Крюкова Наталья Вячеславовна: другие произведения.

Почти что

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
Оценка: 9.47*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Почти детективная история о почти что Золушке, почти что принце, волшебнице-крёстной, счастливом спасении и скромном счастье.

Поздний вечер - или ранняя ночь, если желаете, - то есть именно тот период суток, который молодое поколение, не шибко сильно чтящее правила родной речи называет "ночером". Теперь выдумывание разных сленговых словечек, можно сказать, стало вселенским хобби. Но мы не станем отвлекаться на нравы современной молодёжи, всё равно она гарантированно не исправится. Хотя героиня нашего рассказа, несомненно, молода. Вот она, сидит в пустой кухне, за столом. У ноги её примостилась собака, а перед ней, на столе, рассыпана крупа. Девушка старательно перебирает мелкие жёлтые зёрнышки, отделяя несъедобные сорные семена, короткие обрезки стебельков травы, крохотные камешки а также невкусные коричневые, с неотшелушенной оболочкой, крупинки и отодвигая их в сторону. Утром всё это скормят курам. Хорошие же зёрнышки раз за разом с тихим шелестом падают в большущую глиняную миску, всю в тонких разноцветных полосках, стоящую на коленях юной леди. Кроме пса, в кухне ещё есть кошка - плотный, пушистый, мурлыкающий пёстрый комочек - примостилась на медленно остывающей печке, поджала лапки, обернулась длинным хвостом, сладко прижмурила глаза и мирно дремлет. По небу медленно пробирается луна, в приоткрытое окно залетает тёплый летний ветерок, приносящий аромат цветов, вечерней выпечки и свежескошенной травы. Слышится песня кузнечиков, им вторит за печкой сверчок, где-то далеко лают собаки, а рядом, в саду, негромко, задумчиво пощёлкивает соловей - птенцы вылупились, время трелей прошло - размышляет, ложиться уже спать или всё-таки осчастливить окружающий мир своей восхитительной песней.

***

Если бы кто знал, как я когда-то ненавидела перебирать крупу, особенно гречку! Забавно: теперь лучшего занятия для успокоения нервов попросту не знаю. Знала бы - занималась бы чем ещё, а не горбатилась над кухонным столом. Но иначе крохотные пшённые зёрнышки как следует не рассмотреть, а мусор в утренней каше я, мягко выражаясь, очень не люблю. Говорят, от мелкой работы сильно портится зрение. Правда, это если постоянно ей заниматься, а мне теперь не приходится ежедневно работать на кухне. Можно сказать, почти что принцесса. И не смейтесь, не принцесса же, а только почти. Потому, если и делаю что, то только в охотку. Вот, в чём прелесть пшёнки - яркий жёлтый цвет, который я обожаю вне зависимости от того что это за предмет - подсолнухи, цыплята, одуванчики - и полная невозможность проверить сколько ты выкинула крупы курям: пшено они клюют с умопомрачительной скоростью.

Помните, есть сказка про Золушку? Вот, она тоже перебирала всякую крупу, хотя некоторые источники указывают, что это была не крупа, а чечевица. А потом мачеха проверяла сколько там девушка наработала за определённый промежуток времени - много или мало. Когда-то я эту сказку очень любила, говорят, мне часто читала её мама. Я и сейчас во сне иногда слышу её голос. Правда, мама умерла уже много лет назад, я почти забыла её лицо. Остались в памяти лишь нежный, серебристый смех, мягкие руки, ощущение родного тепла, уюта, надёжной защиты. Кажется, у мамы были очень светлые, почти белые, волосы. И ещё мы часто кормили маленьких птиц - синичек, воробьёв. Голуби маме совсем не нравились, слишком глупые и жадные. Иногда мы подкармливали стайку уток, стоя вдвоём на мосту через речку, и мне на руки садились крохотные разноцветные стрекозы с прозрачными крылышками, а в воде плавали большие жёлтые кувшинки и отражались белые облака. Только где там был этот мост, что за река - не помню. А уж как книжка со сказками выглядела, даже не пытаюсь вспоминать. Слишком много всего со мной случилось с тех давних пор. Смерть отца, побег из дома, да, я же чуть замуж не вышла, не говоря уже обо всём прочем.

***

Невзирая на то, что у нас обыкновенный рассказ, а никакая не сказка, разумеется, всё начиналось очень хорошо. Однажды, в безупречно счастливой молодой семье, родилась девочка, которую родители назвали Араминта. Она росла как всякий нормальный, здоровый ребёнок - не без капризов, но вполне милой и даже иногда послушной. Вовремя встала на ножки, научилась разговаривать, самостоятельно кушать, одеваться, обуваться а много позже - писать и читать.
Имя своё малышка всегда считала чересчур длинным, хотя для старинного, весьма достойного рода магов, к которому она принадлежала, оно числилось фамильным, традиционным. Так звали её двоюродную тётку, прабабушку и троюродную пра-прабабку. Краткое имя девчушке подбирали всей семьёй. Самое первое - Ара - решительно отверг отец. Мол, это попугай - ара (и тётку, кстати, тоже не зря так зовут), а у меня дочка, и не дай боги такая же дура вырастет. Мина, или вообще - Минни, категорически не нравилось самой юной леди. В конце концов, договорились до авторского сокращения, а точнее - самоназвания, Ита. Нетипично, конечно, но, как по этому поводу выразилась милая деточка, кого тут колбасит - выходи, по морде получишь. Поскольку вызов принят не был, юной барышне не пришлось доказывать своё право на самоопределение.
Шло время, девочка росла, согретая любовью обоих родителей. Но в один из дней солнце, как водится, ушло за горизонт, а вместе с ним нежданно-негаданно ушло и семейное счастье - мама Иты внезапно умерла. Отец горевал абсолютно искренне, но не так уж и долго - всего-то три неполных года. Трудно человеку предаваться печали и тяжким раздумьям, когда тебя постоянно и чрезвычайно настойчиво отвлекают. Любыми, даже весьма экстравагантными, чтобы не сказать - изощрёнными, способами. В отвлекателях, нужно отметить, превалировали незамужние дамы самых разных возрастов, внешних данных и уровня достатка. Объединяла всех этих леди, пожалуй, только необычайная настойчивость. Поначалу, следует признать, мужчина отвлекался из рук вон плохо, дамы ужасно расстраивались, но попыток не оставляли. Молодой, весьма и весьма состоятельный, высокообразованный маг из благородного, то есть дворянского, сословия - пусть и без титула! - самое настоящее сокровище. Сложно, даже почти невозможно от такого отказаться.
Иту тем временем тоже весьма старательно отвлекали - срочно примчавшиеся в дом тётушка Ара и бабушка Кина, папина мама. Девочка также сложно поддавалась отвлечению, но родственницы были последовательны, усердны и исключительно щедры на объятия, сладости, наряды, книги и игрушки. К настойчивым дамам девочка принципиально не выходила, уж слишком те старались ей понравиться. Немедленно начинали усиленно жалеть, ласкать и всячески выражать свою, самую горячую, симпатию. Корячатся, аж противно - определила милая деточка.

***

Катится крупа, одна крупинка за другой, они все жёлтые и мелкие как песчинки, наполняется миска, идёт время. У меня тоже была мачеха, тоже умер отец - почти как в сказке, только вместо двух разновозрастных сводных сестёр моя, совсем несказочная, новая родственница приволокла в наш дом сыновей-близнецов, похожих как две капли воды и настолько же подло-пакостных по натуре, как и их родительница.

В отличие от моей мамы и почти всего с ней связанного, папину болезнь я помню необычайно отчётливо: большая кровать в полутёмной комнате, на ней смятые простыни, они постоянно сваливаются на пол, застеленный толстым ковром. Сильный, плотный запах аниса висит в воздухе, лезет буквально отовсюду. Папа лежит на кровати, бледный и худой, его нос, кажется, стал таким острым, что об него можно уколоть палец, но мне не смешно, совсем не смешно. Я сижу боком на постели, держу папу за руку и не смотрю ни на кого больше. Я чувствую - ему осталось немного, и это напоминает мне старинные песочные часы, с которыми я иногда играла. Часы стояли на полу в кабинете, большие, мне по грудь, в массивной резной раме, покоившейся на настолько же солидной подставке. Внутри рамы на специальном, толстенном, стеклянном витом штыре крутилась колба с песком. Штырь был частью самой колбы и располагался ровненько посередине, там где соединяются две полые половинки с песком. От этого казалось что стеклодув-искусник взял и перевязал часы стеклянной верёвкой, а папа мне часто объяснял, что это большая редкость, немногие мастера способны изготовить стекло настолько сложной формы, высокой прочности, прозрачности и магической чистоты. Мне нравилось следить пальцами изгибы богатой резьбы и естественные узоры самого дерева, а ещё я часто переворачивала колбу, чтобы мелкий жёлтый песок пересыпался то туда, то сюда. Папин песок сыплется, сыплется, но пока я держу его, он сыплется очень медленно, по одной песчинке, а стоит отпустить - и безжалостная струйка стремительно уменьшает оставшийся, и без того невеликий, бледно-жёлтый холмик в верхней части колбы, уносит мою уверенность, оставляет одинокой, беззащитной. На коленях у меня лежит пёстрая кошка, ей всего полгода, но она уже очень умная, и понимает, что мне тоже плохо. Кошка непрестанно мурлычет и от этого становится немного легче. По комнате ходят люди, звучат приглушённые голоса, но я их не слушаю, я держу. Должен приехать доктор, а он всё не едет и не едет. Мачеха не раз пыталась меня увести - безрезультатно, конечно же. Горничная приносила мне бульон, дважды или трижды - не помню. Мне ничего не нужно, и бульон в меня вливают почти насильно, но я не капризничаю, я занята - я держу. Позже мне сказали, что в конце концов я просто отключилась от усталости, упала, заснула и меня унесли в другую комнату.

Возможно, они и правы. Мне нечего сказать по этому поводу. После вышеописанного момента память мне как отрезало. Возможно, вследствие сильного стресса; как авторитетно заявил семейный врач - подобное вполне могло случиться и со взрослым, психика человека весьма хрупкий и малоизученный предмет. Я действительно просто не помню, все происшествия того времени воспринимаются через какую-то странную, противно-белёсую, плотную туманную пелену. Вообще в тот период столько всего поменялось, что мне сейчас сложно выстроить хоть сколько-нибудь логичную последовательность событий. Даже надёжной точки отсчёта никак не найти, потому что похороны папы я пропустила. Позже мне объяснили, что побоялись вести ребёнка в фамильный склеп. Мало ли что, мало ли с кем. Там моя мачеха беременная была, бабушка старенькая и забот об их хрупком здоровье присутствующим было вполне - и даже более чем - достаточно. Церемонию прощания я, разумеется, посетила - вместе с бабушкой, - ну, и будет с меня.

Помню, тогда вокруг было много разного, совершенно чужого народу, а ещё по дому постоянно ходили люди в чёрном. Одни, нарядные и грустные, говорили тихими спокойными голосами, другие были противными и всем командовали. Грустные расставляли цветы, вешали тёмные занавески, стелили ковры и большей частью общались с прислугой. Выясняли, что кто оденет: например, в тесном содружестве с горничными мне подобрали правильное, очень тёмное платье. Противные в чёрном говорили в основном с мачехой и другими взрослыми, на меня внимания не обращали совсем, на прислугу почти не реагировали. Вообще-то похороны посетила ещё также целая куча наших родственников, дальних и не очень, подавляющее большинство из них я видела впервые в жизни. Причём абсолютно всем приехавшим обязательно нужно было меня напоказ приласкать, старательно пожалеть и спросить, не соглашусь ли я с ними жить - под их опёкой. В конце концов они мне так все надоели, просто никаких сил не хватало терпеть. Я ни под какую опёку не хотела залезать, ни под свою, ни тем более под чужую, а жить под ней не собиралась вообще, так им и сказала. Громко так сказала, специально выйдя на середину комнаты, для пущего эффекта - пусть все слышат. Тётушка Ара тут же ринулась срочно разъяснять, что опёка - это любовь и забота, а все понаехавшие родственники предлагают мне просто переехать к ним в дом, чтобы жить там. Причём исключительно из самых что ни на есть добрых, искренних побуждений. Мол, я им стану как будто дочка. Однако эта странная идея мне не понравилась совершенно. Как я их буду любить, если никого не знаю? Да и они меня, кстати, тоже в первый раз в жизни видят. Поэтому в результате меня оставили жить дома, с бабушкой, а тётя Ара, ещё немного погостив, уехала в своё собственное поместье.

***

В канун первого юбилея наша юная героиня не принимала поздравления и не любовалась подарками. Когда у тебя умирает отец - не до праздника. Нет и радости от десятого Дня Рождения, если вместо гостей родительский дом посещают официальные лица, которые фиксируют факт внезапной смерти. Пришедшие ведут себя очень тихо, работают быстро, разговаривают чрезвычайно властно, но вполне вежливо. Однако, добившись аудиенции очаровательной хозяйки дома, с почтительным удивлением отмечают, что некоторые помещения особняка самопроизвольно законсервировались. Добро бы это были только лаборатории - у подавляющего числа волшебников там хранятся отнюдь не безопасные для жизни окружающих вещества или предметы - в таком случае предусмотрительность хозяина можно только всемерно приветствовать. Пусть самостоятельно запечатались двери домашней библиотеки, там примерно та же история: после внезапной смерти хозяина далеко не вся информация должна оставаться доступной широкому кругу читателей. Но вот то, что закрылась семейная сокровищница - факт не совсем понятный, даже настораживающий. Более того, консервации подвергся кабинет главы семьи, где по идее должны храниться все жизненно важные документы, в том числе - завещание, к коему в данный момент просто нет доступа. Это неординарный и, прямо сказать, весьма, весьма подозрительный случай. Обычно подобного не происходит, хотя, конечно, у рода потомственных артефакторов могут иметься свои соображения на этот счёт. Возможно, даже весьма весомые. Поясняют, что вышеописанные факты необходимо тщательно расследовать - просто так родовая магия не просыпается никогда. Вдова, аккуратно промокая тонко подведённые глаза кружевным платочком, согласно кивает и вежливо просит ведущего специалиста разъяснить ей некоторые нюансы предстоящей процедуры. "Я в этом совершенно не разбираюсь," - оправдывается молодая женщина, делая изящный жест лилейной, белоснежной ручкой. Чёрное кружево платка красиво взлетает, подчёркивая элегантность движения и словно невзначай обращая внимание зрителя на интересное сочетание довольно смелого декольте с откровенно богатым содержимым и тончайшей кружевной вуали, в полном соответствии со строгим этикетом, скромно покрывающей голову, плечи и грудь горюющей леди. По авторитетному мнению многочисленных личностей мужского пола, искренне наслаждавшихся данным зрелищем, упомянутое сочетание имеет просто убойный эффект. Траур вдове вообще необыкновенно идёт, на насыщенно-чёрном фоне нежная кожа женщины приобретает особую, молочно-фарфоровую белизну, густые ярко-рыжие локоны смотрятся сполохами огня на угле, фасон платья надёжно скрывает чуть располневшую талию, а в огромных, изумрудно-зелёных очах её красиво проблёскивает хрустальная слезинка и маг, ответственный за экспертизу, охотно соглашается провести приватный инструктаж.

***

Чем ближе был момент родов, тем нервознее становилась мачеха, тем хуже она обращалась со слугами, тем тяжелее было мне. Бабушка к тому времени уже слегла и почти не выходила из собственной комнаты. Я старалась не попадаться мачехе на глаза, часто сидела у бабушкиной постели, читая книги или пытаясь её развлечь. Получалось, честно говоря, плоховато - бабушка приняла смерть своего единственного ребёнка чрезвычайно тяжело. Моё присутствие поддерживало её силы, она сама мне часто говорила об этом, мягко улыбалась, называя своим единственным солнечным лучиком. Очень радовалась моим успехам в учёбе, а я со времененем начала заниматься в её комнате, чтобы не покидать бабушку надолго одну. Когда же я куда-нибудь уходила, старушка мгновенно гасла, постоянно тоскливо смотрела в окно и сиделки, даже под руководством врача, никак не могли добиться какой-то важной, как они говорили, "положительной динамики".

Так прошло лето и настала осень - с беспросветной хмарью, бесконечными дождями и ледяным ветром. Бабушке постепенно становилось всё хуже и хуже, теперь она регулярно посещала склеп, подолгу сидела на могиле сына, в специально принесённом для неё глубоком, мягком кресле. Я подвигала ей под ноги специальную, обитую плюшем, подставку и укрывала толстым, шерстяным клетчатым пледом. Бабушка иногда дремала, утопая в этом кресле, но чаще вздыхала, кивала или отрицательно качала головой, огорчённо морщилась, беззвучно шевелила губами, будто спорила с кем-то, иногда улыбалась. На полном серьёзе утверждала, что ведёт с папой беседу, видит его. Ходить ей было тяжело, она сильно уставала, но при первой же возможности бабушка упорно возвращалась в склеп, и беззвучный "разговор" повторялся снова и снова. Прислуга сочувственно вздыхала и постоянно перешёптывалась. Сиделки спокойно кивали, делали хорошо понимающие выражения лиц, а на специальном столике у бабушкиной постели появлялись всё новые и новые лекарства. Между тем настала зима, а под Новогодье родилась моя сводная сестра, и в нашем доме стало вообще невозможно жить. Постоянные капризы хозяйки сменились буйными истериками, перемежаемыми скандалами по поводу и без, частыми штрафами за малейшие провинности прислуги и тотальным господским надзором за малейшими хозяйственными делами. Следует учитывать что в проблемах ведения домашнего хозяйства мачеха разбиралась, прямо скажем, слабовато. Поэтому многие её приказы отдавали откровенным идиотизмом, а некоторая часть была невыполнима в принципе и вообще. Поначалу слуги взывали к логике, практике, справедливости и наивно полагались на разумные доводы, пытаясь вернуть в поместье привычные покой и порядок, но довольно быстро разуверились в умственных способностях новой хозяйки а также её желании решать проблемы мирным путём.

Буйный хозяйственный энтузиазм мачехи принёс вполне предсказуемый результат: горничные и лакеи целым косяком покинули наш дом, оставив его полупустым и опасно притихшим, даже в конюшне осталась работать только пара человек. На кухне, впрочем, милостью богов как-то обошлось без глобальных увольнений, хотя кое-кто из поваров помоложе активно поговаривал об уходе. Всё равно работы стало гораздо меньше, так лучше уж вовремя подсуетиться самому, а то уволит бешеная стерва со скандалом, зато без рекомендательных писем, намаешься потом устраиваться на работу. Теми же соображениями руководствовалась и большая часть горничных. Лишь садовник наш не хотел никуда уходить, был уже слишком стар, чтобы искать себе новое место. Да и с хозяйкой он пересекался не так уж часто. Экономка наша тоже по-прежнему надзирала за прислугой, а вот управляющий терпел-терпел, а потом взял расчёт и куда-то уехал. Вслед за ним почему-то уехали и оба моих преподавателя. Как ни странно это звучит, я ничуть не обрадовалась: без ежедневных занятий стало очень тоскливо, беспокойно и неуютно. Но самое страшное - сперва тихо ушла из жизни моя нянюшка, бабушкина ровесница, а уже через несколько месяцев не стало и самой бабушки.

***

Новая смерть принесла вдове новые хлопоты и дополнительные волнения. К счастью, женщина предусмотрительно сохранила близкие отношения с экспертом по магическим происшествиям и даже, можно смело отметить, довольно значительно преумножила число влиятельных друзей и знакомых из важной области правопорядка и законодательства. Поэтому вышеозначенный эксперт прибыл в хорошо известный ему дом не только по официальной разнарядке, но и по настоятельной просьбе весьма полезной ему лично персоны, с коей, будем честны, очень хотел остаться в добрых отношениях.

Визит получился неудачным, даже прямо скажем - весьма и весьма тревожным. Несмотря на радостный приём и искреннее желание хозяйки поместья угодить гостю всем чем только возможно, квалифицированный специалист никак не мог не отметить целый ряд чрезвычайно прискорбных, пожалуй, даже по-настоящему пугающих фактов: во-первых, самопроизвольно необычный консервационный процесс вспять не обернулся. Библиотека, лаборатории и сокровищница так и остались недоступны для посещения. Как и кабинет. Во-вторых, консервации подверглись и другие комнаты, что примечательно - господские, в которых, по словам хозяйки, стояло довольно много ценных вещей. То есть родовая магия абсолютно однозначно запустила программу сохранения - от некоего, теоретически враждебного семейству, лица - имеющихся в поместье материальных ценностей. В целом произошедшее складывалось в крайне неприятную картину. То, что тут что-то не так, с непоколебимой уверенностью заявил бы любой, даже самый тупой и беспросветно бездарный, выпускник Академии, а маг наш выпускником давно уже не являлся. Не был он и тупым, а стало быть сообразил почему начальство пожелало послать сюда совершенно конкретного специалиста. Более того, начал сильно подозревать, что именно его и собираются выставить козлом отпущения в данной неприглядной истории. Не зря же довольно высокое начальство настоятельно порекомендовало отнестись к прекрасной вдове с пониманием. В конце концов, молодая, чувствительная женщина, одна растит четырёх детей, ей и так тяжело приходится, вежливо подсказали ему, войдите в её положение. С другой стороны, он сам, по собственной доброй воле, изначально пустил процесс на самотёк, польстившись на блеск изумрудных глаз и улыбчивые, нежные, пухлые женские губки. Вовремя не начал расследование и, соответственно, намертво завяз. Да, если эта история внезапно каким-то образом всплывёт, будет чрезвычайно сложно хоть как-то прикрыть собственную халатность, а ничем иным как служебной ошибкой его действия определить попросту невозможно. Он был обязан - именно обязан! - досконально разобраться в произошедшем, как бы жалостливо ни глядела на него вдова, как бы глубоко она ни вздыхала, как бы высоко ни вздымалась её восхитительная грудь.

Причина, по которой маг-эксперт не выполнил то, что должно, стара как мир и настолько же банальна. К сожалению, молодым, здоровым мужчинам в некоторых жизненных ситуациях становится очень сложно думать. С действиями - опять-же к сожалению, и, что характерно, в те же самые моменты, - всё намного, намного проще. Однако мы сейчас оставим нашего эксперта его горьким размышлениям, нам они совершенно не интересны, поскольку ни на что кардинальное окончательно расстроенный волшебник решиться так и не смог. Напротив, по освящённой веками народной традиции понадеялся на всесильный авось. В конце концов, обе наследницы пока ещё несовершеннолетние, а боги милостивы - кто знает, может, и пронесёт.

***

Дом снова наполнился чужими людьми, только родственников в этот раз практически не было. А с чего это им сюда тащиться, наследства-то не предвидится, всё внучке оставлено - сплетничала всезнающая домашняя прислуга. Мне было абсолютно безразлично, что там мне кто оставлял, я бы с преогромной радостью отдала бы всё это наследство тому, кто вернул бы мне бабушку, пусть и такую - беспомощную, старенькую и слабую. Ведь кроме неё у меня никого не осталось. Двоюродную тётушку, мою тёзку, можно было уже не считать: она скоропостижно влюбилась, отправившись на воды в соседнее государство и обнаружив в романтичном курортном городке мужчину своей мечты. Там же счастливо вышла замуж, забеременела и даже не приехала на бабушкины похороны - врачи запретили. Мачеха написала ей длинное письмо, с поздравлениями и пожеланиями, как полагается, в котором давала важные советы будущей матери с высоты своего возраста и жизненного опыта. Мне пришлось в обязательно-приказном порядке, под бдительным надзором мачехи, добавить от себя несколько предложений - про то что мы с ней прекрасно ладим и, мол, она стала мне практически родной матерью. Спорить с ней я тогда не рискнула, да и не видела пользы нервировать тётушку Ару. Потому что по малолетству просто не представляла себе всех последствий этого злосчастного письма.

Гости уехали, учителей мне так и не нашли, а на кухне стало вполовину меньше народу. Чтобы занять моё время и научить меня жизни мачеха велела горничным давать мне латать старые вещи. Те, которые не страшно испортить. "Женщина должна уметь шить!" Твёрдости этого высказывания мог бы позавидовать любой камень, даже гранит. Я как раз про него читала, в учебнике по географии, который мне купил папа; красивый такой учебник был, с подробным атласом нашего королевства. Теперь он лежал в комнатах мачехи, ждал своего часа - когда подрастёт моя сводная сестра. Кстати, отныне если хозяйка поместья вдруг видела меня с книгой в руке, то приходила в ярость, а меня ожидали нудные и противные отработки. Типа уборки, перебирания крупы или вообще - мытья посуды. Постепенно мачехе стало казаться что она тратит на меня слишком много денег, пользы от меня в глаза не видно, а благодарности в принципе не дождёшься. Злилась она теперь всё чаще и чаще, орала всё громче и громче, а потом наступил перелом. Помню себя уже в дощатой пристройке, где хранился всякий хозинвентарь садово-огородного типа и с недавних пор стоял мой топчан. Та комната, в которой я жила до смерти бабушки, теперь предназначалась новорождённому ребёнку и наследнице всего нашего имущества. "Ах, как жаль, что твоему отцу не привелось увидеть собственное дитя." Так говорила мачеха, одновременно тяжело вздыхая, аккуратно промокая глаза платочком, чтобы не повредить дорогую косметику, и выделяя мне новую жилплощадь плюс какие-то тряпки, возможно, снятые с огородного пугала. Дальше вы уже всё читали в той самой сказке - работа, окрики, побои, снова работа и снова унижение. Сначала я старалась делать всё хорошо, надеялась, что мачеха устанет злиться и снова станет более-менее нормально ко мне относиться - как раньше, но потом я поняла, что эта детская, глупая и наивная вера в чудо не оправдается никогда.

Прислуга шепталась по углам, в основном о том, что хозяйка недаром так нервничает - мол, уморила муженька, злодейка окаянная. Отравила не разобравшись, что родит не мальчика - бесспорного наследника всего состояния, а девку. Был бы у неё парень, имущество мужа ещё хоть как-то, худо-бедно, но можно было бы отспорить, оставив старшей дочери лишь приданое. А так - вот, нет тебе! Поди, докажи теперь, что именно младшей хозяйской доченьке должно принадлежать имение, ведь тут срабатывает принцип старшинства - кто старше, тот и заберёт себе большую часть богатства. Майорат у нас может переходить и от отца к сыну, объясняли мне, и от матери к дочери, главное чтобы ребёнок был зачат в законном браке. Так вот, с этим у меня проблем не наблюдалось. Родители долго ждали моего появления, дважды ходили в Храм за благословением богов, это все знают. Не бойся, говорили мне, тебе главное до первого совершеннолетия дотерпеть, а потом можно уже делать что хочешь - и поместье твоим будет, и все деньги тебе останутся. Мол, к восемнадцати родовая магия откроется, так у всех одарённых бывает, тогда вообще никто не сможет даже в дом войти без твоего разрешения, сама тут командовать станешь. Ещё шептали, что мачеха меня извести замыслила - не зря же посадила жить в сарай, дырявый от фундамента до крыши. Хочет, небось, чтоб зимой меня лихоманка взяла. А вот теперь, когда двери-то позапечатывались, не понятно сумеет ли, потому как законную наследницу сам дом пригреет, в обиду не даст, а добро мачехой неправедно нажитое серым пеплом рассыплется. Я слушала и даже частично верила. По крайней мере, очень хотела верить. Недаром же род наш магическими способностями славился которое уж поколение. Не скажу, чтобы мы прямо там звёзды с небес хватали, но богатство наше именно от магии произошло, магией росло, ею же и хранилось.

***

Авось - не гвоздь, как утверждает молва, и мы с ней, особенно в данном конкретном случае, безусловно, согласимся. Эксперту пришлось снова посетить хорошо знакомый, но уже далеко не такой приятный дом. Разобравшись в произошедшем, волшебник ударился в лёгкую панику. Скрыть подобное от взора проверяющих - буде маг-контролю вдруг заблагорассудиться учинить проверку - совершенно нереально. А что намного, намного хуже - то же самое произошедшее абсолютно невозможно спрятать от слуг или соседей. Сплетни пойдут обязательно и гарантированно доберутся до самой столицы. Благо, тут и добираться-то нечего: утром сел в почтовую карету, доехал к вечеру того же дня до телепорта в Маэре, а оттуда за пять минут и десять серебрушек доставят почти куда угодно. Если верхом и на хорошей лошади - так и до обеда вполне управишься. Для сплетников, а особенно сплетниц, это не расстояние, а сущая чепуха. Два-три месяца - и о бедной умирающей сиротке, злобной мачехе и невиданных чудесах в богатом поместье будут знать все подзаборные собаки в столице, не только люди. Домой эксперт уезжал в совершенно расстроенных чувствах: возможно, как и утверждала прекрасная вдова, её высокопоставленные друзья помогут с решением вопроса о проверке и маг-контроле, ежели таковой возникнет, ведь ей и самой упомянутая инспекция крайне невыгодна. А что, если нет?!

***

Библиотека, папин кабинет, его же комнаты, гостевые помещения. Конечно, больше всего мачеху бесило то, что оказалась заперта наша "сокровищница". То есть маленькая комнатушка без окон, типа кладовки, в которой папа хранил все фамильные украшения, наиболее ценные артефакты, вещи и даже самые редкие книги. Дверь в неё была только одна - из кабинета, так что, разумеется, главные семейные ценности оказались вне её досягаемости. Банковский счёт вследствие отсутствия папиного завещания также оказался большей частью недоступен, из банка она получала лишь небольшую сумму на текущие расходы, пусть и регулярно. А когда новая хозяйка поместья вдруг возрешила устроить профилактический тотальный разнос прислуге - для настроения - и собрала всех горничных и лакеев в большом холле, дабы ещё раз показать им свой норов, так сказать, "из оборота" самовывелось целое гостевое крыло. С очень ценными картинами, и вообще, говорят, там был почти музей. Бешенство мачехи описать невозможно. Я, по крайней мере, не берусь. Она даже пригласила кого-то со стороны в надежде разрулить ситуацию, но очередной визит человека в чёрном мало чему помог, судя по всему. Особенно если учесть разнесчастное выражение лица приглашённого, уже на следующий день торопливо покидавшего наше поместье.

***

В двенадцать, пусть даже почти тринадцать лет, большинству детей радостный праздник первого совершеннолетия кажется безумно далёким, лежащим где-то за линией горизонта, моментом. Сказочной абстракцией, если хотите: просто в один прекрасный день взрослые вдруг говорят, мол, вот ты вырастешь, и всё у тебя сразу станет хорошо. Дети, разумеется, искренне верят, им не с чего не верить, тем более люди и в зрелом возрасте не любят сомневаться в приятных прогнозах. И малыши начинают радостно ждать обещанного момента, когда предсказанное счастье вдруг наступит. Естественно, само собой, без чьего-либо активного участия. Признаем честно - наша героиня не была исключением из общего правила. И, скорее всего, будучи предоставлена самой себе, абсолютно ничего не стала бы предпринимать чтобы подготовиться ко встрече со взрослой жизнью. То есть рассуждала и действовала как рядовой, совершенно нормальный ребёнок. Будь так, наша история, безусловно, стала бы намного короче и куда трагичнее, но, по счастью, в поместье ещё оставались люди которым была небезразлична судьба маленькой наследницы.

***

Пшённые зёрнышки, жёлтые как солнышки, одно за одним падают в миску. Дни шли за днями, а моё положение в доме лучше не становилось. Наверное, больше всего мачеха любила заставлять меня убирать господские покои. То есть раньше-то они были нормальные, в том числе и мои, а вот теперь я тут бывала только по приказу их хозяйки. Горничные моих визитов "наверх" откровенно не одобряли. Старые - то бишь те, кто отлично помнил папу и маму - искренне считали несчастную сиротку жертвой явного, категорически необоснованного, жестокого произвола; новые - те, которых мачехе удалось нанять после увольнения подавляющего большинства наших слуг - боялись, что я со злости расколочу какую-нибудь дорогущую напольную вазу или редкую фарфоровую безделушку на каминной полке, а за ущерб вычитать из жалованья будут у них. Ибо мне никаких денег, разумеется, не полагалось. И те и другие почитали мачеху законченной дурой, истеричной стервой и "бесом мерзотным в прекрасном обличии женском". Последнюю фразу я прочла в любимой книге нашей кухарки и сочла что автор данного литературного произведения, невзирая на совершенно непробиваемую религиозность, сумел как нельзя лучше воплотить глубокий философский смысл мачехиного бытия в одной короткой фразе.

Видите ли, после отъезда моих учителей прошло уже очень много времени, а поелику мачеха даже не собиралась давать мне хоть сколько-нибудь приличное образование, главная кухарка решительно взяла это нелёгкое дело в свои руки. Деточка - объяснили мне, - если тебе дорога память твоих родителей ты будешь учиться, старательно и хорошо. Твои папа и мама были весьма учёными, умными людьми и очень хотели бы чтобы ты стала такой же. Не думай, что они не видят как ты тут живёшь. Они смотрят на тебя с небес, бедняжки, и горюют о тебе, поверь! Не сказать, чтобы я не верила, но признаюсь, самым главным аргументом в пользу старательной учёбы снабдила меня вовсе не кухарка, с которой я болтала чуть ли не круглые сутки, а экономка. По должности этой женщине не полагалось ежедневно торчать на кухне. Более того, мачеха, похоже, следила чтобы эта достойная дама вообще со мной не общалась, но в один из дней, когда я снова чистила картошку, а наша старшая повариха опять распиналась передо мной насчёт пользы образования, она тихо вошла в помещение, осмотрела его на предмет лишних ушей и глаз, и молча положила мне на колени папину "Географию". Прижала палец к губам, прося всех нас хранить молчание, ласково погладила меня по голове, горько улыбнулась и, смахнув непрошеную слезу, прошептала: "Учись, девочка, учись хорошо, иначе ведь через два года, на комиссии, она всем тебя представит как недееспособную дуру, без всякой магии. Уже и документы готовятся, и преподавателей она подставных нашла." Затем кивнула кухарке, в безмолвном ужасе прижавшей руки к пышной груди, и так же тихо вышла вон. Я, конечно, ничего не поняла, но мне быстро всё растолковали. Мол, чтобы забрать себе поместье целиком, мачеха придумала объявить меня умственно отсталой, урождённой дурочкой, безмозглой магической пустышкой, которую ничему нельзя научить и с которой, соответственно, нет необходимости делиться наследством. Когда мне исполниться пятнадцать лет я буду должна, как все остальные барышни-волшебницы, поступить в столичный МАГУ. Там и матушка твоя училась, и отец, поясняла кухарка, вытирая рушником непрерывно текущие слёзы. А эта подлючая злыдня задумала тебя в дом для сумасшедших посадить. Он же хуже тюрьмы, деточка! Оттуда хоть выходят, из тюрьмы-то, рано или поздно, но выходят, а вот из сумасшедшего дома - никогда. Ежели ты не явишься в МАГУ вовремя, сюда пришлют комиссию. Ну, тут долго и сложно всё объяснять, да и я ж не магиня какая чтоб знать всё досконально, но вроде как придут они проверить жива ли ты, волшебница иль нет и всякое такое. Коль мачеха твоя сможет убедить их всех, что уродилась ты тупицей да бездарью - ой, беда, беда будет! Никто тебе не поможет, детонька, никто!!! Тут добрая женщина окончательно расстроилась, крепко обняла меня, и разразилась рыданиями.

В страшный дом, откуда никому нет выхода, я совсем не хотела попадать. И отдавать мачехе поместье я теперь также не собиралась. Если для этого надо выучить географию - я её выучу! Ещё как выучу, пусть эти комиссионные гады аж удавятся от злости, так я и сказала нашей кухарке. Выяснилось, что учить надо не только географию, но ещё и кучу других всяких разных, но важных, вещей. А самое главное - нужно обучить меня хоть каким-то, самым наипростейшим, базовым заклинаниям. Как - одним богам ведомо. Ни у кухарки, ни у экономки не хватит денег нанять мне мага-преподавателя. Если только милостью всех богов разом где-нибудь да обнаружится альтруист, готовый трудится за половину стандартной ставки педагога. Более того, как только они такого человека найдут - тут же окажутся вовсе без зарплаты. Мачеха их уволит мигом. Это пропажу "Географии" можно скрыть, а как прятать здорового мужика, который может и не захотеть скрываться от хозяйки поместья? Вот бы мне как-то исхитриться, размечталась повариха, и попасть в нашу библиотеку - там, как она свято была убеждена, обязаны наличествовать какие-нибудь "книжки про магию для детей". Все волшебники сперва деток-то своих дома учат, все, сколько их ни есть, уверяла она, стало быть и учебники хоть какие, да должны про это писать. Папенька-то твой, помню, тоже рано сиротой остался. Шебутной рос мальчонка, но они все ж такие пока растут, а вообще - хороший мальчишечка был, пончики мои очень жаловал. Бабушка твоя одна, почитай, с младенчества самого его поднимала, отца своего, твоего деда значит, он и не помнил почти. Да и тётушка его, дедова сестра-двойняшка, твоя двоюродная бабушка тобишь, не зажилась на свете. Да и как тут зажиться, коли они оба на море воевали боевыми магами, на пиратов ходили. Не женское дело это, конечно, воевать. Да только никто твоей бабушке поперёк даже слова молвить-то не решался. Ух, огонь-девка была! Красавица, умница и дралась, баяли, как дикая кошка за своих котят. Ребёночка только вот не народила, ни себе, ни кому другому, так и померла пустоцветом. Ну да что тут роптать, без толку это, детонька. Видно рок вам такой боги на роду положили, кому без семьи быть, а кому - сиротскую долю изведать. Ведь как я сюда ещё девчонкой зелёной работать-то нанялась, так мне баяли, что и прадед твой вдовцом слишком рано остался. Жену, вроде, с севера себе привёз, ажно из самого Хоркана. Говорили, как поехала она один раз к родне своей на побывку да не вернулась, так на том севере и схоронили. Что там с нею случилось - не ведаю, но папенька твой точно уж здесь народился, кормилица его покойная, земля ей пухом - вот хорошая женщина была, мне дальней роднёй приходилась, она-то меня сюда и пристроила, в кухню, и папеньку твоего растить помогала. А как он к наукам способен стал, то дед его покойный, прадед твой, по разным книжкам отца твоего-то и учил - всему что мог, вспоминала кухарка. Зелья они варили, чары творили, посуды хорошей перепортили - страсть! Уж лучше бы дитё на улице шалило, чем всем на потеху в дому такой тарарам устраивать. Ну, что уж тут, дело прошлое. А батюшка твой по малолетству первой руки был неслух, ну, дед-от и усмирял его переписыванием всякого важного - для пущей памяти да острастки. Как где чего напроказит - сейчас же голубчика нашего сажает за свой стол да перо в ручки суёт. А сам рядом сидит; надзирает, значит. Чего уж там они такого писали - даже не спрашивай, то ж не моего ума дело, деточка. Но раз писали много, стало быть, хоть что-то с той поры в дому-то да осталось! Вот бы тебе это оставшееся найти...

