Крюкова Наталья Вячеславовна: другие произведения.

Почти что

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 9.00*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Почти детективная история о почти что Золушке, почти что принце, волшебнице-крёстной, счастливом спасении и скромном счастье.

Поздний вечер - или ранняя ночь, если желаете, - то есть именно тот период суток, который молодое поколение, не шибко сильно чтящее правила родной речи называет "ночером". Теперь выдумывание разных сленговых словечек, можно сказать, стало вселенским хобби. Но мы не станем отвлекаться на нравы современной молодёжи, всё равно она гарантированно не исправится. Хотя героиня нашего рассказа, несомненно, молода. Вот она, сидит в пустой кухне, за столом. У ноги её примостилась собака, а перед ней, на столе, рассыпана крупа. Девушка старательно перебирает мелкие жёлтые зёрнышки, отделяя несъедобные сорные семена, короткие обрезки стебельков травы, крохотные камешки а также невкусные коричневые, с неотшелушенной оболочкой, крупинки и отодвигая их в сторону. Утром всё это скормят курам. Хорошие же зёрнышки раз за разом с тихим шелестом падают в большущую глиняную миску, всю в тонких разноцветных полосках, стоящую на коленях юной леди. Кроме пса, в кухне ещё есть кошка - плотный, пушистый, мурлыкающий пёстрый комочек - примостилась на медленно остывающей печке, поджала лапки, обернулась длинным хвостом, сладко прижмурила глаза и мирно дремлет. По небу медленно пробирается луна, в приоткрытое окно залетает тёплый летний ветерок, приносящий аромат цветов, вечерней выпечки и свежескошенной травы. Слышится песня кузнечиков, им вторит за печкой сверчок, где-то далеко лают собаки, а рядом, в саду, негромко, задумчиво пощёлкивает соловей - птенцы вылупились, время трелей прошло - размышляет, ложиться уже спать или всё-таки осчастливить окружающий мир своей восхитительной песней.

***

Если бы кто знал, как я когда-то ненавидела перебирать крупу, особенно гречку! Забавно: теперь лучшего занятия для успокоения нервов попросту не знаю. Знала бы - занималась бы чем ещё, а не горбатилась над кухонным столом. Но иначе крохотные пшённые зёрнышки как следует не рассмотреть, а мусор в утренней каше я, мягко выражаясь, очень не люблю. Говорят, от мелкой работы сильно портится зрение. Правда, это если постоянно ей заниматься, а мне теперь не приходится ежедневно работать на кухне. Можно сказать, почти что принцесса. И не смейтесь, не принцесса же, а только почти. Потому, если и делаю что, то только в охотку. Вот, в чём прелесть пшёнки - яркий жёлтый цвет, который я обожаю вне зависимости от того что это за предмет - подсолнухи, цыплята, одуванчики - и полная невозможность проверить сколько ты выкинула крупы курям: пшено они клюют с умопомрачительной скоростью.

Помните, есть сказка про Золушку? Вот, она тоже перебирала всякую крупу, хотя некоторые источники указывают, что это была не крупа, а чечевица. А потом мачеха проверяла сколько там девушка наработала за определённый промежуток времени - много или мало. Когда-то я эту сказку очень любила, говорят, мне часто читала её мама. Я и сейчас во сне иногда слышу её голос. Правда, мама умерла уже много лет назад, я почти забыла её лицо. Остались в памяти лишь нежный, серебристый смех, мягкие руки, ощущение родного тепла, уюта, надёжной защиты. Кажется, у мамы были очень светлые, почти белые, волосы. И ещё мы часто кормили маленьких птиц - синичек, воробьёв. Голуби маме совсем не нравились, слишком глупые и жадные. Иногда мы подкармливали стайку уток, стоя вдвоём на мосту через речку, и мне на руки садились крохотные разноцветные стрекозы с прозрачными крылышками, а в воде плавали большие жёлтые кувшинки и отражались белые облака. Только где там был этот мост, что за река - не помню. А уж как книжка со сказками выглядела, даже не пытаюсь вспоминать. Слишком много всего со мной случилось с тех давних пор. Смерть отца, побег из дома, да, я же чуть замуж не вышла, не говоря уже обо всём прочем.

***

Невзирая на то, что у нас обыкновенный рассказ, а никакая не сказка, разумеется, всё начиналось очень хорошо. Однажды, в безупречно счастливой молодой семье, родилась девочка, которую родители назвали Араминта. Она росла как всякий нормальный, здоровый ребёнок - не без капризов, но вполне милой и даже иногда послушной. Вовремя встала на ножки, научилась разговаривать, самостоятельно кушать, одеваться, обуваться а много позже - писать и читать.
Имя своё малышка всегда считала чересчур длинным, хотя для старинного, весьма достойного рода магов, к которому она принадлежала, оно числилось фамильным, традиционным. Так звали её двоюродную тётку, прабабушку и троюродную пра-прабабку. Краткое имя девчушке подбирали всей семьёй. Самое первое - Ара - решительно отверг отец. Мол, это попугай - ара (и тётку, кстати, тоже не зря так зовут), а у меня дочка, и не дай боги такая же дура вырастет. Мина, или вообще - Минни, категорически не нравилось самой юной леди. В конце концов, договорились до авторского сокращения, а точнее - самоназвания, Ита. Нетипично, конечно, но, как по этому поводу выразилась милая деточка, кого тут колбасит - выходи, по морде получишь. Поскольку вызов принят не был, юной барышне не пришлось доказывать своё право на самоопределение.
Шло время, девочка росла, согретая любовью обоих родителей. Но в один из дней солнце, как водится, ушло за горизонт, а вместе с ним нежданно-негаданно ушло и семейное счастье - мама Иты внезапно умерла. Отец горевал абсолютно искренне, но не так уж и долго - всего-то три неполных года. Трудно человеку предаваться печали и тяжким раздумьям, когда тебя постоянно и чрезвычайно настойчиво отвлекают. Любыми, даже весьма экстравагантными, чтобы не сказать - изощрёнными, способами. В отвлекателях, нужно отметить, превалировали незамужние дамы самых разных возрастов, внешних данных и уровня достатка. Объединяла всех этих леди, пожалуй, только необычайная настойчивость. Поначалу, следует признать, мужчина отвлекался из рук вон плохо, дамы ужасно расстраивались, но попыток не оставляли. Молодой, весьма и весьма состоятельный, высокообразованный маг из благородного, то есть дворянского, сословия - пусть и без титула! - самое настоящее сокровище. Сложно, даже почти невозможно от такого отказаться.
Иту тем временем тоже весьма старательно отвлекали - срочно примчавшиеся в дом тётушка Ара и бабушка Кина, папина мама. Девочка также сложно поддавалась отвлечению, но родственницы были последовательны, усердны и исключительно щедры на объятия, сладости, наряды, книги и игрушки. К настойчивым дамам девочка принципиально не выходила, уж слишком те старались ей понравиться. Немедленно начинали усиленно жалеть, ласкать и всячески выражать свою, самую горячую, симпатию. Корячатся, аж противно - определила милая деточка.

***

Катится крупа, одна крупинка за другой, они все жёлтые и мелкие как песчинки, наполняется миска, идёт время. У меня тоже была мачеха, тоже умер отец - почти как в сказке, только вместо двух разновозрастных сводных сестёр моя, совсем несказочная, новая родственница приволокла в наш дом сыновей-близнецов, похожих как две капли воды и настолько же подло-пакостных по натуре, как и их родительница.

В отличие от моей мамы и почти всего с ней связанного, папину болезнь я помню необычайно отчётливо: большая кровать в полутёмной комнате, на ней смятые простыни, они постоянно сваливаются на пол, застеленный толстым ковром. Сильный, плотный запах аниса висит в воздухе, лезет буквально отовсюду. Папа лежит на кровати, бледный и худой, его нос, кажется, стал таким острым, что об него можно уколоть палец, но мне не смешно, совсем не смешно. Я сижу боком на постели, держу папу за руку и не смотрю ни на кого больше. Я чувствую - ему осталось немного, и это напоминает мне старинные песочные часы, с которыми я иногда играла. Часы стояли на полу в кабинете, большие, мне по грудь, в массивной резной раме, покоившейся на настолько же солидной подставке. Внутри рамы на специальном, толстенном, стеклянном витом штыре крутилась колба с песком. Штырь был частью самой колбы и располагался ровненько посередине, там где соединяются две полые половинки с песком. От этого казалось что стеклодув-искусник взял и перевязал часы стеклянной верёвкой, а папа мне часто объяснял, что это большая редкость, немногие мастера способны изготовить стекло настолько сложной формы, высокой прочности, прозрачности и магической чистоты. Мне нравилось следить пальцами изгибы богатой резьбы и естественные узоры самого дерева, а ещё я часто переворачивала колбу, чтобы мелкий жёлтый песок пересыпался то туда, то сюда. Папин песок сыплется, сыплется, но пока я держу его, он сыплется очень медленно, по одной песчинке, а стоит отпустить - и безжалостная струйка стремительно уменьшает оставшийся, и без того невеликий, бледно-жёлтый холмик в верхней части колбы, уносит мою уверенность, оставляет одинокой, беззащитной. На коленях у меня лежит пёстрая кошка, ей всего полгода, но она уже очень умная, и понимает, что мне тоже плохо. Кошка непрестанно мурлычет и от этого становится немного легче. По комнате ходят люди, звучат приглушённые голоса, но я их не слушаю, я держу. Должен приехать доктор, а он всё не едет и не едет. Мачеха не раз пыталась меня увести - безрезультатно, конечно же. Горничная приносила мне бульон, дважды или трижды - не помню. Мне ничего не нужно, и бульон в меня вливают почти насильно, но я не капризничаю, я занята - я держу. Позже мне сказали, что в конце концов я просто отключилась от усталости, упала, заснула и меня унесли в другую комнату.

Возможно, они и правы. Мне нечего сказать по этому поводу. После вышеописанного момента память мне как отрезало. Возможно, вследствие сильного стресса; как авторитетно заявил семейный врач - подобное вполне могло случиться и со взрослым, психика человека весьма хрупкий и малоизученный предмет. Я действительно просто не помню, все происшествия того времени воспринимаются через какую-то странную, противно-белёсую, плотную туманную пелену. Вообще в тот период столько всего поменялось, что мне сейчас сложно выстроить хоть сколько-нибудь логичную последовательность событий. Даже надёжной точки отсчёта никак не найти, потому что похороны папы я пропустила. Позже мне объяснили, что побоялись вести ребёнка в фамильный склеп. Мало ли что, мало ли с кем. Там моя мачеха беременная была, бабушка старенькая и забот об их хрупком здоровье присутствующим было вполне - и даже более чем - достаточно. Церемонию прощания я, разумеется, посетила - вместе с бабушкой, - ну, и будет с меня.

Помню, тогда вокруг было много разного, совершенно чужого народу, а ещё по дому постоянно ходили люди в чёрном. Одни, нарядные и грустные, говорили тихими спокойными голосами, другие были противными и всем командовали. Грустные расставляли цветы, вешали тёмные занавески, стелили ковры и большей частью общались с прислугой. Выясняли, что кто оденет: например, в тесном содружестве с горничными мне подобрали правильное, очень тёмное платье. Противные в чёрном говорили в основном с мачехой и другими взрослыми, на меня внимания не обращали совсем, на прислугу почти не реагировали. Вообще-то похороны посетила ещё также целая куча наших родственников, дальних и не очень, подавляющее большинство из них я видела впервые в жизни. Причём абсолютно всем приехавшим обязательно нужно было меня напоказ приласкать, старательно пожалеть и спросить, не соглашусь ли я с ними жить - под их опёкой. В конце концов они мне так все надоели, просто никаких сил не хватало терпеть. Я ни под какую опёку не хотела залезать, ни под свою, ни тем более под чужую, а жить под ней не собиралась вообще, так им и сказала. Громко так сказала, специально выйдя на середину комнаты, для пущего эффекта - пусть все слышат. Тётушка Ара тут же ринулась срочно разъяснять, что опёка - это любовь и забота, а все понаехавшие родственники предлагают мне просто переехать к ним в дом, чтобы жить там. Причём исключительно из самых что ни на есть добрых, искренних побуждений. Мол, я им стану как будто дочка. Однако эта странная идея мне не понравилась совершенно. Как я их буду любить, если никого не знаю? Да и они меня, кстати, тоже в первый раз в жизни видят. Поэтому в результате меня оставили жить дома, с бабушкой, а тётя Ара, ещё немного погостив, уехала в своё собственное поместье.

***

В канун первого юбилея наша юная героиня не принимала поздравления и не любовалась подарками. Когда у тебя умирает отец - не до праздника. Нет и радости от десятого Дня Рождения, если вместо гостей родительский дом посещают официальные лица, которые фиксируют факт внезапной смерти. Пришедшие ведут себя очень тихо, работают быстро, разговаривают чрезвычайно властно, но вполне вежливо. Однако, добившись аудиенции очаровательной хозяйки дома, с почтительным удивлением отмечают, что некоторые помещения особняка самопроизвольно законсервировались. Добро бы это были только лаборатории - у подавляющего числа волшебников там хранятся отнюдь не безопасные для жизни окружающих вещества или предметы - в таком случае предусмотрительность хозяина можно только всемерно приветствовать. Пусть самостоятельно запечатались двери домашней библиотеки, там примерно та же история: после внезапной смерти хозяина далеко не вся информация должна оставаться доступной широкому кругу читателей. Но вот то, что закрылась семейная сокровищница - факт не совсем понятный, даже настораживающий. Более того, консервации подвергся кабинет главы семьи, где по идее должны храниться все жизненно важные документы, в том числе - завещание, к коему в данный момент просто нет доступа. Это неординарный и, прямо сказать, весьма, весьма подозрительный случай. Обычно подобного не происходит, хотя, конечно, у рода потомственных артефакторов могут иметься свои соображения на этот счёт. Возможно, даже весьма весомые. Поясняют, что вышеописанные факты необходимо тщательно расследовать - просто так родовая магия не просыпается никогда. Вдова, аккуратно промокая тонко подведённые глаза кружевным платочком, согласно кивает и вежливо просит ведущего специалиста разъяснить ей некоторые нюансы предстоящей процедуры. "Я в этом совершенно не разбираюсь," - оправдывается молодая женщина, делая изящный жест лилейной, белоснежной ручкой. Чёрное кружево платка красиво взлетает, подчёркивая элегантность движения и словно невзначай обращая внимание зрителя на интересное сочетание довольно смелого декольте с откровенно богатым содержимым и тончайшей кружевной вуали, в полном соответствии со строгим этикетом, скромно покрывающей голову, плечи и грудь горюющей леди. По авторитетному мнению многочисленных личностей мужского пола, искренне наслаждавшихся данным зрелищем, упомянутое сочетание имеет просто убойный эффект. Траур вдове вообще необыкновенно идёт, на насыщенно-чёрном фоне нежная кожа женщины приобретает особую, молочно-фарфоровую белизну, густые ярко-рыжие локоны смотрятся сполохами огня на угле, фасон платья надёжно скрывает чуть располневшую талию, а в огромных, изумрудно-зелёных очах её красиво проблёскивает хрустальная слезинка и маг, ответственный за экспертизу, охотно соглашается провести приватный инструктаж.

***

Чем ближе был момент родов, тем нервознее становилась мачеха, тем хуже она обращалась со слугами, тем тяжелее было мне. Бабушка к тому времени уже слегла и почти не выходила из собственной комнаты. Я старалась не попадаться мачехе на глаза, часто сидела у бабушкиной постели, читая книги или пытаясь её развлечь. Получалось, честно говоря, плоховато - бабушка приняла смерть своего единственного ребёнка чрезвычайно тяжело. Моё присутствие поддерживало её силы, она сама мне часто говорила об этом, мягко улыбалась, называя своим единственным солнечным лучиком. Очень радовалась моим успехам в учёбе, а я со времененем начала заниматься в её комнате, чтобы не покидать бабушку надолго одну. Когда же я куда-нибудь уходила, старушка мгновенно гасла, постоянно тоскливо смотрела в окно и сиделки, даже под руководством врача, никак не могли добиться какой-то важной, как они говорили, "положительной динамики".

Так прошло лето и настала осень - с беспросветной хмарью, бесконечными дождями и ледяным ветром. Бабушке постепенно становилось всё хуже и хуже, теперь она регулярно посещала склеп, подолгу сидела на могиле сына, в специально принесённом для неё глубоком, мягком кресле. Я подвигала ей под ноги специальную, обитую плюшем, подставку и укрывала толстым, шерстяным клетчатым пледом. Бабушка иногда дремала, утопая в этом кресле, но чаще вздыхала, кивала или отрицательно качала головой, огорчённо морщилась, беззвучно шевелила губами, будто спорила с кем-то, иногда улыбалась. На полном серьёзе утверждала, что ведёт с папой беседу, видит его. Ходить ей было тяжело, она сильно уставала, но при первой же возможности бабушка упорно возвращалась в склеп, и беззвучный "разговор" повторялся снова и снова. Прислуга сочувственно вздыхала и постоянно перешёптывалась. Сиделки спокойно кивали, делали хорошо понимающие выражения лиц, а на специальном столике у бабушкиной постели появлялись всё новые и новые лекарства. Между тем настала зима, а под Новогодье родилась моя сводная сестра, и в нашем доме стало вообще невозможно жить. Постоянные капризы хозяйки сменились буйными истериками, перемежаемыми скандалами по поводу и без, частыми штрафами за малейшие провинности прислуги и тотальным господским надзором за малейшими хозяйственными делами. Следует учитывать что в проблемах ведения домашнего хозяйства мачеха разбиралась, прямо скажем, слабовато. Поэтому многие её приказы отдавали откровенным идиотизмом, а некоторая часть была невыполнима в принципе и вообще. Поначалу слуги взывали к логике, практике, справедливости и наивно полагались на разумные доводы, пытаясь вернуть в поместье привычные покой и порядок, но довольно быстро разуверились в умственных способностях новой хозяйки а также её желании решать проблемы мирным путём.

