Они любят и ненавидят одновременно. К одним они жестоки, к другим - проявляют сострадание и жалость. Причем, зачастую это зависит от погоды, времени суток и их настроения.
Они живут в своем замкнутом мире иллюзий и мечтаний, сами создавая его и допуская туда лишь ограниченное число близких. Многие идут по жизни, так и не замечая вокруг того, что не вписывается в этот маленький мирок. Они дышат, любят, мечтают, разочаровываются, умирают, до конца оставшись слепыми, словно новорожденные котята. Просто так проще. Некоторые, прозревают к старости, но для них уже поздно что-то менять.
Да и что такое, вообще, жизнь, как не череда совершаемых нами ошибок или, что еще хуже, слепого повторения чужих?
Не обращайте внимания. Меня всегда тянет на подобные философствования, когда на улице промозгло и холодно. Особенно, если я по ней иду. Особенно, если осень еще не совсем умерла, а дыхание зимы недостаточно холодно щекочет затылок.
Пошел дождь. Тяжелые капли застучали по асфальту, крышам проезжающих мимо автомобилей, зонтикам прохожих и моей непокрытой макушке.
Я снял наушники и заскочил под навес кафе. Встряхнул головой, разбрызгивая с волос воду, и поднял глаза. За завесой мокрой челки я увидел Агату. Она стояла, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Ее взгляд был направлен на меня. Лицо не выражало никаких эмоций.
- Я ждала. - Ее бесстрастный тон мне не понравился.
- Прости. Я, вроде, не опоздал...
- Это не имеет значения, - перебила она, коротко пожав плечами. Я обеспокоенно заглянул в черную глубину ее глаз - она была абсолютно непроницаемой. "Что случилось, Агата?"
- Может быть, зайдем в кафе? - Я пододвинулся и попытался обнять ее за плечи. Она отстранилась и отвернулась, вглядываясь в мутную пелену дождя.
- Нет. То, что я хочу тебе сказать, не займет много времени.
- Что случилось?
- Ничего. - Она покачала головой, пряча бледное лицо за темными длинными волосами. - Просто нам нужно расстаться.
Я тупо уставился на нее. Затем поднял руку и отвел с ее лица волосы, чтобы убедиться, не отразилась ли на нем та же жестокость, которая, как мне показалось, промелькнула в ее голосе.
- Ты шутишь, Агата?
- Нет. - Она, наконец, посмотрела мне в глаза. Холодно и вызывающе. - Я посылаю тебя.
Я не знаю, как выглядел в этот момент, но предполагаю, что абсолютно невменяемо. Я хотел возразить, но ее слова превратили мои мысли в кашу. Творческий беспорядок, по обычаю царивший в моей голове, превратился в настоящий хаос.
- Почему? - это глупый вопрос, я знаю, но ничего более членораздельного я выдать не смог.
Заметив выражение моего лица, она искривила губы в язвительной улыбке:
- Ты слишком мягкий.
Нервический смешок, сорвавшийся с моих губ, должен был показать ей, что меня такой ответ не удовлетворит. Агата отвернулась и безразлично заметила:
- Я больше не люблю тебя.
- С этого и нужно было начинать. - Тихо ответил я, глядя на ее профиль, но не видя его. - Больше ничего сказать не хочешь?
Агата покачала головой, опуская глаза и глядя, как дождевые капли взрываются, разбиваясь об асфальт. Не знаю, сколько мы стояли вот так, молча, оба погруженные в собственные мысли. В конце концов, я прервал молчание:
- Ну, замечательно. - Меня самого удивила безразличность, с которой я это сказал. - Приятно было с тобой пообщаться. Желаю всего самого... Прощай, Агата.
Я надел наушники. Пальцы сами собой отыскали кнопку на пульте от плеера.
Я ступил под холодный дождь, вжимая голову в плечи и глубоко засовывая руки в карманы джинсов. Удивительно, но я не был оскорблен. Не испытывал ни злости, ни досады, ни обиды - ничего из привычного набора чувств, преследующих людей в подобной ситуации. Я был опустошен и абсолютно равнодушен.
Я зашагал прочь от Агаты, не оборачиваясь и не пытаясь в последний раз заглянуть в ее лицо, несколько мгновений назад бывшее таким любимым и родным.
Для меня больше ничего не существовало, только дождь и голос Трента Резнора в наушниках: