бестия чересчур консервативен, когда командует, — заметила я, — и я понимаю, почему он может быть обузой, если ты будешь командовать. Килиан и Мастерящая, однако, почему они никогда не пробовали?
     Было бы ложью сказать, что я не была потрясена тем, насколько ужасным был счет Крысиного отряда. Мне было трудно примирить это с тем, как они действовали в наших первых военных играх, хотя после битвы, которую мы только что пережили, я поняла, что одна из причин, по которой моя группа выживших была так эффективна, заключалась в том, что мы были сильно недооценены Первым отрядом. Тот факт, что шеренга из двадцати постоянных солдат Бестии не сумела отбросить назад даже одного из панцирников, был мрачным показателем того, как мои кадеты на самом деле выступят в прямом бою.
     — У Килиан какое-то заболевание из-за ее смешанной крови, — сказал мне Наук. — Иногда она черпает слишком много магии и начинает говорить на разных языках. —
     Смешанной крови? Есть о чем спросить моего сержанта. Во всяком случае, это была уже половина моих старших офицеров, которые могли оказаться недееспособными, если ситуация становилась слишком горячей. Неудивительно, что они сдаются каждый раз, когда другие отряды усиливают давление…
     — Мастерящая? — уточнила я.
     Большой орк выглядел смущенным, что было бы забавным зрелищем на его толстокожем лице, если бы тема разговора не была столь серьезной.
     — Она завалила Продвинутую Тактику, — признал он. — Если это не связано с инженерией, то ей всё равно.
     Из всех проблем с моими офицерами эта была наименее разрушительной. Гоблин служила достаточно эффективно в качестве лейтенанта для моей саперной линии, я просто должна была убедиться, что ей никогда не придется принимать слишком широкие решения. Я похлопала Наука по спине, старательно избегая его все еще чувствительной руки, и вернулась к началу своей линии, обдумывая то, что узнала. Проблемные офицеры, но ничего такого, с чем я не могла бы работать. Мне просто нужно было найти правильный способ их использовать.
     К закату мы уже довольно глубоко углубились в пустоши. Несколько часов назад разведчики Волчьего отряда обнаружили дневную тропу, которая вела прямо в лес, а затем еще одну, более свежую, с гораздо более глубокими следами. Люди Похитителя возили лес туда, где он обосновался. Разведчики попытались пройти по следам обратно к его лагерю, но после участка голой скалы они просто исчезли. Конечно, это будет не так просто.
     Разбойник взобрался на каменный шпиль и доложил, что склон на юго-востоке идет под уклон: там не было никаких признаков лагеря, хотя, конечно, возможно, что Похититель спрятался за одним из многочисленных каменных холмов. Посовещавшись с Айшей, мы решили все-таки направиться на северо-восток. Местность становилась все более изрезанной в этом направлении, и это была лучшая территория для отряда Лисиц, чтобы обосноваться там.
     Мы разбили лагерь прямо перед наступлением темноты, и ни один из наших отрядов не пытался окопаться в лощине, которую мы использовали для остановки. Я не была уверена, каковы были причины Айши, но мне просто не хотелось подвергать моих легионеров еще большему тяжелому труду после того дня, который они провели. Они были нужны мне как можно более свежими для штурма укреплений Похитителя, особенно маги. Тем не менее, я отдала приказ на половинные вахты. Там все еще мародерствовали два других отряда, и, хотя я сомневалась, что кто-то нападет на меня, пока мой союз с Волчьим отрядом все еще был активен, я не собиралась рисковать. Только не сейчас, когда Верес все еще там. Моя ночь сна оказалась короткой, так как Хакрам разбудил меня, когда луна еще не взошла.
     — Кэллоу, — хрипло произнес он. — У нас возникла проблема.
     Я выругалась и потянулась за поясом с мечом, отбрасывая одеяло.
     — Волчий отряд? — тут же спросила я.
     Без моего Имени я, вероятно, не смогла бы разглядеть, как скривился мой сержант.
     — Не знаю, — признался он. — Не похоже, но…
     Я закончила надевать ботинки и хмуро посмотрел на него.
     — Что случилось, Хакрам?
     — Семеро наших часовых исчезли, — сказал он мне.
     Большая часть моего лагеря все еще спала, и, оглядевшись вокруг, я не увидела ничего, что можно было бы назвать необычной активностью. Волчий отряд не демонстрировал попыток сбежать, так что, похоже, они не собирались нас предавать. Во всяком случае, пока.
     — Наши боеприпасы все еще нетронуты? — поинтересовалась я.
     — Первое, что я проверил, — ответил сержант. — Там все в порядке, Мастерящая сама их осмотрела.
     Значит, кто бы ни стоял за этим, он не планировал нападение. Тогда зачем они это делают? Обычно снятие часовых было бы прелюдией к ночной атаке, но мой противник не использовал свое преимущество.
     — Верес, — внезапно поняла я.
     — Тогда почему она не совершила набег вглубь лагеря? — удивился Хакрам.
     — Потому что ей не нужны наши боеприпасы, — выругалась я. — Она просто пытается снизить нашу численность.
     Верес знала, что у меня есть Имя, знала, какой ущерб это может причинить. Поэтому, чтобы уменьшить это преимущество, она собиралась продолжать дробить мои силы, насколько это возможно, прежде чем дать бой. И даже если я уделаю десяток панцирников в одиночку, какой в этом смысл, если у меня останется одна линия против всего Первого отряда?
     — Удвоить часовых, — устало приказала я. — Никто не патрулирует в одиночку и не сообщает капитану Бишаре, что Первый отряд имеет людей в этом районе.
     Мой сон был тревожным после пробуждения, но в ту ночь больше не было похищений. Впрочем, беспокоиться было уже некогда: к полудню следующего дня мы нашли лагерь Похитителя.

Том I / 025 : Планом Похитителя

     — Терпеливый нож всегда наносит верный удар. -поговорка сонинкеЯ тихо присвистнула.
     — Это не похоже на дизайн Легиона.
     — Бин Хамар, — тихо выругалась Айша.
     — Должно быть, его кадеты работали всю ночь.
     Я с любопытством взглянула на нее. Мой тагреби все еще был немного неуверенным, хотя я узнала слово, обозначающее осла. Тем не менее, укрепления Похитителя действительно заслуживали довольно много ругани. Лисий отряд разбил лагерь на холме в центре лощины, хотя их оборона простиралась еще дальше. Первую стену взять будет не так уж трудно, прикинула я. Три фута камня и песка, плотно сложенные вместе, были увенчаны рядом деревянных щитов с маленькими отверстиями-щелями, через которые могли стрелять арбалетчики. Разрывные заряды пробьют их в считанные мгновения, хотя у моего отряда их немного не хватало. У Морока их не было, и, хотя запас Крысиного отряда снова пополнился дымовыми и осветительными зарядами, нехватка более тяжелых боеприпасов могла оказаться здесь очень дорогостоящей. Однако с возвышенности, где стояли мы с капитаном Бишарой, было видно, что первая стена — наименьшая из наших забот.
     За стеной было около ста футов открытой земли, и не нужно было мое «улучшенное-именем» зрение, чтобы увидеть, что часть ее была недавно перекопана. Бьюсь об заклад, он что-то добывал оттуда. Слишком много мест было вырыто, чтобы все они могли прикрывать подрывные заряды, но можно было сказать, что часть из них действительно заминированы.
     Или они все, подумала я с гримасой. Он мог бы оставить более очевидные следы в качестве финта и окопаться со своими подопечными менее очевидно. Если Волки и мои Крысы сумеют пробить первую стену, то нам придется пробираться через ровную площадку через ловушки, пока в нас будет стрелять рота Лис. А потом мы доберемся до гребаной второй стены. Холм, на котором был построен форт, построенный саперами, почти невозможно было разглядеть, так как каменные валы высотой в десять футов скрывали его от посторонних глаз. Глубину рва, который Лисы вырыли прямо перед упомянутыми крепостными валами, было трудно оценить, но даже с того места, где я стояла, я могла видеть острые деревянные колья, торчащие из него.
     В центре форта была воздвигнута какая-то деревянная башня, возвышавшаяся даже над крепостными валами — на самом деле, она больше походила на платформу, хотя ее назначение пока ускользало от меня. В данный момент большая часть легионеров отряда Лис укрылась за первой стеной, терпеливо ожидая, когда наши кадеты подойдут на расстояние выстрела. Со стороны Похитителя не было предпринято никаких попыток начать переговоры после того, как мы прибыли, и ни я, ни Айша не были особенно склонны к ним. В этот момент дать другому капитану больше времени, чтобы окопаться, значило бы выстрелить себе в ногу.
     — Я могу довольно быстро подготовить свой отряд к бою, — проворчала я. — Мы пойдем первой волной, как и договаривались.