Буйный хозяйственный энтузиазм мачехи принёс вполне предсказуемый результат: горничные и лакеи целым косяком покинули наш дом, оставив его полупустым и опасно притихшим, даже в конюшне осталась работать только пара человек. На кухне, впрочем, милостью богов как-то обошлось без глобальных увольнений, хотя кое-кто из поваров помоложе активно поговаривал об уходе. Всё равно работы стало гораздо меньше, так лучше уж вовремя подсуетиться самому, а то уволит бешеная стерва со скандалом, зато без рекомендательных писем, намаешься потом устраиваться на работу. Теми же соображениями руководствовалась и большая часть горничных. Лишь садовник наш не хотел никуда уходить, был уже слишком стар, чтобы искать себе новое место. Да и с хозяйкой он пересекался не так уж часто. Экономка наша тоже по-прежнему надзирала за прислугой, а вот управляющий терпел-терпел, а потом взял расчёт и куда-то уехал. Вслед за ним почему-то уехали и оба моих преподавателя. Как ни странно это звучит, я ничуть не обрадовалась: без ежедневных занятий стало очень тоскливо, беспокойно и неуютно. Но самое страшное - сперва тихо ушла из жизни моя нянюшка, бабушкина ровесница, а уже через несколько месяцев не стало и самой бабушки.

***

Новая смерть принесла вдове новые хлопоты и дополнительные волнения. К счастью, женщина предусмотрительно сохранила близкие отношения с экспертом по магическим происшествиям и даже, можно смело отметить, довольно значительно преумножила число влиятельных друзей и знакомых из важной области правопорядка и законодательства. Поэтому вышеозначенный эксперт прибыл в хорошо известный ему дом не только по официальной разнарядке, но и по настоятельной просьбе весьма полезной ему лично персоны, с коей, будем честны, очень хотел остаться в добрых отношениях.

Визит получился неудачным, даже прямо скажем - весьма и весьма тревожным. Несмотря на радостный приём и искреннее желание хозяйки поместья угодить гостю всем чем только возможно, квалифицированный специалист никак не мог не отметить целый ряд чрезвычайно прискорбных, пожалуй, даже по-настоящему пугающих фактов: во-первых, самопроизвольно необычный консервационный процесс вспять не обернулся. Библиотека, лаборатории и сокровищница так и остались недоступны для посещения. Как и кабинет. Во-вторых, консервации подверглись и другие комнаты, что примечательно - господские, в которых, по словам хозяйки, стояло довольно много ценных вещей. То есть родовая магия абсолютно однозначно запустила программу сохранения - от некоего, теоретически враждебного семейству, лица - имеющихся в поместье материальных ценностей. В целом произошедшее складывалось в крайне неприятную картину. То, что тут что-то не так, с непоколебимой уверенностью заявил бы любой, даже самый тупой и беспросветно бездарный, выпускник Академии, а маг наш выпускником давно уже не являлся. Не был он и тупым, а стало быть сообразил почему начальство пожелало послать сюда совершенно конкретного специалиста. Более того, начал сильно подозревать, что именно его и собираются выставить козлом отпущения в данной неприглядной истории. Не зря же довольно высокое начальство настоятельно порекомендовало отнестись к прекрасной вдове с пониманием. В конце концов, молодая, чувствительная женщина, одна растит четырёх детей, ей и так тяжело приходится, вежливо подсказали ему, войдите в её положение. С другой стороны, он сам, по собственной доброй воле, изначально пустил процесс на самотёк, польстившись на блеск изумрудных глаз и улыбчивые, нежные, пухлые женские губки. Вовремя не начал расследование и, соответственно, намертво завяз. Да, если эта история внезапно каким-то образом всплывёт, будет чрезвычайно сложно хоть как-то прикрыть собственную халатность, а ничем иным как служебной ошибкой его действия определить попросту невозможно. Он был обязан - именно обязан! - досконально разобраться в произошедшем, как бы жалостливо ни глядела на него вдова, как бы глубоко она ни вздыхала, как бы высоко ни вздымалась её восхитительная грудь.

Причина, по которой маг-эксперт не выполнил то, что должно, стара как мир и настолько же банальна. К сожалению, молодым, здоровым мужчинам в некоторых жизненных ситуациях становится очень сложно думать. С действиями - опять-же к сожалению, и, что характерно, в те же самые моменты, - всё намного, намного проще. Однако мы сейчас оставим нашего эксперта его горьким размышлениям, нам они совершенно не интересны, поскольку ни на что кардинальное окончательно расстроенный волшебник решиться так и не смог. Напротив, по освящённой веками народной традиции понадеялся на всесильный авось. В конце концов, обе наследницы пока ещё несовершеннолетние, а боги милостивы - кто знает, может, и пронесёт.

***

Дом снова наполнился чужими людьми, только родственников в этот раз практически не было. А с чего это им сюда тащиться, наследства-то не предвидится, всё внучке оставлено - сплетничала всезнающая домашняя прислуга. Мне было абсолютно безразлично, что там мне кто оставлял, я бы с преогромной радостью отдала бы всё это наследство тому, кто вернул бы мне бабушку, пусть и такую - беспомощную, старенькую и слабую. Ведь кроме неё у меня никого не осталось. Двоюродную тётушку, мою тёзку, можно было уже не считать: она скоропостижно влюбилась, отправившись на воды в соседнее государство и обнаружив в романтичном курортном городке мужчину своей мечты. Там же счастливо вышла замуж, забеременела и даже не приехала на бабушкины похороны - врачи запретили. Мачеха написала ей длинное письмо, с поздравлениями и пожеланиями, как полагается, в котором давала важные советы будущей матери с высоты своего возраста и жизненного опыта. Мне пришлось в обязательно-приказном порядке, под бдительным надзором мачехи, добавить от себя несколько предложений - про то что мы с ней прекрасно ладим и, мол, она стала мне практически родной матерью. Спорить с ней я тогда не рискнула, да и не видела пользы нервировать тётушку Ару. Потому что по малолетству просто не представляла себе всех последствий этого злосчастного письма.

Гости уехали, учителей мне так и не нашли, а на кухне стало вполовину меньше народу. Чтобы занять моё время и научить меня жизни мачеха велела горничным давать мне латать старые вещи. Те, которые не страшно испортить. "Женщина должна уметь шить!" Твёрдости этого высказывания мог бы позавидовать любой камень, даже гранит. Я как раз про него читала, в учебнике по географии, который мне купил папа; красивый такой учебник был, с подробным атласом нашего королевства. Теперь он лежал в комнатах мачехи, ждал своего часа - когда подрастёт моя сводная сестра. Кстати, отныне если хозяйка поместья вдруг видела меня с книгой в руке, то приходила в ярость, а меня ожидали нудные и противные отработки. Типа уборки, перебирания крупы или вообще - мытья посуды. Постепенно мачехе стало казаться что она тратит на меня слишком много денег, пользы от меня в глаза не видно, а благодарности в принципе не дождёшься. Злилась она теперь всё чаще и чаще, орала всё громче и громче, а потом наступил перелом. Помню себя уже в дощатой пристройке, где хранился всякий хозинвентарь садово-огородного типа и с недавних пор стоял мой топчан. Та комната, в которой я жила до смерти бабушки, теперь предназначалась новорождённому ребёнку и наследнице всего нашего имущества. "Ах, как жаль, что твоему отцу не привелось увидеть собственное дитя." Так говорила мачеха, одновременно тяжело вздыхая, аккуратно промокая глаза платочком, чтобы не повредить дорогую косметику, и выделяя мне новую жилплощадь плюс какие-то тряпки, возможно, снятые с огородного пугала. Дальше вы уже всё читали в той самой сказке - работа, окрики, побои, снова работа и снова унижение. Сначала я старалась делать всё хорошо, надеялась, что мачеха устанет злиться и снова станет более-менее нормально ко мне относиться - как раньше, но потом я поняла, что эта детская, глупая и наивная вера в чудо не оправдается никогда.

Прислуга шепталась по углам, в основном о том, что хозяйка недаром так нервничает - мол, уморила муженька, злодейка окаянная. Отравила не разобравшись, что родит не мальчика - бесспорного наследника всего состояния, а девку. Был бы у неё парень, имущество мужа ещё хоть как-то, худо-бедно, но можно было бы отспорить, оставив старшей дочери лишь приданое. А так - вот, нет тебе! Поди, докажи теперь, что именно младшей хозяйской доченьке должно принадлежать имение, ведь тут срабатывает принцип старшинства - кто старше, тот и заберёт себе большую часть богатства. Майорат у нас может переходить и от отца к сыну, объясняли мне, и от матери к дочери, главное чтобы ребёнок был зачат в законном браке. Так вот, с этим у меня проблем не наблюдалось. Родители долго ждали моего появления, дважды ходили в Храм за благословением богов, это все знают. Не бойся, говорили мне, тебе главное до первого совершеннолетия дотерпеть, а потом можно уже делать что хочешь - и поместье твоим будет, и все деньги тебе останутся. Мол, к восемнадцати родовая магия откроется, так у всех одарённых бывает, тогда вообще никто не сможет даже в дом войти без твоего разрешения, сама тут командовать станешь. Ещё шептали, что мачеха меня извести замыслила - не зря же посадила жить в сарай, дырявый от фундамента до крыши. Хочет, небось, чтоб зимой меня лихоманка взяла. А вот теперь, когда двери-то позапечатывались, не понятно сумеет ли, потому как законную наследницу сам дом пригреет, в обиду не даст, а добро мачехой неправедно нажитое серым пеплом рассыплется. Я слушала и даже частично верила. По крайней мере, очень хотела верить. Недаром же род наш магическими способностями славился которое уж поколение. Не скажу, чтобы мы прямо там звёзды с небес хватали, но богатство наше именно от магии произошло, магией росло, ею же и хранилось.

***

Авось - не гвоздь, как утверждает молва, и мы с ней, особенно в данном конкретном случае, безусловно, согласимся. Эксперту пришлось снова посетить хорошо знакомый, но уже далеко не такой приятный дом. Разобравшись в произошедшем, волшебник ударился в лёгкую панику. Скрыть подобное от взора проверяющих - буде маг-контролю вдруг заблагорассудиться учинить проверку - совершенно нереально. А что намного, намного хуже - то же самое произошедшее абсолютно невозможно спрятать от слуг или соседей. Сплетни пойдут обязательно и гарантированно доберутся до самой столицы. Благо, тут и добираться-то нечего: утром сел в почтовую карету, доехал к вечеру того же дня до телепорта в Маэре, а оттуда за пять минут и десять серебрушек доставят почти куда угодно. Если верхом и на хорошей лошади - так и до обеда вполне управишься. Для сплетников, а особенно сплетниц, это не расстояние, а сущая чепуха. Два-три месяца - и о бедной умирающей сиротке, злобной мачехе и невиданных чудесах в богатом поместье будут знать все подзаборные собаки в столице, не только люди. Домой эксперт уезжал в совершенно расстроенных чувствах: возможно, как и утверждала прекрасная вдова, её высокопоставленные друзья помогут с решением вопроса о проверке и маг-контроле, ежели таковой возникнет, ведь ей и самой упомянутая инспекция крайне невыгодна. А что, если нет?!

***

Библиотека, папин кабинет, его же комнаты, гостевые помещения. Конечно, больше всего мачеху бесило то, что оказалась заперта наша "сокровищница". То есть маленькая комнатушка без окон, типа кладовки, в которой папа хранил все фамильные украшения, наиболее ценные артефакты, вещи и даже самые редкие книги. Дверь в неё была только одна - из кабинета, так что, разумеется, главные семейные ценности оказались вне её досягаемости. Банковский счёт вследствие отсутствия папиного завещания также оказался большей частью недоступен, из банка она получала лишь небольшую сумму на текущие расходы, пусть и регулярно. А когда новая хозяйка поместья вдруг возрешила устроить профилактический тотальный разнос прислуге - для настроения - и собрала всех горничных и лакеев в большом холле, дабы ещё раз показать им свой норов, так сказать, "из оборота" самовывелось целое гостевое крыло. С очень ценными картинами, и вообще, говорят, там был почти музей. Бешенство мачехи описать невозможно. Я, по крайней мере, не берусь. Она даже пригласила кого-то со стороны в надежде разрулить ситуацию, но очередной визит человека в чёрном мало чему помог, судя по всему. Особенно если учесть разнесчастное выражение лица приглашённого, уже на следующий день торопливо покидавшего наше поместье.

***

В двенадцать, пусть даже почти тринадцать лет, большинству детей радостный праздник первого совершеннолетия кажется безумно далёким, лежащим где-то за линией горизонта, моментом. Сказочной абстракцией, если хотите: просто в один прекрасный день взрослые вдруг говорят, мол, вот ты вырастешь, и всё у тебя сразу станет хорошо. Дети, разумеется, искренне верят, им не с чего не верить, тем более люди и в зрелом возрасте не любят сомневаться в приятных прогнозах. И малыши начинают радостно ждать обещанного момента, когда предсказанное счастье вдруг наступит. Естественно, само собой, без чьего-либо активного участия. Признаем честно - наша героиня не была исключением из общего правила. И, скорее всего, будучи предоставлена самой себе, абсолютно ничего не стала бы предпринимать чтобы подготовиться ко встрече со взрослой жизнью. То есть рассуждала и действовала как рядовой, совершенно нормальный ребёнок. Будь так, наша история, безусловно, стала бы намного короче и куда трагичнее, но, по счастью, в поместье ещё оставались люди которым была небезразлична судьба маленькой наследницы.

***

Пшённые зёрнышки, жёлтые как солнышки, одно за одним падают в миску. Дни шли за днями, а моё положение в доме лучше не становилось. Наверное, больше всего мачеха любила заставлять меня убирать господские покои. То есть раньше-то они были нормальные, в том числе и мои, а вот теперь я тут бывала только по приказу их хозяйки. Горничные моих визитов "наверх" откровенно не одобряли. Старые - то бишь те, кто отлично помнил папу и маму - искренне считали несчастную сиротку жертвой явного, категорически необоснованного, жестокого произвола; новые - те, которых мачехе удалось нанять после увольнения подавляющего большинства наших слуг - боялись, что я со злости расколочу какую-нибудь дорогущую напольную вазу или редкую фарфоровую безделушку на каминной полке, а за ущерб вычитать из жалованья будут у них. Ибо мне никаких денег, разумеется, не полагалось. И те и другие почитали мачеху законченной дурой, истеричной стервой и "бесом мерзотным в прекрасном обличии женском". Последнюю фразу я прочла в любимой книге нашей кухарки и сочла что автор данного литературного произведения, невзирая на совершенно непробиваемую религиозность, сумел как нельзя лучше воплотить глубокий философский смысл мачехиного бытия в одной короткой фразе.

Видите ли, после отъезда моих учителей прошло уже очень много времени, а поелику мачеха даже не собиралась давать мне хоть сколько-нибудь приличное образование, главная кухарка решительно взяла это нелёгкое дело в свои руки. Деточка - объяснили мне, - если тебе дорога память твоих родителей ты будешь учиться, старательно и хорошо. Твои папа и мама были весьма учёными, умными людьми и очень хотели бы чтобы ты стала такой же. Не думай, что они не видят как ты тут живёшь. Они смотрят на тебя с небес, бедняжки, и горюют о тебе, поверь! Не сказать, чтобы я не верила, но признаюсь, самым главным аргументом в пользу старательной учёбы снабдила меня вовсе не кухарка, с которой я болтала чуть ли не круглые сутки, а экономка. По должности этой женщине не полагалось ежедневно торчать на кухне. Более того, мачеха, похоже, следила чтобы эта достойная дама вообще со мной не общалась, но в один из дней, когда я снова чистила картошку, а наша старшая повариха опять распиналась передо мной насчёт пользы образования, она тихо вошла в помещение, осмотрела его на предмет лишних ушей и глаз, и молча положила мне на колени папину "Географию". Прижала палец к губам, прося всех нас хранить молчание, ласково погладила меня по голове, горько улыбнулась и, смахнув непрошеную слезу, прошептала: "Учись, девочка, учись хорошо, иначе ведь через два года, на комиссии, она всем тебя представит как недееспособную дуру, без всякой магии. Уже и документы готовятся, и преподавателей она подставных нашла." Затем кивнула кухарке, в безмолвном ужасе прижавшей руки к пышной груди, и так же тихо вышла вон. Я, конечно, ничего не поняла, но мне быстро всё растолковали. Мол, чтобы забрать себе поместье целиком, мачеха придумала объявить меня умственно отсталой, урождённой дурочкой, безмозглой магической пустышкой, которую ничему нельзя научить и с которой, соответственно, нет необходимости делиться наследством. Когда мне исполниться пятнадцать лет я буду должна, как все остальные барышни-волшебницы, поступить в столичный МАГУ. Там и матушка твоя училась, и отец, поясняла кухарка, вытирая рушником непрерывно текущие слёзы. А эта подлючая злыдня задумала тебя в дом для сумасшедших посадить. Он же хуже тюрьмы, деточка! Оттуда хоть выходят, из тюрьмы-то, рано или поздно, но выходят, а вот из сумасшедшего дома - никогда. Ежели ты не явишься в МАГУ вовремя, сюда пришлют комиссию. Ну, тут долго и сложно всё объяснять, да и я ж не магиня какая чтоб знать всё досконально, но вроде как придут они проверить жива ли ты, волшебница иль нет и всякое такое. Коль мачеха твоя сможет убедить их всех, что уродилась ты тупицей да бездарью - ой, беда, беда будет! Никто тебе не поможет, детонька, никто!!! Тут добрая женщина окончательно расстроилась, крепко обняла меня, и разразилась рыданиями.

