Лютик. 1. Охотник, который стал жертвой

Охотники за Смертью

"You know the day destroys the night

Night divides the day

Tried to run, tried to hide
Break on through to the other side..."

The Doors

Стадия первая:

Наперегонки со Смертью

I. Охотник, который стал жертвой

"Сколько себя помню, я всегда была одна, словно дикое животное, отбившееся от стаи. Подобно всем, кому выпала неудача стать охотником, с самой первой минуты своего существования я не имела права на жизнь. Я питалась чужой жизненной силой, страхом, болью. Только это могло заглушить точивший меня изнутри голод. Я не знала, сколько мне лет и не помнила день своего рождения, лишь существовала, день за днем, год за годом. Тогда меня вообще мало что интересовало кроме охоты, погони, выслеживания жертвы и убийства. Я редко задумывалась над тем, что я такое и почему все именно так, как есть. Опьяненная, ослепленная силой и безнаказанностью, я сливалась с окружающим миром в смертельном танце под названием Жизнь, думая, что так будет всегда. Так начался мой путь - путь Смерти. Каким же будет его конец?"

Месяц 5 от начала года,

день 13

С каждым рывком вперед лаз становился все уже. Вскоре ей придется ползти на животе, словно змее, цепляясь одеждой и волосами за корни. Дышать было трудно, но охотница упорно продвигалась дальше в неизвестность. Она уже ничего не видела даже на расстоянии вытянутой руки. Раньше тьма не была для нее проблемой, но теперь, когда последние магические силы покидали тело, зрение потеряло прежнюю остроту.

Охотница безрезультатно попыталась сдуть прядь волос, прилипшую к мокрому от пота лицу. Потом подняла руку, чтобы убрать волосы. В левом боку разлилась теплая волна боли, докатилась до легких, сдавливая грудь тугим кольцом. Охотница повалилась лицом в землю, вдыхая сладковатый, гнилостный запах плесени и лишайника. Встать... нужно встать... Но тело не слушалось. Мышцы, словно подчинялись кому-то другому, и этот кто-то приказывал им расслабиться, чтобы боль прекратилась.

Она никогда не верила в богов, которым можно молиться и уповать на чудо. Ее не поддерживала вера, успокаивающая и дарующая надежду. И не было близких, чтобы вспомнить в трудную минуту. У охотников нет никого, кроме них самих.

Неужели она так и умрет, заживо погребенной в этой норе? Не так умирают охотники. Но где же открытый бой? Где шанс оправдать свое происхождение? Где последняя жертва, которую можно утащить с собой в никуда?

Нет, все должно быть не так. Ведь такой конец - это даже не публичная казнь на потеху публике, а позорное убийство исподтишка... Впрочем, охотница мало, что понимала в таких материях как честь или достоинство, поэтому мерила все по своей собственной шкале. Как бы она ни вела себя со своими жертвами в прошлом, но сама на их месте оказаться не хотела.

Злость придала сил. Охотница сделала над собой усилие и, выплевывая землю, поднялась на четвереньки. Внутри снова проснулась боль, но сознание подавило ее, сломило слабость, высвободив из-под ее гнета ярость, благодаря которой жалкая пародия на жизнь еще билась в охотнице - в хищнике, который внезапно сам стал жертвой: лисицей, загнанной гончими в капкан. Отчаявшимся существом, которому больше нечего терять, разве что собственную жизнь, на которую и так нет права.

Но так просто они ее не получат. Без борьбы она не сдастся. Эти ублюдки еще за ней побегают. Ползти. Ползти дальше к выходу, цепляясь изломанными ногтями за землю, отталкиваясь ногами вперед. Пусть даже питаться гнилыми корнями, но выжить. Назло богам - или как там они себя называют - и всему этому треклятому миру.

Охотница медленно поползла вперед. На задворках сознания мелькнула мысль, что, может быть, стоит отстегнуть пояс с саблями - они мешают двигаться быстрее. Но нет. Когда, если она выберется из этой норы - оружие пригодится.

Асмодей и его гончие псы загнали ее сюда. Эти вонючие хвостатые твари, питающиеся падалью! Разве они лучше, чем она? Почему им дано право жить, а ей нет? Да и десять на одну - это не честно. Ха, честь? Здесь кто-то задумался о чести?! У кровавых демонов нет этого понятия, а охотники даже слова такого не знают. Хотя бы в этом они равны.

Охотница мысленно усмехнулась, зарываясь пальцами в землю. Проход сузился до такой степени, что девушка действительно поползла ничком, едва протискиваясь в узкое пространство и задевая головой за корни. Ей казалось, что двигается она так уже целую вечность, причем со скоростью улитки. Ножны сабель цеплялись за каменистую почву. Земля забилась под одежду и облепила голый бок, ухудшая и без того опасную рану.

"Загноится ведь, уж точно. Без магии тут не справиться", - философски подумала охотница. - "Что же теперь делать? Ладно, об этом подумаю потом. Если мне будет, чем думать. Сейчас главное - выбраться".

Впереди замаячило серое пятно. Выход? Или только показалось? Медленно, мучительно медленно, пятно приближалось, постепенно приобретая очертания неровного выхода.

Охотница собрала последние силы и, под аккомпанемент собственных болезненных поскуливаний, вывалилась из тоннеля на каменные плиты. Несколько мгновений она неподвижно лежала, каждой порой впитывая и судорожно вдыхая чистый - по сравнению с норой - воздух. Каменный пол приятно холодил щеку. Сознание начало ускользать; мышцы снова заныли, требуя передышки.

Никакого отдыха. Не сейчас. Надо собраться для последнего рывка.

Охотница медленно поднялась, сначала на четвереньки, а затем, опираясь о стену, на ноги. Колени подрагивали и подгибались от напряжения. Проклятье, ну и в развалину же она превратилась! Девушка отлепила с лица волосы и осторожно потрогала бок. Кровотечение прекратилось - похоже, рана забилась землей. Охотница ногтем содрала кусочек корки и болезненно поморщилась. Дело плохо, если не сказать, что совсем дрянь. Она зажала бок ладонью и осмотрелась. Далеко вверху темнел едва различимый купол потолка. Единственным освещением служил тусклый свет, сочившийся через трещины в потолке. Противоположная стена утопала в темноте, и невозможно было рассмотреть, есть ли на ней какие-нибудь изображения или барельефы. А самое главное - нет ли там выхода.

Зал был больше, чем показалось в первый момент. Колонны из темного гладкого камня, поддерживающие потолок, некогда были украшены искусной растительной резьбой, от которой сохранились наполовину стершиеся линии и завитки. Свет, хаотично проникающий сквозь проломы в потолке, выхватывал очертания расколотых статуй, стоявших в стенных нишах. Древние, кем бы они ни были, строили массивные и по-прежнему внушающие трепет дворцы для себя и своих богов.

"Только вот почему ваши боги не помогли вам, а? Не услышали ваши мольбы за этими толстыми стенами? Или услышали, но не посчитали нужным внемлить?" Девушка нашла в себе силы ехидно усмехнуться. Ей не раз приходилось бывать в подобных местах - безжизненных обителях давно умерших и всеми забытых богов. Каждый раз, выходя оттуда, она выносила с собой ощущение пустоты и безысходности. Если даже боги умирают, тогда жизнь охотника - ничто, мельчайшая песчинка в океане времени.

Но это не значит, что за это "ничто" не стоит бороться.

Охотница быстро, насколько это было возможно в ее состоянии, отправилась на поиски выхода наружу. Она проходила мимо пустых, давно разграбленных алтарей и обломков каменных скамей. Тут и там встречались покрытые комьями пыли и паутиной человеческие скелеты и останки каких-то мелких животных.

Девушка двигалась осторожно, стараясь переступать через груды мусора и кости, не глядя по сторонам, не желая знать, кому посвящено это место и почему здесь кто-то умер. Не стоит тревожить души усопших, особенно если не готов встретиться с последствиями.

Внезапно под тонкой подметкой сапога хрустнула кость. Охотница вздрогнула и отдернула ногу, но было уже поздно. Звук вырвавшейся из клетки птицей полетел по залу, разбиваясь о стены и потолок. Вслед за ним раздался издевательский голос:

- Охотник, нет смысла дальше прятаться! Запах крови тебя выдает!

От этих слов девушка похолодела. Ее все-таки выследили! Отводящее заклинание не сработало. Было недостаточно времени, чтобы сплести его как следует. Или банально не хватило сил.

Охотница обернулась и встретилась взглядом со злыми красными глазами кровавого демона - гончего пса Асмодея. Существо выглядело довольно скверно, и пахло от него соответствующе. Из-под лохмотьев плаща выглядывал, подрагивая от нетерпения, лысый с роговым наростом хвост. Демон явно оголодал и истощал. Видимо, его специально некоторое время не кормили, чтобы он рьяней исполнял свои обязанности, выслеживая охотников. Зрелище было бы жалким, если бы не почти двухметровый рост существа и длинные когти, которыми заканчивался каждый из его шести пальцев.

Просить отсрочки приговора: решение богов обжалованию и пересмотру не подлежит. И хотя Элания не понимала, как все это работает, но очень хорошо знала, чем заканчивается. Ее голова была следующей на очереди украшать городские ворота Кеменмара. Особенно нет смысла взывать к жалости безмозглого кровавого демона, который дальше пожрать да поспать ничего не видит. Такого даже не подкупишь ничем.