Дверь в библиотеку открываться не пожелала - как я ни крутила ручку, как ни упиралась ногами в пол. Я даже кровью своей эту ручку намазала - а вдруг поможет! - очень кстати порезалась, пока чистила очередной, особенно кривой и бугристый, картофельный клубень. Разумеется, проникнуть в семейное хранилище знаний я пыталась глубокой ночью, после того как дом затих, а мачеха гарантированно заснула. Признаюсь, мне было страшновато идти наверх - я давно уже усвоила, что для мачехи нет ничего хуже чем мой, хоть сколько нибудь незначительный, успех или малейшая радость. Даже главная повариха, которая всегда старалась меня приласкать почаще да накормить повкуснее, уже привыкла проявлять свою симпатию как можно осторожнее. Какое наказание измыслит эта злыдня, если узнает что я занимаюсь магией потихоньку ото всех, было страшно даже подумать. Для успокоения нервов я прихватила с собой свою кошку. Ну, просто взяла на руки да и понесла. Присутствие пушистой любимицы - как раз с точки зрения обретения душевного равновесия - на меня чрезвычайно благотворно воздействовало. Кроме того, коли вдруг засекут, я всегда могу сказать что, вот, животное забежало на этаж, а я его с этого самого этажа забираю - всё согласно мачехиному распоряжению "чтобы духу этой мерзкой скотины тут не было".

***

Внимательный и беспристрастный наблюдатель, оценивая внешний вид старого поместья, непременно заметил бы, что за период после скоропостижной смерти старой, а затем - время правления новой госпожи, серьёзно обветшало большинство хозяйственных построек, сам дом уже совершенно откровенно требовал косметического ремонта, а прекрасный сад местами успел одичать. У единственного в поместье садовника из-за преклонного возраста банально не хватало сил на уход за обширным массивом зелёных насаждений, а деликатный вопрос о найме помощников нынешняя владелица, разумеется, не ставила. Сам же старик даже заикаться боялся о своих проблемах, настолько был наслышан о поганом хозяйском характере. Благо, прогулок на свежем воздухе владелица поместья, в отличие от прежних его обитателей, отнюдь не жаловала. Небось, боялась загореть или пуще того - покрыться веснушками, решил старик. В результате обоюдной игры на умолчание дорожки, кусты и деревья перед домом выглядели великолепно, а клумбы блистали красками как в прежние, благословенные времена. А вот в глубине сада уже несколько лет буйствовал чистотел, ему вторили лютики и одуванчики, заполоняя пространство яркой желтизной своих цветов, всё пышнее разрасталась крапива и поднимал увенчанную сиреневой короной голову неистребимый чертополох.

***

Терпение и стойкость - это очень нужные в жизни качества, поверьте мне. Если у вас их недостаточно - настоятельно рекомендую регулярно перебирать крупу. Особенно пшёнку. Она вам их гарантированно воспитает. Через некоторое время вы сможете без тени истерики одолеть целый казан, доверху заполненный мелкими жёлтыми зёрнышками. Авторитетно заявляю: перебрать такой объём - это адски нудный труд! Ну, и если по времени смотреть, то тоже совсем, совсем не мало. При отсутствии сноровки полдня провозиться можно. Уверяю вас, я точно знаю что говорю!

Потерпев сокрушительное фиаско с дверью, я упрямо решила той же ночью попробовать залезть в библиотеку через окно. Время-то не терпит, значит, и я теперь терпеть не буду! Разумеется, благовоспитанные барышни в окна не лазают, даже в собственные. Их никто этому не учит, в том числе и круглых сирот. Но, видите ли, один из наших молодых, быстро и счастливо уволившихся, поваров просто обожал читать детективы - чрезвычайно популярное, новомодное книжное изобретение. А утром, на кухне, представлял собой жизнерадостный центр всеобщего внимания, ибо всё им прочитанное немедленно становилось достоянием широкой общественности и предметом активного обсуждения. Иногда - чрезвычайно горячего и многодневного. Скажу честно, отнюдь не вся кухонная общественность искренне радовалась новообретённому литературному достоянию. Во времена моей молодости, как возмущённо поведала нам главная повариха, ничего похожего на эдакое мерзостное безобразие никто не писал. Никогда! Все заслуживающие внимания авторы повествовали о весьма богоугодных, достойных делах, гарантированно возвышающих бессмертную душу поступках: яром служении избранному небожителю, щедрой благотворительности, доброте и милосердии к ближнему своему - то бишь всяко восхваляли тернистые пути праведников человеческих. Благие псалмы при храме пели, которые в голосе. Веру славили, да от греха честных людей спасали, смертных предупреждая о страшных карах, ждущих грешников опосля успения. Жития всех святых благочестиво переписывали, в конце концов. А теперь, вишь ты, про богомерзких убийц, про безбожных воров да бессовестных мошенников взялись байки рассказывать! Куда катится мир!!!

Куда катится мир мне было совершенно не интересно. Тем более что остановить его я бы всё равно не смогла. Зато поварские детективы порой были довольно занимательны. Причём, в отличие от весьма пожилой главной ревнительницы древних литературных традиций, лично я нашего кухонного побаечника весьма охотно и часто слушала. И, соответственно, вовремя вспомнила, как в одном из его последних рассказов отважный и благородный герой глубокой ночью похищает письма, компроментирующие чрезвычайно легкомысленную кокетку-возлюбленную, осторожно выдавив для этой цели большой кусок остекления в домашней оранжерее и тайно прокравшись в кабинет подлого злодея-шантажиста. Сама по себе история мне показалась ужасно глупой. Особенно разочаровала её абсолютно безмозглая героиня - ну, зачем, скажите, писать совершенно неподобающие высокородной леди слова, если их кто-нибудь когда-нибудь обязательно прочтёт?! Это же сколько ценных нервов можно было сберечь лично себе и окружающим, просто ничего не делая, то есть вообще не ведя корреспонденцию со всякими сомнительными личностями. И не говорите мне, что вопиющий недостаток разума вполне успешно компенсирует неземная красота детективной девицы. Повару она что-то, возможно, и компенсирует, однако в книге-то кавалер у нашей героини был дворянского сословия! По этому поводу мы довольно бурно поспорили с нашей старой кухаркой и двумя новыми, молоденькими горничными, но к общему мнению так и не пришли.

Нет, лучше оставить всех литературных персонажей до более спокойных времён. Я ещё успею с ними всеми разобраться. Следует вернуться к книжному способу проникновения - или, проще сказать, взлома - помещения, который представлялся мне достаточно перспективным для того чтобы самой попытаться им воспользоваться. Нашу библиотеку освещали огромные окна - от самого пола и прямо до потолка, ничуть не хуже каких-нибудь оранжерейных. Оконный переплёт каждого содержал никак не менее шести сегментов стекла, вполне приемлемого для меня размера. Мог ли туда к нам забраться детективный герой я не знала, и выяснять не собиралась. Главное, чтобы меня никто не заметил - ни до, ни после, ни во время проникновения. В книге, к слову добавить, рассказывалось, что, прежде чем покинуть место преступления, с целью сокрытия следов отважный персонаж предусмотрительно вернул остеклению оранжереи прежний вид. Идея мне показалась чрезвычайно здравой, но повторить эти действия я бы точно никак не смогла. Каким образом, находясь снаружи, можно поставить стекло обратно на законное место, я себе представляла очень слабо, а расспросами только выдала бы свой интерес и провалила всю операцию. Оставалось надеяться исключительно на везение, скрытность и осторожность. Не скажу чтобы я была полна безудержной отваги и бурного оптимизма, наподобие героя детектива, но теоретически шансы на сокрытие следов у меня имелись. Даже весьма и весьма неплохие. Поскольку под окнами библиотеки росла роскошная белая акация, весной наполнявшая всё наше поместье сладким ароматом своих цветов. Как у всех акаций, на ветвях у неё наличествовали крупные и чрезвычайно острые колючки, и, как все акации, она ежегодно давала просто сумасшедшее число прикорневых побегов. Садовник - сугубо по старости - давно не следил за этой частью сада, так что, никем не выкорчеванная, молодая поросль разрасталась абсолютно беспрепятственно и, как водится, очень, очень быстро. Широкая, мощёная светло-серым камнем, дорожка, изначально проложенная ровнёхонько под окнами родового хранилища знаний и ранее успешно отделявшая их от буйных цветущих зарослей, теперь лишь местами угадывалась под огромной массой, перепутанных между собою, колючих ветвей, большей частью исчезнув полностью. Нахальной акации удалось поглотить даже массивную каменную скамейку, перелившись, подобно водопаду, густой листвой через спинку и закрыв сиденье до самых ножек. Так что пробираться по вышеописанным зарослям, чтобы просто заглянуть в окна библиотеки, следовало с величайшей осторожностью, если не хочешь порвать платье и расцарапать лицо и руки.

Прибыв на предполагаемое место проникновения, я внимательно осмотрела кусты и на четвереньках решительно поползла в самые густые и, соответственно, наиболее колючие дебри. Акация настолько разрослась, что двух центральных окон практически не было видно целиком, а ещё трём из их ближайших соседей - и в самом недалёком будущем, - грозила та же самая участь. Можно взять камень с дорожки и расколотить хоть половину из двенадцати скрытых колючими ветками стеклянных сегментов и никто ничего не заметит. По крайней мере, сейчас, пока листва ещё не опала. А потом я что-нибудь придумаю! За собственное платье я ничуть не боялась - пара лишних дырок погоды никому не сделает, более того, неимоверно ветхая ткань всех моих теперешних нарядов порой расползалась совершенно самопроизвольно. Попробуй, докажи, что новые прорехи возникли не сами собой. Да и кому есть дело до моих драных тряпок?

Как ни странно, весьма внушительные колючки мне нисколько не повредили. В компании с кошкой мы почти беспрепятственно добрались до стены и стали решать, какое именно окно будет подвергнуто разрушению - правое или левое. То есть это я стала решать, а кошка принялась усиленно тереться о стенку дома между окнами, старательно выгибая спинку, и предавалась вышеописанному занятию до тех пор пока навстречу её движению внезапно не выдвинулся один из камней. Хорошо, что в тот момент я уже сидела на земле, а то могла бы и хлопнуться попой на колючки. Подумать только - потайной ход, прямо как в какой-нибудь книжке! Разумеется, вы догадались, что я имела в виду те самые детективы, которые нам так старательно пересказывал повар. В них через раз в старинном поместье - или даже древнем замке - находился некий, хорошо замаскированный, рычаг, в самый нужный момент отпирающий потайную дверцу, или незаметный зачарованный камень в стене, открывающий скрытый проход. Само собой, я его немедленно узнала - и камень, и проход. Естественно, мне стало жутко интересно, как это у моей Лялечки всё столь своевременно и удачно получилось? Со всей возможной тщательностью осмотрев необычно подвижный сегмент стены (автор детективов мог бы мной гордиться в тот момент), я заметила малюсенькое, кроваво-красное пятнышко. Видимо, я, когда держала кошку на руках - неся её по лестнице, а потом по саду, - нечаянно испачкала кошачьи бока своей кровью, а чуток засохшие остатки на шёрстке послужили открывающим ключом для заклинания. Я продолжила благое кошачье начинание, уже как следует измазав кровью выдвинувшийся камень, и передо мной открылся узкий лаз. Кошка нырнула туда первой, я последовала за ней практически не раздумывая - ни за что не брошу свою любимицу, если вдруг случится какая беда, выбираться станем вдвоём.

***

Девочке неоткуда было это узнать, но старинная, весьма распространённая в магических поместьях, традиция делать разветвлённые потайные ходы имела довольно неприятное объяснение - в стародавние времена Гильдия магов и Храм находились в состоянии войны. И даже в собственных жилищах волшебники не чувствовали себя в безопасности. Благодаря всенародной поддержке Храм выигрывал битву и если бы не активное вмешательство государства, магов на свете могло бы уже и не быть. До сей поры имелась, наиболее отчётливо заметная на юге и западе страны, некоторая холодность, даже можно сказать - значительная отстранённость в отношениях магической и немагической частей общества. В глухих деревнях южных гор до сей поры спонтанное открытие магического дара у ребёнка отнюдь не считается радостным событием. Нежеланное дитя могут даже отдать какому-нибудь проезжему магу на воспитание, чтобы самим не возиться с "поганым бесовым отродьем".

***

Лаз оказался откровенно неудобным: даже мне пришлось идти согнувшись в три погибели чтобы не царапать макушкой кирпичи, взрослый мужчина определённо полз бы тут на четвереньках. Привёл он нас в крохотную комнатушку, если её вообще можно таковой назвать. Скорее, узкий проход доводил до боковой ниши, в которой невысокая я могла свободно сидеть, стоять и даже ходить. Взрослый человек, пребывая в этом пространстве, опять-же предпочёл бы ползать на четвереньках или хотя бы на коленях, чтобы не стукаться головой о потолок. На одной стороне ниши, на полу, была устроена лежанка, возле второй стоял миниатюрный сундук, около третьей - низкий стол, а над ним крепились узкие полки.

Я немедленно перебралась в обнаруженное убежище. Ниша была чуть выше уровня пола и явно сопряжена с системой отопления дома, что давало мне возможность жить там даже лютой зимой. Особенно зимой, потому что в дырявом сарае, по уверениям прислуги, становилось невыносимо холодно уже к середине, а порой и в начале, осени. Чтобы не привлекать к себе ненужного внимания постоянной беготнёй в сад, к библиотечным окнам, я как можно быстрее изыскала возможность пробираться в потайное помещение через туалетные комнаты для прислуги, на первом этаже соответствующего крыла. В течение нескольких дней тщательно исследовав довольно многочисленные продолжения обнаруженного лаза, я поняла, что наше родовое поместье пронизывает целая система узких потайных проходов, через которые я смогла попасть и в фамильную библиотеку, и в гостевое, ныне закрытое для всех остальных, крыло. В последнем я разумно не задержалась - всё в тех же детективах весьма подробно объяснялись пагубные последствия обнаружения непонятных звуков, теней в окнах и света неустановленного происхождения, имеющих место быть в полностью недоступных простым смертным помещениях. Наряд боевых магов с мечами и молниями наперевес в родном доме меня категорически не устраивал. Они же двери начнут взламывать, окна разбивать, могут нечаянно мебель испортить, а то и подожгут ещё что-нибудь. Кроме этого, в гостевом крыле меня преследовало ужасно неуютное ощущение чужого, холодного взгляда в спину. Казалось, кто-то за мной неотступно наблюдает, следит - не стащу ли чего ценного, или, может, вдруг да начну гадко безобразить. Жить при постоянном наблюдении, даже в комфортабельных гостевых комнатах, я бы ни за что не согласилась. Маленькая ниша представлялась куда более безопасным вариантом, там я чувствовала даже какую-поддержку, что ли. Казалось, сам дом меня опекает и я нахожусь там, где и должна быть в данный момент.

Также из обнаруженного мной и кошкой лаза можно было выйти, а если точнее - выползти, возле реки, далеко за пределами ограды поместья. Это я установила уже в самом конце моих исследований, когда перепробовав большинство поворотов, составила довольно подробную, хоть и ужасно кривую, карту потайных ходов. Одно из ответвлений шло и наверх, в хозяйские комнаты, но в нём я появлялась крайне редко и вообще не выбиралась наружу, особенно после того как мачеха взялась увольнять остатки старой и нанимать всё новую и новую прислугу. В горничных ей постоянно что-то не нравилось, лакеев она ежедневно обзывала дармоедами, да и в целом женщиной мачеха была невероятно скандальной, платила мало, челядь долго не выдерживала и, соответственно, скоро в доме не осталось никого из тех, кто мог бы мне по старой памяти помочь или просто пожалеть доброте душевной, кроме главной кухарки. Стряпня этой женщины была настолько вкусной, что придираться - ну, хоть к чему-нибудь - даже нашей сволочной дуре оказалось неимоверно трудно. Кроме того, не каждая повариха (или повар) станет спокойно терпеть практически полное отсутствие младшего кухонного персонала, безропотно выполняя черновую работу за всех недостающих поварят. И, думается мне, что даже человеку с уровнем интеллекта моей мачехи было предельно ясно, что вторую такую кухарку ей будет найти сложно. А точнее - невозможно, что называется, вообще и в принципе. Пришлой прислуге, со дня на день ожидающей очередного скандала, а то и увольнения, было всё равно чья я дочка, при случае - попадись я кому под горячую руку - шпыняли меня все. Вот я и старалась не попадаться. Тихарилась по разным углам и никого своим присутствием не беспокоила. Жаль только общаться стало практически не с кем, кроме, разумеется, нашей старой кухарки. Да и то нам приходилось разговаривать урывками, уже поздно вечером, когда вся челядь расползётся по спальням, до следующего утра. Мачеха стала то ли подозревать что-то, то ли просто злобствовать больше обычного, и начала требовать чтобы я вообще оказалась в полной изоляции. Сама она мне пристального внимания не уделяла, полагалась на сплетни горничных и болтовню сыновей. Да, к сожалению, в поместье, окончив учёбу в каком-то столичном заведении, прибыли близнецы. Жить стало ещё труднее. Оба парня не давали проходу горничным, для пущего развлечения доводили до белого каления всех, до кого дотягивались руки, и старались как можно доходчивее объяснить мне, что я тут никто и звать меня никак.

При таких условиях фолианты из нашей фамильной библиотеки стали моей единственной отдушиной. Я их перечитала за эти два с половиной года, ну, просто неимоверное количество. Кстати, не могу сказать, чтобы чаяния кухарки оправдались целиком и полностью. Дед, то есть прадед, видимо, учил отца по самым обычным справочникам или общеобразовательным книгам, подобным моей приснопамятной Географии. По крайней мере, каких-то специализированных детских изданий мне обнаружить не удалось, а вот краткие карандашные пометки на полях обычных энциклопедий встречались с завидной регулярностью. Книги открыли мне целый мир, о существовании которого я даже не подозревала. Например, Хоркан, из которого происходила моя прабабушка, оказался одной из самых крупных провинций нашего королевства, почти что государством в государстве и имел не только существенные биолого-географические, но и всякие экономические, а также весьма значительные культурные отличия от наших, привычных юго-западных земель. Этнография народов материка была зачитана мной до дырок - я ведь почти не покидала поместья, и все, что узнавала о других людях и поселениях, обычно шло через восприятие кухарки и другой домашней прислуги. Откуда им знать каким образом отмечают конец путины рыбаки с Шумящих островов или, например, зачем в канун Новогодья вполне добропорядочные граждане Эстола выбрасывают из окон на улицу старые вещи, невольно пугая случайных прохожих.

Против всех кухаркиных, да и моих тоже, надежд, с точки зрения магических дисциплин дело продвигалось очень, очень туго. Алхимию я не освоила вообще: попасть в наши лаборатории так и не смогла, а что можно заучить наизусть в алхимии - рецепты зелий? Уверяю вас, я пыталась, но без постоянной практической работы это непросто, да и по сути бесполезно. Единственное, в чём я преуспела в данной дисциплине, а точнее в ответвлении оной - травничество. Масса народных рецептов, коими меня исправно снабжали челядинцы обоих полов, была записана, изучена, тщательно выверена по имеющимся книгам, многократно опробована и вызубрена мной как молитва Богу-Отцу. Для старой кухарки я делала согревающие мази: в силу возраста у доброй женщины уже начинали отчаянно болеть суставы. Для всех остальных составляла бодрящие или лечебные чаи, заваривала отвары, варила мыло, готовила крема. От обычных аптекарских они отличались магической составляющей, кою, в соответствии с точными инструкциями, я аккуратно вводила в производимые снадобья. Число моих постоянных заказчиков постепенно росло, ассортимент зелий расширялся, хоть я и наотрез отказывалась делать что-либо кому-либо далеко за пределами домашнего круга, во избежание распространения опасных для меня сплетен. Конечно, мне очень нравилось быть полезной, тут, знаете, появляется даже гордость за саму себя. Всё-таки какой-никакой, а уже специалист. Я откровенно старалась этим утешиться, поскольку, как ни жаль, но с семейной профессией у меня не срослось. Совсем. Мои наивные надежды на фамильное призвание: а вдруг я - раз! - и совершенно самостоятельно сумею разобраться в артефакторике, испарились в единый миг, стоило лишь однажды заглянуть в соответствующие учебники. Сплошная математика! Формулы, графики, переменные, запутанные трёхмерные схемы и бесова куча сложных уравнений, которые мне никто не мог объяснить. Разумеется, я попыталась чего-нибудь добиться собственными силами. Вспомнив всё чему меня успели научить и раскопав учебник по магоматике, быстро освоила параграфы с дробями, вполне успешно разобралась в том, что такое проценты, но дальше стало куда сложнее и на системах уравнений я надолго завязла, а на всяких там синусах в конусах встала практически намертво. Признаюсь, я ужасно, ужасно расстроилась - что там, на небесах, подумают обо мне мама с папой?! От отчаяния взяла и накрепко затвердила множество невероятно занудных, длиннющих списков со всякими таблицами: классификация в том, другом и этом ключе, разнообразное соответствие или несоответствие, совместимость или несовместимость, разного рода взаимозаменяемость и всякое такое, но вот пользоваться данным материалом я, увы, не могла. Вообще. Даже самые простейшие схемы для артефактов требовалось правильно рассчитывать, а как это делается, я не имела ни малейшего представления. Увы.

Что касается целительства, то лекарей, видимо, в нашем семействе не нарождалось - книги по медицине имелись, но их было совсем немного и, как правило, материал в них рассматривался именно в артефакторском аспекте. Единственное, что мне оказалось реально полезным - полный справочник фельдшера, старый травник со множеством советов и отдельным рецептурным сборником, да учебное пособие по началам анатомии человека. За дедо-бабушкину боёвку я даже не бралась. Все занятия по боевым искусствам должны проводиться на специально оборудованном полигоне или хотя бы на свежем воздухе, и всегда, всегда под присмотром опытного преподавателя - это строго указывалось в предисловии к книге. Причём место занятий должно располагаться как можно дальше от жилых строений и скоплений праздношатающегося народа. Во избежание человеческих жертв как с той, так и с другой стороны. Как вы понимаете, подобная роскошь мне никаким боком не светила. Кстати, кривой мелкий почерк, которым были сделаны пометки на полях учебника по боевым искусствам, очень сильно отличался от прадедушкиного - крупного, летящего, размашистого. Из данного наблюдения я вывела что папу, скорее всего, боёвке вообще не учили. Хотя откуда мне знать! В целом-то это весьма полезная в жизни штука, умение защитить себя, друзей и родных мужчине может пригодиться в любой момент.

Проще же всего мне давалась бытовая магия. Справочник по бытовым заклятиям строился с расчётом на самостоятельное изучение - это было прописано в аннотации, да и в целом материал оказался не слишком труден, особенно поначалу. Также весьма логично выглядело движение от простого к сложному - шаг за шагом. Вот на бытовые заклятия я и налегла со всем своим пылом. Практическое использование изученного материала было мне отличным подспорьем. Я зачаровала свои драные тряпки, и они теперь грели не хуже волчьего меха. Мои прохудившиеся башмаки больше не черпали воду и грязь, а старый, толстый, шерстяной серый плащ с глубоким-преглубоким капюшоном я уже почти что не носила, приспособившись постоянно блокировать холодный ветер. Я научилась мыть посуду мановением пальца и вытирать пыль одним движением брови. Правда, до этого, в процессе освоения данного заклятия, я переколотила целую груду тарелок, но, заранее предупреждённая кухаркой, проявила мудрую предусмотрительность и назубок выучила заклинание починки для разбитой посуды задолго до того, как начала практиковаться в её волшебном мытье. В результате вся гнусная, грязная домашняя работа, которую на меня сваливали, выполнялась за несколько минут, а я получала кучу времени на магическое самообразование и бездонную прорву ценных возможностей для дальнейшего маго-практического самосовершенствования. Разумеется, все мои достижения в любой волшбе следовало держать в строжайшей тайне и от мачехи, и от её поганых отпрысков. За молчание прислуги я платила тем, что помогала в мытье полов, стирке белья, чистке котлов-печей и прочей хозяйственной дребедени. А универсальное заклятие починки - оно ведь годно не только для разбитых тарелок! - оказалось самым настоящим золотым дном. Постепенно я осваивала всё более и более сложные его варианты. Даже шёлковые кружева восстанавливать научилась, а это, поверьте, куда труднее, чем заклясть цельную материю на несминаемость или долговечность. Особенно новую. Короче, на комиссии именно бытовые заклятия, как я считала, и должны меня спасти от жутких мачехиных планов. Параллельно я вызубрила географию, выучила общую историю, благодаря советам экономки ознакомилась с некоторыми шедеврами родной литературы и по наущению кухарки изучила азы этикета.

В дневное время, когда мачеха бодрствовала, я, естественно, старалась не попадаться ей на глаза. Во избежание. Это было не так уж трудно, учитывая факт наличия в доме моей младшей сводной сестры. Её воспитание отнимало немало времени и сил: стервозная дура и пустоголовая истеричка оказалась на удивление хорошей, ответственной матерью. Даже новая нянька - довольно пожилая, сухопарая тётка, приглашённая от какой-то мачехиной знакомой, - глубоко и искренне поражалась, сколько та возится с собственным ребёнком. Обычно все состоятельные женщины, особенно дворянского сословия, после рождения наследника или наследницы с головой уходили в светскую жизнь - приёмы, визиты, балы, банкеты, всяческие благотворительные вечера, да и прочие, подобные им, чисто дамские посиделки с чаем и сладостями. А эта - нет, прикипела к дому, прямо как приворожённая, поражалась опытная няня. Да что там дом - из своих собственных комнат и то выходит редко! Только если по важным делаем из поместья выезжает, а так - ни-ни. Вот уж чудо чудное - радовалась няня. Материнский инстинкт, не иначе - коллективным разумом порешила прислуга. С близнецами же всё было куда хуже и гораздо сложнее: они постоянно находились в движении, то там вдруг выскочат, то тут нагадят. Внезапность собственного появления подлючие мерзкие шкодники обращали себе на пользу, этакие двуногие оводы - налетят, цапнут и сваливают в пространство как ни в чём ни бывало. Помимо меня, особенно сильно от поганцев страдали горничные: когда тебе в любую минуту могут нагло задрать подол с самыми недвусмысленными намерениями, как-то становится не до тщательного исполнения возложенных на тебя обязанностей. Меня-то в этом плане братики - поскольку покамест не доросла ещё, - не трогали, да и, подозреваю, брезговали просто. Уж больно ободранной чушкой я ходила порою, особенно в тот период что исследовала поместье, так сказать, изнутри. В потайных ходах никакие горничные не прибираются никогда - не положено им фамильные секреты знать, - таким образом всю грязь, хошь - не хошь, а вытираешь собой да собственной одеждой.

Так вот, о горничных. Инциденты с прислугой близнецов забавляли до безумной радости. Любимой шуткой они считали тишком испакостить кем-либо сделанную работу, а потом нажаловаться матери что никто ничего не делает и даже не собирается. Слуги зверели, но хозяйка, естественно, верила в первую очередь сыновьям. Служанкам было хуже - братцы могли, к примеру, насыпать на ковёр песку, вызвать горничную, велеть прибраться и в процессе нагло к ней приставать, лапать или, по крайней мере, отпускать сальные шутки и непристойности. В результате от нас ушли все, хоть сколько-нибудь привлекательные, девушки, а из относительно молодых осталась лишь одна-единственная. Женщина эта рано овдовела, потому и работала где только могла - главное, чтобы поближе к дому, - оставив ребёнка на попечение бабушки. Фактически являясь кормилицей всей семьи, каковое обстоятельство придавало ей немалое количество долготерпения, она всегда трудилась на совесть. Даже моя мачеха редко находила повод придраться к выполненной ею работе. Но и эта горничная уже тишком искала место поспокойней и поприятнее. Вот на неё братики и нацелились. Я застукала их совершенно случайно - потому что бегом спускалась с чёрной лестницы в холл, не обращая внимание на попадающихся на дороге персон - один из близнецов зажал женщину в кладовке со всяким хозинвентарём, а второй караулил в служебном коридоре, чтобы никто не смог невзначай подсмотреть. Моё появление явно спутало их планы и подлые мерзавцы весьма поспешно свалили с театра невоенных действий, наградив меня парой весьма солидных синяков и "нежным" родственным напутствием: "подрасти сначала, сучка малолетняя, а потом мы и с тобой развлечёмся". Подрасту конечно, куда денусь, но вот перспективы развлечения хотелось бы немного подправить...

Привычно обратившись за помощью к горячо любимому справочнику, я обнаружила что могу следить, хоть и не весь день, только за одним братом, а близнецы не всегда ходили вместе. В принципе, можно было бы накладывать и два заклинания сразу - по одному на каждого, благо, резерв позволял, - но тогда у меня немедленно начинала немилосердно болеть голова. А с головной болью весь божий день следить за двумя маячками, неустанно хаотично перемещающимися по дому и одновременно ещё и делать что-то осмысленное - ну, хоть ту же картошку чистить - я оказалась не в состоянии, слишком пристального внимания требовала волшба. Если вы считаете, что я просто сдалась и тупо жалуюсь на жизнь, попробуйте сами в течение нескольких часов подряд следить левым глазом за собственной левой рукой, а правым - за правой, что бы вы ни делали. Вы не подумайте чего плохого, упражнение это я не изобретала сама, а нашла в учебнике. Там указывалось, что данное действие - наилучшее из всех доступных неодарённым сравнений. Зато магам такое упражнение очень помогает тренировать внимательность, повышает точность волшбы да и вообще дюже полезно. Ну, не знаю, упражнение мне не понравилось ни разу, сколько я ни пробовала. Вы можете попытаться его делать сами, если есть такое желание. Однако, уверяю вас, вы испытаете самое минимальное удовольствие из всех, что только сможете найти во всей своей жизни. Разумеется, при приближении моих маячков я старалась максимально слиться с окружающим пейзажем и ничем не выдавать своего присутствия. Да и вообще научилась передвигаться как можно незаметнее. Даже прислуга порой пугаться стала, типа, я как семейное привидение брожу - бесшумная, тощая, бледная, оборванная, - только ржавых цепей для антуража не хватает. Подколки эти были беззлобными, но полезными, то есть навели меня на мысль, и я снова с головой зарылась в справочники. Информацию нашла, причём быстро, однако она меня совсем не порадовала: полная невидимость, как оказалось, доступна только специалистам со степенью магистра-бытовика и выше. Мне пока до неё - до степени, тоесть, - как отсюда до Хоркана пешедралом. Зато начинающим магам при желании можно было попрактиковаться в достижении некоторой прозрачности собственного зримого облика. Заклинание это, разумеется, имело соответствующую сложность, даже в моём, слегка облегчённом, варианте. Я долго его заучивала и, наконец, заучила, но в процессе со мной произошла целая череда абсолютно неожиданных и безумно странных событий, которые сделали использование изученного на данный момент фактически неактуальным.

Я как раз закончила варить одну мазь и несла результат клиенту, параллельно раздумывая как бы упростить заклятие маячка, чтобы не переживать за собственную шею - где, когда и кто именно мне её намылит. У меня брезжила смутная надежда, что если сделать некую связку между двумя одинаковыми заклятиями, то можно отслеживать не два объекта одновременно, разламывая себе голову ровненько напополам, а её, то есть данной связки, параметры и уже ориентируясь на них... Но вам все эти технические подробности наверняка абсолютно не интересны, скажу короче - я глубоко задумалась, напрочь отключилась от окружающей действительности и тихо ползла себе по полутёмному коридору, привычно прижимаясь к самой стеночке, когда мимо меня проскочил один из близнецов и стремительно унёсся вдаль. Ну, я хочу сказать что они всегда носились как ошпаренные, натура у них такая бешеная у обоих была; суть не в скорости передвижения драгоценного родственничка, тут я ничего ненормального не заметила, а вот почему он меня не увидел, не ударил, не оплевал и даже словом не облаял - вот это было занимательно, очень занимательно. Более того, меня вдруг - ни с того, ни с сего, - внезапно посетила, ну, просто совершенно непоколебимая, воистину безграничная уверенность, что я могу достичь подобного эффекта всегда, в любой день, в любую минуту - по собственному желанию. Раз - и всё. Поймите меня правильно, это не было божественным откровением (по крайней мере таким, как их описывают в священных книгах): облака не разошлись, с небес не пролился свет, и трубный глас мне ничего не возвещал, ни плохого, ни хорошего. Совсем наоборот, коридор как был полутёмным и длинным, так и остался. Сияющих крылатых фигур в окрестностях тоже не наблюдалась. Да и вообще никого рядом небыло, совсем, поскольку я нарочно выбирала наименее популярные в народных массах пути, опять-же - во избежание. Однако столь нежданно-негаданно обрушившуюся на меня уверенность, казалось, можно вот взять да и пощупать руками, как те же коридорные стенки, без шуток. Безусловно, это было необычайно волнительно - думать что можешь легко и просто обдурить крайне неприятных тебе личностей, вопросов нет. Кроме одного: как такое чудо провернуть на практике?!

Увереность уверенностью, а не иметь никакой информации - это плохо, очень плохо. Лично я бы предпочла самой наиколоссальнейшей, наитвердейшей из всех уверенностей во вселенной пускай очень куцую, невнятную, корявую, но всё-таки инструкцию. Ни о чём подобном я никогда в жизни не слышала и абсолютно нигде не читала. В книгах нашей библиотеки ничего не нашла, сколько ни искала, даже похожего. В общем, всё со мной случившееся было категорически непонятно и совершенно ничем не объяснимо, данная ситуация не понравилась мне совсем. Даже абсолютно. Все знают, что волшебство - это точная наука, когда определённое количество энергии напитывает многократно выверенную магом конструкцию заклятья, тобишь результат всегда можно математически вычислить и спрогнозировать. Без скрупулёзно просчитанного результата у мага получается взрыв или иной вариант неконтролируемого выброса энергии, чреватый смертью окружающих и увечьем - а зачастую твёрдо гарантирующий скоропостижную кончину, - самого волшебника. Именно так и никак не иначе, спросите кого угодно. Ну, а тут - просто неизвестно что! Наваждение, бесовщина, мистика какая-то... Опасаясь расстроить или испугать кухарку рассказом о случившемся, я никому так ни о чём и не поведала. Экономка, думалось мне, тоже бы тут ничем не помогла, ибо специалистом в области практической магии, увы, ни разу не являлась.

Помыкавшись так-сяк какое-то время в бесплодных размышлениях, от безысходности я начала действовать сугубо по наитию, то есть горячо любимым широкими народными массами методом высоконаучного тыка: постаралась получше запомнить моё состояние задумчивой отрешённости от бренной реальности и воспроизвести его как можно точнее, раз за разом, сперва в присутствии кухарки, как наиболее безопасного наблюдателя, а позже я уже его испробовала и на всей наличной челяди. Совсем не в одночасье, но получился довольно интересный эффект. Невидимости я не добилась, но зато научилась достигать полной незамечаемости. Это когда для всех окружающих меня в данном помещении попросту не существует, хотя я - вот она, тихонько стою возле стеночки. Каким таким образом оная незамечаемость мной достигалась, я не понимала совсем, но в целом результат мне очень даже понравился. Весьма практичная штука, честное слово. Благодаря новообретённому умению я навострилась шустро прошмыгивать по поместью туда, куда надо, совершенно никем не замеченной. При строгом соблюдении нескольких определённых условий, само собой. Самая главная и наиболее мерзкая трудность состояла в том, чтобы обрести особое, отрешённое, совсем не зависящее от внешних раздражителей внутреннее спокойствие. Именно за ним, как за невидимой стеной, я в общем-то от всех и пряталась. Очень, очень хрупкое состояние, к сожалению. Нарушить его - раз плюнуть, и весь достигнутый эффект немедленно идёт насмарку, а вернуть его назад получается далеко не сразу. (Если получается вообще и в принципе, ибо тут слишком многое зависит от привходящих обстоятельств типа собственного настроения.) Причём ни с какой волшбой, что характерно, данное состояние связать, ну, никак не выходило и, соответственно, мне было решительно нечем его укрепить или как-либо поддержать - если выражаться совершенно ненаучно, - некими внешними факторами. Весь процесс целиком и полностью явно был завязан исключительно на силу воли волшебника и его способности к концентрации. С последней мне действительно здорово помогало то самое невыносимо поганое упражнение: помните, когда одним глазом косишь на одну свою ладонь, вторым на вторую, и чувствуешь себя при этом законченным идиотом - или идиоткой, не суть важно. Но упражняться мне действительно пришлось, точно как и было написано в книжке, ежедневно, понемножку, но в самом что ни на есть обязательном порядке. Концентрация - это тебе не магический резерв, большей частью наследуемый от родителей, она растёт только если её развиваешь, от этого никуда не деться.

Вот я и не девалась, даже не пробовала, особенно потому что там же, в той же книжке, было чётко прописана одна очень, очень интересная вещь: отлично тренированное умение концентрации относительно легко компенсирует незначительный, даже честно скажем - мизерный, магический резерв. Но никак не наоборот! То есть если вы немыслимо, прямо-таки легендарно могучий, но при том ужасно криворукий маг, то не бывать вам магистром пока не научитесь управлять своей силой как следует. Никогда и ни за что! Совсем уж криворуких идиотов ещё и принудительно ограничить в волшбе могут - по решению суда, - от греха подальше, что называется. А маленький резерв, оказывается, вопреки давно и прочно устоявшемуся в простом народе мнению, отнюдь не помеха даже самым сложным из современных заклинаний: артефакторы уже давным-давно успешно изготавливают индивидуальные накопители, или целые системы накопителей, разной степени ёмкости. Маг - это не тупой бугай с огромной дубиной, образно объяснялось в книжке, а отлично тренированный воин с острой шпагой, знающий куда, когда и как требуется нанести один-единственный, смертельный для противника, точный удар.

Прочитанное могло бы воодушевить не только меня, а вообще кого угодно, если бы не одно маленькое "но": я не обнаружила ни одной строчечки, ни пол-словечка, в которых бы толком разъяснялось каким образом можно было бы измерить свой собственный уровень концентрации. Про резерв, кстати, говорилось весьма подробно, перечислялись даже редкие и сложные артефакты, коими с древнейших времён и до сих пор в Академии и училищах определяют уровень дара. Вот что бы им ещё и про уровень концентрации написать! Но - нет, указывалось только то, что он может быть большой или маленький, каковое указание, само собой, порождало массу вопросов. К примеру: с чем сравнить - какой большой и насколько маленький? А средний вообще бывает? А у меня какой? От какого момента я могу начать радоваться и скромно надеяться на магистерскую степень в своём, пусть и далёком, будущем? Поделившись всеми вышеперечисленными сомнениями с кухаркой и экономкой, ничего толком, естественно, не узнала, но экономка, чуток поразмыслив, здраво рассудила, что разумнее всего считать мою концентрацию маленькой. Тогда при поступлении в МАГУ я смогу честно порадоваться, если магистры вдруг её оценят как среднюю и ничуть не огорчусь если скажут - она, мол, совсем невелика покамест. Кухарка горячо поддержала коллегу. Большая же, поди, только самим магистрам-то и доступна, детонька, - сказала женщина, гладя меня по голове, - так что учись, милая, ты у нас умничка. Вся в маму.