В страшный дом, откуда никому нет выхода, я совсем не хотела попадать. И отдавать мачехе поместье я теперь также не собиралась. Если для этого надо выучить географию - я её выучу! Ещё как выучу, пусть эти комиссионные гады аж удавятся от злости, так я и сказала нашей кухарке. Выяснилось, что учить надо не только географию, но ещё и кучу других всяких разных, но важных, вещей. А самое главное - нужно обучить меня хоть каким-то, самым наипростейшим, базовым заклинаниям. Как - одним богам ведомо. Ни у кухарки, ни у экономки не хватит денег нанять мне мага-преподавателя. Если только милостью всех богов разом где-нибудь да обнаружится альтруист, готовый трудится за половину стандартной ставки педагога. Более того, как только они такого человека найдут - тут же окажутся вовсе без зарплаты. Мачеха их уволит мигом. Это пропажу "Географии" можно скрыть, а как прятать здорового мужика, который может и не захотеть скрываться от хозяйки поместья? Вот бы мне как-то исхитриться, размечталась повариха, и попасть в нашу библиотеку - там, как она свято была убеждена, обязаны наличествовать какие-нибудь "книжки про магию для детей". Все волшебники сперва деток-то своих дома учат, все, сколько их ни есть, уверяла она, стало быть и учебники хоть какие, да должны про это писать. Папенька-то твой, помню, тоже рано сиротой остался. Шебутной рос мальчонка, но они все ж такие пока растут, а вообще - хороший мальчишечка был, пончики мои очень жаловал. Бабушка твоя одна, почитай, с младенчества самого его поднимала, отца своего, твоего деда значит, он и не помнил почти. Да и тётушка его, дедова сестра-двойняшка, твоя двоюродная бабушка тобишь, не зажилась на свете. Да и как тут зажиться, коли они оба на море воевали боевыми магами, на пиратов ходили. Не женское дело это, конечно, воевать. Да только никто твоей бабушке поперёк даже слова молвить-то не решался. Ух, огонь-девка была! Красавица, умница и дралась, баяли, как дикая кошка за своих котят. Ребёночка только вот не народила, ни себе, ни кому другому, так и померла пустоцветом. Ну да что тут роптать, без толку это, детонька. Видно рок вам такой боги на роду положили, кому без семьи быть, а кому - сиротскую долю изведать. Ведь как я сюда ещё девчонкой зелёной работать-то нанялась, так мне баяли, что и прадед твой вдовцом слишком рано остался. Жену, вроде, с севера себе привёз, ажно из самого Хоркана. Говорили, как поехала она один раз к родне своей на побывку да не вернулась, так на том севере и схоронили. Что там с нею случилось - не ведаю, но папенька твой точно уж здесь народился, кормилица его покойная, земля ей пухом - вот хорошая женщина была, мне дальней роднёй приходилась, она-то меня сюда и пристроила, в кухню, и папеньку твоего растить помогала. А как он к наукам способен стал, то дед его покойный, прадед твой, по разным книжкам отца твоего-то и учил - всему что мог, вспоминала кухарка. Зелья они варили, чары творили, посуды хорошей перепортили - страсть! Уж лучше бы дитё на улице шалило, чем всем на потеху в дому такой тарарам устраивать. Ну, что уж тут, дело прошлое. А батюшка твой по малолетству первой руки был неслух, ну, дед-от и усмирял его переписыванием всякого важного - для пущей памяти да острастки. Как где чего напроказит - сейчас же голубчика нашего сажает за свой стол да перо в ручки суёт. А сам рядом сидит; надзирает, значит. Чего уж там они такого писали - даже не спрашивай, то ж не моего ума дело, деточка. Но раз писали много, стало быть, хоть что-то с той поры в дому-то да осталось! Вот бы тебе это оставшееся найти...

Дверь в библиотеку открываться не пожелала - как я ни крутила ручку, как ни упиралась ногами в пол. Я даже кровью своей эту ручку намазала - а вдруг поможет! - очень кстати порезалась, пока чистила очередной, особенно кривой и бугристый, картофельный клубень. Разумеется, проникнуть в семейное хранилище знаний я пыталась глубокой ночью, после того как дом затих, а мачеха гарантированно заснула. Признаюсь, мне было страшновато идти наверх - я давно уже усвоила, что для мачехи нет ничего хуже чем мой, хоть сколько нибудь незначительный, успех или малейшая радость. Даже главная повариха, которая всегда старалась меня приласкать почаще да накормить повкуснее, уже привыкла проявлять свою симпатию как можно осторожнее. Какое наказание измыслит эта злыдня, если узнает что я занимаюсь магией потихоньку ото всех, было страшно даже подумать. Для успокоения нервов я прихватила с собой свою кошку. Ну, просто взяла на руки да и понесла. Присутствие пушистой любимицы - как раз с точки зрения обретения душевного равновесия - на меня чрезвычайно благотворно воздействовало. Кроме того, коли вдруг засекут, я всегда могу сказать что, вот, животное забежало на этаж, а я его с этого самого этажа забираю - всё согласно мачехиному распоряжению "чтобы духу этой мерзкой скотины тут не было".

***

Внимательный и беспристрастный наблюдатель, оценивая внешний вид старого поместья, непременно заметил бы, что за период после скоропостижной смерти старой, а затем - время правления новой госпожи, серьёзно обветшало большинство хозяйственных построек, сам дом уже совершенно откровенно требовал косметического ремонта, а прекрасный сад местами успел одичать. У единственного в поместье садовника из-за преклонного возраста банально не хватало сил на уход за обширным массивом зелёных насаждений, а деликатный вопрос о найме помощников нынешняя владелица, разумеется, не ставила. Сам же старик даже заикаться боялся о своих проблемах, настолько был наслышан о поганом хозяйском характере. Благо, прогулок на свежем воздухе владелица поместья, в отличие от прежних его обитателей, отнюдь не жаловала. Небось, боялась загореть или пуще того - покрыться веснушками, решил старик. В результате обоюдной игры на умолчание дорожки, кусты и деревья перед домом выглядели великолепно, а клумбы блистали красками как в прежние, благословенные времена. А вот в глубине сада уже несколько лет буйствовал чистотел, ему вторили лютики и одуванчики, заполоняя пространство яркой желтизной своих цветов, всё пышнее разрасталась крапива и поднимал увенчанную сиреневой короной голову неистребимый чертополох.

***

Терпение и стойкость - это очень нужные в жизни качества, поверьте мне. Если у вас их недостаточно - настоятельно рекомендую регулярно перебирать крупу. Особенно пшёнку. Она вам их гарантированно воспитает. Через некоторое время вы сможете без тени истерики одолеть целый казан, доверху заполненный мелкими жёлтыми зёрнышками. Авторитетно заявляю: перебрать такой объём - это адски нудный труд! Ну, и если по времени смотреть, то тоже совсем, совсем не мало. При отсутствии сноровки полдня провозиться можно. Уверяю вас, я точно знаю что говорю!

Потерпев сокрушительное фиаско с дверью, я упрямо решила той же ночью попробовать залезть в библиотеку через окно. Время-то не терпит, значит, и я теперь терпеть не буду! Разумеется, благовоспитанные барышни в окна не лазают, даже в собственные. Их никто этому не учит, в том числе и круглых сирот. Но, видите ли, один из наших молодых, быстро и счастливо уволившихся, поваров просто обожал читать детективы - чрезвычайно популярное, новомодное книжное изобретение. А утром, на кухне, представлял собой жизнерадостный центр всеобщего внимания, ибо всё им прочитанное немедленно становилось достоянием широкой общественности и предметом активного обсуждения. Иногда - чрезвычайно горячего и многодневного. Скажу честно, отнюдь не вся кухонная общественность искренне радовалась новообретённому литературному достоянию. Во времена моей молодости, как возмущённо поведала нам главная повариха, ничего похожего на эдакое мерзостное безобразие никто не писал. Никогда! Все заслуживающие внимания авторы повествовали о весьма богоугодных, достойных делах, гарантированно возвышающих бессмертную душу поступках: яром служении избранному небожителю, щедрой благотворительности, доброте и милосердии к ближнему своему - то бишь всяко восхваляли тернистые пути праведников человеческих. Благие псалмы при храме пели, которые в голосе. Веру славили, да от греха честных людей спасали, смертных предупреждая о страшных карах, ждущих грешников опосля успения. Жития всех святых благочестиво переписывали, в конце концов. А теперь, вишь ты, про богомерзких убийц, про безбожных воров да бессовестных мошенников взялись байки рассказывать! Куда катится мир!!!

Куда катится мир мне было совершенно не интересно. Тем более что остановить его я бы всё равно не смогла. Зато поварские детективы порой были довольно занимательны. Причём, в отличие от весьма пожилой главной ревнительницы древних литературных традиций, лично я нашего кухонного побаечника весьма охотно и часто слушала. И, соответственно, вовремя вспомнила, как в одном из его последних рассказов отважный и благородный герой глубокой ночью похищает письма, компроментирующие чрезвычайно легкомысленную кокетку-возлюбленную, осторожно выдавив для этой цели большой кусок остекления в домашней оранжерее и тайно прокравшись в кабинет подлого злодея-шантажиста. Сама по себе история мне показалась ужасно глупой. Особенно разочаровала её абсолютно безмозглая героиня - ну, зачем, скажите, писать совершенно неподобающие высокородной леди слова, если их кто-нибудь когда-нибудь обязательно прочтёт?! Это же сколько ценных нервов можно было сберечь лично себе и окружающим, просто ничего не делая, то есть вообще не ведя корреспонденцию со всякими сомнительными личностями. И не говорите мне, что вопиющий недостаток разума вполне успешно компенсирует неземная красота детективной девицы. Повару она что-то, возможно, и компенсирует, однако в книге-то кавалер у нашей героини был дворянского сословия! По этому поводу мы довольно бурно поспорили с нашей старой кухаркой и двумя новыми, молоденькими горничными, но к общему мнению так и не пришли.

Нет, лучше оставить всех литературных персонажей до более спокойных времён. Я ещё успею с ними всеми разобраться. Следует вернуться к книжному способу проникновения - или, проще сказать, взлома - помещения, который представлялся мне достаточно перспективным для того чтобы самой попытаться им воспользоваться. Нашу библиотеку освещали огромные окна - от самого пола и прямо до потолка, ничуть не хуже каких-нибудь оранжерейных. Оконный переплёт каждого содержал никак не менее шести сегментов стекла, вполне приемлемого для меня размера. Мог ли туда к нам забраться детективный герой я не знала, и выяснять не собиралась. Главное, чтобы меня никто не заметил - ни до, ни после, ни во время проникновения. В книге, к слову добавить, рассказывалось, что, прежде чем покинуть место преступления, с целью сокрытия следов отважный персонаж предусмотрительно вернул остеклению оранжереи прежний вид. Идея мне показалась чрезвычайно здравой, но повторить эти действия я бы точно никак не смогла. Каким образом, находясь снаружи, можно поставить стекло обратно на законное место, я себе представляла очень слабо, а расспросами только выдала бы свой интерес и провалила всю операцию. Оставалось надеяться исключительно на везение, скрытность и осторожность. Не скажу чтобы я была полна безудержной отваги и бурного оптимизма, наподобие героя детектива, но теоретически шансы на сокрытие следов у меня имелись. Даже весьма и весьма неплохие. Поскольку под окнами библиотеки росла роскошная белая акация, весной наполнявшая всё наше поместье сладким ароматом своих цветов. Как у всех акаций, на ветвях у неё наличествовали крупные и чрезвычайно острые колючки, и, как все акации, она ежегодно давала просто сумасшедшее число прикорневых побегов. Садовник - сугубо по старости - давно не следил за этой частью сада, так что, никем не выкорчеванная, молодая поросль разрасталась абсолютно беспрепятственно и, как водится, очень, очень быстро. Широкая, мощёная светло-серым камнем, дорожка, изначально проложенная ровнёхонько под окнами родового хранилища знаний и ранее успешно отделявшая их от буйных цветущих зарослей, теперь лишь местами угадывалась под огромной массой, перепутанных между собою, колючих ветвей, большей частью исчезнув полностью. Нахальной акации удалось поглотить даже массивную каменную скамейку, перелившись, подобно водопаду, густой листвой через спинку и закрыв сиденье до самых ножек. Так что пробираться по вышеописанным зарослям, чтобы просто заглянуть в окна библиотеки, следовало с величайшей осторожностью, если не хочешь порвать платье и расцарапать лицо и руки.

Прибыв на предполагаемое место проникновения, я внимательно осмотрела кусты и на четвереньках решительно поползла в самые густые и, соответственно, наиболее колючие дебри. Акация настолько разрослась, что двух центральных окон практически не было видно целиком, а ещё трём из их ближайших соседей - и в самом недалёком будущем, - грозила та же самая участь. Можно взять камень с дорожки и расколотить хоть половину из двенадцати скрытых колючими ветками стеклянных сегментов и никто ничего не заметит. По крайней мере, сейчас, пока листва ещё не опала. А потом я что-нибудь придумаю! За собственное платье я ничуть не боялась - пара лишних дырок погоды никому не сделает, более того, неимоверно ветхая ткань всех моих теперешних нарядов порой расползалась совершенно самопроизвольно. Попробуй, докажи, что новые прорехи возникли не сами собой. Да и кому есть дело до моих драных тряпок?

Как ни странно, весьма внушительные колючки мне нисколько не повредили. В компании с кошкой мы почти беспрепятственно добрались до стены и стали решать, какое именно окно будет подвергнуто разрушению - правое или левое. То есть это я стала решать, а кошка принялась усиленно тереться о стенку дома между окнами, старательно выгибая спинку, и предавалась вышеописанному занятию до тех пор пока навстречу её движению внезапно не выдвинулся один из камней. Хорошо, что в тот момент я уже сидела на земле, а то могла бы и хлопнуться попой на колючки. Подумать только - потайной ход, прямо как в какой-нибудь книжке! Разумеется, вы догадались, что я имела в виду те самые детективы, которые нам так старательно пересказывал повар. В них через раз в старинном поместье - или даже древнем замке - находился некий, хорошо замаскированный, рычаг, в самый нужный момент отпирающий потайную дверцу, или незаметный зачарованный камень в стене, открывающий скрытый проход. Само собой, я его немедленно узнала - и камень, и проход. Естественно, мне стало жутко интересно, как это у моей Лялечки всё столь своевременно и удачно получилось? Со всей возможной тщательностью осмотрев необычно подвижный сегмент стены (автор детективов мог бы мной гордиться в тот момент), я заметила малюсенькое, кроваво-красное пятнышко. Видимо, я, когда держала кошку на руках - неся её по лестнице, а потом по саду, - нечаянно испачкала кошачьи бока своей кровью, а чуток засохшие остатки на шёрстке послужили открывающим ключом для заклинания. Я продолжила благое кошачье начинание, уже как следует измазав кровью выдвинувшийся камень, и передо мной открылся узкий лаз. Кошка нырнула туда первой, я последовала за ней практически не раздумывая - ни за что не брошу свою любимицу, если вдруг случится какая беда, выбираться станем вдвоём.

***

Девочке неоткуда было это узнать, но старинная, весьма распространённая в магических поместьях, традиция делать разветвлённые потайные ходы имела довольно неприятное объяснение - в стародавние времена Гильдия магов и Храм находились в состоянии войны. И даже в собственных жилищах волшебники не чувствовали себя в безопасности. Благодаря всенародной поддержке Храм выигрывал битву и если бы не активное вмешательство государства, магов на свете могло бы уже и не быть. До сей поры имелась, наиболее отчётливо заметная на юге и западе страны, некоторая холодность, даже можно сказать - значительная отстранённость в отношениях магической и немагической частей общества. В глухих деревнях южных гор до сей поры спонтанное открытие магического дара у ребёнка отнюдь не считается радостным событием. Нежеланное дитя могут даже отдать какому-нибудь проезжему магу на воспитание, чтобы самим не возиться с "поганым бесовым отродьем".

***

Лаз оказался откровенно неудобным: даже мне пришлось идти согнувшись в три погибели чтобы не царапать макушкой кирпичи, взрослый мужчина определённо полз бы тут на четвереньках. Привёл он нас в крохотную комнатушку, если её вообще можно таковой назвать. Скорее, узкий проход доводил до боковой ниши, в которой невысокая я могла свободно сидеть, стоять и даже ходить. Взрослый человек, пребывая в этом пространстве, опять-же предпочёл бы ползать на четвереньках или хотя бы на коленях, чтобы не стукаться головой о потолок. На одной стороне ниши, на полу, была устроена лежанка, возле второй стоял миниатюрный сундук, около третьей - низкий стол, а над ним крепились узкие полки.

Я немедленно перебралась в обнаруженное убежище. Ниша была чуть выше уровня пола и явно сопряжена с системой отопления дома, что давало мне возможность жить там даже лютой зимой. Особенно зимой, потому что в дырявом сарае, по уверениям прислуги, становилось невыносимо холодно уже к середине, а порой и в начале, осени. Чтобы не привлекать к себе ненужного внимания постоянной беготнёй в сад, к библиотечным окнам, я как можно быстрее изыскала возможность пробираться в потайное помещение через туалетные комнаты для прислуги, на первом этаже соответствующего крыла. В течение нескольких дней тщательно исследовав довольно многочисленные продолжения обнаруженного лаза, я поняла, что наше родовое поместье пронизывает целая система узких потайных проходов, через которые я смогла попасть и в фамильную библиотеку, и в гостевое, ныне закрытое для всех остальных, крыло. В последнем я разумно не задержалась - всё в тех же детективах весьма подробно объяснялись пагубные последствия обнаружения непонятных звуков, теней в окнах и света неустановленного происхождения, имеющих место быть в полностью недоступных простым смертным помещениях. Наряд боевых магов с мечами и молниями наперевес в родном доме меня категорически не устраивал. Они же двери начнут взламывать, окна разбивать, могут нечаянно мебель испортить, а то и подожгут ещё что-нибудь. Кроме этого, в гостевом крыле меня преследовало ужасно неуютное ощущение чужого, холодного взгляда в спину. Казалось, кто-то за мной неотступно наблюдает, следит - не стащу ли чего ценного, или, может, вдруг да начну гадко безобразить. Жить при постоянном наблюдении, даже в комфортабельных гостевых комнатах, я бы ни за что не согласилась. Маленькая ниша представлялась куда более безопасным вариантом, там я чувствовала даже какую-поддержку, что ли. Казалось, сам дом меня опекает и я нахожусь там, где и должна быть в данный момент.

Также из обнаруженного мной и кошкой лаза можно было выйти, а если точнее - выползти, возле реки, далеко за пределами ограды поместья. Это я установила уже в самом конце моих исследований, когда перепробовав большинство поворотов, составила довольно подробную, хоть и ужасно кривую, карту потайных ходов. Одно из ответвлений шло и наверх, в хозяйские комнаты, но в нём я появлялась крайне редко и вообще не выбиралась наружу, особенно после того как мачеха взялась увольнять остатки старой и нанимать всё новую и новую прислугу. В горничных ей постоянно что-то не нравилось, лакеев она ежедневно обзывала дармоедами, да и в целом женщиной мачеха была невероятно скандальной, платила мало, челядь долго не выдерживала и, соответственно, скоро в доме не осталось никого из тех, кто мог бы мне по старой памяти помочь или просто пожалеть доброте душевной, кроме главной кухарки. Стряпня этой женщины была настолько вкусной, что придираться - ну, хоть к чему-нибудь - даже нашей сволочной дуре оказалось неимоверно трудно. Кроме того, не каждая повариха (или повар) станет спокойно терпеть практически полное отсутствие младшего кухонного персонала, безропотно выполняя черновую работу за всех недостающих поварят. И, думается мне, что даже человеку с уровнем интеллекта моей мачехи было предельно ясно, что вторую такую кухарку ей будет найти сложно. А точнее - невозможно, что называется, вообще и в принципе. Пришлой прислуге, со дня на день ожидающей очередного скандала, а то и увольнения, было всё равно чья я дочка, при случае - попадись я кому под горячую руку - шпыняли меня все. Вот я и старалась не попадаться. Тихарилась по разным углам и никого своим присутствием не беспокоила. Жаль только общаться стало практически не с кем, кроме, разумеется, нашей старой кухарки. Да и то нам приходилось разговаривать урывками, уже поздно вечером, когда вся челядь расползётся по спальням, до следующего утра. Мачеха стала то ли подозревать что-то, то ли просто злобствовать больше обычного, и начала требовать чтобы я вообще оказалась в полной изоляции. Сама она мне пристального внимания не уделяла, полагалась на сплетни горничных и болтовню сыновей. Да, к сожалению, в поместье, окончив учёбу в каком-то столичном заведении, прибыли близнецы. Жить стало ещё труднее. Оба парня не давали проходу горничным, для пущего развлечения доводили до белого каления всех, до кого дотягивались руки, и старались как можно доходчивее объяснить мне, что я тут никто и звать меня никак.