Демон шумно втянул воздух и облизнулся. Его бурая, словно запекшаяся кровь, рожа искривилась в хищном оскале.

- Давай покончим с этим побыстрее, - почти нежно промурлыкал он, обращаясь к самому себе. - Она ранена и едва держится на ногах. Хозяин обещал вознаграждение за ее голову.

"Ненавижу, когда эти твари начинают говорить сами с собой!" - подумала Элания. - "Как будто меня здесь нет".

Она осторожно приблизилась к демону, держась на безопасном расстоянии, чтобы тот не мог достать ее своим хвостом или когтями. Двигаться Элания старалась как можно медленнее и неувереннее. Даже одной ногой подволакивать начала для пущей убедительности. Пускай враг решит, что дело плевое и расслабится. Демон с готовностью клюнул на удочку.

- Да, вот так, детка. Ближе, подходи ближе.

Левой лапой он довольно неуклюже вытащил длинный кинжал с грязным зазубренным лезвием. Затем ухмыльнулся, демонстрируя два ряда желтоватых клыков.

Правая рука девушки скользнула на рукоятку сабли, пальцы левой же быстро сплелись в защитный знак; жалкие остатки магической силы запульсировали на их кончиках. Это был ее последний шанс - утерянная магия к охотнику не возвращается.

Кровавый демон напал молниеносно, метя кинжалом в грудь и когтями в глаза. И мог бы преуспеть, однако его подвела уверенность, что силы ослабленного погоней и предыдущей схваткой противника на исходе. Поэтому резкий взмах руки и короткое слово, слетевшее с губ охотницы, остались незамеченными. В глазах демона потемнело, а тело будто окаменело, застыв в неестественной позе.

Защитное заклятье действовало лишь пару секунд, но девушке этого оказалось достаточно, чтобы уклониться от выпада. Ее правая рука выдернула из ножен саблю - лезвие описало в воздухе красивую дугу и легко рассекло шею противника между позвонками. Он ничего не понял и, возможно, даже не почувствовал.

Бездыханное тело грузно повалилось на пол, по-прежнему сжимая кинжал. Голова же отлетела в сторону и запрыгала по каменным плитам, оставляя за собой темно-бордовые следы, но так продолжалось недолго - вскоре на полу остались лишь две маленькие горстки пепла. Если бы сабля охотницы была сделана из лунного сплава, то оставшись без головы демон сгорел бы моментально.

Элания прикрыла глаза и некоторое время стояла не шевелясь, сжимая в руке окровавленную саблю. Охотница не наслаждалась по обыкновению всплеском энергии, возникшим во время смерти другого создания, а скорбела о потере частички самой себя. Сколько раз ей довелось убивать подобным образом - одно слабенькое заклятье и быстрый выпад. Отныне все будет иначе, потому что магия действительно ушла, выжатая до самой последней капли. Начиная с этого момента у охотницы остались лишь холодная сталь сабель да смертное тело, слишком слабое, не готовое к самостоятельным действиям и неспособное предупредить об опасности.

Остаться без способностей для охотника было унизительней, чем быть убитым кровавым демоном или стать жертвой коварного удара в спину. Хуже, чем никогда не иметь магических способностей. Впрочем, никто и не видел охотника без магии.

Элания почти пожалела, что не дала себя убить. Собственно, зачем вообще жить, если ты никто? Ниже распоследнего кровавого демона, ниже пыли под ногами? Девушка мотнула головой, пытаясь прогнать нахлынувшую горечь. Но та осталась, засев глубоко, под устало бьющимся сердцем.

Откуда все это? Откуда внезапные страхи и сомнения? Откуда... эти раздражающие чувства? Нет! Сейчас не время и не место об этом думать. На ходу убирая саблю в ножны, Элания направилась на поиски выхода. В любой момент могли появиться остальные гончие, и у нее нет ни малейшего шанса выжить после встречи с ними.

Дверь обнаружились довольно быстро, не понятно как вообще уцелев под напором времени. Одна из массивных створок перекосилась и висела только на верхней петле. Охотница уперлась обеими руками в тяжелое дерево. Петли сдавленно заскрежетали и с трудом поддались, между створками образовалась щель, достаточная, чтобы в нее протиснулось изможденное тело. Должно быть, демон попал в храм каким-то другим путем, потому что здесь он бы точно не пролез.

Снаружи стояло пасмурное и холодное утро. С невысоких гор, рядом с которыми находился полуразрушенный храм, спускался туман, струясь между кривыми чахлыми деревцами. На низком бесцветном небе не было и следа солнца. Далеко впереди клубилось сероватое марево. Вдаль мрачного пейзажа уносилась полузаросшая тропинка, которая где-то за серым туманом встречалась с дорогой, ведущей к городу-государству Мидэйре.

