Dok: другие произведения.

Ночная смена. Лагерь живых (вторая книга)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 6.55*266  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Док переехал по адресу http://zhurnal.lib.ru/editors/n/nikolaj_b_d/
   Ночная смена. Лагерь живых.
  
  Шестой день с начала Беды.
  
  Из кабины здоровенного грузовика видно далеко окрест. Второй раз за сегодняшний мрачный мартовский денек из сплошного слоя туч выглядывает рахитичное питерское солнце, освещая куда как неприглядную картину разбившегося совсем рядом от кольцевой автодороги самолета. Заваленное горелыми кусками фюзеляжа, рваным мусором, в который превратился багаж, пассажиры и сложная начинка авиалайнера, ровное заснеженное поле выглядит как тошная помойка и солнечный свет вовсе не придает этому зрелищу ничего хорошего. Да и весенний пейзаж с голыми кустарниками, подтаявшим серым снегом и почти лежащими на наших головах низкими серыми тучами - не радует.
  
  Тем не менее, мы жадно смотрим вокруг - я с моим напарником, молодым пареньком Сашей - потому как наконец вырвались из Петропавловской крепости, где прокорячились все это время с того злосчастного момента, когда на город свалилось совершенно неожиданная Беда, наш водитель - пожилой крепкий мужик Семен Семеныч тоже провел время на удивление однообразно, проторчав до сегодняшнего дня в судебно - медицинском морге Петергофа, куда его загнала причудливая цепь событий и где среди нормальных мертвецов было можно укрыться от того бреда, что творился на улицах нашего города и в окрестностях.
  Кто бы мог подумать, что такое вообще возможно. Приятно щекотавшие нервы фантасмагорические страшилки про восставших мертвецов, про толпы беспощадных голодных зомби тем и были хороши, что, ужасаясь этому кошмару, который показывали фильмы и описывали книги, каждый прекрасно понимал - все это невозможно. Да, катастрофы случались, и могут случаться - но пришествие зомби было просто невероятным. Скорее уж что-нибудь менее экзотическое - вроде вулкана, цунами, ледникового периода или техногенного подарочка человечеству.
  
  И вдруг именно происходит то, что менее всего ожидалось. И мы уже почти неделю живем в этом кошмаре, изменившем окружающий мир до невероятия. Все, чему меня учили в мединституте и потом - на работе идет вразрез с тем, что видят глаза. Зомби - невозможны. Физически. Но, тем не менее - они стали реальностью и очень опасной реальностью. Снимая на видеокамеру по приказу своего непосредственного руководства все, что представляет интерес для тех, кто пойдет по проложенному нашей разведгруппой маршруту, я только за сегодняшний выезд наснимал таковых невозможных вроде существ несколько сотен.
   - Апатит твою Хибины! - скороговоркой выдает Семен Семеныч, резко взяв в сторону и вдарив по тормозам со всем усердием...
   Мда, это надо снять...
  
   Совсем рядом с капотом нашего грузовика стоят ноги. Голые человеческие ноги с тем самым к чему они обычно прикрепляются - бледные, с синюшными трупными пятнами. Босые, но какие-то рваные тряпки внизу болтаются. А вот сверху... сверху - из таза торчит столб позвоночника с черепом наверху. Все, что было выше пояса словно сорвано страшной силой - как и ткани с головы - только на макушке нелепый ежик из недогоревших волос. Все грязное, закопченное. И неподвижное.
   Саша удивленно втягивает воздух:
   - Прямо как в 'Хищнике'... Только грязное, и не до конца выдранное.
   - Кто ж это так развлекался?
   - Может и впрямь весь катаклизм - инопланетного происхождения? - задает уже не меньше десятка раз слышанный вопрос Семен Семеныч.
   - Ну, это уже бред. Чтобы катастрофа развивалась по идиотскому голливудскому сценарию? - возражает Саша, нервно тиская зажатую в руке рацию, названную им 'Длинное Ухо'.
   - Так они столько всякого наснимали, почему бы и нет? 'Близнецов' - то ведь точно как по-голливудски долбанули!
   - 'Близнецы' - это не инопланетяне. Сами амеры и долбанули...
  'Длинное Ухо' спрашивает - что встали. Проще показать, чем объяснить.
   Отъезжаем в сторону, чтобы следующему за нами в прострелянном УАЗе Старшому было тоже видно.
   Николаич присвистывает в рации.
   - Интересное кино. Сняли?
   - Снял.
   - Чего стоим? Трупов не видали?
   - Видали, но этот какой-то уж совсем наособицу.
   - Вот на семинаре и разберетесь. Поехали, поехали!
   Двигаемся дальше, смотрю в зеркало заднего вида - безглазый череп словно провожает мертвым взглядом наши машины...
  
   Выкатываемся на развязку, здесь наша сбродная колонна из надыбанных за сегодняшний день разношерстных машин встает - и мне приходится снимать долго - станция Предпортовая, куча всяких промышленных предприятий, складов, мелькомбинат - короче говоря, ничерта я не понимаю, что где, но Семен Семеныч тут не раз бывал и по старому принципу 'не выпендривайся, пальцем покажи' целеуказует без проблем.
   Вспомнив про конфуз моего приятеля - журналиста, который с башни Нарвского замка должен был отснять старейшее в республике Эстония промышленное здание, а вместо этого запечатлел синагогу, на что читатели указали уже после выхода газеты - все время показываю драйверу то, что снял.
   Сразу вслед за этим снимаю по другую сторону - вроде как это окраины Авиагородка - какой-то склад топлива - Николаич велел. Склад внешне в полном порядке.
   Съемку прерывает увесистый толчок в бок.
   Саша одновременно кричит в 'Длинное Ухо':
   - Колонна бронетехники! На встречной!
   Видеокамера позволяет приблизить эту бронетехнику. Колонна - да, пожалуй, но далеко не вся - бронетехника. Спереди - БТР - не то 70, не то 80 - не разбираюсь я в них совершенно, сразу за ним военный грузовик с кунгом, потом пара автобусов и замыкает это два грузовика штатского вида и еще один БТР.
   Колонна начинает притормаживать и встает чуток не доезжая до нас.
   Ствол дудки крупного калибра в башенке переднего БТР застенчиво поворачивается в нашу сторону.
   Мило.
   Николаич не торопясь, проходит рядом с нашим грузовиком. Останавливается на полпути к бронетранспортеру.
   - Вот ёж твою медь - отчетливо выговаривает Семен Семеныч. - Если начнут поливать - то и не рыпнемся.
   - А спрыгнуть если с дороги?
   - Ноги поломаешь, высоко тут...
  Да, кольцевая трасса высоко поднята над землей, пропуская под собой железнодорожные пути. Этаж третий пожалуй, а то и выше получается.
   - Но на шашлык-то идти не хочется - грустно замечает Саша, и мы все трое передергиваемся, вспомнив недавнюю встречу с людоедами. Как бы и эти встречные не оказались такими же отвязными молодцами.
   - Постарайся поскорее разлить желчь, пусть им горько будет...
   Остается сидеть, ждать...
   Ждем.
   Прошло несколько веков, наверное, когда в головной БТР отваливается боковая дверца - ступенька и оттуда вылезает чувак в городском камуфляже и берете.
   Не торопясь, идет к Николаичу.
   Останавливается в паре шагов.
   Небрежно козыряет.
   Саша нервно хихикает:
   - Ваши документики, гражданин!
   Точно, это же мент, я-то смотрю, камуфляж знакомый.
   Николаич ведет себя спокойно, то, что начнет вертеть башкой в опасной ситуации - оценивая расклад, и таким образом оповещая остальных - он не раз толковал. Значит, похоже на то, как говорит обычно наш пулеметчик Серега - это тоже обычные выжившие. Но получше экипированные, что сразу видно.
   К менту подходят еще двое мужчин - один в военном камуфляже и гражданский. Правда, у обоих за плечами 'весла'. Но вместо разгрузок - на солдатских ремнях с цинковыми пряжками древние подсумки из брезента.
   Николаич машет рукой, подзывая к себе.
   Подходим. Правда остальные ребята из нашей группы, а также все примкнувшие к нам беженцы остаются в машинах.
   Оказывается это техника с учебного центра МВД в Молосковицах. Занимаются вывозом уцелевших, правда в отличие от нас берут не всех, а только тех, кто подходит по полу, возрасту и профессии.
   Сильно удивляются тому, что Кронштадт устоял. Как-то упустили они мореманов из внимания - но по сухопутчикам дают несколько точек, где вояки удержались.
   Не удержавшись, спрашиваю, а куда спихивают всех остальных.
   Не моргнув глазом, мент отвечает - к воякам - те дальше по КАД находятся. Будем проезжать - не пропустим. В свою очередь спрашивает - что мы такого хорошего видели.
   Николаич хмыкает и предлагает поделиться информацией взаимно.
   Мент задумывается. Я пока рассматриваю автомат у него на груди. Первый раз такой вижу - явно АК - но непривычного вида - по силуэту - калаш, только газоотводная трубка непривычно толстая. А все, что было в АК-74 из черного пластика тут из какого-то серо-зеленого, да еще и цевье слито воедино с накладкой на газовую трубку.
   Не могу не отметить, что дисциплинка у них на уровне - никто поперед батьки не лезет. Разве что военный спрашивает разрешения выпустить публику 'для оправиться' из автобусов.
   Мент разрешает и скоро на дороге уже сильно позабытая картинка - 'мальчики направо, девочки налево'.
   По физиономии мента видно, что он парень-жох. Но и Николаич не в соломе найден. Оба это видят, и начинается этакий торг информацией, с попутным прощупыванием кто чем может быть полезным.
   У ментов - техника и оружие в неплохом наборе. Правда с топливом и боеприпасами неважнец. Пока хватает, но хотелось бы и побольше. Делиться броней не рвутся.
   Ответно Николаич соблазняет всякими благами выжившего города, каким сейчас получается Кронштадт, среди благ больница занимает не последнее место.
   На предложение мента присоединиться к ним Николаич вежливо отказывается, а на попытки запугать - мент никак не может не проверить и такое - отвечает, что все, что мы говорим - репетуется на Кронштадт. Немедленного ракетного удара за наши обиды он обещать не берется. Но отношения будут попорчены, а кому это сейчас надо.
   Мент с этим соглашается, хотя у меня создается впечатление, что и угрожать он стал по привычке, без особой старательности.
   Нам от этой встречи пользы ровно никакой, а молосковицкие узнают - зачем это мы сеткой стекла прикрыли. Морфов они не видели, шустрики только попадались. Экие счастливчики... Не уверен что они в это поверили, но вроде как призадумались. Дополнительно пытались нам всучить семью театрального критика, но Николаич вежливо отказал, ссылаясь на загруженность транспорта...
   Еще Старшой рассказывает про людоедов, что тоже воспринимается как байка. Ну да к Финскому заливу им выдвигаться пока без надобности, но если что - проверят, кто какие шашлычки жарит. У них пока все пучком - кушают только правильную еду.
   В свою очередь, сообщают волну и позывные сидящих неподалеку от нас ОМОНовцев.
   Тут к Николаичу подходит Дима-опер и говорит, что у одного из штатских обнаружил винтовочку, о которой давно мечтал.
   Мент поднимает бровь.
   Дима тычет пальцем в справившего свои нужды паренька лет шестнадцати.
   У того на спине болтается странный агрегат - явно снайперская винтовка, причем впридачу еще и с глушителем, но какая-то очень короткоствольная, несерьезная, несмотря на сошки и прочие прибамбасы, положенные снайперке.
   - Что дадите взамен? - спрашивает, немного оживившись, мент.
   - 'Клин' и две обоймы.
   - Не смешите мои тапочки. У нас Клинов вагоны и фургоны. А это - штучный товар.
   - Но ведь малопулька!
   - Зато снайперская и бесшумная.
   - Хорошо - тогда можем дать еду из ресторана.
   - Китайского или корейского? Крысы и собаки? - ехидничает мент.
   - МакДональдс. Пойдет?
   - Черствые булки?
   - Нет, все из холодильника. Двадцать килограмм полуфабрикатов под гамбургеры и чизбургеры. В комплектности. То есть булочки, мясо, сыр, шпинат.
   - Там еще был лук.
   - Лука нет. И помидоров нет. Дам двойной набор соленых огурчиков.
   - Тогда это не ресторанная еда. И огурчики - какой дурак потратит на бигмаки!
   - Ну, как хотите. Дима - придется тебе обойтись...
   Николаич поворачивается и показывает спиной, что ждет ответного предложения. Типо, вот уже ухожу. Почти совсем весь ушел.
   Мент хмыкает и говорит:
   - Сорок килограмм. И я все взвешу.
   - Тридцать!
   - Тридцать пять. И еще пятьдесят пирожков с вишней.
   - Тридцать три. И откуда вишня?
   - Пятьдесят пирожков! И заберете семью театрального критика.
   - Тридцать пирожков, если с семьей. К слову - семья большая?
   - Он с женой.
   - Жена красивая?
   - Нет, она тоже критик.
   - Да это шантаж и грабеж!
   - Винтовка куда дороже стоит! И учти - сейчас таких уже не делают.
   - Хочешь сказать, что только по доброте душевной?
   - Точно так. Сам себе удивляюсь.
   - Тогда тридцать пирожков.
   - По рукам.
   Далее мент и еще несколько человек тщательно принимают груз и оттаскивают его в грузовик. Мы взамен получаем куцую снайперку и пару пожилых, пришибленных судьбой супругов. Их сажаем на освободившееся в УАЗе после выгрузки пакетов с едой место.
  
   В итоге желаем друг другу доброго пути, встречные рассаживаются по своим местам и катятся своей дорогой.
   - Грузовичок бы такой я бы не прочь был получить - мечтательно замечает Николаич.
   - Это который зеленый - военный?
   - Получается так... Зилок 4334... Симпатичная вещь. Нам бы не помешал.
   - А мне непонятно, почему они броней не выручают своих ОМОНовцев.
   - А почему мореманы не выручают курсантеров из училища им. Фрунзе, не удивляет?
   - Удивляет. А почему кстати?
   - Да потому. Высокая политика.
   - Это как? - продолжаю тупить я.
   - Получается так, что очень просто. В Дзержинке - парни самые что ни на есть демократические - из низов, тэк скэзэть. Максимум карьерного роста - каперанг, да и то сложно этого достичь, инженеры же, не командиры. Потому амбиции - низенькие. Да и в другом у них амбиции - зато могут починить реактор при помощи кирпича, куска проволоки и пары гвоздей. Стыдно такие вещи не знать - питерские девушки и то в курсе и потому женихи из Дзержинки как бы не очень котируются у невест - вечно в мазуте, масле, погоны жиденькие, денег мало и гордятся тем, что девушка и понять-то не сможет из-за сплошной технической терминологии.
   А во Фрунзе - учатся многие родственники весьма высокого полета птиц, Элита морская потомственная, амбиции у фрунзаков - как у молодого Цезаря, карьеру могут сделать - огого какую. И у невест фрунзаки - самая желанная добыча.
   Вот и представьте, Доктор, кто коменданту Кронштадта больше нужен - несколько сотен инженеров по разным коммуникациям и без амбиций - или несколько сотен Цезарей начинающих. Ну да, они могут провести флот через три океана по звездам, но вот копаться в говне и мазуте и чинить коммуникации - их хрен заставишь - они ж все во сне видят как по 'Розе ветров' пройдут...
   - Это как?
   - В актовом зале училища в самом центре паркет в виде розы ветров выложен. По традиции прямо через нее может идти чин, не ниже адмирала. И только. Остальные же права такого по традиции не имеют, потому обходят. Странно, что вы такого не знаете - вроде ж даже ленинградец...
   И что еще сказывается - начальство во Фрунзе повыше рангом, чем каперанг Змиев. Потому выручать он их станет, когда они совсем в ничтожество впадут и сами поймут, насколько их облагодетельствовали. Не раньше.
   - Вон оно как!
   - Получается так. Ну, по коням.
  
   Двигаемся дальше.
   Честно признаться - уже умотался. Потому снимаю указанные объекты на полуавтомате... Магазины, склады, предприятия, которые чем-то могут быть интересны. Еще делаем проскок на паре УАЗов по Пулковскому шоссе - ближе к городу у комплекса магазинов оказывается весьма густая толпа неупокоенных, а в сторону аэродрома кто-то уже уселся на складах и предупредительно пострелял в воздух, когда мы приблизились. Хорошо хоть не по нам...
   - А знаете Доктор - вот вы толковали о руководстве... - поднимает брошенную было тему водитель.
   - Ну, толковал...
   - И с чего это вы посчитали, что оно могло за рубеж рвануть?
   - А почему - нет?
   - Так вроде оно же наше?
   - Ну, так оно же очень неоднородно. Вон бывший предсовбеза сидит в Лондоне и призывает устроить крестовый поход на недемократическую Россию. Или вон Илларионова уволили - и он сразу дернул в США и давай там опять же требовать санкций. А ведь не член собачий - советник Президента как-никак. Гостайны знает, наверняка - а рванул в Штаты. Вот можете себе представить, что Кондолиза эта после отставки в Россию рванет, и будет тут требовать, чтоб США наказали за ее отставку?
   - Не, не получается.
   - Вот видите. Потому как ее хозяева - в США. Ну и у Илларионовых хозяева - тоже там. Или в Лондоне. Помните, как наших руководителей легко сажали - раз и Адамов в тюрьме, раз - и Бородин... И ничего так...
   - Мда... Ладно, я лучше песню спою. А то вы еще тут гадостей наговорите... Лучше слушайте:
  
   Жил - был знаменитый писатель
   Лев Николаич Толстой,
   Ни рыбы, ни мяса, не кушал
   Ходил по аллеям босой.
  
   Жена его Софья Толстая,
   Напротив, любила поесть.
   Она босиком не ходила,
   Спасая семейную честь.
  
   Из этого в ихнем семействе
   Был вечный и тяжкий разлад:
   Его упрекали в злодействе -
   Он не был ни в чем виноват.
  
   Имел он с правительством тренья,
   И был он народу кумир
   За роман свой "Анна Каренна",
   И обратно "Войну да и мир".
  
   Как спомню его сочиненья,
   По коже дирает мороз,
   А роман его "Воскресенье"
   Читать невозможно без слез.
  
   В деревне той, Ясной Поляне,
   Ужасно любили гостей.
   К нему приезжали славяне
   И негры различных мастей.
  
   Однажды, покойная мама
   К нему в сеновал забрела.
   Случилась ужасная драма,
   И мама меня родила.
  
   В деревне той Ясной Поляне
   Теперь никого, ничего...
   Подайте ж, подайте, граждане,
   Я сын незаконный его.
  
   - Ну, как понравилась песня? - горделиво спрашивает Семен Семеныч.
   - Отлично! Просто замечательно. Только вот, наверное, надо было бы снять слева - там же Мясокомбинат и Институт Крылова были?
   - Нечего там снимать - полностью демократизированы.
   - Что, вот прямо полностью?
   - Ага. На всем мясокомбинате работал, может один цех - колбасу делали, а остальное - либо в забросе, либо в аренде. Дружок мой Валерка оттуда кондитерские изделия возил...
   На Московский проспект соваться неохота - в районе Шушар немыслимая свалка машин, дороги не видно. Дальше подкатываем к ТЭЦ.
  
   Мне приходится побегать, чтобы выбрать лучший ракурс для съемки - тут оказывается в Купчино здоровенная овощебаза и куча всяких складов. Что интересно - явно живые здесь есть - мало того - вижу, как туда заворачивает несколько грузовиков. Да и дорога изрядно почищена - все брошенные машины стоят на обочинах. На ТЭЦ такой яркой жизни не видно, но Семен Семеныч говорит, что видел нормальных людей на территории... Ну да, тут же и вооруженная охрана была и режимный объект опять же...
   Но вот зомби я видел куда больше и куда чаще, чем живых...
  
   Потом сплошной чередой - склады, терминалы, предприятия - и так до Невы. Красавец вантовый мост дает возможность сделать подробную панораму. А дальше опять те же гаражи. Предприятия и склады. Сроду бы не подумал, что их так много, а мы еще и половину дороги не проехали. Как-то не обращал раньше внимания, какой громадный город, в котором я прожил всю свою жизнь...
   Ну, не всю жизнь еще... Надеюсь еще поживу...
  
   Кусок трассы, на котором нет ничего особенного и можно перевести дух откровенно радует. Зато очень скоро встаем на трассе, и долго снимаю комплекс магазинов - тут и ИКЕА и МЕГА и еще что-то. Прямо при нас от магазинов выруливают пять грузовиков и катят к нам. Я не заметил, откуда они взялись, но что на площадках магазинов машин немного и я отсюда вижу. Стоячих зомби нет, зато с краю явно валяется пара десятков тел.
   Грузовики выезжают на КАД и скоро останавливаются рядом с нами.
   Оттуда вылезают мужики в камуфляже - но камуфляж разношерстный и по виду и по цвету. Двое так вообще в черном да еще и в касках. Настроены настороженно, но стрельбы не открывают, хотя все оборужны - вижу у них калаши - со складными прикладами, ну да в кабине такие в самый раз.
   Снимаю, но по возможности незаметно, не из положенной позиции, а положив камеру на торпеду в кабине.
   К подъехавшим подходит Николаич с Димой. Один из черных кивает и, по-моему, даже делает движение рукой к козырьку. Но удерживается. Не стал козырять.
   Разговор идет совершенно спокойно, потом черный достает блокнотик и начинает что-то черкать как усердный школьник на диктанте, а Николаич всей своей фигурой изображает смирение и терпение школьного учителя в тысячный раз повторяющего свое исконное 'Мама мыла папу рамой'.
   Стоящий за спиной черного, долговязый парень в камуфляже, очень сильно напоминающем мне эсэсовский пятнистый времен войны, заглядывая через плечо пишущего черного быстро перекатывает информацию к себе на какую-то бумажку.
   - Ишь, двоечник - шепчет Саша, глядящий туда же.
   При этом небрежно лежащий автомат Саши смотрит дулом как раз на группку встреченных.
   Николаич подносит к голове коробочку 'Длинного Уха'. Зуммерит у нас в кабине.
   Саша дисциплинированно откликается. Оказывается, мы можем выйти размять ноги. Про охранение - не забываем.
   Вылезаем из кабины. Снимаю на камеру встречу, при этом заметивший мои действия второй черный тут же решительно двигается в мою сторону, громко и грозно вопрошая:
   - Кто дал разрешение на съемку?
   И решительно тянется рукой к видеокамере.
   Семен Семеныч ловко втискивается между нами. Саша передвигается вбок, открывая для себя директрису стрельбы, но тут оторвавшийся от записей пишущий начальник поднимает башку в зеленом шлеме (именно шлеме, а не обычной армейской каске) морщится и громко останавливает напарника:
   - Леша! Это не журналисты, а мы не на задании. Уймись.
   Леша унимается. Похоже, что спонтанно при виде камеры сработали вколоченные рефлексы.
   - Закурить не найдется, мужики? - дружелюбно спрашивает он.
   - Да вся команда некурящая собралась... - отвечает ему вежливый Саша.
   - Здоровье бережете?
   - Ага. Вот - Доктор не разрешает. И к слову у тебя в кармане неплохие сигареты.
   - Чужие вкуснее - откровенно лыбится Леша.
   - Даа лаадно, как говорит Канделаки, скажи уж лучше, что так привычнее разговор начинать.
   - И это тоже. Вы что, и впрямь из Кронштадта?
   - Ага. Как в фильме - замечает наш водитель.
   - Каком фильме?
   - Вот, уже молодежь подросла... Известно в каком: 'Мы из Кронштадта'.
   - Не слыхал.
   - Ясен день, не кунг-фу же...
   - Даа лаадно, как ты сам сказал...
  
   Пока они треплются я доснимаю сцену встречи. Зачем - не знаю, но вдруг пригодится.
   Немного прохожу вдоль ограждения трассы, хочется взять вид этой группы гипермаркетов получше. В операторском раже немного забываю про то, что на дороге не вполне может быть безопасно - что мне и выговаривает Сергей, стоящий на страже.
   Наши найденыши тоже повылезали из своих машин, разбрестись им не дали. Кучкуются не отходя далеко. Объясняю Сереге, что неплохо бы пройти метров 50 - так будет и боковина видна этого комплекса и фасады тоже.
   Серега окликает мужиков-беженцев, чтоб смотрели по сторонам, и провожает меня, аккуратно и грамотно прикрывая. С его дудкой рядом мне становится куда спокойнее, и работать уже проще.
   Замечаю то, что то ли упустил впопыхах, то ли только сейчас открылось с нового ракурса - на ветках деревьев у парковки трепыхаются несколько зомбаков, подвешенных как на гравюрах Колло, но при этом трепыхающихся... Дистанция невелика - видно в деталях. Ну, трепыхаются - сильно сказано. Скорее - шевелятся.
   Кроме этой детали замечаю еще будки на крышах. Сделаны, по моему разумению из подвернувшихся под руку материалов, из двух дымок валит - печки, наверное, внутри.
   Но это не самое важное - важнее то, что я точно вижу стволы как минимум трех пулеметов. Конечно - от современного противника - зомби - ДОТ не обязательно делать из бетона. И караулки на крышах поставлены грамотно - под прострелом и фас и дорога, на которой мы стоим и подъезды к магазинам. И сидеть внутри достаточно комфортно - это не под открытым небом за мешками с песком. Хотя какую-то защиту они там должны были бы поставить, мало ли кто с дороги пульнет...
  
   Когда возвращаюсь обратно, группки уже расходятся - встреченные рассаживаются по своим грузовикам, наши тоже лезут по машинам. Грузовики берут резкий старт и быстро уходят от нас прочь. Мы придерживаемся прежней своей скорости - ну типо чтоб отснять все подробно, но я-то, посидев в УАЗе с вынесенными стеклами понимаю, что на скорости не то, что попугаи, подаренные нам так неожиданно, простынут, а и наши компаньоны заледенеют.
   Саша рассказывает, что это сборная селянка из Медвежьего стана. (Вот уж имечко для поселка!) Там в куче оказались и заводские с предприятия, делающего взрыватели и инженеры из соответственного НИИ и полицейские - мы как раз с ними и разговаривали - учебка там для наркоконтролеров оказалась очень кстати, да плюс конечно местные, беженцы из Питера и все, кто живым добрался.
   Вот вся эта орда подмяла под себя эту группу магазинов и худо-бедно их контролирует. Спрашиваю насчет того, кто тут висел. Вроде как - со слов этих полицейских - были стычки с несколькими группами не то бандитов, не то просто беспредельщиков.
   - Чушь. Обычные пьяные мудаки, устраивавшие погромы в магазинах. На рупь выпил, на сто разбил и на тыщу нагадил...
   - И что, за это сразу вешать? - несколько удивляется Саша.
   - А почему бы и нет? - хмыкает Семен Семеныч. - Вот Доктор, небось, это и обосновать может легко.
   - С чего бы это мне обосновывать?
   - Интеллигентный человек - Семен Семеныч хитро косит глазами в мою сторону - всегда с легкостью найдет оправдание любой мерзости. Неужели не сможете найти исторических примеров пользы жестокости?
   - Это-то легко. Недалеко ходить - цивилизованные англичане несколько сотен лет вешали за все подряд - и за бродяжничество и за мелкое воровство и за все остальное...
   И за дебош в лавке с нанесением ущерба - тоже вполне бы повесили...
   - На это положено отвечать - хихикает Саша - что когда одних воришек вешали, другие тырили по карманам у зевак и, дескать, эта жестокость бесполезна - любимая отмаза либеральная в инете была. Причем не смущались тому, что это в точности соответствует их любимой фразе об английском газоне, который триста лет стричь надо, чтоб хорошим был.
   - А на это положено отвечать, что потом вешали и этих воришек и тех воришек, которые уже на их казни крали - тоже вешали... Так что за сотни лет воспитали законопослушную публику. А незаконопослушную - банально повесили. И в Германии ровно то же было и во Франции... Только в Англии это было пожесточе. Сиживали в инете, сиживали!
   - Вот! - торжествует наш водитель - Я же говорил - интеллигентный человек может оправдать все, что угодно!
   А ведь подловил он меня, ехидина...
  
  Дорога идет по неинтересным в плане выживаемости местам. Единственно, на что обращают мое внимание - какой-то хладокомбинат, стоящий в километре от дороги.
  Да эти промышленные коробки уже осточертели до сблева... Да их же сотни!
  Но я понимаю, что потом все эти видео материалы не один раз отсмотрят штабники в Кронштадте и очень может быть, что по нашим следам пойдут группы для взятия под контроль жизненно важных предприятий, участков дороги или поселков.
  Потому - снимаю и снимаю...
  - О, сейчас, наконец, армейские должны быть - замечает водитель.
  - А что тут?
  - Ржевский полигон имени соответствующего поручика. Самая здоровая пушка СССР тут стоит. Так и называется - Главный калибр Советского Союза! Только хрен доберешься - все под охраной.
  - А вы откуда узнали? - поддерживает разговор Саша.
  - Был в Финляндии - ездил на экскурсию на Мокрый остров - там такие же стояли. Финны хвастались, что их пушки в отличном состоянии, а вот наша, дескать - ржавая до визга.
  - Это что, финны такие же пушки сделали, как СССР?
  - Ага, как же... И та и те - российские. И у финнов все-таки думаю калибром пушечки-то поменьше... Не уникумы.
  - А, вон оно как... так тут полигон и сейчас?
  - Не знаю. Но военные тут были точно. Хотя их сейчас куда меньше стало - вон казармы - так там сейчас страйк-бол. Типа пейнтбола, только для честных.
  - Это как?
  - Ну, в пейнтболе если попало - так сразу по краске видно, а в страйке - нет. Саша - сообщи Старшому - пикет впереди.
  - Где? Дорога пустая же?
  - У моста справа - явно блокпост. Дорогу перегораживать не стали - а вот расстрелять тех, кто прорываться попробует - раз плюнуть.
  - Наблюдаю блокпост и патруль еще один.
  - Где?
  - Над КАД поперек - путепровод. Вот они на нем.
  