     Это была вторая цена, которую я согласилась заплатить за помощь Волчьего отряда против Ящеров. Когда придет время атаковать Похитителя, мои солдаты первыми войдут в брешь — и будут теми, кто столкнется со всеми неприятными маленькими сюрпризами, которые капитан гоблинов, без сомнения, припас. Айша искоса посмотрела на меня.
     — Ускорение нашей атаки может оказаться более дорогостоящим, чем мы можем себе позволить, — возразила она. — Сначала мы разобьем наши лагеря, а потом проведем запланированное наступление.
     Я сжала и разжала пальцы. Я видела смысл в том, что предлагала Бишара, но это не соответствовало моим собственным планам.
     — Чем дольше мы будем медлить, тем больше шансов, что Верес ударит нас в спину, пока мы будем иметь дело с Похитителем, — напомнила я ей. — Мы знаем, что у нее есть люди в этом районе, и идти по нашим следам здесь будет детской забавой.
     Прятать следы двухсот легионеров, некоторые из которых были в тяжелых доспехах, было не то, к чему нас готовили. Если Верес захочет нас найти, она это сделает. Прелестное личико девушки из племени Тагреб было искажено сомнением.
     — Маловероятно, что у нее есть больше, чем одна линия, следящая за нами, — ответила она. — Как бы то ни было, мы не будем атаковать вслепую: я полностью намерена разведать наши тылы, прежде чем совершить нападение. Ты можешь послать своих людей патрулировать юго-восток, если ты действительно обеспокоена. Если она соберет весь свой отряд, мы сможем взять ее вместе, прежде чем разбираться с Похитителем.
     Я вежливо улыбнулась ее словам, не веря ни единому их слову. Я верю, что ты выполнишь свою часть сделки против Лис, Бишара, но против Гончей? Это совсем другая история. Обеспечение того, чтобы Похититель был выбит из схватки как можно быстрее, было приоритетом для Волков, так как их оценка отряда поднимет их на третье место, если Лисы проиграют свою ставку. Но после этого все станет еще сложнее. Я знала, что Верес и Айша были подругами. Я не была уверена, насколько это повлияет на ее решение, но я не думала, что Айша дважды подумает о том, чтобы продать меня Первому отряду. Она могла бы справиться с Похитителем с их помощью, а не с моей, и нельзя было отрицать, что солдаты Верес справятся с этим лучше, чем солдаты Крысиного отряда. И все же я не могла просто сказать ей об этом. Я вздохнула.
     — Тогда мы сделаем это по-твоему, — уступила я.
     После молчаливого кивка, я отправилась вниз по холму, возвращаясь в ряды своего отряда. Хакрам уже ждал меня, чудо, а не сержант, и несколько приказов ему заставили моих кадетов начать разбивать лагерь. Я нашла Мастерящую в самом разгаре внезапной суматохи, а рядом с ней — Разбойника. Хорошо, мне нужно было поговорить с ними обоими.
     — Лейтенант, сержант, — приветствовала я их, когда они отдали честь. — У меня есть работа для вас.
     Желтоглазый маленький ублюдок немедленно начал ухмыляться, хотя его командир оставалась более спокойной.
     — Что вам требуется, капитан? — спросила Мастерящая.
     — Мне нужен патрульный десяток, — буркнула я в ответ. — Начиная с нашего юго-восточного квадранта, а потом к югу от лагеря Похитителя. Отслеживающий первый отряд.
     — А если Похититель выйдет на связь? — лукаво осведомился Разбойник.
     Я твердо выдержала его взгляд.
     — Воспользуйся своим здравым смыслом.
     Слева от сержанта я увидела, как Мастерящая поморщилась.
     — Свободны, — сказала я, завершая разговор.
     ☠
     К тому времени, как патруль Мастерящей вернулся, прошло уже полдня.
     Лагерь Крысиного отряда был заложен, из каменистой земли вздымалась почти непрерывная стена из деревянных щитов с шипастым навершием. К западу от нас Волчий отряд занял холм, на вершине которого стояла палатка Айши, а рядом — знамя с волчьим черепом. Когда десятка Разбойника вернулась, поднялась суматоха, потому что в их рядах появилось новое пополнение: двое саперов несли необычайно большую мертвую козу с окровавленной шеей в том месте, где один из них ударил ее ножом. Труп был брошен рядом со спальным мешком — я предпочла не брать с собой палатку, предпочитая путешествовать налегке, — а сержант расхаживал вокруг, как победоносный завоеватель, под одобрительные возгласы моих кадетов.
     — Свежее мясо для следующей трапезы, капитан, — гордо сообщил мне Разбойник. — Заговорщица воткнула ей нож в шею еще до того, как коза поняла, что она рядом.
     Женщина-гоблин, имя которой он мне только что сообщил, переминалась с ноги на ногу, явно чувствуя себя неловко от такого внимания. Я поднялась с того места, где сидела, просматривая нашу единственную карту, и дружески похлопала ее по бронированному плечу.
     — Молодец, солдат, — тепло похвалила я ее и сдержала улыбку, когда ее щеки густо покраснели.
     — Спасибо, мэм, — пропищала она, отдавая честь, прежде чем убежать.
     Я проследила глазами, как она скрывается в скалах, словно убегая с места преступления.
     — Застенчивый тип, не так ли? — спросила я сержанта.
     — У тебя начинает складываться определенная репутация в войсках, кэп, — весело ответил Разбойник. — Ну, знаешь, со всеми этими атаками на огненные шары и избиением огров.
     — Это было только один раз, и ты знаешь, что история с огром — грязная ложь, — запротестовала я.
     — Мой любимый тип лжи, — бесстыдно признался сержант. — Возможно, именно поэтому я распространяю ее при каждом удобном случае.
     — Ты недисциплинированный засранец, Разбойник, — сказала я ему.
     — Название моего табеля успеваемости три года подряд, — весело ответил сержант, и ему потребовалось усилие, чтобы не рассмеяться в открытую.
     — Я не думаю, что у вас есть что-нибудь еще, кроме ваших приключений в агрессивном выпасе коз? — уточнила я.
     — Забавно, что ты так говоришь, — пробормотал он. — Мы выставили козу вперед, чтобы никто не заметил, что вернулось одиннадцать саперов. Похититель послал гонца.
     — Я так и думала, — проворчала я. — Ты за ним присматриваешь?
     — У меня два кадета прикрывают его спину, — ответил сержант.
     — Позови своего лейтенанта, — приказала я, — и передай, что я хочу немедленно созвать совет старших офицеров.
     — Ты поняла, — ухмыльнулся он, неторопливо удаляясь и насвистывая первые ноты странно навязчивой мелодии. Мне показалось, что я слышала ее раньше, хотя и не могла вспомнить, где именно.
     Говорят, что третий шаг — самый жестокий
     Гуляй, когда Луна в самом ясном свете:
     Любовь заканчивается поцелуем ножа,
     Доверие — это пари, которое отнимает у вас жизнь
     Слова, сопровождавшие мелодию, вернулись довольно легко. Я решила, что никогда не слышала такой песни в «Крысином Гнезде». Может быть, я подслушала ее на улицах Лауэра, а может быть, кто-то пел ее мне, когда я был слишком мала, чтобы помнить. Я обдумывала этот вопрос до тех пор, пока не собрались все мои помощники, хотя реальный ответ ускользал от меня. Когда все собрались, Наук первым нарушил молчание.
     — Мы разрабатываем план, чтобы предложить его Бишаре? — спросил он.
     — Не совсем, ответила я. — Пришло время посвятить вас во второй этап моего плана схватки.
     Бестия первым сообразил, что к чему.
     — Боги Внизу, — выругался он. — Мы предаем Волчий отряд Лисам, не так ли?
     — В точку, — весело ответила я. — Похититель пришел поговорить после того, как я впервые встретилась с Айшей. У него было интересное предложение для меня.
     — Есть ли кто-нибудь, кого мы не предаем? — сухо съязвил лейтенант из Тагреба.
     Я замолчала, обдумывая это, и увидела, как его лицо побледнело.
     — Определи предательство, — уклончиво ответила я.
     — Это не тот вопрос, на который нужно так много думать, чтобы ответить, — выпалил он.
     Килиан откашлялась.
     — Как бы это ни было забавно, я предпочла бы получить побольше информации. Как это будет происходить?
     — В идеале мы разделили бы наши силы на две части для атаки, каждая половина на одном из флангов Волчьего отряда, — объяснила я. — Когда будет дан сигнал, Похититель сделает вылазку в их центр, и мы нападем на них с обеих сторон.
     — И мы уверены, что Похититель выполнит свою часть сделки? — спросила Мастерящая.