Охотница покачнулась и схватилась за дверь. Шанс добраться до города был настолько ничтожен, что Элания не тешила себя надеждой. Ей просто нужно либо умереть по пути, либо попасть в Мидэйру. Желательно, до Асмодея и его шавок. Преследователям понадобится время, чтобы получить разрешение войти в город и объявить официальную охоту. А без разрешения тамошнего правителя они даже нос за ворота просунуть не посмеют. Благодаря этому у Элании был небольшой шанс подлечить рану. Если же Асмодей опередит ее... Что ж, по крайней мере, казнь будет проведена по всем правилам. Элания знала о существовании каких-то смутных правил - люди любят все осложнять - но понятия не имела, в чем они заключаются. Она никогда не видела, как Наказующие охотятся, загоняют и казнят другого охотника.

Девушка отпустила дверь и нетвердой походкой направилась вниз по тропинке, постепенно скрываясь в тумане.

***

На горизонте собирались грозовые тучи. Ветер нес с гор осенний холод и подступающую к границам Пяти Городов зиму. Внизу, на равнине, колыхались золотистым морем пожелтевшие травы.

Асмодей задумчиво окинул взглядом унылый, однообразный пейзаж. Ветер трепал длинные темные волосы и плащ юноши. Со стороны он напоминал большую черную птицу, замершую на вершине скалы и терпеливо высматривающую добычу.

Сзади послышался шорох неуверенных шагов. Прежде чем пришедший осмелился заговорить, ангел уже все понял. Кровавые демоны совершенно не умеют скрывать мысли и эмоции и вовсе не обязательно быть эмпатом, чтобы уловить их страх. Шаги в нерешительности замерли за спиной Асмодея, и тихий пришепетывающий голос сообщил:

- Хозяин, она ушла.

Больше всего кровавый демон боялся, что ему когда-нибудь придется произнести подобные слова. Никто не мог сбежать от отряда Наказующих. Об этом знали все, только вот дерзкой охотнице сказать, похоже, забыли. Демон трусливо поджал хвост.

Асмодей развернулся и почти без размаха ударил слугу по лицу. Когда юноша заговорил, его бледное лицо не выражало никаких эмоций, кроме смертельной скуки, а голос был холоден и безразличен:

- И вы обязательно ответите за это перед госпожой Лунарис, когда придет время.

Демон отшатнулся и с почти комичным ужасом склонился перед хозяином, боясь смотреть тому в глаза. Пощечина не была особенно болезненной, а служила лишь предупреждением на будущее. Простого упоминания имени богини Лунарис даже недалекому кровавому демону было достаточно, чтобы увидеть свое будущее в самых мрачных красках.

Демон быстро сбивчиво заговорил:

- Мы все исправим, господин. Охотница не может далеко уйти, она серьезно ранена и потеряла всю магическую-

- Куда она направляется? - перебил Асмодей. Его холодные глаза снова смотрели на далекую равнину внизу.

- В столицу, - поспешно ответил демон, глядя в землю. - В Мидэйру.

Повисла зыбкая тишина, во время которой слуга надеялся на удачу и не слишком плохое расположение духа хозяина. Наконец Асмодей нарушил молчание: неожиданно выругался сквозь зубы. Потом скривился и пробормотал:

- Умная девочка. И когда только они успели так поумнеть. - Однако его приказ уже звучал громче и увереннее: - Возвращаемся в Кеменмар. Немедленно. Иди, собери остальных.

- Слушаюсь, господин! - Кровавый демон неуклюже поклонился и побежал к своим товарищам. Сегодня ему повезло - он остался жив. Но уже завтра хозяин может это исправить. Особенно если охотницу так и не поймают.

Остальные демоны сидели на камнях и голой земле, многозначительно переглядываясь и перешептываясь. По нервически дергающимся хвостам некоторых из них было понятно, что они не успокоились, а по горящим глазам - что до сих пор чувствуют запах крови загнанной жертвы. Или боятся гнева хозяев.

Асмодей некоторое время стоял, глядя вдаль, но видя лишь свои мысли. Охотница начала доставлять слишком много проблем. Теперь придется добывать разрешение и назначать официальную казнь. Юноша терпеть не мог публичные разбирательства. В первую очередь потому, что они занимали гораздо больше времени, чем простое убийство. Во вторую из-за того, что привлекали много ненужного внимания к охотникам и Наказующим. А тут еще все осложнялось тем, что недавно обострился старый конфликт между правителем Мидэйры и хозяйкой Асмодея - Лунарис.

Юноша развернулся и зашагал к своим гончим, в нетерпении и страхе ожидавшим его дальнейших распоряжений. Легкое движение руки - и демоны молча послушно последовали за своим хозяином, спускаясь к каменистой ленте дороги.