  Ого! Серьезно у них тут все - на путепроводе стоит БТР, смотрит дудкой вниз, чуток подалее - за бетонными блоками - приземистая БМП и рядом с мостом - еще одна.
  Только танков не хватает.
  Мда, Ржевский полигон.
  Сильно похоже, что нас тут ждали - на обочине довольно спокойно стоит группка вооруженных АК-74 людей. Явно вояки. Один из них машет рукой.
  Послушно тормозим.
  Николаич подходит к стоящим.
  Видно, что здороваются.
  Нам Старшой никаких знаков не подает, ведет себя спокойно.
  Беседуют.
  Незаметненько снимаю, что тут и как. Саша замечает еще пару БМП, обеспечивающих круговую оборону. Дорога тут под прицелом. Я тем временем обнаруживаю будки за машинами - ну точно, блокпосты.
  Дорогу могут перекрыть на счет раз.
  Николаич подходит к нам, открывает дверь.
  - Вояки предлагают нам взять с собой десяток раненых и спрашивают - на семинар их медики могут прибыть?
  - Что за раненые?
  - Не знаю. Но получается так, что тяжелые.
  - Ну, я так не против.
  - Ага. Я уже согласился - нам броник придадут для усиления.
  - С чего они про семинар узнали? Им что ли звонили?
  - Звонили - те мужички, что с нами пообщались у ИКЕИ. Языками...
  - Что-то мне говорит, что особо нам выбора и не оставили?
  - Не без того. Полностью добровольно...И отчасти принудительно...
  - Ждать долго придется?
  - Нет, у них уже все готово...
  - Что-то не очень верится...
  И действительно минут пятнадцать ждем. Разговаривать под прицелом как минимум трех серьезных огнестрельных приспособлений не тянет, да и вояки выглядят уставшими, тоже не очень общительны.
  Что странно - справа и слева у дороги разнесенные вдрызг пятиэтажки. Бои у них тут что ли были?
  Наконец выкатываются две машины - медицинская обшарпанная таблетка и фургончик. Следом катит БТР - 70. Техники тут у них... Но коптит БТР изрядно, старенький уже видно.
  Вылезаю из кабины под снежок, иду к новоприбывшим. В кабине таблетки - двое.
  Шофер нормален, а вот пассажир выглядит паршиво. Стучу в стекло со стороны пассажира. Чуток стекло опускается.
   - Вы сопровождающий?
  Шофер машет рукой - дескать, отсюда подходи.
  Подхожу.
   - Это больной, медиков с собой не брали, у них работы и так до дури, не оторваться.
   - Больных много?
  Шофер мнется.
   - Слушай! Нам выбирать нечего под всеми этими дудками и под конвоем БТР. Все равно едем в больницу, так мне знать надо, что везем.
   - А ты кто?
   - Дед Пихто! Врач я.
   - Че, серьезно? А что ты тогда не в больнице?
   - Забыл тебя спросить. Что за больные?
   - Да я без понятия - во второй машине санитар - его и спрашивай. Вот этот рядом - кашляет. Это заразно?
   - Нет... наверное.
   Санитар во второй машине - сухонький мужичок под пятьдесят. Но в отличие от шофера замечает сумку у меня на заднице и потому не хорохорится. Всего больных - дюжина. Тяжелых - трое, у одного газовая гангрена, которую не удалось подавить, а ногу ампутировать он не дает, здоровый мужик, да и родственников у него полно, потом не расхлебаешь, девушка после аппендэктомии, но прошло как-то не очень удачно удаление, хотя вроде бы любой врач аппендицит удалить обязан уметь, сейчас вероятно - перитонит завязался, еще один - с явным столбняком, диагноз поставили с трудом - такого давно никто в глаза не видал. Остальные - вперемешку с обострениями хрони своей и прочими мирными и привычными бедами, тут в момент ставшими совершенно непереносимыми.
   - Инфекционные болезни есть?
   - Нет, все с этими хворями - вон, на поле. (Тычет пальцем в табор из палаток и вагончиков на пустыре).
   - Решительно тут у вас.
   - А что еще остается. Да, и не раздражайте командира БТР.
   - С ним что?
   - Зубы болят. Вторую ночь не спит. А стоматологов у нас нет.
   - Мда... Подарочек... Учтите, если тащим укушенных или инфекционных больных - а вы меня не предупредили - будет очень плохо сначала мне, потом еще хуже - вам. Нет возможности кому из пациентов обратиться и перекусать остальных?
   - Да не должны - на всех платки надеты, чтоб рта не открыть было. Ну и присматривают друг за другом, разумеется.
   - Жидковатая защита.
   - А они вооружены. Частью. Кто повменяемее. В основном, кто вменяемые. И этот - с гангреной - сразу предупрежу - тоже с пистолетом... Но он пока тоже немного вменяем...
   - Подарочек...
   Из люка БТР высовывается злющая распухшая рожа, обмотанная какими-то тряпками, отчего похожа на футбольный мяч.
   - Эй, ты, выкидыш свиной! Долго еще задерживать будешь?
   - Я врач. Мне нужно, чтоб все пациенты доехали живыми. Это вы две ночи не спали?
   - А то твою мать ты сам не видишь! Глаз нет, придурок?
   - Вы пока тряпки эти смотайте с себя. Там компресс?
   - Да ты очумел, живодер! Я же застужу еще хуже!
   - Там у вас компресс?
   - Ну да, со спиртом, чтоб грело!
   - Нельзя греть снаружи. Только хуже будет. Снимайте все. А насчет хуже - вы считаете, что может быть хуже? По-моему хуже некуда. Снимайте, снимайте!
   - Отвечаешь? - недоверчиво спрашивает бедолага и испытующе таращит на меня запухшие глаза.
   - Отвечаю. И пошлите кого - нибудь за горячим чаем в термосе. И лучше не сладким.
   - Что, пить захотелось?
   - Нет, это вам - рот полоскать пока едем. Лучше бы шалфеем, или корой дуба заваренной или водой с солью и содой, но и чай пойдет, главное, чтоб горячий.
   - Ты что, серьезно? - всерьез удивляется новоиспеченный пациент.
   - Совершенно серьезно. А сейчас я тебе таблеток дам.
   - Уже давали. Пару горстей, бнах!
   - Ничего, я правильные дам.
  Что ж дать-то ему? А вот 'найз' и дам. И пару темпалгина. А вообще-то если б не кой-какой опыт - впору было б в штаны наложить. Пациент, съехавший с катушек, способен наворотить черт знает чего - во время боевых действий раненые бывало и стреляли в медиков, потом объяснить не могли - почему это делали...
  А тут у пациента и автомат на плече и крупнокалиберный пулемет...
   Таблетки взял. Съел без запивки. Судя по слезящимся глазам и выражению лица - готов на что угодно, лишь бы чуток отпустило. Пару ночей ходить по стенкам - это воодушевляет сильно.
   Посланный за чаем паренек оборачивается быстро:
   - Во! Лучше чем чай! Кофе с молоком! Сказал, что для больных!
   - Мудило! Я ж тебе внятно сказал - чай! В жопу тебе кофе! - ревет командир БТР.
  Влезаю в беседу, пока до смертоубийства не дошло:
   - Нормально, кофе тоже годится! Горячий?
   - Кипячий! - это паренек говорит.
   - Тогда полощите рот - только не ошпарьте слизистые. Чтоб горячо, как терпимо. Но без ожога.
   Мужик с перекошенной мордой - а раздуло его качественно, что особенно заметно после того, как он тряпки с головы смотал, смотрит подозрительно:
   - А ты точно врач?
   - В чем сомненья?
   - Да тебе один хрен - что чай, что кофе... Чтоб кофеем рот полоскать...
   - Не один. Я вам внятно говорил - заварка шалфея или коры дуба - лучше. У вас есть заварка с шалфеем?
   - Глумишься? Откуда тут шалфей?
   - Ну вот. Принцип простой - снаружи греть больные зубы нельзя - лицо еще больше отечет и боли будут интенсивнее. Греть надо изнутри - ополаскивая больную десну. Горячей жидкостью. Постоянно. Кофе - жидкость?
   - Ну, жидкость.
   - Вот и полощите. Приедем - найдем и шалфей и стоматолога. Хотя зуб придется драть - бессонная ночь прямое показание.
   - А если не драть?
   - Потом придется операцию делать на челюсти, потеряете пару - тройку зубов. И давайте закончим разговор - вам полоскать и полоскать...
   Болезный улезает в люк. Подмигиваю пареньку и возвращаюсь к санитару.
   - Это ж кто тут у вас?
   - Да всякие разные - и санитар перечисляет пару десятков предприятий, ВОХР, подразделения с Ржевского полигона и так далее...
  
  Все-таки вернуться обратно в кабину - приятно. Трогаемся - ну если не гора с плеч, то такой курганчик...
  - А кроме вояк тут кто еще? - интересуется мой напарник.
  - Да всякой твари по паре - и ВОХР с завода и заводские и химики и местные. Беженцев набрали еще...Монолитовцы тож...
  Саша подпрыгивает:
  - Какие монолитовцы?
  - Гаражный кооператив здоровенный так называется. От них тут отряд самообороны. А что ты подпрыгнул?
  - Не, так, ничего...
  Прыскаю про себя с серьезной физиономией - явно Саша в 'Сталкера' рубился...
  Тем временем нам дают отмашку, трогаемся дальше.
  На пустыре за блокпостами табор - яркие туристические палатки, строительные вагончики, автомобили. Пара вышек с силуэтами на них. В ту сторону как раз санитар показывал.
  - Это что такое за цыганский лагерь?
  - Беженцы, наверное. Санитар толковал, что тут у них инфекционные больные.
  - Дык тут домов полно. Разместили бы в тепле.
  - Ну, это типа карантина. А может, в домах места нет или опасно. Хотя если тут дизентерийные - лучше их в чисто поле.
  Прокатываемся уже разросшейся колонной по Беляевскому мосту.
  Тут меня дергают снять какую-то нефтебазу в полукилометре от дороги.
  Встряхиваюсь. Чего-то замотался. Спать хочется сильно. Саша откровенно зевает.
  - Эй, вы кончайте зевать - буркает Семен Семеныч. - Глядя на вас, и меня в сон потянуло! Хотите уехать в кювет? Не хотите - тогда давайте общаться. 'Грачи' вы или кто?
  Раз едете пассажирами - извольте увеселять водителя. А зевать да спать - себе могилу копать.
  - А вот что вы так презрительно про 'Жип Широкий' отозвались? Вроде бы 'Чероки' получше УАЗа будет? - продолжает Саша уже вовсе забытую тему.
  - Дык а как о нем отзываться? У джипа - и несущий кузов! Курам на смех. Далее - зеркала очень быстро начинают портиться. Все шильдики ржавеют за год. Ну и с электрикой беда. Вот остановимся - спросите у Нади, что сейчас жип ведет - подогрев сидения работает или нет. Готов на рупь поспорить - не работает. А самое главное - коробка автомат для джипа. Если его по нашим дрищам гонять - выходит из строя на раз. Ну и получается джип - девок в казино возить. А для этого джип не нужен. Это - понты. Самое смешное - что целая куча этих самых чероков - заднеприводные. Вот это уже понтее понтов. На брюхе - шелк, а в брюхе - щелк.
  - О, а я вдруг подумал - можно же у Нади кроме электроподогрева и про подарки женщинам в больнице спросить! Она и женщина и медик.
  - Спохватились! Уже спросили. Она меня при всех в галошу посадила и плавать отправила.
  - Когда это вы успели-то?
  - Пока вы в 'Макдональде' шарились. Мне эта мысль в голову тоже пришла. Я ее спросту и спросил.
  - А она?
  - А она глянула так и спрашивает: 'Вы же вроде говорили, что женаты?'
   Ага, говорю, уже двадцать шесть лет.
  Она так картинно удивилась и заявляет: 'И что ваша супруга никогда колготок не носила?'
  Ну и все. И сказать нечего. Конечно колготки... Умыла девчонка как маленького...
  - Ловко! Действительно, все гениальное просто. И что будем делать?
  - Есть у меня наколка на карте, где колгот куча.
  - Сейчас приберем?
  - Нет, сейчас не получится.
  - А где колготы-то?
  - Будете ржать - высажу.
  - Не будем.
  - В кузове моей фуры. На том же предприятии, откуда этот грузовик с бананами брали. Рядом с американцем этим как раз стояла.
  - Семен Семеныч - при всем уважении - Бугага!
  - Вот так и знал, что заржете.
  - А что еще остается?
  - Ржать внутренне. Про себя, с соответствующим выражением лица.
  - Извините, но реакцию надо было обозначить, чтоб показать свое участие в беседе. Вот представьте - вы сказали, где колготы. А мы сидим с индифферентными мордами. Как-то не по-человечески... - приходится оправдываться мне.
  - Ладно, проехали - великодушно прощает нас шофер.
  - А что вы про пушки рассказывали - интересуетесь вопросом?
  - Нет, это так. По детским впечатлениям - улыбается Семен Семеныч.
  - А что за детские впечатления?
  - Я перед армией в ДОСААФе на водителя учился. А положено было еще и работать - школу закончил - до армии еще время оставалось - пока восемнадцать лет стукнет. Ну и поработал некоторое время, пока прав не было, еще в Артиллерийском музее. Вот там пришлось пушки покатать.
  - С чего это так? Там же они навечно поставлены?
  - А как раз была реконструкция пятого зала.
  - Это который про начало Великой Отечественной?
  - Он самый. Там уже подиумы старые стали ломаться - пушку же для хранения вывешивать надо, если она на колесах стоять будет, то наполнитель резиновый - гуcматик - деформируется и катить такую пушку будет нельзя.
  - Точно, я видал - у нас маневры были, так в артполку треть гаубиц накрылась после небольшого марша в сто километров- от колес аж ошметья летели... - вспоминаю я свою не очень давнюю службу в армии.
  - Вот - вот. Пушки со старых подиумов скатили и они в зале стояли вполне себе на полу. А со старыми подиумами распрощались - разобрали и вынесли. Новые же задержались. Ну и так вышло, что я участвовал сначала в снимании пушек с подиумов, потом в расставлении их по залу - ну и на новые подииумы ставил тоже. Не один конечно. Но как молодой - здоровый участие принимал с остальными стариканами.
  - Так что есть опыт артиллерийский?
  - Скорее транспортный - по профессии. Сам себе тягач, называется. По работе это было необходимо - разбирались старые подиумы, орудия откатывались в сторону, потом ставились на новые подиумы. Поэтому опыт есть. Кроме того, пришлось принимать участие в перекатывании во дворе Артмузея более тяжелых систем. Вот это действительно тяжело пришлось. Там тоже в тот год перестановки делались. Вроде бы как раз ставился этот атомный миномет 'Ока'.
  - Это такая жуткая дура вроде Большой Берты?
  - Нет, Берта - пушка, нарезная. И атомными минами стрелять не может. А минометик - не нарезной. Зато может вдуть атомным зарядом на 45 километров.
  Так что артиллеристом назвать меня нельзя. Работу танковых орудий и артсистем наблюдал в армии на полигоне только.
  - Что-то вы улыбаетесь хитро? - подмечает глазастый Саша.
  - Из молодеческой дури часть пушек катал сам. В одиночку. Стыдно признаваться, но дурил много - было достаточно свободного времени - столяры задержали поставку подиумов и меня забыли нагрузить работой. От безделья спал в кабине 'Катюши' - ну самые мерзкие ощущения - как там люди ездили, кабина 'Шишиги' после 'Катюши' - прямо роскошный лимузин, а уж про 'Шишигу' ругани у шоферов было много, очень там сидеть неудобно - и сиденье не регулируется и кабина тесная.
  - А у нас трое во время маневров влезало в кабину - вспоминаю я.
  - Зимой, небось?
  - Ага. В Сальских степях - неподалеку от Волгограда.
  - Знаю эти места - там зимой за тридцать градусов мороз, да с ветерком...
  - Точно! Но я вас перебил.
  - Да и кроме того я там охотился с пушками за бабкой-уборщицей - она была слепая и глухая, возраста такого, что Мафусаил по сравнению с ней мальчонка пестрожопый, поэтому мои экзерциции она не замечала - зал здоровеный - выкатываешь пушку на прямую наводку, наводишь - потом открываешь замок и смотришь в ствол - попал, аль нет. Азартное занятие.
  
   Самое теплое ощущение - от 37 мм. немецкой 'армейской колотушки'. Ее еще немцы после знакомства с нашими танками стали называть 'Дверной молоток'.
  Не пушка, а песня, бегом катать можно было. ДШК на станке в разы тяжелее. Утюг утюгом... Даже наша 45 мм легче. Очень хороша на ходу 76 полковушка - на станке от 45 мм.
  - А другие пушки как?
  - Далее идет 76 мм наша, грабинская, но там куда лучше, когда кто - нибудь на стволе повиснет - так все-таки станины поднимать тяжело - центр тяжести у нее смещен назад. Ну, потом наша 57 мм и наконец немецкая 50 мм. Эта при перекатывании вызывала грыженосные чуйства. Также легко было катать зенитки 37 мм. 85 мм. - не пошла вовсе. Зато на зенитках - сядешь в кресло наводчика по горизонтали, крутишь рукоятку наводки - такая карусель получается - куда там Луна парку - крутишься с площадкой ажник со свистом.
  - А 88 мм. немецкую противотанковую не таскали? - подначиваю я водителя.
  - Шутишь! Она во-первых в соседнем зале стояла - а там реконструкции не было, а во-вторых вес у нее - трактором не сдвинешь.
  - А закатывали эти пушки наверх на третий этаж как?
  - Так по пандусу в вестибюле и закатывали - там же пандус с двух сторон как раз для этого и сделан. В одно время со мной там два таких же молодых балбеса перед армией прохлаждались - вот у них было любимое развлечение - гонки по пандусам устраивать. Понедельник- вторник выходные, посетителей нет, вот эти балбесы заберутся наверх - и бегом с гиканьем по пандусам вниз - кто первый добежит. А там еще такие барьерчики стояли - так они на бегу через них прыгали. Хранитель там был - спец по стрелковому оружию - Нацваладзе звали - так один его чуть не убил - налетел со всей дури. Дальше вместе по пандусу катились, чудом ничего не поломали.
  - А вы с ними не бегали?
  - Да ну, я был положительный, а они - шелапуты какие-то. То сперли у художников репродукцию плаката с Великой Отечественной - там такой парень-сибиряк со снайперской винтовкой показывает шесть гильз на ладони - а за его спиной - шесть березовых крестов с немецкими касками - и такая подпись нетолерантная: 'Бей так - что ни патрон - то немец!' и прилепили к автобусу с немецкими туристами, которые в этот момент из Петропавловки возвращались. Ну, скандал, Бульба извинялся. Другой раз их за досками послали - на нашей музейной 'Шишиге'. Ну а им скучно сидеть было. Так сообразили - там в кузове валялся какой-то ватник - грязнее грязи. Весь в мазуте и прочем говнище. А за нашей музейной таратайкой на светофоре встала какая-то расфуфыренная иномарка - кадиллак. А тогда иномарок в городе было по пальцам пересчитать. Вот они в знак пролетарского протеста, когда зажегся зеленый этот ватник за рукава взяли и на лобовое стекло иномарки и кинули. Хорошо лег, плашмя. И рукавами обхватил. Иномарка так тормознула, что задние колеса от асфальта оторвались.
  Оказалось - это американский консул ехал. Когда им на ветровое стекло такое прилетело - чуть от испуга не помер - думал человека сбили. Потом его расфуфыренный водитель двумя пальчиками ватник стянул... А сквозь стекло по-прежнему не видно ни хрена - ну мазут с грязью от ватника-то остался... Ровным слоем.
  Опять скандал, на этот раз - дипломатический, опять Бульба извинялся.
  - А Бульба - это кто?
  - Директор музея тогда был. Полковник Бульба. Хороший мужик, но что-то ему не везло.
  - А что с ним еще такого случилось?
  - Собака ему живот погрызла. Причем он сам же настоял, чтоб собаками усилили охрану Артмузея. Тож инцидент был из ряда вон...
  - Да рассказывайте, не тяните!
  
  - Так и не тяну. Он как пришел - так и понеслось. Идет по коридору - а там сотрудницы перед фотографом рассаживаются - групповой снимок делать. И его позвали. Он в цветник этот залез - а в Артмузее и женщин много - в художественном отделе, экскурсоводы, бухгалтера - причем и молодые - их всех сфотографировали.
  Через пару дней - Восьмое марта. В коридоре - стенгазета на эту тему. В центре тот самый снимок с подписью - 'Наши милые женщины'. И полковник в цветнике улыбается...
  Так как-то и шло. Вроде и пустячки - а неприятно.
  А потом двое сукиных детей - шпана лет по 12 - спрятались в экспозиции, дождались окончания работы музея, дождались прохождения патруля - и, побив витрины, потырили кучу всего - автомат немецкий, несколько пистолетов, гранаты (холощеные, но с виду-то не скажешь), награды разные - и по веревке из окна третьего этажа спустились в парк.
  Добрались до 'Горьковской' - а в метро их и повязали - как раз в тот день начал действовать 'комендантский час для детей' - Романов распорядился, чтоб после 22 часов дети без взрослых должны задерживаться милицией и доставляться в отделения.
  Везли их в грузовичке - фургончике - ну вот в 'Операции Ы' там как раз в таком Феде на стройку обед с сиреной везут - вместе с какими-то пьянющими синяками . Мальцы перепугались и пока синяки дрыхли, им засунули гранаты в карманы, пистолеты, а автомат и остальное высыпали под лавку.
  Приехали. Открыли менты дверь, говорят - выходите. Дети эти чертовы выпорхнули, а синяки проснулися, стали вылезать да и упал первый-то. И граната покатилась.
  Менты аж подпрыгнули - брали ханурика пьяного, а у него и граната оказывается! Заломали ему руки - пистолет в кармане! Тогда террористов и в помине не было - ну разве что в Москве дашнаки пару взрывов состряпали. Да и как-то это не прошумело. Другого синяка шмонать - еще пистолет! О, банду взяли! 'Черная кошка'!
  А в фургончике - автомат, еще пистолеты, ордена на полу. В общем - атас! Потом разобрались.
  Вот после этого Бульба и выпросил в придачу к милиционерам еще и сторожевых собак - чтоб унюхивали нарушителей. И первым под раздачу попал - засиделся в библиотеке, пошел к себе в кабинет - а тут как раз обход. Ну и покусали его... За живот...
  
  Потом правда оказалось, что собак правильно ввели - постоянно кто-то прятался, благо есть куда. Но уже старались, чтоб собачки сами по себе не бегали - неровен час опять директор в библиотеке засидится...
  - А что, воровали все время? Даже тогда?
  - Конечно! Наган Чапаева - раз пять тырили. Эсэсовский кинжал в пятом зале украли. Но тут нюанс - тогда все находили почему-то и возвращали.
  При мне было - мужик из закрытой зоны старинную мортиру украл. Красивая такая, бронзовая. Маленькая - кило на сорок весом. А ее еще и отпидорасили до этого для съемки асидолом - сверкала как золотая. Мужик взял лодку в прокате и по протоке заплыл. Того не учел, что хоть и октябрь был - а солнечный денек удался. Вот по сиянию от мортиры его менты и засекли - подошли к берегу - и смотрят, как он внизу веслами ворочает. Он ментов увидал - и хренак мортиру за борт. А она - начищенная - лежит на дне и сияет. Пришлось дураку лезть одетым в холодную воду, доставать - там глубина в метр где-то была.
  Вот что мне непонятно - этот на БТР который - он едет или помер? Мы ж сдохнем так тащиться, а оторваться - чревато, как бы не догнал из своей пулялки - прерывает не лишенный интересности рассказ Семен семеныч и внимательно смотрит в боковое зеркальце заднего обзора.
  - Может, тормознем? Да я схожу, гляну. Я ему посоветовал зубы полоскать - видно у него что-то не заладилось - предлагаю я.
  - Я бы лучше по радио запросил. Меньше риска - ну сгрызет он рацию в крайнем случае - все не те потери. А то мы вон - крематорий проехали с колумбарием... Навевает осторожность... Саша, свяжись с Николаичем, а?
  Саша, не кобенясь, берется бубнить в 'Длинное Ухо'. Сидим, ждем...
  - Кстати о крематории - кто знает, что в трудовой книжке у тех написано, кто непосредственно трупы жжет? - подкидываю я вопросец своим спутникам.
  - Сжигатель жира? И мяса?
  - Не, 'оператор крем-цеха'.
  - Серьезно?
  - Совершенно. Такой тортик - мастер, знаете...
  - Во, жгут так жгут...
  Рядом бахает пара выстрелов. Кто-то из наших - звук от ППС уже хорошо знаком.
  Семен Семеныч смотрит в окно.
  - Тетка какая-то загуляла - в ночнушке и босиком...
  - Откуда, тут же поля сплошь?
  - Поди знай...
  Неожиданно громко взрыкнув движками подъезжает БТР. Из люка высовывается измученная вспухшая морда.
  - Эй, помощник смерти! Можно глотать, или надо сплевывать?
  С трудом подавив рвущееся с губ 'ты не девушка и не минет делаешь, чтоб такие вопросы задавать!' отвечаю сдержанно, как подобает врачу, говорящему с измученным пациентом:
  - Разумеется можно. Если кофе вкусный.
  - Так я микробов наглотаюсь!
  - Последние пару дней вы этим и так занимаетесь, так что ничего нового не проглотите. А пить вам надо побольше - интоксикация уменьшится. И полощите не горло, а именно зуб.
  - Глумишься? Думаешь, я такой тупой?
  - Нет, просто бывали пациенты, которые путали. ( А про себя - 'ну да именно тупой!')
  - Тогда поехали.
  Двигаемся с места. Навстречу бойко катят старые знакомые - те самые грузовики. Мигают фарами, приветственно бибикают и рулят дальше. Видимо у них это круглосуточная доставка, а в комплексе гипермаркетов сидят грузчики и стрелки...
  - Быстро их, однако, разгрузили - замечает Семен Семеныч.
  - Так не вручную, наверное. Там погрузчиками. Тут погрузчиками.
  - Скорее всего. И коробами же и нагружают. Ловкачи!
  На развязке встречаемся с людьми из 'Поиска' - эти, которые из Медвежьего стана. Стоит инкассаторский броневичок, УАЗ, пара джипов и автобус. Уже сразу замечаем черных - из наркоконтроля. Есть и МЧСники. Военные. Вооружены кто чем, но в основном серьезные дудки - ружей охотничьих не заметно. Серьезные-то серьезные, но очень уж разношерстные. Хотя таких раритетов, как наши ППС ни у кого нет. Калаши разных видов и пистолеты-пулеметы - которые тоже похожи на калаш, но меньше 'ксюх' и магазины неширокие.
  Опять останавливаемся. Старая песня - нам доверяют жизни еще полтора десятков раненых и сопровождающих их лиц - парня в знакомой куртке МЧС, двух гражданских, капитана - связиста и пожилого мужика в камуфляже.
  Опять же это все без каких либо просьб - сугубо явочным порядком. Экипаж сопровождающего нас БТР ведет себя индифферентно, командир видно упился кофеем и вместо него торчит из люка голова того веснущатого паренька, который так неловко расстарался, бегая за чаем.
  Николаич уже в этой небольшой толпе. Саша, рассказав все услышанное из рации, предлагает мне присоединиться с Николаичу - тот седой в камуфляже оказывается медсестрой. Так уж повелось, что медбратом называют обычно санитаров без специального медицинского образования и парни, обучившиеся в медучилище, оказываются с несуразным названием профессии. То есть вроде как они медбратья, но, отрекомендовавшись так, тут же воспринимаются как санитары...
  Подхожу. Здороваюсь. Мужик называет себя, представляюсь ему, жмем друг другу руки. Признается, что его отправили для проверки - не загребут ли кронштадтские всех медиков к себе. Если не загребают - тогда можно работать, хотя у них тут медиков кот наплакал.
  Спрашиваю - а как же он будет семинар слушать - и потом рассказывать своим коллегам? Усмехается и показывает портативный диктофон. Собирается записывать все подряд. Потом пусть слушают. Неплохо придумано. Раненых нам набрали полтора десятка - частью сидячих, частью - лежачих, для чего в автобусе сняли половину сидений. Наборчик тот еще - падение с высоты, переломы, кишечная непроходимость и в том же духе. И огнестрел тоже есть - аж четверо, причем у всех - с повреждением костей...
  Мда, с хорошим хвостом мы припремся в больницу...
  Ну да делать нечего.
  С нами отправляется броневичок и автобус.
  Катим дальше.
  - Я одного понять не могу - нарушает молчание Семен Семеныч.
  - Чего?
  - Нафига сейчас ерундой заниматься - раненых, больных куча, а тут семинар, лекции... Ерунда какая-то!
  - Вовсе нет. Самое время для обмена информацией. Если б еще и пораньше - лучше было бы. Медицина - это ж не математика. Тут все на опыте строится, а человек - существо сложное, поэтому подготовить врача, чтоб он все знал и все умел - невозможно. Отсюда куча специализаций. И сейчас разумеется - время медицины катастроф, полевой хирургии и полевой терапии. А это мало кто знает - в мирное-то время совсем не нужно было. Так что молодцы, что натеяли.
  - А все равно - не понимаю.
  - Ну, тогда - пример. Работала у нас в клинике молодая, красивая буфетчица. Не смейтесь, я понимаю, что обычно буфетчицы - низенькие и полные - а эта как раз наоборот. Очень красивая была - по всем статьям. Доброжелательная, общительная, но в моральном плане - скала.
  Почему-то на работу она брала с собой своих сыновей. Вот ее старшенький и ухитрился, на кухне помогая, засунуть руку в новокупленную немецкую мясорубку. Немцы потом были в шоке - их агрегат был гарантирован от такого, но кисть, тем не менее, мальчишке смололо. От фирмы ему устроили поездку в Германию, и протез сделали суперский - механика-электроника реагировала на сжатие остатков мышц, и пальцы протеза сжимались и разжимались как настоящие. Одна беда - мальчик растет, значит, протез надо менять периодически.
  Ну, вот как-то на эту тему мы с ней и общались - я по образованию-то педиатр, потом на взрослых перешел.
  Немного позже узнал от нее, что муж страшно ревнивый и потому ей приходилось детей на работу с собой по его настоянию таскать - он был уверен, что она не столько работает, сколько трахается с любовниками. Травму сына он тоже интерпретировал по-своему - дескать она так подсуропила, чтоб сын не мешал трахаться с любовниками.
  Меня это удивило. Спрашиваю осторожненько: а он в норме вообще-то, муж-то?
  Нет, уже лежал в психушке. С бредом ревности. И пытался покончить с собой - в окно пытался выпрыгнуть, да она не дала. Я ей - мол, развестись бы вам. Она удивилась - по ее мнению ревнует - значит любит... Какая же любовь без ревности?
  Ну, ладно. Дело к майским праздникам. Отмечаем, значится это дело - сугубо после работы - и она подошла посоветоваться - дескать, вот что ей делать. Муж совсем сам не свой, но просит ее не сдавать его опять в психушку. Почесали мы репы - да так ничего и не решили, что сказать. С одной стороны - лучше б этому Отелло - в психушку. С другой стороны она его любит, жалеет, он - судя по дикой и дурной ревности - ее тоже обожает, дети опять же, праздники...
  С тем и разошлись.
  Я взял за свой счет несколько дней и поехал на 'Вахту' - собирать останки наших бойцов. Возвращаюсь - мужики какие-то кислые. Спрашиваю их:
  - Что случилось?
  - Ну, ты на похороны ездил и мы тоже.
  - Что такое? Кто?
  - Милу муж зарезал. При детях. А хоронить некому было - вот клиника и впряглась...
  Я так и сел.
  А через пару месяцев встретился со своей однокурсницей - хорошая девчонка, но вся в психологии и психиатрии, аж никакой личной жизни - хотя милая такая.
  Спросил ее насчет этой ситуации.
  А она очень удивилась.
  - Это ж говорит - азбука. Бред ревности - в типовом виде - именно таков. И сначала попытка самоубийства характерна, а в случае если жив остается - ну или жива, если пациентка - то обязательно постарается объект убить.
  - То есть как Отелло?
  - Именно. Отелло - четкая картина сумасшествия с бредом ревности. Хоть историю болезни пиши. Только вроде у него не было компоненты с самоубийством. Давно читала. Да вроде и там что-то такое он думал...
  - Но она же себя вела очень сдержанно!
  - А сумасшедшим это без разницы. Он был уверен, что жена неверна - и точка. Дездемону придушили тоже без разбирательств.
  - Ну а как тогда с тем, что без ревности не бывает любви?
  - Чушь! Хороша любовь, когда при детях ножом кромсают насмерть...
  
  Вот и судите, Семен Семеныч - как бы дело повернулось, если б я эту информацию имел, когда она перед Первомаем к нам подошла посоветоваться?
  - Может вы и правы... - задумчиво говорит шофер.
  
  - Снимать панорамно - скорость снизить - мы на прицеле - заявляет Саша, ведомый духом из 'Длинного уха'.
  - Чей прицел?
  - Тут вояки стояли - похоже, что они - вон на пешеходном переходе явно пулеметное гнездо. Да и место вкусное - складская зона Парнас... тут все что угодно есть.
  Снимаю, что вижу, и на что показывают спутники.
  Впрочем, нас не останавливают, едем беспрепятственно.
  И оживленно здесь - совершенно неожиданно. За весь день мы и сотни машин с живыми не видели - а тут и грузовики, и БТРы и люди. Видим, что со складов вывозят, кто во что горазд. Мертвяки угомонено лежат на обочинах дорог, таких, чтоб активно передвигались - не вижу. Да и упокоенных - то мало. Стрельба идет - но не суетливая, без перестрелки. И что непривычно - редковатая какая-то.
  Несколько стрелковых гнезд на складских крышах.
  Парные патрули.
  Но опять же не чистые военные - а всякие разные люди. Ну да последнее время и у военных самый разношерстный камуфляж был - что на складах залежалось, по принятия на вооружение юдашкинского милитари-гламура. Вот интересно - камуфло какое он придумал? Не иначе голубовато-розоватых тонов с бантиками и рюшечками...
  
  - Саша, спроси Старшого - с этими военными контакт заводить будем?
  Оказывается - не будем. Кронштадтские и сами тут отовариваются и это зона в принципе им известна более - менее. Союз не сложился, но некое взаимодействие место имеет быть.
  И отлично - меньше раненых притащу на хвосте.
  Спина затекла, задница - словно кто напинал кирзачом, голова тяжелая...
  Скорее бы Кронштадт.
  Да и тут вроде всякие военные уже есть, хоть немного - но есть. А вот крупных жилых кварталов - нет. Поселки - старые деревенского типа и коттеджные - таких толп зомбаков не дают. Уже легче.
  Дорога отличная, прямая, брошенные машины выкинуты прочь с полотна - в общем - все замечательно. Еще раз видим кучу гипермаркетов - рядом у дороги. И тоже тут уже более-менее порядок.
  Что удивляет - опять пара висельников на ветру сохнет. Мда, вот бы развернулись правозащитники. Те же 'Гумын Рэтс Вотч'. Последнее их резюме тронуло до слез - оказывается арест Ходора - самое страшное нарушение человеческих прав...
  Даже странно, что когда в Ичкерии в начале 90х - как всегда, когда государство у нас слабеет - бравые ичкерийцы устроили русскоязычным резню со своими национальными прибаутками - ни одна вша из этих правозащечников не пукнула даже на тему резни, этнической чистки и геноцида этих самых русскоязычных (так и вертится на языке 'русскоязычные членистоногие') - зато когда туда сунули недомордованную еще к счастью армию - несмотря на все уверения либералов таки оказавшуюся нужной - вот тогда вой с лаем был до небес...
  После этого у меня лично к правозашитныкам - сугубое отношение...
  Немного интересно - что ж эти линчеванные такое устроили, что их подвесили сушиться? Хотя, какая разница...
  Уже на автомате снимаю и этот узел снабжения.
  Наверное, мы уже вышли на финишную прямую. Движение тут достаточно оживленное. Правда, несутся все как оглашенные, что туда - что оттуда. Мы же сохраняем величавый неспешный темп. Ну да наши в простреленных УАЗах небось вмерзли уже до синих носов.
  
  - Стоп колонна - неожиданно командует Саша, репетуя ожившую рацию.
  - Чт сл..? - надо же - а ведь задремал и аж слюни пустил, вот ведь стыдоба.
  - Пока просто стоп. Сейчас уточнят.
  Вывернув голову, вижу, что Николаич и Сергей подходят к краю дороги. Смотрят в бинокли. А подходили-то враскоряку - тоже устали уже.
  Старшой подносит рацию ко рту и Саша тут же оживает:
  - В поле метрах в трехстах от дороги стоит БТР, видимо брошенный. Грех не прибрать, если исправен.
  - Каким составом идем?
  - Всей группой - плюс Семен Семеныч. Охранять остаются приданные и примазавшиеся. Камеру не забыть - мало что там... Чтоб потом не заявили, что де пристрелили экипаж и злостно исхитили ценную вещь.
  Не было бабе печали - нашла баба в поле БТР...
  И чего ему в поле стоять - ежели вещь хорошая - то с чего это ему стоять в поле...
  Не трактор же...
  