Я и училась как могла. Читала книжки, пялилась на руки, и без конца практиковалась в бытовых заклятиях. Ещё, конечно, тренировалась быть как можно долее незамечаемой. Раз за разом это получалось у меня всё лучше, лучше и лучше. Параллельно во мне зрела уверенность, что сия странная незаметность - отнюдь не единственное, что можно сделать в таком вот состоянии глубокого внутреннего спокойствия. Откуда оная уверенность происходила я не смогла бы объяснить даже себе самой. Типа, вот есть она и что хочешь то и делай. Признаюсь честно, невзирая на мистическую непонятность данного процесса в душе у меня внезапно пробудился азарт экспериментатора, ну, интересно же. Да и в конце концов - а вдруг я тут открыла доселе никому не известный, какой-нибудь немыслимо таинственный феномен. Тогда я точно просто умница и прямо жуткий молодец. Вот как выучусь, как стану знаменитым учёным и как начну сама в МАГУ преподавать! Буду всякие книжки писать, других полезному учить. Вот здорово-то будет!

Ну, до знаменитости мне, конечно - как отсюда до луны и ещё обратно, но вот полезности разные можно выдумать уже прямо сейчас! Я и надумала: начала пробовать таким же малопонятным образом действовать на внимание, а затем и на память окружающих. Внимание - это когда все видят что я тут есть, все точно знают что я должна, к примеру, чистить картошку, все думают что я это и делаю, а я - нет, как раз книжку читаю. Или ещё что-нибудь. Скажем, напакостили братцы в конюшне: сено по полу раскидали, навоз на него набросали, ячменя мешок сверху вывалили, ну и к матери понеслись, как же ж без этого. Та экономку посылает убедиться, экономка одна не идёт - хозяйку с собой зовёт, а я рядышком за стеночкой стою, ей наваждение организую. Типа, в конюшне нашей чистота и порядок. Нет, вы не подумайте чего великого, типа я, как в сказке, раз - махнула рукой, - и всё стало по-моему. Ни в коем случае, отнюдь, в природе так не бывает. Да и от моей мачехи такой фигнёй не отделаешься. Как пишут в разных умных книгах, могу вас весьма авторитетно в сём заверить. На самом деле я - в самую первую очередь, - накладывала на учинённое гадкими близнецами безобразие заклинание полупрозрачности, чтобы оное стало много меньше заметно. Трудо- и магозатраты на сие благое дело всецело зависели от размеров помянутого безобразия. Например, прожжёную гардину я маскировала на раз-два, а вот чёрный уголь, ровным слоем рассыпанный по ковру в гостиной, таким изящным макаром не скроешь, не выйдет. Иногда приходилось в два-три этажа прозрачность накладывать, чтоб хоть какой результат был заметен. А уже последним, решающим слоем шло это самое таинственно-невнятное убеждение, кстати, далеко не всегда мне в полной мере удававшееся. Каким мистическим образом оно всё же достигалось - я опять-таки понять не могла, да в последнее время даже и не пыталась. Себе дороже окажется. И без того наша экономка, по мере возможности исправно поддерживавшая мои регулярные усилия по устранению наиболее разрушительных последствий из дурных распаскудствий мерзких близнецов, прославилась среди всей знакомой прислуги как главный укротитель сумасшедших стерв и поганых хозяек. Вошла в анналы, так сказать. Потому что я своей физиономией в таких ситуациях светить отказывалась категорически, следует отметить - с полного согласия и даже одобрения экономки. Не надо мне славы как таковой, пусть что хотят то и думают, мне главное - результат. А результат очень даже был, я вам скажу: братцы стали меньше гадить в доме и чаще выезжали вон из поместья, причём порой пропадали целыми сутками, безумно радуя всю наличную челядь и причиняя изрядное беспокойство мамаше. Благодаря едким комментариям прислуги к их частому отсутствию - типа, лишь бы подлые мерзавцы заплутали и не возвращались совсем, напрочь позабыв дорогу домой, - я надумала попытаться тишком воздействовать кому-нибудь из них на память. Пусть пользу приносят! Не мне, так науке пригодится. Другой профит от них ожидать абсолютно бесполезно. Ну, сама идея-то тут вообще проще простой: пускай обо мне позабудут и мачеха, и оба гадких братца - я стану гораздо, гораздо счастливее! Но вот реализация данной идеи оказалась куда сложнее любой незамечаемости. Естественно, я пошла всё тем же путём: народным методом научного тыка, базирующимся на зыбком фундаменте интуиции. Путь к успеху был относительно долгим, но, конце концов, что-то да стало получаться. Помаленьку я уловила состояние, в котором про меня действительно никто из мерзких родичей не думал. Долго его держать никак не получалось, но постепенно я навострилась "забываться" на несколько часов подряд и могла преспокойно читать в своём любимом убежище, не упуская из виду, впрочем, важную необходимость время от времени проверять - не ищут ли меня по всему дому. Не слишком увлекаться литературой получалось не всегда, и тогда я уходила через лаз из поместья к реке, а потом напоказ возвращалась "поверху". За самовольные походы по окрестностям поместья меня иногда даже били, порой очень, а порой не очень сильно, но игра, что называется, определённо стоила свеч.

***

Время летит быстро, пару лет - не срок. Когда на колени героине нашего рассказа легла отцовская География, девочке было двенадцать с хвостиком. Теперь же барышне почти стукнуло пятнадцать, самое время для юной магички определять свою судьбу. Вот в поместье и появились два персонажа, которых старая экономка сухо представила домашне-кухонному обществу как дипломированных магов-преподавателей.

Один был невыносимо противный, заносчивый, ну, просто отвратительный тип средних лет и настолько же средних внешних данных. Его холёное лицо, казалось, никогда не освещала приветливая улыбка, а главной целью собственного существования он явно считал достижение многогранного и многократного превосходства над окружающими. Зачем ему это было нужно - я не знаю и не догадываюсь. Но очевидно, одним из средств достижения вожделённого превосходства наставник считал чрезвычайно богатый, изысканный гардероб, который следовало содержать в совершенно безупречном порядке. Наша прачка ненавидела этого хмыря от самого чистого во всём поместье сердца. С его приездом добрая половина её рабочего времени начала изводиться на уход за его вещами. Гость как будто задался целью сэкономить побольше денег на услугах прачечной, постоянно заваливая женщину работой, а помощницу ей нанять мачеха отнюдь не удосуживалась. Горничным он мог просто швырнуть в лицо рубашкой, на которой отлетела пуговица, или молча тыкал пальцем в мусор на ковре, куда он только что оный и кинул, игнорируя имеющуюся в его комнате специальную корзину. Хозяйке дома, по свидетельству нашего конюха, сей любезный господин в первый же момент заявил, что, как всякий нормальный столичный житель, просто ненавидит деревню и не станет ездить тут верхом - всёравно смотреть абсолютно не на что. Да, и гулять в этом убожестве он тоже отказывается. Категорически. К нему, мол, тут обратились с почтительной просьбой написать рецензию на книгу - научное издание, между прочим, не беллетристика какая-нибудь туповатая, - так вот, он твёрдо намерен посвятить всего себя прочтению оного высокоинтеллектуального шедевра, а затем - составлению достойной рецензии. Очень важное занятие, не чета всяким прочим а также некоторым. Хозяйка всё это выслушала молча (а куда ей ещё деваться-то?). Экономку нашу данный гость тоже жутко раздражал, ибо требовал чтобы она лично подавала ему в комнату чай со сладостями и всё иное, потребное к случаю. Кушать, правда, согласился за общим столом. Мы аж коллективно умилились - какая честь! Короче, без применения какой-либо магии сей немногословный персонаж, походя - например, важно шествуя из собственной спальни в столовую, - умудрялся одним своим присутствием напрочь отравить атмосферу любого, даже очень просторного, помещения.

Второй оказался довольно юным - "сахарным красавчиком", как выразилась наша главная повариха, - только что закончившим Академию магом. Данное сочетание, прямо скажем, неслабо обеспокоило наших челядинцев имевших взрослых дочерей на выданье. Мало ли чем важный господин развлечься удумает. С течением времени, однако, все относительно быстро успокоились. С виду-то гость был, действительно, очень милым, зато беспросветно угрюмым и непроходимо мрачным, будто прямо завтра поутру помирать собрался, субъектом. Такие девушек не привлекают. Более того, одевался он куда беднее собственного коллеги, себя прекрасным центром мироздания, видимо, отнюдь не считал, зато точно так же ни с кем никогда не разговаривал. Кивал при встрече в качестве приветствия (на прощание махал рукой), по ходу беседы мычал - как признак согласия или отрицания. В последнем случае, правда, ещё кривился. Дальше описанных действий дело не шло.

Даже удивительно - рассуждали экономка с кухаркой, - что такой приятный молодой человек согласился участвовать в мачехиных кознях. Видимо, решили женщины, дело в деньгах, а точнее - в солидности суммы, заплаченной за подлог. Теперь порядочность доходом меряют, - тихо вздохнула экономка. Богов забыли, бессовестные! - сердилась кухарка. Козлы, короче, - спокойно определила милая деточка.

***

При гостях мачеха вела себя вполне прилично. Не орала слишком громко и вообще изо всех сил делала вид, что она абсолютно нормальная хозяйка вполне обычного дома. Не могу сказать, что там по этому поводу думали сами свежеприехавшие, а мы на кухне так просто уходились в ядовитом сарказме. Всё, что безмозглой истеричке нужно чтобы стать вменяемым человеком - два мужика. Какие полезные люди бывают! Прямо поражаешься, век живи, век учись. Ой, как мы только не язвили! Однако доказывать делом свою полезность, занимаясь со мной хоть чистописанием, хоть ещё чем, оба учителя явно не считали жизненно необходимым. Нежизненно тоже. Противный экземпляр с челядью, включая меня, практически не разговаривал - сие действо явно представлялось ему пустым и совершенно излишним. В самом крайнем случае высокий гость милостиво соизволял сообщить экономке (обязательно лично, старшая горничная для этого не годилась) чего ему в данный момент пожелательно получить и забывал о существовании мерзкой, убогой черни - то есть нас, - до самого момента возникновения следующего высочайшего волеизъявления. Угрюмый, так вообще с утра пораньше сваливал гулять на реку, дышать свежим воздухом, и торчал там до самой темноты, не беспокоя никого кроме главной кухарки, ежедневно приготовлявшей для него целую корзину снеди. Чем он на той речке занимался, помимо бесплатно-благотворительной кормёжки целой тучи радостных комаров, никто из нас не понимал. Рыбу не удил, стихов не сочинял, книжек не читал, пейзажей не рисовал. Сидит на старой иве, как сыч, на суку - живописал увиденное один из лакеев, - в руках прутик крутит. Как изломает весь - новый возьмёт. Старшая кухарка уверяла, что это у человека душа болит, видать, случилось чего, но большинство прислуги было с нею категорически не согласно. Зыркает, как разбойник, сообщали нам напуганные угрюмым приезжим горничные. Злой, как бес - добавляли лакеи, - даже с хозяйкой говорит сквозь зубы, хоть она прям аж расстилается перед ними обоими. Экономка же, напротив, никак не комментировала поведение преподавателей, просто по их приезду тихо сообщила мне, что до конца лета я обязана учиться как богами проклятая. Днём и ночью. Комиссия должна ясно увидеть что я способная, талантливая, умная, образованная, благовоспитанная молодая леди из хорошей семьи и всё такое прочее.

Ну, насчёт комиссии у меня возникла своя, ну, просто офигенская задумка - за два прошедших года я тщательно проштудировала большую часть горячо любимого справочника и в самом его конце обнаружила несколько невероятно ценных заклинаний. Раздел, в котором они располагались, назывался "заклятия в помощь городскому магу" и был, как вы уже наверняка догадались, самым сложным из всех. Зато возможность заставить преступника говорить правду (плюс несколько магических способов записи свидетельских показаний), шанс в один момент как угодно изменять собственную внешность с помощью иллюзий (на полях имелась карандашная пометка "изменение чужой внешности без предварительного уведомления изменяемой персоны примерно равно трём годам каторги"), а также разнообразные заклятия, позволяющие найти потерянное, мне представлялись настоящей находкой. Внимательно изучив теоретический материал, я взялась практиковаться в иллюзиях: вряд ли мачеха даже перед комиссией расщедрится мне на новое платье, а в том "наряде", что у меня имеется, благоприятное впечатление я смогу произвести только на собственную кошку.

Не скажу, чтобы я совсем не преуспела в изучении избранного заклинания, отнюдь. Платье на мне изменялось, изменения были заметны - в чём меня горячо заверила наша кухарка - но они как бы накладывались на имеющиеся лохмотья, почти что не скрывая их наличия. В итоге получалась довольно странная конструкция: полупрозрачное новое платье, надетое на моё привычное ветхое старьё. Не могу уверять вас, что мне понравился результат. Я снова и снова перечитывала учебник, пытаясь сообразить в чём ошибка, пока не добралась до самого конца последней главы. Там было сказано, если передавать вкратце, что полноценное изменение крупного предмета достигается только с опытом (обычно - весьма значительным), а сейчас я должна практиковаться на маленьких вещах - типа перчаток, веера или шляпки. Шляпки у меня не имелось, веера тоже, зато ботинки - а точнее, один ботинок, правый, - теперь радовал взгляд абсолютно новой серебряной пряжкой и блестящей лаковой кожей. Второй превращаться целиком категорически отказывался и подло просвечивал сквозь структуру заклинания всеми своими старыми, обшарпанными, до дыр протёртыми боками. Разумеется, это меня в принципе не устраивало, но добиться более впечатляющих результатов за короткий срок, увы, никак не получалось. Зато я здорово навострилась наколдовывать себе шикарные кружевные перчатки - максимально короткие, но зато абсолютно реалистичные, даже наощупь. Поскольку человек гораздо чаще работает руками, чем ногами, и уделяет собственным верхним конечностям повышенное внимание - объяснялось в учебнике, - кольца-перстни-перчатки-браслеты выходят практически идеально у подавляющего большинства начинающих магов. Весьма обнадёживающе, но для меня всё-таки недостаточно. Я бы, наверное, мучалась бы и дальше с этим заклинанием, но, к счастью, кухарка и экономка соединёнными усилиями нашли и купили мне вполне приличную обувь и одежду. Теперь от меня требовалось только украсить имеющееся платье иллюзорными кружевами, наколдовать что-нибудь типа тех же перчаток и аккуратно заплести косу, чтобы не поразить комиссию своим внешним видом до самых печёнок, невольно спровоцировав чей-нибудь обморок от ужаса.

***

К несчастью, никто из домашних не мог толком объяснить маленькой наследнице, что любой, творящий волшбу, человек оставляет в пространстве весьма ощутимый - для магически одарённого и хорошо обученного специалиста, - отчётливый, ясный след. И чем сильнее волшба, тем явственнее этот след, легче найти колдующего. Безусловно, добравшись до последнего параграфа в учебнике, девочка должна была тратить много сил и, поверьте, она их тратила. Кухарка искренне волновалась за маленькую наследницу, однако всей информации что она могла той предоставить о любом колдовстве - суть лишь собрание сплетен досужих домохозяек, к реальности имеющих очень, очень слабое отношение. Экономка тоже не знала, каким именно путём маги-"ищейки" выслеживают неблагонадёжных волшебников, но именно по её наущению с приездом "преподавателей" юная волшебница колдовала только в своём личном "гнезде", в глубине потайных ходов дома. К сожалению, и постоянно работающее заклинание также оставляет определённый след - например, драное тряпьё, заколдованное для удобства владелицы и её же ботинки, - пусть лёгкий, малоприметный, но всё-таки вполне уловимый для специалиста. Вот об этом не догадывались ни кухарка, ни экономка, ни девочка. А раз специалистов в доме было сразу двое, не приходиться удивляться, что оный след в конце-концов один из них и обнаружил. Нашедшим явные доказательства одарённости наследницы, как ни странно, было уготовано стать угрюмому типу. Противному было всё равно кто там и где колдует - он ни что, кроме себя, внимания не обращал принципиально. Чему весьма способствовала предусмотрительная экономка - по возможности подливала гадкому гостю в чай специальное, рассеивающее внимание, зелье.

***

В кои-то веки я воспользовалась тайным ходом, чтобы пробраться наверх, а конкретнее - в нашу гостиную. Ну, почти что пробраться: я находилась не в комнате, только наблюдала и слушала. А послушать там было чего. Нет, вот кто бы мог подумать - я прокололась, как самый тупой преступник из детектива! Они в книжках всегда не отличаются ни тонким умом, ни предусмотрительностью, в отличие от большинства положительных героев. Вот и я теперь не отличаюсь, вместе с ними всеми. Только представьте: оказывается, я годами таскала на себе собственную же магию, совершенно не позаботившись хоть как-то оную замаскировать. Но кто ж знал! И главное, всё вышло совершенно случайно: я снова удирала от близнецов и впопыхах чуть не врезалась в преподавателя - "с самого рання", по выражению кухарки, - мрачно выползавшего на свою иву. То бишь речку. А он, вместо того чтобы равнодушно пройти мимо серой тощей малолетней оборванки, как нормальные люди делают, вдруг вытаращился как полоумный, начал тыкать в меня пальцем и спрашивать кто я такое есть да что это за колдовство у меня вот здесь. Будто не мог промолчать!!! Всё бы ничего, но тут, как обычно некстати, явились мои братцы-поганцы с точной информацией о моей личности наперевес. Собственно, так наши планы и рухнули - с их подачи. Иначе я бы просто сбежала, быстренько переколдовала всё обратно, а потом - лови, доказывай что волшебнику не померещились такие странности спросонок. Но нет, не свезло, близнецы помешали, чтоб им на том свете углями икалось. Маг тогда раззявил рот и начал дышать как выброшенная на берег рыба, а отдышавшись завопил на весь дом что я же нормальная, тоесть волшебница. Потом поднял руки к потолку, задрал туда же нос и постоял с неполную минуту, а затем почему-то начал скакать, как соседский плешивый козёл по весне. Вот баран безмозглый!!!

Может, ему и стало легче жить, как дружно предположила прислуга, быстро прибежавшая на раздавшиеся громогласные, дикие вопли, зато мне-то куда как труднее. Потому что близнецы о случившемся молчать не стали, сразу к матушке своей бегом понеслись. Теперь в нашей гостиной решалась моя дальнейшая судьба. Без меня, конечно - кто ж меня спросит. Не сказать чтобы я совсем не ничего боялась, но и не тряслась как овечий хвост: из лаза им меня не вытащить, хоть удавятся, а сама я наружу не выйду ни за что. Не на такую напали! Правда, и сидеть тут до конца времён тоже не выйдет. Совсем. Короче, для меня лично решался сложный вопрос: сбегать или не сбегать из родного дома. Я бы предпочла последнее. Конечно, во многих детективах по сюжету юная, очаровательная дочь весьма почтенного семейства неразумно покидает родовое гнездо, следуя за горячо любимым, но категорически недостойным человеком, однако я не желала следовать сему, поданному наивными героинями, примеру смелости и решительности. Совсем - то бишь нисколько, - не желала. Как я невольно успела заметить, абсолютно все книжно-беглые барышни никогда подолгу не оставались на улице без тёплого пальто и ни одна из них ни дня не прожила в дырявом сарае. А это очень полезное перед побегом дело - в сарае пожить, особенно если ветреной осенью. Пусть даже хорошо отремонтированном, а не старом-дырявом. Голову сквозняком прочищает - дай боги каждому. Я вот, например, точно знаю что скитаться по белу свету холодно, скучно и дюже вредно для здоровья. Библиотеку фамильную с собой не захватишь, а если нигде в мире у тебя или твоего поклонника - книжно-детективного, разумеется, - увы, не имеется хоть сколько-нибудь тёплого, уютного жилища, то и мыться тебе будет негде, и кушать нечего, и гардероб ты свой гарантированно оставишь дома. Деньги же - это я твёрдо установила на личном опыте, - всегда заканчиваются быстрее, чем твои потребности, сколько ни зарабатывай. Гораздо быстрее, что особенно обидно.

Мы с экономкой и кухаркой решили поступить разумнее книжных барышень, тоесть дождаться комиссии, успешно её пройти и уже с официальной бумагой в руках смело отправляться на учёбу. А в МАГУ уже, не в МАГУ - не суть важно. Обе женщины считали что имея за плечами письменное заключение пяти авторитетных специалистов о том, что я отныне являюсь государственной ценности человеком, сиречь волшебницей, я буду в полной безопасности. Мачеха не посмеет причинить мне никакого вреда. Кухарка тихо надеялась, что комиссия вообще захватит меня с собой и, возможно, мне даже на дорогу не придётся тратиться. Экономка сильно сомневалась в альтруизме учёных академиков, они, мол, тоже свои деньги считать умеют, но во всём остальном обе женщины были абсолютно солидарны - сперва получить бумагу, а уж потом пускаться в путешествие. Помимо гарантий личной безопасности, они планировали попросить у комиссии ценный совет: куда мне лучше пойти учиться, на какой факультет. Экономка разузнала по своим каналам - а точнее, у подруги счастливо родившей дочь-магичку, - что не все абитуриенты адекватно оценивают собственные возможности, отчего получают кучу проблем при поступлении и не всегда успешно, даже под угрозой отчисления, усваивают необходимый материал. Я не спорила, хотя и не совсем понимала данную проблематику. Мне бы с мачехой сначала разобраться, а уж учебную программу я как-нибудь да одолею. Нет, в самом деле - я же в одиночку аж целый учебник выучила!

***

Сильно обобщая, любую гостиную комнату можно считать по сути однотипной, невзирая на всё разнообразие стилей и стоимости оформления интерьера: практически в каждой имеется камин, большой диван - или даже диваны, - и несколько глубоких кресел с декоративными подушками. Также обязательным атрибутом данного помещения является чайный столик - как правило, вычурный, низкий, узкий и действительно пригодный лишь для церемонного дворянского чаепития, когда приглашённые благородные господа рядком чинно восседают на мягком, невысоком диване и ведут неторопливую светскую беседу, по глоточку прихлёбывая горячий, ароматный напиток. Большинство гостиных украшают предметы искусства - вазы, картины, скульптуры, - и уж точно окна всех этих комнат обрамлены сложной декоративной конструкцией из гардин, ламбрекенов, кистей, шнуров и прочих - тканых или крученых, - нитяных безобразий. Любители экзотики украшают свои гостиные роскошными найскими ширмами или сплошь устилают драгоценными коврами, воздвигая на них груды из вышитых подушек с кистями из шёлка. Столичные жители чаще выбирают индивидуальный - порой весьма экстравагантный, - стиль, а вот в западных провинциях больше отдают предпочтение классике. Особенно отечественной - чтобы просто, скромно, недорого, но со вкусом. Не слишком часто здесь по стенам встречается лепнина, порой с позолотой (разумеется, уже в самых престижных, парадных интерьерах), отделка шёлком с вышивкой или набивным рисунком, гобелены, шпалеры, декоративная штукатурка или даже фрески. Не так давно в моду вошли витражи - на окнах или застеклённых дверях. А вот резные деревянные панели у кого-нибудь в гостиной увидишь довольно редко - и недешёвое это удовольствие, и ухаживать за ними непросто: попробуй, вытри всю пыль с завитков, вычисти грязь из богатой резьбы. А ведь дерево необходимо ещё и еженедельно натирать воском, полируя тряпочкой до блеска, как паркет, а также лакировать время от времени, подновлять треснувшие элементы, заменять безнадёжно испорченные, побитые мебелью или ногами наиболее неосторожных гостей. Хлопотно, да настолько, что хоть отдельную горничную - специально для одной комнаты, - нанимай. И слишком уж накладно, разумеется. Зато никто не догадается, что наиболее глубоко прорезанные отверстия могут служить не только - и не столько - сугубо лишь декоративным целям.

***

В смотровую щёлку получалось разглядеть почти всю гостиную, но меня главным образом интересовала хозяйка поместья, а она заполошно носилась по всему помещению, то туда, то сюда, как неудачно обезглавленная курица по заднему двору. Преподаватели мои сидели рядом, в глубоких креслах перед чайным столиком, но чай не пили совсем. Наверное, не было настроения. Зато было совершенно очевидно, что угрюмый абсолютно, безоблачно и безбрежно счастлив - тут и книжки умные никому не потребуется читать, - только тогда вполне вменяемый человек молча, тупо улыбается в стиле "законченный идиот", что бы ни творилось вокруг. Противный же, наоборот, на текущий момент отличался жутко перекошенной, как старый забор у нашей деревенской пивнушки - во все стороны одновременно и сразу, - мордой. Оказалось, он теперь дико бесится, поскольку из-за мачехи потерял какие-то очень серьёзные деньги. Так вот, я сижу, слушаю, противный на неё практически орёт, а мачеха моя, на морде ажно серая с зелёным оттенком, пытается оправдаться. Ну, весь их диалог я тут приводить не возьмусь, да и не стоит он того: я там довольно долго проторчала, никак не меньше полного часа. Угрюмый даже успел слегка отойти от собственной безусловной эйфории и, ни с кем не прощаясь, свалил от греха подальше.

Короче, пересказываю лишь основное, зато самое главное. Оказывается, эту комиссию всю подкупить никак невозможно, только пару человек максимум. А приедет-то целых пять академических представителей! Все важные, дипломированные, при всяких званиях, регалиях и полномочиях. Им копейки не подсунешь, мачехе, волей-неволей, а придётся признавать меня вменяемой. Более того, теперь надо же ещё и что-то говорить, раз тут я вдруг оказалась действительно нормальной, ничем не выдающейся магичкой, а вовсе не пропащей полоумной бездарью. Бумаги-то, само собой, оба преподавателя напишут исключительно правильные, что я, мол, открыла свой дар недавно, совершенно внезапно для всех окружающих и даже самой себя, вопреки напрочь утраченной всеми нами наираспоследнейшей надежде. Так иногда бывает, хотя и очень-очень редко. Но запрос про меня из Академии уже был, ответ тоже, оба жутко официальные и юридически зафиксированные (ну или что-то вроде того). Так что прибывшая важная комиссия возмущённо потребует хоть каких-нибудь более-менее разумных объяснений - с чего это ей в этакую даль вообще пришлось тащиться. Раз я уже что-то магичить умею, то рассказывать им про внезапное чудесное открытие надо очень осторожно, перенеся дату помянутого открытия на следующий - или максимально близкий к оному, - день после отправки письма с отказом. Потому как если у меня обнаружился дар, то, вне зависимости от дат и содержания всяких разных писем, не комиссии к нам надо было ехать, а мне - к ним в Академию. И никак не иначе.

Тут мачеха, окончательно позеленев от дикой сложности образовавшейся ситуации, начала превентивно заламывать руки и предложила сказать комиссии что у неё нет денег на моё обучение. Но она будет копить и на следующий год обязательно пошлёт меня учиться, даже если ей придётся продать для этого все драгоценности и даже любимые платья. Противный на это язвительно заявил, что девчонку тогда ещё в начале лета можно было отправить в магическое училище в Маэр, не третируя никого дамской дурью - ни его лично, ни комиссию. Мол, последняя настолько тупо-бездарного аргумента в принципе не воспримет, наоборот, спросит "а чего ж вы до сих пор ничего так и не продали, душой и сердцем радея за горячо любимую падчерицу?". Это он чересчур добрый, ни к чему не цепляется, а вот академические преподаватели - совсем наоборот. В попытке понять что именно произошло, вытрясут из прислуги и соседей все подозрительные факты, вплоть до самых диких сплетен. Такие случаи положено тщательно расследовать. Ведь финансовые проблемы путём продажи ценного имущества можно решить максимально быстро и при этом не нарываясь на весьма ощутимые неприятности с законом, в частности - статью уголовного кодекса о "чинении препятствий желающему обучатся магии одарённому". Оказывается, есть у нас такая статья, очень давно не использующаяся, но есть. Раньше люди неохотно отдавали детей в магические классы, были полны предрассудков и страхов. Теперь-то эта практика надёжно позабыта, даже в самой глухой деревне точно знают, что волшбе надо обучаться и чрезвычайно вредно оставлять одарённых детей идиотами и неучами. Даже небезопасно для окружающих. Отсюда все проблемы потом происходят - необученный волшебник навредит в первую очередь себе, затем родным, а следом уже и соседей не забудет. Соответственно, деток учиться отдают. В ту же Академию, если деньги есть. Если оных нет, то в Маэре обучение стоит вдвое дешевле, чем в Академии. А если не туда, так в соседний Мирет - тоже в училище, - в той задрипанной халупе приём в любое время года практически, а учат в счёт будущих заработков. Вот и отдайте её туда если денег нет, - разорялся противный, - пусть по окончании отрабатывает в какой-нибудь затхлой, нищей госконторе за все годы обучения, вместо того чтобы отрывать людей от важных дел. Он, мол, просидел почти целый месяц в этой мерзкой, глухой провинциальной дыре вместо того чтобы взять отличный контракт в столице и вполне нормально за это лето заработать. Мачеха там ещё о чём-то стонала, противный орал, они утрясали крупные и мелкие детали потребных для комиссии документов, уточняли дату открытия моего дара, а также сумму компенсации обоим преподавателям за напрасно потерянное время, но это уже было не так интересно слушать и я потихоньку оттуда свалила. Угрюмый - точнее, бывший угрюмый, - в этой дикой вакханалии никакого реального участия не принимал, а просто радостно паковался, на весь дом беспрерывно (и невыносимо фальшиво) горланя разные весёлые песни.

Конец лета стремительно приближался, кухарка и экономка жили ожиданием того дня, когда в дом прибудет государственная комиссия. Последняя, то есть экономка, разузнала по знакомым что сие знаменательное событие происходит непосредственно после того, как уже проэкзаменованы-зачислены-учтены все наличные абитуриенты в МАГУ, и наше возмущённое государство недосчиталось сколько-то дюже ценных наследственных магов. Тоесть перед самым началом занятий, где-то в конце августа, но может уже и в сентябре. Обе женщины нервничали, потому как считали что мачеха вот-вот исхитрится, да и придумает какую-нибудь новую, абсолютно неожиданную гадость. (Кухарка даже собрала мне "аварийную" корзину с едой - мало ли, вдруг пригодится, пусть постоит в моём логове на всякий пожарный случай.) Я, признаюсь, тоже страшно нервничала, но совсем по другой причине: меня постигло ужасное горе - куда-то внезапно пропала Лялечка. Вообще-то храмовую кошку очень сложно не заметить - это игривое, пёстрое, зачастую разноглазое, мурлыкающее существо пользуется общенародной любовью. Его появление в доме вызывает зависть всех соседей и изгнать его никакой разумный человек и в мыслях не решится, поскольку данное животное посвящено богине удачи, а обидеть эту даму не рискует никто. Ну, или почти никто. Наиболее поганые, тупые, безбашенные отморозки, особенно по глубокой пьяни, могут и прогнать, и покалечить пушистую красавицу. Прецеденты, к сожалению, были. Конечно, потом наглых, мерзких безбожников неминуемо настигнет возмездие разгневанной богини, но мне от этого было ничуть не легче: я боялась что два наших доморощенных отморозка - в лице сводных братьев, разумеется, - либо избили до смерти, либо вообще утопили мою любимицу. Милой матушке в угоду. Благо, до реки идти - всего ничего. Я забросила и учёбу, и работу, носилась по окрестностям с рассвета до полной темноты, вглядываясь в сумерки до боли в глазах, плакала и надрывно кричала давно охрипшим голосом, подзывая Лялечку, но нигде не пестрела её шубка, не было слышно мяуканья. За две недели до конца лета я по нескольку раз облазила все сараи, сеновалы, конюшни и овины, не раз и не два обыскала заброшенные колодцы, неоднократно прочесала оба берега реки, расспросила всех кого только могла, но абсолютно безрезультатно - кошка как сквозь землю провалилась.

***

Следует признать, что прекрасная хозяйка поместья действительно оказалась в крайне незавидном, более того - уязвимом и даже весьма опасном положении, каковую опасность женщина осознавала в полной мере. Твёрдый расчёт на совершенную безграмотность гадкой девчонки плюс абсолютное неумение общаться с окружающими - как логичное следствие её всеобъемлющей изоляции, - не оправдался. Хуже того: мерзкая поганка как-то ухитрилась самостоятельно научиться колдовать! Тоесть приехавшим в поместье высоким научным авторитетам придётся демонстрировать вполне нормального ребёнка, а не замкнутую, зашуганную дикарку. Добро бы это было обыкновенное дитя, но речь-то здесь у нас идёт о необразованном наследственном маге - пусть и женского пола, сие не суть важно, - что необычайно сильно осложняло ситуацию с юридической точки зрения. Магически одарённые дети - статья совершенно особая, их воспитание и обучение есть дело государственной важности. Отделаться лишь административной ответственностью за ненадлежащий присмотр за девчонкой не выйдет. Вдова прекрасно понимала: вопросы у комиссии обязательно возникнут, к тому же - пренеприятнейшие, отвечать на них придётся в любом случае, а ответы могут возыметь, ну, прямо-таки катастрофические последствия. Причём как для неё лично, так и для обоих её сыновей: мальчики-то давно уже совершеннолетние, вменить им соучастие - самое милое дело. Более того, один из напрасно нанятых ею псевдо-педагогов прямым текстом пояснил работодательнице, что комиссия отнюдь не погнушается и сбором разнообразных сплетен - вот уж чего от солидных волшебников она, как порядочная женщина, никак не могла ожидать! - следовательно, могут возникнуть и другие, никем не предусмотренные ранее, вопросы. К примеру, о безвременной кончине её супруга.

Уболтать пять пожилых мужчин вдова не надеялась, подкупить не могла, следовательно, заключила она, требуется побыстрее переложить проблему на чью-то чужую, желательно максимально далёкую от её семьи, шею. Осталось только оную найти.

Самым логичным вариантом женщина сочла спешное замужество. Разумеется, сообщать потенциальному супругу падчерицы о том, что невесту очень хотят видеть в Академии, мачеха не собиралась. Хотя, если попадётся достаточно разумный претендент, можно было бы позаботиться и о том, чтобы девчонка срочно забеременела. Тогда у комиссии все вопросы отпадут: учиться магии беременным нельзя, а фактом консумации брачных уз - с последующим зачатием, - отлично объясняется внезапное открытие магического дара. Усердно ищущий, как известно, да обрящет. Столь же популярна другая поговорка: мудрый и в сору находит золото. Случилось так, что один из сыновей вдовы серьёзно проигрался в карты и кредитор, желая быстро получить свои деньги (или хотя бы заиметь надёжную гарантию возврата оных), наведался в поместье к матери должника. Денег должник не имеет, как вы, безусловно, догадываетесь, зато у него есть юная сестра с весьма солидным приданым. И жениха у девушки покамест и в помине нету, о чём хозяйка поместья весьма охотно гостя осведомила. Тем более мачехе он показался тем самым чрезвычайно разумным претендентом, появления которого она столь отчаянно искала: желания в экстренном порядке обзавестись потомством не скрывал, материальных проблем не имел, благородно соглашался подождать до второго совершеннолетия падчерицы, дабы без всяких тяжб получить причитающееся приданое. Близнецы тоже были искренне счастливы, что вдруг нашёлся кредитор, которому можно сплавить абсолютно никому не нужный семейный актив. Толкнуть по дешёвке, если можно так выразиться.

Увы, тот же самый кредитор - с точки зрения потенциальной невесты, - определённо был слишком стар для женитьбы. Ему уж детей своих сватать пора, козлу плешивому, - как выразилась милая барышня. Стоит отметить, что данное мнение разделяли отнюдь не все домашние. Чрезвычайно хорошо сохранившийся мужчина в возрасте, ещё очень крепкий, высокий (хотя, действительно, уже заметно лысеющий), более опытной, умудрённой жизнью, леди "немного за" мог бы показаться даже вполне привлекательным и уж точно очень, очень перспективным супругом. Широкие плечи и почти квадратная фигура без единой капли жира обличали в нём солидный запас жизненных сил и отменное здоровье. Прекрасно пошитый костюм с тщательно, с большим вкусом, выбранными драгоценными аксессуарами - одна только трость стоила по прикидкам мачехи целое состояние, плюс, как вы помните, имелся собственный выезд, - гарантировали весьма и весьма солидный доход, а тщательно ухоженные руки с длинными, чуткими пальцами хирурга подтверждали заявленное медицинское образование гостя. Лицо его, несмотря на довольно грубые черты, никак нельзя было назвать отталкивающим. Оно не было неправильным, скорее, скажем, немного слишком мужественным. Однако чудилось юной наследнице в данном лице что-то злобное, мерзкое, ужасающее - особенно в глазах и улыбке.

***

Беда не приходит одна, по крайней мере, так утверждает известная народная мудрость. Как раз в моём конкретном случае мудрость была абсолютно права. Отлавливают вдруг меня близнецы, бегом волокут к мачехе в гостиную, а там на диване сидят поименованная мачеха и какой-то здоровенный, невыносимо жуткий, старикан. Точнее, это она на диване сидела, а гость вальяжно в кресле развалился, чай дул. Тут она меня представляет как перспективную невесту, старик важно кивает головой, подтверждает что согласен, мачеха радуется, братцы ликуют, и на этом, собственно, процесс сей триумфально завершается полным взаимопониманием всех высоких договаривающихся сторон. Меня спрашивать - ну, хоть о чём-нибудь, - никто не собирался; просто тупо поставили перед фактом, что я вот прямо завтра поеду с женихом в его имение и буду жить там, вся в сплошном богатстве и довольстве. Сволочи. Я даже обсуждать всё это безобразие не стала, молча развернулась и ушла. Взяла из печи горячих пирожков побольше, налила в кувшин чистой воды, и свалила в своё убежище. Хрен вы меня оттуда достанете.