     — Он очень, очень сильно хочет, чтобы Айша вышла из схватки, — проворчала я. — Он знает, что она не остановится, пока один из них не проиграет.
     — Этого должно быть достаточно, чтобы держать его честным на данный момент, — одобрительно произнес Наук.
     — Кстати, о Похитителе, — продолжала я, — у нас есть посланец от него.
     Я сделала знак саперу отряда Лис подойти поближе, кивком отпустив двух сопровождающих.
     — Твое имя, кадет? — прорычал Наук.
     — Запирающий, сир, — безмятежно ответил гоблин.
     Даже в самом сердце лагеря другого отряда легионер-Лис казался невозмутимым. Я не раз замечала, что его глаза постоянно двигались, выискивая дополнительные детали, которые он мог бы сообщить своему капитану о состоянии моего отряда. Напоминание о том, что после того, как Айша будет разбита, мы снова станем врагами. Часть его брони, где была отметина Лисьей головы, указывающая, где лежат его верноподданнические обязательства, была искусно закрашена, хотя если кто-то из Волчьего отряда узнает его лицо, это будет спорным вопросом. Мне нужно было бы держать его подальше от глаз, и все время в шлеме.
     — С каким посланием капитан Похититель послал тебя, Запирающий? — уточнила я.
     — Наш отряд будет готов ударить в центр капитана Бишары, как только ваш дважды протрубит в рог, — ответил он.
     Я задумчиво напевала, барабаня пальцами по колену.
     — Я не вижу двери в первой стене, кадет, — заметила я. — Каким образом отряд Лисиц присоединится к битве?
     Гоблин покачал головой. — Некоторые части частокола можно снять, — сообщил он нам. — Тем не менее, большая часть нашего отряда останется на расстоянии, чтобы внести свой вклад через арбалеты. В бой вступят только две наши линии регулярных войск.
     Примерно этого я и ожидала. Отправка саперов-гоблинов в бой на мечах приведет к катастрофическим потерям для него и мало что изменит в исходе сражения.
     — Сойдет, — буркнула я. — Я думаю, что мы начнем наш штурм к полуденному колоколу, так что у тебя не будет времени пробраться обратно в свой лагерь. Ты останешься с Мастерящей до этого момента. Не привлекай к себе внимания.
     — По вашей воле, капитан, — мягко согласился Запирающий.
     ☠
     Уговорить Айшу присоединиться к моему строю оказалось на удивление легко, учитывая, что это был далеко не оптимальный способ атаковать стену. Думаю, что она ожидает от нового капитана, что я совершу грубую ошибку в течение ближайшего времени, и что она решила, что понесенные здесь потери Крысиного отряда облегчат ей в будущем задачу по его уничтожению. Я оставила Наука и его панцирников на своей половине отряда на случай, если случится еще один приступ Красной Ярости, и поставила Бестию во главе второй.
     Мастерящая отправилась с ним, а линия Килиан была разделена надвое, с ее щитами, поддерживающими линию Бестии, в то время как я забрала магов и саму лейтенанта. Я видела людей Похитителя за частоколом, гораздо более сосредоточенных, чем сегодня утром.
     Я наблюдала, как Бестия расставляет своих людей вне досягаемости арбалетов и готовит свою линию, а Хакрам делает то же самое с моими силами. Мы скоро будем готовы. Волки стояли на ровной земле лощины, выстроившись в стройные шеренги, готовые к броску: Айша поставила своих магов и саперов в центре плотного квадрата, хотя, учитывая, как быстро двигался её отряд, это мало что значило. Достав из рюкзака сигнальный рожок, я глубоко вздохнула и приготовилась к началу битвы. Извини, Айша, но это был мой лучший вариант. Глубокий звук прогремел над бесплодными землями.
     Я не была той, кто всё испортил.
     Сверкая на солнце доспехами, Волчий отряд развернулся с безупречностью плаца лицом к моим отделившимся людям и начал атаку. Подавив желание выругаться, я приложила губы к отполированному бараньему рогу и дважды протрубила в него. Четыре куска частокола были немедленно подняты и отложены в сторону, линии Похитителя начали просачиваться. Интересно, что за чертовщину затеяла здесь Айша? Знала ли она, что я собираюсь предать ее? Нет, если бы она это сделала, то оставила бы больше, чем линию, обращенную в ту сторону, где сейчас выстраивался отряд Лис. Ей не было смысла вступать со мной в драку до того, как мы атаковали укрепления Похитителя. Она, вероятно, победила бы меня, но все равно понесла бы потери и…
     — К дьяволам мою жизнь, — сказала я вслух.
     Я повернулась, чтобы посмотреть на северо-запад, ту часть нашего тыла, которую должны были прикрывать патрули Волчьего отряда. Чёрное знамя с серебряными скрещенными мечами Военного Колледжа поднялся над гребнем холмов, передовые линии Первого отряда бодро маршировали в нашем направлении. Ну, это объясняет, почему она хотела подождать колокол до нападения. Она давала Верес время на передислокацию. Эта мысль была странно спокойной, учитывая, что в данный момент я была в панике. Что же мне делать? Рискнуть и надеяться, что мы сможем разгромить Айшу до прихода Верес? Нет, даже тогда мы застрянем перед Первым отрядом с разделенными силами, и я не была уверена, что смогу рассчитывать на то, что Похититель останется со мной в бою. Он может просто отступить за стены и позволить нам сражаться. Я бросила шлем на землю и издала крик гнева.
     Я не могла позволить этому закончиться здесь. Не со всем, что было поставлено на карту.
     — Хакрам, — позвала я.
     — Мэм? — подсказал мой сержант.
     Он собирался присоединиться к нашей линии, чтобы подготовить ее к бою с людьми Айши, которые были теперь менее чем в ста футах от нас. Я сплюнула на землю.
     — Мы отступаем, — сказала я ему, и слова, словно пепел, застряли у меня во рту. — Идите вдоль стены Похитителя на восток, там наверняка есть другой путь. —
     Капитан гоблинов не откажет мне в приеме, особенно когда в его ворота постучатся два других отряда. Ему нужны были люди. Настоящая проблема заключалась в том, что не было никакого способа передать сообщение Бестии, чтобы он сделал то же самое на другой стороне. Высокий орк без единого слова отсалютовал, возвращаясь к нашим людям, чтобы убедиться, что мой приказ выполнен.
     Я осторожно подняла шлем, наблюдая, как половина моих сил под командованием бывшего капитана Крысиного отряда готовится встретить атаку Волков. Через мгновение мои кадеты начали отступать в указанном направлении, и я в последний раз протрубила в рог, предупреждая остальных. Все было напрасно. Линии соприкоснулись, и легионеры Верес повернули в их сторону. Я бы осталась, чтобы посмотреть дольше, но Волчий отряд приближался, и был предел тому, с кем я могла справиться даже с моим Именем. Сжав кулаки, я побежала догонять своих легионеров, и мы продолжили отступление.
     ☠
     Лисий отряд открыл еще один кусок частокола, чтобы пропустить нас задолго до того, как Волки были в состоянии что-либо предпринять, и сам капитан почти сразу же вышел мне навстречу. Похититель был высок для гоблина: его макушка доходила мне до подбородка. Его кожа была более бледно-зеленой, чем я привыкла, гладкой и почти полностью лишенной обычных морщин. Желтые глаза, как у Разбойника, смотрели на меня, хотя левый был обращен немного в сторону. Из-за этого было трудно встретиться с ним глазами.
     — Капитан Кэллоу, — проскрежетал он неожиданно низким для гоблина голосом.
     — Капитан Похититель, — устало ответила я, пожимая протянутую руку.
     — Суматошный денек, — посочувствовал он. — Не думал, что Бишара способна на такое.
     — Я тоже, — призналась я. — Урок, который надо запомнить. Вы знаете, что случилось с остальными моими людьми?
     — Они не удержали строй и побежали, когда увидели, что Верес идет за ними, — ответил он. — Мы открыли им ворота с западной стороны, когда они бежали в том направлении. Большинство ваших саперов прорвались, так же, как и несколько кадетов Бестии. Всего двадцать три.
     С моими собственными выжившими это привело меня к семидесяти одному легионеру. Не такая страшная катастрофа, как могла бы быть, но все же сокрушительное поражение. Я поморщилась. Блэк был прав, черт бы побрал его праэсийскую шкуру: один шаг моего плана провалился, и теперь все это было бесполезно. Мне снова придется начинать планировать все с нуля, а мое положение было ужасно слабым.
     — Они не выказывают никаких признаков желания напасть? — поинтересовалась я.
     Похититель покачал головой.
     — Первый отряд захватывает ваш лагерь. Сомневаюсь, что они попытаются что-нибудь предпринять до завтрашнего утра.
     Я нахмурилась.