  Ветерок со снежком после теплой кабины вызывает какое-то судорожное зевание, от которого все тело дергается и глаза слезятся. Подходим к Николаичу. Вижу, что также идут Дима-опер с Вовкой - водилой. Из машин вылезло несколько человек - организуют охрану колонны.
  Когда подхожу, Николаич в рацию уговаривает Надю не лезть с нами.
  Строптивая медсестра в конце концов внимает доводам разума - и остается.
  Когда начинаем выбираться с дороги на поле подбегает веснущатый парнишка из БТР конвоя.
  - Командир сказал, что если что не так пойдет - ложитесь - мы из КПВТ врежем!
  - Спасибо. А по нам, лежачим - не влепите сгоряча?
  - Не, командир сам за пулемет встал.
  - Ладно, учтем...
  
  Здесь выбраться с кольцевой не проблема - город закончился и потому кольцевая, как и положено нормальной дороге лежит на земле, а не зависает на высоте трехэтажного дома на столбах - колоннах...
  - А вы обратили внимание, что поснимали много шумозащитных экранов? Раньше как в тоннеле едешь, а сейчас обзор открыт?
  - Сектор обстрела чистили. Не иначе. Да и экраны эти - материал хороший.
  - Для чего, интересно?
  - Да для чего угодно - я бы на даче у себя легко нашел применение.
  - Разговорчики отставить! И держитесь левее - не забывайте про тяжелый пулемет за спиной!
  Вроде как наш строй называется 'косой уступ', если не путаю. Во всяком случае, идем цепочкой, но не гуськом и не шеренгой - так получается, что у каждого сектор обстрела чистый. И я могу снимать не спины товарищей, а все тот же БТР.
  - Ты комментируй - подсказывает идущий рядом опер.
  - А что комментировать - и так ясно.
  - Это тебе сейчас ясно, а когда будут смотреть посторонние, да через месяц - ничерта ясно не будет.
  - И что мне комментировать?
  - Да все подряд! Время действия, место, состав группы, цель визита к БТР, сам БТР - вид камуфляжа, бортовой номер, повреждения и так далее - включая, куда он смотрит рылом и куда повернулся задом.
  - Ну, кому это все нужно?
  - Если уж делаешь что - так делай хорошо. Все равно ж ты не стрелок сейчас!
  Приходится бормотать все то, что опер предложил. Потихоньку втягиваюсь. Вообще-то я понимаю, что он прав - так делают при всякой видеозаписи с места событий грамотные люди. Положено так. А то потом смотришь такое видео с места событий - камера дрыгается, а снимающий верещит что-то среднее между 'твоюжежмать!' и 'божежмой!'
  Чем ближе подходим, тем больше становится бронемашина. Наконец ее гробообразный бок занимает все поле видоискателя. Соответственно сообщаю видеокамере, что с левого бока БТР не имеет видимых повреждений, левый бок БТР покрашен равномерно зеленой краской, номеров и условных обозначений не имеет.
  Скашиваю взгляд на опера - как он отреагирует на подначку. Но у него физиономия совершенно невозмутима. Вспоминаю, как он себя вел при осмотре места происшествия несколько часов назад и понимаю, что зря тратил порох - потому как он сам ровно точно так же описывал бы машину. Также отмечаю, что бортовой люк закрыт, открыт только люк сверху - то ли мехвода, то ли командира.
  Окликает Николаич. Просит аккуратно обойти кругом агрегат. Остальные собрались в шеренгу с кормы машины. Оружие уже давно приготовлено к бою и стрелки - как взведенные пружины.
  Уже втянулся в это дело, потому без внутреннего сопротивления отмечаю, что и носовая часть и правый борт также покрашены не в розовый или бирюзовый цвета, а как раз наоборот - все в тот же зеленый, что повреждений видимых не обнаруживаю и что корма выглядит соответственно левому и правому бортам. Десантный люк и с правой стороны закрыт. Ствол башенного КПВТ задран почти вертикально. Что еще добавить - внешне выглядит совершенно нормально.
  По той же окружности, соблюдая боле-мене безопасное расстояние, возвращаюсь к мужикам.
  Судя по всему, пока я ходил - тут уже распределили роли.
  Поэтому снимаю, комментируя, что две пары стрелков взяли на прицел десантные люки по бокам машины (ну это-то и я понимаю - снаружи, скорее всего у боевой машины люки хрен откроешь без специального ключа, да и у восьмидесятки боковые люки наполовину откидываются так, чтобы прикрыть десантников от огня спереди этаким щитом, а вторая половина - падает вниз и служит порогом - подножкой.) Трое лезут на крышу бронетранспортера. Николаич стучит по броне прикладом и громко орет:
  - Эй! Есть кто живой внутри? Отзовись!
  Продолжаю комментировать каждое телодвижение - и поясняю камере, что старший группы только что стуком приклада по броне и голосом пытается войти в контакт с находящимися внутри БТР людьми... Ну типа вдруг мужики собрались на пикничок и сейчас там квасят, а мы помешаем...
  После этого Серега ложится на броню и прикладывает к стылому железу ухо.
  Пожимает плечами, насколько это возможно в такой ситуации.
  Опять слушает.
  Встает.
  Вся троица, аккуратно держа на прицеле люки - и открытый и закрытый впереди и десантные верхние. Николаич что-то говорит Семен Семенычу. Тот забирает с брони лопату. Что-то делают там с лопатой, не вижу.
  - Люки закрыты - так они сейчас их предохраняют от того, чтоб кто изнутри вдруг распахнул на полный мах - поясняет стоящий рядом Вовка.
  Трое наверху продвигаются к башенке. Стопорятся.
  - Ага, сейчас надо в люк смотреть, а черт его знает, что оттуда выскочить может - поясняет Вовка.
  - Володь, подгони-ка сюда ментовский УАЗ! - кричит сверху Николаич.
  Мой сосед шустро припускает в сторону дороги. Пока он не подъехал - Старшой еще несколько раз кричит свою текстовку, а Серега слушает, прижимаясь ухом к железу... Практически одновременно с подъехавшим УАЗом Серега уверенно говорит:
  - Внутри есть шевеление! Шуршит кто-то.
  Вовка подпирает задом УАЗа левый бортовой десантный люк. Теперь его не распахнешь.
  Вылезает из машины. Под указанием Николаича группа перестраивается.
  - Володь, загляни в лобовое - посвети фонариком! Если кто в люк прыгнет - скатывайся на землю и под прикрытие носа. Остальным внимание!
  Подбираюсь поближе. Наш универсальный водитель вскарабкивается на БТР спереди и, подсвечивая себе фонариком, заглядывает через ветровые стекла в салон БТР, благо бронезаслонки подняты в походное положение.
  - Фонарик слабый. Не видно нихрена!
  - Что и водительское место не видно?
  - Водительское пустое. На стекле есть брызги чего-то похожего на засохшую кровь.
  Стоящий слева от Николаича Саша вынимает из кармана свой фонарик, но Николаич мотает головой. Тогда Саша вытягивает откуда-то с правого борта двуручную пилу, вешает на ручку пилы фонарик и аккуратно начинает опускать в открытый люк эту конструкцию.
  - Сека!! - орет Вовка, скатываясь с брони - Идет!!!
  Саша одновременно дергает пилу из люка и пока пила, взблескивая фонариком и певуче звеня, брякается на крышу, перехватывает со спины короткую помповушку из еще тех - старых магазинных запасов.
  Практически в это же время в люк высовывается что-то похожее на большую грушу и получает в эту самую грушу со всех сторон из всех стволов, аж ошметья летят.
  Груша моментально скрывается в люке.
  Но я уверен, что по ней попали все, кто стрелял. А еще мне показалось, что это была странная, карикатурная - но определенно человеческая голова. Помнится так французские ехидные карикатуристы изображали своего короля - Луи Филиппа. Вроде как и не король, но всем ясно, что такое - груша в карикатуре...
  Саша тем временем снова подбирает свою пилу. Фонарик опять в люке.
  - Ну, что там у вас - кричит из-под БТР Вовка.
  - Неясно. Обстреляли - были попадания. Но смотреть все равно надо, Володя. Глянь еще раз, аккуратно.
  Вовка сторожко лезет к лобовым стеклам.
  Прикладывается.
  - А завоняло ацетоном - замечает он со своего наблюдательного пункта.
  - Это-то и сами чуем. Ты что там видишь?
  - Лежит какая-то туша на командирском кресле. Большая!
  - На что похожа?
  - Да пес ее знает. Саша, доверни пилу градусов на тридцать! Не так, наоборот!
  - Что наблюдаешь?
  - Еще доверни! Ниже! Стоп! Вот так держи!
  - Не томи! Что там?
  - Тетеха толстенная! Мертвая! Башка разбита в хлам. Зараза, она же всю сидушку изгадит!
  - Еще что?
  - Не пойму. Но вроде как больше там никого.
  - Саша, дай-ка доворот - посвети в глубину.
  - Чисто! Она одна тут была!
  Дальше возникает небольшая заминка. Подхожу ближе, слышу как опер говорит Николаичу:
  - Эх, жаль риального патсана потеряли. Так бы он тут был к месту!
  И слышу, как в ответ Старшой заявляет:
  - Так я и пустил бы эту тупую обезьяну к пулеметам!
  Понимаю, что кому-то надо лезть внутрь. Ясно, что это не очень охота делать, но придется.
  Лезет сам Николаич. Через минуту из недр БТР гулко раздается:
  - Там, наверху! Разблокируйте люки!
  Вовка отгоняет на пару метров УАЗ, Семен Семеныч пыхтя, выдергивает лопату.
  Люки один за другим начинают распахиваться.
  - Доктор, давайте сюда с камерой!
  Иду, прикидывая, что надо делать, чтоб снимать в темном салоне.
  Внутри не так уж и темно, серый пасмурный денек дает достаточно света, чтобы через открытые люки сделать хоть и темноватую, но внятную съемку. Воняет около машины изрядно - и ацетоном и мертвечиной и особым запахом подгнившей крови...
  Я никогда раньше не заглядывал внутрь бронетехники и разобраться сразу в скопище всяких прибамбасов и причандалов достаточно трудно. Почему-то сразу заметны какие-то коричневатые мешки - один свисает сверху - из башенки, да еще такой же - на спинке водительского сидения. Понимаю, что оно водительское по тому, что там автомобильный руль и приборная доска.
  Зато глаз ухватывает то, что мне привычнее видеть - размашистые потеки бурой засохшей уже несколько дней тому назад крови на покрашенных белой краской стенках, рваный мужской полуботинок, драные цветастые тряпки в подсохшем кровавом киселе, покрывающем пол БТР (Николаич как раз тоскливо смотрит на подошву своего берца, только что выдернутую их этого киселя с ясно слышимым хлюпом.), какие-то ярко-белые осколки костей, и конечно же - здоровенную желтовато - синюшную тушу впереди - там где сидения водителя и командира.
  - Погодите сюда пока лезть! Ботинки поберегите!
  - А что делать?
  - В УАЗе стопка полиэтиленовых пакетов из 'Зеленой страны'. Наденьте поверх!
  А, точно как эрзац-бахилы.
  - Дима, тащи веревку! Потолще! Доктор - несколько мешков сюда и камеру отдайте кому - нибудь. Саша, умеешь снимать?
  - Умею, чего тут хитрого.
  - Возьми камеру и продолжай съемку!
  - Для чего мешки? - не пойму я.
  - Покойницу выволакивать будем. А мешки - чтоб с головы не текло на сидушки, когда потянем.
  Понятно. Хотя по габаритам покойная килограмм на двести тянет, не меньше. Ну да УАЗом дернуть - лишь бы в люк бортовой пролезла. Если не пролезет - будет хуже, ну да в БТР и так уже все загажено.
  Шурша своими бахилами аккуратно лезу вперед. Да, голову раскроили залпом изрядно. Хорошо догадался перчатки хозяйственные натянуть, теперь стараясь не слишком измазаться, подбираю в пакет перепутанные лоскуты кожи, куски костей и мышц в пакет.
  Мозговой череп, разнесенный почти вдрызг - и впрямь втрое, если не больше уступает могучим челюстям. Челюсти в пакет запихнуть удается с трудом. Зубки мелкие, треугольные, мутно - белого цвета, очень непривычные на вид. И их действительно очень много.
  Вот поэтому и груша получилась. Вижу свисающее вбок маленькое, явно женское ухо с сережкой. Если бы этот упокоенный кадавр улыбнулся - то улыбнулся так широко, что мочки ушей в рот попали с серьгами вместе...
   - Готово! Замотал голову!
   - Принимай веревку! За щиколотку возьми!
   Легко сказать - щиколотку-то сразу и не найдешь - стопа изменилась весьма сильно и стала похожа на собачью.
   - Погодите, я сам узел завяжу. (Николаич возмущенно пыхтит, распуская мой дурацкий бантик и завязывая узел какого-то хитрого типа, что в грубых перчатках из черной резины делать непросто.)
   Конец веревки там снаружи уже привязали к УАЗу.
   - Володя! Давай помалу! Доктор - сдвиньте в сторону сиденье стрелка - тыкает пальцем Старшой в приделанное к штанге из башенки простенькое металлическое креслице.
   Складчатая рыхлая туша, похожая чем-то на моржовую, но раскрашенная в мерзкие цвета разложения с черноватым сетчатым венозным рисунком медленно скользит к выходу, сгребая собой с пола кровяное желе.
   - Я, конечно, извиняюсь - но оно стоит того? - спрашиваю Николаича - Вонища же здесь будет невиданная? Как бы мы машину не мыли, все равно вонять будет, а летом - ЕБЖ, как говорит наш сапер - тем более.
   - Вонищу потерпим. Летом тем более вонять будет везде. А новенький БТР с бортовым оружием и полным боекомплектом сейчас бесценен. Ничего, помоем. Он нам не на танцульки ездить нужен.
   - Ясно. Просто у меня приятель купил, было дело по дешевке джип, в котором четыре рыбака угорели - ну и просидели внутри с декабря по май. Так даже полная смена всего не железного ничего не дала. Стальной остов - и тот шмонил нестерпимо.И мытье тоже ничего не дало.
   - Я в курсе. Но повторюсь - потерпим. Зато эту броню винтовочная пуля не берет. И пройдет этот агрегат везде... И проплывет. Что еще лучше. Семен Семеныч, лопату давайте!
   Морф таки застревает боками в проеме. Действуя лопатой, как рычагом, Семен Семеныч вместе с Вовкой потихоньку - полегоньку, но выдергивают труп из БТР. После этого УАЗ оттаскивает тело в сторону метров на тридцать. Мне приходится идти к нему, пока Саша снимает, что это мы такое упокоили. Остается отснять челюсти - рву мешки на голове кадавра, прутиком приподнимаю то, что было губами.
   Все, вроде бы дело закончено. Можно ехать.
   - А ты заметил, что на этой зувемби были стринги? - спрашивает меня Саша.
   А ведь и точно - грязный шнурок и треугольнички пропитанной кровью ткани - точно, стринги. Больше на теле нет никакой одежи.
   - И смотри-ка - она коленками назад - как Семен Семеныч про кузнечиков пел.
   - Это не коленка. Коленка - вон, выше. Это у нее так ступни изменились. Наше крутое счастье, что она разожралась в замкнутом объеме и ее габариты ей не дали из люка выбраться. Она кинулась - и плечами застряла. А если бы проскочила и плечами - застряла бы брюхом - в животе она тоже плечиста.
   - А давно она обратилась?
   - Судя по гнилостным изменениям - дней четыре - шесть назад.
   - И почему делаешь такой вывод?
   - Потемнение поверхностных вен, видишь - похожи на веточки черного цвета, просвечивают через кожу. Ткани приобрели зеленоватый оттенок, отчетливо наблюдается их вздутие, особенно лица, груди у нее тоже вздулись. А живот - еще нет. Так что минимум - дня три, максимум - дней шесть уже. Учитывая холодную погоду - скорее дней шесть.
   - Вы там закончили?
   - Закончили.
   - Тогда поехали!
   За руль свежеполученного бронника садится Володька - ездил он на таких. Люки он не закрывает. Николаич хочет возразить, но воздерживается. 'Найденыш' становится за первым УАЗом - и мы трогаемся дальше.
   Семен Семеныч вертит подозрительно носом - хоть я и оставил перчатки и бахилы в поле, пахнет от нас с Сашей ощутимо.
   - Что, одежку выкидывать придется - спрашиваю нашего драйвера.
   - Ерунда, выветрится все отлично. А не выветрится - так закопаем.
   - Не по чину - одежу-то хоронить - выкинем, где по дороге и все.
   - Не хоронить - просто закопать на пару дней. Земля отлично запах берет на себя.
   - Это вы откуда знаете?
   - Бабушка рассказывала. Во время войны носить-то нечего было. Так у них один инвалид что делал - как фронт от деревни ушел, так он одежку с мертвецов собирал, обувь тоже - детишки одежку и обувку с покойников снятые прикапывали, бабы потом стирали - сушили и это продавали на станции, сами-то не носили, а на той же станции покупали себе одежку.
  - Так, наверное, и покупали тоже с мертвяков?
  - Может и так. Но когда сам не видал - так и ничего.
  - А почему инвалид одежку собирал?
  - Он с фронта пришел - а там сапером был. Кроме него по лесам там шляться дурных не было - пацаны сунулись пару раз - так кишки на деревьях оказались - фронт-то через деревню туда обратно несколько раз катался, все вокруг в минах было. И ставились мины не на несмышленых мальчишек, а на грамотных мужиков, так что пацанята вляпывались только так...
  - А с инвалидом что потом было?
  - Умер лет через пять. Он же не просто так инвалидом стал - его ж порвало железом страшно. Руки - ноги вроде и остались, а весь ливер дырявый. После войны таких калек много было, так они лет десять самое большее жили. Всей деревней хоронили - если б не он нищета была бы дикая. А он и не только одежду таскал, после войны в лесу много добра было заканчивает рассказ Семен Семеныч.
  - Ясненько.
  - А что там в БТР то случилось?
  - Черт его знает. Только, похоже, что водитель из машины все же выскочил - и мотор заглушил - иначе хрен бы мы на ней сегодня поехали. А так и соляра есть и аккумулятор живой. Начнем чистить - понятно будет. Но одно понятно, что кости этот морф своими челюстями дробил в легкую - причем и такие как бедренная. Так что челюсти-то не слабее, чем у гиены, а то и посильнее будут.
  - Мда. Обратно повезло.
  - А что там сзади, Семен Семеныч - никаких сидений не было. Где же десант - то сидит?
  - Что, такие сплошные полати что ли были?
  - Ага. Не сиденья.
  - Так это сиденья, только разложенные в спальные места. В БТР и спать можно. Сиденья разложил - и дрыхни.
  - Значит, лежачих везли?
  - Скорее всего.
  
  Тащимся по лесу - деревья с обеих сторон дороги. Спрашиваю Сашу - сообщили ли в Кронштадт, что везем еще кучу больных и раненых? Оказывается - да, уже успели. Жмурюсь, представляя глубокую благодарность за такой мой ответ на приглашение посетить первый с момента катастрофы медицинский семинар.
  Неожиданно над дорогой довольно низко пролетает маленький, словно игрушечный самолет.
  - Кронштадтский?
  - Нет, тут оба аэродрома удержали - и Левашево и Горская.
  - Лихо!
  - Да ничего особенно лихого - какие - никакие, а вооруженные силы тут были - а вот населения мало. Рота в масштабе такого города как Питер - не величина. А вот для Левашово - вполне себе сила. Пустынных мест тут много. Мы вот только что проехали мимо Северного кладбища - так по нынешним временам самое спокойное место - а с другой стороны - не менее здоровенная Северная свалка. Неоткуда тут толпам зомби браться.
  - Ну и соседство!
  - Так и на юге ровно то же самое - и кладбище и свалка рядом - через дорогу буквально.
  Жужжит 'Длинное ухо'. Старшой просит принять влево и собраться тем, кто находился рядом с бронетранспортером и стрелял по морфу. Останавливаемся, вылезаем. Николаич настоятельно рекомендует всем, принимавшим участие в охоте на морфа воздержаться по прибытии в Кронштадт от рассказов, что морф просто и банально не мог выбраться из своей консервной банки. Стоит рассказывать, как и было - отлично скоординированная система взаимодействия и высокая боеготовность остановили атаку морфа в самом начале. И точка. Можем продолжать движение. Залезаем в машины, трогаемся.
  Ну, это понятно. В итоге команда отбила броневик в честном бою с не хилых размеров и кондиций морфом. Двести кило с зубами (а возможно и побольше) - это и в Африке двести кило с зубами.
  - Жук у вас Старшой - ухмыляется Семен Семеныч.
  - Не без этого - соглашается Саша. - А что вы за песню хотели исполнить?
  - Про Отелло?
  - Ага.
  - Что ж - извольте, да не завянут ваши ухи:
  
   Отелло, мавp венецианский
   Один домишко посещал.
   Шекспиp узнал про это дело
   И водевильчик написал.
  
   Девчонку звали Дездемона,
   Лицом - как полная луна.
   Hа генеpальские погоны
   Видать позаpилась она.
  
   Он часто вел с ней pазговоpы,
   Бедняжка-мать лишилась сна.
   Он ей сулил златые гоpы
   И pеки, полные вина.
  
   Она сказала pаз стыдливо,
   И это было ей к лицу.
   - "Hе поступай неспpаведливо,
   Скажи всю пpавду ты отцу."
  
   Папаша - дож венецианский
   Любил как следует пожpать.
   Любил папаша сыp голландский
   Московской водкой запивать.
  
   Любил пропеть pоманс цыганский -
   И компанейский паpень был,
   Однако дож венецианский
   Ужасно мавpов не любил.
  
   А не любил он их за дело -
   Ведь мавp на дьявола похож.
   И пpедложение Отелло
   Ему как в сеpдце остpый нож.
  
   Был у Отелло подчиненный,
   По кличке Яшка-лейтенант.
   Ужасный мавров ненавистник
   К тому же плут и интpигант.
  
   У Дездемоны спер платок он.
   А мавр, конечно, жаден был
   Не говоря дурного слова
   Жену он тут же пpидушил.
  
   Вот то-то, девки молодые,
   Смотpите дальше носа вы
   И никому не довеpяйте
   Свои платочки носовы.
  
  - Бис. Браво, бис - вежливо говорит Саша и тихо хлопает в ладоши. Присоединяюсь.
  - Вот если Валерка оклемается - мы вам еще споем дуэтом. Как, Доктор, есть у Валерки такой шанс?
  - Возможно. Недалеко ходить - Кутузову в голову дважды пули попадали - и вполне себе выжил и ума не растерял. А вы бы нам в команде здорово пригодились.
  - Я понимаю. Но тут такое дело...
  - Мы помним - отвечает Саша. - Пока - 'раб лампы'.
  - Вот именно. Вот байку мне одессит - дальнобойщик рассказал:
   По длинной, дикой, утомительной дороге шел человек с собакой.
  Шел он себе, шел, устал, собака тоже устала.
  Вдруг перед ним - оазис! Прекрасные ворота, за оградой дворец, музыка, цветы, журчание ручья, словом, отдых.
  - Что это такое? - спросил путешественник у привратника.
  - Это рай, ты уже умер, и теперь можешь войти и отдохнуть по-настоящему.
  - А есть там вода?
  - Сколько угодно: чистые фонтаны, прохладные бассейны...
  - А поесть дадут?
  - Все, что захочешь.
  -Но со мной собака.
  -Сожалею, с собаками нельзя. Ее придется оставить здесь, за воротами.
  И тогда путешественник пошел мимо.
  Через некоторое время дорога привела его на ферму. У ворот тоже сидел привратник.
  - Я хочу пить - попросил путешественник.
  - Заходи, во дворе есть колодец
  - А моя собака?
  - Возле колодца увидишь поилку.
  - А поесть?
  - Могу угостить тебя ужином.
  - А собаке?
  - Найдется косточка.
  - А что это за место?
  - Это рай.
  - Как так? Привратник у дворца неподалеку сказал мне, что рай - там.
  - Врет он все. Там ад.
  - Как же вы, в раю, это терпите?
  - Это нам очень полезно. До рая доходят только те, кто не бросает своих друзей.
  
  Некоторое время перевариваем. Наконец Саша спрашивает:
  - А это про собак или вообще?
  - Я так думаю - вообще. Про друзей.
  - Ну, а я думаю, что нынче далеко не все собаки - друзья.
  - А некоторые друзья - собаки.
  - Интересно - собака - это оскорбление или похвала?
  - Дык это то же, что разбираться в том - незваный гость хуже татарина или все же политкорректно - лучше татарина? - деликатно подводит черту Семен Семеныч.
  - Ит ыз зэ квесчен! - сверкает познанием английского Саша.
  - Вы меня поймите верно... - начинает опять объяснять Семен Семеныч.
  - Понимаем. Пока ваш сын и друг лечатся в больнице - вы всей душой там. Но будем вам рады.
  - Спасибо. Мне и самому бы интересно с вашей ордой поездить. Как мы сегодня вляпались глупо днем... Ваш-то жучище небось так бы не влетел...
  - Кто знает. Но вообще он из тех, кто режет после семи отмерок.
  - Я уже заметил. Ну, считай, тьфу-тьфу-тьфу - уже и прибыли почти.
  Нас останавливают на весьма грамотно сделанном - и прилично укрепленном блокпосту. Рядом заправка, тут же стоит пара похожих на нашего найденыша бронетранспортеров, но закамуфлированных и с бортовыми номерами, армейские грузовики - и чуток поодаль - три маталыги с пулеметами в башнях. Упокоенных не видно, правда неподалеку фырчит бодро работающий экскаватор - то ли ров роет, то ли братскую могилу.
  Лейтенант подходит с вопросом - где старший колонны.
  Николаич уже рядом.
  Словно и не было всего этого кошмара - спокойные вопросы - состав колонны, цель прибытия, груз, наличие укушенных.
  Оказывается, мореманы сообщили о колонне разведки из двух УАЗов и джипа Чероки, но у нас колонна несколько разбухла, пока добирались. К лейтенанту подходят и сопровождающие.
  Некоторое время идет разбирательство - кто, чего и зачем.
  Слышу, что лейтенант спрашивает о профессиях следующих с нами беженцев. Отмечаю, что Николаич бодро рапортует о театральных критиках, но умалчивает о ветеринаре. Лейтенант морщится и дает добро на проезд. Я-то уж думал, что нам еще десяток больных привинтят. Но тут видимо вояки и сами с усами - или просто отправляют своих заболевших в Кронштадт. Хотя здесь были лечебные учреждения, но в основном санатории.
  Катимся уже по дамбе. Поглядывая на стоящие по сторонам форты и батареи - островки с краснокирпичными сооружениями.
  Первый серьезный блокпост моряков - на довольно крупном острове. Опять же пара БТР - 70 и несколько неожиданно - грузовики с зенитками в кузовах. Зенитные автоматы малого калибра - 23 мм., но я могу себе представить, как могут врезать такие установки. Впору поежиться. Клешники обустроились с удобствами - натащив и бетонных блоков и вагончиков для житья, причем и вагончики эти сами по себе установлены так, что создают внятное укрепление.
  Опять те же вопросы. Тут санинструктор досматривает раненых и больных. Приходится вылезти и ходить вместе с ним.
  Получаем добро на проезд от щеголеватого каплея. При этом замечаю, что писарюга старательно вколачивает фамилии и инициалы прибывших в допотопный - но ноутбук. Совсем как в те времена, когда сюда въезд был только по пропускам.
  Наконец - город. Уф!
  С того раза как мы тут работали, многое изменилось - там, где мы едем - ни одного зомби. Зато патрули попадаются часто, причем и морские и сухопутчики и состоящие из гражданских. Народу на улицах заметно больше, причем много и вооруженных. Замечаю, что у многих - как раз маломощные, но удобные в городе пистолеты-пулеметы.
  Вот теперь я вижу, что город устоял.
  УАЗ с Николаичем обгоняет и теперь ведет колонну.
  На ближайшем перекрестке останавливает регулировщик комендантской службы.
  Связывается с блокпостом, потом пропускает нас дальше, предупредив, что беженцы должны зарегистрироваться в комендатуре не позднее полудня следующего дня... Тут уже карточки получать надо... Остальные приписываются к больнице - соответственно и питаться там будут. Подозрительно оглядывает распахнутый настежь БТР, но вопросов не задает.
  Вид больницы не изменился - но уже у входа не дежурит дядечка в грузовике с кунгом - вместо него стоит пара десятков разношерстных автомобилей. Ну да, серьезный кворум. Явно начальство.
  
  Встаем рядом, сразу образовав хаотичный непорядок. То еще зрелище - неряшливо задекорированные сетками УАЗы, рядом шикарный Чероки с единственной словно нарочитой пулевой дыркой в боковом стекле, тут же скромные машинки беженцев, забитые всяким добром под крыши, расхристанный БТР на фоне фуры, из-за которой высовывается инкассаторский броневичок, автобус - ну, в общем, воскресная ярмарка металлолома...
  