Ночью, на кухне, главная повариха мне поведала очень интересные вещи: конюх, который привёз жениха, утверждает, что я отнюдь не первая жена у господина целителя. Сам он в его поместье не живёт, ибо хозяин редко ездит куда-либо, тем более надолго. Лошадей господин тоже не изволит держать, хоть экипаж-то хозяйский, там у него в поместье, в сарае, как раз и стоит. А лошадок, напротив, при надобности нанимают - вместе с ним, с конюхом. Так вот, он уже два раза привозил невест господину, ни одна дольше пяти лет в замужестве не прожила. Почему - того конюх доподлинно не ведает. Слухов много всяких ходит, но никто ничего не знает толком. Господа в том поместье живут тихо, скромно, в город не выбираются совсем. Друзей не заводят, гостей не принимают, сами никаких визитов не делают. А вся челядь тамошняя молчит как та дохлая рыба в замёрзшем по Новогодью пруду. Такие вот дела творятся, по всему видать, нехорошие. Ведь, как девки те замуж-то вышли, так и не встречал их, почитай, больше никто. Словно в воду канули. Я откровенно поразилась: ну, надо же, какая тут история драматическая разыгралась, прямо как в детективе. Интересно. Но если вы вдруг подумали, что во мне немедленно взыграло страстное желание взять и проверить наличные дедуктивные способности на практике, то могу вас твёрдо заверить - решать эту загадку я не стану, своей волей к жениху в поместье не поеду. Собственная шкура мне куда как подороже будет, чем банальное любопытство.

К счастью, уже на следующий день чёрная полоса моей жизни, очевидно, одумалась и начала понемножку светлеть. Потому что после двух совершенно жутких недель беспросветного страха, неизвестности и бесплодных поисков Лялечка нашлась - сама собой. То есть совершенно спокойно появилась на пороге чёрного хода нашего поместья, как ни в чём не бывало. Оказывается, она нам родила четырёх пёстрых котят, и благоразумно прятала их где-то. Теперь, видимо, решив, что в данный момент пушистым малышам ничего не угрожает, кошка их принесла на кухню, где главная кухарка тут же устроила ей корзинку с мягкой подстилкой в тёмном углу, возле печки - чтоб детки не помёрзли, - и принялась отпаивать молодую мать парным молоком.

В отличие от кошачьего исчезновения, просвета в проблеме моего замужества отнюдь не наблюдалось. Жених своего намерения оставлять не спешил, мачеха - тем более. Я, со своей стороны, тоже стояла насмерть, благо главная повариха регулярно оставляла мне еду. Пока никто не смог повлиять на моё твёрдое решение остаться дома, хотя в течение трёх дней и жених, и оба братца, время от времени предпринимали попытки обнаружить моё убежище и выковырять меня оттуда. Ещё пара суток у них ушла на моё убеждение: они всем в доме рассказывали как, мол, хорошо и привольно я буду жить-поживать и добра наживать, конечно, если перестану глупо упрямиться и сделаю всё как им нужно. Мне они ничего такого поведать, разумеется, не могли, поскольку сидела я в своей норе тише мыши, круглосуточно и практически безвылазно. В конце концов, убедившись, что я категорически не верю в ожидающее меня в грядущем браке невыносимо безоблачное счастье, жених куда-то спешно выехал. Захватив с собою собственный экипаж с лошадьми и, разумеется, словоохотливого кучера. Братья пребывали в ярости и матерились как пьяные бесы. Мачеха на весь дом орала про совершенно неблагодарную скотину, тобишь совершенно безмозглую сироту, подло не желающую ничего хорошего сделать для вдрызг облагодетельствовавшей меня родни. Я весь этот дикий концерт слушала с невыразимым удовольствием. Почти что с удовольствием, ибо непонятный, спешный отъезд жениха меня откровенно насторожил. Как часто пишут нынче в модных книгах, "вселил смутную тревогу в нежную девическую душу". Не похож был этот гнусный старикан на того, кто всё бросает на полдороге, сдавшись под неумолимым напором жизненных обстоятельств. Уж больно решительно, гордо неся седую голову, он шёл к своему экипажу (я сей момент наблюдала лично - из гостевого крыла, через щёлочку между штор). Лица не видела, врать не буду, но по крайней мере спина у старика точно была прямая, а движения резкие. Экономка и кухарка полностью разделяли моё беспокойство: на первую жених произвёл впечатление весьма уравновешенного, очень упорного и умного человека; а повариха, которой так и не удалось пообщаться с гостем напрямую, полагаясь на богатый личный опыт, считала что мужики с настолько основательным телосложением и решают все вопросы основательно, без суеты и спешки. Раз задумал обзавестись семьёй, значит, сделает всё от него зависящее, чтобы женитьба состоялась. Так что шансы избавиться от нежелательного брака одним упрямством, по их общему мнению, у меня, увы, невелики. Непонятно лишь было, что именно мерзкий старик предпримет чтобы меня добыть, раз уж ни щедрые посулы, ни силовые методы не сработали - стенки в доме расколупывать начнёт или ловушки ставить? Откровенно говоря, мы - все втроём, - пребывали в глубоком недоумении.

Время шло, катились дни, комиссия к нам почему-то не ехала и не ехала, жених в поместье появляться не изволил, братья злились, мачеха нервничала. Казалось бы - тишь да гладь, никому я оказалась не нужна, но кухарка и экономка дружно взялись активно подготавливать мне пути безопасного отхода с занимаемых позиций. Это я так шибко по-умному выражаюсь потому что под влиянием сложившейся ситуации внимательно изучила несколько глав из учебника по боевой магии. В принципе, ничего чересчур сложного в плане волшбы я там так и не нашла, но применять обретённые знания меня откровенно не тянуло. Вот, просто подумайте - ведь придётся убивать людей. Реально, по-настоящему, а не как в каком-нибудь детективе. Это в красивой книжке красивый главный герой, страшно положительный и ужасно отважный, бьёт по убийце красивой молнией и оставляет от мерзкого негодяя только кучку тёмно-серого мелкого праха. Все ликуют и прославляют героя, пока оный прах постепенно развеивает поднявшийся ветер. Такое даже в картинках нарисовать можно, никто не испугается. Но на самом деле от любого негодяя остаётся самый настоящий труп, ничуть не красивый, как и его скоропостижная смерть. От молнии, кстати, он лишь обуглится и станет ещё мерзее да к тому же вонючее. Если процесс или результат будет наблюдать кто-нибудь слишком нервный - его придётся успокаивать, методики в книге приводились. И вообще, для боевых магов обязательно изучение азов анатомии и травматологии. Да, они нужны не только лекарям, потому что при убийстве - особенно в отсутствии живых свидетелей: ну, струсили да убежали, к примеру, - на место происшествия немедленно притащат ближайшего боевика. И он обязан прийти и на всю эту жуткую гадость внимательно смотреть, а также правильно реагировать на панику населения. Помимо этого, вне зависимости от того кто там кого прикончил - сие обязательно, если кем-либо использовалось колдовство любого сорта, - каждый боевой маг должен грамотно описать в первичной документации, а затем толково рассказать разным уполномоченным лицам о возможных вариантах смерти убитого. Чем и как убивали - с указанием доказательств типа всяких следов, ран и прочих повреждений. Но всё это, как часто выражаются в народе, семечки. Потому что потом, по логике вещей, начинается расследование данной конкретной смерти и в перспективе маячит суд, на котором авторитетно решается - правильно ли прибили кого давно надо было или всё совсем наоборот. О проблемах прибивания и судах на полях учебника по боёвке была написана целая повесть - или скорее, настоящая трагедия, - о кузене какого-то моего пра-прадеда, которого отправили на задание, а затем, когда оное было успешно выполнено, вместо награды посадили в тюрьму. Пожизненно. Политическая обстановка потребовала, видите ли. В том смысле что злодей скончался - это прекрасно, но виноватым в кончине назначили исполнитея, а не личность, отдававшую приказ об устранении. Личность как раз получила ордена, медали и продвинулась по службе, ей не пришлось смотреть ночные кошмары с участием убитого и вообще оная личность жила сыто, спокойно, свободно и счастливо. Как-то так, если вкратце... Сия не книжная история вызывала совершенно откровенный, абсолютно не книжный ужас. Это же просто гнуснейшая квинтэссенция всего негодяйства, самая подлая подлость в самом её чистом виде! Ну, просто слов нет. Воин, принёсший присягу, никак не может уклониться от выполнения приказа командования, а потом его же и назначают виноватым за всё. Гады, мерзавцы, сволочи - хуже мачехи и её выродков, взятых в сумме! Никогда не буду боевым магом, даже не уговаривайте.

Ну, это я отвлеклась, прошу прощения, уж больно сильно меня задела вышеописанная история. До печёнок пробрала, как выражается наша главная повариха. Ещё сильнее мне навредило только скоропостижное увольнение вышеупомянутой достойной особы. Да, вы совершенно правы - в новом припадке истеричной злобы моя мачеха уволила и главную кухарку. Из подозрений что та меня где-то постоянно и подло прячет. Я подарила моей благодетельнице двух пёстрых котят, благо, малышам уже исполнился месяц с четвертью. Ещё двоих, чуть позже, отдала экономке. Уходя, кухарка выдала мне горсть мелочи и сказала, мол, если будет совсем невмоготу, то она написала своей младшей дочери, чтобы та приняла меня к себе. У неё муж - мельник, живут они на отшибе, кроме собственно мельницы есть большой дом, да и лес недалече. Там меня могут спрятать на какое-то время и помогут добраться куда надо. Как тут же выяснилось, дочь жила рядом с деревней, находящейся на полпути между Тиром и нашим поместьем, так что, позавтракав дома, обедать я бы точно села уже в гостях. Или, сказать точнее - ужинать; потому что утренняя почтовая карета в том направлении обычно была забита под завязку - она ехала самым длинным путём, с заходом во все возможные городки-посёлки и остановками у каждого забора, - а вот на дневную попасть было вполне возможно. Кроме того, наша повариха дала мне краткое рекомендательное письмо к дочери, чтобы я предъявила его по прибытии, бумажку с почтовым адресом и на ней написала имя Нинель, которым мне следовало всем по дороге представляться. Имя действительно простое, у нас так девочек через раз называют. Этих Нинелей тут с пол-провинции наберётся, - мудро рассудила кухарка, - Пойди найди, коли точно не знаешь.

Экономка в деревне, к сожалению, родни вовсе не имела. Все представители её довольно немногочисленного семейства проживали по мелким городам или посёлкам. Более того, и имеющимся родственникам она не решалась меня доверить - по самым различным, но достаточно весомым причинам. Зато у неё нашлась надёжная подруга, та самая, у которой родилась одарённая дочь, и с которой она переписывалась уточняя мои перспективы с комиссией и всем прочим. Так вот, подруга утверждала что насильно выковырять меня из схронов родового поместья можно двумя путями - законным, когда магическая комиссия слаженно колдует во благо государства, и незаконным - когда нанятый специалист приносит запрещённую кровавую жертву и я под влиянием пагубной волшбы выползаю на свет божий прямо в руки мачехи и жениха. Жертвой не обязательно должно быть разумное существо типа младенца, порой довольно мучительно умертвить котёнка или щенка - если оный специалист достаточно компетентен. Более того, подруга нас заранее предупреждала, что подрядить морально нечистоплотного волшебника вполне даже возможно, надо только старательно оного поискать. По столице ходят слухи о целом ряде питейных заведений, в которых, кроме стандартных услуг типа постель-выпивка-девка, предлагают ещё и различные магические сервисы не совсем - или совсем не, - законного характера. Никаких сведений об уровне расценок на преступную магическую деятельность она, само собой, не имела, но полагала что мне следует подготовиться к самому худшему: моё приданое в любом случае покроет все возможные расходы. Также мы с экономкой получили ценный практический совет: если жених привезёт в поместье хоть кого-нибудь кроме уже знакомого нам кучера - пусть самого безобиднейшего вида старушку или даже малое дитя, - в максимально быстром темпе сматывать удочки и, не дожидаясь визита никаких официальных лиц, бегом бежать до ближайшего магического учебного заведения. Потому как если меня вдруг не случится из схрона изъять - по каким-либо причинам, - то устроить мне плотную осаду, обрекая на голод и жажду, может и не слишком умелый волшебник, типа толкового старшекурсника. А уж дальше я смогу выбирать совершенно самостоятельно: либо медленно подохнуть, либо выйти наружу, замуж. Полученная информация - вкупе с увольнением нашей кухарки, - создавала крайне неприятную, даже по-настоящему пугающую, ситуацию. Где носит эту бесову комиссию, когда она мне так нужна?!!

***

Если посмотреть на поместье сверху, паря под небесами подобно свободной птице, то можно увидеть, что вся его территория, вкупе с садом и хозяйственными постройками, находится вне городских стен. Если можно так выразиться, называя стенами жалкие остатки старинных оборонительных укреплений. В них за три с половиной века мирной жизни образовалось такое количество разноразмерных дыр и трещин, столько уворовали камней горожане, так долго на это сквозь пальцы смотрело городское начальство, что, если вдруг вот прямо сейчас городу бы пришлось выдерживать осаду, как скоро победа досталась бы коварному врагу - мы точно не знаем, но сильно подозреваем, что очень быстро и довольно легко. К величайшему счастью, враги - любого толка, - давным-давно не беспокоили маленький городок и никак не препятствовали свободному перемещению его добропорядочных жителей.

Переместиться же последние могли в самых разных направлениях. Наиболее важным и востребованным являлось, разумеется, направление на город Маэр - современный центр провинции, а также торговли, науки и культуры. Именно там располагались телепорт, большое современное магучилище, устраивались ярмарки и проходили все официальные мероприятия. В противоположном направлении, но чуть дальше, чем центр бурной провинциальной жизни, лежал древний Тир, ныне практически забытый, славный городок. Некогда богатый речной порт, теперь он влачил воистину жалкое существование. Единственное, чем он был знаменит по сей день - это своим неимоверно древним храмом, привлекающим паломников со всей страны. Если же сориентироваться так, чтобы по левую руку от вас лежал Маэр, а по правую - древний Тир, то почти прямо по курсу, лишь слегка повернув голову вправо, вы бы вполне смогли бы рассмотреть и Мирет. Ничуть не менее древний, ничуть не менее славный и, к сожалению, ничуть не менее бедный городок, даже можно смело сказать - большую деревню, пусть и с каменными, а не бревенчатыми домами. Когда-то и Мирет кипел жизнью, бурлил событиями, но это были события не торгового, а сугубо научного толка. Тогда из-за яростного соперничества волшебства и религии было принято отделять магические поселения от обычных сёл и городов. Именно в Мирете находилось одно из самых старых - а по уверению жителей городка так и вообще самое первое в истории страны, - колдовских учебных заведений королевства. Не раз и не два его пытались закрыть, оставляли без финансирования, но, некогда зажжённый, огонь науки упорно не угасал. Горожане писали петиции королю, собирали средства, а однажды даже встретили вполне официальную комиссию очередных закрывателей почтенного учреждения вооружённой чем попало толпой. После данного инцидента учебному заведению и оставили самый минимум финансирования - чтоб только все там с голоду не попередохли, особенно преподаватели. Но крошечный городок страшно гордился своим училищем, которое когда-то успешно соперничало с самой столичной Академией и отдавать кусочек своей древней славы не собирался ни в какую. Вот градоправитель и выдумал выгодную схему: чтобы учащиеся отрабатывали кормёжку и постель путём практических занятий, а после учёбы - ударного труда на самых трудно заполнямых вакансиях в королевстве. Практика трудоустройства прижилась, и даже получила распространение в других провинциях страны. Особенно радовались счастливой возможности получить грамотного бесплатного помощника провинциальные целители, вечно надрывающиеся на трёх-четырёх должностях в одном лице и одной же зарплате. Пусть не высокопрофессионально, но осмотр больных будет проведён, и хоть какую-то часть работы можно скинуть на чужие плечи.

Рискуя наскучить читателю, мы всё-таки попросим его обратить своё внимание ещё на один крошечный населённый пункт. Двигаясь взглядом в сторону Тира, чуть отступя от родного поместья нашей героини, мы сможем разглядеть селение под названием Затыки. Помимо забавного наименования оно совершенно ничем не примечательно, однако в нашем повествовании ему отводится небольшая, но довольно важная роль.

Мы уже сообщали, что стены родного города нашей героини пострадали больше от самих его жителей, нежели от врагов. Более того, горожанами в двух местах самовольно были проделаны импровизированные арки для прохода и проезда транспорта, в дополнение к вполне официальным воротам, имеющимся в каждом уважающем себя населённом пункте. В одну из этих арок уходила дорога от хорошо известного нам поместья. По ней же юная Ита-Нинель и должна была бы покинуть родной дом - в том случае, если за ней не планировалось бы никакой погони. В данный же момент, увы, погоня определённо планировалась и, более того, практически уже осуществлялась. Экипаж жениха подавали к крыльцу, в него садился один близнец, а второй собирался сесть на верховую лошадь, ведя ещё одну в поводу. На лошади небрежно восседал очаровательный юноша, почти мальчик, с огромными небесно-голубыми очами. Модный и дорогой камзол его - точно под цвет глаз, - роскошный пояс и вышитые шёлком высокие сапоги недвусмысленно указывали на дворянское происхождение и солидное финансовое положение всадника. Да и в самой что ни на есть простецкой одежде, пусть бы и в лохмотьях, следует признать, он всё равно производил бы неизгладимое впечатление на юных - и даже не очень молодых, - встречных леди. Именно такими красавчиками подавляющее большинство художников изображает юных героев или небожителей. Белокурые локоны молодого человека роскошными волнами лились по плечам, мило розовели нежные щёки, лёгкая улыбка блуждала на губах, только плётку он поглаживал с каким-то странным, практически маниакальным старанием. Сам жених на крыльце прощался с мачехой, периодически очень аккуратно прижимавшей к подведённым глазам кружевной платочек. В отличие от более молодого и довольно неблагоразумного эксперта по магическим происшествиям, пожилой и степенный жених не спешил любоваться шикарным декольте, ловко представляемым ему на обозрение опытной женщиной. В связи с этим наблюдением мы позволим себе высказать догадку, что брачные предпочтения данного господина лежали не только в области внешней привлекательности.

Но мы оставим сейчас жениха и обратимся взором несколько в сторону - там, возле библиотеки, по саду пробирается наша несостоявшаяся невеста. В силу сложившихся обстоятельств её не оказалось в поместье на момент прибытия гостей, из чего последние заключили, что птичка уже упорхнула из клетки, а посему спешно организовали погоню. Вдова немедленно отрядила им в помощь обоих сыновей - для надёжности, успешности и просто в помощь. Загонщики единодушно предположили, отметим, что их добыча помчится поступать в магучилище Маэра, как наиболее известное - а также самое достойное из всех близлежащих, - образовательное учреждение. Тут они ошиблись. К огромному сожалению, для учёбы в Маэре денег у юной наследницы было недостаточно. Более того, следовало учитывать, что почтовая карета до этого города ходит только один раз в сутки и всегла полна народу. Соответственно, беглянке предстоит с утра до самого вечера трястись в тесноте, рискуя быть обнаруженной и не имея никакой возможности сменить маршрут. На плотно загруженном тракте очень сложно найти свободное место в любой другой почтовой карете, а ловить попутный транспорт девочка откровенно боялась. Поэтому наша героиня выбрала совершенно иное направление, кроме того, она не забыла о старом магучилище Мирета, в котором можно заниматься бесплатно, отработав потом за обучение сколько-то времени на госслужбе. Юной и, к несчастью, неопытной наследнице было невдомёк, что на те места, на которые распределяют безденежных абитуриентов, никто не рвётся претендовать даже за относительно приличную - по провинциальным меркам, - зарплату. С другой стороны, иных вариантов наша героиня в жизни для себя не усматривала.

***

Жёлтые одуванчики, лютики и другие цветы были рассыпаны по садовой траве как пшённые зёрнышки по шёлковой зелёной скатерти. Любоваться мне ими было некогда: жених-таки притащил - с утра пораньше, - к нам в дом какого-то хмыря, познакомившись с коим мачеха воспряла духом и радостно приказала немедленно печь свадебный пирог и готовить иные, необходимые к случаю, традиционные кушанья. Сенсационная новость не на шутку взбудоражила всю прислугу. Надо сказать, я - вследствие долгого отсутствия непосредственной опасности, - неразумно перестала постоянно прятаться в собственном логове. Ну, невозможно же там неделями сиднем сидеть - какая-то тюрьма получается! Вот и сейчас меня дома не случилось: срочно относила жаропонижающее ребёнку той самой нашей горничной - ну, помните, над которой чуть не надругались близнецы, - и из-за поднявшегося всеобщего переполоха даже не смогла пробраться в своё потайное убежище обычным путём - через служебные туалетные комнаты, - там скучковалась на все лады судачащая челядь. Всем было интересно понравился ли мне жених, все хотели дать мне совет по поводу замужества, всем я была нужна просто позарез, а, стало быть, мне никому не следовало попадаться на глаза, если я вообще хочу хоть куда-нибудь уйти.

Над вопросом "уйти - не уйти" я теперь даже не задумывалась. Как говорила героиня одного из моих любимейших детективных рассказов, "я слишком молода, чтобы умереть". Вопросом "куда" я тоже не задавалась. Ясно, как божий день, что жених со товарищи, соединёнными усилиями, сейчас методично обыщут все пути-дороги, ведущие к столице и магучилищам, естественно, с применением поисковых заклинаний. Причём начнут они сей процесс с местной почтовой станции, где останавливаются все кареты, куда бы они ни направлялись. Соответственно, мне там появляться определённо не стоит. Да и в любое из училищ прямо вот немедленно соваться также опасно - вдруг перехватят на подходе. Уж больно их много собралось на одну беглую невесту. Помимо прочего и денег у меня не слишком много. Если бежать, например, до того же Мирета, в лучшем случае на дорогу хватит, а на тетрадки-учебники да всякие мелочи типа перьев-карандашей - увы, нет. Зато у меня имеется адрес дочери нашей поварихи, вот туда-то я и поеду.

Разумеется, отправляться в путь, как уже сказала, я собиралась не от нашей станции. Там меня отловят на раз-два. А уж если поймают, то не выпустят - я не строила пустых иллюзий насчёт своих способностей отбиться от двух дипломированных магов и пары здоровых мужиков в качестве активного довеска. От такой группы не всякий боевик отмашется, куда уж мне. К счастью, не так далеко отсюда, на противоположном берегу, почти напротив нашего поместья, располагалась ещё одна почтовая станция. Называлась она Затыки и использовалась государственным транспортом точно так же часто, как и наша, то бишь в ней останавливались абсолютно все проезжие почтовые кареты. Осталось только до неё добраться.

Если вы вдруг захотите представить себе нашу речку - возьмите полную жменю крупы (можно гречки, если пшёнки вдруг под рукой не оказалось), и высыпьте её толстенькой дорожкой прямо перед собой на любую ровную поверхность. Левую часть дорожки следует сделать прямой, центральную - зигзагообразной, а дальше просто снова протянуть подальше хвостик (примерно посередине зигзага, чуть ближе к месту где он "ломается" во второй раз, и находится наше поместье). Часть крупинок останется в середине "реки", а часть разбежится в разные стороны - кто подальше, кто поближе. Вот из-за этой-то разбежавшейся части мост через реку и построили довольно далеко от нас: дно тут больно илистое, берега слишком топкие. Прибавьте к всему вышеописанному весьма солидную ширину, судоходную глубину русла а также отнюдь не слабое течение - и получите серьёзную инженерную проблему. Безусловно, с помощью волшебства проблему сию вполне можно было бы осилить, но бытовик нужной специализации и соответствующей квалификации стоил куда дороже бригады местных строителей с пилами и топорами. Соответственно, трассу пришлось прокладывать, что называется, с учётом рельефа местности: все кареты, следующие на Тир или Мирет, вынужденно делали широкую петлю, по пути заезжая ещё в пару ближайших местечек. Затем пересекали реку по мосту и следовали в эти самые Затыки, а уж от них разъезжались в разные стороны - куда кому потребно попасть.

Расписание почтовых карет не меняется годами, так что все местные жители - от мала до велика, - помнят его наизусть. Да и что удобнее-то искать - "заходи после семичасовой, чаю попьём", - и всем всё понятно. А главное - есть точный временной ориентир. Не у всех, мягко выражаясь, жителей нашей провинции в дому имеется такая вещь как часы. А бегать, спрашивать "который час" у станционного смотрителя - ну, воля ваша, конечно, можно, - только вот сколько раз он вам ответит толком, особенно после десятой, например, попытки? Смотритель - тоже человек, и очень уважаемый к тому же. Его нервы беречь надо, самому ведь когда-нибудь ехать придётся - хоть в тот же Храм, хоть ещё куда. На праздники, к слову сказать, особо набожные паломники просто буйствуют, чуть ли не в драке добывая самые удобные билеты. Кто как не смотритель придержит для вас хорошее место, кто как не он приглядит чтобы багаж закрепили удачно. Полезный человек, одно слово...

Но лучше вернуться к своим проблемам. Так вот, пятичасовая карета идёт как раз на Тир. Есть ещё одна, десятичасовая, - я имею в виду дополуденное время, - самая удобная для путешественников, поскольку прибывает в конечный пункт своего следования примерно к раннему ужину. На утреннюю карету я уже не успевала в любом случае, зато дневная, она же неудобная, всегда ходила полупустой. Через неё хорошо родне всякие посылки и письма передавать, а вот часть ночи трястись в дороге - сидя на жёсткой полке, - а потом таскаться с багажом по тёмным улицам, кому понравится? Так что маршрут мой был ясен, наличных на билет хватало, с покупкой последнего проблем не предвиделось. Оставалось единственное "но": реку придётся как-то переплывать, на мосту меня поймать легче лёгкого, а ещё легче оставить там маячок. Лишь только я на мост взойду, он сработает и меня отследят.

Конечно, можно ещё по воде пойти - красиво так, медленно, плавно, - но, боюсь, это не мой уровень волшебства. Более того, столь необычное, яркое зрелище привлечёт слишком много внимания, так что лучше всё-таки переправляться на другой берег каким-нибудь традиционным методом, не устраивая гала-представлений для шибко впечатлительной и языкастой неискушённой провинциальной публики. А самым что ни есть привычным способом переправы у нас является чья-нибудь лодка. Рыбаков здесь хватает, но вот выходят-то они на лов с самого раннего утра, и к середине дня уже либо продают свою добычу на крошечном пятачке, громко называемом торговой площадью, возле почтовой станции, либо вообще в самом городе, на настоящем рынке. А их судёнышки уже накрепко привязаны к длинным мосткам или даже целиком выволочены на берег, подальше от воды. Одолжить лодку не получится, даже если я кого-нибудь из них застану на реке: кто ж мне её даст - я назад не собираюсь ни за что. Красть её ужасно не хочется - некрасиво как-то и последствия мне не понравятся определённо. Штраф за подобные "шутки" немалый, платить будет нечем, а искать вора - то есть воровку, - станут профессионалы, и наверняка оные скооперируются с мачехой и присными. Было бы здорово попроситься к кому-нибудь в компанию, если люди будут перебираться на другой берег. А вот если не будут... мда, прямо беда, хоть в воду лезь да плыви на тот берег с вещами на голове.

***

Из учебника по бытовым заклятиям наша героиня точно знала, что поисковые заклинания, ориентирующиеся на определённое имя - это самые простейшие из всех, доступных волшебнику, и самые распространённые. К сожалению - или к счастью, тут всё зависит от точки зрения, - данные заклинания не имеют большого радиуса действия и не обладают высокой точностью. Если, к примеру, где-то поблизости у вас имеется тёзка - или, что ещё лучше, полная тёзка, - заклинание обнаружит обоих обладателей искомого имени. А сие, безусловно, не сделает легче работу ваших преследователей. Более того, в описываемом случае заклинание дополнительно выпьет энергию из колдующего, забрав практически вдвое больше чем положено из резерва волшебника. Можем заверить вас, это очень неприятно, более того, может спровоцировать серьёзное магическое истощение. Если же подробнее рассмотреть проблему радиуса действия, то у данной волшбы он напрямую зависит от количества энергии, затрачиваемой магом на заклинание. То бишь её уязвимым местом является высокая энергоёмкость. Отсюда вы легко можете логически вывести, что используется данная схема лишь в относительно небольших пространствах - в пределах одного дома, сада, двора, - и для крупномасштабных поисков попросту непригодна. Если вы не имеете точного слепка ауры или образца родственной крови искомой персоны, вам придётся активно работать не только головой, но и ногами, обыскивая окружающее пространство самыми банальными, всем доступными способами.

К нашей искренней радости, книга была абсолютно права - простые заклинания в массе своей и создавались как посильная подмога для каких-либо действий, вне зависимости от того каким именно целям они служили. Уже более поздние, более совершенные, разработки во многих областях позволяли значительно расширить диапазон решаемых задач или полностью исключить активное участие человека, но к поисковым заклинаниям такая закономерность не относилась. На просторах огромного, скажем, пшеничного поля в одиночку обнаружить лёжку преступника мог только очень сильный маг, покрывающий это самое поле целиком - одним заклинанием за один-единственный раз. Это отнюдь не тривиальная задача, должны мы заметить. Не каждому сие под силу, не всякому по плечу. Потому маги-"ищейки" в принципе не работали поодиночке, всегда составляя как минимум дуэты, а ещё чаще - триады из компетентных специалистов. Также книга была абсолютно права и про маячок - именно с целью экономии энергии в так называемых "узких местах" ищущий мог оставить малозаметную ловушку на опознавание искомой персоны. Как только оная потревожит западню, к ловцу доходит сигнал и он немедленно направляется к тому месту, где ловушка поставлена.

***

Размышления на тему разнообразных сложностей предстоящей речной переправы заняли меня настолько, что собирая вещи - и передвигаясь с любопытной кошкой наперегонки в тесном пространстве своего "гнезда", - я сильно ушибла коленку об сундук. Как я о нём не подумала?! Конечно! Нет, летать на сундуке, как делают волшебники в сказках востока, я не собиралась. А вот плыть на нём, предварительно положив в него свои вещи - вполне да. Не скажу, что идея эта меня безумно вдохновила, но собственный сундук воровать мне ни у кого не надо, на непромокаемость я его заколдую легко, опираться в воде на него будет удобно - а что ещё мне, скажите, нужно?

Выяснилось, что нужно его открыть. Должна вам признаться - прежде я этого не делала, даже не пыталась, по одной простой причине: мне нечего было туда класть. Книги стояли рядком на полках, свеча горела на столе, сидела я обычно на тёплом полу, подложивши в качестве подстилки шерстяной серый плащ - для пущего комфорта. Крышка сундука мной использовалась, но исключительно как дополнительное пространство, на котором сейчас лежало моё новое платье - чтоб не помялось раньше времени. И всё. Тщательно осмотрев сундук, я не нашла ничего похожего ни на отпирающий механизм, ни на отверстие для замочной скважины. Лишь металлические петли да тонкая щель крышки, проходящая по периметру оной, и сообщали о предназначении данного предмета. Зато на передней стенке наличествовало несколько небольших подозрительных тёмных пятен. Чуток поразмыслив, я расцарапала руку и принялась смазывать кровью те из них, в которые - если это обычный, немагический сундук, - врезают замок. На третий раз мне повезло: крышка сундука самостоятельно отскочила. Замочной скважины нигде не появилось, механизма замка не обнаружилось, но мне понравилась надёжность системы - кроме меня сундучок никому ни за что не открыть, хоть тресни. А расцарапанный палец можно и потерпеть, от него не умирают. Внутри сундук был обит красной саржей и фактически пуст, если не считать комплекта мужской одежды (почти новых сапог, поношенных штанов, старой рубахи и отличного, новёхонького, непромокаемого плаща-дождевика красивого тёмно-зелёного цвета) да двух полотняных мешочков - большого и маленького. В большом лежали сушёные яблоки, а в маленьком - очень-очень старый, сильно потёртый медальон на короткой, толстой цепочке, похожей на витой шнур. Изначально он, видимо, был посеребрен и плотно покрыт гравировкой, но сейчас никакой ювелирной ценности собою не представлял: благородный металл виднелся лишь местами, а половину сложных растительных орнаментов смыло безжалостное время. Тем не менее медальон, пусть и не в лучшем состоянии, безусловно, оставался красив. Открыть его у меня не вышло: на кровь украшение не реагировало принципиально, а других способов отпереть магический замок я не знала. Снять с цепочки даже не подумала - комплект составлял настолько цельную, гармоничную, неразрывную пару, что подобная идея показалась бы попросту кощунством. Налюбовавшись найденной цацкой вдосталь, я повесила медальон себе на шею - может, по дороге на него посмотрю как следует. Интересно же!

Небольшой на вид, сундук оказался невероятно вместительным. В него влезла бесова протьма книг, моё новое платье, запас еды (частью оставшийся от щедрот нашей главной кухарки), да и мужскую одёжу я выкидывать вовсе не спешила. Рубашку я смогу перешить на себя - если как следует постараться, будет ещё вполне приличная блузка. Штаны тоже можно попробовать приткнуть куда-нибудь с пользой: вдруг мне понадобится рабочая одежда, а денег - как обычно, - с гулькин нос. Сапоги почти новые, их не сложно выгодно продать, ну, а плащ я оставлю себе. Расставаться с такой шикарной вещью - ищите дурочку!

Наверное, вы удивились, узнав, что я упаковала свой единственный новый, красивый наряд поглубже, вместо того чтобы оный радостно надеть. Ничего странного. Вы просто позабыли, что из потайного выхода на берегу реки мне предстояло выползать на животе, волоча за собою все свои пожитки. Не стоит делать такие вещи в чистом, новом платье, не так ли?

Ну вот, собраться я собралась, что смогла - предусмотрела; дальше буду действовать по обстоятельствам, - решила я и принялась заталкивать Лялечку в корзинку. Корзинка всё ещё пахла едой, кошке она нравилась и желания выскочить Ляля, к счастью, не проявляла. Раньше. Теперь же моя любимица наотрез отказалась тихо сидеть в комфортабельной корзине под рушником - царапаясь, решительно выдралась из рук, и весело поскакала в сторону потайного выхода на своих четырёх, вертикально задрав распушенный щёткой хвост. Вздохнув, вместо кошки я положила в корзинку дождевик - на улице уже, небось, гроза бушует, колдовать теперь без жизненно важной причины - себе вредить. Ну, а раз имеется такой плащ, чего мокрой ходить?

Река встретила нас с Лялей неласково: гроза большей частью прошла стороной, но с неба часто прилетали крупные одиночные капли, ветер отнюдь не считал необходимым утихать, а на горизонте уже набухала новая туча, ещё темнее и больше предыдущей. Вода напоминала по цвету свинец, её бороздили сложные разводы волн, подобные тем что украшали лезвие папиного ножа для бумаги - хамасская сталь, говорил отец. Невзирая на немалую красоту, определённую величественность а также высокую живописность открывшегося пейзажа, радости мне данное зрелище отнюдь не доставило и я вздохнула: как же не хочется в реку лезть. Мало того, что утонуть по такой погоде - раз плюнуть, так и вода, небось, жутко холодная! Тем временем кошка не стала дожидаться пока я, кряхтя от натуги, вытяну из потайного хода свой сундук и резво шмыгнула куда-то в сторону, за кусты. Оттуда немедленно раздалось сдавленное оханье. Можете сами себе представить, как я в тот момент перетрухнула! Честно, чуть не сиганула в реку, как была, прямо в платье и башмаках - спасать свою шкуру, пока не поздно, - но тут Лялечка громко и радостно замяукала, а ей сдавленно ответил невообразимо приятный (признаю, лишь в данных обстоятельствах), до боли знакомый голос. Оказывается, мы встретили нашего садовника.

Дальше я даже не знаю как следует правильно рассказывать. Видите ли, в разных книжках - детективных или нет, не важно, - какой-нибудь герой кого-нибудь встречает как-то более торжественно, что ли. Или порядочно? В общем - не знаю. Короче, говорю как есть: несчастный старик странной раскорякой полулежал в какой-то грязной луже возле этих самых кустов. Кусты милосердно остановили продвижение мужчины к реке, предотвратив надвигающуюся катастрофу, потому что самостоятельно передвигаться старик не мог. Он и повернуться-то толком не мог, и кричать, даже говорил шипя от боли. Вытащить его из грязи мне удалось лишь после общего обезболивающего заклинания, на которое ушло дико много сил: левую ногу садовник подвернул очень неудачно, лодыжка распухла и практическому использованию почти не подлежала. Более того - сильно напоминала иллюстрацию в нашем справочнике фельдшера, изображавшей наитипичнейший вывих. Вправлять её самостоятельно я не решалась: в книге указывалось, что неумелыми действиями можно так навредить пациенту, что не всякий мастер потом исправит. Особо там оговаривалась осторожность при оказании помощи детям и старикам, имеющим возрастные, хрупкие кости. Не обладающие опытом лекари производят подобные манипуляции под строгим надзором компетентного педагога и никак не иначе - говорилось в справочнике, - а я не располагала ни тем, ни другим. Пришлось тащить садовника на себе до ближайшей тропинки. Ну, как тащить - просто помогала ему идти, насколько хватало сил: с виду невысокий, сухой и жилистый, мужчина, как мне тогда показалось, весил безумно много. Поэтому всё что мне оставалось - это только пыхеть от натуги, тянуть изо всех сил и стараться не упасть уже с ним вдвоём. Старик хромал, охал, кряхтел, шипел, проклинал происки зловредных бесов, особо активно гадящих смертным во время всяких гроз и бурь, горячо благодарил за спасение и объяснял произошедшее - одновременно.

Ох, девонька, добрая ж ты у нас... благословения богов тебе, да и твоим родителям на том свете тоже. Ежли б не ты... Чаял уж помру прям там, в грязище, как собака под забором. Всегда ж верхней дорогой ходил, а тут, вишь, мачеха твоя шибко в дому бушует, тебя ищет опять... ждал-ждал - вдруг угомонится баба проклятущая; ан нет - орёт, визжит, воет... я ж как хотел - с разрешения барыни, а куда ж ты тут просить-то станешь, коль та озверела в самый конец... почитай пол-дня упустил, вот бес меня сюда и понёс... тропочка-то тут ладная, торная - думал, прослизну понизу тишком от греха, вон, как кошечка твоя, - а трава сырая, землю ливнем в кисель развезло... ног не удержать... чуть запнулся - аж козлом поскакал, дурень старый, да всё вниз... Другой раз дома б на печке сидел, пока гроза да ветрище и носу за дверь не казал, так неможно ж сидеть-то - у моей младшенькой прибавление. Внучка народилась, мои ответки празднуют... долгонько мы её ждали, нашу девчоночку, года три поди гуртом по храмам кланялись, богов просили милость явить, дитя подарить... Вот, приготовил гостинцы, пошёл, да ногу подвернул, итить его... скатился, а как стал вставать - так радикулит разбил, чтоб ево бес... А ты ж, поди, от мачехи туточки схоронилась, кабы замуж не выдали? Нет, не говори, не надо. Это вам, молодым, всё куда б побежать да подивиться, а старый человек - он худо видит, пуще худого - бегает, да зато на славу смекает... када с полсотни годов ужо прожил, так без погляду знаешь чего где почём... Эх, девонька, и то сказать дюже туго тебе жизнь-то повернулась, а тут смотри-примечай как бы ишо хужей не стало... Ох, итить его разтак... Поглядел я на твово жениха, вот как на тебя сейчас поглядел. Ни к чему тебе он, поверь старику... Мачеху бы твою за него замуж отдать - вот тада бы знатная пара стала, уж всем парам пара: стервь да сволочь. А тебе другой нужон, поскладнее чтоб да помоложе...