При таких условиях фолианты из нашей фамильной библиотеки стали моей единственной отдушиной. Я их перечитала за эти два с половиной года, ну, просто неимоверное количество. Кстати, не могу сказать, чтобы чаяния кухарки оправдались целиком и полностью. Дед, то есть прадед, видимо, учил отца по самым обычным справочникам или общеобразовательным книгам, подобным моей приснопамятной Географии. По крайней мере, каких-то специализированных детских изданий мне обнаружить не удалось, а вот краткие карандашные пометки на полях обычных энциклопедий встречались с завидной регулярностью. Книги открыли мне целый мир, о существовании которого я даже не подозревала. Например, Хоркан, из которого происходила моя прабабушка, оказался одной из самых крупных провинций нашего королевства, почти что государством в государстве и имел не только существенные биолого-географические, но и всякие экономические, а также весьма значительные культурные отличия от наших, привычных юго-западных земель. Этнография народов материка была зачитана мной до дырок - я ведь почти не покидала поместья, и все, что узнавала о других людях и поселениях, обычно шло через восприятие кухарки и другой домашней прислуги. Откуда им знать каким образом отмечают конец путины рыбаки с Шумящих островов или, например, зачем в канун Новогодья вполне добропорядочные граждане Эстола выбрасывают из окон на улицу старые вещи, невольно пугая случайных прохожих.

Против всех кухаркиных, да и моих тоже, надежд, с точки зрения магических дисциплин дело продвигалось очень, очень туго. Алхимию я не освоила вообще: попасть в наши лаборатории так и не смогла, а что можно заучить наизусть в алхимии - рецепты зелий? Уверяю вас, я пыталась, но без постоянной практической работы это непросто, да и по сути бесполезно. Единственное, в чём я преуспела в данной дисциплине, а точнее в ответвлении оной - травничество. Масса народных рецептов, коими меня исправно снабжали челядинцы обоих полов, была записана, изучена, тщательно выверена по имеющимся книгам, многократно опробована и вызубрена мной как молитва Богу-Отцу. Для старой кухарки я делала согревающие мази: в силу возраста у доброй женщины уже начинали отчаянно болеть суставы. Для всех остальных составляла бодрящие или лечебные чаи, заваривала отвары, варила мыло, готовила крема. От обычных аптекарских они отличались магической составляющей, кою, в соответствии с точными инструкциями, я аккуратно вводила в производимые снадобья. Число моих постоянных заказчиков постепенно росло, ассортимент зелий расширялся, хоть я и наотрез отказывалась делать что-либо кому-либо далеко за пределами домашнего круга, во избежание распространения опасных для меня сплетен. Конечно, мне очень нравилось быть полезной, тут, знаете, появляется даже гордость за саму себя. Всё-таки какой-никакой, а уже специалист. Я откровенно старалась этим утешиться, поскольку, как ни жаль, но с семейной профессией у меня не срослось. Совсем. Мои наивные надежды на фамильное призвание: а вдруг я - раз! - и совершенно самостоятельно сумею разобраться в артефакторике, испарились в единый миг, стоило лишь однажды заглянуть в соответствующие учебники. Сплошная математика! Формулы, графики, переменные, запутанные трёхмерные схемы и бесова куча сложных уравнений, которые мне никто не мог объяснить. Разумеется, я попыталась чего-нибудь добиться собственными силами. Вспомнив всё чему меня успели научить и раскопав учебник по магоматике, быстро освоила параграфы с дробями, вполне успешно разобралась в том, что такое проценты, но дальше стало куда сложнее и на системах уравнений я надолго завязла, а на всяких там синусах в конусах встала практически намертво. Признаюсь, я ужасно, ужасно расстроилась - что там, на небесах, подумают обо мне мама с папой?! От отчаяния взяла и накрепко затвердила множество невероятно занудных, длиннющих списков со всякими таблицами: классификация в том, другом и этом ключе, разнообразное соответствие или несоответствие, совместимость или несовместимость, разного рода взаимозаменяемость и всякое такое, но вот пользоваться данным материалом я, увы, не могла. Вообще. Даже самые простейшие схемы для артефактов требовалось правильно рассчитывать, а как это делается, я не имела ни малейшего представления. Увы.

Что касается целительства, то лекарей, видимо, в нашем семействе не нарождалось - книги по медицине имелись, но их было совсем немного и, как правило, материал в них рассматривался именно в артефакторском аспекте. Единственное, что мне оказалось реально полезным - полный справочник фельдшера, старый травник со множеством советов и отдельным рецептурным сборником, да учебное пособие по началам анатомии человека. За дедо-бабушкину боёвку я даже не бралась. Все занятия по боевым искусствам должны проводиться на специально оборудованном полигоне или хотя бы на свежем воздухе, и всегда, всегда под присмотром опытного преподавателя - это строго указывалось в предисловии к книге. Причём место занятий должно располагаться как можно дальше от жилых строений и скоплений праздношатающегося народа. Во избежание человеческих жертв как с той, так и с другой стороны. Как вы понимаете, подобная роскошь мне никаким боком не светила. Кстати, кривой мелкий почерк, которым были сделаны пометки на полях учебника по боевым искусствам, очень сильно отличался от прадедушкиного - крупного, летящего, размашистого. Из данного наблюдения я вывела что папу, скорее всего, боёвке вообще не учили. Хотя откуда мне знать! В целом-то это весьма полезная в жизни штука, умение защитить себя, друзей и родных мужчине может пригодиться в любой момент.

Проще же всего мне давалась бытовая магия. Справочник по бытовым заклятиям строился с расчётом на самостоятельное изучение - это было прописано в аннотации, да и в целом материал оказался не слишком труден, особенно поначалу. Также весьма логично выглядело движение от простого к сложному - шаг за шагом. Вот на бытовые заклятия я и налегла со всем своим пылом. Практическое использование изученного материала было мне отличным подспорьем. Я зачаровала свои драные тряпки, и они теперь грели не хуже волчьего меха. Мои прохудившиеся башмаки больше не черпали воду и грязь, а старый, толстый, шерстяной серый плащ с глубоким-преглубоким капюшоном я уже почти что не носила, приспособившись постоянно блокировать холодный ветер. Я научилась мыть посуду мановением пальца и вытирать пыль одним движением брови. Правда, до этого, в процессе освоения данного заклятия, я переколотила целую груду тарелок, но, заранее предупреждённая кухаркой, проявила мудрую предусмотрительность и назубок выучила заклинание починки для разбитой посуды задолго до того, как начала практиковаться в её волшебном мытье. В результате вся гнусная, грязная домашняя работа, которую на меня сваливали, выполнялась за несколько минут, а я получала кучу времени на магическое самообразование и бездонную прорву ценных возможностей для дальнейшего маго-практического самосовершенствования. Разумеется, все мои достижения в любой волшбе следовало держать в строжайшей тайне и от мачехи, и от её поганых отпрысков. За молчание прислуги я платила тем, что помогала в мытье полов, стирке белья, чистке котлов-печей и прочей хозяйственной дребедени. А универсальное заклятие починки - оно ведь годно не только для разбитых тарелок! - оказалось самым настоящим золотым дном. Постепенно я осваивала всё более и более сложные его варианты. Даже шёлковые кружева восстанавливать научилась, а это, поверьте, куда труднее, чем заклясть цельную материю на несминаемость или долговечность. Особенно новую. Короче, на комиссии именно бытовые заклятия, как я считала, и должны меня спасти от жутких мачехиных планов. Параллельно я вызубрила географию, выучила общую историю, благодаря советам экономки ознакомилась с некоторыми шедеврами родной литературы и по наущению кухарки изучила азы этикета.

В дневное время, когда мачеха бодрствовала, я, естественно, старалась не попадаться ей на глаза. Во избежание. Это было не так уж трудно, учитывая факт наличия в доме моей младшей сводной сестры. Её воспитание отнимало немало времени и сил: стервозная дура и пустоголовая истеричка оказалась на удивление хорошей, ответственной матерью. Даже новая нянька - довольно пожилая, сухопарая тётка, приглашённая от какой-то мачехиной знакомой, - глубоко и искренне поражалась, сколько та возится с собственным ребёнком. Обычно все состоятельные женщины, особенно дворянского сословия, после рождения наследника или наследницы с головой уходили в светскую жизнь - приёмы, визиты, балы, банкеты, всяческие благотворительные вечера, да и прочие, подобные им, чисто дамские посиделки с чаем и сладостями. А эта - нет, прикипела к дому, прямо как приворожённая, поражалась опытная няня. Да что там дом - из своих собственных комнат и то выходит редко! Только если по важным делаем из поместья выезжает, а так - ни-ни. Вот уж чудо чудное - радовалась няня. Материнский инстинкт, не иначе - коллективным разумом порешила прислуга. С близнецами же всё было куда хуже и гораздо сложнее: они постоянно находились в движении, то там вдруг выскочат, то тут нагадят. Внезапность собственного появления подлючие мерзкие шкодники обращали себе на пользу, этакие двуногие оводы - налетят, цапнут и сваливают в пространство как ни в чём ни бывало. Помимо меня, особенно сильно от поганцев страдали горничные: когда тебе в любую минуту могут нагло задрать подол с самыми недвусмысленными намерениями, как-то становится не до тщательного исполнения возложенных на тебя обязанностей. Меня-то в этом плане братики - поскольку покамест не доросла ещё, - не трогали, да и, подозреваю, брезговали просто. Уж больно ободранной чушкой я ходила порою, особенно в тот период что исследовала поместье, так сказать, изнутри. В потайных ходах никакие горничные не прибираются никогда - не положено им фамильные секреты знать, - таким образом всю грязь, хошь - не хошь, а вытираешь собой да собственной одеждой.

Так вот, о горничных. Инциденты с прислугой близнецов забавляли до безумной радости. Любимой шуткой они считали тишком испакостить кем-либо сделанную работу, а потом нажаловаться матери что никто ничего не делает и даже не собирается. Слуги зверели, но хозяйка, естественно, верила в первую очередь сыновьям. Служанкам было хуже - братцы могли, к примеру, насыпать на ковёр песку, вызвать горничную, велеть прибраться и в процессе нагло к ней приставать, лапать или, по крайней мере, отпускать сальные шутки и непристойности. В результате от нас ушли все, хоть сколько-нибудь привлекательные, девушки, а из относительно молодых осталась лишь одна-единственная. Женщина эта рано овдовела, потому и работала где только могла - главное, чтобы поближе к дому, - оставив ребёнка на попечение бабушки. Фактически являясь кормилицей всей семьи, каковое обстоятельство придавало ей немалое количество долготерпения, она всегда трудилась на совесть. Даже моя мачеха редко находила повод придраться к выполненной ею работе. Но и эта горничная уже тишком искала место поспокойней и поприятнее. Вот на неё братики и нацелились. Я застукала их совершенно случайно - потому что бегом спускалась с чёрной лестницы в холл, не обращая внимание на попадающихся на дороге персон - один из близнецов зажал женщину в кладовке со всяким хозинвентарём, а второй караулил в служебном коридоре, чтобы никто не смог невзначай подсмотреть. Моё появление явно спутало их планы и подлые мерзавцы весьма поспешно свалили с театра невоенных действий, наградив меня парой весьма солидных синяков и "нежным" родственным напутствием: "подрасти сначала, сучка малолетняя, а потом мы и с тобой развлечёмся". Подрасту конечно, куда денусь, но вот перспективы развлечения хотелось бы немного подправить...

Привычно обратившись за помощью к горячо любимому справочнику, я обнаружила что могу следить, хоть и не весь день, только за одним братом, а близнецы не всегда ходили вместе. В принципе, можно было бы накладывать и два заклинания сразу - по одному на каждого, благо, резерв позволял, - но тогда у меня немедленно начинала немилосердно болеть голова. А с головной болью весь божий день следить за двумя маячками, неустанно хаотично перемещающимися по дому и одновременно ещё и делать что-то осмысленное - ну, хоть ту же картошку чистить - я оказалась не в состоянии, слишком пристального внимания требовала волшба. Если вы считаете, что я просто сдалась и тупо жалуюсь на жизнь, попробуйте сами в течение нескольких часов подряд следить левым глазом за собственной левой рукой, а правым - за правой, что бы вы ни делали. Вы не подумайте чего плохого, упражнение это я не изобретала сама, а нашла в учебнике. Там указывалось, что данное действие - наилучшее из всех доступных неодарённым сравнений. Зато магам такое упражнение очень помогает тренировать внимательность, повышает точность волшбы да и вообще дюже полезно. Ну, не знаю, упражнение мне не понравилось ни разу, сколько я ни пробовала. Вы можете попытаться его делать сами, если есть такое желание. Однако, уверяю вас, вы испытаете самое минимальное удовольствие из всех, что только сможете найти во всей своей жизни. Разумеется, при приближении моих маячков я старалась максимально слиться с окружающим пейзажем и ничем не выдавать своего присутствия. Да и вообще научилась передвигаться как можно незаметнее. Даже прислуга порой пугаться стала, типа, я как семейное привидение брожу - бесшумная, тощая, бледная, оборванная, - только ржавых цепей для антуража не хватает. Подколки эти были беззлобными, но полезными, то есть навели меня на мысль, и я снова с головой зарылась в справочники. Информацию нашла, причём быстро, однако она меня совсем не порадовала: полная невидимость, как оказалось, доступна только специалистам со степенью магистра-бытовика и выше. Мне пока до неё - до степени, тоесть, - как отсюда до Хоркана пешедралом. Зато начинающим магам при желании можно было попрактиковаться в достижении некоторой прозрачности собственного зримого облика. Заклинание это, разумеется, имело соответствующую сложность, даже в моём, слегка облегчённом, варианте. Я долго его заучивала и, наконец, заучила, но в процессе со мной произошла целая череда абсолютно неожиданных и безумно странных событий, которые сделали использование изученного на данный момент фактически неактуальным.

Я как раз закончила варить одну мазь и несла результат клиенту, параллельно раздумывая как бы упростить заклятие маячка, чтобы не переживать за собственную шею - где, когда и кто именно мне её намылит. У меня брезжила смутная надежда, что если сделать некую связку между двумя одинаковыми заклятиями, то можно отслеживать не два объекта одновременно, разламывая себе голову ровненько напополам, а её, то есть данной связки, параметры и уже ориентируясь на них... Но вам все эти технические подробности наверняка абсолютно не интересны, скажу короче - я глубоко задумалась, напрочь отключилась от окружающей действительности и тихо ползла себе по полутёмному коридору, привычно прижимаясь к самой стеночке, когда мимо меня проскочил один из близнецов и стремительно унёсся вдаль. Ну, я хочу сказать что они всегда носились как ошпаренные, натура у них такая бешеная у обоих была; суть не в скорости передвижения драгоценного родственничка, тут я ничего ненормального не заметила, а вот почему он меня не увидел, не ударил, не оплевал и даже словом не облаял - вот это было занимательно, очень занимательно. Более того, меня вдруг - ни с того, ни с сего, - внезапно посетила, ну, просто совершенно непоколебимая, воистину безграничная уверенность, что я могу достичь подобного эффекта всегда, в любой день, в любую минуту - по собственному желанию. Раз - и всё. Поймите меня правильно, это не было божественным откровением (по крайней мере таким, как их описывают в священных книгах): облака не разошлись, с небес не пролился свет, и трубный глас мне ничего не возвещал, ни плохого, ни хорошего. Совсем наоборот, коридор как был полутёмным и длинным, так и остался. Сияющих крылатых фигур в окрестностях тоже не наблюдалась. Да и вообще никого рядом небыло, совсем, поскольку я нарочно выбирала наименее популярные в народных массах пути, опять-же - во избежание. Однако столь нежданно-негаданно обрушившуюся на меня уверенность, казалось, можно вот взять да и пощупать руками, как те же коридорные стенки, без шуток. Безусловно, это было необычайно волнительно - думать что можешь легко и просто обдурить крайне неприятных тебе личностей, вопросов нет. Кроме одного: как такое чудо провернуть на практике?!

Увереность уверенностью, а не иметь никакой информации - это плохо, очень плохо. Лично я бы предпочла самой наиколоссальнейшей, наитвердейшей из всех уверенностей во вселенной пускай очень куцую, невнятную, корявую, но всё-таки инструкцию. Ни о чём подобном я никогда в жизни не слышала и абсолютно нигде не читала. В книгах нашей библиотеки ничего не нашла, сколько ни искала, даже похожего. В общем, всё со мной случившееся было категорически непонятно и совершенно ничем не объяснимо, данная ситуация не понравилась мне совсем. Даже абсолютно. Все знают, что волшебство - это точная наука, когда определённое количество энергии напитывает многократно выверенную магом конструкцию заклятья, тобишь результат всегда можно математически вычислить и спрогнозировать. Без скрупулёзно просчитанного результата у мага получается взрыв или иной вариант неконтролируемого выброса энергии, чреватый смертью окружающих и увечьем - а зачастую твёрдо гарантирующий скоропостижную кончину, - самого волшебника. Именно так и никак не иначе, спросите кого угодно. Ну, а тут - просто неизвестно что! Наваждение, бесовщина, мистика какая-то... Опасаясь расстроить или испугать кухарку рассказом о случившемся, я никому так ни о чём и не поведала. Экономка, думалось мне, тоже бы тут ничем не помогла, ибо специалистом в области практической магии, увы, ни разу не являлась.