***

Месяц 5 от начала года,

день 16

Ноги не слушались, подкашиваясь, загребали дорожную пыль и мелкие камушки. Бок больше не болел, но вся левая сторона торса от бедренной косточки до ребер онемела. В голове царила непривычная пустота, и Элания начала сомневаться, что вообще еще жива.

Сейчас никто не смог бы распознать в изможденной бродяжке охотницу - одежда износилась, а нашивки, по которым охотники узнают друг друга при редких встречах, девушка сорвала. Нет больше охотницы Элании - есть странное, неклассифицированное существо, не принадлежащее ни к одной общине, клану и даже народу.

Размытая серая громадина города приближалась медленно и неохотно, несмотря на то, что девушка уже в течение двух суток шла без отдыха. Ягоды, которые она нашла вчера у дороги, закончились - нечем было утолить ни голод, ни жажду. Однако Элания не испытывала ни того, ни другого - это-то и настораживало больше всего: ее организм просто отказывался бороться. Удивительно, что ей, ведомой одним лишь упрямством и стремлением выжить, вообще удалось столько пройти. Она не могла поверить, что закалка жизни в дебрях диких лесов помогала сейчас, когда не осталось ни капли магии.

Знай, охотники чувство отчаянья и безысходности - Элания поняла бы, что значит ее состояние. Если бы ей встретился хоть один путник на коне или повозке... У нее были деньги, вытащенные из карманов последней жертвы, ими можно было бы расплатиться за еду и помощь, но поблизости не было того, кто хотел бы предложить такие услуги.

Девушка споткнулась и лишь чудом не упала. Вперед она давно не смотрела - только под ноги. Просто не осталось сил все время держать голову прямо. Не могла она слышать и шарканье собственных шагов, но, сколько не вслушивалась, желанного перестука копыт не было.

Когда день перевалил за первую половину, Элания упала на землю, и не вставала несколько часов; отползла к обочине и забылась болезненным сном прямо в придорожной канаве. Никакой здравый смысл не смог бы сейчас убедить ее в том, что спать на открытом месте, около дороги, опасно. Во сне ее лихорадило.

Проснувшись, охотница некоторое время лежала, тупо глядя в серое небо и не понимая, где она и что произошло. Разум не хотел верить, что все случившееся - не сон, а реальность.

Последнюю лигу Элания прошла, находясь в полузабытьи и думая лишь о том, как бы не упасть в прямом смысле лицом в грязь. Город уже не казался таким далеким и недостижимым, как несколько дней назад. Его обветренные темные стены вставали из земли, отгораживая высокие бело-серые башни дворцов и храмов от остального мира. Гребни заостренных крыш выглядывали над стенами, из узких прорезей в каменной кладке торчали наконечники заряженных баллист. Со стороны город казался недружелюбным и чуждым окружавшему его стены дикому пейзажу, словно одинокая гора, возвышающаяся посреди пустыни.

Когда Элания добралась до городских ворот, пошел дождь, по-осеннему холодный и жестокий. Вода! Ну, наконец-то вода, она так хочет пить! Элания громко и хрипло рассмеялась, подставляя лицо жестким струям, которые текли по ее щекам, смывая грязь и дорожную пыль. Девушка закружилась, и во все стороны полетели холодные брызги. Она сама удивилась, откуда только силы взялись...

Стражники, несшие караул у ворот и прятавшиеся от дождя под узким навесом у стены, многозначительно переглянулись. Один из них покрутил пальцем у виска. Другой пожал плечами и равнодушно отвернулся, не находя в поведении бродяжки ничего ни забавного, ни любопытного. Мало ли сумасшедших бродит по дорогам.

Когда Элания, хлюпая сапогами, прошла через городские ворота в город, ее никто не задержал - лишь два сочувствующих взгляда проводили до угла. Девчушка-то хорошенькая, если отмыть да переодеть... Даже жаль, что не в своем уме.

Двух- трехэтажные дома, покрытые красными и зелеными черепичными крышами, окружили охотницу со всех сторон. Между зданиями петляли узкие темные улочки. В сточных канавах грудились отбросы. Кое-где виднелись еще не сбросившие листву деревья. По изъеденной временем мостовой катились повозки с товарами, телеги, груженные сеном и дровами. Несмотря на дождь, улицы были заполнены горожанами. Люди, занятые делами, не замечали Эланию, лишь изредка скользили по ней случайными безразличными взглядами или задевали плечом в наиболее запруженных местах. Охотница казалась всего лишь еще одной незначительной песчинкой в нескончаемом потоке путников, проходящих через столицу и пропадающих в глубине страны.

Держась ближе к стенам домов, девушка скользнула в небольшой переулок и быстро затерялась в лабиринте городских улиц. Она плохо знала город, ведь была здесь всего однажды, но надеялась самостоятельно найти гостиницу - единственную, которую запомнила, хотя останавливаться там Элании и не приходилось. В прошлый раз она провела ночь в какой-то подворотне и быстро покинула город. Незаметно охотиться здесь слишком сложно, а в таком скоплении людей соблазн сорваться и потерять голову был слишком велик.