Откровенно говоря, я не собиралась никому ни о чем рассказывать. Я имею в виду, что делиться своими планами на будущее - с садовником, или с кем иным, - я в принципе не рассчитывала. Но тут меня словно прорвало! Наверное, это сказалось нервное напряжение всех последних месяцев. "Мне не замуж, мне учиться нужно!" - отчаянно... нет, не закричала - закряхтела. Попробуйте сами покричать, когда на плечах кулём повис старый дед с вывихнутой ногой.

- Эт ты доброе задумала, девонька, тока бежать тебе тада надобно отселя. Наша-то стерьва тя не отпустит, хоть ты прям тут помри, - вздохнул старик.
- Так вот, я уже... - пропыхтела я между шагами.
- Аааа, вон оно как, ну с богами, девонька, с богами, добрый путь тебе... - аж расцвёл садовник, - Как матушка твоя, значицца, станешь, магиней. Добро, добро...
- Мне на тот берег надо, только каретой ехать - поймают, и на мост нельзя, - вот это я уже не кричала и не кряхтела, а просто говорила: мы таки добрались до тропинки и дед смог опереться на старую иву, а я - распрямиться и перевести дух.
- Так тебе б со мной надо бы тогда. Моя ж младшенькая-то как раз в Затыках; за кузнецом за тамошним она теперь. Тока я, вишь, Косого Беса лодку подрядил, а Косой - та ещё сволочь, с переправы шибко много возьмёт, а и взявши - не смолчит. Донесёт, стервец, мачехе-то твоей. Как пить дать, донесёт, - закручинился старик.

Наверное, следует сказать, что косоглазый мужичок по прозванию Бес был своеобразной местной легендой, идеальным образцом прожжённого негодяя и подлеца. Никто уж и не помнил как именно его жрецы в Храме назвали, да и вспоминать, признаться, не желал. Ещё чего! Прозвища для поганца - и то много. Зато ни один человек не смог бы отрицать, что за звонкую монету Косой с охотой и в гиблый омут прыгнет, и к тем же бесам полезет, да что там полезет - бегом побежит, лишь бы заплатили побольше. Пожалуй, только он и мог сейчас решиться кого-нибудь на тот берег переправить. Из местных рыбаков по такой непогоде на реку, скорее всего, ни один бы не пошёл - нормальному человеку жизнь куда дороже пары монет.

На опасения старика садовника я лишь рукой махнула. Раз у меня будет лодка, то всё остальное - мелочи жизни. Первым делом я накинула на плечи свой замечательный зелёный дождевик, лицо закрыла капюшоном, а на руки наколдовала что-то типа перчаток, довольно натуралистично изображавших тёмную кожу, жёлтые покорёженные ногти, характерно узловатые суставы, старческие морщины и пигментные пятна. Получилась бабушка, которая едет к родственникам в деревню. На ответки. Садовник восхищённо комментировал процесс превращения, не забывая вставлять реплики типа "ручки-то у тебя шибко белые, у деревенских баб таких в жисть не видывал" и "ты согнись, девонька, посильнее - спина-то в старости у всех болючая, да покряхтывать тихонько не забывай". Плащ был мне длинен и широк, волей-неволей я его придерживала руками, выставляя наколдованное на всеобщее обозрение. Критически осмотрев результат, старик показал мне как лучше держать и дождевик, и корзинку, посоветовал "лица не подымать, да рта не растворять". "Ежли вдруг чево" - добавил, - "ты пошепчи, я услышу." Также мы договорились что садовник лично уломает Косого взять в лодку дополнительного пассажира с багажом ибо чем-чем, а тупостью Бес отроду не отличался.

Видимо, мы всё предусмотрели, поэтому нам и сопутствовала удача. Даже Лялечка на сей раз благосклонно позволила поместить себя в корзину и замаскировать уже немного заляпанным, но всё ещё белым, рушником. За пару лишних медяков Косой даже мой сундук втащил на борт своей лодчонки, а после выкинул оный на причал - прибавив, правда, несколько крайне неприятных фраз о старых дурах, которым давно пора в могиле лежать, а не по миру шляться, - и помог нашему садовнику перебраться на берег. Зато мы все, кроме Лялечки, так промокли, что я немедленно начала сипеть, а несчастного старика колотило как в лихорадке. Пришлось звать на помощь. Ну, как - звать. Я добрела до ближайшего дома, постучалась в ставень и натужно просипела выглянувшей женщине свою просьбу. Невзирая на довольно суровый внешний вид, та оказалась добросердечной особой: из дому тут же вышел здоровенный парень, подхватил мой сундук под мышку, подставил садовнику плечо и бодро двинулся в сторону кузнецова жилища. Я семенила следом, с одной стороны, стараясь не отставать, а с другой - не привлекать слишком много внимания к собственной скромной персоне. Оно мне совершенно не нужно.

Более того - помянутого внимания в данный момент мне следовало избегать всеми наличными средствами, коих имелось не так уж и много. А именно - всего одно: та самая, непонятно-спорная магия. Я ведь могу сделать так, чтобы про меня забыли все здесь присутствующие. Тоесть раньше могла, когда не была настолько уставшей и замёрзшей в зюзю. Всю дорогу до дальнего края деревни, где проживала младшая дочь садовника, я пыталась добиться того самого, отстранённого от бренной реальности, состояния, но раз за разом терпела неудачу. Одни только зубы, постоянно лязгавшие и так и норовившие прикусить мой собственный язык, служили мощным отвлекающим фактором. А ещё саднило горло, с меня текло, в ботинках плескалось пол-реки, ноги почти не гнулись, а пальцы, кажется, вообще заледенели навеки. Как я умудрялась тащить корзинку с Лялечкой - суть тайна для меня самой. Наверное, мне помогло отчаяние. Или ещё что нибудь, я не знаю. Буквально перед калиткой, запирающей короткую дорожку к самому шумному и ярко освещённому дому в Затыках, я наконец ощутила искомое, столь необходимое мне, отвлечённое отношение к происходящему вокруг. Когда весь мир и я вроде бы сосуществуем рядом, но при этом - совершенно раздельно друг от друга. Не скажу, что испытала радость или облегчение - на эмоции просто не хватало сил. Я дождалась когда парень поставит мою поклажу на крыльцо, постучит в дверь, и начнётся суматоха с передачей покалеченного старика в заботливые, суетливые - и ужасно шумные, - родственные руки. Пока парня бурно благодарили, ахали и охали над пострадавшим, я тишком подхватила свой сундук и через силу потащила его к ближайшему - скорее всего, кузнецовому, - сеновалу. Перед дорогой требовалось хотя бы переодеться в сухое, а на улице это делать как-то некомильфо.

***

В данный момент времени - пока окоченевшая героиня пытается переодеться и согреться, - нам представляется необходимым ненадолго отвлечься на иных, не столь симпатичных, персонажей нашего повествования. Первым делом мы распрощаемся с теми, кого уже, скорее всего, никогда не увидим, а именно - подставными магами-преподавателями, также поименованными как "противный" и "угрюмый". Как вы помните, последний, когда мы расставались с ним пребывал в прекрасном настроении и угрюмым вовсе не являлся. Однако нынче его вид снова вполне гармонировал с чёрными грозовыми тучами, толстым ватным одеялом закрывшими небо его родного городка. Родившись единственным сыном в семье обычного пекаря, более того - как принято формулировать в научной среде, - магом-самородком, он привык к абсолютно беспроблемному течению собственной жизни. Восхищение всей родни, соседей и сверстников - плюс чрезвычайно удачная, "сахарная" внешность, - сделали мальчика совершенно не готовым к превратностям судьбы а также невосприимчивым к чужим бедам. Умудрённая прожитыми годами, главная кухарка была абсолютно права, предполагая, что у этого парня, образно выражаясь, сгустились тучи над головой. Мрачность юноши объяснялась довольно просто: примерно год назад, в один несчастливый вечер ему волей-неволей пришлось защищать свою собственность и он, прямо скажем, несколько увлёкся совершенно ненужным позёрством. Позёрство сие, к несчастью, стало грабителю чересчур дорого. Это на занятиях рукопашным боем ответственный тренер сперва учит правильно падать, не калеча себя, а потом уже - ронять противника. Это на занятиях скалолазанием ученикам объясняют, что сперва следует подумать как станешь спускаться с вершины, прежде чем начать на неё забраться. Это боевикам объясняют, что принцип "я просто в бой, а дальше - как получится" - суть верный признак крайнего непрофессионализма, чреватого не только гибелью бойца, но и провалом задания в целом. Да, так и есть. Но наш с вами персонаж боевиком, увы, отнюдь не являлся - он закончил бытовой факультет и хоть и сумел постоять за себя, но, к сожалению, с определёнными последствиями. Как позже выразился маг, ответственный за расследование данного дела - и, к слову, настоятельно рекомендовавший "угрюмому" оказать посильную помощь очаровательной хозяйке знакомого нам поместья, - "если бы у меня была совесть, я бы ему два раза должен был бы заплатить, столько он на допросах наговорил". Сумей юный волшебник держать себя в руках - сперва в драке с преступником, а потом в кабинете следователя, - всё могло быть далеко не так страшно. Но неприученный к самой мысли о том, что ему вообще может хоть что-то грозить, юноша запаниковал и безропотно подписал абсолютно все бумаги, даже оные не читая. Потому и радовался наивный юнец - считал что отделался малой кровью: и со старыми неприятностями разобрался, и в новую историю вляпаться не умудрился. Разумеется, он сильно ошибался, предполагая что уж теперь-то всё снова будет хорошо, беда миновала, его оставят в покое. Именно это, внезапно обретённое, знание парень и заливал в трактире знаменитым чёрным хорканским пивом: уж очень яркий, горький вкус данного напитка подходил под его сегодняшнее настроение.

Противный же персонаж займёт наше внимание совсем ненадолго. Особенно потому что его сейчас окружает вниманием целая группа людей, с которой он никогда не захотел бы встречаться. Мало приятного в обществе представителей закона, неспешно разбирающих остатки до основания сгоревшего строения - была ли здесь подпольная лаборатория или не была. Мы вынуждены признать, что волшебнику действительно следовало оставаться в горячо любимой столице, а не мотаться по разным гиблым провинциям. Но осуждать его мы, увы, уже не можем - в данный момент он предстаёт перед более высокими, божественными судебными инстанциями.

Дальше нам придётся обратить своё внимание на куда менее безопасную группу лиц: не так далеко от известного нам моста расположен маленький хутор, на котором находятся оба мага и рыжие близнецы. Самый обычный, совершенно не примечательный - изба-пятистенок, хлев, курятник да пара сараев, - он интересен нам только тем, что в его стенах сейчас разыгрывается сеанс незаконной волшбы. В единственной отдельной комнате, за небольшим столом, строго друг напротив друга, расположились маги - им предстоит слить свои силы в поисковой волшбе, - а под открытым окном сидят оба брата, терпеливо поджидая инструкций. Мешать магам никто из обитателей хутора не собирается: во-первых, почтенные постояльцы честно заплатили за обед и последующий отдых, а во-вторых - владельца хутора никто из визитёров и не собирался предупреждать о планируемых действиях.

Чтобы всё было предельно ясно, пробежимся по списку действующих лиц. Сам хозяин и его старший сын в данный момент работают в поле, хозяйка и две дочери заняты прополкой огорода - а также сложными рассуждениями как бы половчее потратить неожиданную прибыль, - знакомый нам словоохотливый конюх, сидя на завалинке, торопливо глотает свой давным-давно остывший обед, средний сын возится с упряжными лошадьми, а младший выводит обоих верховых, втихомолку мечтая о большом медовом прянике. Животные, совершенно очевидно, очень устали - ни одна лошадь не в состоянии непрерывно бежать галопом весь день, кроме, разумеется, сказочного коня короля Арктура, - на что помянутый конюх и обратил внимание собственного нанимателя, со всей возможной решительностью попросту потребовав от того немедленно выкупить всех лошадок. Ибо его милостью несчастную скотинку нынче явно загонят насмерть.

От покупки наниматель наотрез отказался, выслушивать возражения не изволил, велел остановиться на ближайшем подворье и как можно быстрее привести коней в порядок. Конюх - довольно эмоциально, следует заметить, - сообщил что после такого бешеного заезда "в порядок" лошади придут только послезавтра, и то в самом лучшем случае. А сейчас бедолагам требуется длительный и полноценный отдых - с питанием, купанием и прочими процедурами, восстанавливающими конское здоровье, которые между прочим тоже стоят денег. При упоминании о деньгах достопочтенный наниматель неожиданно проявил немалую горячность, доказывая отсутствие в произошедшем собственной вины и злого умысла, но не преуспел - конюх стоял насмерть, да ещё пообещал привлечь к данному вопросу внимание широкой общественности, часто пользующейся его, конюха, услугами. Оное внимание нанимателя не устроило категорически, и в результате достигнутого компромисса всем животным был срочно организован сеанс магической реабилитации. Спешим сообщить, что итогом колдовского воздействия явились лишь две верховые лошади, более-менее готовые к очередному витку погони - оба волшебника ветеринарией, мягко говоря, не увлекались, - и сил у них осталось только на один, последний рывок.

Сами же маги, в принципе, находились в схожей ситуации: сегодня они много колдовали, часами тряслись в седле или карете, промокли, замёрзли, устали и, честно признаться, страстно желали завершить поисковую операцию как можно быстрее. Именно с этой целью они и решились на довольно рискованные действия - соединёнными усилиями покрыть волшбой как можно более обширное пространство, - и обнаружить, наконец, бесследно пропавшую девчонку. Близнецам же по плану вменялось в обязанность максимально быстро и тщательно обыскать местность, в которой теоретически находится пропажа, поскольку колдующих обуревали подозрения, что сами они просто свалятся без сил. Мы уже говорили о недостатках примитивных поисковиков и повторяться смысла не видим. Скажем лишь, что переживать выше описанные последствия лучше в тепле, лёжа на мягкой кровати, а не в карете под дождём.

***

Сеновал у кузнеца оказался знатный, другого слова не подберёшь: надёжный деревянный пол, отлично проконопаченные стенки, с крыши ни капли, из двери ни сквознячка. Даже щеколда, запиравшая строение снаружи, была сделана красиво, явно с душой. Очевидно, младшей дочери садовника повезло в жизни. Вот и ладно, пусть они все будут счастливы. Хоть кто-нибудь ведь должен же быть счастлив в этом мире! По самые уши зарывшись в сухое, душистое сено, я медленно жевала, ещё медленнее согревалась, прижимая к себе Лялечку, и максимально внимательно прислушивалась к происходящему снаружи. Там царила благостная тишина, изредка прерываемая шумом дождя, еле слышными разговорами, шарканьем ног, стуком копыт, скрипом колёс, лаем собак и другими, совершенно обычными для деревни, звуками. Параллельно я любовалась на своё новое платье, аккуратно разложенное на крышке сундука, кутала ступни в замечательно длинные штанины и размышляла. Мне требовалось куда-то подевать те драные и мокрые тряпки, в которых я пересекала реку. С собою я их брать не собиралась - во-первых, ими только пол вытирать. А во-вторых, кто же будет класть в багаж такую мокреть?! Я же потом сундук не просушу! В-третьих, меня посетила идея. Тоесть не совсем идея, а как бы это сказать... я опасалась, что маги подойдут к делу творчески и станут искать не меня самое, а именно мою одёжку. Вы же помните, что в учебнике по бытовой магии такие заклятья имелись - на поиск потерявшихся вещей, - даже несколько разновидностей. Лично я бы, например, если бы вдруг не смогла отыскать какого-нибудь конкретного человека, вполне сообразила бы попробовать поколдовать на его кафтан, шапку или сапоги - что покажется поприметнее, - в надежде что искомая персона логично обнаружится внутри поименованных вещей.

Самым надёжным способом я сочла - желательно максимально торжественное, можно даже под музыку, - всесожжение ненавистных тряпок, но, к сожалению, данный метод избавления был мне совершенно недоступен. Хоть что-то жечь на сеновале - чистейшей воды самоубийство, а на кузню я посягать не решалась: уж очень крепкий хозяин тут живёт. Не может быть чтобы в кузнице у него не стояла хоть одна, пусть самая примитивная, сторожка. Исходя из усвоенного материала, моё тряпьё имело несколько важных примет - крупных разноцветных заплат, - по которым маги вполне могли сориентировать поисковик, так что, покончив с едой, я принялась усердно от оных избавляться. Переодевшись в платье, с наслаждением раздраконила свою бывшую одежду в окончательные лохмотья, смотала оные в клубок и понесла топить в сортире. Нет, без шуток, я оттащила их на соседний участок и кинула в выгребную яму. На кузнецовой территории я оставлять ничего не собиралась - мало ли что, - вдруг мачеха потом на садовнике отыграется. Проблемные заплатки, а также старые башмаки, мне пришлось нести в руках до самой станции - там тоже имелась уборная, только современная, уже вполне комфортабельная, с системой магической очистки. Кидать туда всякие крупные предметы, конечно, отнюдь не полагалось - на стенке имелась даже табличка специальная, с предупреждением, - но мне было очень надо.

Избавившись от опасных тряпок, я почувствовала себя гораздо увереннее и смело купила у местной торговки мясные пирожки - про запас, - и две чашки чая. Горячий чай мне был просто жизненно необходим: горло уже откровенно болело, голова начинала тяжелеть и тянуло кашлять. Гроза, как на грех, никуда не спешила уходить - очередной отряд тёмных туч мрачными клубами бродил по небу, то и дело исторгая молнии, к ним прибавились частые раскаты грома, ветер стал ещё сильнее и налетал со всех сторон поочерёдно, не разбираясь откуда конкретно всё-таки следует задуть. Билет себе я покупала в гордом одиночестве - никто по такой погоде пускаться в путь не рвался. Да и вообще кругом было замечательно пусто: кроме торговки и смотрителя на станции присутствовала лишь пара человек, желающих что-нибудь передать родне (либо знакомым), живущим по маршруту следования. Признаюсь, я даже начала надеяться, что всё обошлось: невзирая на споро припустивший дождь почтовую карету уже подавали, я поджидала её под навесом в компании посылок и багажа, Лялечка, настырно вытребовав начинку из одного пирожка, мирно спала с своей корзинке. Но тут вдруг неподалёку раздался дробный цокот копыт, а меня так сильно двинули в бок, что я потеряла равновесие и приземлилась на собственный сундук, лишь божьим промыслом не издав ни звука. Насчёт рёбер волноваться, думаю, смысла не имело, но вот синяк на пол-бедра был мне гарантирован - без шансов. Согнувшись ещё ниже, я зашипела от боли, мне вторила недовольным урчанием Лялечка; благо, корзину я из рук так и не выпустила - кошку только чувствительно тряхнуло.

Скажу честно - перетрусила я тогда капитально! В иных обстоятельствах я бы действовала иначе, но тогда сидела тише мыши, сжавшись в комок, на собственном сундуке, опасаясь даже нормально выпрямиться и толком оглядеться. Пришлось косить левым глазом через щёлку в складках капюшона. Результат отнюдь не порадовал: один из близнецов рыскал вокруг, осматривая станцию, по ходу движения раздражённо переворачивая посылки и пиная баулы - видно, для поправки настроения; а второй с высоты седла навис над смотрителем и оглушал того воплями на тему "где эта девка, куда она побежала?!". Разумеется, все немногочисленные свидетели сего происшествия - включая кучера "моей" кареты, - тут же активно подключились к диалогу. Соединёнными усилиями послали близнецов куда полагается и злые, как сотня бесов, братцы умотали восвояси. Поскольку направились они в сторону жилых домов, думается мне, процесс посылания мерзавцев тёмным лесом получил закономерное продолжение. Однако я совсем не стремилась лично убеждаться в истинности данной гипотезы. Наоборот - успешно села в дилижанс при посильном содействии и искреннем сочувствии окружающих, громко жалевших безвинно пострадавшую "бедную старую женщину". Видите ли, у стариков зачастую наблюдается, выражаясь по-научному, тремор конечностей - вот я и планировала данное явление симулировать, насколько смогу. Должна признаться - благодаря случившемуся усилий от меня никаких не потребовалось: руки-ноги тряслись так, что не надо было и притворяться. От пережитого ужаса я даже говорить толком не могла, только сипела больным горлом, посему просто протянула кучеру бумажку с адресом. Кучер понял всё правильно, адрес повторил верно, я радостно закивала, однако у мужика возник ещё один вопрос:
- А вот тут написано Нинель.
- Это я Нинель, сынок, я. Память-то уж стала никакая, своё имя вот забываю порой, - сипло прошептала как можно громче.

Кучер, в свою очередь, тоже покивал и, убедившись что устроилась я довольно удобно, заверил смотрителя, мол, бабушку и доставит, и поможет с багажом, и присмотрит ежели что. Смотритель пожелал мне доброго пути, проверил по списку почтовые отправления, кучер собрал передачи. Затем они ещё раз сверили всё до последней позиции, пристроили, закрепили, понадёжнее заперли дверцы и карета покатила в грозу.

***

Вопреки мнению, высказанному "противным" преподавателем, магучилище в Мирете не было задрипанной халупой. Шедевром архитектуры оно, к сожалению, тоже не являлось, но настолько высоких требований к данному учебному заведению никто отродясь не предъявлял и предъявлять не собирался. Главное, что здесь имелись достаточно уютные комнаты для проживания и удобные классы для занятий учеников. Признаём - так было не всегда. Отнюдь не всегда, более того - чуть больше пятидесяти лет назад термин "халупа" был единственно приемлемым, цензурным выражением для жалкого скопища "гнилых развалюх", как окрестил их новый директор.

Под термином "новый" мы подразумеваем то, что главу магучилища направили в Мирет как раз пятьдесят с небольшим лет назад. Теперь же "новым" директора никто не называл, за прошедшие полвека он сумел не только наладить учебный процесс, но и перестроить все корпуса, обеспечив и учителей, и учащихся весьма приличным жильём, питанием и библиотекой. Последней директор особенно гордился, поскольку денег на закупку книг магучилищу изначально не полагалось - ни медяка. Книжные фонды комплектовались исключительно за счёт щедрых пожертвований от благодарных выпускников, пациентов местной больнички и горожан Мирета. Но "терпение и труд всё перетрут", как утверждает народная молва, и магучилище ныне представляло собой не "городской антиквариат", воспоминание о давних днях былой славы, а являлось вполне приличным учреждением, получить начальное образование в котором становилось не только финансово выгодно, но и почти престижно.

Престиж сей, разумеется, даром не дался. Из всех преподавателей, с которыми директор начинал свой нелёгкий путь к успеху, сохранил своё место лишь мастер-боевик. Будучи высокопрофессиональным целителем, директор сумел искоренить его алкоголизм, убрать большую часть жутких шрамов от магических ожогов, и вернуть мужчине желание жить дальше. Благодаря служебным связям исцелённого - мы имеем в виду его бывшее место работы, - в магучилище появился магистр-алхимик, ныне занимавший должность завуча, гнева которого порой побаивался даже сам глава учебного заведения. Специалист по редким зельям - "ядохимикатами пропитанный", как тихонько шипели студенты, - он держал учащихся в ежовых рукавицах и в плане дисциплины, и в области усвоения информации. Позже к коллективу подтянулись другие преподаватели: магистр-педиатр, замечательная травница - однокурсница директора, два мастера-бытовика, куратор физической подготовки и фехтования, историк-архивариус с огромным стажем работы - "фанатик", стонали студиозусы, - и молодая, милая преподавательница родного языка и литературы. Не бог весть что, особенно по сравнению со столичной Академией, но учитывая стартовые обстоятельства - уже совсем не мало!

Одним словом, директор мог по праву гордиться проделанной работой и радоваться за свой маленький, но сплочённый коллектив. Однако если бы мы в данный момент смогли заглянуть к нему в кабинет, то заметили бы на лице сего достойного человека печать мрачных раздумий. В руке директор держал документ, который ужасно хотел бы порвать в самые мелкие клочья, сжечь остатки и плюнуть в их пепел. Документ представлял собой обычную директиву соответствующего отдела министерства образования, а именно - направление на работу. Главу магучилища обязывали: 1) уволить по причине преклонного возраста штатного преподавателя артефакторики; 2) принять на его место нового мастера-артефактора, некую леди Ваиру тан Варриш. Событие из ряда вон выходящее, без всяких сомнений. Даже, пожалуй, сенсационное: за все пять десятков лет это был первый, а вернее - единственный специалист, коего направили из самого министерства. Совсем неудивительно, что многоуважаемого директора неудержимо распирало от гнева и ярости: пятьдесят лет назад министерские чинуши и пальцем не пошевелили когда училищу были действительно позарез нужны квалифицированные кадры, когда он буквально умолял прислать, ну, хоть кого-нибудь. Пусть даже вчерашнего выпускника - без всякого опыта преподавания! Сухие письма со штампом академической канцелярии, которые приходили в ответ, были сформулированы чрезвычайно обтекаемо, но абсолютно ясно говорили: ваши проблемы, решайте сами.

Если бы достопочтенный директор мог отказаться, он бы сделал это не задумываясь по целому ряду причин. Первой было внезапное увольнение его прежнего сотрудника - между прочим, не жалкого мастера, а целого магистра! - преподававшего в училище артефакторику на протяжении последних тридцати лет и вполне нормально, кстати, преподававшего. Насколько термин "нормально" вообще применим к магу-артефактору, достигшему звания магистра. Все они не от мира сего, этакие витающие в облаках науки взрослые дети. Но специалист в своей области он высококлассный! И отказываться от его услуг директор отнюдь не намеревался, невзирая на весьма и весьма преклонный возраст магистра - ему же не мечом махать. Второй причиной являлось происхождение леди Ваиры. Эстольское воспитание - широко известная "притча во языцех", - это катастрофа, без всякого преувеличения: о дружном и сплочённом коллективе, который глава училища с таким трудом и упорством создавал на протяжении последних пяти десятков лет, придётся позабыть. Уроженец Хоркана, директор без проблем выбросил из головы мысли о собственном дворянстве - кроме него, им всё равно похвастаться никто из преподавателей не мог. Зато леди тан Варриш о нём забывать в принципе не собиралась: с порога потребовала - именно потребовала! - немедленно назначить её завучем, ни больше, ни меньше. Потому что она, видите ли, дама благородного происхождения и, следовательно, достойна этой должности больше всех остальных вместе взятых. Третья причина заключалась именно в этой самой бесовой бумаге - кто в министерстве решил загрести под своё крыло столь долго и старательно лелеемое им училище директор сходу сказать не мог. Более того, от роду был откровенно не силён в подковёрной борьбе - именно этот фактор сыграл свою решающую роль, когда он сидел тут на чемоданах пятьдесят лет назад и с ужасом обозревал жалкие остатки некогда славного учебного заведения, коими ему предстояло руководить, - но просто так магистр сдаваться не собирался!

***

Проехав примерно полчаса в постоянно раскачивающейся и немилосердно трясущейся карете, я с тоской и умилением начала вспоминать уютный сеновал хозяйственного кузнеца: ледяному ветру не удавалось сдуть меня на дорогу только благодаря наличию стен. Иного предназначения у последних явно не прослеживалось - свистело изо всех щелей, даже там, где этих самых щелей в принципе было бы быть не должно. Я уже вытащила из сундука свой старый шерстяной плащ и закуталась в него с головы до ног, сверху накинула дождевик - для верности, но всё ещё подмерзала, а колдовать было боязно: уж больно врезалось в память то, как быстро мачехин "преподаватель" обнаружил след от моей волшбы. Уничтожать оный след я не умела до сих пор, так что логично проявляла осторожность, тоесть - пыталась согреться, растирая себе руки и обнимая корзинку с Лялечкой. Кошка преспокойно спала, свернувшись в клубочек и спрятав розовый носик в пушистый хвост. С потолка то и дело срывались крупные капли, но в целом в карете было относительно сухо. Если бы ещё горло так не болело - и вполне можно было бы жить. Время шло мучительно медленно. Периодически мне удавалось ненадолго задремать, затем - на каком-нибудь крутом повороте или особенно крупной колдобине, - карету перекашивало, подбрасывало, мотало, я подскакивала, как детский мячик, и просыпалась. Так прошло пол-ночи, я уже перестала следить за временем и давно потеряла счёт колдобинам и поворотам, когда кучер распахнул дверцу со словами "приехали, бабушка", любезно предложил помочь донести сундук и вытащил меня наружу. Окончательно осипшим голосом я прокряхтела слова благодарности и, разумеется, приняла предложенную помощь, ибо самостоятельно доволочь собственный багаж была просто не в состоянии. Меня скрючило настолько натурально - сидеть на голых досках оказалось просто больно, - что заспанная женщина, открывшая мне дверь, не сразу взяла заветное письмо. Мне пришлось осторожно отогнуть капюшон, продемонстрировав собственную физиономию, чтобы нас с Лялечкой пустили в дом.

Простуду свою я вылечила довольно быстро. Практика, как-никак, у меня имелась. В отдарок за приют и ласку наготовила мельничихе всяких лекарственных средств и запасла побольше травяных сборов, благо - лес под боком, есть куда за травами сходить. Только сейчас я поняла как долго просидела в своём подвале - просто жуть! Нет, там, конечно, было безопасно и имелись невероятно интересные книги, да и с полезностью знаний из них не поспоришь, но всё-таки в лесу много лучше - простор, зелень, цветы, птицы поют, листва шумит. А воздух - аж голова кружится! Так бы тут и поселилась, в какой-нибудь уютной деревянной избушке, в глуши - чтоб лес и озеро с кувшинками. А лучше - река! Хотя можно всё вместе и сразу, с моей стороны возражений не воспоследует. Как мне понравилось гулять по лесным тропинкам - ну, просто слов нет! Но всё когда-нибудь кончается, особенно если есть куда спешить. Я, естественно, спешила на учёбу, посему постаралась на гостеприимной мельнице всё-таки не задерживаться. Вдруг что...

Мои добрейшие хозяева, невзирая на возражения, наготовили мне бесову протьму еды про запас. Тоесть хозяйка наготовила, а сам мельник собирался лично доставить меня по адресу учёбы, дабы сдать с рук на руки преподавателям. Соответственно, мужчина поинтересовался куда именно меня отвезти - в Маэр или в Мирет. Само собой, я выбрала последний. Разумеется, в будущем мне хотелось бы учиться в Академии, но сейчас я не собиралась в столицу. Что я там делать буду - проситься к кому-нибудь в горничные, а потом зарабатывать всю оставшуюся жизнь на обучение? В столичных пенатах полным-полно настоящих магов, с дипломами, кто мне там волшебницей работать позволит? Это в провинции бытовика сначала просят "показать что умеешь", а потом уже смотрят диплом. Если он вообще есть. Видите ли, учёба в Академии немалых денег стоит, не у всякого дворянина на счету обнаружится настолько солидная сумма. И не каждый купец за просто так выделит подобный кредит, даже собственному отпрыску. Правительство наше данному вопросу внимания практически не уделяет, поэтому самородкам волей-неволей приходится заботиться о себе самостоятельно. Учатся как я вот - по самоучителю, бродят по сёлам и городкам, где дипломированного мага ни в жизнь не встретишь, берут недорого, ибо денежных залежей в тех городках обычно не заводится (ну а в сёлах крупных сумм вообще в глаза не видели). За неимением профессионалов нуждающиеся в магической помощи, соответственно, и берут приблудных самоучек. Тут уж, разумеется, как повезёт нанимателю. Иногда очень толковые волшебники попадаются, а иногда - самое настоящее, незамутнённое, практически книжно-детективное жульё.

Дорога до Мирета заняла весь день. В отличие от мельниковой телеги, почтовая карета запряжена четвёркой лошадей и едет довольно быстро. А вот единственная упряжная кобыла так и норовит с медленной рыси перейти на шаг, а то и вообще остановиться - травки пощипать. Это ведь людей куда-то вдруг понесло, ни с того ни с сего, а любая уважающая себя солидная, состоявшаяся в жизни лошадь предпочла бы мирно пастись и вообще никуда не ходить. А уж тем более - бегать! С другой стороны, ехать в телеге по солнышку и теплу - самый смак! Мне лично очень понравилось: лежишь себе на соломе, смотришь по сторонам, если надоели пейзажи - можешь подремать, при этом тебя не бросает из стороны в сторону и не приходится потом пересчитывать синяки. Ехала я... как я, но чуть другая: без дождевика, закрывающего всё лицо, образ старушки было бы почти невозможно поддерживать, а по хорошей погоде и сам дождевик уже не актуален - вызывает вопросы и подозрения. Посему я оставила свой изначальный возраст, постаравшись лишь изменить внешность. Многого я, разумеется, не добилась - помните иллюзорное платье? Ну, вот... - постаралась обойтись минимумом: наколдовала себе другие глаза, поменьше и посерее. Помучавшись немного с освоением производства максимально стойких магических красителей, добилась настолько же невзрачного, тусклого, пепельного цвета волос, ресниц и бровей. Нарисовала несколько крупных бесформенных пигментных пятен на лице и шее - для отвлечения внимания, - да полностью обесцветила губы. "Испоганилась вконец" - как недовольно проворчала моя любезная хозяйка, оценивая результат. Толкового зеркала у мельничихи не имелось, но и в потемневшем от времени, надтреснутом, с поцарапанной амальгамой, моё отражение мне понравилось. Идеально серая, противная с виду мышь - то, что надо.

На ближних подходах к магучилищу зарядил противный моросящий дождик, но в тот момент я о нём не беспокоилась - потрясённо рассматривала тамошний стадион. Никогда не думала что он училищу вообще нужен. Тем более такой, с полосой препятствий более походящей на череду пыточных приспособлений, чем на что-то ещё. Я, например, поняла что вижу именно полосу препятствий потому как по ней в тот момент бегала группа учащихся. Ну что значит - бегала. Сначала они пробегали какое-то расстояние, затем перелезали через высокий забор, потом снова пробегали, перепрыгивали через яму, потом опять бежали и снова лезли, только уже через ряд низких заборчиков, а потом вообще скакали с места через широкий, глубокий ров с грязью. Неперескочившие студенты в эту самую грязь ныряли практически с головой. А на дворе же уже совсем не лето, она же должна быть ужасно холодной. И всё это под дождём, а преподаватель - как будто не видит, что студенты устали, - тут же гонит их на следующий круг. И те снова бегут и лезут, и падают, и ныряют... и... боги всемилостивые, в каком они были виде! Я такая грязная никогда не ходила, ни разу в жизни.

Распрощавшись с мельником и поблагодарив его, наверное, уже в тысячный раз, в конце концов, я таки нарвалась на комиссию. Правда, не академическую, зато приёмную. Нет, сначала была не комиссия, только директор, в гордом одиночестве. Это ему меня сдал мельник - с рук на руки, - как и намеревался. Так вот, выполнив свой долг, мельник отбыл восвояси, а я осталась в директорском кабинете - бумаги оформлять и рассказывать всё, что уже умею. Лично я, скорее всего, ничего никому бы рассказывать вообще бы не стала, но мельник имел свою собственную точку зрения, которую прямо там, в кабинете, и изложил. Мол, девчонка шибко толковая, уже всё умеет и ей - тоесть мне, - можно диплом прямо так давать, без всякой учёбы. Я громко, на весь кабинет, усомнилась в том, что уже умею всё, и тихо-тихо, внутри себя, понадеялась - а вдруг всё-таки дадут. Вот прямо так - раз! - и я уже вся с дипломом.

Выяснилось, что права была наша главная кухарка, когда говорила: "раз - это когда тебе на голову падает кирпич!" Выяснив уровень моих знаний в области бытовой магии, директор восторженно поахал и поумилялся моему горячему желанию учиться, а потом начал тестировать меня по остальным дисциплинам. Тобишь начали - он остальных преподавателей приглашал, одного за другим. Тут, надо признаться, я плутала, скользила и кружилась, как та самая тупая корова на заструженном - тоесть занесённом сугробами, - льду нашей речки (эту бурёнку купили в одном селе и перегоняли в другое по ледоставу - чтобы до моста не тащиться). Тогда-то смотреть было весело, но вот сейчас очень я эту глупую скотину самой себе напоминала. В целом же получилось вот что: географию мне зачли - в училище давали лишь её основы, годичным курсом (а моя любимая этнография тут вообще не изучалась - совсем, ни капельки). Историю, как оказалось, я выучила не ту - здесь преподавали историю магии, а не нашего королевства. Директор, правда, сказал что мои знания мне очень пригодятся для усвоения учебного материала, но к тому времени настроение у меня уже уползло куда-то под плинтус и оттуда даже не высовывалось. По литературе я уже знала примерно треть всей программы, ну и писать тоже вроде нормально умела. Зато по математике не дотягивала и до четверти требуемого для поступления на первый курс артефакторики, а по теории магии мои знания надо было долго искать с увеличительным стеклом. Весьма основательные практические навыки по травничеству директор тоже очень одобрил, но они помогали, прямо скажем, маловато. Дело в том, что мне бы хотелось попасть, как вы несомненно понимаете, на артефакторику. Чтобы продолжить фамильную традицию. И именно об этом мы начали договариваться. Однако в процессе инвентаризации моих интеллектуальных ресурсов обнаружилось столько пробелов, особенно в области точных наук, что как весьма решительно объяснил директор, профессия артефактора прямо сейчас никаким боком мне не светила.

Поймите, барышня. - сказали мне, - При всей моей симпатии к вам лично, восхищении вашим редким трудолюбием и фантастическим желанием обучаться самостоятельно, я никак не могу направить вас учиться на артефактора. У вас катастрофический дисбаланс знаний, причём дефицит именно тех, которые вам потребуются прямо на первом же уроке. Вы просто не потянете программу! Мне действительно очень жаль, но и диплом специалиста по бытовой магии я вам также сходу выдать не смогу именно по той же самой причине. Вы блестяще изучили профильный предмет, но по закону вам требуется сдать ещё ряд дисциплин, в которых вы, увы, совершенно не разбираетесь. Самообразование - это прекрасно; но академические требования - это академические требования. Поймите, без целого ряда предметов вам просто не обойтись. Давайте сделаем так: я вас записываю на лекарский факультет, вы успешно его заканчиваете - в этом я ни секунды не сомневаюсь, ибо ваша тяга к знаниям это нечто уникальное! Поверьте, я впервые такое вижу невзирая на десятилетия преподавательского стажа и чрезвычайно рад, что у меня в учреждении появилась настолько ответственная, добросовестная и умная студентка. Так вот, вы заканчиваете лекарский факультет и параллельно добираете необходимые знания по слабым дисциплинам, а в конце учёбы вы получаете не один, а два диплома, досдав на второй экзамены экстерном. Для вас это будет не сложно. Повторюсь, по профильной дисциплине вы можете успешно сдать экзамен уже сейчас, и я бы с огромной радостью поставил свою подпись под этим документом, но увы... - тут я разумеется покивала, со всем согласилась и спросила можно ли мне идти не на лекарский, а то я не очень хочу быть лекарем, - Видите ли, барышня, поскольку теоретиков готовят только в самой Академии, у нас всего четыре факультета: артефакторский, на который вы не пройдёте, бытовой, который вам уже по сути не нужен, лекарский и боевой. Ваш выбор, барышня?