  Отправляюсь в больницу - доложиться о прибытии и получить ЦУ.
  Вместо теток с автоматами - вполне такой грамотный парный патруль. Правда, старший патруля - скорее всего уже отставник, а вот второй - пожалуй, что десятиклассник. Но стоят грамотно, прикрывая друг друга и не мешая при этом. Даже повязки какие-то на рукавах - не привычные красные с белой надписью 'патруль', а что-то военно-морское.
  Неожиданно для себя рапортую о прибытии как-то чересчур по-военному. Надо с этого съезжать, а то глядишь привыкну.
  Старший патруля смотрит в своих бумажках, кивает головой. Уточняю - что делать с ранеными. Оказывается надо зайти к заведующей приемным отделением, оповестить ее, потом забрать кого из хирургов для выборочной сортировки, а главврачу передать списки раненых и больных - с положенными данными и диагнозами. Так что мне аккуратно - в актовый зал, перерыв будет через 15 минут.
  Выкатываюсь на улицу. У седого медбрата бумаги по раненым в порядке и написано все четким печатным военно-писарским почерком. Заглядение. Даже указано какое лечение проводилось. А вот у тех, кого подобрали первыми - бурелом после шторма. Единого списка нет, какие-то записульки накорябанные разными почерками, да еще и почерка-то медицинские, словно для прокурора написанные - чтобы в случае чего неприятного можно было прочитать 'левая рука' как 'правая нога'.
  Озадачиваю санитара составлением единого списка по образцу. Чешет в репе. Потом лезет писать в автобус.
  Ко мне подходит ветеринар Бистрем. Оказывается, очень хочет послушать то, что будет говориться на семинаре. Ну, вроде как по нынешним временам - почти коллега, благо педиатров всегда с ветеринарами ехидно сравнивали - у тех и других пациенты не могут толком отвечать на вопросы.
  Проходим мимо БТР - из люка высовывается опухшая морда страдальца. Смотрит очень красноречиво.
  - Помню я, сейчас уточню, где стоматология работает - киваю ему головой.
  Когда уже захожу в двери, догоняет Николаич вместе с седым медбратом.
  Патрульные выслушивают кто-откуда и пропускают. Оказывается действительно указано - всех медиков - пропускать. Николаич и Бистрем таким образом и просачиваются, под мое поручительство. Как два медбрата.
  Некоторое время теряем в фойе - там сидит дракон в виде бабки-санитарки. Известно - самые свирепые люди - это уборщицы и гардеробщицы. Тут она выполняет обе роли. Выполняет как часовой - строго, с достоинством и честью. Мало того, что мы как положено, оставляем верхнюю одежду - так и башмаки туда же. Взамен нам выдают новехонькие идиотских расцветок резиновые шлепанцы пляжного типа и застиранные, но чистые халаты...
  Мда, сурово. Но справедливо - сейчас бахил на всех не напасешься, да и грязь в клинике совсем ни к чему. И опять же каждый посетитель тут же встает на положенную ему полку.
  Понимаю это, когда из актового зала нам навстречу выкатывается комендант Кронштадта каперанг Змиев собственной персоной, в компании еще нескольких офицеров, у которых из-под халатов выглядывает форма. Ясно, перерыв, люди поползли ноги размять и покурить. Так вот на разминаемых ногах у всех - включая Змиева - резиновые эти шлепки, отчего гости явно чувствуют себя не в своей тарелке. Николаич подходит к каперангу, докладывает о прибытии, но делает это с легкой, почти неуловимой глазу развальцой, чуточку небрежно - с дерзинкой, так себя ведут обычно представители привелигированных военных специальностей - те же десантеры, например - то есть формально - все как положено, но с нюансами...
  Змиев это замечает, но спускает на тормозах, разве что бровью повел.
  Предлагает дать самые важные для упоминания данные, рапорт о результатах - представить в штаб через час после окончания семинара начальнику разведки. У него же оставить и видеоматериалы.
  Николаич вкратце говорит о каннибалах, о Молосковицах и двух аэродромах. Попутно замечает о фуре с бананами и вроде как не охваченных ничьим вниманием магазинах в районе Таллинского.
  Змиев кивает. Поворачивается к стоящему рядом офицеру - распоряжается насчет фуры. Потом смотрит на меня - я не успеваю отвести глаза и слишком поздно меняю улыбочку на постную физиономию:
  - Я уже распорядился о доставке сюда достойной сменной обуви. Так что еще раз вы меня таким клоуном не увидите.
  И уже снова к Николаичу обращаясь:
  - Напоследок хотел бы, чтобы вы разъяснили одну непонятность.
  - Слушаю вас.
  - Судя по отчету похоронных команд, собиравших тела с маршрута следования ваших машин-ловушек, получается цифра около указанных вами в рапорте 6000 человек.
  - Не вижу ничего необъяснимого - мы рапорт не из пальца сосали. Сколько упокоили - столько и указали. А именно 5889.
  - Это и удивляет. Я был уверен, что вы взяли цифру с изрядным походом.
  - Нет, все подсчитывалось.
  - Как?
  - Очень просто - в основном наши стрелки не мажут. Нет такой привычки. Самая слабая подготовка была у медика. Тем более он все первое время срывался на очереди. Потому посчитали, сколько он выпустил патронов - исходя из известного числа отработанных магазинов, и поделили пополам. У остальных еще проще вышло - при каждом промахе - патрон из кармана кидался стрелком в ватник посреди кузова. Снаряжающий этими патронами тоже набил рожки - соответственно из числа отстрелянных патронов было вычтено то количество, которое оказалось на ватниках. Его посчитать тоже было несложно - набитые рожки на ватниках плюс там же немного россыпи. Записывали и прикидывали во время остановок.
  - Ловко...
  - Погрешность имела место, разумеется, но незначительная.
  - Спасибо. Ловко придумано.
  - Старались...
  - Хорошо, еще поговорим по результатам разведки. Располагайтесь, тут полезные вещи рассказывают.
  Покидаю своих спутников - надо раненых пристроить. Нахожу Главную. Сообщаю, что привез еще 27 больных и раненых. Особо отмечаю, что выбора у меня не было. Воспринимается это без восторга, но в то же время достаточно спокойно. После пары минут к раненым уже идет один из хирургов, инфекционистка и зав. приемным отделением. Мне сообщается, что в конце дадут слово - потому надо подготовить сообщение о виденном сегодня минут на десять - коллегам любопытно узнать об окружающей ситуации, а тут свежие новости. Успеваю попросить хирурга спровадить командира БТР к зубодерам, если таковые есть. Хирург кивает головой.
  Бренчит колокольчик, перерыв закончился, поток втягивается обратно. Оказывается, что кроме медиков тут же и военных полно. Не только Змиев с окружением.
  И вроде как не только кронштадтские. Замечаю знакомые физии - мой братец и парни из МЧС, пробираюсь к ним.
   - Много пропустил?
   - Считай половину.
   - Досадно. О чем была речь?
   - Мужик по медицине катастроф толковал. Но у него с собой брошюрки есть - так что можно потом получить будет, я договорился. И записал кое-что, так что не страшно.
  Хирург напомнил про правила сортировки - толковый мужик, с боевым опытом - так что все, так как должно с примерами.
   - А что осталось?
   - Про патологию катастроф сейчас - потом про биохимию зомби немного - что-то у этой из лаборатории интересное было ну и напоследок - всякое разное.
   Выступающий - крепкий мужичок с рукой на перевязи начинает рассказывать о массовых нарушениях здоровья населения при катастрофах. Сразу оговаривается, что речь ведется в общем - о различных катастрофических ситуациях, каковые были раньше, разумеется такого, что произошло сейчас никто и представить себе не мог, но тем не менее как показывает опыт - принципиально по воздействию на население катастрофы не отличаются.
   Первым делом рассказывает о психогениях - получается, что 80% людей в ситуации катастрофы страдает от острого реактивного состояния, что резко ухудшает и без того сложную обстановку, а то, что 10% из них доходят до острого реактивного психоза - усугубляет и еще больше. При этом, разумеется, благие пожелания помещать таковых в специально оборудованные психоизоляторы или хотя бы привязывать к носилкам - остаются невыполнимыми.
   Второе при катастрофах - механические повреждения. Таких в разных ситуациях набирается до 20 - 25%. При этом они нуждаются в оказании первой медицинской помощи, а до четверти из них - и в первой врачебной. Это - при уже указанном выше количестве людей с острыми реактивными состояниями - становится весьма трудновыполнимым.
   Третье - термические повреждения. В зависимости от ситуации и времени года это может быть самым различным - от ожогов - до ознобления и обморожения видом повреждений.
   Четвертое - возможно и радиационное поражение. В нашем случае к счастью ЛАЭС сумела удержаться. Ситуация там стабильна и в целом пока этот вид поражения для нас не является актуальным. Тем не менее забывать о нем не стоит - есть достаточное количество объектов, где таковое возможно.
   Пятое - токсические. Источники могут быть самыми разными - от холодильных предприятий, использующих аммиак до химических производств - тот же хлор например. Также возможно поражение токсического характера и дымом и угарным газом и так далее.
   Шестая проблема, широко представленная в случае крупной катастрофы - обострение хронических болезней, причем, как правило, это начинается со вторых суток, первые сутки такого вала острой терапевтической патологии нет, но со вторых суток и далее это проявляется у 40 - 45% оставшегося в живых населения.
  Седьмое - после вторых суток с постоянным нарастанием увеличивается количество инфекционных заболеваний - как желудочно-кишечных, так и респираторных. Разумеется это требует немедленных и четких действий - в первую очередь по изоляции таких больных не только от здоровых - с учетом уже страдающих от обострения хронических заболеваний в данном случае термин 'здоровых' как вы понимаете, означает 'не болеющих еще инфекционными заболеваниями' - но и во избежание микст - инфицирования. То есть требуется отдельно содержать больных с ЖКИ и отдельно - с респираторными инфекциями, мало того - перевязочные для них тоже должны быть разными и разумеется очень важно соблюдать сан-эпидрежим и проводить дезинфекцию.
  Восьмое - в первую неделю наблюдается большое количество преждевременных родов и выкидышей, в связи с чем беременным надо оказывать особое внимание.
  Девятое - и последнее - после четырех дней начинается всплеск анаэробной инфекции - с максимумом на 6 день. Это связано со сроками инкубационного периода данных возбудителей.
  
  Есть ли вопросы?
  Вопросы есть - несколько человек поднимают руки. Лектор тычет пальцем.
  - Скажите, почему у нас достаточно много больных с ОЖКИ, но практически нет с респираторными? Банальных насморков нет, не то, что ОРВИ,
  - Возможно, это связано с тем, что у вас лучше поставлена профилактика ОРВИ?
  - Нет, это у всех так.
  - Тогда пока не могу вам сказать. Могу заметить, что у меня тоже прошел насморк не за неделю, а за день...
  - Какие психогенные реакции на Ваш взгляд стоит иметь в виду?
  - Наиболее опасны экстрапуитивные - с немотивированной агрессией в отношении окружающих, интрапуитивные - с аутоагрессией - всплеск суицидов все отметили - и импуитивные - беспорядочное и бессмысленное бегство в том числе и в сторону угрозы.
  - То есть рост бандитизма и хулиганства - из-за реактивных состояний?
  - Отчасти - да. Как сейчас было принято говорить у молодежи - 'крыша едет'. Но и, безусловно, играет свою роль и ослабление репрессивного государственного аппарата, вызванное катастрофой.
  - Скажите, пожалуйста - а отсутствие реакции на речь у пациентов - у нас сейчас несколько таких - насколько обратимо?
  - Вы, вероятно, говорите о пациентах с аффектогенным ступором? Безразличны к окружающему, взгляд в одну точку, редко моргают?
  - Да.
  - Пройдет в течение недели. Такое возможно и в случае фугиформных реакций - но там наоборот имеет место двигательная буря - совершенно бессмысленное бегство или такие же нелепые с точки зрения логики попытки спрятаться.
  Доходит очередь до меня, встаю, представляюсь и спрашиваю:
  - У нас был случай, когда боец открыл хаотический огонь с колокольни по совершенно посторонним людям. Если считать это случаем реактивного психоза - то почему он развился не в первый же день катастрофы?
  - Я слышал про этот инцидент. Но здесь, как мне кажется, был скорее реактивный параноид или как его еще называют параноид языковой изоляции. Там ведь человек оказался в чуждой языковой среде, испытал дополнительный стресс - поэтому характерные для параноида убежденность в наличии врагов, бред преследования, галлюцинации и тревожно мнительные черты характера обусловили такую реакцию. А развивается параноид не так быстро.
  - А что за дополнительный стресс вы имели в виду?
  - То, что принято называть боевыми стрессовыми расстройствами или боевой усталостью - когда потрясение увиденным, получение ранее невозможных впечатлений, ощущение своей беззащитности и повышенной уязвимости, наличие постоянной угрозы, да еще на фоне недосыпа и недоедания, несоответствие всего виденного этическим надстройкам и чувству долга превышает барьер психической адаптации.
  - Так боевая усталость значит, у всех нас есть?
  - В той или иной степени - да. Безусловно.
  - Ясно, спасибо...
  Остается переварить информацию...
  Сажусь. Братец пихает меня в бок и ехидничает:
  - Вот война - а ты уставший!
  - Да ну тебя...
  Разговорчики в зале, достигшие уже заметного уровня шума затихают, когда появляется наша Кабанова. По-моему она еще пополнела. И мне кажется - что похорошела, хотя обычно беременные наоборот дурнеют. Очевидно, что поставившая в первые же сутки весьма простенькие эксперименты на грызунах докторша тут пользуется немалым авторитетом - другим это и в голову не пришло, а она таким образом мало того, что дала нам всем очень ценную информацию по наиболее важным нюансам в плане зомби, так еще и сейчас некробиологией занимается вовсю.
  - Наша лаборатория пока не может похвастаться серьезным прорывом в понимании того, что же все-таки стряслось. Поэтому не буду писать вилами по воде и ограничусь той информацией, которая может быть полезной - начинает Валентина Ивановна Кабанова.
  - Проведенный эксперимент еще недостаточно информативен, но, судя даже по тем данным, которые нами получены, можно сделать первые выводы о причинах странной водобоязни зомби.
  Утопленные лабораторные животные, обратившись, старались изо всех сил выбраться из воды. При этом отмечено, что у зомби мацерация кожных покровов проходит быстрее, чем обычно. Отслоение эпителия - также протекает ускоренно. То же относится и к облысению - в норме не раньше чем через месяц, а в ходе эксперимента уже на третий день - полная потеря шерсти. Но самое интересное - гистологически обнаружено очень быстрое образование жировоска в организме находящихся в воде лабораторных животных. В обычных условиях жировоск образуется минимум через 3-4 недели. В наших экспериментах такое было заметно на третьи сутки. При комнатной температуре воды!
  Объяснить причины столь раннего образования жировоска не представляется возможным. Но можно сказать точно - зомби крайне отрицательно относятся к этому. Не вполне понятно, как работает организм зомби, но жировоск вероятно обездвиживает их и ослабляет.
  - То есть Вы хотите сказать, что старый постулат: 'гнилостные изменения при пребывании трупа в течение недели на воздухе будут такие же, как через две недели в воде и через восемь недель в земле' в данном случае не работает, и разложение идет в воде гораздо быстрее? - неожиданно басит сидящий рядом со мной братец.
  - Не совсем так - речь идет не вполне о разложении. Во всяком случае, не в полном объеме этого процесса. Должна отметить, что биохимия зомби разительно отличается от привычного нам цикла Кребса. Пока можно уверенно сказать, что у зомби резко выраженный ацидоз - в связи с чем и ощущается резкий запах ацетона, но это пока и все, что можно сказать.
  - Так что, зомби вообще боятся воды?
  - Нет. Им не нравятся большие объемы воды. Водяная пыль, или дождь совершенно их не пугают. А вот купаться и тем более жить в воде у них, скорее всего не получится.
  - Так значит зомби можно распугивать водометами и пожарными машинами?
  - Возможно, что и так, но здесь я некомпетентна.
  
  Ну что ж - кратенько, но со вкусом. Значит, зомбокрокодилов у нас не будет. И мертвых боевых пловцов тоже. Это уже очень и очень неплохо. Упыри, лезущие из воды, для Петропавловки были бы сущим кошмаром. Да и для Кронштадта тоже, чего уж...
  
  Следующим выходит усатый капитан второго ранга - судя по представлению - начальник разведки. Свет тушат, и офицер начинает отщелкивать слайды, показывая на экране нам всякую мерзопакость.
  - Как всем присутствующим уже известно, обычные зомби (щелк, щелк, щелк - и на экране появляются почти в натуральную величину наши горожане, так и не переправленные Хароном через Стикс) - медленны, тупы, малоспособны к координации действий. Передвигаются шагом.
  Они же, употребив любую мясную пищу - и в более теплом климате - становятся гораздо активнее, могут передвигаться бегом, проявляют определенные начатки интеллекта и способны кооперироваться. Есть не до конца проверенная информация, что эти шустрики или шустеры, как их называют наши чистильщики, могут оценивать обстановку, прятаться, спасаться бегством или нападать из засад. (Щелк, щелк, щелк, щелк - часть снимков смазаны, видно, что запечатленные на них зомби бегут бегом.)
  Но это всем и так уже известно. Поэтому подробнее я остановлюсь на мутантах.
  - Вы имели в виду морфов? - спрашивает врач с первого ряда.
  - Да, их и так называют и метаморфами
  
  Офицер щелкает несколько раз.
  - Пока у нас не так много исходного материала для обобщения, но уже сейчас можно сказать, что это новый тип зомби, гораздо более опасный. Условно по тем особям, которых удалось сфотографировать или хотя бы собрать информацию, более - менее достоверную можно сформулировать следующее:
  1. Отмечены мутировавшие вороны, крысы, хомяки, собаки и люди. Вероятно, список можно продолжить. Из перечисленных только вороны оказались полным непотребством - летать не могут, передвигаются с трудом и легко забиваются своими живыми товарками. Остальные вполне дееспособны. К сожалению - только во враждебном нам плане. (Прощелкивает несколько фото довольно мерзких животин, вызвавших бы отвращение даже у заядлых гринписовцев).
  2. В ходе мутации изменяются параметры объектов - как в сторону физического увеличения - рост, вес, так и в сторону вооруженности. Отмечен рост средств нападения - рост клыков, зубов, когтей и усиление соответствующих групп мышц. В итоге они могут дальше прыгать, быстрее бегать, и осваивают ранее невозможные для них способности. Так бывший ранее человеком мутант был замечен и ликвидирован пулеметным расчетом, когда совершенно спокойно полз по стене здания на уровне четвертого этажа. Но человек в принципе может так лазать - все - таки от обезьян происходим. Практически в тот же день патруль засек, и вызванная бронегруппа сбила с дерева мутанта, который, судя по ошейнику до обращения был сенбернаром - хозяин к счастью остался жив и подтвердил информацию. Как все прекрасно знают - сенбернары не лазят по деревьям. Этот же мало того, что залез, причем высоко, но и сидел там в засаде, как леопард какой-то. (Щелкает еще несколько раз и зал озадаченно перешептывается - туша бывшего сенбернара и впрямь озадачивает, особенно в сочетании с поставленным рядом АКМ, выглядящим детской игрушкой.)
  3. Наличествует и дифференциация мутантов, если можно так сказать. Пока невозможно сказать, почему бывшие люди настолько разнообразно мутируют - как принято говорить у ученых - часть мутантов остается антропоморфными - то есть прямоходящими и человекоподобными, часть - зооморфируют, то есть становятся похожими на четвероногих животных, повышая этим себе целый ряд параметров.
  (Офицер делает эффектную паузу, которую безнадежно угаживает мой забубенный братец, ляпнув трагическим шепотом на весь зал: 'Если они еще и фалломорфируют - тогда совсем худо!' В зале начинаются смешки.)
  Начраз тем не менее продолжает:
  - Так, группой зачистки номер 12 зафиксирован мутант, бывший ранее женщиной пожилого возраста, который одним прыжком покрыл расстояние в 8 метров 66 сантиметров. Вот, обратите внимание на изменившуюся структуру задних конечностей. (Еще десяток щелчков. Я обращаю внимание, что голову упокоенному морфу деликатные кронштадтцы закрыли какой-то тряпицей. Также целомудренно прикрыты грудь и промежность дважды покойницы. Ну а по грязнючим тряпкам опознать кто это был раньше - невозможно.) Сегодня мутантом была атакована группа зачистки номер 4 - вы уже в курсе понесенных потерь. Мутант прорвался через оцепление и был остановлен огнем группы огневой поддержки. (Здоровенный гориллоид с длинной не по-обезьяньи шеей и могучими лапами - руками не иначе влетел под крупнокалиберный пулемет - растрепало его сильно.)
  - Особо хочу обратить ваше внимание на изменение челюстей и зубов. Извините за качество съемки - первоочередной была задача остановить и ликвидировать, а о сохранности как-то не подумали. Также акцентирую ваше внимание на то, что мутант после атаки пытался скрыться, вместо того, чтобы начать жрать убитых им матроса Велера и мичмана Худеева. Такое поведение совершенно не характерно для зомби, которые обычно теряют всякую осторожность при виде свежего мяса.
  (Когда на экране появляются крупно снятые жутковатые и всяко уже не человеческие челюсти - слева они остались целы - братец неожиданно заявляет: 'Точно как мой прозектор!'. Этого офицер уже не выдерживает и довольно неприязненно спрашивает: 'Что вы имеете в виду?', на что братец неожиданно четко и внятно рассказывает об изменении своего сотрудника морга. Это несколько успокаивает начраза.)
  - Вот видите - морфирование идет несколькими разными, но видимо конечными в числе направлениями. К слову - толщина лобной кости и в нашем случае была значительно увеличена.
  В дальнейшем мы продолжим обобщать данные и доводить их до всех заинтересованных лиц. Вас всех прошу содействовать в этом.
  Зажигается свет.
  - Есть ли вопросы?
  - Есть дополнение - встает Николаич - мутант, о котором говорил сейчас судмедэксперт подобен показанному вами. А наша группа сегодня ликвидировала мутанта иной формации - крупного, весом за двести килограмм и с очень мощными челюстями.
  - Как обстояло дело с подвижностью?
  - Трудно сказать - мы его расстреляли первым залпом в самом начале атаки.
  - Однако... Неизвестно на скольких он откормился?
  - Постараемся это уточнить до завтрашнего дня.
  - Еще вопросы?
  - Возникает вопрос - до каких размеров морфы могут увеличиваться? Полутонный мутант вряд ли сможет карабкаться по стенкам. Да и на дерево не залезет - не выдержат сучья.
  - Мы должны постараться не дать морфам возможности так отъесться.
  - Это конечно, но не все в наших силах. Неизвестно что творится в Питере - тем более сегодня наблюдали вероятную попытку откорма мутанта. Именно человеческой свежениной - продолжает Николаич.
  - И кто такой добрый нашелся? - оторопевает начраз. Да и остальные в зале поражены. Много всякой дряни уже видели - но вот люди, специально откармливающие морфов - пока не воспринимаются как реальность.
  - Был огневой контакт с группой в девять особей нашего вида - людьми их язык не поворачивается называть - организовавшими засаду на Петербургском шоссе в районе парка Александрия. Обнаружены не допускающие иного толкования следы каннибализма и откорма морфа, а также и того, что ликвидированная группа - часть большой банды. Все материалы - включая видеозаписи - мы вам представим. Так вот интересно - в случае откорма морфа такой сволочью - что будем иметь на выходе - суперморфа или неподвижную пасть с брюхом.
  - Валентина Ивановна, что вы можете сказать?
  - Сейчас мы ведем эксперимент на крысах. Именно в этом направлении - оба экспериментальных существа уже достигли размеров средней собаки - но вынуждена отметить, что агрессивность и боевые качества у морфов с увеличением массы только увеличились - отвечает внимательно слушающая разговор Кабанова.
  Наклонившись к уху братца спрашиваю шепотом:
  - Слушай, а у прозектора зубы какие были?
  - Часть - свои. Обычные, человеческие. А часть - шипообразные остеофиты.
  - То есть просто костные выросты из челюстей?
  - В тютельку.
  - Бред какой-то. Такого в природе не бывает...
  - Зомби тож в природе не бывает.
  - Уже бывает...Деталь пейзажа...
  Начраз тем временем вспоминает о моей скромной персоне и вытаскивает меня к себе. Приходится коротенько рассказать о нашем сегодняшнем рейде. Вообще-то я предпочел бы, чтоб отдувался Николаич, но раз семинар медицинский - то медику и лопату в зубы. Отмечаю, что женская часть особенно близко к сердцу принимает эпизод в 'Зеленой стране', а мужская остается под впечатлением встречи с каннибалами.
  Подводит итог Главная, отметив, что благодарит всех за участие и если собравшиеся посчитают полезным такие семинары впредь - коллектив больницы будет рад и в дальнейшем вести эту работу.
  Отвечаем ей аплодисментами.
  Далее оказывается, что запланирован небольшой фуршет. То есть семинар плавно перетекает в симпозиум - в старом, римском понимании этого слова. То, что у греков было веселым пиршеством с плесканием вином в цель, суровые римляне ввели в рамки, да еще и серьезно разбавив деловыми беседами. Сочетав практично полезное с приятным.
  Когда выкатываемся в холл, где уже расставлены столы с бутербродами, пирожками, пакетами с соком и даже бутылками с сухими и полусухими винами, вижу дурацкую сценку - какая-то маломощная писюлька - в наброшенном на плечи халате, то есть из приглашенных - звонко начинает отчитывать Николаича за то, что наша группа бросила без оказания помощи девушку. Дурочка явно работает на публику и страшно гордится своей принципиальностью и добродетельностью. Вероятно, она полагает, что Николаич стушуется, затрепещет губами, задрожит подбородком и всяко разно покажет свое раскаивание и ничтожество.
  Ага, щщщаааззз...
  Замечаю, что публика отвлекалась от разговоров и с интересом наблюдает за этим броском молодой Моськи. Из-за того, что речь зашла о неспасенной девушке (хотя ребенок звучал бы еще звонче и обличительнее) публика определенно заинтересовалась.
  - И о какой девушке вы толкуете? - невозмутимо спрашивает Старшой.
  - Вы сами отлично знаете о своем отвратительном поступке - наставительно заявляет девица.
  - Не припоминаю, чтоб мы кого-то сегодня бросили без помощи.
  - А девушка, которая убегала от морфов - Вы отлично это видели и должны были ее спасти. Если вы хоть немного мужчины и претендуете на то, чтобы называться людьми!
  Братец довольно громко заявляет, выслушав эту звенящую негодованием тираду:
  - Точно! Эта пигалица - журналистка! Статейку готовит.
  Пигалица бросает на братца пламенный взгляд - но зря старается - может, кого другого такой взгляд испепелил бы, но на братце даже щетина не задымилась.
  - В такое тяжелое, но судьбоносное время мы - люди - должны оставаться людьми! А вы бросили девушку - беженку погибать! Мне рассказали, как она у вас на виду спасалась из автосервиса 'Нисан'!
  - Получается так, барышня - начинает Николаич - что меня много кто поучал в жизни. С удивительным, к слову, апломбом. Как вы сейчас.
   Потом как на грех оказывалось, что те, кто с пеной у рта поучал меня патриотизму и любви к Родине - стали в одночасье предателями, готовыми даже не за грин-карту, а за грины продать эту Родину в любом виде.
   Те, кто взахлеб поучали любви к Партии - потом громко гордились тем, какими плохими коммунистами они всегда были и как ловко они вредили, где можно и нельзя.
   Те, кто поучал меня героизму - оказались трусами, и выяснялось, что все их заслуги и награды - наглое мошенничество и ложь.
   Те, кто нагло поучал меня интернационализму - в момент оказались ярыми нацистами, страстно ненавидевшими на протяжении столетий омерзительных русских оккупантов.
   Наоборот - те, кто не лез ко мне с поучениями, оказывались и патриотами и героями. Как тихая соседка по квартире - оказалась медсестрой - с орденом Красного Знамени за спасение С ОРУЖИЕМ нескольких десятков наших раненых...
   С поля БОЯ, что характерно.
   Поэтому не надо меня поучать. Чем громче поучения - тем меньше я верю поучающему.
  
  - Это он ей дал фитиля под копчик! - одобрительно замечает братец.
  - Но вы не ответили про девушку! - топорщится еще писюлька.
  - Отвечаю. Вы очевидно действительно журналистка, потому как все переврали.
  - Выбирайте выражения! Что это я переврала?
  - Все. Во - первых салон 'Хонды'. Во-вторых - не девушка, а любовница риального патсана. В-третьих, беженцам было приказано находится в безопасности - в колонне, но парочке отмороженных зачесалось забрать деньги из 'Макдональдса' и 'Хонды'. В-четвертых, при опасности указанная вами псевдодевушка кинулась не в нашу сторону, а в совершенно противоположную, где и потерялась. Заниматься прочесыванием целого района силами четырех человек без защиты - при том, что у нас была внятная задача и еще другие беженцы - не вижу никакого резона.
  К слову - сколько человек спасли лично вы, барышня?
  - Это не входит в мои обязанности! - гордо поджимает хвост журналюшка.
  - Ну, так и не лезьте, куда не просят, и в чем не разбираетесь - заканчивает пикировку Старшой.
  
  Перекусить и впрямь приятно. Тем более - и бутерброды свежие и пирожки.
  Братец в двух словах сообщает о том, как они прибыли и как его тут же отправили ассистировать, наложив несколько швов на башку.
  - Ты что-то веселый и бойкий - подозрительно посматриваю на него.
  - Э, чутелька выпили. Граммов сто. Если б не твое усердие - так и спать бы завалился. А ты вон еще кучу страждующих притарабанил.
  - Хочешь сказать, что оперировать придется, на ночь глядя?
  - Очень возможно, если у кого-то из твоих ургентное состояние. Тут все строго поставлено - не забалуешь! Так что если кого на стол - то премедикация - и поскакали.
  - Да я как-то замудохался, честно говоря...
  - Ага. Сидел себе, величался. Дивья-то по КАД проехать. Вот тут - да, потно было.
  - Миха и второй раненый? С рукой?
  - Нет, с ними-то без заморок обошлось, меня и не напрягали. А потом покатилось - тут морф группу зачистки раскатал, да из Петропавловки приволокли - с политравмой, да детей - чихнуть некогда было.
  - А что там в Крепости произошло?
  - Без понятия. Заваруха была знатная, это ясно, но в деталях не силен. А что у тебя интересного попалось?
  Рассказываю о встреченном странном мертвяке у места крушения самолета.
  Братец свысока смотрит и лекторским голосом снисходит:
  - Давно такого не видел.
  - Что это?
  - 'Селедка'. При сильном взрыве сносит ударной волной все, что к позвоночнику прикреплялось - кроме черепа. Череп приделан прочно. А остальное - нет. Вот селедку чистил когда?
  - Чистил. И все так просто?
  - Организовать сильный взрыв - это не так, чтоб просто. Меня другое удивляет.
  - Что ноги уцелели?
  - Нет. Это-то как раз понятно. Где прошла взрывная волна - там все и снесло, ноги значит были в укрытии. То, что вся эта кострукция стояла.
  - И? Я уже сегодня видел каталепсичный труп.
  - Сравнил попу с пальцем. Ты сам подумай - самолет хряпается о землю, взрывается и еще и горит впридачу. И ты думаешь, что огрызки мягкого, еще гибкого трупа так вот на ножки и встанут? Чушь!
  - Намекаешь, что это такой обращенный - сам встал?
  - Вот-вот, ты уловил. И мне непонятно, как там мозг уцелел, под волной-то и непонятно, как встал. Надо было бы вам его проверить - то ли действительно каталепсия да еще так удачно взрывом поставленная, либо действительно зомби.
  - Ну, могли и поставить посмертно - по КАД - много все же народу еще таскается.
  - Ага, щщаззз. И ступни поставили перпендикулярно и центр тяжести разместили где надо...Ню-ню...
  