Ночь застала Эланию бредущей по опустевшим улицам. Воздух пропитался запахами готовящейся пищи, конюшен и сточных вод. В прояснившемся небе загорались первые звезды, казавшиеся особенно яркими и необычайно красивыми после грозовых туч.

Между мрачных домов по улицам гулял ветер, играл ворохом опавших листьев, нес его навстречу редким прохожим. Скрип вывески, раскачанной порывом ветра, заставил Эланию остановиться и вскинуть голову. Охотница всмотрелась в выгоревшую надпись на рассохшейся по краям деревянной доске: "Старый погреб. Ужин и постель". Наконец-то, а то она уже начала думать, что снова придется ночевать в подворотне.

Девушка с усилием толкнула деревянную дверь и ввалилась в трактир. Окинув взглядом задымленное помещение, она окончательно убедилась, что это место ей подходит. В теплых, красноватых отблесках масляных светильников нижний зал казался уютным. В дальнем конце помещения находился огромный выложенный почерневшим от копоти камнем камин. В очаге трепетал огонь, поддерживая атмосферу тепла и домашнего уюта. Слева от входной двери на второй этаж поднималась лестница, справа - начинались потемневшие от старости и пролитого вина столы.

Постояльцев или просто посетителей было немного, на что и рассчитывала Элания. Во-первых, нельзя, чтобы ее заметили, во-вторых, она не любила шумные компании, с гоготом распивающие пиво под аккомпанемент бездарной музычки.

Судя по виду, постояльцы "Старого погреба" все как один обычные скитальцы и наемники, каких много на дорогах, в портах да самых дешевых гостиницах и корчмах. В дальнем углу о чем-то заговорщически переговаривались трое подозрительного вида типов. За стойкой развалился толстый полупьяный гном, пытавшийся втолковать что-то друиду, сидевшему рядом; его внушительного вида секира стояла на полу, прислоненная к стойке. Около камина, тихо похрапывал, кажется, оборотень, но кто их разберет в человечьем обличии. Большей частью - всякая шваль, которую не приняли бы в более дорогом заведении.

Пытаясь выглядеть расслабленно и как можно менее подозрительно, Элания проковыляла к стойке. На нее тут же нацелилось несколько пар оценивающих, любопытных глаз. Девушке стало дурно от нежелательного внимания. Пришлось навалиться на стойку, чтобы не упасть. Возможно, и вправду лучше было бы заночевать в канаве. Переждав острый приступ тошноты и головокружения, охотница огляделась в поисках хозяина или подавальщицы.

Хозяин оказался немолодым темным эльфом. О возрасте свидетельствовал лишь едва заметный зеленоватый оттенок кожи да потускневшие, жесткие волосы. Мужчина задумчиво протирал стакан грязной тряпкой, и, казалось, был увлечен своим занятием гораздо больше, чем разговорами клиентов. Но охотница могла поклясться, что трактирщик видел и слышал все, что происходит в зале.

Не поднимая на девушку глаз, он бросил:

- Нищим не подаем.

Гнев с готовностью вспыхнул в Элании, заполняя сознание и притупляя остальные чувства. Она вскинула руку и, перегнувшись через стойку, схватила эльфа за горло.

- Да ты хоть знаешь, с кем говоришь? - ее шипение должно было показать жертве всю глупость его высказывания. Еще с неделю назад Элания бы даже не подумала говорить с тем, кто посмел ее оскорбить. Да и на оскорбления ей тогда по большому счету было плевать.

Головы собравшихся мгновенно повернулись к охотнице и трактирщику, как будто посетители только и ждали нечто подобное. Им слишком долго было скучно, чтобы упустить хоть какое-то развлечение. Подозрительная компания все как один уставились на Эланию из угла, затем захихикали. Друид поддержал их свистящим шепотом, вызвав своей репликой новый приступ веселья. Гном не удержался и от хохота свалился бесформенной кучей на пол.

"Смейтесь, ублюдки, пока можете", - зло подумала Элания, крепче сжав пальцы. Трактирщик выронил стакан, тот со звоном разбился. Кто-то громко охнул. Оборотень, пригревшийся у камина, проснулся и огляделся мутным взглядом, пытаясь понять, что вызвало переполох. Компания в углу притихла и снова посмотрела в их сторону. На этот раз с подозрением. Друид хмуро потянулся к своей четвертине, прислоненной к стойке рядом с гномьей секирой.