Помыкавшись так-сяк какое-то время в бесплодных размышлениях, от безысходности я начала действовать сугубо по наитию, то есть горячо любимым широкими народными массами методом высоконаучного тыка: постаралась получше запомнить моё состояние задумчивой отрешённости от бренной реальности и воспроизвести его как можно точнее, раз за разом, сперва в присутствии кухарки, как наиболее безопасного наблюдателя, а позже я уже его испробовала и на всей наличной челяди. Совсем не в одночасье, но получился довольно интересный эффект. Невидимости я не добилась, но зато научилась достигать полной незамечаемости. Это когда для всех окружающих меня в данном помещении попросту не существует, хотя я - вот она, тихонько стою возле стеночки. Каким таким образом оная незамечаемость мной достигалась, я не понимала совсем, но в целом результат мне очень даже понравился. Весьма практичная штука, честное слово. Благодаря новообретённому умению я навострилась шустро прошмыгивать по поместью туда, куда надо, совершенно никем не замеченной. При строгом соблюдении нескольких определённых условий, само собой. Самая главная и наиболее мерзкая трудность состояла в том, чтобы обрести особое, отрешённое, совсем не зависящее от внешних раздражителей внутреннее спокойствие. Именно за ним, как за невидимой стеной, я в общем-то от всех и пряталась. Очень, очень хрупкое состояние, к сожалению. Нарушить его - раз плюнуть, и весь достигнутый эффект немедленно идёт насмарку, а вернуть его назад получается далеко не сразу. (Если получается вообще и в принципе, ибо тут слишком многое зависит от привходящих обстоятельств типа собственного настроения.) Причём ни с какой волшбой, что характерно, данное состояние связать, ну, никак не выходило и, соответственно, мне было решительно нечем его укрепить или как-либо поддержать - если выражаться совершенно ненаучно, - некими внешними факторами. Весь процесс целиком и полностью явно был завязан исключительно на силу воли волшебника и его способности к концентрации. С последней мне действительно здорово помогало то самое невыносимо поганое упражнение: помните, когда одним глазом косишь на одну свою ладонь, вторым на вторую, и чувствуешь себя при этом законченным идиотом - или идиоткой, не суть важно. Но упражняться мне действительно пришлось, точно как и было написано в книжке, ежедневно, понемножку, но в самом что ни на есть обязательном порядке. Концентрация - это тебе не магический резерв, большей частью наследуемый от родителей, она растёт только если её развиваешь, от этого никуда не деться.

Вот я и не девалась, даже не пробовала, особенно потому что там же, в той же книжке, было чётко прописана одна очень, очень интересная вещь: отлично тренированное умение концентрации относительно легко компенсирует незначительный, даже честно скажем - мизерный, магический резерв. Но никак не наоборот! То есть если вы немыслимо, прямо-таки легендарно могучий, но при том ужасно криворукий маг, то не бывать вам магистром пока не научитесь управлять своей силой как следует. Никогда и ни за что! Совсем уж криворуких идиотов ещё и принудительно ограничить в волшбе могут - по решению суда, - от греха подальше, что называется. А маленький резерв, оказывается, вопреки давно и прочно устоявшемуся в простом народе мнению, отнюдь не помеха даже самым сложным из современных заклинаний: артефакторы уже давным-давно успешно изготавливают индивидуальные накопители, или целые системы накопителей, разной степени ёмкости. Маг - это не тупой бугай с огромной дубиной, образно объяснялось в книжке, а отлично тренированный воин с острой шпагой, знающий куда, когда и как требуется нанести один-единственный, смертельный для противника, точный удар.

Прочитанное могло бы воодушевить не только меня, а вообще кого угодно, если бы не одно маленькое "но": я не обнаружила ни одной строчечки, ни пол-словечка, в которых бы толком разъяснялось каким образом можно было бы измерить свой собственный уровень концентрации. Про резерв, кстати, говорилось весьма подробно, перечислялись даже редкие и сложные артефакты, коими с древнейших времён и до сих пор в Академии и училищах определяют уровень дара. Вот что бы им ещё и про уровень концентрации написать! Но - нет, указывалось только то, что он может быть большой или маленький, каковое указание, само собой, порождало массу вопросов. К примеру: с чем сравнить - какой большой и насколько маленький? А средний вообще бывает? А у меня какой? От какого момента я могу начать радоваться и скромно надеяться на магистерскую степень в своём, пусть и далёком, будущем? Поделившись всеми вышеперечисленными сомнениями с кухаркой и экономкой, ничего толком, естественно, не узнала, но экономка, чуток поразмыслив, здраво рассудила, что разумнее всего считать мою концентрацию маленькой. Тогда при поступлении в МАГУ я смогу честно порадоваться, если магистры вдруг её оценят как среднюю и ничуть не огорчусь если скажут - она, мол, совсем невелика покамест. Кухарка горячо поддержала коллегу. Большая же, поди, только самим магистрам-то и доступна, детонька, - сказала женщина, гладя меня по голове, - так что учись, милая, ты у нас умничка. Вся в маму.

Я и училась как могла. Читала книжки, пялилась на руки, и без конца практиковалась в бытовых заклятиях. Ещё, конечно, тренировалась быть как можно долее незамечаемой. Раз за разом это получалось у меня всё лучше, лучше и лучше. Параллельно во мне зрела уверенность, что сия странная незаметность - отнюдь не единственное, что можно сделать в таком вот состоянии глубокого внутреннего спокойствия. Откуда оная уверенность происходила я не смогла бы объяснить даже себе самой. Типа, вот есть она и что хочешь то и делай. Признаюсь честно, невзирая на мистическую непонятность данного процесса в душе у меня внезапно пробудился азарт экспериментатора, ну, интересно же. Да и в конце концов - а вдруг я тут открыла доселе никому не известный, какой-нибудь немыслимо таинственный феномен. Тогда я точно просто умница и прямо жуткий молодец. Вот как выучусь, как стану знаменитым учёным и как начну сама в МАГУ преподавать! Буду всякие книжки писать, других полезному учить. Вот здорово-то будет!

Ну, до знаменитости мне, конечно - как отсюда до луны и ещё обратно, но вот полезности разные можно выдумать уже прямо сейчас! Я и надумала: начала пробовать таким же малопонятным образом действовать на внимание, а затем и на память окружающих. Внимание - это когда все видят что я тут есть, все точно знают что я должна, к примеру, чистить картошку, все думают что я это и делаю, а я - нет, как раз книжку читаю. Или ещё что-нибудь. Скажем, напакостили братцы в конюшне: сено по полу раскидали, навоз на него набросали, ячменя мешок сверху вывалили, ну и к матери понеслись, как же ж без этого. Та экономку посылает убедиться, экономка одна не идёт - хозяйку с собой зовёт, а я рядышком за стеночкой стою, ей наваждение организую. Типа, в конюшне нашей чистота и порядок. Нет, вы не подумайте чего великого, типа я, как в сказке, раз - махнула рукой, - и всё стало по-моему. Ни в коем случае, отнюдь, в природе так не бывает. Да и от моей мачехи такой фигнёй не отделаешься. Как пишут в разных умных книгах, могу вас весьма авторитетно в сём заверить. На самом деле я - в самую первую очередь, - накладывала на учинённое гадкими близнецами безобразие заклинание полупрозрачности, чтобы оное стало много меньше заметно. Трудо- и магозатраты на сие благое дело всецело зависели от размеров помянутого безобразия. Например, прожжёную гардину я маскировала на раз-два, а вот чёрный уголь, ровным слоем рассыпанный по ковру в гостиной, таким изящным макаром не скроешь, не выйдет. Иногда приходилось в два-три этажа прозрачность накладывать, чтоб хоть какой результат был заметен. А уже последним, решающим слоем шло это самое таинственно-невнятное убеждение, кстати, далеко не всегда мне в полной мере удававшееся. Каким мистическим образом оно всё же достигалось - я опять-таки понять не могла, да в последнее время даже и не пыталась. Себе дороже окажется. И без того наша экономка, по мере возможности исправно поддерживавшая мои регулярные усилия по устранению наиболее разрушительных последствий из дурных распаскудствий мерзких близнецов, прославилась среди всей знакомой прислуги как главный укротитель сумасшедших стерв и поганых хозяек. Вошла в анналы, так сказать. Потому что я своей физиономией в таких ситуациях светить отказывалась категорически, следует отметить - с полного согласия и даже одобрения экономки. Не надо мне славы как таковой, пусть что хотят то и думают, мне главное - результат. А результат очень даже был, я вам скажу: братцы стали меньше гадить в доме и чаще выезжали вон из поместья, причём порой пропадали целыми сутками, безумно радуя всю наличную челядь и причиняя изрядное беспокойство мамаше. Благодаря едким комментариям прислуги к их частому отсутствию - типа, лишь бы подлые мерзавцы заплутали и не возвращались совсем, напрочь позабыв дорогу домой, - я надумала попытаться тишком воздействовать кому-нибудь из них на память. Пусть пользу приносят! Не мне, так науке пригодится. Другой профит от них ожидать абсолютно бесполезно. Ну, сама идея-то тут вообще проще простой: пускай обо мне позабудут и мачеха, и оба гадких братца - я стану гораздо, гораздо счастливее! Но вот реализация данной идеи оказалась куда сложнее любой незамечаемости. Естественно, я пошла всё тем же путём: народным методом научного тыка, базирующимся на зыбком фундаменте интуиции. Путь к успеху был относительно долгим, но, конце концов, что-то да стало получаться. Помаленьку я уловила состояние, в котором про меня действительно никто из мерзких родичей не думал. Долго его держать никак не получалось, но постепенно я навострилась "забываться" на несколько часов подряд и могла преспокойно читать в своём любимом убежище, не упуская из виду, впрочем, важную необходимость время от времени проверять - не ищут ли меня по всему дому. Не слишком увлекаться литературой получалось не всегда, и тогда я уходила через лаз из поместья к реке, а потом напоказ возвращалась "поверху". За самовольные походы по окрестностям поместья меня иногда даже били, порой очень, а порой не очень сильно, но игра, что называется, определённо стоила свеч.

***

Время летит быстро, пару лет - не срок. Когда на колени героине нашего рассказа легла отцовская География, девочке было двенадцать с хвостиком. Теперь же барышне почти стукнуло пятнадцать, самое время для юной магички определять свою судьбу. Вот в поместье и появились два персонажа, которых старая экономка сухо представила домашне-кухонному обществу как дипломированных магов-преподавателей.

Один был невыносимо противный, заносчивый, ну, просто отвратительный тип средних лет и настолько же средних внешних данных. Его холёное лицо, казалось, никогда не освещала приветливая улыбка, а главной целью собственного существования он явно считал достижение многогранного и многократного превосходства над окружающими. Зачем ему это было нужно - я не знаю и не догадываюсь. Но очевидно, одним из средств достижения вожделённого превосходства наставник считал чрезвычайно богатый, изысканный гардероб, который следовало содержать в совершенно безупречном порядке. Наша прачка ненавидела этого хмыря от самого чистого во всём поместье сердца. С его приездом добрая половина её рабочего времени начала изводиться на уход за его вещами. Гость как будто задался целью сэкономить побольше денег на услугах прачечной, постоянно заваливая женщину работой, а помощницу ей нанять мачеха отнюдь не удосуживалась. Горничным он мог просто швырнуть в лицо рубашкой, на которой отлетела пуговица, или молча тыкал пальцем в мусор на ковре, куда он только что оный и кинул, игнорируя имеющуюся в его комнате специальную корзину. Хозяйке дома, по свидетельству нашего конюха, сей любезный господин в первый же момент заявил, что, как всякий нормальный столичный житель, просто ненавидит деревню и не станет ездить тут верхом - всёравно смотреть абсолютно не на что. Да, и гулять в этом убожестве он тоже отказывается. Категорически. К нему, мол, тут обратились с почтительной просьбой написать рецензию на книгу - научное издание, между прочим, не беллетристика какая-нибудь туповатая, - так вот, он твёрдо намерен посвятить всего себя прочтению оного высокоинтеллектуального шедевра, а затем - составлению достойной рецензии. Очень важное занятие, не чета всяким прочим а также некоторым. Хозяйка всё это выслушала молча (а куда ей ещё деваться-то?). Экономку нашу данный гость тоже жутко раздражал, ибо требовал чтобы она лично подавала ему в комнату чай со сладостями и всё иное, потребное к случаю. Кушать, правда, согласился за общим столом. Мы аж коллективно умилились - какая честь! Короче, без применения какой-либо магии сей немногословный персонаж, походя - например, важно шествуя из собственной спальни в столовую, - умудрялся одним своим присутствием напрочь отравить атмосферу любого, даже очень просторного, помещения.

Второй оказался довольно юным - "сахарным красавчиком", как выразилась наша главная повариха, - только что закончившим Академию магом. Данное сочетание, прямо скажем, неслабо обеспокоило наших челядинцев имевших взрослых дочерей на выданье. Мало ли чем важный господин развлечься удумает. С течением времени, однако, все относительно быстро успокоились. С виду-то гость был, действительно, очень милым, зато беспросветно угрюмым и непроходимо мрачным, будто прямо завтра поутру помирать собрался, субъектом. Такие девушек не привлекают. Более того, одевался он куда беднее собственного коллеги, себя прекрасным центром мироздания, видимо, отнюдь не считал, зато точно так же ни с кем никогда не разговаривал. Кивал при встрече в качестве приветствия (на прощание махал рукой), по ходу беседы мычал - как признак согласия или отрицания. В последнем случае, правда, ещё кривился. Дальше описанных действий дело не шло.

Даже удивительно - рассуждали экономка с кухаркой, - что такой приятный молодой человек согласился участвовать в мачехиных кознях. Видимо, решили женщины, дело в деньгах, а точнее - в солидности суммы, заплаченной за подлог. Теперь порядочность доходом меряют, - тихо вздохнула экономка. Богов забыли, бессовестные! - сердилась кухарка. Козлы, короче, - спокойно определила милая деточка.

***

При гостях мачеха вела себя вполне прилично. Не орала слишком громко и вообще изо всех сил делала вид, что она абсолютно нормальная хозяйка вполне обычного дома. Не могу сказать, что там по этому поводу думали сами свежеприехавшие, а мы на кухне так просто уходились в ядовитом сарказме. Всё, что безмозглой истеричке нужно чтобы стать вменяемым человеком - два мужика. Какие полезные люди бывают! Прямо поражаешься, век живи, век учись. Ой, как мы только не язвили! Однако доказывать делом свою полезность, занимаясь со мной хоть чистописанием, хоть ещё чем, оба учителя явно не считали жизненно необходимым. Нежизненно тоже. Противный экземпляр с челядью, включая меня, практически не разговаривал - сие действо явно представлялось ему пустым и совершенно излишним. В самом крайнем случае высокий гость милостиво соизволял сообщить экономке (обязательно лично, старшая горничная для этого не годилась) чего ему в данный момент пожелательно получить и забывал о существовании мерзкой, убогой черни - то есть нас, - до самого момента возникновения следующего высочайшего волеизъявления. Угрюмый, так вообще с утра пораньше сваливал гулять на реку, дышать свежим воздухом, и торчал там до самой темноты, не беспокоя никого кроме главной кухарки, ежедневно приготовлявшей для него целую корзину снеди. Чем он на той речке занимался, помимо бесплатно-благотворительной кормёжки целой тучи радостных комаров, никто из нас не понимал. Рыбу не удил, стихов не сочинял, книжек не читал, пейзажей не рисовал. Сидит на старой иве, как сыч, на суку - живописал увиденное один из лакеев, - в руках прутик крутит. Как изломает весь - новый возьмёт. Старшая кухарка уверяла, что это у человека душа болит, видать, случилось чего, но большинство прислуги было с нею категорически не согласно. Зыркает, как разбойник, сообщали нам напуганные угрюмым приезжим горничные. Злой, как бес - добавляли лакеи, - даже с хозяйкой говорит сквозь зубы, хоть она прям аж расстилается перед ними обоими. Экономка же, напротив, никак не комментировала поведение преподавателей, просто по их приезду тихо сообщила мне, что до конца лета я обязана учиться как богами проклятая. Днём и ночью. Комиссия должна ясно увидеть что я способная, талантливая, умная, образованная, благовоспитанная молодая леди из хорошей семьи и всё такое прочее.

Ну, насчёт комиссии у меня возникла своя, ну, просто офигенская задумка - за два прошедших года я тщательно проштудировала большую часть горячо любимого справочника и в самом его конце обнаружила несколько невероятно ценных заклинаний. Раздел, в котором они располагались, назывался "заклятия в помощь городскому магу" и был, как вы уже наверняка догадались, самым сложным из всех. Зато возможность заставить преступника говорить правду (плюс несколько магических способов записи свидетельских показаний), шанс в один момент как угодно изменять собственную внешность с помощью иллюзий (на полях имелась карандашная пометка "изменение чужой внешности без предварительного уведомления изменяемой персоны примерно равно трём годам каторги"), а также разнообразные заклятия, позволяющие найти потерянное, мне представлялись настоящей находкой. Внимательно изучив теоретический материал, я взялась практиковаться в иллюзиях: вряд ли мачеха даже перед комиссией расщедрится мне на новое платье, а в том "наряде", что у меня имеется, благоприятное впечатление я смогу произвести только на собственную кошку.

Не скажу, чтобы я совсем не преуспела в изучении избранного заклинания, отнюдь. Платье на мне изменялось, изменения были заметны - в чём меня горячо заверила наша кухарка - но они как бы накладывались на имеющиеся лохмотья, почти что не скрывая их наличия. В итоге получалась довольно странная конструкция: полупрозрачное новое платье, надетое на моё привычное ветхое старьё. Не могу уверять вас, что мне понравился результат. Я снова и снова перечитывала учебник, пытаясь сообразить в чём ошибка, пока не добралась до самого конца последней главы. Там было сказано, если передавать вкратце, что полноценное изменение крупного предмета достигается только с опытом (обычно - весьма значительным), а сейчас я должна практиковаться на маленьких вещах - типа перчаток, веера или шляпки. Шляпки у меня не имелось, веера тоже, зато ботинки - а точнее, один ботинок, правый, - теперь радовал взгляд абсолютно новой серебряной пряжкой и блестящей лаковой кожей. Второй превращаться целиком категорически отказывался и подло просвечивал сквозь структуру заклинания всеми своими старыми, обшарпанными, до дыр протёртыми боками. Разумеется, это меня в принципе не устраивало, но добиться более впечатляющих результатов за короткий срок, увы, никак не получалось. Зато я здорово навострилась наколдовывать себе шикарные кружевные перчатки - максимально короткие, но зато абсолютно реалистичные, даже наощупь. Поскольку человек гораздо чаще работает руками, чем ногами, и уделяет собственным верхним конечностям повышенное внимание - объяснялось в учебнике, - кольца-перстни-перчатки-браслеты выходят практически идеально у подавляющего большинства начинающих магов. Весьма обнадёживающе, но для меня всё-таки недостаточно. Я бы, наверное, мучалась бы и дальше с этим заклинанием, но, к счастью, кухарка и экономка соединёнными усилиями нашли и купили мне вполне приличную обувь и одежду. Теперь от меня требовалось только украсить имеющееся платье иллюзорными кружевами, наколдовать что-нибудь типа тех же перчаток и аккуратно заплести косу, чтобы не поразить комиссию своим внешним видом до самых печёнок, невольно спровоцировав чей-нибудь обморок от ужаса.