Я вспомнила парней, ныряющих в холодную грязь прямо на бегу - а также двухметровый забор, ямы, барьеры, и моросящий дождь, - и со вздохом признала что всё-таки директор абсолютно прав. Лекарский так лекарский, что уж тут сделаешь.

***

В силу приобретённого опыта почти любой преподаватель способен с первого взгляда оценить потенциал нового студента. У большинства учителей даже складывается собственная система классификации. Кто-то предпочитает сходу проставлять оценки: мол, вот этот - троечник, а тот - отличник. Кто-то изобретает более сложную форму: например, б3 - бестолочь в третьей степени, л4 - лентяй в квадрате. Некоторые - к счастью, действительно очень немногие, - выдумывают разные прозвища. Однажды директору повстречалась учительствующая дама, использовавшая типажи "школьного зверья": были у неё зайцы, свиньи, гадюки, крокодилы, пиявки и прочая живность. У самого главы училища, отметим, подобной привычки не имелось. Он предпочитал подходить к своим студентам индивидуально, более того, богатый профессиональный опыт позволял ему не только довольно точно оценить возможности учащегося, но и, в принципе, предсказать его вероятное будущее после выпускного бала. И слушать ответы учеников магистр тоже умел очень, очень хорошо. Ему были давно знакомы все оттенки словосочетаний "это не я", "так получилось", "это случайно", "больше никогда не повторится". Скажем больше - по нюансам произношения фразы "я учил, но забыл" при желании директор смог бы написать философский трактат, поэму и диссертацию одновременно.

Питая глубокое уважение к главе училища, с тем большим прискорбием мы вынуждены признать, что в диалоге с Итой-Нинель он был не вполне искренен. Несомненно, все заметили что достойный магистр ни словом не упомянул факультет алхимиков, курируемый завучем. Однако мы решительно отвергаем любое неблаговидное предположение на этот счёт. Мы не зря ранее столь основательно описали богатый практический опыт достойного директора. В данном случае и опыт, и интуиция в один голос утверждали, что со временем в магическом училище засверкает новый бриллиант. Посему глава сего учебного заведения был твёрдо намерен сделать всё - и даже больше, - чтобы перспективная студентка получила максимум научных знаний и примерно столько же практических навыков. Он бы не побоялся отправить уникальную девочку на артефакторику, вне зависимости от объёма требуемого для освоения материала. Как говорила ему та же интуиция - эта студентка будет пахать как ломовая лошадь, но во что бы то ни стало доберётся до заветного диплома. Да и потом не оплошает, как пить дать.

Однако помимо интуиции и опыта в процесс включилась логика. И вот она как раз и была источником решения магистра определить Иту-Нинель учиться именно на целителя. Общеизвестный факт, что математическое мышление у женщин - огромная редкость. Да, на историко-теоретическом и артефакторском факультетах МАГУ учится немало представительниц прекрасного пола, но они там служат в основном украшением потока, а отнюдь не его интеллектуальным центром. Печальная данность: высшая магоматика - а без неё в артефакторике просто нечего делать, - увы, даётся не всем, и в большинстве своём её осваивают именно мужчины. Соответственно, директор определил себе, как первоочередную, задачу не испортить будущего специалиста. Его новоиспечённая студентка в беседе признала, что самостоятельно разобраться со сложными темами в математике не смогла, стало быть - она отнюдь не гений, к сожалению. Также никто и никогда Иту-Нинель не учил артефакторике, она просто не знает что это такое. Скажем прямо, тут она не одинока: большинство первокурсниц МАГУ мечтают создавать прекрасные артефакты из золота и драгоценных камней - спят и видят сверкающие ожерелья, кулоны, диадемы, - а когда им на занятиях объясняют что ещё несколько сотен лет назад маги начали разрабатывать куда более эффективные, износостойкие и совсем недорогие сплавы, которыми им теперь и придётся весь курс заниматься, начинают стремительно разочаровываться в дисциплине. Они-то ждали несказанной красоты ювелирных изделий, не раз и не два описанных в романтических легендах и волшебных сказках - вспомните хотя бы цикл произведений о легендарном короле Арктуре, - а тут им подсовывают невзрачные куски серого металла. По результатам собеседования директор - и смеем утверждать, не без оснований, - счёл что студентка делает выбор, который никак нельзя назвать осознанным. "Быть как мама" - это довольно распространённый, но не самый лучший способ выбора профессии. Слишком велика вероятность ошибки.

Спешим заметить, что директор отнюдь не желал запретить Ите-Нинель занятия фамильным искусством, напротив, он намеревался побеседовать с магистром-артефактором и убедить коллегу в необходимости индивидуальных консультаций для этой студентки. Факультатив она и так будет посещать, но её, воистину катастрофический, дефицит теоретических знаний стандартным методом не исправишь, придётся форсировать обучение. А ведь параллельно ей предстоят настолько же интенсивные занятия по математическим дисциплинам. Это, образно выражаясь, вам не фунт изюма, девочке будет очень, очень трудно, особенно с непривычки. Зато - год-два, глядишь, студентка и передумает становиться артефактором. А если нет, перевод учащегося в другую группу - вопрос одного росчерка директорского пера. Ну, а он и проследит, и присмотрит за уникальным ребёнком - лично, - во избежание.

С нашей точки зрения, магистр явно перестраховался: было бы гораздо честнее всё толком рассказать и объяснить. Однако студентка могла заартачиться, начать спорить и даже требовать, а что делать в таком случае директор просто не представлял - сложно доказывать свою правоту абсолютно незнакомому человеку, не имея на руках настолько же железной аргументации. Скажем прямо: в данном случае мы не поддерживаем главу училища, но хорошо его понимаем.

***

Директор мне понравился. И училище мне понравилось. И комната в общежитии мне понравилась тоже. А также - библиотека, столовая, баня и кухня. Вы не поверите, но мне понравился даже стадион! Правда, только после того, как меня твёрдо заверили, что целители на нём занимаются исключительно в добровольном порядке. Думать о том, что ты никогда в жизни не полезешь через этот забор и не бухнешься в холодную грязь - это ж просто мёдом по сердцу! Но гораздо больше чем всё предыдущее мне понравились мои соседки по комнате: близняшки Тина и Ника - второкурсницы с бытового, и моя будущая одногруппница Мила. Или, наверное, правильно говорить - настоящая, в смысле теперешняя? Короче, разбираться в этих тонкостях я не стала, а вытащила из сундука самое скоропортящееся из щедрых мельничихиных даров и мы закатили пир по случаю моего поступления в училище.

Лялечка в нашем пиршестве участия не принимала - она ещё в начале собеседования выбралась из своей корзинки, посидела на коленях у директора, получила свою порцию похвал, вежливо помурлыкала в ответ и отправилась исследовать окружающий мир. Я сперва встревожилась - вдруг потеряется, но директор меня сразу же успокоил: сказал, что кошечке он очень рад, успел поставить на животное поисковую метку и немедленно найдёт её по первой же моей просьбе, а позже научит меня такими метками пользоваться и я буду сама свою любимицу искать. Также он предложил записать животное в штат на должность мышеловки и главной поднимательницы настроения у персонала и учащихся. Я согласилась, сообщила что с мышами моя кошка разбирается быстро и эффективно, понадеялась что Лялечка не будет против должности корректора настроения, и спросила: раз уж мы определились с поступлением, факультетом и всем прочим, то что мне полагается делать дальше? Дальше, как оказалось, полагалось сделать ещё целую кучу вещей, про которые я подробно рассказывать не буду - сходить в библиотеку, забежать в столовую, найти общежитие и перетащить туда свои вещи, - они не так уж и интересны. Лучше продолжу про наши вечерние посиделки. Так вот, директора мне просить не пришлось, Лялечка чуть позже нашлась сама - на том этапе, когда я волокла свой сундук к общежитию, - обнюхала, одобрила и обмурчала моих соседок, пересидев у всех и каждой на коленях, а потом, когда девчонки стали заваривать чай, отбыла в неизвестном направлении через окно. Тоесть форточку.

Поскольку добрались к магучилищу мы с мельником уже под вечер, а потом у меня состоялся долгий вступительный опрос, устраивать чаепитие нам пришлось после отбоя. Близняшкам это очень понравилось - мол, мы сейчас съедим всё самое вкусное и ни с кем ни чем не придётся делиться. По их словам, на любые аппетитные запахи тут в один момент набегала бесова куча посторонних персон и все почему-то сразу же оказывались жутко голодными, даже если шли прямо с ужина. Нам с Милой это не показалось таким уж важным, но близняшки нас авторитетно заверили, что мы пока просто не представляем себе то колоссальное количество пищи, которое за один присест может умять пяток нахальных боевиков. А вот они - то бишь опытные близняшки, - напротив, представляли даже очень хорошо, причём сразу по двум причинам. Первая - их родители держали трактир в маленьком местечке на дороге между Миретом и Тиром, а второе - все учащиеся в обязательном порядке работали на местной кухне. Нам это тоже предстояло, тоесть предстояло мне, завтра, потому что Мила свою смену за эту неделю уже там отбыла. Я лишь философски пожала плечами - уж чем-чем, а кухней меня точно не испугаешь, - без проблем переживу даже тотальное мытьё посуды на весь наличный коллектив. Зато последующая информация мне не очень понравилась: оказывается, и учителя, и учащиеся не только убирали и мыли за собой сами, не только готовили еду, но и выращивали картошку, репу, свеклу и другие овощи на собственном огороде, держали кур, гусей и уток, выкармливали свиней. Даже сад тут был свой, пусть и маленький. Хорошо хоть нам стадо коров не придётся пасти - а потом мыть, поить, доить и кормить, - это, прямо скажем, совсем не развлечение. Ладно - огород, крапиву от репы я отличаю, прополоть смогу, но обихаживать скотину я совсем не умею. В отличие от меня, Милу коровы отнюдь не пугали, близняшек тоже, но и они были согласны с тем, что отсутствие этих полезных животных благотворно воздействует на нас - во всех смыслах.

Вот что я сразу же хочу рассказать, это как близняшки кипятили воду для чая - я прямо восхитилась, - налили в маленький котелок воды, подвесили его в воздухе и прямо там же, в воздухе, развели под ним костерок. Или даже не знаю как его ещё назвать: огонь горел как будто под ним были дрова, но, как вы понимаете, никаких дров там и в помине не наблюдалось. Я аж заплясала вокруг этого чуда - как?! Как такое возможно?! Оказалось, это файербол, самый обыкновенный, каждый боевик должен его уметь создавать. Я поразилась - файербол это же шар, а совсем не костёр, - я видела заклинание в книжке. Точно помню! Тут близняшки меня потрясли во второй раз: объяснили, что если в данном заклинании изменить пару переменных и ввести одну константу (пространственную, то бишь точно определить место горения) то как раз и получится такой, очень полезный в жизни, костерок. А правила изменения изучает та самая теория магии, которую я не знаю вообще. От обилия впечатлений я съела столько яблочного пирога, что чуть живот не заболел - благо, вовремя остановилась. Нет, надо же, как интересно всё получается! И, главное - как взаимосвязанно. Вот, подумать только, если бы я знала эту самую теорию, то не мёрзла бы в своём сарае ни минуточки. Да и наверняка смогла бы самостоятельно справиться и с братцами, и с мачехой - одна, без чьей-либо помощи. И все комиссии посылала бы дальним лесом! Близняшки, правда, хором уверяли что теория магии - ужасно скучная, жутко занудная и невыносимо сложная штука, но это они тоже по неопытности. Просто не догадываются как иногда бывает жизненно важно что-нибудь эдакое изобрести, чтобы - раз! - и кому-нибудь по наглой рыжей морде (или не по морде, но тоже эффективно). Близняшкам ведь явно не угрожало пребывание в сумасшедшем доме, не пришлось жить в дырявом сарае или бояться каждый день что кошмарный старик уволочёт неизвестно куда. Нет, конечно, здорово что не угрожало, я за них очень рада, но всё-таки с их оценкой теоретических знаний заранее не согласна, пусть пока и не представляю себе толком что это за штука. Повторять заклинания, как попугай слова, я давно уже насобачилась и даже наскучилась. Ну, правда, стоять, талдычить одно и тоже день за днём - сплошная скукотная муть. А вдруг сделать из чего-то давно знакомого нечто новое, невиданное - вот это, я вам скажу, да. Настоящая магия!

Настоящую магию преподавал очень милый старичок, магистр от артефакторики - огого какая жуткая редкость, сделали большие глаза всезнающие близняшки, - и самый настоящий волшебник, как их в сказках описывают: весь седой-преседой, с бородой чуть ли не до самого полу, с густыми, длинными волосами и в старенькой потёртой тёмной мантии. Кроме него, такую одежду в училище никто не носил - все ходили как им удобно. Протестировав меня как можно более полно и грустно осознав всю меру глубины моего невежества, мы с преподавателем договорились, что я буду приходить к нему по вечерам ближайшие шесть месяцев, потому что если теорию я не знала примерно как и все остальные плохо подготовленные учащиеся, то математика у меня была худшей среди всех поступивших в этом году. Старичок, правда, меня утешил: сказал, что этот набор, в принципе, на диво сильный выдался, в школе детей обучали просто отменно. А вот лет десять назад они всем коллективом дружно хватались за головы - пришло много учеников из каких-то дальних деревень, они ещё читать-писать умели, а вот счёт только устный освоили и на этом всё. Ни географии, ни теории магии они не знали, а за науку историю принимали обыкновенные деревенские сплетни: куда таких девать - непонятно, я перед ними - ну, просто гений. Намучились они, конечно, с такими детьми преизрядно, но в результате получился вполне приличный выпуск; из него уже половина абитуриентов в мастера ушли, а двое хлопцев с боевого вообще магистра получить успели. Поэтому я должна ни в коем случае не расстраиваться, а тянуться и стараться. Тогда у меня непременно всё получится.

Я, конечно, покивала и только собралась уходить, как вспомнила, что забыла спросить у директора одну очень важную вещь: как измеряется концентрация - та самая, большая или маленькая, причём совсем без средней. Заодно меня заинтересовал вопрос - а резерв мне мерять будут? И если да, то чем именно? Ужасно же хочется посмотреть на жутко знаменитые и древние артефакты вживую, не на картинке. Старичок вопрос выслушал, улыбнулся и принялся объяснять. Во-первых, измерить свой резерв можно действительно разными способами, все они в чём-то не совершенны - каждый по-своему, - и поэтому в магучилище выбрали самый простой и дешёвый. Проводят эти измерения чаще всего по прошествии первого года обучения. Некоторая часть абитуриентов - очень небольшая, но всё-таки отсеивается, а процесс требует солидных трудозатрат и немалого времени. Проходит он так: берётся магический кристалл, содержащий дистиллированную воду, ученик его последовательно нагревает от точки замерзания до точки кипения, а затем - обратно. Ну, а преподаватель фиксирует насколько правильно и сколько раз он это смог сделать. Данная практика - примитивная, занудная и длительная, но зато более-менее точная и в достаточной степени наглядная. Концентрацию же измерить вообще очень сложно. Сперва следует узнать резерв волшебника. То есть количество его энергии в состоянии покоя, потом, по специальной формуле, вычислить сколько получится энергии если её всю сразу перевести в состояние движения. Ну, это я тут очень криво и жутко ненаучно рассказываю, потому что термины, использовавшиеся магистром, мне были совершенно незнакомы. Мне объяснили, что всю сразу энергию волшебника перевести из спокойной в активную практически нереально. Исключения составляют ситуации в которых человек оказывается на грани гибели. Тоесть уровень стресса зашкаливает, тело выдаёт такие фортеля, на которые в нормальном состоянии не способно, но волшебник в результате потом может умереть или остаться инвалидом без магии вообще, так что нас всех будут обязательно обучать правильно использовать заклинания, рассчитывать свои силы и всё такое прочее. Так вот, дальше про концентрацию. Вычислив теоретический максимум, переходим к практике - смотрим всякие разные параметры, которые были получены экспериментально, то бишь, когда в вышеописанном кристалле вода кипела. И сравниваем теоретические и практические показатели - опять по формуле. Или формулам. Честно говоря, на этом этапе я вообще перестала что-либо понимать - слишком сложны оказались рассчёты, - хотя магистр мне всё подробно объяснял, много писал и долго рассказывал. Поняла только то, что в зависимости от того, какие именно параметры мы изберём для сравнения, получится разный результат. Также оказалось, что нынешнее, стандартное измерение концентрации - очень приблизительный и довольно кривой метод, но другого пока никто так и не предложил. Есть какие-то - совершенно сумасшедшие, по словам магистра, - иные идеи, однако до практической реализации оных никто до сих пор так и не добрался. Поэтому всем магам, желающим измерить свой резерв с концентрацией, приходится проводить вот такие, довольно долгие и сложные эксперименты с вычислениями. Я аж порадовалась, что эту концентрацию нам в магучилище не измеряют вообще - учителя тоже люди, тоже жить хотят и спать по ночам. А вечером чай пить - спокойно и с удовольствием.

Нужно сказать, что маги в нашем училище пьют самый разный чай. В большинстве своём - очень вкусный, а ещё порой и целебный. Узнав, что я буду каждый вечер заниматься математикой и теорией с магистром, наша травница вменила мне в обязанность поить старика правильным, лечебным чаем, "а то он капризничает и не пьёт что положено". Я, конечно, согласилась, а вот магистр отчего-то стал ворчливо возмущаться, мол, "поят тут невесть чем, помереть не дают спокойно". И не дадут! - отрезала женщина, решительно вручая мне чайничек с отваром. Магистр побурчал, покряхтел, но сбор стал пить исправно, без капризов - пока я мучалась над очередной задачей, успевал осилить как минимум чашку. Так что с общих занятий я сперва бежала на кухню, затем на факультатив, снова на кухню, и только потом в общежитие. Зато старый магистр со временем повеселел и почти перестал нудно брюзжать по любому подвернувшемуся поводу. Наверное, лекарство подействовало, а может ему просто компания нужна была. "Старость очень сложно встречать одному" - как объяснила мне травница, а семьи, по её словам, у нашего магистра так и не сложилось. "Не судьба, видно, была" - почему-то вздохнула женщина.

Разговаривали мы, конечно же, на кухне, как раз тогда, когда я забежала туда за лечебным отваром. Разумеется, я смогла бы заварить нужный сбор и сама, но травница привыкла все лекарства для личных пациентов делать только собственными руками. Она меня оценила очень положительно, но, мол, были тут пару раз инциденты - это она сама мне так пояснила. И добавила: "ты уж не обижайся". Я не обижалась - мне хватало дел и без всяких там чаёв и времени на обиды не оставалось совсем. Кроме занятий математикой - помните, те самые жуткие синусы в конусах, - я пыталась освоить теорию магии и спешно учила правильную историю. Разумеется, вы не забыли, что мне предстояло сдавать экзамен не только по истории целительской магии, но и по бытовой, на диплом. Разница, казалось бы, невелика, но наш историк просто завалил меня всякими темами, которые требовалось постепенно сдавать, если я не хочу тут застрять на всю оставшуюся жизнь. Я, наверное, всё-таки не хотела. А может и хотела - не знаю. В училище было куда уютнее чем в моём домашнем подвале, спокойно так, надёжно, почти как в детстве, когда ещё был жив папа. И не страшно совсем. Даже когда в магучилище где-то в начале зимы нагло вломились мои сводные братья. Ну, если быть честной до конца - то всё-таки я приврала что совсем не страшно. Сначала было, да ещё как. Сидим это мы с девчонками в столовой, всем первым курсом кашу трескаем, с клубничным вареньем - в этом году урожай был сумасшедший. Все и свежих ягод от пуза наелись, и протьму заготовок наварили про запас, и даже продали часть клубники на местном рынке. Так вот, сидим мы тихо, никого не трогаем, и тут вдруг в помещение, топоча ногами, вваливаются близнецы, начинают метаться туда-сюда, некоторых девчат вместе со стульями разворачивать к себе лицом - посуда на полу, чай и каша следом летят, - чтоб рассмотреть как следует. Бардак, я вам скажу, полнейший: кто-то ошпарился горячим, кто-то ушибся, кому-то новое платье испортили. Наша травница им грозное замечание делает - мол, прекратите немедленно, молодые люди, вы не в балагане и по какому праву вы тут безобразите, подите вон, ну и всякое такое, - даже дверь уже сама им приоткрыла. А братики никогда за словом в карман не лезли, вот и выдали травнице такую тираду, что у половины столовой аж челюсти поотпадали. Ну, тут не надо быть нашими многоопытными близняшками чтобы сказать - поганцы здорово дали маху. Потому что со двора быстренько так прискакали наш боевик и фехтовальщик, заломили этим "лебедям" руки за спину и аккуратненько обходя столы, повели куда-то. Хлопцы с третьего боевого тоже с ними прискакали - за компанию, всей группой, - но преподаватели им за собой следовать категорически не велели. Приказали остаться, вымыть руки и тут же садиться есть, потому как грядут занятия, а потом тренировка. Куда они моих сводных братьев дели, я не в курсе, и что с ними сделали - тоже, но больше я их уже ни разу в училище не видела, о чём, признаться, совершенно не пожалела - ни секунды.

Собственно говоря, некогда мне было о них сожалеть, на себя времени не оставалось: у нас началось полноценное изучение алхимии, в дополнение к травничеству (или, может, наоборот). Но если последнее я одолевала довольно бодро, даже с удовольствием, то со всякими там колбами-пробирками поначалу не дружила категорически. Готовить отвар, скажем, от простуды - процесс творческий, без шуток. Основным ингредиентом можно взять цвет липы, но она даёт учащённое сердцебиение, можно сосновые почки, но они жутко горькие, можно лепестки фиалки, но их всегда очень мало, сколько ни заготавливай - до весны не хватит. Лист лесной малины сбивает температуру, крапивы - очищает кровь; хвощ тоже очищает кровь, но ещё и выводит из организма лишнюю жидкость, однако, если есть корень солодки - чаще берут её, она и подсластит отвар, и кашель облегчит, и сон укрепит. Ты спокойно перебираешь кучу разных трав, комбинируешь, выдумываешь наиболее оптимальные варианты: этому пациенту запрещено много жидкости употреблять, сбор лучше сделать максимально концентрированным; этому, наоборот, ничего сильнодействующего нельзя ни в коем случае. Нет единого рецепта на все случаи жизни, нет даже для одного заболевания. Порой решаешь интуитивно что-нибудь добавить - типа ромашки, например, для вящего успокоения нервов, - чтобы воздействие стало максимально комплексным, и это совершенно нормально. А вот алхимия поначалу представлялась мне просто тюрьмой какой-то. Предельная аккуратность, максимальная стерильность, безумная точность, строгое следование технике безопасности и дисциплина-дисциплина-дисциплина - кошмааар!

Сам алхимик казался мне живым воплощением собственного предмета - очень высокий, широкоплечий, полуседой, сухощавый и остроглазый, - он с удивительной точностью определял где и каким образом ошибётся учащийся, даже не заглядывая нам под руки. Как - понятия не имею. Ученики его откровенно побаивались, даже самые задиристые старшие с боевого курса старались завуча не раздражать, а в крайнем случае - с ним не спорить. Да что там ученики, преподаватели - и те его беспрекословно слушались. Уж очень твёрдый у нашего алхимика характер, прямо непрошибаемый. Когда-то, очень давно, в одной книге я видела большую, красочную иллюстрацию: богатый интерьер какого-то храма - витражные окна, стены все в мозаичных орнаментах, роскошные занавеси, позолота кругом, - и в нём неожиданно лаконичное, суровое изваяние. Огромная гранитная птица сидит на обломке скалы, когтями вцепилась в камень, левое крыло приподняла, голову чуть повернула, будто прихожан внимательно разглядывает - и подпись под картинкой: благословенный орёл, зря истину, помогает богам вершить небесное правосудие, - вот, точно он, наш завуч, у него даже нос как орлиный клюв загнут и волосы такого же тёмно-серого цвета, точно как тот самый гранит. Крыльев, разумеется, алхимику не полагалось, зато нос его я теперь разглядывала регулярно - завуч потребовал, чтобы отстающая ученица ходила и к нему на факультативные занятия тоже. Иначе, мол, не осилю программу. Итого: уроки по стандартной программе плюс математика, плюс теория, плюс история, а теперь ещё и алхимия. Неудивительно, что порой меня посещало жгучее желание пойти побиться головой об стену, у нас так иногда один мальчик делал. Память сие действие ничуть не улучшало, мышлению отнюдь не способствовало, но от отчаяния, говорил, здорово помогает.

Наверное, у вас сложилось стойкое впечатление, что мне ни на что кроме учёбы времени не оставалось вообще. В принципе, вы не далеки от истины - учила я действительно очень много всякого-разного. Но ведь мне ещё не следовало забывать про всеобщую повинность с работой в школьной кухне или подсобном хозяйстве. Здесь я разобралась довольно быстро, а по словам нашей травницы даже "совершила небольшую революцию". Как вы помните, обращаться со скотиной я не умела совершенно, более того - очень не хотела бы этому научиться. Вы когда-нибудь мимо свинарника проходили? Вот, вы меня поняли... Короче, я договорилась с нашей травницей о том, что раз уж я и так постоянно на кухню бегаю, то в кухне мне самое место и есть. Причём переговоры я провела не просто так, с бухты-барахты, а основательно подготовившись: убралась в относительно чистом, но всё-таки не идеальном помещении настолько хорошо, что даже наша главная кухарка пришла бы от него в совершенный восторг. Да, отмыла всё, прямо от пола и до потолка - включая окна с занавесками, шкафы с полотенцами, полки с горшками, стойки с посудой, плиту с печкой и печной трубой, - чтобы аж блестело, сияло и светилось. Результат был вполне предсказуем: меня оставили совершать чудеса чистки котлов и стирки скатертей на постоянной основе, чем я была чрезвычайно довольна. Времени привычная деятельность занимала не так уж много, силы почти не отнимала, да, довольно хлопотно постоянно следить за порядком, но зато ни к грядкам, ни тем более к свинарнику я не приближалась вообще.

Зато к нашей артефакторше, хочешь - не хочешь, а приближаться пришлось. Деваться было некуда. К счастью, после занятий с магистром это оказалось не так уж и тяжело - в плане самой учёбы. Зато вот в плане личности артефакторша давала солидную фору всем остальным учителям. Ещё мне пришлось часто приближаться к другим своим сокурсникам, но тут я, в принципе, была совсем не против, за исключением нескольких человек. Основное исключение звали Баретта, оно поступило на артефакторский, практически вместе со мной, и было невероятно высокого мнения о собственной персоне. Мнение явно зиждилось на факте уникальной красоты исключения. Без всякого преувеличения уникальной. Вот чем-чем, а внешностью Баретта могла затмить любую когда-либо виденную мной девушку. Даже мачехина ослепительная, огненно-рыжая красота гарантированно поблёкла бы рядом с ней. Зато характером Баретта шутя переплёвывала любого дракона - самый злонамеренный и гнусный ящер не выдержал бы конкуренции по уровню противности. Вокруг Баретты постепенно скучковались почти настолько же мерзостные личности и все они охотно служили подпевалами у леди Ваиры тан Варриш - нашей артефакторши.

Как поведали нам с Милой всезнающие близняшки, леди Ваира прибыла сюда специально, делать гадости, по наущению кого-то из министерства образования, поэтому уволить её директор никак не мог, хотя очень-очень хотел. Просто жаждал. Тина и Ника утверждали, что леди специально придали самых тупых и поганых характером учащихся, дабы в конце года поставить вопрос о её профпригодности - раз, и, возможно, спровоцировать кого-либо из близкого окружения благородной дамы на яркую, желательно неопровержимую, гадость - два. На основании неопровержимости леди планировалось выгнать с позором. Ничего не знаю насчёт окружения, но жутко аристократическая леди постоянно говорила гадости совершенно самостоятельно, без всякой посторонней помощи. Будучи дамой благородного происхождения, оная леди считала ниже своего достоинства обучать всяких там деревенских детишек, акцентируя внимание на этом факте по всякому поводу и даже без. Лично мне было не понятно - что, собственно, высокородная она тут тогда позабыла. Шла бы себе в Академию, там, небось, одни дворяне обучаются.

***

Следует признать, что леди Ваира действительно прибыла в Мирет не с самыми чистыми намерениями. Однако "делать гадости" всем подряд, как опасались близняшки, отнюдь не собиралась. Её гораздо больше интересовала финансовая сторона деятельности училища, а именно - откуда у прежде откровенно нищенствовавшего коллектива берутся деньги на закупки учебников, новой мебели, ремонт помещений и всё такое прочее. А уже на базе выявленных нарушений покровитель леди планировал прижать покрепче директора и его присных - чтобы тратили наличные в правильную сторону. То есть регулярно клали в министерский карман. Результат предпринятых исследований леди не удовлетворил. Получалось, что все инициированные прежде аудиторские проверки были вполне основательными и проводились честными специалистами. Ещё больше её не устроил тот факт, что преподаватели периодически из своего дохода оплачивали, скажем, закупку алхимических ингредиентов или новых кухонных полотенец. Даже ей - представляете такую наглость! - ей самой предложили, "раз уж вы у нас теперь артефактор", "приобрести кое-что для уроков детворе". Разумеется, леди ответила категорическим отказом. Делать ей больше нечего, только это грязное холопское отродье подарками баловать! Более того, от неё - в самой категоричной форме, - потребовали принимать регулярное участие в сельскохозяйственных работах! Мол, "контракт предусматривает, вы обязаны". Нет, в училище очень многое придётся менять, очень многое. И раз уж она намеревается здесь руководить, значит, следует предпринять некоторые шаги по исправлению ситуации с отчётностью. Жаль, директор не понял к кому теперь требуется прислушиваться, стань она завучем, всё было бы много проще...

***

В тот вечер близняшки влетели в нашу комнату непосредственно перед отбоем, буйные, взъерошенные и злые, как стая безумных бесов. Мы с Милой даже испугались. Оказалось, "эта мымра" - то есть леди Ваира, - в очередной раз довела до слёз нескольких учениц из группы своими высокомерными рассуждениями об их врождённом несовершенстве и собственном тотальном превосходстве. Она и близняшек пыталась довести, не один уже раз, но всё напрасно. В гробу мы её видели, урождённую быдлотварь, - как экспрессивно высказалась Тина. Нам с Милой это выражение понравилось: высокородная дрянь всем в училище уже, мягко выражаясь, здорово поднадоела. Тину мы горячо поддержали, "эту мымру" обругали, перемыли её кости, вспомнили все грехи; ну, то да сё, слово за слово, в общем, коллективным разумом мы порешили мерзкую тётку взять да наказать. Чтоб неповадно было выделываться. В качестве меры возмездия выбрали довольно оригинальный - как нам тогда показалось, - метод: подмешать ей краску в мыло. Раз уж она так гордится своими белыми ручками, то их мы в первую очередь и испортим!

Близняшки вообще кровожадно предлагали сварганить такой шампунь, чтобы леди навсегда облысела, и подменить оным уже имеющийся в дамской косметичке. Но я решительно пресекла данную инициативу. Лезть в личную комнату к преподавателю - не вариант, там сильная защита стоит, мне магистр рассказывал. Не доросли мы до таких научных высот. А вот подкинуть ей мелкую гадость на кухне - не вопрос. К ужину леди всегда гордо являлась самой последней, зачастую даже аристократично кушала в полном одиночестве, в процессе пытаясь заставить меня носиться вокруг неё, выполняя поручения типа "чаю погорячее сделай - остыл" или "ложку чистую подай, я свою уронила". В последнее время, завидя эту мымру в дверях, я просто тихо выходила вон, чтоб даже не нарываться на проблемы. Подложить ей нужный кусок мыла мне не сложно, а потом я же и прослежу, чтобы оный кусок бесследно исчез - получать по шее за шалость мы отнюдь не планировали. Так вот, в целях соблюдения конспирации мы предусмотрели несколько вещей сразу: во-первых, красящее вещество начинало действовать только через час после нанесения; во-вторых, хватало его примерно на сутки, может, чуть поменьше; в-третьих был учтён и ещё один важный момент: магией следовало обрабатывать только компоненты состава, сама варка велась обычным, а не волшебным, методом - "чтобы сложнее было отследить источник", как важно пояснила нам Тина. Сложнее или нет - мы с Милой сказать не могли, поэтому просто поверили подруге на слово.

Руководить варкой коварного состава взялись многоопытные близняшки. Это, разумеется, было абсолютно правильно - по сравнению со мной они в алхимии прямо блистали, сияли и щедро рассыпали солнечные зайчики по всей доступной окружности. Да и Миле до них было, прямо скажем, ещё довольно далеко. Варили у меня на кухне, то есть на школьной кухне, конечно, но так или иначе - у меня. Тина подбирала компоненты мыла, Ника - собственно гадости, затем близняшки соединили все ингредиенты в одном маленьком котелке, запихали оный в печь, в самую трубу, и запалили под ним свой костерок, а следила за ходом процесса я. Всё равно все настолько привыкли видеть меня на кухне - я там почти мебель типа шкафа или поставца, как-то так, - даже на уроках поминали "нашей Золушкой". Ну, потолкусь чуть больше обычного возле печки - и что? В любом случае, за пару дней наш сюрприз был полностью готов. При тестовом нанесении на обрывок сапожного голенища наше мыло никак себя не проявляло, зато чётко видимые следы от соприкосновения данного обрывка с иными предметами светились невероятно мерзким, буро-зелёным, гнилостным светом. Близняшки очень старались сварганить ещё более убойный краситель, чтобы светилось всё и сразу, но что-то у них пошло не в ту сторону. Невзирая на неидеальный результат, коллективным разумом мы всё-таки решили эксперимент признать успешным и завершить, оставалось только обрадовать нашим эксклюзивным сюрпризом леди Ваиру. Как и планировалось, я подкараулила её на ужине, в кухне - всё одно ведь, как обычно, за всеми там убиралась. Наказание мымры прошло настолько буднично, что мне даже не интересно о нём рассказывать: благородная леди дождалась когда из кухни уберутся все недостойные её общества, величественно вплыла, облила меня презрительным взглядом и попыталась приказать подать ей ужин. Я развернулась и вышла вон. Нет, я, конечно, подождала пока она поест - совершенно не торопясь, с чувством собственного достоинства, - и с тем же чувством выплывет обратно во двор. Затем проверила мыло - оно оказалось влажным, - и, с надеждой что пакость удалась, заменила коварный кусок на самый обычный, безопасный. Перед тем как пойти спать, вымыла раковину нейтрализующим составом (так велели близняшки), и - на всякий случай, - им же ополоснула мымрину тарелку. Вот, в общем-то и всё.

***

Зимняя ночь, безусловно, полна своеобразного очарования. Пожалуй, даже жаль, что героиня наша крепко спит и видит уже десятый сон. Сколько раз ни смотри, а всё равно - до глубины души трогает удивительная красота заснувшего под снежным одеялом леса, роскошная бахрома прозрачных сосулек, обильно украсивших школьные крыши, восхищают неповторимые волшебные узоры, которыми крепчающий мороз расписал оконные стёкла. А традиционно глубокая зимняя тишина в эту ночь оказалась как-то особенно плотна, почти осязаема. Ветер стих, сугробы нетронутого снега хрустально посверкивали под светом магических фонарей, из антрацитовой пучины небес им отвечали такими же холодными, острыми лучами звёзды. По небу между облаков плыла яркая луна, а под луной металась высокородная леди Ваира. Благородную даму раздирали самые разные эмоции. Во-первых, ей хотелось медленно, со вкусом, удавить эту мерзкую девчонку, кухарку. Не иначе это именно она подсыпала ей что-то в еду, может быть, даже безуспешно попыталась отравить. Во-вторых, леди немедленно требовалась помощь - мыльный сюрприз подействовал на славу, - а просить хоть кого-нибудь даже о малейшем одолжении женщина не находила возможным. Отчётливые следы собственных рук аристократичная леди удалить ничем не смогла, а как на грех, именно этим вечером она сумела-таки нейтрализовать защитное заклинание и проникнуть в директорский кабинет, где как раз и хранились все финансовые отчёты. Она и в папки с бумагами успела залезть, и перерыть документы в столе. Только потом, уже спокойно сидя в директорском кресле, заметила, что на гроссбухах, столешнице, подлокотниках прикосновения её холёных пальцев оставляют неудаляемые, мерзкие, светящиеся отпечатки. Поначалу леди страшно разозлилась, затем - принялась решительно применять различные "очищающие" заклинания. Когда оные нисколько не помогли, вихрем помчалась в свою комнату, где перепробовала все имеющиеся в наличии, подходящие к случаю, артефакты. Свечение не исчезло. Чуть не хлопнув себя по лбу, леди рванула в немыслимо убогую - по её личному мнению, - ванную, принялась лихорадочно отмываться с шампунем, скрабом, лосьоном, короче, всем что только попалось под горячую руку, а затем снова схватилась за артефакты. Осознав бесполезность и этих мер, женщина со слезами на глазах заметалась из угла в угол, периодически изрыгая грязные ругательства и сшибая всё на своём пути. Скажем проще - леди охватила паника.

Безусловно, в данной ситуации решающую роль сыграл тот факт, что госпоже тан Варриш никогда не приходилось решать проблемы собственными силами. Всю свою сознательную жизнь - включая период учёбы в Академии, - женщина выплывала на родительских связях и деньгах. Будем справедливы - леди Ваира всего лишь придерживалась общепринятой для Эстола практики. К примеру, представьте себе баронессу или даже графиню, обучающуюся на целительском (допустим, что это возможно). Мало того, что барышне придётся общаться с людьми совершенно неподобающего уровня, там от практики никак не отвертеться. Дочь известного семейства выполняет грязную работу - например, ухаживает за больным стариком, - как об этом рассказывать на званом обеде или торжественном приёме?! Вот образ очаровательной барышни, сидящей за столом, склонившись над свитком со сложными формулами, и задумчиво прикусившей перо - это благородно, красиво и сразу понятно, что потенциальная невеста невероятно умна (умолчим, что написанное в свитке девица сможет только прочесть). Посему весьма изрядное количество благородных барышень - а если брать Эстольское дворянство, то вообще все поголовно, - избирало для учёбы артефакторский либо теоретический факультет. Разумеется, с полного одобрения семьи: диплом МАГУ - весьма престижное приданое, а за знаниями гоняться - себя не уважать. Тем более, в процессе рождения детей формулы женщине совершенно ни к чему. К слову сказать, леди Ваира, разумеется, отправила срочное послание своим родителям, но раньше утра ждать ответа смысла попросту не имело.