     — К чему ждать? У них еще есть по крайней мере колокол до заката.
     — Силы Верес не все здесь, — поморщился другой капитан. — Её саперы все еще отсутствуют. Строят лестницы и таран скорее всего.
     — Они все равно будут в невыгодном положении, если пойдут на штурм, — заметила я. — С вашими арбалетчиками и моими панцирниками мы сможем сдержать их, даже если они нападут на несколько точек одновременно.
     — У меня есть кое-какие соображения на этот счет, улыбнулся гоблин. — Пойдем со мной, Кэллоу.
     На мгновение мне показалось, что он изобразит из себя кэллоу и предложит мне руку, чтобы повести меня под руку, но он просто пошел вперед. Наверное, так даже лучше, подумала я. Никогда раньше не видела гоблина верхом на лошади, так что рыцарство было бы натяжкой. Я догнала его, и мы пошли вдоль стены, как будто это была прогулка про процеранскому саду.
     — Как вы, без сомнения, заметили, — начал он, — стены моего второго кольца укреплений сложены из камня и земли.
     Я кивнула, любопытствуя, к чему он клонит.
     — И всё же, — произнес он почти небрежно, — нет никаких признаков раскопок, которые были бы необходимы для такого достижения.
     Мои глаза сощурились. Он был прав: я была настолько сосредоточена на возможном минном поле, что даже не задумывалась, откуда взялись материалы для его укрепления. Некоторые из них, должно быть, были из канавы перед ним, но этого было недостаточно, чтобы объяснить десятифутовые стены.
     — Вы копали в другом месте, — сказала я.
     Ленивый взгляд Похитителя блуждал, когда он в знак одобрения обнажил желтые игольчатые зубы.
     — Гоблины не всегда жили на поверхности, — сказал он мне. — Когда-то мы жили под землёй, до того, как дворфы изгнали нас в Серые Гнездилища.
     Я сжала и разжала пальцы, положив другую руку на рукоять меча.
     — Туннели, — догадалась я. — Вы копали туннели.
     — И они ведут прямо к двум наиболее вероятным лагерям для осаждающих сил, — усмехнулся он. — Итак, скажите мне, капитан Кэллоу: как бы вы хотели свести счеты с Бишарой?
     Моя ответная улыбка полной злобы.
     — Я думаю, мы с вами прекрасно поладим, капитан Похититель.

Том I / 026 : Планом Верес

     — Никогда не загоняй праэс в угол, сынок. Вот тогда-то и начинается призывание дьявола, а дальше все идет под гору. — Король Жеан из Кэллоу, обращаясь к будущему королю Патеру Невнимательному.
     Похититель предложил дождаться заката для внезапной атаки, и я была склонна с ним согласиться. Как оказалось, впереди у меня было много работы. Мне нужно было получить реальную численность моих оставшихся кадетов, просмотреть наши запасы, чтобы понять, что у нас осталось с точки зрения боеприпасов, и проинформировать моих оставшихся офицеров о новом плане. Нам не грозила опасность быть уничтоженными из-за истощения офицерского состава, учитывая, что мой единственный пропавший лейтенант был — снова — Бестией, но я уже поняла, что снижение численности было тем способом, которым Верес намеревалась меня уничтожить.
     Мудро с ее стороны, учитывая, что ей потребовалось бы немало легионеров, чтобы уничтожить меня, если она достаточно сильно загнала меня в угол. Мое Имя по-прежнему было темпераментной сучкой отключив доступ к силе, но у меня было ощущение, что, если противостояние станет слишком подавляющим, это снова вызовет мой аспект борьбы. Однако насколько этот аспект эффективен против группы врагов еще большой вопрос.
     Хотя Блэк по-прежнему молчал о более общих знаниях Ролей, мне удалось получить несколько советов по использованию моей собственной. Он рассказал мне, что аспекты всегда нуждаются в определенных условиях, чтобы быть задействованными, и обычно имеют по крайней мере одно ограничение. Учиться, например, можно было только тогда, когда меня сознательно учили. Попытка уловить трюк с мечом в середине поединка каждый раз терпела неудачу. Что касается Борьбы, то он был менее полезен в ее разгадывании: это не было одним из его аспектов, когда он был Оруженосцем, и, хотя он изучал Имена, их мощь сильно варьировалась от одного Имени к другому. Он предположил, что этот аспект был задуман как уравнитель: когда меня превосходили, мое Имя ставило меня в равные условия с моим противником на короткое время. Нельзя было быть уверенным, прав он или нет, пока это не было проверено, но его теория казалась… гармоничной. Как будто являясь частью чего-то более масштабного.
     Имена должны были соответствовать тому, кто ты есть, и с того момента, как я приняла предложение Бедствия, я знала, что большинство моих битв будут тяжелыми. То, что мое Имя откликнулось на мое желание найти способ выровнять игровое поле, имело для меня понятный смысл. Однако я беспокоилась, что оно не будет адекватно реагировать на нескольких противников. Когда я застала Рашида врасплох и надрала его жалкую задницу, мы, по сути, дрались. Когда я перепрыгнула через бревно в последней военной игре, я была совершенно уверена, что не участвовала в борьбе. Просто использовала ту малую силу, которую моя поврежденная связь с моим Именем сделала доступной в то время. Сработает ли аспект, если я столкнусь с несколькими противниками, которые, строго говоря, слабее меня? У меня были сомнения.
     Я уже знала, что оно реагирует только на прямые угрозы, иначе оно отреагировало бы, когда Наследница перехитрила меня в Башне. Я надеялась, что мой третий аспект будет включать громкий сигнал тревоги, ревущий в моей голове всякий раз, когда дворянин сонинке уделывал меня, но я сомневалась, что это будет так легко. В моем и ее Именах была какая-то извращенная двойственность, которая напомнила мне один из первых дневных уроков с моим учителем. Большую часть времени мы обсуждали учебные пособия, и он уточнял или дополнял материал из них, но время от времени он вступал в дискуссию по какому-нибудь вопросу, и весь день проводился за этим обсуждением. Мне пришлось научиться и опасаться, и с нетерпением ждать этих конкретных уроков: я всегда выносила из них что-то полезное, но выводы могли быть… мягко говоря, морально гибкими.
     В тот раз речь шла о природе власти.
     — Император Ужаса Подлый однажды сказал, что сила — это способность видеть, как исполняется твоя воля, — начал он. — Используя это как пробный камень, я бы классифицировал власть на два широких типа: мягкая сила и жесткая сила. Мягкая сила, — уточнил он, — это использование косвенных методов и влияния. Убеждать и принуждать других выполнять ваши приказы с помощью убеждения или социального давления. —
     Хотя я не любила ее на личном уровне, на объективном я могла видеть, что Наследница преуспела в такого рода работе. Она сумела настроить против меня всех остальных претендентов еще в Саммерхолме с минимальными усилиями и без риска для себя. Когда мы встретились лицом к лицу на Благословенном Острове, применение силы было запасным планом, а не главным направлением ее усилий: вместо этого она предложила мне то, что, по её мнению, я хотела, таким образом, чтобы я не стала препятствием для ее планов.
     Жёсткая власть, напротив, была моим способом действия. Прямое применение силы, чтобы диктовать свою волю другим. То, как Блэк это сформулировал, заставило меня почувствовать себя неловко, но в его словах была доля правды. В конце концов, я была не прочь навязать другим то, что считала правильным и неправильным, острием меча. Даже то, что можно было бы назвать моей единственной вылазкой в мягкую силу, когда я решила использовать Одинокого Мечника как способ поджечь Кэллоу для продвижения моего дела, было чем-то, что мне удалось сделать, сначала сильно избив героя. Я до сих пор помню, как каждый из претендентов на звание Оруженосца действовал по-своему, как будто это Имя противопоставляло разные методы друг другу, чтобы понять, какой из них был наиболее достойным. В этом свете я не думаю, что это было совпадением, что мы с Наследницей использовали принципиально разные способы получения того, что мы хотели. Мы были в соревновании, это ясно, я просто не была уверена, для чего.
     Не то, чтобы это что-то меняло. Наследница точила ножи, предназначенные для моей спины, еще до того, как мы встретились, и я не думаю, что она закончила вмешиваться в драку. Задержка магии крови и моя дерьмовая стартовая позиция ощущались как ее рука в работе, но это не могло быть единственной тетивой ее лука. Два инцидента, за которыми, как я подозревала, стояла она, испортили мне представление, да, но до сих пор она всегда шла на более тщательные заговоры, чем это. Все движения, которые она делала раньше, могли полностью вывести меня из равновесия, а это означало, что, скорее всего, третий удар будет нанесен по моей шее. Но откуда? До сих пор она вмешивалась через Колледж, что имело смысл: это был старый институт, один из тех, где ее семья, вероятно, имела уже существующие контакты. Мастерящая уже убила мою первоначальную догадку о том, что она подкупила одного из капитанов-участников, что оставляло… внешнее вмешательство?