  
  - Интересно - это как бы такой зомби смог бы отожраться? В морфа?
  - А черт его знает... Думаю, не самый актуальный вопрос нынче.
  - Пожалуй. Слушай, а политравма какая была?
  - Огнестрел, сочетанный с механическими повреждениями и ожоги...
  - Ожоги-то откуда?
  - Нашлись умники с бутылками... Огнеметчики недоделанные... Весело было у вас в Зоопарке, чего там... И здесь тоже весело было, когда все это обрабатывали. Думаю, сейчас опять продолжим. Санобработку уже сделали по времени судя, сортировку провели - а раз так, то несколько человек под премедикацию идут и на стол... Во, что я говорил - хирург с сортировки пришел.
  И действительно - без особой суеты, но часть персонала покидает общество. Крепкая тетка, немного по силуэту похожая на самоходную артиллерийскую установку 'Зверобой' подкатывается к нам.
   - Эльвира Семеновна, продолжаем? - достаточно панибратски обращается к ней братец.
   - Конечно - она смотрит на меня - вы можете провести первичную хирургическую обработку раны?
   - Смотря какой... - осторожно отвечаю.
   - Значит, справитесь - безапелляционно заявляет тетка и, повернувшись к нам спиной, идет прочь. Оборачивается: 'Вы что, особого приглашения ждете?'
   Судя по всему, особого приглашения не будет. Придется обходиться уже сделанным...
   Судорожно вспоминаю, что входит в понятие 'ПХО'... Расширение раны, очистка ее от нежизнеспособных тканей, от попавшей в рану грязи и кусков одежды, дренирование после обработки... Черт, я это ж делал еще в Казахстане, но там-то это фантики были - и прикрытие имелось, случись что. Мордой в грязь тут падать неохота...
   Поэтому пока мою руки под придирчивым взглядом пожилой медсестры, старательно работая щеткой и мыля как положено - ладонную часть, тыльную, каждый палец и между ними и все это так - от кончиков пальцев к локтю и первой левую руку и при купании рук в вроде бы первомуре, судя по запаху, судорожно вспоминаю курс хирургии. Замечаю в тазике пуговицу от халата. Делаю замечание сестре, в ответ - удивленный взгляд.
  - Вы доктор ее выньте и сюда бросьте.
  - А что это у вас пуговицы так лежат?
  - Как положено - десять пуговиц - десять обработок. Вы - последний, вот и пуговица последняя - раствор свое отработал.
   Прокололся, однако, ну теперь не напортачить и при переодевании в стерильный халат. Колпак и маску. Уф. И ничего на пол не уронил, уже хорошо, только вспотел, как лошадь.
   Наконец доходит дело до перчаток. Натянул.
  Пациент уже здесь - парнишка зеленый, сидит весь из себя бледный, замотана кисть руки.
   - Это гнойная процедурная? - спрашиваю медсестру, раскладывающую с характерным и леденящим душу пациентов металлическим лязгом, инструменты на операционном столике.
   - Нет, чистая.
  Уже легче. Значит и рана у пациента не такая страшная. Да и размер у нее по повязке судя несерьезный.
   Срезаю повязку. Под ней - аккуратный разрез между большим и указательным пальцем - сантиметра три длиной. Ага, кажется, я такое видал уже!
   - Что у вас случилось - консервную банку открывали, и нож сорвался?
   - Дааа... ( парень явно поражен врачебной проницательностью).
  Приятно ощущать себя этаким многомудрым Конан - Дойлем. Врача и писателя в то время, когда он был студентом, натаскал его учитель - профессор Белл. Сэр Артур потом беззастенчиво придал черты Белла Шерлоку Холмсу ну и, разумеется, метод дедукции тоже. Белл безошибочно угадывал профессию пациентов на приеме, их семейное положение и прочие тонкости, чем удивлял и пациентов и учеников.
   Потом, когда он разъяснял - по каким очевидным признакам сделал свои выводы - ученики диву давались - как это элементарно. Тем более что обычно профессии того времени сопровождались и профессиональными заболеваниями и потому врач, зная, кто по профессии пациент, уже понимал, что придется лечить. Конан - Дойль тоже навострился в этом и к слову сказать применил не только во врачебной практике - даже сам раскрыл несколько преступлений, так что Шерлока Холмса писал со знанием дела...
  Но у меня ситуация проще - ранение типовое и там, где много народу питается консервами обязательно бывает.
   Перевожу дух - страхи пока оказались напрасными - тут все ясно и понятно, тем более, что распорота только кожа - лежащая глубже артерия не пострадала - так что обработать края раны йодом, промыть рану и наложить пару швов. Шил я, правда очень давно, да и когда шил - не шибко мастер был, но пара банальных швов - не велика мудрость.
   От укола новокаином парень героически отказывается, некоторую премедикацию ему сделали - спиртом от него пахнет и по - моему он его принял 'внутриутробно' - не в том смысле, что еще в животе матери, а в том, что в свою собственную утробу. Поэтому четыре прокола иглой для шитья вместо двух от шприца - и потом плюс те же четыре ему кажутся более легкими. Простая арифметика.
   И действительно - мои весьма неуклюжие манипуляции надо отметить переносит стоически, как спартанский мальчик. Теперь отчекрыжить ножницами концы нитки над узлами. Пластырную повязку сверху - и свободен. Рана у парня чистая, так что заживет скорее всего первичным натяжением. Через неделю снять швы - и можно красоваться шрамом.
   - Все? - спрашиваю с надеждой у медсестры.
   - Все - отвечает она.
  И тут же радужные надежды на возвращение к пирогам рушатся как воздушный замок, потому что сестра мрачно добавляет:
   - Чистые - все. Остальные - гнойные. Пойдемте!
  Идем не в операционную - там как раз, по словам сестры, идет полостная операция по поводу перитонита у неудачно прооперированной девушки с аппендэктомией, а в наспех приспособленную под гнойную палату. Здесь к моему облегчению, я уже оказываюсь в ассистентах. Это проще. Братца не вижу - оказывается он в операционной - но тоже в помогалах.
   Возни много. Раненые действительно непростые, но, по словам сестры - самая тяжелая - девчонка, которую нашли на крыше.
   Мужик, в раненой руке которого мы как раз копаемся, оживляется при упоминании девочки. Анестезия у него проводниковая, в подмышечную область ему вкатили серьезный коктейль, отключив плечевое сплетение, так что он в сознании и рад случаю поучаствовать в разговоре. Нам это немного мешает, но рану видно то ли не обрабатывали вообще, то ли обработали неумело - дух от нее уже тяжелый и хирург как раз тянет оттуда - прямо из раневого канала - кусок тряпки, вбитый туда пулей.
   - Это наш взвод ее нашел! Представляете - на крыше дома! Мы мимо проезжаем - а она нас услышала и давай руками махать. Ну, мы подъезд зачистили - и ее спасли!
   - Руку вам тогда повредили?
   - Не, это уже позже было!
   - Вчера?
   - Ага, вчера. Какие-то сукины дети обстреляли.
   - Заметили кто?
   - Куда там. Попрыскали туда из пулемета - но даже не смотрели, попали или нет.
   - С грузом шли?
   - Ага. А девчонка действительно слабенькая была. Хотя голодала не так чтобы долго.
   - Дело не в голодании - бурчит хирург. - Дело в обезвоживании.
   - С чего бы? Снега там было полно - удивляется раненый, деликатно морщась от действий хирурга.
   - Снегом жажду не утолишь. Только хуже будет. Опять же холод.
   - А что холод? Это же не в пустыне?
   - Так на холоде человек обезвоживается не хуже, чем на жаре. На жаре - в основном потеют, а на холоде почки начинают ураганить. С мочой вода уходит куда быстрее, чем с потом. А снег не восполняет потерю. Это ж считай - дистиллированная вода. Солей нет вообще. А состав плазмы и межтканевой жидкости определенный, значит, на потерю солей реагирует организм усиленным выведением воды, чтоб баланс удержать. В итоге снег только усиливает обезвоживание. Короче и проще говоря - слыхали что нельзя пить морскую воду и мочу? - спрашивает хирург, копаясь глубоко в ране пинцетом.
   - Слыхал конечно.
   - Так со снегом то же самое - только в морской воде солей слишком много, а в талой - слишком мало. А любой солевой сбой для организма - совсем не полезен. Вон - недостаток калия - и вполне возможна остановка сердца или паралич кишечника. С натрием - еще хуже.
   - А, так вот для чего мы изюм и курагу ели в жару - чтоб калий возместить, да? Нам еще говорили, что в Афгане за сутки 10 - 12 литров жидкости человек теряет - радуется догадке раненый.
   - Именно. Вы коллега мне не те щипцы дали - вставляет мне пистон хирург.
   - Извините, задумался - тут же исправляю я свою оплошность.
   - Полезное дело, только не в ущерб операции. Над чем задумались?
   - Выходит, хрестоматийный немецкий военнопленный из Сталинграда, который умер из-за того, что порезался, открывая консервную банку, тоже был обезвожен? Там еще помнится, упоминалось большое количество внезапных смертей у немецких военнопленных из-за отказа почек и остановки сердца.
   - Несомненно. Город они раздолбали, все, что могло сгореть - сгорело, а в степях там топлива просто нет. Да и снег в Сталинграде - после гари, да с толовым привкусом...
   - Точно, с толовым привкусом снег не годится вообще - с видом знатока заявляет раненый. Он так увлекся разговором, что и не смотрит на работу хирурга.
   - Но там же не все войска в Сталинграде находились, часть по деревням вокруг.
   - Так избы на топливо не разберешь - там, небось, набилось в избы и сараи как шпрот немцев-то, румын, хорватов и итальянцев. А сельские колодцы - ну не рассчитаны они на дивизии, да еще и с техникой и лошадьми. Картина обезвоживания явно прослеживается. Обычно - то речь идет о том, что немцы оголодали, обморозились и приболели. А вот обезвоживание почему-то не учитывают. Соответственно и у девчонки - все проблемы из - за обезвоживания. Но, надеюсь, обойдется - прокапаем - восстановится...
   Раненый косится на свою рану и озадаченно говорит:
   - Вот ведь какая маленькая, а мозжит, как большая...
   - Так она и есть большая - отзывается хирург.
   - Как же большая - дырочка-то была маленькая. Пока вы ее не расковыряли - осуждающе заявляет пациент.
   - Иначе нельзя - отзывается хирург. - Иначе заживать плохо будет.
   - Да как же долго - меньше было б заживать - упирается раненый.
   - Пуля на пробивание тканей - такая, как у вас - судя по ране - калибром 7,62 мм. - тратит 70% энергии. А 30% идет на боковой удар - на контузию соседних с раневым каналом тканей. Те ткани, которые рядом с раневым каналом -погибают, получается зона первичного некроза. Это все надо чистить, некротизированные ткани не оживут. Ну а до трех сантиметров - зона молекулярного сотрясения. Чистая контузия.
   - Да ну? А малопулька если б была?
   - 5,56 мм? С той еще хуже - зона травмы - 6 сантиметров, при том, что малопулька на пробив тканей тратит наоборот - 30% энергии, а на боковой удар - 70%. Скорость полета у нее выше, отсюда и беды.
   - Скорость-то при чем?
   - 'Е' - равняется 'эмвэ в квадрате пополам' Слышали такую формулу?
   - Не, не доводилось.
   - Ну, в общем - чем выше скорость объекта - тем выше энергия. А масса имеет меньшее значение. Так что малопулька дает не только зону первичного некроза, но и зону вторичного некроза, да еще и создает временные пульсирующие полости.
   - Так чпокает, что ткани в стороны отпрыгивают?
   - Точно так. Но скорее не отпрыгивают, а отшибаются.
   - Значит, выходит, мне еще повезло?
   - Везение тут относительное. Но то, что могло быть куда хуже - несомненно.
   - Да что уж повезло мне, что к вам попал. Как там этого знаменитого доктора звали в сериале - ну он еще все время язвил и диагнозы ставил... О, вспомнил! Доктор Хаос. Так вы еще больше знаете!
   - Язвите?
   - Не, я серьезно. Сегодня сижу, лапу ненькаю, а тут от ротного посыльный - хватай мешки - вокзал отходит - сейчас будет колонна до больницы. Бегом не побежал, врать не буду, но поспешал, как мог. У нас-то санинструктора только - правда, много, учебка целая. Часть конечно из них накрылась, пока разобрались что к чему, но все равно много осталось.
   - Что ж если серьезно - тогда ладно. Сейчас еще дренаж поставим. Чтоб всякая дрянь свободно оттекала - и хватит на сегодня. К вашей удаче - кости не задеты - рядышком прошло, но не зацепило. На рентгенограмме хорошо видно.
   - И что, даже зашивать не будете?
   - Не стоит зашивать. Если все будет хорошо грануляциями заполняться - потом прихватим. Сейчас отдыхайте, набирайтесь сил...
   - Ага, постараюсь...
   Пока пациента с его капельницей откатывают из процедурной в палату, хирург размывается и говорит мне:
   - Вовремя вписались - и тут мужику повезло. Начиная с третьих суток после ранения или травмы, начинается резкая декомпенсация организма. И лезть становится опасно - половина получается после хирургической обработки с осложнениями и нагноениями.
   - И долго такое?
   - 12 - 14 суток. Две недели - потом снова компенсаторные механизмы включаются... А еще у раненых сгорают антиоксиданты - сиречь витамины. Витамин С - аж на 86%, Е - 45%, В - 66%, А - 30%. Вот и лечи их после этого. И углеводы у раненых сгорают в момент... Ладно, нам уже следующего везут. Продолжаем.
  
  ....................................................................................................................
  
   Работа заканчивается сильно за полночь. Мне предлагают переночевать в больнице, но оказывается, что за нами - мной и братцем - прибыла машина. Раз такое дело - идем смотреть, что там приехало. Оказывается это Семен Семеныч с Николаичем. К раненому Михе отца пустили. Но на ночное дежурство оставили его маму Ларису Ивановну, а папу вежливо попросили долой. Тут как раз прибыл Николаич - нашу команду разместили в домике неподалеку - без особого шика, но кровати, матрасы и белье есть, есть санузел с душем и окна зарешечены, а, кроме того - тепло еще впридачу. Соседями у нас семьи мореманов - пока эвакуировали в этот чистый район из пока проблемного, но наш отсек имеет отдельный выход и в целом - о лучшем и мечтать не приходится. Сейчас еще должны подойти - или подъехать Вовка с Серегой - они, получив в распоряжение трех срочников - салобонов припахали мальчишек на мытье новоприобретенного БТР.
   Семен Семеныч чем-то обеспокоен, думаю, что визит к сыну и соседу сказался. Задумавшись, Семен Семеныч начинает напевать одну из своих бесчисленных нескончаемых песен:
   С деpевьев листья опадали, елки - палки, кипарисы
   Пpишла осенняя поpа - после лета
   Ребят всех в аpмию забpали, - хулиганов
   Hастала очеpедь моя. - Главаря.
  
   И вот пpиходит мне повестка - на бумаге - семь на восемь, восемь на семь
   Явиться в pайвоенкомат - утром рано.
   Маманя в обмоpок упала, - с печки на пол
   Сестpа сметану пpолила. - Вот корова!
  
   Влезай маманя взад на печку - живо-живо
   Сестpа сметану подлижи - язычищем
   Поставить надо богу свечку - огроменну
   И самогону наваpить - Две цистерны!
  
   Я сел в вагон, тpи pаза плюнул - пpямо на пол.
   Гудок уныло пpогудел, - трутутуууу
   А я молоденький паpнишка - неженатый совершенно
   Hа фpонт геpманский полетел. - Вот везуха!
  
   Сижу в окопе неглубоком - пули свищут мимо уха.
   Подходит pотный командиp. - ну зверюга!
   А ну-ка, бpатцы-новобpанцы - матеpь вашу!
   Давай в атаку побежим! - Через поле!
  
   Hад нами небо голубое - с облаками.
   Под нами чеpная земля - небо в лужах
   Летят кусочки командиpа, - ёксель-моксель
   Их не пымать уж никогда. - Не пытайся!
  
   Летят по небу самолеты - бомбовозы
   Хотят засыпать нас землею, - жидким илом всякой дрянью
   А я молоденький мальчишка - лет семнадцать, двадцать, тридцать, сорок восемь,
   Лежу на пузе и стреляю из винтовки - трехлинейки шибко метко - точно в небо!
  
   Бегит по полю санитарка, - звать Тамаpка иль Маринка или Фекла
   хотит меня перевязать - сикось - накось
   мне ногу напрочь оторвало железякой - или бонбой
   в обрат ее не примотать. - Взял в охапку!
  
   Меня в больнице год лечили - умоpили
   Хотели мне пpишить ногу - чтоб как было .
   Hогу они мне не пpишили - тpоглодиты, охламоны.
   Тепеpь служить я не могу - Дайте выпить!
  
  - Забавно, а у нас ее по-другому пели - неожиданно оживляется молчавший до этого Николаич.
  - Как - по другому?
  Николаич смущается, но все-же нетвердо и неожиданным тенорком напевает:
  
   Ко мне подходит санитаpка (звать Тамаpка)
   Давай я ногу пеpвяжу.
   И в санитаpную машину (студебекеp)
   С собою pядом положу.
  
   Бежала по полю Аксинья (моpда синя)
   В больших киpзовых сапогах.
   За нею гнался Афанасий (восемь на семь)
   С большим теpмометpом в pуках.
  
   Меня в больнице год лечили - умоpили
   Хотели мне пpишить ногу.
   Hогу они мне не пpишили - тpагладиты,
   Тепеpь служить я не могу.
  
   - Ну и так можно - покладисто соглашается Семен Семеныч.
  
   Зданьице, где нас расположили на ночлег, стоит слегка на отшибе, но вход освещен ярко. Выгружаемся и заходим внутрь, не забывая посматривать по сторонам.
   Уюта, разумеется, ноль, видно, что готовили для нас место наспех и формально. Придраться не к чему особенно, но явно - холодные сапожники делали - по списку причем: кроватей стоко-то, матрасов - соответственно, белья до кучи - вали кулем, потом разберем!
   Говорю об этом братцу. Тот таращит непонимающе глаза и вопрошает с недоумением:
   - Кисейных занавесочек не хватает?
   - Уюта, чудовище!
   - А ну да, Станислав Катчинский, как же! Поспал бы ты в морге на люменевой каталке- не выдрючивался бы, как девственная девственница.
   - Какой Катчинский? - осведомляется у меня оказавшийся рядом Семен Семеныч.
   - Персонаж Ремарка - 'На Западном фронте без перемен'. Я эту книжку перед армией как раз прочитал и мне этот солдат понравился - вот я его за образец и взял.
   Пыхтя, начинаем расставлять удобнее наставленную абы как мебель.
   - А чем он так хорош-то оказался?
   - Он умел в любых самых гадких условиях приготовить - и найти - жратву и устроить удобный ночлег. За что его товарищи и ценили.
   - Немудрено. Хотя вот сейчас токо бы прилечь. После морга-то тут куда как здорово, это вашим братом верно сказано было.
   - Вас хоть покормили?
   - Ага. Куриным супом, представляете? Это ж какая прелесть, если подумать! Картошечка, морковочка, риса чутка - и курицы здоровенный кусище, мягчайший! Петрушкой посыпано, укропчиком! Душистое все - чуть не расплакался. И потом макароны - с тертым сыром и соусом! И кисель вишневый! От аромата нос винтом закрутился!
   - Да вы ж уже роллтона сегодня хотели?
   - Э, роллтон по сравнению с грамотно и душевно приготовленной пищей - ничто и звать никак. От безысходности - роллтон то. Все - таки жидкое и горячее...
   - Во! Братец, слушай, что умные люди говорят!
   - Слушал уже, несколько дней. Токо не верю ни единому слову - ибо воистину - харчевался Семен Семеныч и в шавермячных и фэтс-фудах и в прочих богомерзких и отвратных зело местах.
   - А куда денешься? Кушинькать-то хочется. А у нас тут не Европы, на каждом шагу ресторанов нету - неожиданно начинает оправдываться матерый дальнобойщик.
   - Истинно, истинно говорю вам, чада мои - отверзши уста свои на шаурму совершают человецы смертный грех! - пророческим голосом продолжает мой братец.
   - Эко на тебя накатило, братец, святым духом!
   - Дык меня в больнице пару раз за священнослужителя приняли, вот и вошел в роль - выходит наконец из роли проповедника мой родственник.
   - Стричься надо чаще и лицо делать попроще. А то отрастил конскую гриву, хоть косички заплетай! - пытаюсь я поставить его на надлежащее место.
   - Дык косички как-то не в дугу.
   - Почему не в дугу? Вон гусарам было положено по три косички носить - две на висках и одну на затылке. А без косичек - и не гусар значит - поясняет расстилающий простыни Семен Семеныч.
   - Ну, так это при царе Горохе было! - возражает занимающийся тем же братец.
   - Нефига! Наполеоновские, например гусары - все с косичками были. И отсутствие косичек было весьма серьезным нарушением формы, традиций и обычаев. Да и у наших - таки тоже многие с косичками щеголяли - странно, Саше-то откуда это знать, интересно..
   - Не, на гусара ваш братец не похож - отмечает дальнобойщик.
   - Почему?
   - Долговязый слишком. Таких в уланы брали.
   - Это что ж, такой серьезный отбор был?
   - А как же. И еще серьезней - вон Павловские гвардейцы подбирались все курносые и светловолосые, а Измайловцы - наоборот темные были. С кавалерией - так там еще и по задачам - кирасиры - крупные дядьки в кирасах, да на толстомясых конях - дыхалки хватает на один таранный удар, далеко бежать не могут, зато удар получается страшный. Гусары - мелкие, лошадки тоже мелкие, верткие - эти в разведку и преследовать хороши. Ну а уланы - в пир, мир и в добры люди, да еще и с пиками...
   Улан побьет гусара,
   Драгун побьет улана,
   Драгуна гренадер штыком достанет, хе-хе,
   А мы закурим трубки,
   А мы зарядим пушки,
   А ну, ребята, пли!
   Господь нас не оставит...
  
   Допеть Семен Семенычу не дает явившийся опер, злой как черт и столь же недовольный.
   - Когда вампир кусает человека, тот непременно становится вампиром.... Когда зомби кусает человека, тот непременно становится зомби... Так вот, такое ощущение, что людей покусали дебилы...
   - Сильное вступление - одобрительно говорит братец - а к чему это?
   - К тому, что сколько живу - убеждаюсь в конечности всего и лишь глупость людская безгранична! - раздраженно отвечает Дима.
   - Ты прямо афоризмами говоришь. Но если, снисходя к нашему интеллекту - это ты к чему? - заинтересовываюсь и я.
   - Меня припахали опросить поступивших из Крепости раненых. Снять показания. Для разбора полетов. Так вот этих пострадавших явно кусали дебилы. У меня в голову не помещается, насколько надо быть кретинами, чтоб такое вытворять...
   - Давайте-ка сначала наведем порядок, а потом все послушаем - вмешивается Николаич, и мы возвращаемся к тасканию и перестановке мебели.
   Впрочем, создать подобие казармы, составив кровати попарно, повтыкав между ними разнобойные тумбочки, освободив место для стола и четырех стульев и застелив койки - минутное дело. Опыт есть минимум у половины, а неслужившие - как мой братец и Саша - достаточно сообразительны, чтобы с этой нехитрой премудростью справиться.
   - Ну, давайте, Дима, рассказывайте, что там без нас устроили?
   - Тогда слушайте. Можете на автомате вставлять после каждого предложения 'мать-перемать' - не ошибетесь. Излагать буду по возможности своими словами - видел сегодня уже, как наши медики от нормального грамотного протокола корчатся. Так вот, между 8.16 и 8.55 группа подростков из шести человек несовершеннолетних обоего пола воспользовалась невнимательностью часовых и несанкционированно проникла на территорию Зоопарка. Оказывается, детишки уже второй день туда шастают - на зверей посмотреть, заодно они же занимались тем, что дразнили запертых в помещениях за стеклом зомби. Прикольно, им, видите ли, было - типа шоу-реалити - за стеклом. Я думал, что хуже быть не может. Оказалось, у меня просто убогая фантазия... В 9.12 на территорию Зоопарка вошла группа окончательной зачистки, сформированная из тех самых протестантов, на которых Михайлов жаловался. Всего таковых набралось 18 человек. Михайлов и Охрименко пытались организовать их действия, но были посланы 'на хутор бабочек ловить' - это цитата из показаний. После чего артель инвалидов умственного труда хаотично разбрелась по территории, застрелив для начала двух антилоп и козла. Им, видите ли, тоже показалось прикольным козла замочить.
   - Время говорить 'мать-перемать'?
   - Разумеется! Группа подростков услышала выстрелы и решила 'помочь'! Открыли для этого дверь павильона, в котором была пара 'зомби прикольных'. И прямо из Роттердама попали в Попенгаген... Зомби оказались шустерами, и погнались резво за своими освободителями. Разумеется, детишки ломанулись на выход, то есть прямо на эту группу зачистки.
   - И нарвались на нестройный и неточный залп?
   Мент подозрительно смотрит на братца.
   - Это откуда стало известно? Раненые рассказали?
   - Просто выбрал самый дурацкий вариант поведения - пожимает плечами братец.
   - Угадали. Этим залпом было ранено трое подростков - девчонка и два парня. То, что тупые дети визжали и верещали на бегу и уже поэтому никак не могли быть зомби горе-чистильщикам и в голову не пришло. Угадаете опять, что дальше было или мне продолжить?
   - Наверное, сейтуация развивалась так - дети и зомби влетели в кучу стрелков, шустеры сцапали первых подвернувшихся и стали драть мясо, остальные частью кинулись наутек, частью устроили неприцельную пальбу в разные стороны... - продолжает братец.
   - Вечно вы, лекаря, наперед все знаете... Точно так и вышло. В итоге ранено было еще четверо, да зомби троих искусали. После этого укушенных посадили в карантин, раненых отправили сюда, а в Крепости возникла драка - между родителями детей и уцелевшими протестантами. Полагаю, что михайловские и гарнизонные приняли тоже участие - протестантам насовали изрядно и оружие изъяли.
   - Шустеров кто угомонил?
   - Пулеметчик с 'Гочкиса'. Одного достал через ограду, второй погнался за убегавшими и был упокоен, когда замешкался перед протокой. Что любопытно - на две движущиеся цели этот мастер потратил четыре патрона.
   - Виртуоз прямо. С ранеными нескладуха какая-то - привезли из Крепости не семь человек, а одиннадцать. Опять же не все с огнестрелом, а с переломами. В драке пострадали?
   - Нет, отступление у них такое бодрое получилось. Поломались, когда в дверцу самодельную кинулись.
   - Мда... Надо бы проследить, чтобы эти ранетые иерои кого не покусали - хватит уж дебилов - то.
  
   После наведения порядка в жилье, которое с легкой руки Николаича окрестили 'кубриком' - самое время железо почистить. Николаич берется за РПД, остальные разбирают свои стволы - так чтоб вовсе безоружным не оставаться и чистят вразнобой - чтоб у одного был разобран пистолет, а основной ствол стоял в готовности - а у другого наоборот. Саша недоуменно спрашивает:
  - А мне непонятно - козла - то зачем было убивать. С едой вроде же порядок, задача была простая - зачистить павильоны. Козел-то причем? И оружие этим недоумкам зачем давали?
   - Саша, тебе доводилось заставлять работать человека, над которым у тебя нет власти и который туп и нагл? Тут вариантов токо два - либо замотивировать, что трудно учитывая, что туп и нагл, либо заставить силой - типа избиения по лицу и так далее. Попутно не давать жрать. Но к этому мы еще не пришли, вот и получается - есть куча горлопанов, всем недовольных, не знающих - как и что делать, да и не хотящих руки пачкать, но критикующих все сделанное другими так, что земля дрожит - и что с ними делать? - начинает объяснять ситуацию Старшой.
   - Ну, заставить работать - то можно? - наивничает Саша дальше.
   - Как? Как заставить? Человек не хочет работать. Принципиально. Жрать вкусно - хочет. А работают пусть тупые лузеры и быдло, а он - не будет. Он выше этого!
   - То есть считаешь, что Овчинников прав? Стоило этих недовольных вооружать и посылать на зачистку?
   - Считаю, что да. Потери понесли те, кто нарушил распорядок. По-моему - там все - кандидаты на премию Дарвина без всяких сомнений. И подростки - прокравшиеся в Зоопарк - они уже не Том Сойер - им самое малое по 14 лет - а полезли безоружными на рожон. Дразнить зомбаков, а уж тем более их выпускать - это вообще надо быть анэнцефалом. И ровно то же самое - но постарше - группа протестантов. Ну, вот получили они оружие - так ведь просто ствол ровно ничего не дает. И даже ствол с патронами - тоже - влезаю и я в разговор.
   - Да это я и сам вижу, что тактика и сработанность рулят - соглашается мой напарик.
   - И рулят и педалят. И урок получили знатный. Уцелевшим начистили хари, отобрали оружие, опустили, что называется. Если они теперь вякнут - то получат по хлебалу с лета. И вот уже сейчас их заставить работать - можно. За них вступаться теперь не будут - слишком знатно облажались. А так ведь знаешь нашу публику - сразу жалеть бедненьких начнут, начальство ругать - завершает Николаич..
   - Хотел бы отметить такой еще нюанс - если интересно - добрая половина ранений - мелкой дробью. Девчонке вообще бекасиной влепили - с намеком заявляет Дима-опер..
   Смотрим на Николаича. Он чешет в затылке, ухмыляется и спрашивает:
   - И что вы на меня уставились? Какие были патроны - те Михайлову и отдал.
   - А Михайлов?
   - Что Михайлов?
   - Ничего не спросил? Патроны - то он посмотрел?
   - Конечно. Он же грамотный человек. А на патронах и коробках все написано.
   - И?
   - Получается так, что сказал спасибо - патроны - то из наших запасов пошли. И если вас интересует мое мнение - так и слава богу. Ну-ка лекаря - если б девчонка например картечью огребла вместо бекасинника?
   - Если б там была картечь, то у нас было бы куда меньше работы. Может, конкретно у меня работа бы и была - меня с утра уже напрягли в морге разбираться - более двадцати подозрительных трупов нашли, надо будет смотреть. К слову - и Дмитрия тоже напрягают - рассудительно отвечает братец.
   - Те самые сведения счетов с живыми?
   - Они самые. Вообще мне так намекнули, что на часть команды тут имеют серьезные виды. Меня-то вроде как и выручали специально как судмеда, но и опера у вас забрать хотят и брательник тоже запонадобился, да и насчет остальных тоже внятно говорилось - нефиг вашей группе прозябать в Крепости, тут вы больше наворочаете. А теперь вы еще и приданым обзавелись - так что вы завидные невесты.
   - Приданое - БТР имеешь в виду?
   - Его самого. Зачетный сундучок. А морфиня, которая там сидела - и впрямь сущая жесть? Тут ее размеры произвели серьезное впечатление. Стокилограммовый морф группу как кегли разметал - а там не дети малые были, у вашей же габариты еще серьезнее?
   - Помалкивать будете?
   - Обижаете. Я хорошо помню, кто меня сегодня из Петергофа вывез.
   - Вообще-то братец - вывезли тебя ребята из МЧС - а вся работа пошла с подачи командования базы - напоминаю я ему очевидные вещи.
   - Отчепись - понимаешь же, что я имел в виду - отмахивается родственничек.
   - Будет он помалкивать, Николаич.
   - Получается так, что боевые качества морфини мы оценить не успели - она оттуда вылезти не смогла. Лючок мал, а она отожралась. Челюсти у нее правда - посильнее, чем у гиены - ваш брат утверждал, что она спокойно дробила бедренные кости.
   - Впечатляет. Видел я на вскрытии медвежьи покусы - так там бедро съедено было, а кость мишкам не по зубам оказалась.
   - Это где вы такое видели интересно - заинтересовывается Николаич.
   - Да тут в Ленобласти был инцидент.
   - Что-то вы путаете - не было такого, я точно знаю за последние лет тридцать! Да чтобы еще не один медведь был! Сколько медведей напало?
   - Двое.
   - Чушь!
   - Отнюдь не чушь. Даже в зарубежной прессе про этот случай писали - 'В Зеленогорске - фешенебельном пригороде Ленинграда медведи сожрали женщину!'
   - Ну-ка, ну - ка ?
   - Да все очень просто. Какому-то из НИИ запонадобились для экспериментов крупные млекопитающие. Добыли двух медвежат. Эксперименты закончились, медвежата подросли - а у медведей характер с возрастом сильно портится. Списать - так они на балансе Минздрава. Зоопарку бурые и даром не нужны. Цирк руками и ногами открещивается - медведи старые для трюков, уже не обучишь. Долго ли коротко - пожалел мишек главврач детского санатория в Зеленогорске. Не совсем надо полагать бескорыстно - он у Комитета по здравоохранению эту проблему снял, ему, наверное, что-нито для санатория выделили, все довольны.
   Но медведей-то кормить надо. Жрут-то они изрядно. А фондов под медведей не выделено, потому кормили их так ли сяк ли. Жили бурые впроголодь. А когда переехала ухаживавшая за ними техничка - так и совсем дела пошли плохо, а главврачу еще и других проблем хватало - время веселое было.
   Вот никто новую уборщицу и не предупредил, чтоб она у клетки-то не шарилась.
  Она еще наоборот конфеткой зверей захотела угостить. Миши с голодухи ее лапами к прутьям клетки подтянули - и объели докуда морды хватило. Косолапых, конечно, после этого в расход, главврача по шапке, а тут еще и шведы с англами про этот случай провещали - дескать, не зря мы рассказываем своим читателям, что в России медведи по улицам с балалайками ходят и людей жрут - вот извольте видеть, что в культурной столице происходит, можете представить, что в других городах деется...
  От себя замечу, что более тощих медведей никто из бывших там не видел - и во всей пищеварительной системе у мишек только и было, что злополучная конфетка, да куски несчастной уборщицы.
  - Это что, действительно, правда? - все еще не вполне верит в правдивость истории Старшой.
  - Абсолютная - спокойно подтверждаю я слова братца.
  - Ни за что бы не поверил!
  - Э, у нас еще и не такое бывает. Братец, помнишь зебру?
  - Которая девочке пальцы откусила?
  - Ага.
  - Помню, как же. Редкий был случай - микрохирурги в Педиатрическом как ни корячились, а пальчики не прижились. Кусаные раны - вообще плохие - размозженные и инфицированные.
  - Что девочка хотела зебру погладить?
  - Нет, чем-то хотела угостить. А лошадка была не в духе. Так пальчики в варежке и привезли. Дикие зверюшки - они таки дикие все же...
  
  В дверь стучат. Оказывается - приехали наши омыватели БТР. Тоже как опер - злые. Только еще и зачуханные сильно - причем наряжены в какое-то грязнейшее морское шматье очень сильно с чужого плеча.
  Злые клоуны из военно-морской самодеятельности...
  В помещение не входят, говорят, что связывались с Надеждой и та пообещала устроить помыв личного состава - благо уже поздно. К слову - ей тоже предложили остаться при больнице...
  Ну, просто на куски кумпанию рвут...
  Однако помыв - он и в Африке - помыв. Меня удивляет, что братец, хоть и принявший уже сегодня душ, собирается вместе со всеми.
  Он замечает мое недоумение.
  - Приходится наверстывать план по помыву в конце месяца - и широко ухмыляется.
  Ну да, отоспаться-то он уже отоспался.
  
  Хоть уже и глубокая ночь, но моемся не торопясь. Надежда ухитрилась еще по бутылке хорошего пива на нос раздобыть. Решаем так - две трети команды пиво примут сразу после помыва, треть - после того, как до кроватей доберемся. Что особенно трогает - бельишко какое-никакое нам тоже приготовили. Рабочее шматье Вовке с Серегой выкинуть не дают, увязывают в отдельный узел - время такое, что еще и пригодится может.
  Сидим распаренные, дожидаемся последних - Сашу с Димой.
  Вовка тем временем высасывает бойко свою бутылку, невзначай половинит долю зазевавшегося Сереги, а потом начинает рассказывать эпопею о промывании внутренности БТР. Жалко, среди нас нет Гомера - со слов Вовки получается настолько эпический подвиг, что куда там авгиевым конюшням!
  Приданные салабоны конечно ни на что не оказались годны. Это и понятно - пахать на чужого дядю отправляют не самых лучших. Конечно, по уму там еще мыть и мыть, но во всяком случае уже можно в БТР ехать, не особо боясь перемазаться в жиже из крови и сала с всякими включениями еще более неаппетитного характера.
  Машина не новая, но и не сильно потрепана. Боекомплект практически полный - и для КПВТ и для ПКТ. В мешке для гильз - пара десятков пустяшек от крупнокалиберного было, да на полу в жиже попадались гильзы от ПК. Тряпки и огрызки обуви Вовка не смотрел - это Серега разбирался.
  Серега, грустно оценивший понесенные потери в бутылке заметил, что по его мнению в машине было четыре человека и водитель. Водитель успел удрать - вполне возможно, что и укушенным, а вот остальные - по рваным шмоткам Сережа решил, что там был рослый мужик - ботинок 44 размера - женщина средних лет - подметки от сапожков 38 размера и две девушки или девочки - тряпки насколько разобрал молодежные и остатки кроссовок. С размерами кроссовок разобраться не вышло, но не детские, это точно. Крупных костей не попалось, так, мелкие осколки...
  - Получается так, что с трех человек морфуша разожралась.
  - Сидячий образ жизни. Нарушение обмена веществ. Да может и была толстой.
  - Сережа, а по тряпкам там с размерами разобраться нельзя было?
  - Нет, Николаич, у меня не получилось. Не силен я в этом. Не барсучьи же следы или там заячьи... Это вон лучше любой женщине показать - они лучше скажут. Мы тряпки отдельно сложили и велели не трогать.
  Интересную беседу нарушает явившийся Семен Семеныч.
  Задумчиво предлагает ехать спать.
  И в два приема кумпания оказывается в 'кубрике'... Николаич делит смены и все, кроме часового, валимся как в омут...
  Последнее, что слышу - тихое бурчание своего соседа Саши:
  - Козла-то им зачем было стрелять...
  
  
  Седьмой день Беды.
  
  В джунглях жарко и сыро. И душно. Роскошными игрушками порхают здоровенные бабочки и попугаи. Немного странно, что и бабочки и попугаи практически одинаковы по размерам. Но смотрятся они на сочном зеленом фоне листьев, листочков и листов - и листищ - роскошными пятнами, очень гармоничными, что часто бывает в природе, когда плохо сочетающиеся на холсте или бумаге цвета легко уживаются в оперении попугая или раскраске насекомых... Солнце бьет в глаза и пятнает тенями зеленое буйство вокруг.
  Не могу понять, куда делись кумпаньоны - вроде бы они должны быть рядом, но я никого и не слышу и не вижу. Зачем-то я тащу в руках тостер с волочащейся за ним вилкой на шнуре. Белый шнур, белая вилка.
  Тостер необходим. Это я точно знаю. Просто уверен. Совершенно железно.
  Впереди мелькает человеческий силуэт.
  Спешу, как могу, но ноги словно проскальзывают, и двигаюсь я медленно - медленно.
  Силуэт приближается и я четко вижу, что это женщина, причем молодая.
  Олька!
  Точно, ее спина. Правда, волосы почему-то длинные, а у Ольки всегда под мальчишку стрижка. О, это отлично, что встретились. Видно ей как-то удалось добраться из Хибин.
  Эй! - хочу ее окликнуть, но глотка пересохла и получается тихо и сипло.
  Она впрочем, услышала - и поворачивается, неожиданно оказавшись совсем рядом.
  Нет, это не Олька. То есть и Олька тоже, но больше та девчонка с крысом на плече.
  Мертвая девчонка - Олька с мертвым взъерошенным крысом.
  Пушистые волосы сбились в паклю жгутами, как у наших недоделанных уиггеров, лицо сохранило приятный изящный абрис, но щеки смякли, кожа полупрозрачная как грязный воск и на обнаженной груди отвратительная сетка зеленых трупных вен... Страдальческий оскал полуоткрытого рта с обсохшими зубами медленно меняется на мертвую улыбку, глаза широко открываются - узнала меня!
  Деревянно протягивает в мою сторону тонкую руку с крошечной ранкой на указательном пальце, отчего мертвая и какая-то мятая грудь - обвисшая и с трупными пятнами вздергивается совершенно нелепым рывком - и я прекрасно понимаю, что сейчас дохлый крыс со слипшейся шерстью проскочив по ее руке своим мертвецким скоком прыгнет мне в лицо.
  
  - Наконец - то созрел для ночных поллюций? Можно поздравить? - радостно спрашивает меня братец.
  - Не - с трудом шевелю пересохшим языком - это Оле Лукойе недоглядел. Всучил мне твой профессионально ориентированный сон!
  - А что приснилось? - с интересом спрашивает с другой стороны Саша.
  - Мертвая голая девушка с мертвой крысой на плече.
  - Жалкий извращенец-подражатель. Считаешь, что если мне приснятся толпы обдриставшихся и взахлеб орущих младенцев - то это будет твой сон?
  - Обязательно! - тут я уже немного прихожу в себя и вижу, что свет горит, наши ребята уже большей частью встали и собираются.
  - Ладно, вставай. Тут рукомойник один, так что уже толпа собралась.
  - А Николаич где?
  - Пошел уточнять, что там нам светит. А Володька - к БТР похрял.
  - А насчет завтрака что?
  - Ты глаза разлепи сначала...
  
  Cовет хороший. Разлепленные глаза показывают довольно идиллическую картину - наши уже проснулись все, я последний валяюсь, как ненужная вещь. Кряхтя и потягиваясь, встаю. Это монументальное событие остается незамеченным публикой. Озадаченный Дима с Ильясом рассматривают вчерашнюю малопулечную снайперку, Братец копается в какой - то рыхлой исписанной и исчерканной тетради, совершенно антисанитарного вида, Саша роется в вещмешке, а Серега то ли сочиняет стихи, то ли просто дремлет с открытыми глазами, прислонившись к стене и скрестив на груди руки, как и положено романтическому, влюбленному герою. Непонятно, куда делся Семен Семеныч - ночевал он с нами, ну да, скорее всего - в больницу уже побег, к сыну.
  Чтоб добраться до рукомойника, приходится вылезать на улицу и стучаться к соседям. Открывают не сразу и общее впечатление, после того как под строгие окрики - Дверь закрывай, не май месяц! - проскакиваю внутрь - довольно диковатое. Народ тут сидит буквально как лягушки в банке. Под строгими взглядами торопливо плещусь в холодной воде, вместо чистки зубов скорее обозначаю это действо и поскорее возвращаюсь в наши хоромы. Да у нас тут хоть балы закатывай - так просторно в сравнении с соседями.
  - Кстати, братец! Ты вчера грозился пересказать мне все, что я пропустил на семинаре.
  - Легко. Садись - слушай! Что-то ты изумился?
  - Да был уверен, что ты начнешь отбрехиваться, говоря - да ты и сам врач и так все знаешь...
  - Э, какой с тебя врач! Короче - слушай мудрую мудрость наимудрейших и умудренных мудростью мудрых.
  Братец вертит в руках свою замусоленную тетрадищу, по-моему даже переворачивая ее вверх ногами, хотя кто ее поймет - где там у нее верх, а где низ.
  - Ага, вот! Значится - задачи медицины катастроф.
  1. Участие совместно с аварийно - спасательными группами МЧС и ГО в оказании первой медицинской помощи, организация эвакуации пострадавших из очага. Очаг массовых санитарных потерь - территория, на которой имеется не менее 10 тяжелопострадавших, нуждающихся в первой врачебной помощи по неотложным показателям в срок до двух часов.
  2. Организация доврачебной и первой врачебной помощи.
  3. Оказание квалифицированной и специализированной помощи в лечении и реабилитации.
  4. Организация эвакуации меж этими этапами.
  5. Организация и проведение суд-мед экспертизы и суд - мед освидетельствования пораженных.
  Как ты понимаешь, пятый пункт особенно согрел мне душу.
  Но тут есть нюанс - этот проф добавил, что при крупном песце, который затрагивает целиком населенный пункт - реально помощь можно оказать только со стороны. Самостоятельно справиться пострадавшие не могут.
  - Это почему же? - осведомляется заинтересовавшийся Саша.
  - Ну - во - первых статистически оказывается, что при БП адекватно оценивают ситуацию и толково действуют только полпроцента руководителей всех звеньев. Что характерно - это вневременной и интернациональный показатель, так что можно считать его оценкой человеческой сути в катастрофе. Остальные 99,5% руководителей либо банально гибнут, получают травмы, теряют голову, впадают в психоз или отдают совершенно бессмысленные распоряжения, только усугубляющие ситуацию. И не факт, что в этих полпроцента сохранивших способность к разумным действиям окажется мэр, а не директор прачечной, например.
  Соответственно рушится вся структура управления, вся координация и ужасная из-за прихода полярной Лисы ситуация становится совсем ужасающей. Хаос подогревается тут же и тем, что гавкается вместе с другими структурами и служба правопорядка - тут же начинается бандитизм и мародерство.
  - Во-во, похоже, как в Петергофе! - вклинивается в разговор Серега.
  - Ага. Причем опять же - совершенно все одинаково - что в итальянской Мессине, что в армянском Спитаке, что в американском Новом Орлеане.
  Во - вторых разрушаются сами организационные структуры - например то же здравоохранение. Чисто физически.
  Мне не терпится показать себя шибко умным, чтоб братец нос не шибко задрал:
  - Коллеги работали в алжирском городе Эль-Аснаме - там было землетрясение - уцелели окраины, а центр многоэтажный - сразу сложился. Как карточные домики. Наши жили за городом - ну и в целом не пострадали, хотя один мой знакомый чуть не прыгнул с балкона на четвертом этаже, когда квартира тошно заколебалась - остановило только то, что балкон у него на глазах отломился и улетел вниз. Другой - достаточно тертый калач, дагестанец - выпрыгнул в окно - со второго этажа правда - в полете услышал - жена кричит: ' А как же мы?'. Тогда по лестнице вернулся и жену с детьми вытащил на руках. Но дом устоял. Наши потерь не понесли. А вот центральный госпиталь рухнул кучей - накрылось и оборудование и медикаменты - и персонал местный обученный тоже. Ну а те, кто из медиков в городе уцелел - кинулись домой - к семьям. И все - раненых толпы, а лечить - токо голыми руками... Опять же улицы завалены. Не пройти ни проехать, руины нестабильны, то тут, то там что-нито валится... Так что понятно, что со стороны помощь необходима.
  Серега фыркает:
  - А нам полкан на ГО толковал, что после ядерного взрыва население должно выйти из убежищ и начать расчищать улицы.
  - Мда, такие мудаки только у нас есть!
  - Не, мудак - это явление интернациональное. Вон в 'Терминаторе' - повстанцы рассекают по разрушенному ядерным ударом городу на обычном пикапчике. Еще и из пулемета стреляют... В Хиросиме с Нагасаки было не поехать, хоть у них там домики из реечек и палочек с бумажками были, а уж современные города с многоэтажками такие бетонные завалы дают... Это ж не фигли-мигли с ВТЦ, когда близнецы вертикально с чего то сложились, а прикинь, если б они набок легли.
  - А убежища?
  - Убежища - только для избранных. Для руководства в первую очередь. На некоторых предприятиях - и то только для одной смены.
  - То есть ложись и помирай?
  - Ну почему ж. Не задумывался, что это у нас в Питере всех садоводов гнали за сто километров от города и наши садоводства у черта на куличках?
  - Романов садоводов ненавидел.
  - Щщазз... Предполагалось, что в случае ядерной угрозы успеют часть населения вывезти как раз туда, где ядерный взрыв уже не достанет - в Мшинскую, Бабино, Пупышево. А там уже и домики есть... Для этого опять же и метро строилось так, чтоб конечные станции совпадали с железнодорожными. Да и само метро - это суперубежище. По нормативам - если ты в 800 метрах от метро - есть реальный шанс спастись.
  - А если дальше?
  - Есть такое слово 'Анеповезловоттебе!'
  - Но ведь зальет метро-то, да и жрать там нечего!
  - Не зальет, там такая система отсечных конструкций - как в подводной лодке. И склады со жратвой и медикаментами есть. Только слыхал такие слухи, что под флагом обновления запасов те консервы, что там раньше хранились - отличная вкусная тушенка, нежнейший сосисочный фарш и обалденные каши - уже ловкачами распроданы, и теперь на хранении лежит нынешняя соя в жиже... Но с голодухи и нынешние консервы жрать можно.
  - Мы вообще-то с темы съехали! То, что тут у нас произошло ни в какие ворота не лезет. Потому вся система ГО - без толку. В то же метро я хрен полезу!
  - Не, не все уж прям аналогов не имеет. Вот я смотрю, что мы сейчас действуем по одной из секретных инструкций НАТО. Там прямо говорилось, что в случае ядерного удара уцелевшие медики должны использовать такой инструментарий, как автомат, дабы облегчить муки тем, кто обречен. И то, по предварительным расчетам и такую помощь было б не успеть оказать - слишком таких пострадавших много окажется.
  - А остальные?
  - Остальные - если медик видит, что у человека есть шанс выжить - будут выживать, как бог на душу положит. Человек живучая скотина. Почти как крыса, ворона и таракан.
  - Да ну, быть такого не может!
  - Почему нет? Наша агентура работала в Англии и США неплохо, пока всякие Калугины не написали подробнейшие мемуары с указанием списков агентуры, другое дело, что особого навара с этой инструкции не получишь. Подозреваю, что в душе наши с этим согласны были. Тем более, что по другим ставшим известными секретным документам ядерный удар по нам намечался не по одному городу, а по нескольким десяткам сразу - тут уж хрен кто кому поможет... Так что есть параллели.
  - Ладно, возвращаемся к теме. Нам еще показывали образцы имеющегося оборудования для оказания помощи вне лечебных учреждений. Вот это точно надо раздобыть.
  Тут братец лезет к себе в мешок и начинает вытаскивать оттуда всякую пластиковую и резиновую фигню. Большую часть вижу впервые. Уверенно опознаю только воздуховоды и пакеты с плазмозаменителем.
  - Уж не обокрал ли ты уважаемого профа, хитрый братец?
  - Только б обидеть, родственничек тоже мне... Сам дал. Я и клянчил-то недолго. Сегодня обещали после вскрытий дать куда больше. Даже и для тебя запросил.
  - Чувствительно тронут. Ну, давай. Хвастайся. Мужики, на минутку! Дима, давай тоже послушай, пригодится.
  Кислый Дима вместе с ухмыляющимся Ильясом пристраиваются рядом.
  - Че кислый, опер упал намоченный?
  - Да снайперка эта... С изъяном оказалась. Надули нас коллеги.
  - Не, нас не надуешь, не лягушки - вступается Ильяс. Просто эта СВ-99 воды хлебнула, не чистили ее давно ну и не новая, конечно. А прицельных приспособлений, кроме как через оптику целить в ней не предусмотрено. Оптика же в воде побывала.
  - Дык не велика беда. Андрей разберется?
  - Конечно. Ну а если не сможет - махнем на аналогичный - в Артмузее. Тут о чем речь-то идет?
  - О девайсах для оказания медпомощи. Вот, например - механический жгут кровеостанавливающий. (Братец показывает пластиковую коробочку из которой свисает матерчатая петелька). Расстегиваем застежку, надеваем на конечность, застегиваем и крутя завод затягиваем, пока кровь не остановится. Дозированность давления - отличная штука, а то от резинового жгута бывает травма нервов и сосудов, когда со всей дури затягивают. А вот тут в торце - часы на 60 минут. Завел - и потикали. Никаких бумажек с записями. Сразу видно, как давно поставили жгут.
  (Братец с видом Деда Мороза тянет следующую штуковину).
  - ИПП - 1.
  - Ну, братец даешь, этой штуке сто лет в обед. Я даже помню скандал был - на маневры выписали кучу ИПП - 1, а прибыли ИПП - 11. Тоже куча.
  - Ээээ... А в чем разница - то?
  - Да особой разницы нет, ваще-то. Только ИПП - 1 - индивидуальный перевязочный пакет, а ИПП - 11 - обратно же индивидуальный противохимический пакет. С жидкостью. Для обработки кожи - нейтрализует действие всех ОВ, которые должны в кожу всасываться - причем как раздражающих типа CS, так и обычных пестицидов от зарина, зомана и всяких разных других инсектицидов и препаратов кожно - нарывного действия.
  - Что - то, Доктор ты пургу понес! Зарин и зоман - не инсектициды. Это нервно - паралитического действия ОВ! - солидно поправляет меня Серега.
  - В 1939 году по заказу Министерства сельского хозяйства Рейха лаборатория профессора Шрадера, входившая в состав АГ 'Фарбениндустри' создала инсектицид 'Табун'. Потом в рамках этого же заказа - 'Зарин' и 'Зоман'. Причем реально - сугубо для травли насекомых.
  - А потом?
  - А потом амеры провели блестящую десантную операцию, в ходе которой захватили нетронутыми и лаборатории и промышленные цеха, и склады с готовой продукцией и сотрудников и руководство и документацию...
  И после этого у США появились ОВ нервно - паралитического действия.
  - Ладно, такое вы точно не видали! - продолжает братец.
  Действительно, не видали - трубка с петелькой. Что-то подсказывает, что одним концом ее можно вставить в рот... непонятно зачем.
  - Аутоаналгизер 'Тренган'. Вот внутри фитиль, как у фломастера - заполняется 10 миллилитрами трилена. Ремешок надевается на запястье раненому, раненый вставляет себе наконечник в пасть и дышит, пока не заснет. Как заснул - рука падает, 'Тренган' изо рта выдергивается.
  Устойчивая аналгезия до четырех часов. Эвакуируй на здоровье.
  Теперь вот этот пакетик - НМ - накидка медицинская, одна сторона матовая. Другая серебристая. Серебряная сторона отражает тепло - так что зимой укутать пострадавшего - и серебром к нему, а летом - просто накрыть - и серебром наружу. Соответственно - зимой будет греть, летом охлаждать.
  Теперь - воздуховоды. Эти уже устарели - потому как раненого раздышать, нависая над ним сверху - высокий силуэт получается и вполне себе медика зацепят - а вот этот с гофровставкой - позволяет дышать, лежа сбоку от раненого и не торча, как глупая мишень.
  Ну и напоследок - пакеты с кровезаменителем. Вот такие вот пластиковые мягкие контейнеры с кристаллоидным раствором. Есть литровые, есть на семьсот миллилитров. Регулируешь на 60 капель в минуту, втыкаешь - и эвакуируй.
  - Э, погоди - а вешать куда? И вообще вену искать запарно, в бою - то - я пытаюсь остудить энтузиазм родственничка трезвым замечанием.
  - Гы, тут все учтено. Иглу втыкаешь в переднюю поверхность бедра - можно сквозь одежду, а вешать никуда не надо - наоборот подкладываешь под раненого, он своей тушкой обеспечивает давление. Ловко?
  - Ловко.
  - Эни, грубо говоря, квесченз?
  - Что посоветовать можете при ранении? Что делать? - это опять Саша.
  - Для начала - убраться оттуда, где ранили, пока добавка не прилетела - меланхолично замечает Ильяс.
  - Или оттащить раненого в укрытие - дополняет Сережа.
  - А потом останавливаешь кровотечение. (Братец подсматривает в тетради). Потому что 38% погибших раненых - от кровопотери. А 26% - от асфиксии. Это уже знаешь, наверное - перевязка или жгут и перевязка.
  Ну, асфиксия - блин, да это ж курс первой помощи надо читать!
  - А мы вроде никуда и не спешим - отзывается весьма логично Саша.
  
  Братец смотрит на меня и хмыкает:
  - Валяй, внеси в массы сияющую истину!
  - Это потому, что он старший брат? - догадывается заваривший кашу Саша.
  - Неа. Его и наши и англичане натаскивали. А потом он сам спасателей дрессировал. Так что ему и карты в руки.
  - А чем первая помощь у англичан так уж сильно разнится от нашей?
  - Кхм... Подходом. Первую помощь в Англии начинают преподавать уже в детском возрасте, в скаутах многие приобретают и знания и навыки оказания первой помощи. Далее это отрабатывается в армии. Каждый солдат обязан знать азы. На предприятиях также в обязательном порядке - в соответствии с законодательством - подготавливается по одному спасателю на 50 работающих. В обязательном порядке проходят такую подготовку пожарные, полицейские, учителя, сотрудники охранных структур и немалая часть водителей. Все это позволяет быстро и качественно помочь при несчастном случае.
  В любой толпе всегда оказывается человек, готовый оказать первую медицинскую помощь. То, что продолжительность жизни у них больше, чем у нас также объясняется и этим.
  Массовое обучение основам первой медицинской помощи началось с времен 2 мировой войны, когда Англия подверглась бомбардировкам. Оказалось, что штатная медицина физически не могла прибыть к раненым вовремя, и это взяли на себя гражданские органы самообороны. То же самое происходило и у нас, только мы, к сожалению, совершенно забыли опыт 2 мировой войны в целом и опыт наших МПВО в частности. Богатейший к слову опыт.
  - Ты особенно-то не увлекайся, времени у нас не вагон и жучишь ты не студней. Попроще докладай. - резонно замечает братец.
  - Ну, да, увлекся. Но все равно разгон нужен.
  - Так разгоняйся побыстрее, Боенг тоже мне нашелся шестимоторный...
  - Необходимо отметить различие между нашим и английским преподаванием. Наш преподаватель обычно знает намного больше своих учеников и старается дать им как можно больше информации. При этом материальная база у нас, как правило, весьма слаба и основной массив информации является теоретическим. Ученик очень быстро забывает почти все, но точно помнит, что его преподаватель знает очень много.
  Англичанин дает гораздо меньший объем информации, но этим добивается стопроцентной усвояемости. (Тратя по нашим меркам очень много учебного времени на очень небольшое количество учеников. На одного инструктора приходится не больше 6 человек.) При этом инструктор сам знает весьма немного, но его задачей является 'создание зеркала'. Его ученики должны к концу обучения полностью соответствовать своему учителю. Преподавание ведется почти по нашей старой доброй армейской методе: 'рассказ, показ и отработка', только с добавлением перед самостоятельной отработкой навыков обязательной отработки вместе с преподавателем по разделам. Самое серьезное внимание отдается практической подготовке. Она отрабатывается до автоматизма. На практику расходуются весьма большие средства, которые нам и не снились. Не говорю об обеспечении учебного процесса необходимым оборудованием, это и так понятно, но даже экзамены спасателей проводятся в реальной обстановке, имитирующей действительную катастрофу самолета, аварию автобуса или теплохода. То есть - работа ведется в разбитом самолете, мятом автобусе или на корабле. Привлекаются актеры, прекрасно изображающие пострадавших, создается весьма точное подобие травм и поражений, а также общая ситуация. Обстановка создается самая правдоподобная.
  Все это позволяет быстро оценить подготовленность спасателей, а самим спасателям не теряться в дальнейшем при виде кровотечения или травмы.
  Преподаваемый материал доведен до минимума, но это именно тот объем, который жизненно необходим. ( Нас постоянно подводит как раз желание объять необъятное. Школьнику дать знания как медсестре, медсестре - как врачу и т.д. Так как это невозможно, возникает необходимость в показухе. А показуха неминуемо приводит к краху.)
  - Это он пытается нам сказать, что вообще-то необходима практика. Без манекенов и актеров, залитых кетчупом словеса мало помогают - берет на себя тяжелую обязанность перевода братец.
  - Ага.
  - Боюсь, что тебе не отбрыкаться. Время уже другое.
  Ладно, раз напросились - пробежимся галопом. Манипуляции потом отработаем. Итак - слушайте ушами.
  Цели первой помощи простые - надо спасти человеку жизнь и при этом не сдохнуть самому. Конечно, пострадавшему уже и так плохо - раз ему нужна помощь - значит нужно не допустить еще большего ухудшения состояния и обеспечить возможность дальнейшего лечения. Первая помощь состоит из весьма простых действий и манипуляций. Но быстрота тут рулит. Вся мощь современно оснащенной многопрофильной больницы может оказаться бесполезной, если было упущено время.
  
  Значит, если взялся оказывать помянутую помощь - оцени ситуацию: поймешь что и как произошло - и сам жив останешься и помощь окажешь. Не кидайся как полоумный.
  - Ты бы на примерчике пояснил, а?
  - Запросто. В Египте - в деревне куренок упал в колодец. Его кинулись спасать, в итоге утонуло 8 человек. Понимэ?
  - Что - один за другим?
  - Ага. До песца постоянное дело было - столкнутся на дороге или сшибут кого - начинают бегать, как у себя в саду - треугольник этот, знак предупреждения, на дороге не ставили - в итоге как те египтяне.
  Или помню у нас зимой - холодрыга была. Публика грелась, кто чем может. Ну а самое простое, что для сугрева квартиры - на скрепке вешаешь листки бумаги на вентрешетки - их к вентиляции присасывает - и включаешь газовую плиту. Тепло. И накапливается угарный газ. Пока наши скоростники не сообразили - два экипажа на вызовах сами траванулись. Не насмерть, но неприятно. Ну а в перестрелке - тем боле это важно, прикинуть, что и как может угрожать.
  Дальше - прикидываешь, что случилось - то. В данном случае не требуется точного диагноза, особенно если у вас нет медицинского образования. Важно определить угрожающие для жизни состояния - например кровотечение, шок, отсутствие дыхания и сердцебиения и т.п. Если пострадавших несколько, определить очередность оказания помощи, начав с того, у кого под угрозой жизнь. Самые тихие - самые поврежденные. Нет у них сил орать. Ну а дальше - в зависимости от того, что произошло - и оказываешь первую помощь.
  Не делай того, чего не знаешь. Подавившемуся собутыльнику испугавшийся приятель попытался сделать трахеотомию, о которой что-то слышал. Вместо рассечения трахеи в четко определенном месте, перерезал сонную артерию.
  Вообще не старайтесь быть Господом Богом. Два шахтера увидели, как мотоциклист въехал в дерево. Побежали помочь и поняли, что он без сознания и голова у него вывернута на 180 градусов. Решили поставить ее на место. Что-то хрупнуло и пострадавший обмяк. Тут рьяные спасатели убедились, что просто парень одел куртку задом наперед, чтобы ветер не задувал под пуговицы, а голова у него до оказания помощи была совсем не вывернутой.
  С ранением в общем видели - остановить кровь, обезболить и эвакуировать.
  - А с асфиксией что?
  - Без пищи человек может прожить до 30 дней, без воды до 2 недель. Без кислорода - несколько минут. Раньше погибают наиболее тонко организованные клетки. Так клетки коры головного мозга гибнут раньше всех остальных.
  В зависимости от ряда условий от момента прекращения подачи кислорода клеткам коры головного мозга до их гибели проходит от 3 до 10 минут.
  Следовательно, основной задачей первой помощи является не допустить прекращения подачи кислорода.
  Кислород поступает в организм через дыхательные пути. Очень важно, чтобы они были свободны и воздух проходил без препятствий.
  Первый приоритет - проходимость дыхательных путей (ДП).
  Сами по себе дыхательные пути не обеспечивают организм кислородом. Нужно, чтобы человек дышал.
  Поэтому второй приоритет - дыхание (Д).
  Однако кислород, попавший в легкие, бесполезен, если не доставляется кровью в ткани.
  Третий приоритет - циркуляция крови (ЦК).
  Все это легко выразить формулой ДП - Д - ЦК
  
  Англоязычные спасатели называют эту формулой азбукой спасения, так как в английской транскрипции она выглядит так: А - В - С, где А - airway (дыхательные пути), В - breathing (дыхание), С - circulation (циркуляция крови). Также эту формулу называют азбукой реанимации, так как в ходе реанимационных мероприятий придерживаются четко определенной последовательности действий напрямую связанную с постановкой приоритетов.
  Реанимационные мероприятия не всегда приносят ожидаемый результат. К этому надо быть готовым.
  Но совершенно точно - они отдаляют гибель коры головного мозга и позволяют дождаться прибытия квалифицированной медицинской помощи, что значительно улучшает шансы пострадавшего на выздоровление.
  - Мне кажется, ты чересчур увлекся. Слушать тебя интересно, конечно, как арию Хозе в опере Бизе, но немного не ко времени. Тем более что скорая помощь отмерла как класс. Реанимацию сейчас проводить - смерти подобно, да и вообще-то речь шла о поведении при ранениях, а это другая песня - скучный братец пресекает мой полет.
  - Ну. Я хотел сказать про азы.
  - Ага. Никто не знает, что сердце у человека качает кровь, а легкие - служат для газообмена крови... Кумпаньоны уже зевать сейчас начнут.
  - Неправда! Это вы оба лекаря, а мне, например, это интересно - возражает Саша.
  - Похоже, и пригодиться может - поддерживает его и Серега.
  - Лады. Я умываю руки! Вещай! - братец демонстративно трет ладошки.
  - Вещаю! Следующий пункт нашей программы:
  - Безопасное положение.
  Чтобы правильно определить объем необходимой помощи, требуется верно оценить состояние человека. Первоначальная оценка пострадавшего включает в себя пять проверок. По развернутой формуле азбуки спасения английские спасатели добавляют к уже названному ранее еще D - danger (опасность) и R - reaktion (реакция). Полностью формула азбуки спасения выглядит так D-R-A-B-C.
  Таким образом надо проверить:
  а. опасность для себя и для пострадавшего
  б. реакцию пострадавшего
  в. дыхательные пути
  г. дыхание
  д. циркуляцию крови.
  
  Оценка опасности - уже рассказывал.
  Совершенно необязательно рисковать. Особенно, если кроме вас оказывать помощь больше некому. В этом вопросе наша общепринятая мораль разительно отличается от их установок (нельзя сказать западных, так как точно то же в азиатских странах).
  Спасатель, умеющий оказывать первую помощь не должен брать на себя обязанности тех же пожарных и лезть, например, в огонь.
  Вообще старайтесь увидеть ситуацию в целом. Опасность может быть многоликой.
  Оцениваешь реакцию пострадавшего
  Делается для решения вопросов: нужна ли вообще помощь и насколько тяжела ситуация.
  Спрашивашь громко: 'Что с Вами? Вы меня слышите?' (Обычно это камень преткновения для обучаемых. Даже хамовитые подростки стесняются спрашивать громко, когда дело касается полезных вещей и трезвыми.)
  Первый раз задаем вопрос с дистанции метра два-три. Возможно, что человек лежит для собственного удовольствия и ваша помощь ему не нужна. Если он ответил и помощь требуется - окажите ее.
  Если он не ответил, то ситуация сложнее. Подойдите ближе и так же громко повторите вопрос. При отсутствии реакции на вопрос опуститесь рядом с человеком и потрясите его за плечи, повторяя вопрос. Лучше всего встать на колени. Это наиболее устойчивое и удобное для оказания помощи положение. Сидящий на корточках спасатель находится в неустойчивом положении и может легко потерять равновесие. Травма копчика или руки для спасателя в такой ситуации совершенно ни к чему.
  Если реакции на прикосновение нет, остается проверить болевую чувствительность, ущипнув за мочку уха или тыльную сторону кисти руки. Отсутствие реакции на боль означает отсутствие сознания.
  Проверяешь дыхательные пути
  Слушаешь дыхание и одновременно, положив ладонь одной руки на лоб пострадавшего, два пальца другой ему под подбородок несколько запрокидываем его голову назад.
  Это открывает дыхательные пути, поднимая язык, он обычно западает при потере сознания.
  Проверяешь дыхание
  Проще поднести к носу пострадавшего тыльную сторону ладони, кожа нежная и даже слабое дыхание ощутит.
  Проверяешь циркуляцию крови.
  Для этого надо проверить пульс. Проще всего это сделать на сонной артерии. Обычно эта манипуляция не представляет большого труда. Прикладывать нужно два пальца. Большой палец не используется, так как можно почувствовать свой пульс.
  Длительность проверки не меньше 10 секунд. После проверки пульса желательно проверить нет ли кровотечения, для чего рукой проводите снизу по контуру тела.
  Если кровотечение есть - уточнить источник.
  
  Как - еще терпите?
  - Еще терпим.
  - Тогда валяю дальше.
  Безопасное положение.
  Для человека, находящегося без сознания, самое опасное положение - на спине. Он может погибнуть из-за совершенной ерунды:
  - мышцы не контролируются, обмякают, поэтому язык западает и перекрывает дыхательные пути.
  (Пример: в нашем городе перед футбольным матчем подросток - болельщик потерял сознание и погиб именно по этой причине, прямо на глазах у толпы зевак.)
  - кровь или другие жидкости (рвота и др.), попадая в гортань, вызывают рефлекторную остановку дыхания.
  (Пример: одна из спасательных служб в нашей стране организована на средства человека, потерявшего в пустяковой автоаварии свою 15 летнюю единственную дочь. Девушка погибла из-за рефлекторной остановки дыхания, вызванной носовым кровотечением.)
  - различные предметы, находящиеся в ротовой полости (жвачка, зубные протезы,
  сломанные зубы, пища) также могут перекрыть дыхательные пути.
  Человек, лежащий на боку рискует значительно меньше. Поэтому необходимо
  потерявшего сознание уложить в безопасное положение.
  Предлагаемая здесь методика не оригинальна. Зато она легко запоминается, легко выполняется и дает очень хорошие результаты.
  Положительные стороны безопасного положения:
  - язык не может перекрыть дыхательные пути.
  - свободный отток жидкости из ротовой полости и носа.
  - согнутые рука и нога обеспечивают устойчивое положение и гарантируют от возможного переворота обратно на спину.
  - кисть руки поддерживает и защищает голову.
  Придание безопасного положения проще всего выполнить в пять этапов.
  1. Уложить пострадавшего на спину, обеспечить проходимость ДП. Для этого слегка запрокидываем пациенту голову, одна ладонь ему на лоб, другая на подбородок - и слегка запрокидываем. Иногда прямо после этого пациент начинает дышать - запавший язык подтягивается вверх и дыхательные пути открываются.
  Выпрямить ноги. Ближнюю к себе руку пациента отвести под прямым углом к телу.
  2. Дальнюю от себя руку пострадавшего перенести через грудную клетку и приложить тыльной стороной к щеке пострадавшего. Желательно держать руку 'пальцы в пальцы', что обеспечивает четкую фиксацию. Придерживать руку до конца переворота в боковое положение.
  3. Дальнюю от себя ногу пострадавшего согнуть в колене. Ступня должна стоять на поверхности земли.
  4. Используя согнутую ногу как рычаг, аккуратно повернуть пострадавшего на бок. Делать это плавно и спокойно. Поворот корпуса не должен быть резким. При этом совершенно не требуется усилий. Хрупкая девушка спокойно перевернет таким способом здоровенного мужчину.
  5. Установить бедро перпендикулярно корпусу для устойчивости положения. Убрать свою руку из-под головы пострадавшего. Обеспечить проходимость ДП по уже описанному способу, слегка запрокинув голову. Убедиться, что пострадавший дышит. В данном случае можно поднести ко рту и носу пострадавшего тыльную сторону своей кисти, нежная кожа ощутит даже слабое дыхание.
  После приведения в безопасное положение целесообразно вызвать скорую помощь и контролировать состояние до ее прибытия. Если вы вынуждены отлучиться, например для вызова скорой, подложите к спине пострадавшего свернутую одежду или что-нибудь другое, чтобы предотвратить бессознательный переворот на спину.
  Безопасное положение нельзя применять только при тяжелых травмах - например, переломе бедра и т.п.
  В большинстве ситуаций она надежно защитит пострадавшего.
  Знаете, мне кажется, на первый раз и хватит. Сейчас давайте - ка отработаем несколько приемов.
  - Что прямо здесь?
  - А почему бы и нет?
  
  Все-таки мотивированность - великая штука. Когда наши люди чего захотят - горы свернут. Беда в том, что обычно хотят выпить и весь пар уходит впустую. Но сейчас ребята стараются - минут за десять получается вполне прилично и ватлают они друг друга на бок достаточно уверенно, что не может не радовать.
  - А вот утоплые - с ними как? - Ильяс опять удивляет нестандартностью мышления
  Я не могу понять - утоплые - то тут при чем?
  - Плавать научись, неумеха - свысока щучит приятеля Сережа.
  - Я сделан из того благородного материала, который тонет - не менее свысока парирует снайпер.
  - Похоже - из утюга? - ехидничает Серега.
  - И что именно тебя интересует, Ильяс?
  - А в общем. И в целом.
  - Наше золотце озаботилось тем, что мы все у воды, да у воды. Соломку стелит. Если тонуть будет - на тот случай.
  - Ну... Ну, утопление бывает двух видов - синее и белое по цвету кожи утопленников.
  При белом - спазм дыхательных путей, вода в легких отсутствует.
  При синем человек дышал водой, поэтому попавшая в легкие вода активно всасывалась в кровь.
  Это я к чему. К тому, что копаться, откачивая воду из человека не нужно - это пустая потеря времени. У белых воды в легких нет, у синих - уже всосалась. Опытные спасатели ухитряются начинать вентиляцию легких еще в воде - при транспортировке к берегу. Ну а на берегу начинать качать воздух сам бог велел.
  При этом надо иметь в виду, что синий утопленник может блевануть, из него идет пена и вообще все неаппетитно. Помним про использование полиэтиленового пакета с дыркой - чтоб не контактировать совсем уж напрямую. Также не забыть проверить пульс - обычно у утоплых сердце еще работает и проблема только в вентиляции легких.
  Если начал кашлять, блевать - вентилировать не надо - уже оживает, главное, чтоб блевота не попала в легкие - на бок немедля.
  При отсутствии брезгливости, и быстроте шансы на успех неплохие - мой знакомец так себе жену из воды достал, откачал, навестил и заневестил. Уже давно женат, живут неплохо. Хотя делать искусственное дыхание симпатичной девчонке при всей пене куда приятнее, чем датому старику...
  К слову у утоплых не так быстро кора мозга гибнет - даже теплая вода охлаждает организм и замедляет процессы окисления. Ну а в холодной воде и до получаса мозг еще жив.
  Последнее - утоплых после оживления обязательно доставлять в больницу, даже если они себя отлично чувствуют.
  - Нафига, их же уже спасли?
  - Синих - потому что через час-другой у них начинается гидремический шок - вода из легких всасывается со свистом в кровь и разжижает ее со всеми вытекающими последствиями. Белых - тоже, так как остановка дыхания это сильный удар по организму и может вызвать отказ той или иной системы по принципу: где тонко, там и рвется.
  Братец широко ухмыляется:
  - Анекдотец в тему:
  Сидят два рыбака на бережку, рыбку ловят. Тихо, лепота...
  Вдруг мимо них - вжжжжж - катер с воднолыжником. Аж стрекозы разлетелись.
  Только все угомонилось - снова тот же катер с этим уродом на лыжах - ВЖЖЖЖЖЖ...
  И еще раз - ВЖЖЖЖЖ....
  Тут рыбаки не выдержали и швырнули в катер ведерко с пескарями.
  Ведро хрясь лыжнику в репу. Лыжник бульк - и нет. А катер усвистал.
  Мужики в ужасе - убивать-то не хотели - скинули сандалии, кинулись, вытащили, один тут же дыхание искусственное зарядил. Дышит - и морщится...
  Второй ему - ты чего это?
  Первый - Да странный этот парень какой-то - изо рта воняет, как будто всю жизнь зубы не чистил!
  Второй - и точно странный - то на лыжах ехал, а сейчас на нем коньки одеты...
  