"Ага, такое веселье вам уже не нравится?" Готовая сломать жертве шейные позвонки, охотница заглянула в глаза эльфа и увидела в их темной глубине свое отражение: грязной бродяжки в разодранной одежде. Пальцы сами собой разжались, и она отпрянула.

Трактирщик потянулся к горлу, не веря, что свободен, и сделал пару пробных вдохов.

Раздраженно переминаясь с ноги на ногу, Элания заявила:

- Хочу комнату с ванной. - И, презрительно скривив губы, добавила: - У меня есть золото. Заплачу, сколько нужно.

Хозяин "Старого погреба" несколько мгновений смотрел на нее со смесью страха и недоверия. Затем снова нервно потрогал свое горло и сухо кивнул:

- Как пожелаете, м-мм, госпожа. - Он обернулся к двери у себя за спиной и позвал: - Ада! Ада, иди сюда!

Из заднего помещения, вытирая руки о фартук, выскочила пригожая светловолосая девушка, кажется, полукровка.

Элания почувствовала, как в груди ожил и зашевелился непривычный обжигающий комок. Любая полуэльфка - пусть даже невыразительная по меркам чистокровных эльфов - была привлекательнее и желаннее заморыша, которым охотница предстала в глазах трактирщика и посетителей.

- Ада, проводи-ка госпожу в комнату с ванной.

Ада бросила на Эланию любопытный взгляд. Ее миндалевидные глаза заметно расширились от удивления и недоверия, когда она получше рассмотрела гостью. Оборванная девчонка, привалившаяся к стойке, никак не походила на "госпожу", да и вообще на потенциального клиента. Они не ходят в выношенных куртках и порванных штанах. Только оружие не вязалось со всем остальным - небось украла где-нибудь. Только воровки им не хватало! Придется перепроверить, чтобы в комнате ничего не пропало, когда эта соберется восвояси.

Ада раздумала кланяться. Она недовольно нахмурилась - от ее прозорливого взгляда не укрылось и то, что с сапог девушки натекла грязь.

Трактирщику пришлось прикрикнуть на служанку:

- Ну, чего встала? Оглохла? Давай за работу!

Ада опустила глаза к полу и, присев в легком реверансе, быстро прошла мимо охотницы к лестнице, по пути кинув:

- Следуйте за мной.

Элания опустила на стойку слегка потускневшую золотую монету и, смерив взглядом остальных постояльцев, последовала за служанкой. Когда обе девушки заскрипели ступеньками лестницы, трактирщик недоверчиво глянул на монету. Без сомнений, это было золото, только оно излучает такой теплый, манящий блеск, готовый прорваться даже через слой грязи и жира.

Эльф задумчиво поправил помятый ворот рубашки и пробормотал:

- Ну, если даже бродяжки сейчас при золоте, то и я разбогатею.

Пройдя по длинному коридору на втором этаже в самый дальний конец, Ада запалила свечу от масляного светильника на стене и отворила дверь в комнату. Затем быстро прошлась по небольшому помещению, зажигая светильники; развела огонь в маленьком очажке, который скорее не грел, а лишь внушал напрасные надежды на тепло.

Комната не отличалась уютом и удобствами - за золотую кошку можно было найти и получше. Однако сейчас Элании было все рано, главное, что есть кровать и ванна. Вернее деревянная бадья, с явно подтекающими стенками.

Ада застыла в дверном проеме, со скучающим видом ожидая, когда гостья что-нибудь скажет. Так и не дождавшись никакой реакции, кроме вздоха облегчения, который она приняла за разочарование, служанка спросила:

- Ужинать будем? - вопрос прозвучал скорее раздосадовано, нежели вежливо, как будто Ада имела в виду: "Чтоб тебе провалиться с твоими желаниями".

- Сначала подогрей воды. - Отказ от ужина прямо здесь и сейчас стоил Элании большого усилия воли, но поесть она еще успеет. Несмотря на усталость, голос охотницы остался властным и холодным. - Принеси иголку, прочные, но тонкие нитки и самую крепкую выпивку, какая найдется. Еще мне нужны чистые тряпки на бинты. Чистые, понятно? Потом ужин, какого-нибудь мяса, чтоб с кровью. Что у вас там есть посвежее? Да смотри, если будет тухлое - я тебе же его в глотку и засуну.

Элания обернулась и окинула служанку оценивающим взглядом: хорошенькая и наглая. Охотнице внезапно захотелось влезть в ее шкуру, натянуть на себя личину вместе с этой нежной белой кожей и золотыми волосами, чтобы уйти из гостиницы и слиться с толпой. Стать кем угодно, только не той, кем она была все время, пока себя помнила. Спрятаться. Исчезнуть.

Почему же она по-прежнему так цепляется за жизнь, если проще умереть?