     Это казалось маловероятным, учитывая то, что Блэк должен был наблюдать за всем этим, как ястреб. Наследница была хороша, но недостаточно хороша, чтобы пустить пыль в глаза одному из гребаных Бедствий. Я вздохнула и отложила эту тему в сторону. К несчастью, мне было гораздо труднее предсказать Наследницу, чем ей — меня.
     — Тот, кто предпочитает мягкую силу, слаб перед прямой конфронтацией, — вспомнила я бормотание Блэка за чашей вина, — но того, кто использует только жесткую силу, легко поймать в ловушку. Как и во всем остальном, баланс имеет первостепенное значение.
     Это не имеет значения, решила я, крепко сжав пальцы. Как бы остры ни были челюсти капкана, в который меня загонит моя соперница, я разомкну их и швырну ей в голову всю эту чертову штуковину. Поправив пояс с мечом — он немного ослаб, когда я убегала от Волчьего отряда, — я снова надела шлем и вернулась к своим кадетам.
     Мои первоначальные подсчеты в семьдесят один легионер были чересчур оптимистичны. Конечно, у меня было много кадетов, но не все они были в боевой форме. Проклятье, большинство легионеров, непригодных к бою, были среди панцирников. Быть растоптанным десятком огров — это не то, от чего можно оправиться за один день, и, хотя маги Килиан были довольно талантливы, они и близко не подходили к тем способностям, которые нужны, чтобы по-настоящему исцелить сломанные кости. Они могли бы поставить их на место и залатать, но любой сильный удар сломал бы их обратно — и сделал бы повторное исцеление гораздо сложнее. — Насыщение магией при исцелении имеет ограничение, — объяснила мне рыжеволосый лейтенант.
     Попытка продвинуть магию дальше этой точки приведет к… плохим вещам. Всего у меня было около пятидесяти пяти солдат в боевой форме. Большая часть моей линии, половина линии Килиан и чудесным образом все саперы Мастерящей. У лейтенанта-гоблина действительно был талант уворачиваться от неприятностей до того, как они настигали ее, и, вероятно, этому способствовал тот факт, что ее сержант крался вокруг и навязчиво подслушивал все.
     — У нас больше нет людей, чтобы сокрушить Волчий отряд, — сказала я своим оставшимся офицерам. — Даже внезапное нападение не изменит этого.
     — Тогда мы идем за офицерами, — сказал Хакрам.
     — Найти их будет настоящей проблемой, — проворчала я в ответ. — Даже если нам удастся проникнуть в лагерь тихо, что не так уж и важно, у нас будет очень мало времени до того, как прозвучит сигнал тревоги.
     Мастерящая мягко откашлялась.
     — Никаких проблем быть не должно, капитан. Саперная линия Айши отсутствует, поэтому они в основном придерживаются книги. Их расположение лагеря — стандарт легиона.
     Я нахмурилась.
     — Я не вижу в этом ничего полезного, — призналась я.
     Наук фыркнул от смеха. — Это значит, что их офицерские палатки стоят в специально отведенных местах для быстрого сбора, — свирепо ухмыльнулся он. — Если мы будем действовать достаточно быстро, то сможем вытащить всех их старших офицеров до того, как остальные проснутся.
     Ну вот. Должны же были быть хоть какие-то хорошие новости.
     — Мне понадобятся еще четыре человека, чтобы проникнуть внутрь вместе со мной, — решила я. — По одному на офицера-мишень. У кого-нибудь из вас есть рекомендации?
     — Сержант Разбойник, — тут же предложила Мастерящая, не замечая недовольного выражения, появившегося на лице Наука. — Он хорош в тихой работе, и ты не найдешь никого лучше, для обезвреживания спящих солдат.
     Ее тон, казалось, подразумевал, что последняя часть этой фразы была комплиментом. Гоблины. У племен были очень определенные представления о том, как следует вести войны, и большинство из них заставили бы рыцарей старого Кэллоу брызгать слюной в смертельном гневе. К счастью, я никогда не была поражена всей этой рыцарской этической неразберихой. Поля Стрегеса очень ясно показали, какой путь лучше подходит с сравнении, и в конце концов это было все, что имело значение.
     — Это двое, — заметила я. — Кто-нибудь еще?
     — Я дам тебе Нилина, — проворчал Наук. — Моя линия все равно не участвует, так что он не должен быть нужен.
     Я молча кивнула.
     — Хакрам? — уточнила я.
     — Я бы и сам пошел, — проскрипел мой сержант, — но кто-то должен командовать нашей линией здесь. Возьми Номусу — не слишком высокая, для сонинке, и она эффективна.
     Я перевела взгляд на Килиан и увидела, что она хмурится.
     — Я пойду, — наконец сказала она. — Тебе может понадобиться маг, а я могу вести себя тихо, если понадобится.
     Я поколебалась, прежде чем согласиться. Два сержанта, лейтенант и капитан отряда были довольно значительным активом, которым можно было рискнуть в случае провала. С другой стороны, если у нас ничего не получится, нас все равно отделают. Все или ничего, а? Должна ли я беспокоиться, как часто этим заканчивается?
     — Наук, ты будешь командовать в мое отсутствие, — приказала я, молчаливо принимая предложение Килиан.
     Орк, о котором шла речь, прочистил горло. — Тогда, где ты хочешь разместить Крысиный отряд? — спросил он. — Не хочу показаться слишком очевидным, но в тот момент, когда Волки выбудут, Похититель перестанет нуждается в нас.
     Это была самая колючая из колючек в моем проклятом боку. Лисий отряд нуждался в нас, чтобы укрепить свои ряды на стенах только до тех пор, пока их осаждали два отряда. Если бы остались только Верес и я, я не была уверена, что Похититель не решил бы рискнуть с Гончей и предательством Крысиного отряда.
     Поскольку большинство моих солдат уже стояло за первой стеной, я была почти уверена, что смогу отобрать у него крепость. Но будут жертвы, и тогда я окажусь в том же положении, которого он позволил мне избежать: одна на холме с Айшей и Верес, жаждущими моей крови. Неосуществимый вариант, особенно учитывая наличие туннелей, соединяющих их лагеря.
     План, предложенный Похитителем, состоял в том, что я нападу на Волков под покровом ночи, пока он будет действовать против Первого отряда. На первый взгляд, все было логично, но он оставил себе лазейку. У него будет возможность уйти после того, как Айша закончит, и оставить меня разбираться с разъяренной Верес, закрыв за мной туннели. Чего нужно избегать как можно сильнее.
     У меня был выбор: либо оставить своих выживших внутри с ним и подготовить их к бою на случай, если он предаст меня, либо поручить Крысиному отряду спасаться, как только я отправлюсь в лагерь Айши. Я больше склонялась ко второму: даже если все это пойдет на юг, у меня все равно останется достаточно войск, чтобы найти другой путь к победе. А если мне удастся сбросить Айшу, оставив Лис почти нетронутыми за их милыми маленькими стенами? Я не уверена, что это на меня Верес направит свой клинок. То, что Гончая примется взламывать оборону отряда Лис, в то время как я найду лучшую позицию для финального противостояния, будет лучшим исходом, на который я могла надеяться. Не то чтобы у меня был хоть какой-то шанс достичь этого сейчас, потому что задумываться об этом равносильно рассказать о своих планах Богам.
     Еще. Это стоило попробовать.
     — Подожди пятнадцать гимнов после того, как моя команда выйдет, а потом веди отряд на север, — сказала я ему после того, как еще немного обдумала свои варианты. — Избегая драк.
     Рослый лейтенант бросил на меня недоуменный взгляд.
     — Что за дьявольщина этот гимн? — прорычал он.
     Килиан фыркнула.
     — Это время, которое требуется, чтобы прочитать один из их причудливых гимнов Дома Света, — объяснила она, весело глядя на меня.
     — Не те боги для этой лесной глуши, капитан.
     — Хорошо, — я кашлянула, несколько смущенная. — Я, э-э, не знаю эквивалента для Богов Внизу.
     — Примерно шесть основных строевых упражнений, — сказала рыжеволосая лейтенант, на мгновение закрыв глаза и задумавшись. — Так уж вышло, что Нижние Боги не любят гимнов. Вероятно, безопаснее придерживаться упражнений легиона.
     Ясно, что в какой-то момент мне действительно нужно будет это выучить. В этом отношении мои уроки были довольно скудными. Обучив меня основам бытия в качестве легионера, Капитан и Блэк сосредоточились на других вещах. Я никогда не видела, чтобы мой учитель использовал скутум, кроме тех первых нескольких дней: Блэк обычно предпочитал меньший щит змея с его коротким мечом и учил меня тому же.