***

К несчастью, никто из домашних не мог толком объяснить маленькой наследнице, что любой, творящий волшбу, человек оставляет в пространстве весьма ощутимый - для магически одарённого и хорошо обученного специалиста, - отчётливый, ясный след. И чем сильнее волшба, тем явственнее этот след, легче найти колдующего. Безусловно, добравшись до последнего параграфа в учебнике, девочка должна была тратить много сил и, поверьте, она их тратила. Кухарка искренне волновалась за маленькую наследницу, однако всей информации что она могла той предоставить о любом колдовстве - суть лишь собрание сплетен досужих домохозяек, к реальности имеющих очень, очень слабое отношение. Экономка тоже не знала, каким именно путём маги-"ищейки" выслеживают неблагонадёжных волшебников, но именно по её наущению с приездом "преподавателей" юная волшебница колдовала только в своём личном "гнезде", в глубине потайных ходов дома. К сожалению, и постоянно работающее заклинание также оставляет определённый след - например, драное тряпьё, заколдованное для удобства владелицы и её же ботинки, - пусть лёгкий, малоприметный, но всё-таки вполне уловимый для специалиста. Вот об этом не догадывались ни кухарка, ни экономка, ни девочка. А раз специалистов в доме было сразу двое, не приходиться удивляться, что оный след в конце-концов один из них и обнаружил. Нашедшим явные доказательства одарённости наследницы, как ни странно, было уготовано стать угрюмому типу. Противному было всё равно кто там и где колдует - он ни что, кроме себя, внимания не обращал принципиально. Чему весьма способствовала предусмотрительная экономка - по возможности подливала гадкому гостю в чай специальное, рассеивающее внимание, зелье.

***

В кои-то веки я воспользовалась тайным ходом, чтобы пробраться наверх, а конкретнее - в нашу гостиную. Ну, почти что пробраться: я находилась не в комнате, только наблюдала и слушала. А послушать там было чего. Нет, вот кто бы мог подумать - я прокололась, как самый тупой преступник из детектива! Они в книжках всегда не отличаются ни тонким умом, ни предусмотрительностью, в отличие от большинства положительных героев. Вот и я теперь не отличаюсь, вместе с ними всеми. Только представьте: оказывается, я годами таскала на себе собственную же магию, совершенно не позаботившись хоть как-то оную замаскировать. Но кто ж знал! И главное, всё вышло совершенно случайно: я снова удирала от близнецов и впопыхах чуть не врезалась в преподавателя - "с самого рання", по выражению кухарки, - мрачно выползавшего на свою иву. То бишь речку. А он, вместо того чтобы равнодушно пройти мимо серой тощей малолетней оборванки, как нормальные люди делают, вдруг вытаращился как полоумный, начал тыкать в меня пальцем и спрашивать кто я такое есть да что это за колдовство у меня вот здесь. Будто не мог промолчать!!! Всё бы ничего, но тут, как обычно некстати, явились мои братцы-поганцы с точной информацией о моей личности наперевес. Собственно, так наши планы и рухнули - с их подачи. Иначе я бы просто сбежала, быстренько переколдовала всё обратно, а потом - лови, доказывай что волшебнику не померещились такие странности спросонок. Но нет, не свезло, близнецы помешали, чтоб им на том свете углями икалось. Маг тогда раззявил рот и начал дышать как выброшенная на берег рыба, а отдышавшись завопил на весь дом что я же нормальная, тоесть волшебница. Потом поднял руки к потолку, задрал туда же нос и постоял с неполную минуту, а затем почему-то начал скакать, как соседский плешивый козёл по весне. Вот баран безмозглый!!!

Может, ему и стало легче жить, как дружно предположила прислуга, быстро прибежавшая на раздавшиеся громогласные, дикие вопли, зато мне-то куда как труднее. Потому что близнецы о случившемся молчать не стали, сразу к матушке своей бегом понеслись. Теперь в нашей гостиной решалась моя дальнейшая судьба. Без меня, конечно - кто ж меня спросит. Не сказать чтобы я совсем не ничего боялась, но и не тряслась как овечий хвост: из лаза им меня не вытащить, хоть удавятся, а сама я наружу не выйду ни за что. Не на такую напали! Правда, и сидеть тут до конца времён тоже не выйдет. Совсем. Короче, для меня лично решался сложный вопрос: сбегать или не сбегать из родного дома. Я бы предпочла последнее. Конечно, во многих детективах по сюжету юная, очаровательная дочь весьма почтенного семейства неразумно покидает родовое гнездо, следуя за горячо любимым, но категорически недостойным человеком, однако я не желала следовать сему, поданному наивными героинями, примеру смелости и решительности. Совсем - то бишь нисколько, - не желала. Как я невольно успела заметить, абсолютно все книжно-беглые барышни никогда подолгу не оставались на улице без тёплого пальто и ни одна из них ни дня не прожила в дырявом сарае. А это очень полезное перед побегом дело - в сарае пожить, особенно если ветреной осенью. Пусть даже хорошо отремонтированном, а не старом-дырявом. Голову сквозняком прочищает - дай боги каждому. Я вот, например, точно знаю что скитаться по белу свету холодно, скучно и дюже вредно для здоровья. Библиотеку фамильную с собой не захватишь, а если нигде в мире у тебя или твоего поклонника - книжно-детективного, разумеется, - увы, не имеется хоть сколько-нибудь тёплого, уютного жилища, то и мыться тебе будет негде, и кушать нечего, и гардероб ты свой гарантированно оставишь дома. Деньги же - это я твёрдо установила на личном опыте, - всегда заканчиваются быстрее, чем твои потребности, сколько ни зарабатывай. Гораздо быстрее, что особенно обидно.

Мы с экономкой и кухаркой решили поступить разумнее книжных барышень, тоесть дождаться комиссии, успешно её пройти и уже с официальной бумагой в руках смело отправляться на учёбу. А в МАГУ уже, не в МАГУ - не суть важно. Обе женщины считали что имея за плечами письменное заключение пяти авторитетных специалистов о том, что я отныне являюсь государственной ценности человеком, сиречь волшебницей, я буду в полной безопасности. Мачеха не посмеет причинить мне никакого вреда. Кухарка тихо надеялась, что комиссия вообще захватит меня с собой и, возможно, мне даже на дорогу не придётся тратиться. Экономка сильно сомневалась в альтруизме учёных академиков, они, мол, тоже свои деньги считать умеют, но во всём остальном обе женщины были абсолютно солидарны - сперва получить бумагу, а уж потом пускаться в путешествие. Помимо гарантий личной безопасности, они планировали попросить у комиссии ценный совет: куда мне лучше пойти учиться, на какой факультет. Экономка разузнала по своим каналам - а точнее, у подруги счастливо родившей дочь-магичку, - что не все абитуриенты адекватно оценивают собственные возможности, отчего получают кучу проблем при поступлении и не всегда успешно, даже под угрозой отчисления, усваивают необходимый материал. Я не спорила, хотя и не совсем понимала данную проблематику. Мне бы с мачехой сначала разобраться, а уж учебную программу я как-нибудь да одолею. Нет, в самом деле - я же в одиночку аж целый учебник выучила!

***

Сильно обобщая, любую гостиную комнату можно считать по сути однотипной, невзирая на всё разнообразие стилей и стоимости оформления интерьера: практически в каждой имеется камин, большой диван - или даже диваны, - и несколько глубоких кресел с декоративными подушками. Также обязательным атрибутом данного помещения является чайный столик - как правило, вычурный, низкий, узкий и действительно пригодный лишь для церемонного дворянского чаепития, когда приглашённые благородные господа рядком чинно восседают на мягком, невысоком диване и ведут неторопливую светскую беседу, по глоточку прихлёбывая горячий, ароматный напиток. Большинство гостиных украшают предметы искусства - вазы, картины, скульптуры, - и уж точно окна всех этих комнат обрамлены сложной декоративной конструкцией из гардин, ламбрекенов, кистей, шнуров и прочих - тканых или крученых, - нитяных безобразий. Любители экзотики украшают свои гостиные роскошными найскими ширмами или сплошь устилают драгоценными коврами, воздвигая на них груды из вышитых подушек с кистями из шёлка. Столичные жители чаще выбирают индивидуальный - порой весьма экстравагантный, - стиль, а вот в западных провинциях больше отдают предпочтение классике. Особенно отечественной - чтобы просто, скромно, недорого, но со вкусом. Не слишком часто здесь по стенам встречается лепнина, порой с позолотой (разумеется, уже в самых престижных, парадных интерьерах), отделка шёлком с вышивкой или набивным рисунком, гобелены, шпалеры, декоративная штукатурка или даже фрески. Не так давно в моду вошли витражи - на окнах или застеклённых дверях. А вот резные деревянные панели у кого-нибудь в гостиной увидишь довольно редко - и недешёвое это удовольствие, и ухаживать за ними непросто: попробуй, вытри всю пыль с завитков, вычисти грязь из богатой резьбы. А ведь дерево необходимо ещё и еженедельно натирать воском, полируя тряпочкой до блеска, как паркет, а также лакировать время от времени, подновлять треснувшие элементы, заменять безнадёжно испорченные, побитые мебелью или ногами наиболее неосторожных гостей. Хлопотно, да настолько, что хоть отдельную горничную - специально для одной комнаты, - нанимай. И слишком уж накладно, разумеется. Зато никто не догадается, что наиболее глубоко прорезанные отверстия могут служить не только - и не столько - сугубо лишь декоративным целям.

***

В смотровую щёлку получалось разглядеть почти всю гостиную, но меня главным образом интересовала хозяйка поместья, а она заполошно носилась по всему помещению, то туда, то сюда, как неудачно обезглавленная курица по заднему двору. Преподаватели мои сидели рядом, в глубоких креслах перед чайным столиком, но чай не пили совсем. Наверное, не было настроения. Зато было совершенно очевидно, что угрюмый абсолютно, безоблачно и безбрежно счастлив - тут и книжки умные никому не потребуется читать, - только тогда вполне вменяемый человек молча, тупо улыбается в стиле "законченный идиот", что бы ни творилось вокруг. Противный же, наоборот, на текущий момент отличался жутко перекошенной, как старый забор у нашей деревенской пивнушки - во все стороны одновременно и сразу, - мордой. Оказалось, он теперь дико бесится, поскольку из-за мачехи потерял какие-то очень серьёзные деньги. Так вот, я сижу, слушаю, противный на неё практически орёт, а мачеха моя, на морде ажно серая с зелёным оттенком, пытается оправдаться. Ну, весь их диалог я тут приводить не возьмусь, да и не стоит он того: я там довольно долго проторчала, никак не меньше полного часа. Угрюмый даже успел слегка отойти от собственной безусловной эйфории и, ни с кем не прощаясь, свалил от греха подальше.

Короче, пересказываю лишь основное, зато самое главное. Оказывается, эту комиссию всю подкупить никак невозможно, только пару человек максимум. А приедет-то целых пять академических представителей! Все важные, дипломированные, при всяких званиях, регалиях и полномочиях. Им копейки не подсунешь, мачехе, волей-неволей, а придётся признавать меня вменяемой. Более того, теперь надо же ещё и что-то говорить, раз тут я вдруг оказалась действительно нормальной, ничем не выдающейся магичкой, а вовсе не пропащей полоумной бездарью. Бумаги-то, само собой, оба преподавателя напишут исключительно правильные, что я, мол, открыла свой дар недавно, совершенно внезапно для всех окружающих и даже самой себя, вопреки напрочь утраченной всеми нами наираспоследнейшей надежде. Так иногда бывает, хотя и очень-очень редко. Но запрос про меня из Академии уже был, ответ тоже, оба жутко официальные и юридически зафиксированные (ну или что-то вроде того). Так что прибывшая важная комиссия возмущённо потребует хоть каких-нибудь более-менее разумных объяснений - с чего это ей в этакую даль вообще пришлось тащиться. Раз я уже что-то магичить умею, то рассказывать им про внезапное чудесное открытие надо очень осторожно, перенеся дату помянутого открытия на следующий - или максимально близкий к оному, - день после отправки письма с отказом. Потому как если у меня обнаружился дар, то, вне зависимости от дат и содержания всяких разных писем, не комиссии к нам надо было ехать, а мне - к ним в Академию. И никак не иначе.

Тут мачеха, окончательно позеленев от дикой сложности образовавшейся ситуации, начала превентивно заламывать руки и предложила сказать комиссии что у неё нет денег на моё обучение. Но она будет копить и на следующий год обязательно пошлёт меня учиться, даже если ей придётся продать для этого все драгоценности и даже любимые платья. Противный на это язвительно заявил, что девчонку тогда ещё в начале лета можно было отправить в магическое училище в Маэр, не третируя никого дамской дурью - ни его лично, ни комиссию. Мол, последняя настолько тупо-бездарного аргумента в принципе не воспримет, наоборот, спросит "а чего ж вы до сих пор ничего так и не продали, душой и сердцем радея за горячо любимую падчерицу?". Это он чересчур добрый, ни к чему не цепляется, а вот академические преподаватели - совсем наоборот. В попытке понять что именно произошло, вытрясут из прислуги и соседей все подозрительные факты, вплоть до самых диких сплетен. Такие случаи положено тщательно расследовать. Ведь финансовые проблемы путём продажи ценного имущества можно решить максимально быстро и при этом не нарываясь на весьма ощутимые неприятности с законом, в частности - статью уголовного кодекса о "чинении препятствий желающему обучатся магии одарённому". Оказывается, есть у нас такая статья, очень давно не использующаяся, но есть. Раньше люди неохотно отдавали детей в магические классы, были полны предрассудков и страхов. Теперь-то эта практика надёжно позабыта, даже в самой глухой деревне точно знают, что волшбе надо обучаться и чрезвычайно вредно оставлять одарённых детей идиотами и неучами. Даже небезопасно для окружающих. Отсюда все проблемы потом происходят - необученный волшебник навредит в первую очередь себе, затем родным, а следом уже и соседей не забудет. Соответственно, деток учиться отдают. В ту же Академию, если деньги есть. Если оных нет, то в Маэре обучение стоит вдвое дешевле, чем в Академии. А если не туда, так в соседний Мирет - тоже в училище, - в той задрипанной халупе приём в любое время года практически, а учат в счёт будущих заработков. Вот и отдайте её туда если денег нет, - разорялся противный, - пусть по окончании отрабатывает в какой-нибудь затхлой, нищей госконторе за все годы обучения, вместо того чтобы отрывать людей от важных дел. Он, мол, просидел почти целый месяц в этой мерзкой, глухой провинциальной дыре вместо того чтобы взять отличный контракт в столице и вполне нормально за это лето заработать. Мачеха там ещё о чём-то стонала, противный орал, они утрясали крупные и мелкие детали потребных для комиссии документов, уточняли дату открытия моего дара, а также сумму компенсации обоим преподавателям за напрасно потерянное время, но это уже было не так интересно слушать и я потихоньку оттуда свалила. Угрюмый - точнее, бывший угрюмый, - в этой дикой вакханалии никакого реального участия не принимал, а просто радостно паковался, на весь дом беспрерывно (и невыносимо фальшиво) горланя разные весёлые песни.

Конец лета стремительно приближался, кухарка и экономка жили ожиданием того дня, когда в дом прибудет государственная комиссия. Последняя, то есть экономка, разузнала по знакомым что сие знаменательное событие происходит непосредственно после того, как уже проэкзаменованы-зачислены-учтены все наличные абитуриенты в МАГУ, и наше возмущённое государство недосчиталось сколько-то дюже ценных наследственных магов. Тоесть перед самым началом занятий, где-то в конце августа, но может уже и в сентябре. Обе женщины нервничали, потому как считали что мачеха вот-вот исхитрится, да и придумает какую-нибудь новую, абсолютно неожиданную гадость. (Кухарка даже собрала мне "аварийную" корзину с едой - мало ли, вдруг пригодится, пусть постоит в моём логове на всякий пожарный случай.) Я, признаюсь, тоже страшно нервничала, но совсем по другой причине: меня постигло ужасное горе - куда-то внезапно пропала Лялечка. Вообще-то храмовую кошку очень сложно не заметить - это игривое, пёстрое, зачастую разноглазое, мурлыкающее существо пользуется общенародной любовью. Его появление в доме вызывает зависть всех соседей и изгнать его никакой разумный человек и в мыслях не решится, поскольку данное животное посвящено богине удачи, а обидеть эту даму не рискует никто. Ну, или почти никто. Наиболее поганые, тупые, безбашенные отморозки, особенно по глубокой пьяни, могут и прогнать, и покалечить пушистую красавицу. Прецеденты, к сожалению, были. Конечно, потом наглых, мерзких безбожников неминуемо настигнет возмездие разгневанной богини, но мне от этого было ничуть не легче: я боялась что два наших доморощенных отморозка - в лице сводных братьев, разумеется, - либо избили до смерти, либо вообще утопили мою любимицу. Милой матушке в угоду. Благо, до реки идти - всего ничего. Я забросила и учёбу, и работу, носилась по окрестностям с рассвета до полной темноты, вглядываясь в сумерки до боли в глазах, плакала и надрывно кричала давно охрипшим голосом, подзывая Лялечку, но нигде не пестрела её шубка, не было слышно мяуканья. За две недели до конца лета я по нескольку раз облазила все сараи, сеновалы, конюшни и овины, не раз и не два обыскала заброшенные колодцы, неоднократно прочесала оба берега реки, расспросила всех кого только могла, но абсолютно безрезультатно - кошка как сквозь землю провалилась.