Отдадим должное сообразительности леди - она прекрасно понимала, что время работает против неё, гарантий прекращения действия препарата не имеется никаких, а ранним утром проснётся большая часть преподавателей, поднимется буча, и уже тогда ей обязательно придётся отвечать на очень неудобные вопросы. Увы, собственными силами леди ничего с этим сделать не могла - ибо чисто магические средства, как вы помните, она уже исчерпала, - а алхимию всегда сдавала с третьего-четвёртого раза, после того как к преподавателю подходил декан или завкафедрой и вежливо просил войти в положение, понять и простить - мол, у нас новое пожертвование от родителей студентки, мы сможем лабораторию расширить. С учётом ваших личных пожеланий. Ну, как тут откажешь - безмозглая дура рано или поздно уйдёт, а дорогостоящие приборы останутся. С трудом взяв себя в руки, леди Ваира принялась делать то, чем следовало бы заниматься с самого начала, а именно - размышлениями. К примеру, ей пришло на ум, что даже получив её сообщение, никто ничего мгновенно не предпримет, просто не сумеет. Даже добраться из столицы до Мирета - уже пол-дня. Безусловно, родители помогут и на этот раз, так что обеление личности благородной дамы придётся осуществлять тем, кто это умеет и может, ну, а для себя леди определила задачу как можно более естественно мимикрировать под несчастную жертву, пострадавшую от чьего-то жестокого произвола.

До момента пробуждения потенциальных обвинителей оставалось довольно много времени и женщина постаралась использовать его как можно эффективнее. Основательно прошлась по коридорам учебного корпуса, заглянула в учительскую, а также - классные комнаты. Насколько смогла, испачкала кухню. Особенно старательно пометила все двери жилого корпуса для преподавателей, не забыла и про студенческое общежитие. К своему великому сожалению, благородная леди не озаботилась заранее узнать, где именно живёт девчонка-кухарка, поэтому и здесь ей пришлось ограничиться метками на всех дверях. Этого трудолюбивой артефакторше показалось мало и женщина вернулась в учебный корпус. Вусмерть изгваздав собственную мастерскую, принялась сперва за библиотеку - как самое безопасное, то есть плохо охраняемое помещение, - а затем перешла к соседней двери, ведущей в алхимическую лабораторию. Разумеется, дверь была крепко заперта, но решительную даму это не остановило. Благо, и заклинание на двери оказалось близнецом охранки директорского кабинета.

***

Утро началось полным дурдомом. Нет, это наверное неправильно и грубо, хотя лучше я сказать не смогу. Во-первых, нас никто не разбудил. Раньше всегда с утра пораньше звонил школьный звонок - громко так, пронзительно, и не хочешь а подскочишь. Тут - мы дрыхли как суслики. Во-вторых, у нас оказалась запертой входная дверь, а на ней отображалась надпись, мол, в связи с чрезвычайной ситуацией студентов просят не паниковать и оставаться на своих местах. Опасности для жизни нет, завтрак подан будет, но не сразу, причём скорее всего - через окно. Мы с девчонками "аж обалдели", как выразилась Ника. Или она это про преподавателей сказала? Я откровенно не слышала, то есть не слушала, в общем пребывала в состоянии прострации. Неужели это из-за нас?!

Ближе к обеду выяснилось что, наверное, всё таки нет, хотя у преподавателей оставалось ещё очень много разных вопросов. А было так: мы с девчонками, как и велено, даже не пытались высунуться из комнаты, но отнюдь не скучали, не думайте. Наоборот - заварили чаю побольше и дружно трескали всякие вкусняшки. Я вытащила из сундука свой неприкосновенный запас - мешочек с сушёными яблоками, Мила поделилась горшочком тёмного мёда, а близняшкам родные прислали вкусную белую булку, шарик масла, да свежего сыра кружок. Вот, сидим мы, никого не трогаем, болтаем о том о сём, гадаем, что ж там такое снаружи странное происходит, в окно по очереди выглядываем - интересно же! - но ничего кроме снега там не видим. Ну, то есть видим, но совершенно неинтересное - школьные корпуса никуда не исчезли, не сгорели и даже не дымятся. Дорожки между ними протоптаны, кусты-деревья там и сям торчат. Пару раз по дорожкам мимо прошли преподаватели - кучно или поодиночке, - эка невидаль. Короче, всё неясно, непонятно и жутко загадочно как в каком-нибудь детективе. Часа два, наверное, мы так сидели, а потом к нам под окно прискакали оба боевика и меня через него наружу вытащили - кашу варить, на всех. Я, конечно, обрадовалась - думала, сейчас всё узнаю, что и у кого тут случилось. Ну, не могли же мы с нашим мылом так общественность взбудоражить. Нужно что-то посолиднее, чем тот жалкий кусочек, для настолько мощного эффекта.

А эффект был действительно - закачаешься! Лично я так чуть не упала, как в кухню вошла, хорошо, меня наш фехтовальщик провожал. Он меня одной рукой за шкирняк подхватил и на ноги поставил. Потом дверь за нами прикрыл, второй рукой, а первой всё меня держит и даже чуточку встряхивает - нет, не сильно, просто чтоб на ноги встала. Я перепугалась, стою, молчу, глаза на лоб лезут: кухня этой нашей гадостью аж вся насквозь светится. Вот, скажите мне - как такое возможно?! А главное - как это отмывать?!! Последнюю мысль я, видимо, проговорила вслух потому что фехтовальщик наш строго на меня посмотрел и сказал что "это" - улики. Их уничтожать ни в коем случае нельзя, наш алхимик что-нибудь придумает, но только потом, когда их обследуют официальные лица. А сейчас мне стоит заняться завтраком - все преподаватели жутко голодные, скоро сюда придут. А студентов кормить - опять-таки через окна, - я буду следующим этапом. Показал мне какую посуду брать можно, а какую нельзя совсем, попросил сготовить чего попроще, побыстрее да посытнее, и отбыл по своим делам. Я сперва запаниковала, хотела немедленно к близняшкам бежать, советоваться - мы-то не рассчитывали на такое обилие свечения, не иначе у них это зелье снова не в ту степь откочевало, - даже за дверную ручку уже схватилась. А потом вдруг вспомнила, что в детективах подозреваемых часто подвергали хитрому психологическому воздействию: совали под нос вещи жертвы - как бы невзначай, - а сами внимательно следили за реакцией, обманывали по-всякому - чтобы вырвать важный секрет, а ещё приводили на место преступления. Так что я никуда не побежала - наоборот, споро взялась за готовку, не посягая на ту посуду, которой пользоваться нельзя. Сказано же - голодные скоро придут.

Голодные пришли, действительно, довольно быстро, ещё быстрее разделись и помыли руки, а вот кушать стали медленно и всё время разговаривали. Я их, само собой, внимательно слушала, но почти ничего толкового не услышала. Поняла, что гадостью изгваздали почти всю школу и теперь будут искать виноватого, леди Ваира строит из себя абсолютно невинную жертву, но как-то коряво строит, неубедительно, боевикам никаких подозрительных следов в округе обнаружить не удалось, а алхимик наш затеял какой-то сложный тест или даже что-то вроде исследования. К слову сказать, самой высокородной жертвы в кухне не наблюдалось, кроме того, отсутствовали директор и завуч. Зато все остальные были на месте - тихо гудели, перемывая кости "благородной твари" и гадая, что ж это такое она хотела сотворить. Понятно, что гадость - никто иного и не предполагал, - но какую именно?! Преподаватели выдвигали различные гипотезы, на которые все, им оппонирующие, отвечали почти одинаково: мол, фактов для подтверждения вашей версии недостаточно. Но так продолжалось совсем недолго - отсутствовавшие мужчины всё-таки приползли. Наша травница немедленно подхватилась варить им общеукрепляющее, бодрящее и восстанавливающее резерв, а остальные даже есть перестали, просто сидят и смотрят на начальство. Выжидательно так, типа - ну?! А они оба дружно головами помотали, потихоньку за стол присели и молчат. Я им полные тарелки поставила, приборы положила, травница один свой отвар в них влила сразу, а второй велела непосредственно после еды выпить; преподаватели снова кушать взялись, а эти оба устало сгорбились, об стол облокотились и не двигаются.

Я опять перепугалась - чего ж это мы такого жуткого наворотить-то сподобились? Неужели благородную сволочь угробили насмерть?! Но страх страхом, а дело надо делать - готовлю дальше; посуду мою, ту, что уже мне успели обратно вернуть, иначе всем студентам тарелок точно не хватит. В общем, не знаю сколько времени прошло, но директор с завучем, наконец, отмерли и за еду принялись. Короче, поесть они поели, травница строго проследила чтобы нужный отвар был ими выпит, а потом, за чаем с вареньем, выспрашивать принялась. Ну, близняшки мне рассказывали что наша травница - директору жена, дети у них взрослые уже, потому, наверное, именно она и стала супруга тормошить. Сперва диалог у них откровенно не задался - как сказал директор, факты они собрали все, какие смогли, теперь над ними надо думать и анализировать, примерно так. А вот потом выступил завуч. Он заявил что, в принципе, ему понятно что произошло, но совершенно непонятно почему. И в этом главная закавыка.

- Я обнаружил леди Ваиру, лежащей без сознания, в своей лаборатории. Вы знаете, с тех пор как те два оболтуса туда залезли, у меня там целый комплекс защитных чар стоит, - преподаватели дружно закивали, мол, знаем, помним и про заклинания, и про оболтусов, - вкупе с системой сигнализации. Я тогда уже заподозрил что она, явно толком не зная алхимии, воспользовалась одним из довольно интересных составов. Эти зелья работают, пока могут подпитываться от резерва носителя: требуется нанести всего лишь капельку непосредственно на кожу, а затем они прекрасно действуют, пока у мага не исчерпан запас энергии. Но сам состав какой-то странный, я даже вообразить не могу, где она его взяла - сильно сомневаюсь, что эта дурында способна сварить такое сама. Своим студентам я эту тему не даю, лишь рассказываю о том, что подобное возможно - когда мы изучаем классификацию сложных зелий. Но лаборатории я уже проверил, предельно тщательно - у нас его не варили, это точно. Настолько же точно нами установлено, что вся вот эта потусторонняя гадость, до последней кляксы - тут завуч невежливо ткнул ложкой в сторону стенки, - нанесена одним и тем же человеком.

Оратор замолк и вернулся к процессу поглощения пищи, а преподаватели зашумели:
- Странно, почему она не заметила, всех же учат следить за резервом.
- Сварила не то, что хотела, и пребывала в шоке от собственного таланта.
- Ты думаешь она хоть чему-то училась? Она же из Эстола, все знают как тамошние девки учатся. Только задом вертеть и умеют.
- И всё-таки, где она его взяла? Верещит же, что её отравить хотели, бедняжечку.
- Отравление исключено, подобные составы только для наружного применения.
- Да врёт она, это понятно.
- Здоровье у леди лошадиное, к сожалению. Я безрезультатно искала хоть малейшее недомогание. Даже клизму не пропишешь.
- Никто её не травил, я могу поклясться чем угодно. Пищеварительный тракт - просто загляденье, - как у верблюда, шиповник может есть прямо с колючками.
- Так давайте её чем-нибудь этаким накормим, чтоб лгать перестала. Ты же сможешь сварганить соответствующую гадость?
- Исключено. Если бы у нас на руках был хоть один труп, мы бы её и без накормления от вранья отучили.
- Да, пока у нас нет хотя бы кандидата в покойники - в этом плане мы почти бессильны. А с учётом поддержки из министерства - не нашей, к сожалению, - придётся действовать максимально аккуратно и строго в рамках законных полномочий.
- Ну, у тебя-то они есть.
- И я не намерен их лишиться. Не беги впереди телеги, всё только началось.

Дальше шум стал настолько всеобщим, что я уже перестала понимать кто там вообще что говорит. Могла лишь различать голоса - звучный директорский, стальной завуча, мягкий травницы, ну, и всех остальных. Когда же все нашумелись в полное своё удовольствие, выяснилось, что для дальнейшего расследования требуется оборудование и ингредиенты которых у завуча нет, но он уже попросил одного своего знакомого, тот поможет и с тем, и с другим, да ещё пришлёт пару толковых ребят, не каких-нибудь высокородных идиотов. Надо разобраться откуда взялся данный состав.

***

Мы не можем сказать, что в магучилище поднялся невиданный доселе переполох. В не столь давние времена, упомянутые завучем оболтусы послужили причиной куда более опасных и масштабных действий, поскольку умудрились, оставшись без надзора учителя, изготовить исключительно мощную взрывчатку. Весь преподавательский коллектив с тех пор ежегодно дружно отмечает дату поимки оболтусов как всеобщий второй День Рождения. Суть проблемы, согласно версии завуча, единолично нейтрализовывавшего опасный алхимический продукт, была в том, что великовозрастные придурки не ввели в его состав стабилизирующие компоненты. Соответственно, зелье рвануть могло в любой момент, скажем, от пылинки, попавшей на его поверхность. А по расчётам всё того же завуча, силы взрыва вполне достало бы чтобы добросить оболтусов - в смысле то, что от них бы осталось, - до самой столицы. На месте училища же тогда образовалась бы колоссальная яма, типа кратера. Одним словом, данному учебному заведению случалось переживать и куда более сложные времена, однако заметим, что все учителя явно предпочли бы обойтись без новых потрясений.

В рамках скорейшей ликвидации последствий и установления причины случившегося преподавательский состав дружно взялся поднимать самые разнообразные связи. Магистр артефактор, к примеру, написал не куда-нибудь, а непосредственно ректору МАГУ - одному из своих бывших учеников, - он, мол, не против уйти на пенсию, но просит тогда прислать в магучилище кого-нибудь с головой, а не только с гонором. В противном случае он лично поднимет вопрос о профпригодности леди Ваиры тан Варриш и добьётся её дисквалификации, чего бы ему это ни стоило. Причиной столь резких слов магистр положил крайне плачевное состояние знаний, курируемой леди, группы учащихся. Более того, старик, в довольно сильных выражениях, наотрез отказался составлять рецензии на несколько научных трудов сотрудников МАГУ, недавно присланных ему коллегами, мотивируя это тем, что просто подло заставлять столь пожилого человека ишачить на два фронта сразу - исправляя результат полугодичных трудов истеричной дуры и скрупулёзно высчитывая недостатки теоретических умников. Ректор проникся, пообещал как можно быстрее прислать сотрудника администрации для решения всех наболевших вопросов, и очень попросил всё-таки посмотреть одну, самую интересную с его точки зрения, работу. А то человек без соответствующего рецензирования диссертации защититься не сможет, а ему - то бишь ректору, - очень пригодились бы приведённые в данной работе таблицы. Туда же, то есть в МАГУ, помимо магистра написали ещё оба бытовика и травница. Ректора они ничему не учили, но знакомых в академическом мире имели вполне достаточно, а тупое эстольское дворянство, заполонившее множество административных должностей, активно пользуясь родовыми связями, уже давно стояло научной общественности ровненько поперёк горла. В конце концов, и на министерских чинуш должны иметься рычаги давления. Тем временем боевики, в тесной кооперации с завучем, вовсю общались с коллегами из разных отделов магического обеспечения правопорядка. Даже библиотекарь, принципиально никогда не влезавший ни в какие дрязги, поддавшись общему порыву, отписался одному давнему знакомому в столичный архив - пусть разберётся что там за семейка, эти тан Варриши, тогда и будет ясно сколько против них можно накопать.

В целом ситуация очень напоминала сход лавины в горах: когда крошечный камешек, почти песчинка, своим робким движением трогает с места огромные массы земли, снега и льда, стремительный ход которых уже совершенно невозможно остановить. То, что в данном случае мы подразумеваем человеческие массы, сего грандиозного эффекта вовсе не умаляло. Кроме двух неимоверно важных господ из министерства, в компании врача примчавшихся на отчаянный зов леди Ваиры, ожидалось прибытие целой делегации из местного Дворянского Собрания. Пара толковых ребят, присланных добрым знакомым завуча, в тесной кооперации с тремя друзьями боевиков, буквально до пяди прочесала территорию училища и до мельчайшей молекулы перетрясла лаборатории, восхитилась сложностью поставленной задачи и начала поиски с начала. Также вышеупомянутое учебное заведение почтил своим визитом один из трёх проректоров МАГУ, внимательно выслушал магистра и директора, побеседовал с завучем, высоко оценил результаты учебной работы, ещё выше - организацию самоокупаемости этой же деятельности, торжественно пообещал всемерную поддержку, моральное и даже финансовое одобрение преподавательских усилий, чем привёл в немалое смятение солидных министерских представителей, и отбыл обратно в столицу. Пострадавшую леди светило академической науки выслушивать не пожелало - сказало, что прекрасно её помнит и в освежении воспоминаний отнюдь не нуждается.

Сама леди Ваира пребывала в ярости и недоумении. Она рассчитывала, что примчавшаяся подмога немедленно решит все возникшие проблемы и уже совсем скоро - скажем, завтра, - леди начнёт руководить данным учебным заведением, наводя в нём нормальный, привычный ей, порядок. Объяснения подмоги, мол, противозаконных действий не предпринимаем, чудес не совершаем, чудеса - это к богам вообще-то, леди не была склонна принимать во внимание. Привычка - очень сильная вещь, а женщина привыкла что всё в её жизни идёт по накатанной, без сучка и задоринки. Мысль о том, что деньги и положение могут решать не всё - или хотя бы не совсем всё, - в её голове категорически не укладывалась. В конце концов, она заканчивала элитный, артефакторский факультет и искренне считала, что диплом, с опорой на влияние родителей, откроет ей все двери этого мира. По крайней мере, должен открыть.

***

Ну и заварили мы кашу! В училище поприезжала целая куча народа - первыми прибыли шибко важные господа из министерства. Они приволокли с собой медика, который, как нам пояснили, был призван спасти пострадавшую от неминуемой гибели. Спасение, увы, не состоялось - ибо "помощь никому не требовалась", как выразился в своём докладе новоприехавший специалист. Медик попался вежливый, не сказал, что леди тут всех нас переживёт, но весь его монолог, обращённый к министерским чинам, был пронизан именно этой мыслью. Потом примчались давние товарищи наших боевиков, гуртом обшарили всю территорию, перевернули каждый камушек в округе, только под фундаменты зданий не стали заглядывать - не знаю почему, - и кусты с деревьями не выкапывали. Искали следы - откуда к нам принесли неизвестную науке гадость. Затем приехал какой-то важный чин из МАГУ, но его мы не видели - то есть мы с Милой не видели, а вот близняшки рассмотрели визитёра очень хорошо, - каким-то волшебным образом им всегда удаётся вовремя попадать точно на место интересного события. Следом - надо полагать, со всеми необходимыми ингредиентами и оборудованием, - до нас добралась "пара толковых ребят" от знакомого нашего завуча. Шумно встретилась с кодлой боевых магов и радостно начала поиски по новой. В общем, в училище воцарился полный бедлам. Сперва я паниковала и металась - вдруг найдут и отчислят, затем метаться перестала и вся тряслась как осиновый листик, потом от страха у меня только мелко дрожали руки, потом я просто боялась, а потом у меня, наверное, вышли все наличные нервы и даже бояться стало нечем.

Ну, пока суд да дело, я и не заметила как наступил канун Новогодья. Все - это если исключить боевиков с "ребятами", - засобирались на каникулы. Господа учёные ищейки, напротив, планировали где-то раздобыть нечто совершенно убойное, и применить это нечто, пока на территории нет детей и женщин. Дабы не тратить слишком много времени на разгадку проблемы. Даже близняшки понятия не имели какого именно эффекта добиваются деятельные боевики и вместе с нами строили всяческие, самые безумные, догадки. Кстати, их родители захотели забрать своих чад как можно раньше - им требовались дополнительные руки в доме, то есть трактире - праздник ведь, народу наезжает протьма, все веселятся и путешествуют. Близняшки старательно учили, почти как я, сидели доночи за уроками и не слишком-то беспокоились о расследовании. Я даже удивилась - неужели они думают, что всё сойдёт им с рук, если правда раскроется. Я, конечно, тишком повозила в печной трубе тряпкой с нейтрализующим составом, но если его там найдут, нам придётся нелегко. Оказалось, близняшки так бездумно спокойны поскольку случайно услышали разговор нашего директора с кем-то из преподавателей: мол, он тому кто изготовил данную восхитительную дрянь с большим удовольствием выпишет премию или мешок конфет подарит, или вообще - и то, и другое сразу. Более своевременно сделанной гадости он в жизни не видел, и хотя наш завуч, обретя вожделенные ингредиенты и оборудование, заявил что автор состава - круглый идиот или полный дилетант, или то и другое одновременно, лично он, директор, очень доволен результатом.

Результат же, по дружным уверениям близняшек, оказался на удивление многогранным. Проректору МАГУ очень понравилась система самоокупаемости, которая годами выстраивалась в нашем магучилище. По прибытии в Академию оный проректор развил чрезвычайно бурную деятельность - начал всем рассказывать какие теперь в Мирете прогрессивные методы преподавания и воспитания подрастающего поколения, писать в разные инстанции длинные докладные, выдвигать предложения и вообще устраивать реформу системы образования. Ведь вечно выбивать средства из государственного бюджета - это страшная морока, их постоянно не хватает на все исследования сразу. А кроме исследований есть ещё и другие потребности - да хоть тот же нескончаемый ремонт, - съедающие прорву денег. Начинаются дрязги с разделом наличности, интриги, сплетни и прочая гадость, а тут такая удачная схема разработана и прекрасно действует. Но больше всего академического рассказчика восхищала находчивость нашего директора, совместившего тренировку практических навыков для учащихся с научной работой.

Тут я близняшек прервала, потому что совсем перестала понимать - имеется в виду, когда я посуду намывала, то с какой-то стороны была науке полезна?! Оказалось - нет, это наши близняшки вместе с остальными учащимися-бытовиками были полезны. Они регулярно ухаживают за садом, огородом и грядками с лекарственными растениями, а преподаватели их факультета занимаются селекцией - например, той же клубники, - и научно описывают процесс. Бытовики у нас деревенские, в смысле самородки, из безлошадных крестьян. Выучиться-то они выучились хорошо, но накопить денег на собственное поместье, даже просто дом с солидным участком - это жутко долго и трудно. А как селекцию растений, не имея ни куска земли, проводить? Я поразилась - надо же, какие тут решают сложности. Девчонки подтвердили что действительно большие, попросили дальше не перебивать и снова затарахтели на два голоса. Так вот, главным предметом радости нашего директора явилось твёрдое решение попечительского совета МАГУ взять под научное крыло все училища в стране. А то непорядок получается - разброд и шатание, можно сказать, - нет общих требований к программе обучения, нет ясных критериев отбора преподавателей для училищ. Кого министерство пошлёт, того директор вынужден брать. То есть в одиночку со всем министерством наш достойный глава справляться уже не должен, его станет активно поддерживать научная общественность. Более того, навязанную училищу артефакторшу, скорее всего, торжественно попрут после разработки нормативных документов - её квалификация ниже всяких критериев гарантированно. Конечно, директор предпочёл бы изгнать министерскую засланку немедленно - в режиме "ещё вчера", - но реализовать данное пожелание чрезвычайно затруднительно: настырная тётка оказывает ожесточённое сопротивление. А тихо вынести её за ворота и с громким стуком бросить на землю - как предложил самый невоспитанный из боевиков, - было бы крайне невежливо. По мнению директора, с женщинами, даже очень противными, так обращаться не следует. Тем более что в таком случае ситуация чревата страшным скандалом с криками о поруганной чести и полной потере совести: леди Ваира упорно продолжала считать себя отравленной и старательно притворялась больной (ну, хоть уроки у нас не проводила и остальных преподавателей не доставала). Что занимательно, продолжала невзирая даже на то, что ещё один, присланный из министерства, специалист авторитетно подтвердил - здоровью этой дамы можно только позавидовать, никаких следов отравления не нашёл и убыл восвояси, сопровождаемый горестными взвизгами упомянутой леди.

***

Время Новогодья - одно из самых весёлых, шумных и радостных. А также - по-детски наивных. Люди искренне верят, что в эти дни нас покидают старые беды, хвори и тревоги, а приходят счастье, радость и новые надежды. Везде, даже в самых крошечных городках, устраиваются ярмарки, карусели, идут потешные бои, продавцы сластей и сбитня днюют и ночуют на улице: столько пряников, конфет да кренделей не раскупают и за весь год. Рестораторы и трактирщики тоже не остаются в накладе: поглазеть на ярмарку - а заодно продать либо прикупить чего, - приезжают из самых дальних сёл. Как говорится, и людей посмотреть, да и себя показать. Особенно активно в эту пору смотрят свахи - весной насмотренное ой как пригодится, за лето, глядишь, помолвка сладится, а осенью уже и свадьбу играть пора настанет. Но этот, сугубо профессиональный, корыстный интерес не слишком заметен на фоне бурного всеобщего веселья. Хмельного, как духовитая пенная брага, яркого, как пламя уличных костров, горячего, как сладкий сбитень, и бесшабашного, как студенческая молодость.

Да, студентов в это время не удержишь ни дома, ни на занятиях. Большая часть соучеников - и соучениц, - нашей героини нет-нет, да и сбегала в Мирет. А как же иначе, когда там столько интересного! На рыночной площади ставят шатры, приехали телеги с товаром для праздничной распродажи и торговцы уже стоят, вовсю надрывают глотки, расхваливая свой ассортимент. Тут же карусель, качели и разносчики с лотками - разные пирожки, печенье, пряники, конфеты. Всюду предлагают медово-ягодный сбитень, снуют коробейники с милыми девичьим сердцам лентами, зеркальцами, грошовыми кольцами-серёжками, бусами всех размеров и цветов, тёплыми шалями и варежками. Ну, и, конечно, там где собираются пёстрые девичьи хороводы, никак не обойтись без мужского присутствия. Парни - поодиночке и компаниями, - подмигивают девчатам, беззлобно их задирают, говорят комплименты, а то и шалят - сосульку над головой сломят, обдав лицо роем ледяных искр, снежком могут кинуть вслед. Шум, визг, смех летят над площадью. Тем виднее на пёстром подвижном фоне выступают, стоящие "в усилении", незыблемые фигуры городских стражников - для хранителей правопорядка наступает тяжёлое время.

Однако мы, пожалуй, оставим рыночную площадь с её шумным весельем и переместимся чуть дальше по улице - туда, где стоит один из лучших местных трактиров. Здесь нас не заинтересуют ни сытная, добротная кухня, ни вполне приличный погреб, нам необходимо увидеть местных постояльцев. Один из них нам отлично знаком. Почти квадратная фигура мастера лекаря не претерпела изменений за пролетевшие полгода, болтающиеся неподалёку рыжие близнецы тоже нисколько не изменились. Господина сопровождал известный нам конюх, а за его широкими плечами грациозно двигался очаровательный юноша, почти мальчик, с огромными небесно-голубыми очами. Белокурые локоны молодого человека частично скрывал остромодный головной убор, чем-то похожий на чалму - в столице молодёжь по ним уже месяц просто с ума сходила, но до здешних мест данный фасон пока не добрался, - а вместо тёплого плаща юный модник выбрал подбитый мехом парчовый кафтан - ещё одну новинку сезона. Скажем прямо: парнишка выделялся на фоне массы провинциальных жителей как сказочная жар-птица среди обычных несушек в курятнике. "Хорош - аж ослепла чуток, посмотревши", - как сказала одна старая сваха своей соседке. Однако, ни непривычный наряд, ни престранная шапка, не мешали прекрасному полу активно строить глазки красавчику. Даже хозяйка трактира, в котором остановились наши знакомцы, невзирая на значительный лишний вес и довольно солидный груз прожитых лет, аж летала вокруг паренька.

***

Если вы вдруг подумали, что леди Ваира грустно сдалась на милость судьбы и никаких неприятностей нам больше не доставит - сразу же перестаньте. Потому что - именно с её подачи, - бедлам в училище не только продолжился, но и расширился, а также умножился. Умножение произошло за счёт кучки напыщенных дураков и записных скандалисток из местного Дворянского Собрания, расширение - троих ответственных представителей Попечительского Совета МАГУ, прибывших из столицы. Ну, а продолжали уже все вместе, включая нас с преподавателями. Вообще, в тот день тут сразу столько всего случилось, просто жуть, поэтому буду рассказывать частями, по порядку.

Утро началось со скандала. К нам в училище припёрлась неимоверно важная делегация провинциального дворянства, посетила леди Ваиру, получила по рогам от завуча и начала орать на директора. Тут же, оплечь свово главы, нарисовались наши боевики, пришла травница и примчались оба бытовика. Соединёнными усилиями преподаватели заставили делегацию притихнуть, вести себя прилично и высказывать претензии цивилизованно. Претензий у делегации оказалась ровно одна - как это наш директор посмел не пустить благородную даму, настоящую урождённую леди, в кресло завуча. Позор, скандал, попрание всех прав и свобод, обрушение устоев общества и вообще трагедия мирового масштаба. Директор очень вежливо посоветовал господам дворянам прочитать статью нашего законодательства, определяющую, как именно должно происходить продвижение работника образовательной сферы по служебной лестнице. Там написано, что рядовой учитель может стать завучем только после пяти лет плодотворной работы на ниве образования. А также предложил сперва доказать, что данная леди способна справляться с обязанностями преподавателя. Дворянам статья не понравилась, директор понравился ещё меньше, но возразить они ничего не смогли и потому частью возмущённо покинули наше неблагородное общество, а частью разбрелись по территории - поглазеть по сторонам и сказать пару-тройку гадостей окружающим.

Мы с близняшками никаких гадостей слушать не захотели - тем более, за Тиной и Никой уже завтра должны были заехать родственники, - на всякий случай забрали со двора Лялечку и начали генеральную уборку. Всем же известно, что к мусору, грязи и пыли тянутся всякие несчастья и беды (это поверье такое, к понятию гигиены отношения не имеет). Поэтому в Новогодье следует первым делом максимально тщательно вымести, вымыть, очистить, отскоблить, оттереть и привести в порядок всё что только можно и даже то, что никак нельзя. В рамках наведения тотальной чистоты мы сняли постельное бельё и отнесли его в прачечную, передвинули кровати и стол, чтобы под ними от нас не скрылась пыль, открыли окно и перетряхнули одежду, выбили одеяла с подушками, перебрали вещи в сундуках и на полках, а также постирали весёленькие, полосатые половички, лежащие у каждой кровати. Не думайте, что мы упарились - бытовая магия всё-таки здорово облегчает жизнь, - процесс пошёл довольно легко и быстро. Параллельно в открытое окошко мы волей-неволей наблюдали, бесцельно слоняющиеся по двору, остатки важной дворянской делегации, а также прибытие ещё каких-то новых гостей, на вид - куда более приятных. Любопытые близняшки немедленно выскочили вон и разузнали, что последних прислали из МАГУ - перенимать передовой опыт нашего директора. А один из приезжих такой красавчик - восторженно пищали девчата, - ой, ну, просто глаз не отвести! Про красавчика я слушать не стала, потому что пока Тина и Ника носились туда-сюда со своими вопросами мы затеяли помыть окно - по сути, последнее, что нам ещё оставалось сделать. Вернувшихся девчонок я попросила нагреть воды, Мила села за стол перебирать книги, а я взяла занавески и потащила их в прачечную.

Не успела я выйти за дверь, как в нашей комнате раздался чей-то пронзительный, дикий вопль, а затем - грохот, стук и испуганные крики. Я аж на месте подскочила, чуть занавески на пол не выронила. Влетела обратно, ожидая увидеть бес знает что за ужас, но сразу ничего жутко страшного не усмотрела, только странное: непосредственно за окном маячил какой-то мужик. Судя по всему, тот самый восхитительный красавчик, которому пели дифирамбы близняшки. При этом Тина сидела на постели, поджав ноги и до кончика носа закутавшись в одеяло, Ника ютилась под столом, в компании упавших книг и уроненного стула, Мила стояла левее окна, у самой стенки, прижав руки к груди, а на подоконнике разъярённой фурией урчала Лялечка. Шерсть кошки стояла дыбом, спина выгнулась дугой, хвост распушился до предела, глаза сверкали как фонари, на поднятой передней лапке ясно просматривались выпущенные когти, а из маленького ротика моей любимицы раздавались настолько жуткие звуки, что я сама три раза бы подумала прежде чем осмелилась приблизиться хоть на шаг. Подумать я, правда, успела только один раз - красавчик сделал короткий, резкий жест рукой, как будто ткнул чем-то острым в сторону Милы, прямо сквозь стенку.
- УУУРРРРЙААААУУУУУУУ!!! - оглушительно завопила Лялечка и прыгнула на прекрасного незнакомца.
За окном начался жуткий бардак: красавчик вертелся волчком, яростно матерясь и пытаясь отодрать от себя кошку, Лялечка раз за разом атаковала его спину, предусмотрительно не подходя спереди и продолжая страшно завывать. Девчонки пронзительно визжали, я орала: "Ляля, прекрати!". На дикие вопли к нам сбежалось уже пол-общаги народу - кто-то тоже орал, кто-то хохотал, кто-то пытался поймать кошку, - когда вдруг всё как-то внезапно закончилось, одним не слишком громким, но чрезвычайно властным: "Что здесь происходит?!". К нам пожаловал завуч.

Не знаю, чем он так воздействует на окружающих - и не кричит ведь никогда, - но, если наш алхимик переходит на властный тон, народу вокруг немедленно становится гораздо меньше. Вот и сейчас красавчик просто испарился с места события - нет, я не лгу и не выдумываю, - на месте, где стоял здоровый мужик, теперь совершенно ничего не было, только пару секунд курился сизый такой туманчик. Ляля туманчик осторожно понюхала, тут же расчихалась, сердито на него потрясла передней лапкой, энергично встряхнулась и важно залезла обратно на подоконник - греться на солнышке. Ну, я-то на тот туманчик аж рот открыла - телепортация, экстренная телепортация! - точно знаю, читала в книжке. А вот завуч восхищения не проявил, наоборот - весь подобрался, как пёс перед дракой, лицом потемнел, глаза сощурил и приказал мне быстро объяснить почему моя кошка атаковала абсолютно незнакомого человека. Я честно призналась, что понятия не имею, просто потому что вообще ничего не видела. Может, он в окошко камень кинул и случайно в кошку попал.
- Это крайне маловероятно, хотя и не исключено. Храмовые животные попусту тревогу не поднимают, никогда. Так. Барышни, немедленно ко мне в кабинет! Сию секунду, все четверо - и в том, в чём вы сейчас одеты, это важно, - нет, он опять не кричал. Даже голос, вот, ни на чуточку не повысил; но при этом как-то так рявкнул, что мы подорвались - все вчетвером, - и тут же покорно порысили в нужную сторону.

В кабинет немедленно набилась толпа преподавателей. Ну как - немедленно и насколько толпа. Завуч по дороге отловил нескольких пацанов и велел как можно быстрее привести к нему директора, травницу и артефактора - чем бы важным они ни занимались. У нас в училище, мол, ЧП назревает, о чём он их давно заранее предупреждал, а они его не послушались. Артефактора привели быстро, почти сразу, завуч его немедленно к диагностике приставил - то есть попросил проверить нас всех четверых на всю возможную гадость, какую только способен себе представить специалист. Артефактор покряхтел, спросил что случилось, выслушал краткую версию событий от меня, завуча и девчонок, а затем принялся колдовать. Магичил он, в принципе, не так уж и долго: обоих близняшек отмёл почти сразу, чуток повозился со мной, но вот вокруг Милы толокся никак не меньше четверти часа. Уже успели прибежать встревоженные директор с травницей - завуч с ними посоветовался, травница близняшек осмотрела и тоже ничего не нашла. Потом преподаватели коллективным разумом порешили Тину с Никой услать обратно в комнату, изловили в коридоре каких-то старшекурсников и приказали им остальных учителей о ЧП предупредить, близняшек сперва проводить, а затем сторожить, никуда не выпускать и если что, то немедленно звать боевиков, самим не дурить и ни в коем случае не геройствовать. Уже утопали умирающие от любопытства близняшки, подгоняемые суровым взглядом завуча, я устала ждать и нервничать, когда ж хоть что-нибудь станет ясно, а старик всё пытался чего-то этакого намагичить.

Наконец, волшба закончилась и мы с Милой, образно говоря, обе превратились в слух - интересно же! - но нам пришлось потерпеть ещё пару минут, подождать пока магистр устало опустится в кресло и отхлебнёт глоток бодрящего чая.
- Ну, что я могу сказать, - проскрипел старик, обращаясь к Миле, - У вас, барышня, имеются следы внешнего воздействия. Слабого, что хорошо, но ментального, что довольно скверно. Ваш гость, скорее всего, имел при себе подчиняющий артефакт, - тут магистр прервался для следующего глотка, а Мила замотала головой, начала быстро говорить что гость был не её, и он совсем не гость, а гадость, и вообще...
- Тихо, - естественно, завуч не кричал, но, по-моему, даже воробьи за окном после данного замечания начали шептать своё "чирик-чирик", прикрывая клювы крылышками, из опасения разгневать нашего алхимика. Артефактор чуть наклонил голову, благодаря коллегу за своевременное вмешательство, отхлебнул ещё чаю и продолжил рассказ.
- Поскольку воздействие относительно слабое, мне не удалось чётко отследить личность, к коей барышня должна была проникнуться доверием, но вот то, что теоретически эта юная леди будет положительно воспринимать любую информацию, исходящую от некоего лица - обязательно мужского пола, - уже несомненно. Безусловно, добрых намерений это таинственное лицо не имеет, - завуч кивнул, мол, информация принята к сведению и вопросительно приподнял одну бровь. Что этот жест означал я не поняла, зато магистр разобрался мгновенно.
- Схема примитивна, артефакт кустарный, руки бы выдернуть тому кто его сваял. Лучше, конечно, вместе с головой. Девочку под круглосуточный контроль, я сделал всё что мог, максимально тщательно снял найденное, но ваши средства тоже не помешают. Дрянь самодельная - значит, в качестве побочного эффекта может быть что угодно, без исключений, - тут уже все преподаватели закивали, соглашаясь с магистром, а завуч тоже налил себе чаю, сел в кресло, строго посмотрел на меня и тихо спросил:
- Так, барышня, признавайтесь - в какие хитрые козни вы нас втянули?
- Я?!
- Больше некому, - кончиками губ усмехнулся завуч, отпил глоток, приподнял ладонь и загнул мизинец, - вы постоянно носите артефакт, продав который, думаю, вполне можно купить домик в пригороде столицы, но при этом пол-года ходите в одном и том же платье, другого у вас явно нет, - теперь он загнул безымянный палец, - вы крайне неумело изменили свою внешность, она настолько не ваша, что, если бы не упомянутый артефакт, это заметил бы даже самый безмозглый и невнимательный дурак, - мужчина снова приложился к чашке и загнул средний палец, - уверен, вы прекрасно помните инцидент в столовой, где два... гм... молодых человека искали сбежавшую сестру. Я с ними лично не беседовал, о чём сожалею, но наши коллеги не сочли необходимым оповестить хоть кого-то, - тут завуч с досадой крякнул, хлопнув ладонью по подлокотнику кресла, глотнул ещё чаю и саркастически резюмировал, - разобрались самостоятельно, называется... - затем, залпом допив свой чай, видимо, для успокоения нервов, он погрозил мне указательным пальцем, - вам следовало сразу же рассказать мне или ещё кому-нибудь от чего вы скрываетесь, это сильно облегчило бы всем работу и вашей подруге не пришлось бы рисковать здоровьем, а также принимать довольно специфические лекарства. А теперь я обращаюсь к вам как к ответственному и не по годам взрослому человеку, так вас охарактеризовали некоторые мои коллеги, - острый взгляд в сторону травницы ясно показал кого именно завуч имел в виду, - хочу чтобы вы осознали простую вещь: ваше молчание уже подвело одну нашу студентку, а мы обязаны заботиться обо всех, не только о вас лично. Если вам сложно говорить со мной, вы можете рассказать то что сочтёте необходимым кому-нибудь другому, но должен вас предупредить - я проверю каждое ваше слово, лгать не советую. Надеюсь, вы примете правильное решение.