     — Так и быть, буркнула я. — На данный момент посчитаем так, если только у кого-то еще нет возражений.
     Никто этого не сделал, и они приняли во внимание подразумеваемую команду разойтись. Я жестом велела Килиан остаться, когда остальные начали уходить, не потрудившись озвучить приказ. Бледнокожая девушка выглядела удивленной, но она села обратно без комментариев. Я подождала, пока остальные офицеры отойдут на безопасное расстояние, и только потом прочистила горло.
     — Есть одна вещь, которую я хотел бы прояснить, прежде чем мы отправимся в бой, — сказала я ей. — Я слышала, что ты можешь стать недееспособной, если будешь слишком много использовать магию из-за смешанной крови?
     Лейтенант вздохнула, тонкие ресницы затрепетали над карими глазами.
     — Хакрам? — спросила она покорным тоном.
     Я фыркнула.
     — Как ни странно, нет. Услышала от Наука.
     — Кто бы говорил, проклятый неудавшийся берсеркер, — пробормотала она.
     — Я не собираюсь совать нос в личные дела, — сказала я. Не совсем так, но я решила, что с таким же успехом могла бы притвориться, что не любопытствую. — Я просто хочу знать, как это может повлиять на ситуацию.
     Либо она купилась на это, либо была достаточно вежлива, чтобы притвориться. Откинув прядь рыжих волос с боков своей пикси-стрижки, лейтенант глубоко вздохнула.
     — Моя бабушка была одной из фейри, — сказала она.
     Я удивленно моргнула.
     — Как те, что в Увядающем Лесу, или это означает что-то другое в Праэс?
     Она настороженно посмотрела на меня.
     — Я все время забываю, что ты кэллоу, — призналась она. — Фейри… не очень популярны здесь, даже на Зеленой Полосе.
     Я приподняла бровь.
     — Я имею в виду, что они тоже убивают кэллоу, когда кто-то достаточно глуп, чтобы зайти слишком глубоко в лес, но это не так уж и важно. Они никогда не выбираются из леса, и путь к Убежищу считается безопасным.
     — Выгода от того, что в вашем городе правит Бедствие, — продолжила Килиан. — Кровь довольно разбавлена, но я всё же кое-что из нее извлекла. В основном необычные волосы и некоторые магические трюки, которые требуют контроля, превосходящего то, что может сделать большинство людей.
     — Пока я не вижу никаких недостатков, — заметила я. — Ну, кроме расизма. Но это уже было вроде как данность, учитывая, что ты дуни.
     — Разве это справедливо? — с горечью ответила она. — Можно было бы подумать, что, если гребаный Чёрный Рыцарь один из нас, они начнут держать язык за зубами, но это, похоже, ничего не изменило.
     Она сделала еще один глубокий вдох, заставляя себя вернуться к первоначальной теме.
     — В любом случае. Я думаю, ты заметила, что у меня нет крыльев, которые должны быть у фейри. Всякий раз, когда я втягиваю слишком много энергии, мое тело пытается сделать что-то, что трахает мою голову и иногда заставляет меня терять контроль над магией.
     — Звучит скверно, — услужливо подсказала я.
     — Очень скверно, — согласилась она с тенью улыбки.
     — Но ты знаешь свои пределы? — уточнила я.
     — Выучила их на собственном горьком опыте, — поморщилась Килиан.
     — Все, что мне нужно было знать, — сказала я, ободряюще похлопав ее по плечу. — Я позволю тебе проинструктировать твой десяток, мне нужно поговорить с капитаном Похитителем.
     Она кивнула, и я поднялась на ноги, поведя плечом под кольчугой. Ношение ее так долго убивало мои мышцы, особенно без моего акетона, смягчающего вес. Легионерам выдавали что-то более тонкое, чем акетон, к которому я привыкла, хотя, мой, по идее, предназначался для ношения с кольчугой.
     — Капитан, — внезапно позвала Килиан.
     Я полуобернулась, чтобы встретиться с ней взглядом. — Лейтенант?
     — Спасибо, — сказала она, глядя в сторону.
     — В любое время, Килиан, — спокойно ответила я.
     Я ненавидела ту часть себя, которая холодно отметила, что сейчас она была более лояльна ко мне, чем когда-либо прежде, но я не игнорировала это. Чувство вины — это прекрасно. Даже жизненно. Но я не позволю этому остановить меня. Потирая большим пальцем рукоять меча, я отправилась на поиски Похитителя. Мне еще предстояло обсудить детали, и все мои амбиции пойдут прахом, если я проиграю сегодня.
     Организация встречи оказалась более сложным делом, чем я думала. Похититель находился внутри форта, а это означало, что необходимо было пересечь, возможно — заминированное поле. Я спросила одного из сержантов, все еще стоявших у стены, и он сообщил мне, что капитан распорядился, чтобы меня проводили к нему, если я попрошу. Кадет провел меня по кривой и запутанной тропе, которая, как я подозревала, была далеко не самой эффективной. Я сделала все возможное, чтобы запомнить ее в любом случае: насколько я знала, мне может понадобиться использовать ее до того, как схватка будет закончена.
     К своему удивлению, я обнаружила, что капитан гоблинов занимается физическим трудом. Деревянная платформа, которую я мельком видела сегодня, была соединена с землей минималистским пандусом: Похититель был частью группы из полудюжины гоблинов, завершающей на ней последние доделки. Увидев меня, он жестом велел одному из часовых сменить его, а сам принялся разглаживать одежду, чтобы стряхнуть с нее пыль.
     — Капитан Кэллоу, — приветствовал он меня. — Я так понимаю, вы закончили инструктировать своих офицеров?
     — И они все исполнят, когда придет время, — согласилась я. — И еще одно, последнее, что мы должны обсудить — я поведу по туннелям небольшую группу, а не весь отряд. Лейтенант Наук отведет большую часть моих кадетов на север, пока я буду разбираться с офицерами Айши.
     Я не сформулировала это как просьбу, потому что это не обсуждалось. Похититель изучал меня со спокойным лицом.
     — Вполне справедливо, — согласился он. — Я сообщу своим офицерам. Один из моих кадетов вызвался проводить вас через туннели. — Он сделал паузу. — Если позволите, капитан Кэллоу, вы довольно быстро учитесь. Мне было очень приятно работать с вами.
     — Мне тоже, — ответила я, несколько удивленная тем, что говорю искренне.
     Похититель был довольно приятным типом и, безусловно, самым вежливым гоблином, которого я когда-либо встречала. Разговор с генералом Разоряющей был как нож у моего горла, и я не могла отделаться от мысли, что Мастерящая слушает меня вполуха, и чем меньше я говорю о Разбойнике, тем лучше. Мне нравился злобный маленький сержант, это правда, но, если бы он встретил вежливость в тёмном переулке, он бы зарезал её и ограбил труп.
     — Все деорайт, посещающие Колледж, так говорят, — заметил Похититель. — Жаль, что так мало из вас потом служат в легионах.
     Я понятия не имела, что здесь есть кто-то ещё, но постаралась скрыть удивление. Какого дьявола деорайт понадобилось проходить офицерскую школу праэс?
     — Ты первый праэс, которого я слышу, называющий их чем-то иным, кроме как Отродьем Стены, — ответила я вместо этого, тонко уводя тему подальше от моего невежества.
     Похититель пожал плечами.
     — Серые Гнездилища очень далеко от Стены, — ответил он. — В отличие от кланов, у племен нет кровавой истории с герцогством Даоин и нет обиды, чтобы идти вместе с ней.
     Я медленно кивнула. Это было приятно узнать. Было трудно избавиться от привычки думать об Империи как о монолитной единице: даже теперь, когда я узнала о различных силах, действующих внутри нее, я все еще имела тенденцию предполагать, что общие мнения остаются неизменными независимо от этнической принадлежности. Я подумала было оставить разговор на этом, но мой взгляд метнулся к платформе, и я решила испытать свою удачу.
     — Если ты не возражаешь, я спрошу, — сказала я, — для чего эта штука? Мне было интересно с тех пор, как Крысиный отряд впервые разбил лагерь.
     Похититель слегка противно улыбнулся, хотя мне показалось, что эта гадость адресована не мне.
     — Мой маленький сюрприз для Верес, — ответил он. — Вы обратили внимание на запасы?
     Я молча кивнула.
     — Хотя я не припоминаю ничего, что проливало бы свет на это. —
     — Это обычная ошибка — следить только за боеприпасами, — сказал гоблин. — Это приводит к тому, что люди упускают такие вещи, как моя просьба о большой тетиве, гвоздях и железной пластине.