***

Следует признать, что прекрасная хозяйка поместья действительно оказалась в крайне незавидном, более того - уязвимом и даже весьма опасном положении, каковую опасность женщина осознавала в полной мере. Твёрдый расчёт на совершенную безграмотность гадкой девчонки плюс абсолютное неумение общаться с окружающими - как логичное следствие её всеобъемлющей изоляции, - не оправдался. Хуже того: мерзкая поганка как-то ухитрилась самостоятельно научиться колдовать! Тоесть приехавшим в поместье высоким научным авторитетам придётся демонстрировать вполне нормального ребёнка, а не замкнутую, зашуганную дикарку. Добро бы это было обыкновенное дитя, но речь-то здесь у нас идёт о необразованном наследственном маге - пусть и женского пола, сие не суть важно, - что необычайно сильно осложняло ситуацию с юридической точки зрения. Магически одарённые дети - статья совершенно особая, их воспитание и обучение есть дело государственной важности. Отделаться лишь административной ответственностью за ненадлежащий присмотр за девчонкой не выйдет. Вдова прекрасно понимала: вопросы у комиссии обязательно возникнут, к тому же - пренеприятнейшие, отвечать на них придётся в любом случае, а ответы могут возыметь, ну, прямо-таки катастрофические последствия. Причём как для неё лично, так и для обоих её сыновей: мальчики-то давно уже совершеннолетние, вменить им соучастие - самое милое дело. Более того, один из напрасно нанятых ею псевдо-педагогов прямым текстом пояснил работодательнице, что комиссия отнюдь не погнушается и сбором разнообразных сплетен - вот уж чего от солидных волшебников она, как порядочная женщина, никак не могла ожидать! - следовательно, могут возникнуть и другие, никем не предусмотренные ранее, вопросы. К примеру, о безвременной кончине её супруга.

Уболтать пять пожилых мужчин вдова не надеялась, подкупить не могла, следовательно, заключила она, требуется побыстрее переложить проблему на чью-то чужую, желательно максимально далёкую от её семьи, шею. Осталось только оную найти.

Самым логичным вариантом женщина сочла спешное замужество. Разумеется, сообщать потенциальному супругу падчерицы о том, что невесту очень хотят видеть в Академии, мачеха не собиралась. Хотя, если попадётся достаточно разумный претендент, можно было бы позаботиться и о том, чтобы девчонка срочно забеременела. Тогда у комиссии все вопросы отпадут: учиться магии беременным нельзя, а фактом консумации брачных уз - с последующим зачатием, - отлично объясняется внезапное открытие магического дара. Усердно ищущий, как известно, да обрящет. Столь же популярна другая поговорка: мудрый и в сору находит золото. Случилось так, что один из сыновей вдовы серьёзно проигрался в карты и кредитор, желая быстро получить свои деньги (или хотя бы заиметь надёжную гарантию возврата оных), наведался в поместье к матери должника. Денег должник не имеет, как вы, безусловно, догадываетесь, зато у него есть юная сестра с весьма солидным приданым. И жениха у девушки покамест и в помине нету, о чём хозяйка поместья весьма охотно гостя осведомила. Тем более мачехе он показался тем самым чрезвычайно разумным претендентом, появления которого она столь отчаянно искала: желания в экстренном порядке обзавестись потомством не скрывал, материальных проблем не имел, благородно соглашался подождать до второго совершеннолетия падчерицы, дабы без всяких тяжб получить причитающееся приданое. Близнецы тоже были искренне счастливы, что вдруг нашёлся кредитор, которому можно сплавить абсолютно никому не нужный семейный актив. Толкнуть по дешёвке, если можно так выразиться.

Увы, тот же самый кредитор - с точки зрения потенциальной невесты, - определённо был слишком стар для женитьбы. Ему уж детей своих сватать пора, козлу плешивому, - как выразилась милая барышня. Стоит отметить, что данное мнение разделяли отнюдь не все домашние. Чрезвычайно хорошо сохранившийся мужчина в возрасте, ещё очень крепкий, высокий (хотя, действительно, уже заметно лысеющий), более опытной, умудрённой жизнью, леди "немного за" мог бы показаться даже вполне привлекательным и уж точно очень, очень перспективным супругом. Широкие плечи и почти квадратная фигура без единой капли жира обличали в нём солидный запас жизненных сил и отменное здоровье. Прекрасно пошитый костюм с тщательно, с большим вкусом, выбранными драгоценными аксессуарами - одна только трость стоила по прикидкам мачехи целое состояние, плюс, как вы помните, имелся собственный выезд, - гарантировали весьма и весьма солидный доход, а тщательно ухоженные руки с длинными, чуткими пальцами хирурга подтверждали заявленное медицинское образование гостя. Лицо его, несмотря на довольно грубые черты, никак нельзя было назвать отталкивающим. Оно не было неправильным, скорее, скажем, немного слишком мужественным. Однако чудилось юной наследнице в данном лице что-то злобное, мерзкое, ужасающее - особенно в глазах и улыбке.

***

Беда не приходит одна, по крайней мере, так утверждает известная народная мудрость. Как раз в моём конкретном случае мудрость была абсолютно права. Отлавливают вдруг меня близнецы, бегом волокут к мачехе в гостиную, а там на диване сидят поименованная мачеха и какой-то здоровенный, невыносимо жуткий, старикан. Точнее, это она на диване сидела, а гость вальяжно в кресле развалился, чай дул. Тут она меня представляет как перспективную невесту, старик важно кивает головой, подтверждает что согласен, мачеха радуется, братцы ликуют, и на этом, собственно, процесс сей триумфально завершается полным взаимопониманием всех высоких договаривающихся сторон. Меня спрашивать - ну, хоть о чём-нибудь, - никто не собирался; просто тупо поставили перед фактом, что я вот прямо завтра поеду с женихом в его имение и буду жить там, вся в сплошном богатстве и довольстве. Сволочи. Я даже обсуждать всё это безобразие не стала, молча развернулась и ушла. Взяла из печи горячих пирожков побольше, налила в кувшин чистой воды, и свалила в своё убежище. Хрен вы меня оттуда достанете.

Ночью, на кухне, главная повариха мне поведала очень интересные вещи: конюх, который привёз жениха, утверждает, что я отнюдь не первая жена у господина целителя. Сам он в его поместье не живёт, ибо хозяин редко ездит куда-либо, тем более надолго. Лошадей господин тоже не изволит держать, хоть экипаж-то хозяйский, там у него в поместье, в сарае, как раз и стоит. А лошадок, напротив, при надобности нанимают - вместе с ним, с конюхом. Так вот, он уже два раза привозил невест господину, ни одна дольше пяти лет в замужестве не прожила. Почему - того конюх доподлинно не ведает. Слухов много всяких ходит, но никто ничего не знает толком. Господа в том поместье живут тихо, скромно, в город не выбираются совсем. Друзей не заводят, гостей не принимают, сами никаких визитов не делают. А вся челядь тамошняя молчит как та дохлая рыба в замёрзшем по Новогодью пруду. Такие вот дела творятся, по всему видать, нехорошие. Ведь, как девки те замуж-то вышли, так и не встречал их, почитай, больше никто. Словно в воду канули. Я откровенно поразилась: ну, надо же, какая тут история драматическая разыгралась, прямо как в детективе. Интересно. Но если вы вдруг подумали, что во мне немедленно взыграло страстное желание взять и проверить наличные дедуктивные способности на практике, то могу вас твёрдо заверить - решать эту загадку я не стану, своей волей к жениху в поместье не поеду. Собственная шкура мне куда как подороже будет, чем банальное любопытство.

К счастью, уже на следующий день чёрная полоса моей жизни, очевидно, одумалась и начала понемножку светлеть. Потому что после двух совершенно жутких недель беспросветного страха, неизвестности и бесплодных поисков Лялечка нашлась - сама собой. То есть совершенно спокойно появилась на пороге чёрного хода нашего поместья, как ни в чём не бывало. Оказывается, она нам родила четырёх пёстрых котят, и благоразумно прятала их где-то. Теперь, видимо, решив, что в данный момент пушистым малышам ничего не угрожает, кошка их принесла на кухню, где главная кухарка тут же устроила ей корзинку с мягкой подстилкой в тёмном углу, возле печки - чтоб детки не помёрзли, - и принялась отпаивать молодую мать парным молоком.

В отличие от кошачьего исчезновения, просвета в проблеме моего замужества отнюдь не наблюдалось. Жених своего намерения оставлять не спешил, мачеха - тем более. Я, со своей стороны, тоже стояла насмерть, благо главная повариха регулярно оставляла мне еду. Пока никто не смог повлиять на моё твёрдое решение остаться дома, хотя в течение трёх дней и жених, и оба братца, время от времени предпринимали попытки обнаружить моё убежище и выковырять меня оттуда. Ещё пара суток у них ушла на моё убеждение: они всем в доме рассказывали как, мол, хорошо и привольно я буду жить-поживать и добра наживать, конечно, если перестану глупо упрямиться и сделаю всё как им нужно. Мне они ничего такого поведать, разумеется, не могли, поскольку сидела я в своей норе тише мыши, круглосуточно и практически безвылазно. В конце концов, убедившись, что я категорически не верю в ожидающее меня в грядущем браке невыносимо безоблачное счастье, жених куда-то спешно выехал. Захватив с собою собственный экипаж с лошадьми и, разумеется, словоохотливого кучера. Братья пребывали в ярости и матерились как пьяные бесы. Мачеха на весь дом орала про совершенно неблагодарную скотину, тобишь совершенно безмозглую сироту, подло не желающую ничего хорошего сделать для вдрызг облагодетельствовавшей меня родни. Я весь этот дикий концерт слушала с невыразимым удовольствием. Почти что с удовольствием, ибо непонятный, спешный отъезд жениха меня откровенно насторожил. Как часто пишут нынче в модных книгах, "вселил смутную тревогу в нежную девическую душу". Не похож был этот гнусный старикан на того, кто всё бросает на полдороге, сдавшись под неумолимым напором жизненных обстоятельств. Уж больно решительно, гордо неся седую голову, он шёл к своему экипажу (я сей момент наблюдала лично - из гостевого крыла, через щёлочку между штор). Лица не видела, врать не буду, но по крайней мере спина у старика точно была прямая, а движения резкие. Экономка и кухарка полностью разделяли моё беспокойство: на первую жених произвёл впечатление весьма уравновешенного, очень упорного и умного человека; а повариха, которой так и не удалось пообщаться с гостем напрямую, полагаясь на богатый личный опыт, считала что мужики с настолько основательным телосложением и решают все вопросы основательно, без суеты и спешки. Раз задумал обзавестись семьёй, значит, сделает всё от него зависящее, чтобы женитьба состоялась. Так что шансы избавиться от нежелательного брака одним упрямством, по их общему мнению, у меня, увы, невелики. Непонятно лишь было, что именно мерзкий старик предпримет чтобы меня добыть, раз уж ни щедрые посулы, ни силовые методы не сработали - стенки в доме расколупывать начнёт или ловушки ставить? Откровенно говоря, мы - все втроём, - пребывали в глубоком недоумении.

Время шло, катились дни, комиссия к нам почему-то не ехала и не ехала, жених в поместье появляться не изволил, братья злились, мачеха нервничала. Казалось бы - тишь да гладь, никому я оказалась не нужна, но кухарка и экономка дружно взялись активно подготавливать мне пути безопасного отхода с занимаемых позиций. Это я так шибко по-умному выражаюсь потому что под влиянием сложившейся ситуации внимательно изучила несколько глав из учебника по боевой магии. В принципе, ничего чересчур сложного в плане волшбы я там так и не нашла, но применять обретённые знания меня откровенно не тянуло. Вот, просто подумайте - ведь придётся убивать людей. Реально, по-настоящему, а не как в каком-нибудь детективе. Это в красивой книжке красивый главный герой, страшно положительный и ужасно отважный, бьёт по убийце красивой молнией и оставляет от мерзкого негодяя только кучку тёмно-серого мелкого праха. Все ликуют и прославляют героя, пока оный прах постепенно развеивает поднявшийся ветер. Такое даже в картинках нарисовать можно, никто не испугается. Но на самом деле от любого негодяя остаётся самый настоящий труп, ничуть не красивый, как и его скоропостижная смерть. От молнии, кстати, он лишь обуглится и станет ещё мерзее да к тому же вонючее. Если процесс или результат будет наблюдать кто-нибудь слишком нервный - его придётся успокаивать, методики в книге приводились. И вообще, для боевых магов обязательно изучение азов анатомии и травматологии. Да, они нужны не только лекарям, потому что при убийстве - особенно в отсутствии живых свидетелей: ну, струсили да убежали, к примеру, - на место происшествия немедленно притащат ближайшего боевика. И он обязан прийти и на всю эту жуткую гадость внимательно смотреть, а также правильно реагировать на панику населения. Помимо этого, вне зависимости от того кто там кого прикончил - сие обязательно, если кем-либо использовалось колдовство любого сорта, - каждый боевой маг должен грамотно описать в первичной документации, а затем толково рассказать разным уполномоченным лицам о возможных вариантах смерти убитого. Чем и как убивали - с указанием доказательств типа всяких следов, ран и прочих повреждений. Но всё это, как часто выражаются в народе, семечки. Потому что потом, по логике вещей, начинается расследование данной конкретной смерти и в перспективе маячит суд, на котором авторитетно решается - правильно ли прибили кого давно надо было или всё совсем наоборот. О проблемах прибивания и судах на полях учебника по боёвке была написана целая повесть - или скорее, настоящая трагедия, - о кузене какого-то моего пра-прадеда, которого отправили на задание, а затем, когда оное было успешно выполнено, вместо награды посадили в тюрьму. Пожизненно. Политическая обстановка потребовала, видите ли. В том смысле что злодей скончался - это прекрасно, но виноватым в кончине назначили исполнитея, а не личность, отдававшую приказ об устранении. Личность как раз получила ордена, медали и продвинулась по службе, ей не пришлось смотреть ночные кошмары с участием убитого и вообще оная личность жила сыто, спокойно, свободно и счастливо. Как-то так, если вкратце... Сия не книжная история вызывала совершенно откровенный, абсолютно не книжный ужас. Это же просто гнуснейшая квинтэссенция всего негодяйства, самая подлая подлость в самом её чистом виде! Ну, просто слов нет. Воин, принёсший присягу, никак не может уклониться от выполнения приказа командования, а потом его же и назначают виноватым за всё. Гады, мерзавцы, сволочи - хуже мачехи и её выродков, взятых в сумме! Никогда не буду боевым магом, даже не уговаривайте.

Ну, это я отвлеклась, прошу прощения, уж больно сильно меня задела вышеописанная история. До печёнок пробрала, как выражается наша главная повариха. Ещё сильнее мне навредило только скоропостижное увольнение вышеупомянутой достойной особы. Да, вы совершенно правы - в новом припадке истеричной злобы моя мачеха уволила и главную кухарку. Из подозрений что та меня где-то постоянно и подло прячет. Я подарила моей благодетельнице двух пёстрых котят, благо, малышам уже исполнился месяц с четвертью. Ещё двоих, чуть позже, отдала экономке. Уходя, кухарка выдала мне горсть мелочи и сказала, мол, если будет совсем невмоготу, то она написала своей младшей дочери, чтобы та приняла меня к себе. У неё муж - мельник, живут они на отшибе, кроме собственно мельницы есть большой дом, да и лес недалече. Там меня могут спрятать на какое-то время и помогут добраться куда надо. Как тут же выяснилось, дочь жила рядом с деревней, находящейся на полпути между Тиром и нашим поместьем, так что, позавтракав дома, обедать я бы точно села уже в гостях. Или, сказать точнее - ужинать; потому что утренняя почтовая карета в том направлении обычно была забита под завязку - она ехала самым длинным путём, с заходом во все возможные городки-посёлки и остановками у каждого забора, - а вот на дневную попасть было вполне возможно. Кроме того, наша повариха дала мне краткое рекомендательное письмо к дочери, чтобы я предъявила его по прибытии, бумажку с почтовым адресом и на ней написала имя Нинель, которым мне следовало всем по дороге представляться. Имя действительно простое, у нас так девочек через раз называют. Этих Нинелей тут с пол-провинции наберётся, - мудро рассудила кухарка, - Пойди найди, коли точно не знаешь.

Экономка в деревне, к сожалению, родни вовсе не имела. Все представители её довольно немногочисленного семейства проживали по мелким городам или посёлкам. Более того, и имеющимся родственникам она не решалась меня доверить - по самым различным, но достаточно весомым причинам. Зато у неё нашлась надёжная подруга, та самая, у которой родилась одарённая дочь, и с которой она переписывалась уточняя мои перспективы с комиссией и всем прочим. Так вот, подруга утверждала что насильно выковырять меня из схронов родового поместья можно двумя путями - законным, когда магическая комиссия слаженно колдует во благо государства, и незаконным - когда нанятый специалист приносит запрещённую кровавую жертву и я под влиянием пагубной волшбы выползаю на свет божий прямо в руки мачехи и жениха. Жертвой не обязательно должно быть разумное существо типа младенца, порой довольно мучительно умертвить котёнка или щенка - если оный специалист достаточно компетентен. Более того, подруга нас заранее предупреждала, что подрядить морально нечистоплотного волшебника вполне даже возможно, надо только старательно оного поискать. По столице ходят слухи о целом ряде питейных заведений, в которых, кроме стандартных услуг типа постель-выпивка-девка, предлагают ещё и различные магические сервисы не совсем - или совсем не, - законного характера. Никаких сведений об уровне расценок на преступную магическую деятельность она, само собой, не имела, но полагала что мне следует подготовиться к самому худшему: моё приданое в любом случае покроет все возможные расходы. Также мы с экономкой получили ценный практический совет: если жених привезёт в поместье хоть кого-нибудь кроме уже знакомого нам кучера - пусть самого безобиднейшего вида старушку или даже малое дитя, - в максимально быстром темпе сматывать удочки и, не дожидаясь визита никаких официальных лиц, бегом бежать до ближайшего магического учебного заведения. Потому как если меня вдруг не случится из схрона изъять - по каким-либо причинам, - то устроить мне плотную осаду, обрекая на голод и жажду, может и не слишком умелый волшебник, типа толкового старшекурсника. А уж дальше я смогу выбирать совершенно самостоятельно: либо медленно подохнуть, либо выйти наружу, замуж. Полученная информация - вкупе с увольнением нашей кухарки, - создавала крайне неприятную, даже по-настоящему пугающую, ситуацию. Где носит эту бесову комиссию, когда она мне так нужна?!!