  Это я к тому, чтобы вы не забывали проверить - не помер ли уже этот утоплый безнадежно, чтоб зря не возиться... К слову и вообще это по нынешним временам полезно делать.
  - Ну, так уже говорил о проверке всего этого - дыхание, сердцебиение.
  - Гыгы... Похоже тут все просто - если умер - то встал и пошел кусаться.
  - Сейчас - да. А раньше... Раньше ученые так и не сошлись в едином мнении - что такое смерть. А когда еще реанимация всерьез заработала - то вообще караул.
  - Да ну, что тут сложного - то умер - сразу видно - спросту удивляется Серега.
  - Сейчас - да. А вот суди сам - кора мозга у человека погибла. Тело же с искусственной вентиляцией и поддержкой сердцебиения - живо. Это смерть - или нет?
  Клиническая смерть, которая при грамотной реанимации обратима - смерть или как? Оказался рядом толковый человек - пострадавший живет и в ус не дует, не оказалось человека - помер. И это только так - что на поверхности.
  - Угомонись. Вот уж что нам меньше всего нужно - так это философские дебаты. По нынешним временам вполне годится старая и, безусловно запрещенная к применению бесчеловечная практика скропомощников и ментов.
  - Спичка?
  Братец кивает:
  - Она самая. Тут такое дело - когда труп грязный и принадлежит человеку, которого руками и при жизни трогать неохота, хотя бы и в перчатках, а определять жив он или нет, все же надо - и быстро, то проще всего, пока никто не видит, ткнуть ему горящей спичкой в открытый кусок кожи.
  - И что? Закричит?
  - Нет, конечно. Но если человек живой - то сосудистая реакция будет, как и положено, при ожоге кожи - моментальной, заметной и через слой грязи - пузырь, отек, краснота. А если мертв... ну как перчатку кожаную прижгли. Небольшое желтоватое пятнышко - и все. Сейчас уже от ментов такие давно не появлялись, а скоростники и труповозы нет нет, да и скинут 'пятнистого'.
  - Видно зашугали ментов - то.
  - Сомневаюсь. У них в среднем подготовка сотрудников здорово упала. Писанину старую не отменили, новую ввели. Короче - как в медицине - если делаешь - не успеешь записать, если пишешь - не успеешь сделать. По - любому начальство твердо знает, что можно любого сотрудника взять за хвост - если у него все записано - значит в практической работе огрехи - и наоборот. Раньше участковый всех на своем участке знал. Во времена кровавойгэбни и дяди Степы. Сейчас у участкового столько писанины, что долго на этом месте человек не работает - деньги смешные, обязанностей куча и писанины море. А от участковых польза была офигенная...
  - Что скажешь, Дима?
  - Так... Старые-то зубры поувольнялись. Новые частью мальчишки, а частью за властью прутся и деньги молотить любыми способами... Опять же спасибо газетерам - русаки теперь уверены, что в милицию идти непрестижно и впадлу. Зато кавказцы ломятся с удовольствием. Им не впадлу...
  - Так и с армией та же херь. В общем - русакам нынче впадлу быть везде, где вручают оружие и толково обучают им пользоваться. В смысле - не только стрелять, а работать в команде, тактически грамотно и взаимодействуя с другими группами - например той же артиллерией, танками и авиацией, да еще и используя связь.
  - Похоже, спецом такая линия гнулась - чтоб у нас тут через пару десятков лет с оружием токо кавказцы и ходили?
  - Вполне возможно. Вот уличный бандит со шпалером - это да, это герой.
  - Но ведь тоже оружие, раздать-то можно было б - ляпает Саша, потом сам же себе и отвечает: - мда, а тактику отработать и обучиться с оружием обращаться сам не сумеешь...
  - Не только тактику. Регулярная армия всегда и везде необученные толпы и банды громила не особо напрягаясь. Ученье - свет.
  
  Я усмехаюсь про себя, вспомнив наши старательные, но очень неумелые тактические экзерциции на лестнице Сашиного дома. Судя по мелькнувшей на лице Саши легкой ухмылке - ему это тоже вспомнилось. Словно год тому назад было...
  Братец, игнорировавший наши высокомудрые рассуждения, видимо находит у себя в гроссбухе что-то веселое.
  - Вот, зануда, чтоб у обучаемых уши не опухли от твоей нудятины - инфа по стрессу. У них оказывается в Кронштадте тоже - как у вас в Крепости - такая любовь началась. Плотская, ураганная. Соответственно публика вопрос и задала. Я тут даже записал себе несколько моментов из его ответа.
  Вот значится первый вывод: по физическому воздействию стресс, что положительный - радость, оказывает на организм человека ровно то же воздействие, что и отрицательный - горе. Помереть таким образом можно и от радости и от горя, потому как сердце реагирует одинаково. Вся разница - в эмоциональном окрашивании и только.
  Второе - клин клином вышибают - потому одни стресс отрицательный закуривают, другие - заедают, а третьи - затрахивают. То есть долбают по отрицательному стрессу - положительным. Любой путь получения эндорфинов годится. Поэтому тот факт, что в стрессовой ситуации половая распущенность цветет пышным цветом - медикам известен давно. Вот тебе известен?
  - Ну, то что дистресс по воздействию на организм равен эустрессу - я знал. Насчет траха... Во фронтовых условиях вполне себе любовь крутили, что у нас, что у противника. Попадалась инфа, что в Германии в конце войны немки совсем стыд потеряли и вполне были не против - хотя это было непросто из-за малого количества мужчин. Ну, в общем да, в целом стыкуется...
  - То есть вся эта визготня по поводу жутких и массовых изнасилований бедных немок не совсем достоверна? Не с пустого же места пишут! И много где читал. И у наших историков тоже было. Или не было двух миллионов? - ишь, Серега загорелся.
  - Наоборот! Известно, что немецкие, румынские и прочие солдаты армий, пришедших к нам в гости на огонек в 41 году были:
  а) импотентами
  б) высокоморальными глубоко религиозными людьми, свято чтившими женщин как таковых. И опять же глубокими импотентами.
  Такими же были и пришедшие в 44-45 году в Германию войска союзников - начиная от американцев (включая негров) до всяких колониально набранных английских войск.
  Одновременно известно, что все русские наоборот:
  а) являются половыми гигантами
  б) не имеют никакой морали.
  Так общеизвестно, что каждый русский в день совершает от 3 до 6 половых актов, а если выпьет водки - то от 17 до 34 половых актов длительностью до 2 часов каждый.
  
  Таким образом, каждый русский солдат, выпивая наркомовскую водку, и не имея возможности удовлетворить свою животную похоть, с 22 июня 1941 года по май 1945 года накопил от 3600 до 20 500 нереализованных половых актов.
  Что и привело к повальному изнасилованию всего немецкого населения.
  Простодушный Серега лупает глазами, потом смущенно говорит:
  - Да не, я ж серьезно - столько об этом последнее время писали...
  - Если серьезно... По далеко не полным НЕМЕЦКИМ данным воины Рейха изнасиловали у нас не менее 10 млн. женщин. Скоко успели румыны, венгры, хорваты и прочая перхоть - неизвестно... Другое дело, что на фоне террора в оккупированных местностях такие преступления как грабеж и изнасилования уже никак не впечатляли. Деревни жгли с населением, поголовно, с детьми - чего уж тут про насилия говорить. Другое дело - белорусы свои сожженные деревни посчитали, а русским опять все похрен - хотя только в Ленинградской области так спалили не меньше полусотни деревень...
  - А чего тогда так распинаются на тему снасилованных немок? Ведь не просто так?
  - Конечно. Я так полагаю - против нас велась активная информационная война. Типа - ругаем советских, в виду имеем русских. Ни разу не слыхал, чтоб к советским преступлениям каким-то боком относили украинцев или грузин, например, хотя украинцев в армии СССР было не меньше трети, а фамилии Джугашвили и Берия сами за себя говорят. Все мерзкое советское - только русское. В общем, я пришел к выводу - как надо было писать о войне, чтоб напечатали:
  1. Все советское (точнее - русское) - бесчеловечно, ужасно и омерзительно.
  2. Все немецкое (точнее западное) - прекрасно, сияюще и добродетельно (исключение - один нехороший Гитлер).
  3. Далее можно писать любую чушь. Например, что Сталин - он на самом деле - Гитлер, токо днем он гримировался так и работал в Германии, а на ночь улетал в СССР и гримировали его в самолете - именно поэтому современники и вспоминают, что Сталин работал по ночам.
  Сталину эти гримирования были необходимы, потому как он был китайцем, женатым на Берии (Берия был женщиной, это всем известно) и войну они начали из-за семейной ссоры, где муж Гитлер пытался обидеть жену Берию...
  - Ну, это Доктор ты уже бредишь!
  - Скажете бред? Да ничуть. Вон - Осокин глаза раскрывал - СССР и Германия должны были вместе завоевывать Англию, к чему и подготовились в 1941, но Черчилль сумел их поссорить... Солонин - все совки рвались сдаться немцам и воевали только из боязни НКВД, Соколов насчитал в убитых все мужское население страны, а особенно прославился тем, что вставил в свой исторический труд стыренный с порносайта садистического направления рассказец, выдав за исторически- достоверный документ, в целом вся эта писанина производила впечатление как если б какой-то пидор дристал на братской могиле... Но ведь покупали же люди эту макулатуру!
  - А другой не было.
  - Почему - Дюков, Пыхалов, Лисицын, Исаев, Драбкин наконец...
  - Доктор! Только мы о бабах заговорили - ты тут же съехал с темы. Сейчас-то после БП никто с этой дрянью к нам приставать не будет.
  - Уверен?
  - Уверен.
  - И зря. У нас есть слой публики, которая ничему не учится. Вон - прогрессивная общественность перед революцией боготворила уголовщину и воспевала ее как могла. Потом столкнулась с социально близкими нос к носу - без прослойки в виде городовых - и заткнулась. И не воспевали уголовников у нас по 70 годы - когда выросло новое поколение прогрессивной общественности, не встречавшееся с уголовщиной нос к носу...
  - Нда, и Высоцкий отметился...
  - О чем и речь... так что кому нас попрекать - всегда найдется.
  - Доктор, а таки вернемся к разговору о половой распущенности? Оно как-то милее, знаешь...
  - Да что вы прицепились! Нормальная физиологическая реакция - дважды нормальная - во-первых, заменить отрицательные эмоции положительными, во - вторых, при угрозе уничтожения - восполнить потери усиленным размножением. На крысах - не ходя далеко - это доказано было.
  - Тьфу ты, мы о бабах, ты о крысах...
  
  - Про серого речь - а серый навстречь - глянув в окошко, говорит Саша.
  И действительно стук в дверь - почти сразу.
  Оказывается, в гости Кабанова пришла. Не одна - с сопровождением - тот самый мичман со склада устаревшего оружия. Держится мичман скромно, но с достоинством.
  Здороваемся. Валентина объясняет, что ей положены прогулки, а мичман оказался столь любезен, что взялся сопровождать и защищать.
  Оказывается ее очень заинтересовала наша морфиня.
  - Дело в том, что мы сейчас ведем исследования по проекту 'Крысиный волк'. Тут есть несколько интересных моментов, поэтому информация о любых морфах будет полезна.
  - А 'Крысиный волк' - это что за экзотика такая?
  - Это старое морское средство борьбы против этой живности - замечает Николаич - на корабле их вывести очень сложно, потому издавна так боролись, хотя и хлопотно очень - ловится как можно больше этой живности. Пить им дают вволю. А жрать - нет. Они начинают жрать друг друга. В итоге остается один - самый крутой. К людям он привыкает - матросня к этому делу относится с азартом, пари заключает, ну и фаворита балует, конечно, а вот к остальным крысакам он уже относится как к еде. И соответственно давит и гоняет люто. Бывало, крысы при первой же возможности гамузом покидали корабль, где такой монстр заведется. Стоил такой зверь дорого, некоторые ухари неплохо зарабатывали на этом бизнесе. Правда, когда пошли всякие яды крысиных волков перестали сотворять - хлопотно это очень и ждать долго надо. Получается так, Валентина Ивановна, что вы пытаетесь выдрессировать крысоморфа?
  - Да, вы верно сказали. Хотя зомби и резко теряют в интеллекте, но есть вероятность все же взаимодействия. Если уж кошек дрессировали...
  - Мне кажется, хлопотно это и опасно впридачу.
  - Мы и не собираемся выпускать крысиного волка. С крысами надеюсь, мы справимся и так. А вот результаты работы много дадут для решения вопроса - можно ли человеческого морфа направить на ликвидацию зомби. Если удастся добиться этого от крысы - то с бывшим человеком это будет проще.
  - Вам бы проект 'Полицай' назвать.
  - Если 'Крысиный волк' получится удачным - то весьма вероятно.
  Интересные тут дела творятся, однако.
  - А еще кто-нибудь работает по этой теме?
  - Да, нам известно о проекте 'Химдымы' - неподалеку отсюда армейские пытаются сочинить химическое оружие именно против зомби. Какая-то лаборатория у них есть - так что обещали сообщить, если у них будут результаты. Хотя я сильно сомневаюсь в их успехе.
  - Пока неясна биохимия непонятно чем ее сокрушить?
  - Да. Они пока будут действовать методом научного тыка...
  Рассказываем про морфиню. Валентина делает пометки в блокнотике.
  
  
  ............................................................................................................
  
  
  Сюрвайвер Виктор проснулся уже уставшим. Жесткий запах лосиной кровищи провонял уютный бункер. Снилась какая-то дрянь, и во рту остался медный мерзкий привкус. Ломило руки и ноги. Погреб вчера под ледник вырыть не успел, хотя работал со скрежетом зубовным, наизнос, в полный мах.
  Очень не вовремя вспомнилось, что с мясом убитого лося он поспешил. Это шкуру, требуху и яйцы надо было убрать моментально, а вот мясо - мясо должно было бы чуток 'созреть' - хотя бы сутки. Что-то такое про это толковалось, ферментация что ли какая-то...
  С трудом, в несколько приемов, уселся. Растолкал Ирку.
  - Не жизнь, а каторга! - сказала боевая подруга.
  - Заткнись, корова - обрезал ее Виктор.
  И удивился. Обычно Ирка молча глотала все его грубости, а тут ее как подменили.
  - Полегче, Витенька, полегче. Еще раз вздумаешь что-такое вякнуть - не порадуешься.
  - Ты что, охренела?
  - Это ты охренел. Я тебе, дураку, не корова.
  - Как дураку? Как не корова? - Витя растерянно бормотнул эти две нелепые фразы и его мысли раскатились как горох по столу.
  - А вот так - торжествующе воскликнула Ирка. - Это там, в городе я тебе была корова. Там ты мог какую - другую себе взамен выбрать, не корову. А тут - фигушки. Тут я тебе единственная и на всю жизнь. Женился ты на мне, мудила, хоть и бежал от этого всю свою жизнь. А теперь - все. Отбегался, муженек.
  - Ничего себе! С чего это я женился? Ты, скамейка коротконогая?
  - Какая есть. Какую выбрал. Думал я тебе Пятница бессловесная? Так вот, голубчик - Пятница - это выдуманный герой, а я - настоящая. Я этого долго ждала, пока ты куражился, герой суперменский. А теперь - кончилось. Девок ты фиг найдешь. Я теперь твое счастье - сам выбрал.
  - Вот ты как заговорила, сука!
  - А ты чего ждал, кобель? Что я тебе вечно в рот смотреть буду? Хватит, насмотрелась.
  - Да я тебя сейчас изобью, как собаку!
  - Попробуй только!
  
  Виктор за всю свою жизнь все-таки несколько раз дрался и в принципе, наверное, накостылял бы разошедшейся подруге, но его остановило выражение ее глаз. Смотрел на него из Ирки совершенно другой человек - жесткий, властный и знающий, чего хочет. Это перерождение покорной как пластилин Ирки, всегда с восторгом смотревшей ему в рот и ловившей каждое его слово, было ошеломляющим словно ушат ледяной воды.
  - Думаешь, забоюсь? Да мне тебя калечить неохота, дура!
  - Не обманывай себя! Еще вопрос, кто кого искалечит, муженек. Забоишься, муженек, забоишься. Без меня тебе капец - готовить не умеешь, стирать не умеешь, зарастешь тут говном в берлоге этой. Мы так здорово спрятались от всех людей, что теперь нас тут только двое - ты да я.
  - Да я тебя убью сейчас! Падла!
  - Остынь. Никогда не задумывался, почему это заключение в одиночной камере - самое худшее наказание, а, муженек? Иди лучше проветрись!
  - Без твоих указивок разберусь!
  - Ну-ну. Мясо-то прокиснет.
  - Да е едриням это мясо! - Виктор пришел в то состояние слепого бешенства, когда уже и себя не жалко, Ирка это почуяла сразу. И благоразумно отступила.
  - Как знаешь...
  И уже вылезши наверх, добавила оттуда в люк, как гранату кинула:
  - Муженек...
  Витя завалился на кровать. Голова словно вспухла. Сердце заколотилось как бешеное. Лежать в таком состоянии было физически невозможно. Злобно дергая одежду, которая словно нарочно оказалась вывернутой наизнанку, Виктор спешно оделся, выскочил наружу и остановился, не зная, что предпринять - начать колотится своей глупой башкой о деревья, рвануть в лес и бегать кругами или все-таки отбуцкать Ирку.
  Та безмятежно что-то полоскала в ручье.
  В итоге новоиспеченный муженек, походя пнул женушку в зад, так что она плюхнулась на руки в ручей и словно испугавшись сделанного Виктор быстро заскочил в свой УАЗ и дернул, куда глаза глядят, так что ошметки грязи взлетели из-под колес фонтаном. Мысль 'застрелиться' он отложил для более детального изучения. Где-то с краешка сознания внятный голос рассудительно сказал:
  - Ну и что ты психуешь? Хочешь, как это любят девочки - подростки поупиваться своим горем по типу 'вот я буду лежать в гробу такая красивая, а им всем будет стыдно'? Так никто тебя тут не найдет. Да и глупо это.
  Но поупиваться своим несчастьем было все-таки немного приятно. Поэтому Виктор отогнал голос разума и предался горестному отчаянью. Впрочем, и тут ему не повезло - УАЗ, на что уж был крепкой машиной, а застрял в болотистой низинке, как динозавр в асфальтовом озере.
  Пришлось тащиться обратно за лопатой, решив раз и навсегда, что в машине должен быть полный набор инструментов. Хорошо еще недалеко уехал.
  
  На полдороги к бункеру Виктор приужахнулся - мелкий ельник, через который он проломился на машине как кабан сквозь камыши, затрещал - что-то крупное лезло навстречу. Тут по спине Виктора пробежал явственный холодок, словно посыпалось мелкое ледяное крошево - выскочил-то из бункера безоружным, даже ножа нету... Ругнув еще раз себя, тупую Ирку и вообще все вместе взятое он приготовился дать деру, но оказалось, что это заботливая женушка со стволом наперевес отправилась глянуть - куда суженый делся. Благо мотор порычал и замолк явно недалеко.
  Виктор перевел дух, а нахальная теперь супруга не моргнув глазом, предложила позавтракать. Идти обратно, как под конвоем не хотелось вовсе, но и тут женское чутье сработало как часы, и Ирка на голубом глазу протянула ружье Виктору.
  - Ты стреляешь лучше, так безопасней будет.
  И не удержалась стерва, чтоб не кольнуть:
  - А для меня и пистолета хватит.
  Пистолет действительно висел в кобуре, и кобура была расстегнута.
  Виктор решил, что единственным выходом из положения будет 'завернуться в тогу молчания'. Получилось не очень складно - обычно молчаливая, теперь Ирина трещала как сорока. Оказалось, что она еще и успела сервировать раскладной столик на природе, что выглядело посреди глухого леса как-то необычно и празднично. Спугнув наглую белку, стырившую со стола сухарик, Ирка стала быстро и ловко расставлять еду. Что-то слишком много еды. И очень разной.
  - Слишком празднично получается. С чего бы это? - мрачно подумал Витя, усевшийся на скрипнувший под ним стулик. Высвободил, называется, джинна из бутылки.
  - И что мы празднуем? - хмуро осведомился Витя, решивший, что своим молчанием он ничерта не добьется - подруга вполне выглядела довольной и стрекотала сама за двоих, даже не замечая, что он так нахохлился.
  - Как что? - удивилась Ирка - Нашу свадьбу празднуем. Эх, жаль, фаты нет. И свидетелей.
  Она мечтательно помолчала.
  - Зато шампанское - есть! Я знала, что так все и будет, специально взяла 'Голицина'. Кстати, не откроешь бутылку?
  
  
  ........................................................................................................
  
  
  Нашу идиллию нарушает какая-то резкая перебранка за окном быстро становящаяся многоголосой матерщиной. Мичман бойко выскакивает на улицу, выдергивая уже знакомый наган из кабура, за ним выскальзывает Саша. Серега, очень неодобрительно глянув им вслед, шустро занимает позицию у окошка, Ильяс делает то же - у другого, симметрично перекрывая своим сектором наблюдения мертвую зону у Сереги. Помогаю Валентине встать и неторопливо, но, не теряя времени, отвожу ее в угол - что там не происходи - сюда пули не влетят.
  - Как у вас дела-то? Как мичман? - спрашиваю шепотом Валентину.
  - Ой, он такой забавный - кокетливо покосившись, тихо отвечает Кабанова.
  Глазам не верю - чтоб Кабанова да кокетничала. Ба, да она еще и разрумянилась! Ей-богу втюрилась цельнометаллическая Валентина Ивановна! В душку - военного втюрилась!
  - Гм... Ну вы в курсе, что у него слава Дон - Жуана?
  - Конечно. Я сразу увидела, что он очень боится женщин.
  - Э? Это как?
  - А то вы не знаете, что этот комплекс как раз вызван боязнью оказаться несостоятельным и потому качество отношений заменяется их количеством. Пикаперы нынешние - тому пример.
  
  Вижу, что раскрывается дверь, Серега и Ильяс сбрасывают напрягу - входит взъерошенный и красный Вовка. Открывает пасть - но видит нашу гостью и некоторое время, очевидно, раздумывает, что делать дальше. Очевидно - решает пасть закрыть.
  Выдавливает из себя 'здрасьте!'
  Одновременно замечаю, что ругань за окошками пошла на спад.
  - Ну и что ты там как всегда вытворял, что народ так возбухнул?
  - А это не на меня возбухнули. Я иду - смотрю: мертвяк в уголке приткнулся - рядом с соседним входом. Достал пистоль, только примерился в затылок ему грохнуть - а он и зажурчал. Посс... Извините, в смысле помочиться мужик живой в уголке су... решил. Хорошо вовремя успел начать. Я ему - мужик, а я тебя чуть не пристрелил! Он обиделся чего-то, стал в драку лезть. Пока мы возились - соседи ваши вылезли - наклали ссык... ну то есть этому - их уже задолбало шугать таких - тут такой угол - все время насс..., ну то есть грязно.
  К слову - Доктор - там за тобой приехали. На нашем, что характерно, 'Чероки'. Забрали себе, штабнички чертовы.
  - Ну, невелика потеря. Семен Семеныч его весьма низко оценил.
  - С чего бы?- удивляется Вовик.
  - Ну, там кузов несущий, электрика паршивая и вообще УАЗ лучше.
  - Кузов и у 'Нивы' несущий. А с УАЗом - задачки разные. УАЗ - хорош танки сопровождать, слово 'комфорт' там ни разу не было, а 'Чероки' - наоборот.
  - То есть ты бы взял 'Чероки'?
  - Сейчас - да. А через лет пяток - УАЗ будет единственным Жипом. С 'Нивой' напару.
  - Потому как сервис йок?
  - И сервис и масла и детали и грамотный персонал... И топливо... А вы мужики собирайтесь - пойдем 'Найденыша' пидо... чистить.
  - А что ж тогда Семен Семеныч так УАЗ хвалил?
  - Да потому что та машина самая лучшая - которая твоя. Вон он свою жену любит, а она, что характерно, тоже не Мерилин Монро... Давай! Давай, не рассиживаемся! Пошли ходом!
  
  Ехать в 'Чероки' действительно куда комфортнее.
  Забавно, что водитель - тот самый морячок, который меня уже тут катал на ушатаном жигуле. Однако манера ведения машины у него что-то изменилась. Сидит, как архиерей на обеде, определенно стал величав.
  - Ты скоро забронзовеешь, как памятник!
  - Машину жалко. И вообще - надо соответствовать.
  Доезжаем в этот раз еще быстрее.
  Оказывается, треба дать пояснения по ряду эпизодов съемки. Когда считаю, что уже отбоярился, велят подняться наверх - к Змиеву.
  Комендант здорово вымотался, выглядит плохо - осунулся, глаза красные. Что удивительно - в комнате на этот раз не накурено. Замечаю знакомую клетку с арой. Понятно, берегут морячки птицу. После приветствия Змиев мнется.
  - Чем могу быть полезен, Георгий Георгиевич?
  - Не могу спать, бессонница. А таблетки - не помогают, только голова дуреет.
  Ага, понятно. Своим лекарям местным говорить о своей слабости не хочет.
  - А вы попробуйте старый метод - стакан теплого молока перед сном выпить через соломинку - или трубочку для коктейля. И вспомните что-нибудь хорошее, что у Вас в детстве было.
  - Сосунком заделаться? К слову - как вы относитесь к соблюдению врачебной тайны? - с намеком спрашивает Георгий Георгиевич.
  - Как к основному способу сохранить здоровье врача, как же еще.
  - Это правильный подход. Теперь, что касается встреченных вашей группой каннибалов. Какое впечатление произвело на вас то, что вы видели - точнее какие перспективы у этой банды? Не для посторонних ушей - ваша коллега сейчас пытается выдрессировать морфа. Могут ли эти каннибалы выполнить похожую задачу? И главное - они жрут людей просто как мясо, или это может каким - либо образом помочь противостоять укусу? Может ли это дать иммунитет?
  - Я не готов ответить. Мы даже не знаем, что это вообще - инфекция или божье наказание. Если предположить, что инфекция, то тогда логичнее было бы жрать упокоенных. Но у них на разделках висели не зомби. За это ручаюсь.
  - А на уровне интуиции?
  - Интуиция мне подсказывает, что эти ублюдки могут создать массу хлопот.
  - Но и дать потом результат, которым можно воспользоваться? Например, иммунитет или дрессировку морфов?
  - Да, это тоже возможно. Мы не знаем, кто у них там заправляет.
  - Ясно. Чтобы ваши крепостные не слишком веселились, отправив сюда кучу лесбиянок, мы решили послать вам группу журналистов. Это первое. Постарайтесь, чтобы никто их особо не обижал - буду считать ответственными вас с вашим командиром. Второе. Послезавтра отправится сводная бронегруппа - завод по ремонту бронетехники посчитали достаточно важной целью. Вашей группе придется принять в этом участие. Так вот - вы должны ориентироваться именно на получение данных по нашим друзьям каннибалам. Морфы и каннибалы.
  - Бронегруппа имеет задачей найти и ликвидировать эту банду?
  - Нет. Бронегруппа имеет задачей взять под контроль обнаруженные вами объекты - в том числе и завод. Гоняться за бандой пока мы не можем. Пока. Нет у нас достаточных сил. Если будет что интересное - сообщайте сразу. Особенно в плане иммунитета. Теперь поехали - представлю вам журналистов. Заодно будет и вам пища для ума.
  
  Пищей для ума оказывается отправление индийской посудины на родину. На что надеются эти ребята - непонятно. Корабль маленький, экипажа полторы сотни, да и выглядят они как-то кисло - маленькие, странно смуглые на фоне нашего серого неба и словно в мундирах с чужого плеча. Но стоят в строю. На берегу что-то похожее изображают наши мореманы... Ну - вольному воля...
  Журналюг трое - среднего роста полноватый мужик с камерой, та самая пигалица, которая неудачно пыталась поучать Николаича и совершенно бесцветный, но явно очень самоуверенный парень.
  
  - Что это за проводы? - спрашиваю у оператора. Тот закончил водить своей профессиональной камерой и уже упаковывает ее заботливо, как мамаша младенца.
  - Фрегат 'Тарбар'. Построен на Балтийском, сейчас был на гарантийном обслуживании. Теперь вот домой собрались.
  - А чего их не уговорили тут остался?
  - Видно не срослось. Переговоры были, но вон - отплывают.
  - А вы что?
  - А мы тут репортаж делали - типа 'Верность присяге и долгу'. Теперь вроде как с вами придется в Петропавловку тащиться?
  - Вроде так.
  - Вот не было печали...
  - И не говорите...
  
  Честно признаться, компания этих журналистов нужна нашей артели как сапог на голове или мыло в супе. Да и намеки Змиева как-то мне показались слишком прозрачными. С другой стороны - возможно, я перечитал в свое время всяких романов про мафию, и про то, как отдаются приказы на ликвидацию... Хотя... Может Змиев и не Понтий Пилат, а вот Николаич вполне может быть Афранием.
  Но вот что мне кажется совершенно точным - если Змиев узнает, где у этой банды каннибалов гнездо - не врежет он туда бронированным кулаком. И другим не даст. Разве только если будет знать, что ничего у этих уродов не получилось - ни с иммунитетом против зомбирования, ни с дрессировкой морфов.
  Он явно не хочет упускать шанса, получить результаты грязной работы. Только вот сомневаюсь я, что результаты будут сколько - нибудь интересными... И у Кабановой думаю ничего не выйдет. Вот что надо сделать - это позвонить девчонке с крысом. Чтоб сон был не в руку.
  Публика, проводив индусов, потянулась в город. Едем с журналюгами в расположение на расхристанной 'Газели'. Я иду в кубрик, а журналюги прутся в больницу. Наверное, делать очередной репортаж о долге...
  
  Николаич озабочен.
  У всякой самостоятельности всегда есть и оборотная сторона. У нашей самостоятельности - тоже. Пока Николаичу удается более - менее комфортно сидеть сразу на двух стульях, но понимаю, что он сказку про Колобок помнит хорошо. Главное - вовремя понять, где кончается очередной стул, а начинается хитрый лисий нос.
  Пока ему удается справляться. Ловлю себя на том, что, глядя на Николаича, вспоминаю легенды об ушлых купцах прошлого - которые умели и торговать и дипломатничать и воевать, если придется, а буде нужно - и царя морского умаслить и вокруг пальца обвести.
  Теперь Николаич прикидывает, что ему сделать с имеющимся в наличии транспортом, личным составом и имуществом. Получается, что транспорта много, имущества тоже, а вот личного состава - негусто. Говоря проще - водил нехватка.
  Попытка развести кронштадтских на доставку БТР хотя бы водным путем провалились. Николаича обозвали 'Маринеском' и тему свернули. Придется ехать самоходом до Крепости. Зато можно использовать всю технику, а Николаич выцыганил ментовский УАЗ и бычок-фургон. А вести грузовую тяжелую технику умеет токо Вовка.
  Ясен день - он поведет БТР, бычок же оставлять - Николаич не хочет.
  
  Пользуюсь тем, что наступает время обеда и нам привозят два зеленых термоса - с каким-то вермишелевым супом и пшенной кашей, спрашиваю об индийском фрегате.
  - Обычный сторожевик, только название красивое - фрегат.
  - И что, он нам бы тут не пригодился?
  - Пригодился бы. Только он не наш. Он индийский. И команда у него - индийская. Если к нам припрется американский флот - а их флот, судя по ряду данных, понес минимальные потери - то сторожевик нас не спасет. А так Змиев с этим тарабаром спихнул с глаз долой кучу лишнего народа, к тому же индусы дадут более - менее внятную информацию о состоянии и ситуации на море по пути следования.
  - Это-то зачем?
  - Торговые пути всегда были важны.
  - Вы что, всерьез собираетесь торговать с Индией или что там от нее останется?
  - Почему нет? Никитин ходил за три моря - чем мы хуже? Немножко оклемается человечество - обязательно торговать примется. А морем - оно и спокойнее и дешевле.
  - Сроду б так не подумал.
  - Ну, так вам лечить. Нам плавать - ну и торговать. - Николаич усмехается.
  - Но денег - то уже нет? Ради чего торговать?
  - Ради процесса - отвечает Старшой.
  