Ада заметила в глазах гостьи недовольство, которое никогда не должно появляться во взгляде клиента, если хочешь получить вознаграждение за свои труды. Угроз она не боялась. Служанка давно привыкла, что частенько за грубыми словами следует либо щедрая благодарность в материальном виде, либо ухаживания, либо и то и другое. В данном случае на ухаживания можно было не рассчитывать, но звон золотой монеты, шлепнувшейся на стойку, до сих пор звучал в ее заостренных ушках.

- Я понимаю, госпожа, - вежливо ответила она. - Ром подойдет?

- Вполне. Да, и закажи мне одежду размером и покроем как моя. Эту потом можешь сжечь или пустить на тряпки.

Элания отвернулась, показывая, что разговор окончен. Не дожидаясь пока служанка выйдет, охотница начала раздеваться. Ада колебалась лишь мгновение, благополучно не замеченное клиенткой, и вышла из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь. Идя по коридору, выкрашенному болотно-зеленой краской, уже местами облупившейся, она решила, что вознаграждения от такой наглой оборванки не дождешься. И откуда только деньги взялись?!

Элания тем временем, покусывая нижнюю губу, чтобы не орать, сдирала с себя одежду. Зеркало с бесчувственной жестокостью отражало все без прикрас. Постепенно обнажались синяки, ссадины и царапины. На рану в боку страшно было смотреть - покрытое коричневой коркой и струпьями месиво. Да и выглядела охотница далеко не как воин. На бледной коже коричнево-бурое пятно смотрелось отвратительно и неуместно.

Раньше Элания быстро бы излечилась с помощью магии. Шрам, конечно, остался бы - такой силой, чтобы не оставалось следов, охотница никогда не обладала. Но теперь ей понадобится время - много времени - для того, чтобы тело восстановилось и пришло в форму. Но этого времени нет.

"Как-нибудь справлюсь", - сцепив зубы, подбодрила себя Элания. - "Вот и тогда я тоже понадеялась на свои силы..."

Элания повернулась к зеркалу спиной и посмотрела на вечное напоминание о своей глупости и безрассудности. Кожу поперек правой лопатки и позвоночника изуродовали три длинных шрама - следы от когтей гигантской горной кошки. Гордость охотницы и в то же время клеймо на всю жизнь: была дурой и сама нарвалась. Зато хоть на прекрасного зверя посмотрела, а теперь их вон днем с огнем не сыщешь. Перебили всех, пустили на шкуры у каминов, да чучела.

Элания криво усмехнулась, с презрением глядя на свое отражение. В голове зазвучал ехидный голос - единственное проявление проснувшейся злости: "Пора бы тебе сдохнуть, дорогая. Ты доставляешь мне слишком много проблем. Я устала, как же я устала..."

Подумав, что если она в таком состоянии встретит Наказующих, ее мучения продлятся не долго, воодушевленная охотница успокоилась.

Дождь за окном перестал. Мрачные сумерки уступили тихой ясной ночи. Туман растаял, из-за редких облаков выглянула бледная луна. Ее тусклого света едва хватало, чтобы посеребрить очертания зданий и, если бы не поблескивающие на высоком небе хрусталики звезд, город накрыла бы почти непроглядная тьма. Серебристое звездное сияние окутывало высокие башни, струилось сквозь прорези в стенах, играло листвой.

"Вы спросите: кто такой охотник? Это смерть, боль, страх - все, что он несет своим врагам и жертвам.

Но цена, которую охотник платит за свою жизнь, велика - это его магическая сила, способности, с которыми он пришел в этот мир. Его сущность, без которой жизнь охотника превращается в жалкое существование, заменяющее предсмертную агонию.

Только боги решают, когда приходит срок охотнику умереть. Решение всегда неожиданно и несправедливо, как и все, что делает он сам. Просто в один не прекрасный день каждый охотник слышит общие для всех и по-своему воспринимаемые каждым слова: "Верховный Совет Единого Мира приговорил тебя к смерти". После этого в книге его жизни можно ставить точку. Магия быстро покидает его существо, и он становится беспомощен перед лицом Наказующих.

Многие думают, что лучше смерть, чем такая жизнь. Может быть, они правы, но я выбрала иной путь".

Асмодей - в христианской религии, каббале и оккультизме имя Ангела-истребителя.

Оставить комментарий © Copyright Лютик (:)) Размещен: 26/06/2010, изменен: 03/07/2011. 39k. Статистика. Глава: Фэнтези Охотники за Смертью. Стадия первая: Наперегонки со Смертью Иллюстрации/приложения: 1 шт.		Ваша оценка:
Аннотация: Представьте себе, что вы были могущественны, не испытывали страха и не знали боли, а затем в одночасье потеряли всю свою силу. И теперь чтобы выжить, придется сражаться на грани своих возможностей, танцуя на тонкой нити между жизнью и смертью.

Лютик: другие произведения.

1. Охотник, который стал жертвой