***

Если посмотреть на поместье сверху, паря под небесами подобно свободной птице, то можно увидеть, что вся его территория, вкупе с садом и хозяйственными постройками, находится вне городских стен. Если можно так выразиться, называя стенами жалкие остатки старинных оборонительных укреплений. В них за три с половиной века мирной жизни образовалось такое количество разноразмерных дыр и трещин, столько уворовали камней горожане, так долго на это сквозь пальцы смотрело городское начальство, что, если вдруг вот прямо сейчас городу бы пришлось выдерживать осаду, как скоро победа досталась бы коварному врагу - мы точно не знаем, но сильно подозреваем, что очень быстро и довольно легко. К величайшему счастью, враги - любого толка, - давным-давно не беспокоили маленький городок и никак не препятствовали свободному перемещению его добропорядочных жителей.

Переместиться же последние могли в самых разных направлениях. Наиболее важным и востребованным являлось, разумеется, направление на город Маэр - современный центр провинции, а также торговли, науки и культуры. Именно там располагались телепорт, большое современное магучилище, устраивались ярмарки и проходили все официальные мероприятия. В противоположном направлении, но чуть дальше, чем центр бурной провинциальной жизни, лежал древний Тир, ныне практически забытый, славный городок. Некогда богатый речной порт, теперь он влачил воистину жалкое существование. Единственное, чем он был знаменит по сей день - это своим неимоверно древним храмом, привлекающим паломников со всей страны. Если же сориентироваться так, чтобы по левую руку от вас лежал Маэр, а по правую - древний Тир, то почти прямо по курсу, лишь слегка повернув голову вправо, вы бы вполне смогли бы рассмотреть и Мирет. Ничуть не менее древний, ничуть не менее славный и, к сожалению, ничуть не менее бедный городок, даже можно смело сказать - большую деревню, пусть и с каменными, а не бревенчатыми домами. Когда-то и Мирет кипел жизнью, бурлил событиями, но это были события не торгового, а сугубо научного толка. Тогда из-за яростного соперничества волшебства и религии было принято отделять магические поселения от обычных сёл и городов. Именно в Мирете находилось одно из самых старых - а по уверению жителей городка так и вообще самое первое в истории страны, - колдовских учебных заведений королевства. Не раз и не два его пытались закрыть, оставляли без финансирования, но, некогда зажжённый, огонь науки упорно не угасал. Горожане писали петиции королю, собирали средства, а однажды даже встретили вполне официальную комиссию очередных закрывателей почтенного учреждения вооружённой чем попало толпой. После данного инцидента учебному заведению и оставили самый минимум финансирования - чтоб только все там с голоду не попередохли, особенно преподаватели. Но крошечный городок страшно гордился своим училищем, которое когда-то успешно соперничало с самой столичной Академией и отдавать кусочек своей древней славы не собирался ни в какую. Вот градоправитель и выдумал выгодную схему: чтобы учащиеся отрабатывали кормёжку и постель путём практических занятий, а после учёбы - ударного труда на самых трудно заполнямых вакансиях в королевстве. Практика трудоустройства прижилась, и даже получила распространение в других провинциях страны. Особенно радовались счастливой возможности получить грамотного бесплатного помощника провинциальные целители, вечно надрывающиеся на трёх-четырёх должностях в одном лице и одной же зарплате. Пусть не высокопрофессионально, но осмотр больных будет проведён, и хоть какую-то часть работы можно скинуть на чужие плечи.

Рискуя наскучить читателю, мы всё-таки попросим его обратить своё внимание ещё на один крошечный населённый пункт. Двигаясь взглядом в сторону Тира, чуть отступя от родного поместья нашей героини, мы сможем разглядеть селение под названием Затыки. Помимо забавного наименования оно совершенно ничем не примечательно, однако в нашем повествовании ему отводится небольшая, но довольно важная роль.

Мы уже сообщали, что стены родного города нашей героини пострадали больше от самих его жителей, нежели от врагов. Более того, горожанами в двух местах самовольно были проделаны импровизированные арки для прохода и проезда транспорта, в дополнение к вполне официальным воротам, имеющимся в каждом уважающем себя населённом пункте. В одну из этих арок уходила дорога от хорошо известного нам поместья. По ней же юная Ита-Нинель и должна была бы покинуть родной дом - в том случае, если за ней не планировалось бы никакой погони. В данный же момент, увы, погоня определённо планировалась и, более того, практически уже осуществлялась. Экипаж жениха подавали к крыльцу, в него садился один близнец, а второй собирался сесть на верховую лошадь, ведя ещё одну в поводу. На лошади небрежно восседал очаровательный юноша, почти мальчик, с огромными небесно-голубыми очами. Модный и дорогой камзол его - точно под цвет глаз, - роскошный пояс и вышитые шёлком высокие сапоги недвусмысленно указывали на дворянское происхождение и солидное финансовое положение всадника. Да и в самой что ни на есть простецкой одежде, пусть бы и в лохмотьях, следует признать, он всё равно производил бы неизгладимое впечатление на юных - и даже не очень молодых, - встречных леди. Именно такими красавчиками подавляющее большинство художников изображает юных героев или небожителей. Белокурые локоны молодого человека роскошными волнами лились по плечам, мило розовели нежные щёки, лёгкая улыбка блуждала на губах, только плётку он поглаживал с каким-то странным, практически маниакальным старанием. Сам жених на крыльце прощался с мачехой, периодически очень аккуратно прижимавшей к подведённым глазам кружевной платочек. В отличие от более молодого и довольно неблагоразумного эксперта по магическим происшествиям, пожилой и степенный жених не спешил любоваться шикарным декольте, ловко представляемым ему на обозрение опытной женщиной. В связи с этим наблюдением мы позволим себе высказать догадку, что брачные предпочтения данного господина лежали не только в области внешней привлекательности.

Но мы оставим сейчас жениха и обратимся взором несколько в сторону - там, возле библиотеки, по саду пробирается наша несостоявшаяся невеста. В силу сложившихся обстоятельств её не оказалось в поместье на момент прибытия гостей, из чего последние заключили, что птичка уже упорхнула из клетки, а посему спешно организовали погоню. Вдова немедленно отрядила им в помощь обоих сыновей - для надёжности, успешности и просто в помощь. Загонщики единодушно предположили, отметим, что их добыча помчится поступать в магучилище Маэра, как наиболее известное - а также самое достойное из всех близлежащих, - образовательное учреждение. Тут они ошиблись. К огромному сожалению, для учёбы в Маэре денег у юной наследницы было недостаточно. Более того, следовало учитывать, что почтовая карета до этого города ходит только один раз в сутки и всегла полна народу. Соответственно, беглянке предстоит с утра до самого вечера трястись в тесноте, рискуя быть обнаруженной и не имея никакой возможности сменить маршрут. На плотно загруженном тракте очень сложно найти свободное место в любой другой почтовой карете, а ловить попутный транспорт девочка откровенно боялась. Поэтому наша героиня выбрала совершенно иное направление, кроме того, она не забыла о старом магучилище Мирета, в котором можно заниматься бесплатно, отработав потом за обучение сколько-то времени на госслужбе. Юной и, к несчастью, неопытной наследнице было невдомёк, что на те места, на которые распределяют безденежных абитуриентов, никто не рвётся претендовать даже за относительно приличную - по провинциальным меркам, - зарплату. С другой стороны, иных вариантов наша героиня в жизни для себя не усматривала.

***

Жёлтые одуванчики, лютики и другие цветы были рассыпаны по садовой траве как пшённые зёрнышки по шёлковой зелёной скатерти. Любоваться мне ими было некогда: жених-таки притащил - с утра пораньше, - к нам в дом какого-то хмыря, познакомившись с коим мачеха воспряла духом и радостно приказала немедленно печь свадебный пирог и готовить иные, необходимые к случаю, традиционные кушанья. Сенсационная новость не на шутку взбудоражила всю прислугу. Надо сказать, я - вследствие долгого отсутствия непосредственной опасности, - неразумно перестала постоянно прятаться в собственном логове. Ну, невозможно же там неделями сиднем сидеть - какая-то тюрьма получается! Вот и сейчас меня дома не случилось: срочно относила жаропонижающее ребёнку той самой нашей горничной - ну, помните, над которой чуть не надругались близнецы, - и из-за поднявшегося всеобщего переполоха даже не смогла пробраться в своё потайное убежище обычным путём - через служебные туалетные комнаты, - там скучковалась на все лады судачащая челядь. Всем было интересно понравился ли мне жених, все хотели дать мне совет по поводу замужества, всем я была нужна просто позарез, а, стало быть, мне никому не следовало попадаться на глаза, если я вообще хочу хоть куда-нибудь уйти.

Над вопросом "уйти - не уйти" я теперь даже не задумывалась. Как говорила героиня одного из моих любимейших детективных рассказов, "я слишком молода, чтобы умереть". Вопросом "куда" я тоже не задавалась. Ясно, как божий день, что жених со товарищи, соединёнными усилиями, сейчас методично обыщут все пути-дороги, ведущие к столице и магучилищам, естественно, с применением поисковых заклинаний. Причём начнут они сей процесс с местной почтовой станции, где останавливаются все кареты, куда бы они ни направлялись. Соответственно, мне там появляться определённо не стоит. Да и в любое из училищ прямо вот немедленно соваться также опасно - вдруг перехватят на подходе. Уж больно их много собралось на одну беглую невесту. Помимо прочего и денег у меня не слишком много. Если бежать, например, до того же Мирета, в лучшем случае на дорогу хватит, а на тетрадки-учебники да всякие мелочи типа перьев-карандашей - увы, нет. Зато у меня имеется адрес дочери нашей поварихи, вот туда-то я и поеду.

Разумеется, отправляться в путь, как уже сказала, я собиралась не от нашей станции. Там меня отловят на раз-два. А уж если поймают, то не выпустят - я не строила пустых иллюзий насчёт своих способностей отбиться от двух дипломированных магов и пары здоровых мужиков в качестве активного довеска. От такой группы не всякий боевик отмашется, куда уж мне. К счастью, не так далеко отсюда, на противоположном берегу, почти напротив нашего поместья, располагалась ещё одна почтовая станция. Называлась она Затыки и использовалась государственным транспортом точно так же часто, как и наша, то бишь в ней останавливались абсолютно все проезжие почтовые кареты. Осталось только до неё добраться.

Если вы вдруг захотите представить себе нашу речку - возьмите полную жменю крупы (можно гречки, если пшёнки вдруг под рукой не оказалось), и высыпьте её толстенькой дорожкой прямо перед собой на любую ровную поверхность. Левую часть дорожки следует сделать прямой, центральную - зигзагообразной, а дальше просто снова протянуть подальше хвостик (примерно посередине зигзага, чуть ближе к месту где он "ломается" во второй раз, и находится наше поместье). Часть крупинок останется в середине "реки", а часть разбежится в разные стороны - кто подальше, кто поближе. Вот из-за этой-то разбежавшейся части мост через реку и построили довольно далеко от нас: дно тут больно илистое, берега слишком топкие. Прибавьте к всему вышеописанному весьма солидную ширину, судоходную глубину русла а также отнюдь не слабое течение - и получите серьёзную инженерную проблему. Безусловно, с помощью волшебства проблему сию вполне можно было бы осилить, но бытовик нужной специализации и соответствующей квалификации стоил куда дороже бригады местных строителей с пилами и топорами. Соответственно, трассу пришлось прокладывать, что называется, с учётом рельефа местности: все кареты, следующие на Тир или Мирет, вынужденно делали широкую петлю, по пути заезжая ещё в пару ближайших местечек. Затем пересекали реку по мосту и следовали в эти самые Затыки, а уж от них разъезжались в разные стороны - куда кому потребно попасть.

Расписание почтовых карет не меняется годами, так что все местные жители - от мала до велика, - помнят его наизусть. Да и что удобнее-то искать - "заходи после семичасовой, чаю попьём", - и всем всё понятно. А главное - есть точный временной ориентир. Не у всех, мягко выражаясь, жителей нашей провинции в дому имеется такая вещь как часы. А бегать, спрашивать "который час" у станционного смотрителя - ну, воля ваша, конечно, можно, - только вот сколько раз он вам ответит толком, особенно после десятой, например, попытки? Смотритель - тоже человек, и очень уважаемый к тому же. Его нервы беречь надо, самому ведь когда-нибудь ехать придётся - хоть в тот же Храм, хоть ещё куда. На праздники, к слову сказать, особо набожные паломники просто буйствуют, чуть ли не в драке добывая самые удобные билеты. Кто как не смотритель придержит для вас хорошее место, кто как не он приглядит чтобы багаж закрепили удачно. Полезный человек, одно слово...

Но лучше вернуться к своим проблемам. Так вот, пятичасовая карета идёт как раз на Тир. Есть ещё одна, десятичасовая, - я имею в виду дополуденное время, - самая удобная для путешественников, поскольку прибывает в конечный пункт своего следования примерно к раннему ужину. На утреннюю карету я уже не успевала в любом случае, зато дневная, она же неудобная, всегда ходила полупустой. Через неё хорошо родне всякие посылки и письма передавать, а вот часть ночи трястись в дороге - сидя на жёсткой полке, - а потом таскаться с багажом по тёмным улицам, кому понравится? Так что маршрут мой был ясен, наличных на билет хватало, с покупкой последнего проблем не предвиделось. Оставалось единственное "но": реку придётся как-то переплывать, на мосту меня поймать легче лёгкого, а ещё легче оставить там маячок. Лишь только я на мост взойду, он сработает и меня отследят.

Конечно, можно ещё по воде пойти - красиво так, медленно, плавно, - но, боюсь, это не мой уровень волшебства. Более того, столь необычное, яркое зрелище привлечёт слишком много внимания, так что лучше всё-таки переправляться на другой берег каким-нибудь традиционным методом, не устраивая гала-представлений для шибко впечатлительной и языкастой неискушённой провинциальной публики. А самым что ни есть привычным способом переправы у нас является чья-нибудь лодка. Рыбаков здесь хватает, но вот выходят-то они на лов с самого раннего утра, и к середине дня уже либо продают свою добычу на крошечном пятачке, громко называемом торговой площадью, возле почтовой станции, либо вообще в самом городе, на настоящем рынке. А их судёнышки уже накрепко привязаны к длинным мосткам или даже целиком выволочены на берег, подальше от воды. Одолжить лодку не получится, даже если я кого-нибудь из них застану на реке: кто ж мне её даст - я назад не собираюсь ни за что. Красть её ужасно не хочется - некрасиво как-то и последствия мне не понравятся определённо. Штраф за подобные "шутки" немалый, платить будет нечем, а искать вора - то есть воровку, - станут профессионалы, и наверняка оные скооперируются с мачехой и присными. Было бы здорово попроситься к кому-нибудь в компанию, если люди будут перебираться на другой берег. А вот если не будут... мда, прямо беда, хоть в воду лезь да плыви на тот берег с вещами на голове.

***

Из учебника по бытовым заклятиям наша героиня точно знала, что поисковые заклинания, ориентирующиеся на определённое имя - это самые простейшие из всех, доступных волшебнику, и самые распространённые. К сожалению - или к счастью, тут всё зависит от точки зрения, - данные заклинания не имеют большого радиуса действия и не обладают высокой точностью. Если, к примеру, где-то поблизости у вас имеется тёзка - или, что ещё лучше, полная тёзка, - заклинание обнаружит обоих обладателей искомого имени. А сие, безусловно, не сделает легче работу ваших преследователей. Более того, в описываемом случае заклинание дополнительно выпьет энергию из колдующего, забрав практически вдвое больше чем положено из резерва волшебника. Можем заверить вас, это очень неприятно, более того, может спровоцировать серьёзное магическое истощение. Если же подробнее рассмотреть проблему радиуса действия, то у данной волшбы он напрямую зависит от количества энергии, затрачиваемой магом на заклинание. То бишь её уязвимым местом является высокая энергоёмкость. Отсюда вы легко можете логически вывести, что используется данная схема лишь в относительно небольших пространствах - в пределах одного дома, сада, двора, - и для крупномасштабных поисков попросту непригодна. Если вы не имеете точного слепка ауры или образца родственной крови искомой персоны, вам придётся активно работать не только головой, но и ногами, обыскивая окружающее пространство самыми банальными, всем доступными способами.

К нашей искренней радости, книга была абсолютно права - простые заклинания в массе своей и создавались как посильная подмога для каких-либо действий, вне зависимости от того каким именно целям они служили. Уже более поздние, более совершенные, разработки во многих областях позволяли значительно расширить диапазон решаемых задач или полностью исключить активное участие человека, но к поисковым заклинаниям такая закономерность не относилась. На просторах огромного, скажем, пшеничного поля в одиночку обнаружить лёжку преступника мог только очень сильный маг, покрывающий это самое поле целиком - одним заклинанием за один-единственный раз. Это отнюдь не тривиальная задача, должны мы заметить. Не каждому сие под силу, не всякому по плечу. Потому маги-"ищейки" в принципе не работали поодиночке, всегда составляя как минимум дуэты, а ещё чаще - триады из компетентных специалистов. Также книга была абсолютно права и про маячок - именно с целью экономии энергии в так называемых "узких местах" ищущий мог оставить малозаметную ловушку на опознавание искомой персоны. Как только оная потревожит западню, к ловцу доходит сигнал и он немедленно направляется к тому месту, где ловушка поставлена.

***









***


Оценка: 9.00*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Пятый факультет"(Боевое фэнтези) Р.Прокофьев "Стеллар. Инкарнатор"(Боевая фантастика) М.Лунёва "Мигуми. По ту сторону Вселенной"(Любовное фэнтези) С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) В.Кривонос, "Чуть ближе к богу "(Научная фантастика) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) I.Eson "Атар"(Научная фантастика) В.Старский ""Темная Академия" Трансформация 4"(ЛитРПГ) Кин "Система Возвышения. Метаморф!"(ЛитРПГ)
Хиты на ProdaMan.ru Горящая путевка, или Девяносто, помноженные на девяносто. Нина РосаПраво на счастье. Ирис ЛенскаяМоя другая половина. Лолита МороБаба с возу, кобыле скучно! Книга 1. Анабель Ли (Anabelle Leigh)Охота на серую мышку. Любовь ЧароАномальная любовь. Елена ЗеленоглазаяВам конец, Ева Григорьевна! ПаризьенаЗагадки прошлого. Лана АндервудСвидание на троих. Ева АдлерМенеджер олигарха и бессердечная я. Рита Агеева
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"