Честно говоря, я прямо потерялась от его напора вкупе с обилием сведений - какие лекарства, в чём опасность, которым боком тут моя внешность, ну, хоть про братцев всё понятно и то хлеб, - но, прежде чем я успела что-либо сказать, вмешались директор и наша травница. Они хором упрекнули завуча в том, что он обещал не давить, не пугать и обнадёжили меня, мол, мне верят и помогут потому что я хорошая девочка, это, типа, сразу видно. Алхимик наш покривился, хмыкнул пару раз и заявил, что если бы он - в бытность свою сотрудником магического сыска, - полагался на внешнее впечатление от милых личиков и хлопающих глазок, то уволили бы его гораздо раньше и за дурную блажь, а "не по тому делу". Тут я вообще перестала что-либо понимать и прямо рот открыла: нет, кто бы мог подумать, наш завуч - настоящий детектив! Травница увиденное поняла по-своему: взяла стул, подсела ко мне поближе и принялась объяснять, мол, они с мужем, да и почти все остальные преподаватели, сразу поняли что у меня неприятности - ибо девочки никогда без веских причин лица свои не уродуют. Собрали по этому поводу почти такой же консилиум - из неё и директора с завучем, - и невзирая на авторитет последнего порешили меня не пугать, не расспрашивать и посмотреть что будет дальше. Что было дальше я и так знала, поэтому рот закрыла, кивнула и попыталась сказать "спасибо", но что-то горло у меня настолько пересохло - сип какой-то получился, пополам с кашлем. Травница мне тут же всунула горячий чай, ещё одну чашку организовала Миле и мягко попросила рассказать - что у меня за проблема.

Говорила я долго, даже устать успела. Сперва рассказала про жениха с мачехой, ну, и про свой побег - довольно кратко, признаю, - только то, что считала действительно нужным. Затем вмешался завуч, решительно потребовал начать с самого начала, и мне пришлось вспоминать и рассказывать про маму, папу, бабушку и экономку с главной кухаркой. Меня внимательно слушали, иногда переспрашивали, порой откровенную ерунду - ну, вот скажите, зачем завучу знать держит ли моя мачеха собак? - так что волей-неволей я вывалила наружу почти всю собственную жизнь. Неприятный опыт, честно вам говорю. Утешало лишь то, что я ничего им так и не поведала о том непонятном своём умении - помните, как я от близнецов укрывалась, уголь на ковре прятала и всякое такое? Вот. Не хватало ещё чтобы меня здесь за сумасшедшую приняли. Выслушав всё по порядку, уже после третьей чашки чая - без него мне говорилось откровенно плохо, - завуч хмыкнул, потребовал описать наше фамильное убежище и позволить магистру-артефактору осмотреть медальон - вдруг разряжен. Он мне, мол, может ещё здорово пригодиться. Магистр спорить не стал, он за весь мой рассказ вообще не проронил ни звука, просто сидел в своём кресле какой-то совсем старый, усталый и несчастный. Мила, добрая душа, даже передвинула свой стул, чтобы поближе быть - мало ли что. Я хотела спросить: не стоит ли сперва магистру отдохнуть, а то он чересчур худо выглядит, но не успела - в дверь тихо постучали. Завуч, на правах хозяина, пошёл разбираться, кто это к нам пожаловал, и сразу обрадовался: мол, на ловца и зверь бежит. Оказывается, нас почтила своим визитом баронесса тан Маршан, полномочный член Попечительского Совета МАГУ.

Ну, ничего такая баронесса, женщина молодая и довольно красивая, к тому же весьма приятная. Правда, мне было непонятно почему это она зверь и зачем вдруг завучу понадобилось её ловить. Выяснилось, что наш алхимик, он же по совместительству главный детектив и завуч в одном лице, желает проверить - а получали ли в МАГУ письма от моей мачехи? Если получали - то когда, в каком количестве и лучше бы ему дали почитать оригиналы, а не копии. Баронесса пообещала поспособствовать, как-то странно на меня посмотрела и спросила, не соглашусь ли я выпить с ней чаю. Чай в меня, откровенно говоря, уже не лез - ещё бы, подряд три полные чашки выхлюпала. А вот есть я очень хотела, наверное, от нервов. Пока придумывала как бы потактичнее объяснить баронессе, что лучше я с ней пообедаю, чем просто чаёвничать сяду, вмешалась травница - объявила, что девочки на обед опоздали и теперь детей пора кормить, да и преподавателям поесть бы тоже не помешало. Леди пожелала составить нам компанию, только она уже покушала, чаю попьёт и со мной побеседует - если я не возражаю. Я, само собой, возражать и не подумала - ну, расскажу ещё раз про эти трижды несчастные письма, не развалюсь. Ничего приятного, конечно, но зато может быть мачехе по рогам наваляют.

На кухню мы с Милой притопали первыми: завуч отбежал куда-то по делам, директор пошёл беседовать с нашими боевиками и старшекурсниками, сторожившими близняшек, а травница задержалась на крыльце. Баронессе очень понравились яблоки, очередной шедевр местной селекции, и женщины удачно пересеклись с одним из бытовиков. Как раз сейчас наша гостья выясняла когда у преподавателей будет возможность переслать ей саженцы, как за ними ухаживать, сколько они стоят и не примут ли уважаемые коллеги в качестве оплаты некоторое количество сортовой малины, которой, как она заметила, у нас в хозяйстве пока не имеется. Не успела я дверь за нами закрыть, а Мила вдруг как возьмёт и как обнимет меня, да как заплачет. Я страшно растерялась - что делать-то?! С чего такой бурный слезоразлив? Обнимаю, конечно, в ответ, успокаиваю, отпаиваю чаем горячим, а она прямо аж вся дрожит. Нет, ну что такое! Всё же хорошо, то есть будет хорошо - обязательно! И травница за нами присмотрит, и завуч наш - пускай дюже суровый, - но мужик умный, серьёзный, беды не допустит, да и боевики подсобят ежели что. Директор, опять же, добрый человек, правильный. Да что директор - за сиротами сами боги приглядывают, лихо отгоняют, - тако не след нам попусту распускаться, нюни разводить, беду накликать. Говорю так, говорю, и понимаю что повелась прямо как наша главная повариха утешать - и слова точно те же, и голосом так же тихо, тоненько тяну. И на душе стало тепло-тепло и ещё немножко горько... Аж в носу защипало и у самой слёзы на глаза навернулись. Тут Мила, видно, чуток успокоилась и зашептала, мол, плачет потому что ей меня очень жалко - ни отца ж, ни матери, мачеха злыдня, братья сволочи, жених, видать, и того хуже, - да за что ж такое человеку-то?! Я слёзы ей вытерла, сказала, что сейчас преподаватели придут голодные, их кормить надо, не время нам страдания устраивать. Извинилась, конечно, что Миле за меня от этого гнусного красавчика с артефактом досталось. Подруга только рукой махнула - она, мол, магистру нашему верит и думает что ничего дурного с ней не случится. Обнялись мы ещё раз и побежали умываться да стол накрывать.

Преподаватели пришли, друг за дружкой - кто как успел, быстро поели и разбредаться стали, только уже парами. Милу с собой прихватила травница, а магистра-артефактора провожал наш завуч - видно, старик совсем замаялся с экстренной диагностикой четырёх студенток за раз, - шаркал медленно, спину согнул, голову повесил. Я даже тихо спросила травницу не надо ли магистра чем побыстрее подлечить - я тут же отвар отнесу. Травница кивнула, приложив палец к губам, и прошептала: "потом". Ну, потом, так потом, что я - спорить, что ли, буду. Взяла чай - полчашки, чтоб не лопнуть, - села за стол. Сижу, смотрю на баронессу и она на меня смотрит. Директор - пока уйти не успел, - объясняет, что леди хотела мне сообщить нечто важное. И он желал бы поприсутствовать, чтобы быть в курсе и вообще лучше понимать происходящее. Я спорить не стала - пускай, мне не жалко, да и что такого серьёзного мне в принципе можно рассказать. Выяснилось - очень даже можно.

Во-первых, меня нашла моя наречённая матушка - у наших заграничных соседей с запада они называются крёстными. Раньше данная традиция была повсеместной и фактически в каждой магической семье обязательно у каждого ребёнка были две пары родителей - причём совсем не обязательно одни и те же, - родная и наречённая. Но это было уже давно - когда ещё маги и Храм вели непримиримую борьбу за существование, а вторые родители являлись гарантом выживания для маленьких одарённых. Теперь-то у нас магов за просто так не убивают, насущная надобность в наречённых родителях отпала, а вот в соседних странах этот обычай сохранился, но там он "связан с храмовыми ритуалами" - не знаю точно какими, - так в было в книжке написано. Они с моей мамой были лучшими подругами, вот мама баронессу - только тогда она баронессой ещё не являлась, её звали просто Арлиной - и пригласила засвидетельствовать моё рождение, ну, и стать матушкой заодно. Когда мама умерла, папе оказалось крайне сложно общаться с её лучшей подругой. Он и попросил пока оставить нас в покое, мол, когда ему станет легче, он сам ей напишет и пригласит в гости. Затем Арлина вышла замуж, у неё родилось двое собственных сыновей, папа всё не писал и не писал, а она ничего разузнавать об отце не стала, искренне считала, что мы так и живём - вдвоём в своём поместье. Теперь моя наречённая матушка очень сожалеет о содеянном, хотела бы извиниться передо мной и постараться исправить свою ошибку. Во-вторых, крёстная намеревалась спросить меня - не хочу ли я перевестись учиться в МАГУ. Она учёбу мне оплатит, и всё что нужно для нормального проживания в столице тоже. Также матушка планировала узнать, что именно произошло в нашем поместье и почему её не оповестили о смерти моего отца. Юридически мачеха не была обязана этого делать, совсем, но с моральной точки зрения - очень даже. Ибо нарушенная магическая клятва - это не шутки, от такого и помереть можно. А наречённые родители дают клятву на алтаре, мол, буду заботиться о данном ребёнке как о своём собственном сыне или дочери. Оказалось, у матушки теперь имеются проблемы с даром. Они думали, это от тяжёлой беременности - такое случается, хоть и редко, - а оказывается, это скорее всего от неисполнения храмовых обетов. Крёстная просто жаждала поговорить с мачехой по душам и сказать ей всё, что она о ней думает.

Признаюсь, я наверное, повела себя не совсем правильно: на шею матушке не повесилась и рыдать от счастья не стала. Но, пожалуйста, постарайтесь меня понять - вот сидит женщина, я её первый раз в жизни вижу... То есть здорово, конечно, что у меня теперь есть матушка, только я как-то не привыкла, что ли... В общем, не знаю я что надо делать в таких случаях! Про них в книжках ничего не написано. Короче, сижу я истуканом: молчу, чай не пью, ничего не другого не делаю. Вижу - баронесса понемножку грустнеет, директор хмуриться начинает, понимаю что категорически не права, надо сказать что-нибудь, а слова на язык не идут - хоть ты тресни. Хорошо, на улице кто-то благим матом заорал, точнее - завизжал. Я уж думала это леди Ваира нам снова "концерту даёт", по выражению одного из боевиков, ан нет - посередине двора с воем и истеричными криками рыдала Баретта. Это мы в окно видели, потому что на такие вопли и мёртвый вскочит поглазеть, вот только увиденное меня ничуть не порадовало. Потому что там же, по двору, вальяжно помахивая дорогущей тростью, шествовал не кто-нибудь, а мой жених. Собственной гнусной персоной.

Почему я не померла на месте от страха - понятия не имею. От окна отскочила, заполошно заметалась по кухне - как воробей, ненароком влетевший в форточку, - хорошо меня директор за шкирняк поймал, остановил, иначе бы точно в печку полезла прятаться, в самую трубу. Крёстная передо мной на корточки присела, за руки взяла, успокаивает: я, говорит, тебя ему не отдам, через суд с мачехой твоей разберусь. Это будет довольно долго, трудно, но мы постараемся и всё получится. Я же, как-никак, твоя наречённая матушка, кто важнее - мачеха или я, - ещё большой вопрос. Тут меня, хвала богам, на слова таки прорвало. Я чохом вывалила всё: и что не сержусь на матушку ни капли, и рада ужасно что мы встретились, и спасибо ей за предложение, но в МАГУ не поеду - учиться мне тут очень нравится, а там, в Академии, небось всякая дворянская сволочь толчётся, мне туда одной и соваться-то нечего, и что крёстной с мачехой моею, скорее всего, не справиться - слуги баяли, что это она отца убила, а от правосудия её кто-то из важных чинов прикрывал. Она ведь и следствие от себя отвела, и в доме нашем живёт-поживает, и никому до этого дела нету. Так что пусть лучше матушка подумает сперва, прежде чем на эту злыдню в суды жаловаться, а то мало ли что - такую сволочь по свету поискать ещё надобно. Пока я трещала свихнувшейся сорокой, директор спокойно стоял, держал и слушал, а вот когда чуток выдохлась - отпустил, велел матушке со мной тут сидеть и ждать. Он, мол, знает что надо сделать, чтобы обойтись вообще без судей и споров, поэтому пришлёт сюда нашего магистра-артефактора и ещё кого-нибудь. А мы должны с ними поговорить и принять решение. "Надеюсь, правильное." - по-завучевски завершил свою речь директор и твёрдым шагом отправился за магистром.

Отсутствовал директор долго, но мы не нервничали - видели, что он с собой забрал и, напоказ хлюпающую да подвывающую, Баретту, и моего гнусного жениха. С чего это она так выделывается меня уже в принципе не интересовало: пусть бы даже прямо там, посреди двора, подохла, мне жалко не будет. Да и некогда мне было её жалеть - крёстная стала меня расспрашивать. О папе, бабушке, поместье, мачехе, братцах, экономке с кухаркой и даже Лялечке. Я отвечала по мере сил: рассказала как училась, как сбежала, как поступила, ну, и всякое такое. Много чего рассказала, и, кстати, неприятно мне не было - совсем. Потом мы ещё поговорили - про МАГУ, про училище, Милу и близняшек. А потом матушка стала вспоминать мою маму, но вспоминала уже совсем недолго - до нас добрались артефактор и травница. Старик, надо сказать, здорово повеселел, наверное, травница его и без меня чем-то лечебным напоила. Я порадовалась - он хороший, магистр наш, только ворчливый и жутко дотошный порой, но близняшки говорят, что все артефакторы такие: не будешь к каждой мелочи докапываться, в один прекрасный день не усмотришь ошибку и вместе с кривым артефактом прекратишь своё существование. Естественный отбор называется. Зашли они в кухню как раз на середине бурной беседы: артефактор эмоционально объяснял травнице, что "мальчишки хотят устроить испытания побыстрее", а он резко против - видел он эту схему и чем-то она ему не понравилась. Конкретных претензий он пока сформулировать не может, вроде бы всё логично, но что-то его царапает такое непонятное. Так пусть травница с ними переговорит - вдруг её послушаются. Это он про боевиков и их непонятную штуку, как оказалось, авторитетно высказывался. "Мальчишки" по-детски воодушевлёно готовились применить некий новый, никем доселе не опробованный метод, а магистр пытался по мере сил им помешать - считал оный слишком рискованным.

Травница же поведала нам, что жених мой явился в училище не с пустыми руками. Он приволок брачный договор, составленный по всей форме, с согласием от имени мачехи. Теперь, если моя наречённая матушка его не опротестует в суде, я официально считаюсь полноценной невестой. Крёстная решительно заявила что обязательно опротестует, и "мы ещё посмотрим кто кого". А магистр присел рядом со мной, тяжело вздохнул и попросил выслушать старика, только не перебивая, ибо ему не слишком просто ворошить прошлое.

- Ты, скорее всего, не знаешь, но у тебя была очень одарённая бабушка. Огинка - так её звали в Эстоле. Закончила она боевой факультет, очень быстро доросла до мастера и со своим братом-близнецом ушла на флот - единственной женщиной на боевом корабле, - настоящая сенсация, а не маг. О её подвигах до сих пор песни в портах поют. Наверное, иначе и быть не могло: она родилась слишком рисковой, по-настоящему бесстрашной, чересчур дерзкой - даже для боевика. Я тогда разрабатывал новую схему для маяков... но это тебе не интересно сейчас... нет, не перебивай, дай договорить... её было сложно не заметить... очень сложно. Огинка - это диалект, здесь таких существ называют саламандрами, духами огня... она зажигала всех, с кем только ни встречалась. Наверное, мне повезло и я добился её взаимности, не знаю уж за что она меня предпочла. Претендентов на её внимание всегда было более чем достаточно - знатных, богатых, даже знаменитых. Я уговаривал её бросить флот, работать на суше. Но она обожала море и обязательно хотела сперва стать магистром, а потом уже осваивать роль жены и домохозяйки... И я согласился подождать. Боевики - если остаются в живых, - делают карьеру гораздо быстрее, чем маги любой другой специализации. Даже лекари настолько стремительно не растут в званиях, тем более - она воевала с пиратами, боевой опыт неоценим, как говорят. Мы в этом плане - артефакторы с теоретиками, - самые последние в очереди. Пока все формулы рассчитаешь, пока напишешь работу, пока защитишься по всем правилам... в общем, долго мне ждать не пришлось - магистром она стала буквально мгновенно и ушла с братом в свой последний рейс, чтобы потом обоим перейти в научную работу. У него уже семья была, сын родился. Мы планировали открыть частную школу, выпускать магов "с морским уклоном". Не имелось у нас тогда таких, в отличие от заграницы, да и сейчас нет. Мы были бы популярны, выпускники востребованы. Ну, и счастливы, конечно... она действительно верила, что так и будет: слово мне дала в храме, домик мы уже выбрали, договор подписали, я только не успел за него заплатить... рейс действительно оказался последним... - старый магистр ненадолго замолчал, низко опустив лицо, затем встряхнул головой, как часто делают кони, и продолжил, - ты хотела быть артефактором, я знаю. Это, в принципе, возможно, но тебе придётся много, очень много работать. Если у тебя ещё желание не пропало, я могу стать твоим наставником. Не просто учителем, каким я являюсь сейчас, а настоящим - с определённым ритуалом, закрепляющим наше магическое родство. Проще говоря, ты станешь мне не только ученицей, но ещё и родственницей - дочкой, внучкой, как тебе покажется удобнее, - а также единственной наследницей. Не подскакивай, просил же не перебивать! Многого предложить я тебе не смогу - никогда ничего не копил, кроме знаний, - но средства к существованию у меня имеются, на двоих хватит. Помимо этого, я буду иметь такое же влияние на твою жизнь, как и твоя наречённая матушка. Поэтому никакого суда затевать вообще не потребуется. Видел я этого субчика, не нужен он тебе. Абсолютно не нужен, поверь уж старику.

Говорят, у любого человека есть предел, его только надо найти. Не могу сказать, что тогда шагнула за свой, но, совершенно точно, была где-то рядом с его границей. Травница первая заметила моё состояние, подхватилась делать мне успокоительное - и как нельзя более вовремя! - меня уже просто тихо трясло. Всю, целиком. Вот просто - всю, и делай что хочешь. Нет, не подумайте, я не плачу, из глаз ни слезинки, напротив - и так, и этак пытаюсь успокоиться, уговариваю себя не дёргаться, а слышу уже что вместе со мной и скамейка начинает чуток подпрыгивать. Нет, ну, что такое! Тут травница с отваром подоспела, чуток над ним поколдовала специально, я его только глотнула - и меня пробрало аж до самых костей, - слёзы ручьём потекли, рекой побежали. Травница радуется, говорит - сухая истерика это очень плохо, а сейчас я выплачусь и всё станет на свои места. Матушка меня утешает, а я сижу, смотрю на магистра - то есть туда где его голос слышен был, потому что за слезами белого света не вижу, - киваю, улыбаться пытаюсь, а слёзы текут и текут, не остановить. Магистр, по-моему, испугался даже: начал спрашивать - не стоит ли ещё кого пригласить. А то вдруг я так и помру, на слёзы изойдя. Всё-таки ребёнку - то есть мне, - здорово досталось, особенно сегодня. Не всякий, мол, даже взрослый, допрос у Борса настолько спокойно выдержит. Не сразу я сообразила, что Борс - это сокращённое Борсар, так нашего алхимика зовут. Но травница данную инициативу пресекла, мол, одного специалиста будет вполне достаточно, а там её супруг - то есть наш директор, - от моего жениха активно отбивается, и будет намного лучше если мы все сейчас успокоимся и быстро сделаем всё что нужно. В смысле - проведём ритуал, а затем дружно пойдём и вместе пошлём дальним лесом этого несимпатичного субьекта, пусть катится куда подальше. Нечего ему тут шастать, по сторонам зыркать.

Я так поняла, что жених мой не только мне не понравился. Но узнать чем он травнице не угодил, мне было не дано: слёзы потихоньку начали иссякать, матушка мне их рушником вытирает, платка ей не хватило. Нет, ну что такое! Я же в жизни нюней не была, никогда почти не плакала, даже когда братцы били, хоть и было больно. Короче, я всё-таки успокоилась и ритуал мы провели. Матушка с травницей сошли за свидетелей - это жутко древняя традиция, они должны присутствовать, хоть ты что, - а я получила двойную фамилию, магическую клятву стать артефактором, родственные обязательства и дедушку. Скорее всего, вы ждёте что я сейчас начну рассказывать насколько сильно радовалась внезапному обретению целой кучи родственников, но тут мне придётся вас разочаровать - я почти ничего не чувствовала, ну, вот совсем, как будто умерла где-то внутри себя. Наверное, опять нервы кончились. Но, следует признать, это было определённо к лучшему: иначе я бы не смогла бы столь спокойно беседовать с женихом и очень вежливо послать оного куда следует - сорвалась бы на истерику и крик. А так мы, всем гуртом, пришли к директорскому кабинету, матушка постучалась, мы ввалились в помещение, и буквально через две минуты я стала "свободнее птицы небесной", как писал о вольно воспаряющей к небесам душе любимый автор нашей главной поварихи. Травница тут же меня отправила в нашу комнату - отдыхать до утра, "и носу наружу не высовывая". Назавтра велела никуда, кроме кухни, не ходить, ничего не учить, только кушать побольше, читать весёлые книжки и спать. С Милой разговаривать разрешила, с близняшками тоже, а вот с остальными не позволила - мол, после каникул болтать с ними буду. Всё равно завтра уже половина разъедется. Матушка пообещала мне прислать из города сласти к вечернему чаю, а магистр, то есть дедушка - найти какую-то лёгкую и полезную книжку. С тем меня и отправили - силы душевные восстанавливать.

Восстанавливаться, как оказалось, будет очень-очень трудно - в комнате девчонки меня чуть не убили. Да как я могла, да почему не сказала, да зачем промолчала, да они бы моего жениха вкупе с мачехой на клочки и фантики подрали, огнём пожгли, по ветру развеяли! Я прямо даже растерялась сперва. Хорошо, Лялечка за мной прибежала, стала всем мурлыкать, ходить ластиться - ну как тут устоять, в ответ не погладить, - а когда гладишь усердно мурчащую кошку, становится слишком сложно ругаться. Короче, потихоньку-понемножку я всех успокоила и - в который уже раз! - принялась рассказывать всё с начала. Проговорили мы до самой темноты, близняшки на кухню сбегали, нам ужин принесли, чай заварили. Крёстная, как и обещала, к чаю прислала столько сластей, что я думала - мы дружно лопнем, даже если сожрём лишь половину. Но столько в нас, к сожалению, не влезло. Пришлось соответствовать возможностям собственного организма.

Натрескавшиеся от пуза и вдоволь напившиеся чаю с пряниками-конфетами, девчонки стали относиться к случившемуся гораздо спокойнее. Мне даже удалось их убедить, что всё произошедшее - к лучшему. В конце-концов, не всякий же раз близняшкам грудью вставать на защиту справедливости и бросаться в смертельную схватку с негодяями - для этого имеются боевики, а также другие компетентные, взрослые люди. Мила-то давным-давно перешла на мою сторону в данном вопросе: она считала, что при любом ином варианте развития событий магистр-артефактор до конца своих дней остался бы одиноким, несчастным стариком. А теперь: и у него есть внучка, и у меня - дедушка. В общем, по здравом размышлении, выслушав все мои доводы, девчонки окончательно остыли - принялись дружно рассказывать про сегодняшнюю сенсацию.

Хотя, наверное, надо было бы сказать - вчерашнюю, потому как близняшки бушевали довольно долго; пока то да сё, на дворе уж полночь наступила. А сенсация, действительно, стоила внимания. Помните, как после обеда наш завуч с магистром-артефактором вместе уходили? Да, мне тоже кажется, что это случилось год назад, но на самом-то деле - и суток не прошло. Так вот, завуч с магистром-артефактором шли не куда-нибудь, а на комиссию - спешно собранную из них обоих плюс ещё двоих преподавателей из Академии, - проверяли знания учащихся группы леди Ваиры. Мол, чему она их за пол-года научить успела. Результаты проверки не порадовали ни студентов, ни комиссию. А особенно сильно не порадовали Баретту - как оказалось, она вообще не учила ничего всё это время, более того, постоянно заставляла однокурсников писать ей домашние работы. Благородная же леди в классе надрываться не изволила, контрольных срезов не проводила. Считала, по письменным заданиям всё и так видно прекрасно. Особенно ей. Так вот, как я уже говорила, Баретта безумно популярна у наших мальчишек - в неё даже насмерть влюблены два боевика с третьего курса, - и она этим активно пользуется. Не мытьём, так катаньем - примерно так это называется. Имеется в виду, что, если Баретта не может мило попросить "помочь" ей сделать всё что нужно, она идёт и жалуется старшим кавалерам - мол, этот тип меня обидел, он гад подколодный и вообще негодяй. Боевики мчатся её защищать, а она потом поясняет побитому неудачнику всю глубину его заблуждений. Наш магистр, то есть мой дедушка, не нашёл ни одного повода оставить эту гадину учиться дальше. Более того - обнаружил, что дома ей, по всей вероятности, здорово завышали оценки. Или это она так быстро всё забыла? В общем, отчислили эту поганку, нам на радость.

Вот чего я в принципе не могла понять - так это того, почему наши хлопцы настолько интенсивно на эту Баретту слюни пускают. Причём поголовно. Она же беспросветная дура, законченная стерва и подлючая гадина - прямо невооружённым глазом видно. Да, у неё роскошные смоляные кудри, бездонные очи, соболиные брови и безупречный овал лица. Да, тонкая талия и длинные ноги. Но мозгов и доброты это ей отнюдь не добавляет! Ведь не все же ученики у нас дурные, очень даже толковые есть, а как увидят эту... гм... девушку - так сразу тупее баранов становятся. Близняшки важно утверждали что это от гормонов - мол, сейчас у мальчишек гормональный взрыв, а потом они повзрослеют, поумнеют и вообще станут поступать как нормальные. Правда, когда это произойдёт, ни Тина, ни Ника сказать не решались - мол, тут всё очень индивидуально. Я бы предпочла, чтобы просветление в мозгах у некоторых учеников наступило непосредственно после исчезновения источника проблем, то есть Баретты. По крайней мере, очень надеялась что это случится. Не подумайте чего такого, лично мне никто не нравился, ну, то есть сперва нравился один мальчик, но после того, как я увидела насколько бесцеремонно эта девица об него ноги вытирает - всё, перестал. Не буду я его после этой дуры поднимать, пусть так и валяется, болван безвольный. А вот Миле приходилось хуже: очень ей полюбился один третьекурсник, настолько, что это было очевидно всем. Баретта немедленно, как только просекла глубокую симпатию подруги, принялась прогуливаться в его компании у нас под окнами. Не то, чтобы он ей был дико нужен - те два боевика с третьего курса, о которых я раньше рассказывала, жутко ревновали и пытались соперника удалить, - а так, просто для поднятия собственного настроения.

Ну, в принципе, я подругу понимала. Парень ей попался высокий, симпатичный и умный - не "сахарный красавчик", а просто миляга, - весёлый и компанейский. Мне всё казалось, что он с этой Бареттой под ручку ходит из-за престижа, ну, просто потому что модно это - с красоткой погулять. Обидно только, что он совершенно не замечал нашу Миру. Да, она невысокого роста и у неё чересчур полная фигура. Да, бессчётные веснушки по лицу и телу, как рябинки у курочки. И ушки немного оттопыренные, и глаза не такие огромные, и ресницы коричневые, не яркие, и носик картошечкой, но от Миры идёт такая доброта, такое тепло, что, кажется, вот сейчас улыбнётся она - и у тебя всё-всё будет хорошо. Подобные люди и должны быть целителями; поэтому совершенно правильно, что я перейду на артефакторский факультет. Куда мне до Мирочки - что в профессиональном, что в моральном плане. Я ж какую гадость увижу - ту же Баретту, например, - меня ж не лечить, меня удавить её тянет. А наша Мирочка милосердна как сама великая богиня исцеления. Вот подучится тут немножко и сможет лечить трофические язвы, холеру и лихорадку одним присутствием у постели пациента. А если погладит больного по голове - со смертного одра, а то и мёртвого из гроба, подымет. Причём надо же понимать, что выучившись в Академии, она себе и внешность подправить сможет. Ну, кроме роста - он плохо поддаётся коррекции, это я в книжке прочитала. Зато всё остальное - пожалуйста. А маленький рост для женщины, по-моему, совсем не проблема. Близняшки неоднократно предлагали что-нибудь алхимическое сочинить для Миры - от веснушек или для похудения, - но мудрая подруга всегда отказывалась. Действительно, предпринимать настолько рискованные попытки исправить собственную внешность - это явно слишком, по-моему. Уж больно наши бытовички талантливы - мало ли что...

Утром, прямо за завтраком, Баретта скандал свой решила продолжить. Притащилась в кухню, стала хлюпать перед директором: мол, она - то есть Баретта, - дико талантливая, у неё безумный резерв, страшно большой потенциал, она его реализовать должна, принести пользу обществу а эта жуткая леди Ваира её не учила совсем, теперь бедной барышне суждено погибнуть во цвете лет из-за небрежения коварной преподавательницы. Я аж компот пролила, ровно кому-то в тарелку с кашей; причём обладатель тарелки тоже ничего не заметил - стоял, открывши рот, как последний кретин. Это кто, простите, тут был жуткий? В смысле: напомните, пожалуйста, кому она всю половину последнего года, извините за выражение, задницу до блеска вылизывала? Директор наш этак безмятежно этой девке отвечает, мол, уровень вашего дара никто ещё не мерял, поэтому утверждать, что отечественная наука потеряет бесценный кадр в вашем лице, никак не может. И дальше кушает. Правда, спокойно поесть директору было не суждено: Баретта прямо волком взвыла - я требую проверки, я просто гений, а жестокосердные люди меня бросают в пучину бед и несчастий. Я аж позавидовала её напору, да и наглости поразилась - она ведь действительно верит во всё, что говорит. Тут наша травница вмешалась - образно говоря, заткнула этой дуре рот, - предложила померять ей резерв и, если он окажется действительно впечатляющим, дать ей месяц на исправление ситуации с успеваемостью. Включая каникулы, разумеется. На мой взгляд, срок был слишком мал, но, подумалось мне, дай этой стерве хоть ещё полгода - пусть даже год! - она же всё равно учить не будет, так что результат один и тот же. Короче, после завтрака директор с Бареттой пошли к магистру, то есть дедушке, в кабинет - резерв измерять, а я, с чётким наказом "сегодня только отдыхать", под надзором травницы потопала к себе в комнату.

Отдых откровенно не задался: чуть не снеся дверь с петель, в помещение влетели встрёпанные близняшки и завопили хором, что Баретта выходит замуж. И, представьте себе, за кого! За твоего - то есть моего, - бывшего жениха!!! У меня голова кругом пошла - да как такое возможно-то?! Оказалось - очень даже возможно. Вчера, пока я на кухне обретала кучу родственников, а директор в своём кабинете упорно тянул время, позволяя нам спокойно провести соответствующий обряд, Баретта тоже даром времени не теряла - в коридоре активно строила глазки чужому жениху, мирно ожидавшему директорской аудиенции. Прямо на глазах толпы озверевших кавалеров. Чем он так ей приглянулся - близняшки понятия не имели. "Он же старый, в отцы ей годится", - как удивлённо сформулировала Ника. "Даже в деды", - поддержала сестрёнку Тина. Насчёт последнего я не спорила, совершенно, но вспомнив рассказ конюха - про две предыдущие жены, пропавшие неизвестно куда, - поняла, что, действительно, как часто говорила наша главная кухарка, "человек предполагает, а боги располагают". Вот, скажи мне кто-нибудь часом раньше, что я пойду спасать Баретту - в глаз бы засветила, без шуток!

Спасаться эта дура не жаждала. Заявила мне, что я ей просто завидую - вот, прямо в лицо, причём максимально громко, чтоб все слышали, - мол, меня, уродину жуткую, теперь вообще никто замуж не возьмёт. Так хоть один жених был, а нынче, по собственной же вине, и того не станет; гоголем прошлась по аудитории, демонстрируя всю наличную привлекательность, и сообщила, что уж теперь-то мы все аж полопаемся от зависти к ней - она-то замужем, да в шелках жить будет, на золоте есть, на серебре спать, и всякое такое. Ну, что я могла сделать? Нет, может и могла бы, но не стала. Пусть себе думает что хочет, я своё дело сделала.

***

Мы, безусловно, признаём, что умением хорошо разбираться в людях обладают не только директора магучилищ. Мастер лекарь - он же бывший жених нашей героини, - также оказался вполне в состоянии логически вычислить, что девушка, представлявшаяся всем Бареттой, совсем недавно носила другое имя. Более того, это было не слишком уж сложно. Наша героиня не могла знать, что Баретта - сценический псевдоним одной, довольно известной, столичной актрисы. В жизни, разумеется, эту даму называли совсем иначе, а звучное иностранное имя она взяла, как и многие люди её профессии, уповая на более быстрое и плавное течение театральной карьеры. В училище же, как недавно выяснил мастер, приходило много детей из маленьких городков, глухих деревень и никого не удивляло что вчерашние крестьяне, стремительно поднявшись вверх по социальной лестнице, пытались как-то придать себе побольше солидности или даже некой аристократичности - в меру их понимания, разумеется. Кроме Баретты, на первом курсе учились два Кертара - назвавшие себя в честь знаменитого полководца, одна Розалинда - персонаж из серии слезливых дамских романов, один Тарш - довольно сомнительный субъект из южных легенд, - и Лорка, в древней литературе являвшаяся не чем иным, как мелким хорканским полубого-полудемоном. Само собой, мы имеем в виду, что на других курсах также имелись учащиеся, принявшие довольно экзотические имена, отличные от тех, которые избрали для своих чад их родители.

Из беседы с Бареттой, не помнившей себя от великой радости - ещё бы, на неё обратил своё внимание столь состоятельный господин! - мастер-лекарь вывел, что девица либо насмерть рассорилась со своими, вероятнее всего эстольскими, родственниками, отнюдь не планировавшими отдавать кровиночку в коварные магические руки, либо просто тишком улизнула из-под надзора семейства в поисках приключений. Бареттину родню мужчина хорошо понимал - он так же никуда не пустил бы эту безмозглую дурочку, - более того, посчитал, что законный брак, с последующим рождением детей, станет куда более подходящим занятием для данной барышни, чем артефакторское искусство. Судя по всему, дальше звания ученика ей продвинуться будет предельно трудно. Кроме этого, заподозрил, что единственным реальным стремлением сей нежной девичьей души является отнюдь не карьера волшебницы, а выгодное замужество. Следует признать - мастер-лекарь был абсолютно прав. Родители Баретты действительно проживали в эстольской деревне, а наиважнейшим делом в своей жизни девица полагала поиски супруга, причём обязательно богатого - или хотя бы состоятельного, - мужчины.

Не скажем, что мастера волновала причина, по которой прекрасная дева отважно бросила вызов мнению старших родственников. Не скажем, потому что не сможем. Мастера, в основном, интересовал совсем другой вопрос: не искал ли уже кто-нибудь девчонку, а также - не примется ли разыскивать в дальнейшем. Но, пообщавшись с Бареттой и её преподавателями, мужчина обнаружил, что данная студентка никому никогда не писала писем, тщательно скрывает место своего рождения, имена родителей и город, в котором они живут. Точнее, окончательно уверился мужчина, село - помимо "характерно эстольской" внешности, сохранившейся большей частью в глубинке, - уж слишком была проста у красавицы речь, да и манеры, прямо скажем, не дворянские, зато с большой-пребольшой претензией. Такое обычно называют "из грязи в князи". Потратив часть вечера на размышления и планирование своих дальнейших действий, мастер-лекарь решил, что эта Баретта ему тоже подойдёт.

***













***









***











***


Оценка: 9.47*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) А.Кочеровский "Утопия 808"(Научная фантастика) Д.Винтер "Постфинем: Дыхание Дьявола"(Постапокалипсис) В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2"(Боевая фантастика) Д.Сугралинов "Мета-Игра. Пробуждение"(ЛитРПГ) Н.Лакомка "Я (не) ведьма"(Любовное фэнтези) В.Бец "Забирая жизни"(Постапокалипсис) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) А.Респов "Небытие Демиург"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"