     Большая тетива? Зачем ему это понадобилось? Я нахмурилась. Лисий отряд был, по сути, саперным отрядом. Функция саперов в Легионе заключалась в использовании боеприпасов гоблинов, строительстве укреплений и…
     — Я думала, что осадное вооружение запрещено, — сказала я.
     — Брать его с собой запрещено, — поправил меня Похититель. — В правилах ничего не говорится о строительстве.
     Еще одна деталь встала на свое место.
     — Так вот почему мои разведчики нашли следы, идущие из леса. Ты привозил материалы для работы.
     — В этом был риск, — признался Похититель. — Не было никакой возможности сказать, попадется ли нам древесина, и я должен признать, что баллиста, которую мы собрали вместе, довольно грубая.
     Баллиста. Плачущие Небеса, и подумать только, я верила, что с его отрядом будет легче всего иметь дело. А поскольку большая часть его отряда состояла из гоблинов, начать бомбардировку в ночное время для него не имело никакой сложности. Он истолковал мое молчание как беспокойство, и, честно говоря, он не был полностью неправ — я действительно надеялась, что Верес была той, кто в конечном итоге должен был взять этот форт, потому что я не думала, что мои собственные люди смогут это сделать.
     — Нет причин для беспокойства, — заверил он меня. — Мы начнем стрелять только после того, как вы уничтожите Волчий отряд или явно потерпите неудачу.
     — Очень любезно с вашей стороны, — еле слышно ответила я.
     Спасибо всем дьяволам, что я не придерживалась своей первоначальной сделки с Айшей: это был бы полный разгром.
     ☠
     Я уже знала всю свою команду, кроме Номусы. Я вспомнила ее по своей линии когда она встретила нас в начале туннеля, но мы никогда раньше не разговаривали. Она была сонинке, как и сказал Хакрам, и всего на голову выше меня, что по меркам ее народа считалось невысоким ростом. У нее не хватало пальца, а на щеке виднелся неприятный ожог, о котором я решила не спрашивать.
     Нилина я уже знала, поскольку разделила с ним выпивку после последней игры, и улыбнулась ему, когда он появился. Разбойник уже был там, когда я подошла, шныряя вокруг и умудряясь выглядеть подозрительно, на самом деле не делая ничего конкретного. Этот навык он оттачивал годами упорного труда, во всяком случае, так он мне радостно сообщил. Килиан появилась последней, слегка запыхавшись. Когда она молча остановилась за мной, наш ночной проводник наконец открыл глаза и поднялся на ноги.
     — Меня зовут Интриган, — коротко сообщил он. — Я вижу, никто из вас не взял с собой скутумы, и это хорошо — туннель достаточно узкий, чтобы тащить за собой щит. Там будет темно, так что держись поближе ко мне.
     Без дальнейших церемоний он юркнул в дыру в земле. Я была первой, кто последовал за ним, и через некоторое время снова оказалась на твердой земле, ползая на коленях. Впервые в жизни я порадовалась своему росту: даже Нилин нашел бы туннель тесным, а Хакрам не смог бы пройти и нескольких футов, прежде чем застрял бы. Мы подождали, пока все спустятся, и начали поход в темноте. Продвижение было чертовски медленным, и воздух казался разреженным, но после того, как мы целую вечность двигались, как черви, туннель немного расширился, и Интриган сказал нам сделать перерыв.
     — Мы прошли первую стену, — сказал он мне. — Теперь только немного дальше.
     — Ты не знаешь, где в лагере мы выберемся? — пробормотала я в ответ.
     — Там туннель расходится в четырех разных направлениях, — ответил он. — Большинство из них близко к середине, но вы будете идти вслепую —
     — Повезло нам, — проворчала я.
     Не будь моего Имени, я бы не заметила, как он уставился на меня в темноте. Вскоре после того, как мы возобновили ползание, и через приблизительно десять гимнов туннель снова расширился, разделяясь в направлениях, как он упомянул. Интриган постучал ладонью по стене центральной.
     — Это самое подходящее место, сказал он. — Ты должна послать туда двух человек, а остальных разделить.
     — Вы слышали указания, — пробормотала я. — Нилин и Килиан, этот ваш.
     — Самый правый туннель идет чуть дальше, — сказал Интриган. — Я покажу тебе дорогу.
     С его стороны было самонадеянно предполагать, что я соглашусь, но я не видела смысла спорить. Разбойник и Номуса направились по своему ответвлению, а я последовала за легионером отряда Лис. Туннель снова сузился, к моему ужасу, и наше продвижение замедлилось. Я выглянула из-за Интригана, и у меня кровь застыла в жилах, когда я увидел, что впереди был тупик. Ловушка. Дерьмо.
     — Одну минуту, — сказал Интриган. — Здесь что-то не так с потолком, мне нужно взглянуть поближе.
     Его рука медленно двинулась к небольшому отверстию в стене перед ним, где я мельком увидела глиняные шарики. Моя рука потянулась к мечу, и я медленно, бесшумно вытащила его из ножен.
     — Вы когда-нибудь бывали в Саммерхолме, капитан? — спросил Интриган.
     — Только один раз, — ответила я, поворачиваясь, чтобы получить лучший угол для удара.
     — Сам никогда не был, — небрежно ответил он. — Но моя кузина была. Она так и не вернулась, Оруже…
     Я ударила его рукоятью меча в затылок, прежде чем он успел закончить монолог, поясняющий его мотивацию. Любитель. Он вскрикнул, но угол был неудобным, и он не был нокаутирован. Однако он выронил заряд, и это было главное. Он бросился на меня, но я была готова — выпустив меч, я схватила его за руки и повалила на землю. Яростно шипя, он оскалил зубы и попытался укусить меня за горло, но я сильно ударила его головой. Его нос сломался, и я повторила удар снова, в два раза сильнее. Он закричал, но его сопротивление ослабло, в конце концов полностью прекратившись.
     — Полагаю, ты говоришь о Укоряющей, — тихо произнесла я.
     — Убийца, — пробормотал он.
     — На самом деле её убил герой, — ответила я. — Хотя я не стану отрицать, что сделала бы это сама, если бы до этого дошло.
     — Они тебя достанут, — усмехнулся он сквозь кровь. — Рано или поздно кто-нибудь это сделает. Маленькая кэллоу играет в Оруженосца. Ты — недоразумение, и все это знают.
     — Дай угадаю, — вздохнула я. — Ты получил информацию из анонимного источника прямо перед началом схватки?
     В его глазах промелькнуло сомнение, но, как обычно делают отчаявшиеся люди, он пошел ва-банк вместо того, чтобы отступить.
     — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — усмехнулся он.
     Интересно, сколько еще ножей Наследница наставляла на меня подобным образом? Сколько еще легионеров в этой схватке собирались убить меня, если бы могли? Мне придется очень, очень внимательно следить за своей спиной.
     — Что меня смущает, так это то, как ты думал, что тебе это сойдет с рук, — призналась я. — Колледж наблюдает за всем этим, как это происходит.
     — Ты не можешь гадать под землей, невежественная свинья, — выплюнул он.
     — А, — тихо сказала я. — Это меняет дело.
     В глазах гоблина было что-то знакомое мне по Арене. Он был из тех, кто, проигрывая бой, уже мыслями был в следующем. Он не собирался останавливаться. Он снова придет за мной. Не сегодня, даже не завтра, но однажды он попытает счастья во второй раз.
     — Знаешь, в первую же ночь, когда я его встретила, он сказал мне, что легче не станет, — тихо сказала я гоблину.
     Струйка силы пробежала по мне, когда мое Имя зашевелилось, усиливая мою хватку. Быстрым движением руки я сломала Интригану шею.
     — Это была, — решила я, — очень добрая ложь.
     Я тихо закрыла кадету глаза и глубоко вздохнула. Я подобрала свой меч и вложила его в ножны, развернувшись, чтобы отползти назад тем же путем, откуда пришла. Мне еще нужно было выиграть партию. И не было времени думать о том, какой глупой и бессмысленной была смерть этого кадета.
     ☠
     Я вынырнула, пройдя по туннелю, через который отправила Нилина и Килиан, ближайшему к центру лагеря. Выход был скрыт за камнем, слишком большим, чтобы его можно было легко сдвинуть, и прикрыт так, чтобы его не было видно с первого взгляда. Я выбралась наружу и опустилась на колени в грязь, затаив дыхание, чтобы услышать, есть ли поблизости часовые. Через несколько ударов сердца, убедившись, что их нет, я приподнялась на полусогнутых ногах и осмотрелась получше.
     Я была немного южнее того места, где мне нужно было быть, если я правильно запомнила рисунок Мастерящей. Палатка капитана должна была находиться в самом центре лагеря, там, где пересекались две главные улицы. Айша была мишенью, которую я выбрала для себя, поскольку она вероятнее всего имела охрану — у меня было несколько козырей в моем распоряжении, которых не было у остальной части моей команды, если ситуация выйдет из-под контроля. Надо признать, что карты были непостоянны и все еще довольно недовольны мной в данный момент, но они все еще были номинально в моей руке.
     Волчий отряд, казалось, в основном спал, и не должно было быть никаких часовых так глубоко в лагере, но я все еще двигалась осторожно. Я прошла мимо двух рядов палаток, тесно прижавшихся друг к другу, и остановилась, увидев факелы, освещающие пространство впереди. Я выглянула из-за угла палатки и поморщилась, увидев, что в помещении, похожем на палатку Айши, все еще горит свет. Хуже того, рядом со входными створками стояла пара легионеров — орков, причем не маленьких. Может быть, стоит обойти кругом и попробовать пройти сзади? Чем дольше я ждала, тем выше был шанс быть пойманной, но, возможно, разумнее было рискнуть, чем идти на шумную атаку напролом. Я уже опаздывала, благодаря неудавшемуся плану убийства Интригана, но это не должно было стать проблемой, пока… я напряглась, ожидая сигнала тревоги. Тишина.
     Что ж, размышляла я. Это может на самом деле пройти так, как планировалось. Через мгновение прозвучал рог, и я решила, что если когда-нибудь столкнусь лицом к лицу с богом, то нанесу ему удар в самое больное место. Я небрежно направилась к палатке Бишары, не слишком торопясь, но и не слишком медленно. Стражники встали по стойке смирно в тот момент, когда прозвучал рог, и, черт возьми, один из моих легионеров потерпел неудачу? Сигнал не прозвучал бы, если мы взяли всех старших офицеров. Я видела, как ближайший орк посмотрел на меня, а затем на что-то вдалеке — это верно, здесь ничего не видно, только один из ваших легионеров собирается… но взгляд резко вернулся.
     — Нарушитель! — закричала она, но я уже бежала. — К КАПИТАНУ!
     Она едва успела поднять щит, как я врезалась в него всем телом, отбросив ее назад. Другой охранник попытался ударить меня по шее, но я наклонила голову, и удар отскочил от шлема. Удар все еще причинял боль, но я стиснула зубы и, спотыкаясь, пробралась сквозь полог к палатке. Айша была внутри, затягивая пояс с мечом, даже не потрудившись надеть рубашку.
     — Кэллоу? — вскрикнула она. — Что за…
     Рукоять моего меча ударила ее в висок прежде, чем она успела дотянуться до своего. Мгновение спустя кто-то ударил меня в спину, и я упала на землю, перекатившись, чтобы встать на ноги, когда очень сердитый орк попытался ударить меня по голове своим щитом. Я нырнула за койку Айши, украдкой взглянув на капитана Волчьего отряда, пока пара разъяренных орков превращала деревянную раму в растопку. Она была без сознания, скорее всего, сотрясение мозга.
     — Это было здорово, — сказала я легионерам, отступая к краю палатки, — но это становится немного серьезным для меня. Я не уверена, что готова к таким обязательствам.
     — Я собираюсь выбить из тебя все дерьмо, крыса, — произнес орк удивительно мягким голосом.
     И это был мой сигнал к дерзкому побегу. Я пнула ногой шест палатки, возле которого мне удалось расположиться. Он не упал.
     — Закопали в землю, да? — спросила я в недоверчивой тишине. — Облом.
     Что ж, то, что последует дальше, не будет приятным. Я уже слышала, как приближается подкрепление. На самом деле, я слышала, как они кричали. В смятении.
     — Я не думаю, что кто-то из вас мог бы проверить небо? — поинтересовалась я. — Я думаю…
     Прогремел гром. Вложив меч в ножны, я подняла руки в знак капитуляции и осторожно вышла из палатки — один из орков толкнул меня плечом, когда я проходила мимо, но я была великодушным победителем и поэтому позволила этому остаться безответным. В ночном небе висело изображение знамени Волчьего отряда, с перечеркнувшей его красной полосой. Сладким вкусом победы было немного труднее наслаждаться в толпе враждебных легионеров, собравшихся вокруг меня, но через мгновение Нилин протолкался сквозь них ко мне с широкой улыбкой на лице.
     — Капитан, — произнес он почти недоверчиво. — Мы сделали это. Я имею в виду, я думал, что, может быть, мы могли бы сделать это, но мы действительно сделали это.
     Его лепет на самом деле был довольно милым. Я с улыбкой похлопала его по плечу.
     — Скоро у нас начнется дьявольски интересное зрелище, сержант, — сказала я ему. — Приспешники капитана Похитителя сделали баллисту, и теперь они должны быть готовы обстрелять Первый отряд.
     — Так вот для чего была эта платформа, — задумчиво произнес он. — Мне было интересно.
     Килиан вышла из-за угла, и я помахала ей рукой, не обращая внимания на множество взглядов, устремленных в мою сторону. Она прибавила шагу и присоединилась к нам, Волчий отряд расступился перед ней, расходясь в стороны.
     — Лейтенант Килиан, — ухмыльнулась я. — Пошли, нам нужно найти хорошую точку обзора.
     Она подняла бровь.
     — Зачем нам…
     Прогремел гром. Что? Я подняла глаза, и рядом с перечеркнутым красным Волком на меня уставилась Лиса. Не обращая внимания на своих легионеров, я направилась к вершине холма, на котором Волчий отряд разбил свой лагерь. Лагерь Первого отряда выглядел нетронутым, несколько костров, окруженных палатками, медленно угасали. Что же произошло? Похититель даже не успел бросить камень. Погоди, а где же часовые? Ни один легионер не патрулировал периметр. Там должен был быть кто-то, хотя бы из-за того шума, который подняла моя команда, нападая на Волков.
     Я почувствовала, как мой желудок медленно сжимается, и перевела взгляд на стены отряда Лис. Вдалеке, над крепостными валами, на ночном ветру лениво развевалось знамя со скрещенными серебряными мечами.
     — Ну, — сказала я. — Это будет проблемой.

Том I / 027 : Планом Кэллоу

     — То, что делает Обретенная, — это не думать вне рамок, а украсть рамку и бить ею своих противников, пока они не перестанут двигаться. —Выдержка из «Комментариев к нецивилизованным войнам», написанных Верес из клана Красной Луны.
     Я присела на корточки и вгляделась в темноту. Я не могла видеть, где она соединяется с туннелями, вырытыми саперами Похитителя, но не сомневалась, что это так: на стены никто не нападал, и я не слышала, чтобы применялись боеприпасы. Скорее всего, Первый отряд захватил Лисиц, когда они рассредоточились и готовили собственную атаку, обезглавив командование прежде, чем они смогли начать настоящий бой.
     — Быстрая работа, — заметила Мастерящая, сидевшая на корточках рядом со мной, — Но эффективная. Верес компенсирует ограниченные ресурсы саперов качеством.
     Лагерь Первого отряда — тот, что построили мои легионеры, — был пуст. Палатки и спальные мешки все еще стояли на своих местах, и часто в них попадались камни и обломки, так что издали казалось, что они полны, но среди скал не было ни одной живой души. Как только я увидела знамя Верес на стенах, я послала Разбойника соединиться с остальной частью Крысиного отряда и проследовать по следам, идущим из задней части лагеря. Они вели ко входу в туннель, скрытый за ближайшим холмом, недавно вырытый. Что позволяет разгадать тайну того, где отсиживались саперы Первого отряда. Я вздохнула и заставила себя подняться. Ночные волнения уже овладели мной, постоянно расширяющийся список проблем, которые мне предстояло решить, в обозримом будущем удерживал меня далеко от моего спального места.
     — Обрушьте туннели, лейтенант, — наконец сказала я. — Этот трюк не сработает ни для кого дважды.
     Расстегнув застежки шлема, я положила его на землю и воспользовалась моментом, чтобы расправить конский хвост. Часть шлема, прикрывавшая мою шею, продолжала давить на кожаную полоску, давя на затылок, хотя обычно я не замечала этого, пока бой не заканчивался. «Наверное, мне скоро придется подстричься», — подумала я. Волосы все время мешали, и у меня не было времени распутывать узлы старым потрепанным гребнем, как раньше: весь этот беспорядок был так запутан, что его можно было использовать как веревку. Или петлю.
     — Мы закончим через четверть колокола, — тихо сказала Масстерящая. — Или чуть дольше, если вы хотите, чтобы мы были тщательны.
     — Тщательность — это хорошо, — проворчала я. — Пусть Разбойник сделает то же самое для туннелей, ведущих в лагерь Волчьего отряда, я не дам Верес несколько путей из этой крепости.
     Конечно, и я могла бы воспользоваться туннелям