  В итоге выкатываемся из Кронштадта маленькой достаточно нелепой колонной, благо идем вместе с теми, кто вчера вез с нами раненых и больных.
  
  Правда, пришлось изрядно задержаться - ждали, когда очередным рейсом 'Треска' доставит из Крепости водителя - кронштадтские своими так и не поделились... Потом время ушло на то, чтобы дождаться грузовика с 'персонами нон грата' - как раз была проведена очередная облава на бомжей и наркоманов. С недавнего времени с чьей-то легкой руки в форте 'Тотлебен' организовали коммуну 'Райские мечты', куда из всех окружающих анклавов свозили 'социально далеких', тех, кто еще был живым. Со слов журналисточки это было вопиющее нарушение основных прав человека, выставлявшее организаторов сатрапами, тиранами и негодяями.
  Суть была проста - остров затянули наспех колючей проволокой по периметру, накидали противопехотных мин и оставили подход только с одной стороны. В казематах форта - ограбленных подчистую в ходе демократизации - разместили отловленных нарков и бомжей и обеспечили им минимальный комфорт - как я понял туда свезли всякое шматье из секонд- хендов, вроде даже какую-то мебель, печки и - самое главное - бесплатное и доступное бухло и наркоту в достаточном объеме. Осталось добавить для полноты картины и жратву - в основном консервы с истекшим сроком годности - чтобы понять - особого рвения к покиданию своего рая коммунары не испытывали.
  - Это же такие же люди, как мы! - возмущалась пигалица. - Как можно так лишать их права выбора! Свободы передвижения! И ведь что самое страшное - сами эти зэки - или как их называют коммунары - себя же и охраняют! Совки долбанные!
  - Это невозможно - не выдерживаю я - наркоманы не способны к каким - либо созидательным действиям.
  - Вы считаете, что вертухайство - созидательно?! - подпрыгивает журналисточка.
  - Разумеется - от передоза на халяву обязательно нарки будут резать дуба, а мертвяки нынче опасны для окружающих. Так что кто-то должен за этим присматривать.
  - Ну да из бомжей там сформировалась полиция... Им даже пару ружей выдали. Это гнусно!
  - Чего гнусного - то?
  - Все это гнусно! Им не предъявили никаких обвинений! Их не судил суд! Их не имеет права никто лишать свободы! А ведь если кто-то из них сбежит - то его расстреляют на месте!
  - Э, а как узнают, что он беглый?
  - У них татуировки - прямо на лбу! Представляете? Тут есть тату-салон, так мастер уцелел - ну и перед отправкой - их туда водят. И у них остается поперек лба 'Ай эм фри!'
  - А что, очень даже разумно - неожиданно вставляет Саша.
  Девушка смотрит на него уничижительным горящим взором.
  - А бегут они оттуда?
  - Нет... Наоборот, туда желающие ехать есть... Не понимаю... Добровольно...
  Взгляд у пигалицы теряет накал, тухнет... Прямо как у Терминатора под прессом.
  Интересно - она действительно такая идеалистка, или просто дура, понабравшаяся либеральных бредней. Я всякий раз теряюсь, когда приходится общаться с такими людьми. Особенно теряюсь, когда они оказываются совершенно искренними в своих убеждениях. У меня после общения с наркоманами сложилось четкое ощущение - как в старых фантастических романах, где в человеческое тело вселяется какая-то чужепланетная гадость - что передо мной уже не люди. То есть выглядят они как люди, но ничего человеческого уже в них не осталось. Чего греха таить - до знакомства вплотную не верил рассказам о 'золотом уколе' который предоставляли любимому чаду отчаявшиеся родители. А сейчас - верю.
  Нет такого преступления, на которое ради дозы не согласится нарк. Чем-то они сродни зомби на улицах - точно так же нет у них родственных чувств, дружеских привязанностей - только Доза. Немудрено, что они в 'райскую мечту' сбегутся сами, как узнают о халявности мероприятия. Лишь бы дури хватило.
  - А откуда дурь взяли?
  - Эти - люди в черном - наркополицейские откуда-то добыли.
  - Гм... И не продавать взялись, а отдали так?
  - За продажу наркоты - расстрел. Мир сошел с ума! Ведь только - только приблизились к цивилизованному обществу, смертную казнь отменили - и все прахом, опять в средневековье!
  
  В бронетранспортере я еду впервые. Очень странное ощущение - как в детстве, когда меня посадили на циркового коня и прокатили на нем немного. Словно сидишь на диване, а диван плавно и мерно, чуть-чуть убаюкивающе покачиваясь, побежал куда-то.
  На первый взгляд в салоне до черта всякого лишнего. Разумеется, я понимаю, что все, что размещено на крашеных белой эмалью стенках - жизненно необходимо, вот только мне все эти ящички, приборы и протчее в виде шлангов, проводов и проводочков - непонятны. За рулем - Вовка, на командирском сидении - Саша, а за ними в жестком стульчике, висящем на кронштейне из башенки - Серега. Я вообще-то считал, что стрелок находится в башенке сам, а оказывается в башне хватает места только для пулеметов, а сам стрелок сидит ниже своих дудок, практически под ними...
  Вместо меня снимает придорожные мотивы теперь профессиональный оператор, не упустивший возможности кольнуть - 'для непрофессионала снято сносно...' мои записи. Мне вроде как делать нечего, разве что приглядывать за пигалицей, тем более она сама признала во мне 'единственного интеллигентного человека'. Расчет на то, что можно будет разместиться комфортно не оправдался - и у журналюг багажа оказалось что-то многовато, да и Николаич набил к нам кучу яшиков, ящичков и тюков. Точно так же набит бычок, да и в головном УАЗе навалено много всего - разного.
  
  Восьмилапый 'Найденыш', как торжественно окрестили новоприобретенный бронетранспортер, разбив о его броню бутылку портвешка, на удивление мягок на ходу. В отличие от нас, сидящих на диванах для десанта, те, кому видна дорога явно не собираются дремать. Серега то и дело вращает рукоятки наводки и катает себя как на карусели вправо - влево. Вовка что-то бухтит себе под нос, только это не расслышать. Подозреваю, что он развивает тему о перестановке в БТР комфортных кресел с какого- нибудь 'Мерседеса'.
  
  - Слушайте! - раздается с другого диванчика страдальческий голос бесцветной звезды журналистики - Ну невозможно же это нюхать! Я хочу пересесть в бобик, в грузовик - тут же ехать невозможно!
  - Почему? - (все-таки женщины прирожденные лицемерки. Надя, нюхнув смрад в салоне БТР пообещала Вовке, что за такое он заслужил клизму скипидара с вьетнамским бальзамом, а тут - у нее получилось очень искреннее удивление.)
  - Вы что, сами ничего не чувствуете? - возмущается звезда.
  - Земляникой пахнет - уверенно отвечает Надя.
  - Скорее елками - со своей сидушки отзывается Серега.
  - Слабый аромат дыни! - заявляю я.
  Неудивительно, но журналамеры Джерома конечно не читали.
  - Вообще-то тут действительно пахнет плохо - заявляет пигалица - но я считала, что так пахнет везде в армии. Портянки, да?
  
  Нет, это не портянки. Даже после мытья в салоне БТР густо воняло смертью - протухшей кровью, разорванными внутренностями, рвотой, мертвечиной - и в придачу густо пахло 'жившей' тут морфиней...
  Вовка на эту тему совершенно не рефлексировал.
  - Чем еще должно вонять в морге с сортиром? БТР так и пахнет, что удивительного-то. Потерпите, не графья, не в театре...
  - Но тут же и другие люди поедут.
  - Это кто? Доктор? Серега? Опер? Так они и не такое нюхали.
  - Надя, чучело ты! И журналисты еще...
  Вовка всегда выбирал самые простые решения.
  В этот раз он себе не изменил.
  Когда-то давно вез он сильно перебравшего приятеля и тот ему в машине наблевал.
  После уборки запах не изменился. Вова опрыскал все спреем 'Хвойный лес'. Стало пахнуть облеванными елочками.
  Тогда - будучи упрямым в достижении результатов - Вовка добавил еще пару дезодорантов и спреев. И вонью вонь попрал. По его словам, в сравнении с химическом фоном запах рвоты стал пустяком...
  Тут же для журналистов он расстарался вовсю. Даже Николаич имел непривычно растерянный вид, когда вылез из БТР.
  - Ты ж небось половину бытовой химии, что я тут добыл, на это дело угробил?
  - Да ты чо, Николаич! Всего три баллончика!
  - Что-то густо уж очень сильно... Не нюхал, как пахнет американская 'бомба-вонючка', но думаю, что вряд ли америкосам удалось тебя переплюнуть...
  - Выветрится. Сейчас постоит с открытыми люками - проветрится.
  Но ничего из проветривания не вышло. Единственно, что помогало нам перенести страшную вонизму - муки журналистов. Они так физически страдали, что это выглядело уже веселым розыгрышем, тем более, что, не сговариваясь, мы делали вид, что вообще не понимаем, о каком запахе идет речь. Я успел узнать, что звезда, который сейчас находился в шоке, был достаточно известен как знаток быдла и многие его статейки были именно об этом.
  
  - Эй, писатель! Если соберешься тут блевать - предупреждай! Наблюешь в салоне - набью харю! - не оборачиваясь, заявляет хамским толстым голосом водила. Звучит весомо и убедительно.
  - Он что, серьезно? - испуганно шепчет мне в ухо пигалица.
  - Абсолютно. Он невежественный и невоспитанный человек. Мы его и сами опасаемся. Страшный негодяй, все время кого - нибудь бьет! Даже ногами! - так же шепотом отвечаю я.
  Пигалица бледнеет так заметно, насколько это возможно в полумраке БТР.
  - Я не понимаю, откуда же берутся все эти плохие люди! - не унимается она.
  - А что такое - плохие люди?
  - Грубые, жестокие, бесчеловечные... Неужели вы меня не понимаете?
  - Не очень, если честно. Я ведь не философ, а обычный лекарь. Для меня понятие жестокости достаточно размыто - больным часто приходится делать больно - для их же блага. А уж бесчеловечность - это вообще понятие, не имеющее точных критериев.
  - Как не имеющее? Эти палачи расстреляли без суда пятерых беженцев! Труп одного и сейчас стоит у въезда на причал! Я сама видела! У нас же мораторий на смертную казнь, а они - без суда. Если те и провинились - их надо было судить, в конце концов, они же были людьми, человека можно перевоспитать, переубедить, наконец!
  
  Нет, похоже, что она скорее идеалистка. Лучше б была циничной стервой - с ними проще общаться. Во всяком случае, нет никаких угрызений совести, а скорее удовлетворение, когда перепашешь такую наглую дрянь гусеницами - в переносном смысле, конечно. Да она и сама знает, что может получить ответно и не шибко реагирует.
  А тут вроде как ребенка обижать. Ну, дура. Так это не повод. Вон дауны - тоже глуповаты с общежитейской точки зрения, но так добродушны, что обижать их возьмется только редкостная скотина.
  - Знаете, вот привезли мы раненого с газовой гангреной. Чтобы спасти жизнь здоровенному мужику, скорее всего, придется отрезать ему пораженную ногу. Жестоко это? Жестоко. Может быть даже и бесчеловечно. Но у меня нет никаких причин осуждать за это хирургов. Вот если бы они отрезали ему здоровую ногу, чтобы сделать себе шашлычок - тогда я бы категорически был бы против.
  - Но это же общепринято! И медицина - это святая профессия!
  (Боже мой, боже мой, за что мне эта кара, слушать идиотские благоглупости!)
  - Знаете, нет в медицине ничего святого. Обычные люди со своими грешками. Вовсе не ангелы. Выполняют свою работу по ремонту человеков. Человеки, в свою очередь делают все, чтоб подорвать свое здоровье всеми доступными способами. При этом медики чуток более гуманны к окружающим, да и то не все. Мне попадались и слесаря, более чуткие, чем иные медики. И что общепринято - резать ногу в разумении шашлычка?
  - Не передергивайте! Есть же определенные правила, которые и делают человека отличным от животного!
  - Ага. И что делать с вроде бы человеком, если он сам добровольно отказывается от человеческого в себе? Если вместо того, чтобы быть человеком он становится бешеной собакой?
  - Вы сравнили - собаку и человека.
  - Ну, немножко оскорбил собак, перетерпят. Вы же им не расскажете?
  - Не занимайтесь шутовством! Человек - не собака.
  - Именно. Поэтому с человека и спрос выше. И к слову - бешеная собака становится такой из-за болезни. Нет ее вины в той смертельной угрозе, которую она несет. А человек - делая свой выбор в сторону чистого Зла - совершенно доброволен и разумен. И потому он страшнее бешеной собаки. И если бешеную собаку можно остановить, только выбив из нее дух, то и человека такого можно перевоспитывать соответственно.
  - То есть вы вот так вот - за смертную казнь?
  - В некоторых случаях - да.
  - Но ведь не Вы дали этим людям жизнь! И не вам - вашему государству - ее отнимать!
  - Будь это люди - может быть, я с вами и согласился. Но если они только подобны людям внешне, а вот по сути своей - нелюдь до костного мозга?
  - Нелюдь - это фэнтези. Человек если выглядит как человек - то и внутренне - человек! - девица уже так возбуждена, что говорит вовсе не шепотом.
  - Чушь! - встревает Надежда. - Тупая уродская чушь для дебилов!
  - Согласен с коллегой. Еще как бывает. В Новокузнецке например были такие - про Спесивцевых не доводилось слыхать?
  - Нет. Но это отдельный эпизод. А отдельные эпизоды ничего не доказывают!
  - А я думаю, что доказывают. Хотя бы то, что в отдельных случаях люди становятся такой нелюдью, что любой зомби мне лично милее и симпатичнее.
  - Я не думала, что медики - могут быть такими свирепыми! И это как раз подтверждение именно тому, что с виду люди - а по-настоящему - нелюдь - те, кто готов убивать, как вы!
  - Да заткнись ты, без тебя тошно! - взвизгивает бесцветная звезда. Ему дурно...
  Молчим. А что тут скажешь. Либерастия - тяжелая хворь...
  
  Колонна из наших трех машин втягивается в город. Саша, повернувшись, спрашивает - не хотим ли мы глянуть из его закрытого бронированным стеклом оконца. Звезды отказываются, Надежда тоже не рвется, а я пробираюсь вперед. Честно говоря - не хочется смотреть на мертвый город, где все знакомо с детства. Надо бы быть готом для получения от похорон удовольствия, а я не гот... И потому знакомое и дорогое лицо, ставшее мертвым - тяжко видеть. Но вот снять маршрут - надо, хотя это получится дублирование оператора - профессионала.
  БТР идет впереди, распихивая стоящие как попало машины, периодически пробивая колонне дорогу сквозь пробки - дури в этом агрегате - чудовищно. Несколько раз попадаются движущиеся машины - но контактировать с нами они не рвутся, а в паре случаев резко уходят в сторону, избегая встречи. Совершенно неожиданно что-то шлепается нам на крышу, Серега дергается и лепит длинной очередью из ПКТ.
  - Ушел, сволочь! Проворный, как обезьяна! И сообразил от очереди увернуться.
  Веселуха, однако.
  Пытаюсь понять, как мы ехали - пока прикидываю - вваливаемся в какой-то парк. Спрашивать у Вовки неловко, обязательно съехидничает. Простая душа.
  Просветление ума наступает, когда вижу павильон метро 'Пионерская'. Это мы, значит, по Удельному парку пилили.
  У метро зомби кучей. Успеваю заметить, что и внутри битком...
  Даже не хочется думать, что творится внизу.
  Прибавляем газу - и я определенно хренею, увидев нескольких эльфов. Мертвых эльфов в причудливой одежде, причем вроде как у одного из них видны длинные уши - и дальше страшно окровавленный - гном. Гномша, то есть. Своими вычурными одеждами они странно выделяются среди обычных мертвых горожан. Толстая гномиха стоит как тумба. Что за дьявольщина...
  - Тут у Черной речки толкинисты собирались, ролевики. Видно не помогли мечи. - замечает тоже удивившийся Саша.
  Ну да, деревянными-то мечами не навоюешь...
  
  Николаич вызывает Вовку. Замедляем ход. Величественное здание Военно-Морской Академии горит. Как-то неспешно, с достоинством горит. Огонь не рвется полотнищами, не жрет торопясь добычу - но видно, что сгорит все дотла...
  Не к месту вспоминаю рассказ деда о том, как в блокадную страшную первую зиму горел дом на углу Разъезжей улицы и Лиговского проспекта - медленно, спокойно - этаж за этажом почти месяц...
  А на первом этаже была библиотека и умирающие от голода и холода сотрудницы выносили книги и упрашивали редких прохожих взять эти книги, чтобы те не достались огню...
  Вот рассказать об этом маленьком человеческом подвиге обидевшейся пигалице - так ведь не поймет, ляпнет привычно уже что-нито о тупых совках, погибавших зазря во имя мерзкого тоталитаризма...
  - Странно - ни одного курсанта не видно - ни живых, ни мертвых - замечает Серега.
  - Были бы живы - Академия бы так не горела...
  
  Трудно передать, как приятно после проскока по Петроградской стороне выкатить к стенам наших тет-де-понов. Быстро въезжаем в ворота и очень скоро останавливаемся на площади у собора. Володька под конец отмачивает неожиданный трюк - вылезает из люка по пояс и, дав задний ход, рулит ногами, встав на рулевое колесо. Когда вылезаем - оцениваем его виртуозность - так многие четко и легковушку не припаркуют.
  Встречающих понабежало много. Николаич тут же организует разгрузку, причем по каким-то критериям часть вещей складывают на площади, часть волокут к нам в караулку, а часть прибирает команда грузчиков пришедших с Хранителем фондов.
  
  Мне в этой кутерьме делать нечего, а вот проверить - что там у нас в медпункте - стоит. Нагоняю Надежду, идущую туда же - ну да, там же она и живет...
  Спрашиваю - не хочет ли перебраться к нам. Отвечает сразу:
  - Две медведицы в одной берлоге не уживутся. Лучше я уж здесь.
  - Не очень это здорОво. Весь день пациенты заразу всякую таскают.
  - Я проветриваю.
  - Не очень мне это нравится.
  - Э, я в таких условиях последние годы жила, что это - санаторий во дворце. Не меньше.
  - Я все - таки...
  - Коллега, давайте прекратим? Я ненавижу бабские общежития, женщины хороши поодиночке, а собранные в кучу становятся бабами. Знаете, какая руготня в Трубецком бастионе? Такая коммунальная квартира - аж тошно. Оставим?
  - Хорошо, оставим. К слову - все как-то времени не было спросить - вы медсестра или?
  - Или. Четыре курса мединститута. И некоторая практика в военно-полевых условиях.
  - Ясно.
  Хотя вообще-то ни черта мне не ясно.
  
  В медпункте все по-домашнему спокойно. Народу много, но теперь как-то даже и без брани. Оказывается мои подчиненные, которым надоела ругань за дверью, ультимативно потребовали спокойствия - пригрозив буянов не принимать. И угрозу выполнили, в чем помог и муж одной из них, поработав патрулем некоторое время...
  В общем - все уже накатано.
  
  Иду домой - и вижу, что 'Найденыш' быстро выкатывается из Крепости. Поспешаю.
  У ворот сталкиваюсь с нашим снайпером Андреем. Киваем друг другу.
  - Сюда прет такой же БТР, как вы пригнали. Решили подстраховать крупнокалиберной машинкой, если будет неадекватным.
  Подстраховка оказывается лишней. Машина гостей, покрытая нелепыми бежевыми пятнами по зеленому фону, остается под стенкой Крепости, а заодно и под присмотром нашего агрегата, а трое гостей заходят в Никольские ворота.
  Одеты в серо-голубой камуфляж, характерный для МВД. У двоих зеленые колпаки без забрал, третий - гораздо меньше ростом - в черном берете. Когда проходят мимо - вижу на спинах надпись ОМОН. Странно, я почему-то считал, что омоновцы выбираются по росту здоровенными, а этот как-то слишком обычен. Двое тех, что в колпаках - те да, по росту подходят, только один сухощавый, жилистый, а другой наоборот - не толст, но крупный, в теле.
  Их как раз останавливает патруль из комендантских. Обмениваются приветствиями, потом после паузы гости отдают свои автоматы. Замечаю, что и гарнизонные на взводе - если б гости рыпнулись - прилетело бы по ним с нескольких сторон. Но гости ведут себя спокойно, демонстративно миролюбиво.
  - По нашивкам судя - эти из 'Бастиона' - замечает оказавшийся рядом сотрудник Артмузея Павел Александрович.
  - ОМОН?
  - Да, у них база неподалеку - между Новой Голландией и Мариинским дворцом. А как вы съездили? Судя по технике и тому, что все кроме вашего милиционера вернулись - уже хорошо?
  - А убыток в виде милиционера считаете пустяком?
  - Ну, мы же знаем, что его там напрягли по основной специальности. Был бы ранен - вряд ли смог работать. А чем это вы таким надушились?
  - Дезодорант 'с Херсона'. Заменяет запах пота.
  - Не в обиду вам будь сказано - но пот был бы предпочтительнее. Тошнотворная, честно говоря, смесь.
  - Пришлось заглушать запах в 'Найденыше' - так прозвали наш БТР. Просто внутри было четыре человека, а к нашему приходу остался один разожравшийся морф.
  - Интересно!
  - Да чего интересного - то?
  - Видите ли, вы много что видели в ходе своего рейда. Конечно, нам любопытно, мы же из Крепости ни ногой.
  - Хорошо, только рассказ будет нудным и скучным. Да еще видеомагнитофон старый нужен - у меня записи на кассетах.
  - Найдем. Как насчет через пару часов?
  - Годится. А в виде ответной любезности - ответите на пару вопросов?
  - Извольте.
  - У Вас ведь это Штурмгевер 43?
  - Нет, этот - уже 44. Югославский, под наш патрон.
  - А Вы могли бы показать, отличается он от АК или нет?
  - Доктор, вы то уж могли бы не городить такую ахинею! Это совершенно разные агрегаты, разве что оба под промежуточный патрон и по компоновке несколько схожи. Причем только внешне!
  - Лучше б раз увидеть...
  - Ладно. Где разборку произвести?
  - А у нас, в караульне.
  
  Разборка наглядна до удивления. Когда Павел Александрович отщелкнул пистолетную рукоятку, снял деревянный приклад, куда входила возвратная пружина и разложил затвор и прочие детали, даже мне стало ясно - совершенно разные машины.
  Остальные тоже заинтересованно смотрели на это действо, бросив на время знакомство с новой мебелью - нам установили двухэтажные нары и какие-то штукендрачины у окон.
  - Все понятно, полагаю?
  - Почти все. Кроме одного - почему не заткнули пасть этим вралям, утверждавшим, что АК - копия Штурмгевера? Разок вот так разобрать - и всех дел.
  - На этот вопрос ответить никак не могу.
  Уйти Павел Александрович не успевает. Кто-то деликатно стучит и вваливается в комнату. Тот самый - здоровяк омоновец. У него добродушная круглая рожа с носом картошкой и круглыми глазенками. Совершенно простецкий вид, только вот глаза с обликом не совсем совпадают - если присмотреться - диссонируют глаза с общим видом, как у медведя - пухлый, пушистый, медлительный, а глаза - серьезные, быстрые. И не поймешь, что может в следующий момент сделать.
  - Здрасте! Мне бы с Павлом Александровичем поговорить.
  - Это я. А что вы хотите?
  - Тут такое дело... Я давно интересуюсь фехтованием. Особенно мне нравятся двуручники, но по ним мало сведений.
  У меня создается впечатление, что эти двое моментально опознали друг друга по каким-то не видным для непосвященных приметам, во всяком случае, Павел Александрович даже как-то лицом просветлел.
  - Это немудрено. Мастера двуручного боя - немцы да швейцарцы. Среди благородных это оружие считалось грубым и простонародным, разумеется, потому и описаний мало.
  - Вот-вот, у Альфьери всего шесть мулине, а мне кажется, что это слишком скудно, да и у Сильвера...- радостно говорит омоновец.
  - Альфьери описывает чуждый вид оружия, потому у него дан минимум данных, так, для соблюдения энциклопедичности труда. Я лично уверен, что фехтование двуручем включало и ряд приемов характерных и для длинного меча уж всяко - колющие удары и удары яблоком, удары крестовиной... - легко подхватывает разговор Павел Александрович.
  - И я о том же! Если уж у Калаша три ударные точки, то уж двуруч еще более разнообразен...
  Парочка выкатывается из караулки.
  По-моему они явно счастливы. Странные люди.
  - Что это они толковали про три ударные точки у Калаша?
  - Это, Саша в рукопашном бою можно бить прикладом автомата, штыком - или стволом, если штыка нет и концом магазина. При навыке получается шустро и больно. А вот откуда тут все эти усовершенствования?
  - Нары? Нары пчеловод этот, пасечник сделал со своей бригадой. Вечером зайдет потолковать. Дело у него какое - то.
  - А у окон?
  - В случае нападения щиты задвигаются - а в них части орудийных щитов. Броня от пуль. Солидно все.
  - Это здорово. А вот ужин когда?
  - Как Николаич придет. Уже готово все.
  
  Cтаршой задерживается. Андрей как-то очень задумчив. Успел обмолвиться, что поругался с Демидовым, нашим воспитанником из беспризорников. Того все гнет стрелять по-пацански. Поэтому инструктор своего ученика от лица нашего отсутствующего коллектива вчера нарек чином 'Озорной рукожоп'. Но, по-моему, нашего снайпера что-то гнетет другое. Его уже успели озадачить снайперской винтовкой с подмоченной репутацией и он аккуратно разбирает девайс, подложив чистую тряпочку, руки работают сноровисто, но вид у него отсутствующий.
  Снизу из кухни пахнет невыразимо вкусно. С удовольствием бы нажал кнопку или что там нажимали собаки Павлова...
  - А что ты говорил про сексуальных маньяков? - осведомляется Саша. Ему по молодости еще видимо, интересны эти нелюди. Вообще - публике почему-то малоинтересны нормальные люди, хотя как раз у нормальных-то людей жизнь куда как впечатляет - и раньше как раз о нормальных - то писатели и создавали свои захватывающие романы - хоть 'Капитан - Сорви Голова', хоть 'Робинзон Крузо', хоть 'Дети капитана Гранта'. Это сейчас - 'Парфюмер' да прочая жбонь имеет успех. Хотя как лекарю мне смешно - описывающие маньяков интеллектуалы создают совершенно нежизнеспособные ходульные образы вроде Ганнибала Лектора - то есть описывают себя, Любимых, если бы они этим занимались. А настоящие маньяки - серые убогие личности с убогими фантазиями, у каждого есть какой - нибудь пунктик и шаблон, как у Цюмана - черные колготки - и фантазия у них отсутствует. Чуя этот диссонанс и состряпали писательницу - практика - в 'Основном инстинкте'...
  - А что я говорил?
  - Но интересно, как он мог кого-то насиловать, если был импотентом?
   - А он и не насиловал в принятом смысле этого слова. К нормальному половому акту он способен не был чисто физически. Спесивцев пытался себе сделать парафиному в члене - по блатным мифам это делает сверхмужчиной. А получилось сильное нагноение, член накрылся. Но импотенция - это как раз характерно для серийников - сексуалов. Вспомни того же Чикатило - он тоже не насильник. Для них как раз подходит фраза Хрущева "власть - слаще бабы!".
   Ну а власть над бабой - слабой, беззащитной, унижаемой и мучимой так, как только в его гнилых мозгах придумать можно - вот где оргазм. Нет ни одного серийного маньяка сексуала, чтоб он мог похвастаться половой мощью. Оне все - убогие. Вот и изобретают заменные способы - типа например имитации полового акта ножом, или палкой - как у Пичужкина... Типа засунул в рану трупу какую-нито фигню - а оргазм, как у нормальных.
  - Слушай, так вот надо этим было либералам - правозащитникам и показывать такие случаи, чтоб они не так рвались маньяков защищать!
  - Саша, ну ты наивен до безобразия. Либералу - маньяк серийник - идеал и предел мечтаний. Для либералов - уголовники - самые близкие люди. Они одной крови.
  - Ну, это ты залупил!
  - Элементарно доказывается. Жрать нам все равно пока не дадут, так вот для чесания языка практика. Раньше западная цивилизация была цивилизацией Долга. Хорошим в понимании общества был тот, кто исполнял Долг - перед своими родителями, своими детьми, своим городом, церковью, руководством. В пример обычно приводят римлян - но те же американцы недалеко ходить - тоже блестяще это показывали. Взять хотя бы их безнадежные атаки - на устаревших машинах с необученными летунами против отлично подготовленных япов. Послали древние торпедоносцы против японского авианосца - знали американцы, что не вернутся - а полетели и атаковали бесстрашно. Всех сбили, ни один не струсил. Сейчас такое можно представить? Да нифига, потому что сейчас Запад создал цивилизацию Прав. У людей теперь нет долга, а есть права. Причем долг - может иметь границы, а права - границ не имеют. Потому что права - это разнообразные хотения и прихоти, а хотения безграничны.
  - Типа самурай присягал одному господину и более никому?
  - Ага. Ну а с правами - началось-то вроде б с разумного - право на голосование у женщин, право на свободное волеизъявление, право на свободу слова, а потом понеслось - право на брак у гомосексуалистов, право на проведение гей-парадов, право на то, право на се... Аппетит-то во время еды приходит. Как у старухи с корытом... Потому вот читаешь либеральных литераторов - наших например Аксенова да Ерофеева - с таким упоением они описывают палачество, так у них палачи кончают от восторга, что задумываешься. Палач-то - это обычный работник, делает свое дело изо дня в день. Ну-ка токарь оргазмирует, обтачивая деталь? Или штукатур при укладке штукатурки?
  - У палача все-ж другая работа... - в разговор вступает Андрей.
  - Типо мясо, кровь, боль? Так и хирурги не кончают в штаны при операциях, и стоматологи этому чужды. Даже мясники - и те... Либерал, ничерта в жизни не делавший руками живет в своем мирке, фэнтезийном. Почитали бы Сансона мемуары... Скучная работа по живому материалу. Человеческий столяр... Так вот я уверен - вся эта эскалация прав венцом имеет право на безнаказанное убийство для собственного удовольствия. Вот это - венец мечтаний либералов.
  - Думаешь, потому и маньяков защищают так усердно?
  - Да, идеал либерала - таки уголовник отмороженный. Потому что уголовник взял себе право делать то, что хочет. Либерал пока законов боится, всех этих мусаров, которые развернуться не дают, государства в целом. А вот уголовниками - восхищается и боготворит их.
  - Ну, это уж очень...
  - Я лично уверен, что все либералы - готовые серийные убийцы и потому сочувствуют не жертвам, а преступникам. И у меня есть тому свидетельство осязаемое.
  - Что руками можно пощупать?
  - И руками тоже. Даже ногами попинать.
  - И где?
  - А рядом - в скверике у 'Дома Политкаторжан' стоит здоровенный валун. Мемориальцы наши поставили. Это памятник репрессированным - и что очень характерно - надпись там замечательная: 'ЖЕРТВАМ ГУЛАГА'.
  - И что? В чем тут соль?
  - Да в том, что ГУЛАГ - это вся система наказаний в СССР с 1930 по 1960 года. Для всех! А теперь прикинь - сколько там было уголовщины, сколько там было с обывательской точки зрения ПРАВИЛЬНО посаженных и наказанных - и палачей вроде Ягоды и Ежова и банальных грабителей, убийц, людоедов - и маньяков. Но памятник -то поставлен не невинно пострадавшим. Которые тоже за тридцать-то лет были - а ВСЕМ. Оптом.
  - Тогда что ж либералы начинают так вопить, когда их уголовщина обидит?
  - Чудак человек! Они ж уголовщину 'своими' считают! Когда вор вора обкрадывает - это ж по понятиям западло?
  - Эк ты повернул!
  - Да как есть. Именно поэтому либералы так свое государство ненавидят. Мешает оно хотения исполнить. Отсюда непримиримая ненависть к ментам, копам, вертухаям и прочим гадам, из-за которых нельзя безнаказанно хапнуть девчонку на улице и три дня неторопливо ее мясничить, пуская слюни от счастья... Отсюда все вопли о свободе и утеснениях оной. Что у нас, что в Европе и Штатах.
  - Но менты нередко критиковались справедливо.
  - Разумеется. Тоже люди и ничто человеческое...
  - Столкнулся я тут с одним знакомцем - либералом - глухо говорит Андрей, глядя в сторону.
  - И что?
  - Ничего...
  Что-то не верится мне в это 'ничего' Темнит Андрей. Но тормошить его без толку.
  
  
  ............................................................................................................
  
  Закончив завтрак, совершенно счастливая Ирка обошла стол и уселась Виктору на колени.
  - Скажи, что ты меня любишь! - сказала она, глядя на Виктора сияющими глазами.
  - Вот еще - буркнул Виктор, спихивая ее с колен.
  - Ну не порть мне праздник. Скажи!
  - Да ну тебя! Отстань!
  - Ладно, посидишь у меня на консервах с солониной недельку, по-другому заговоришь. К слову - когда мы будем детей заводить?
  Виктор поперхнулся.
  - Ты чего? Какие еще дети?
  - Обычные человеческие детеныши. По возрасту нам самое время...
  Виктор офигел еще сильнее.
  - Как ты себе это представляешь? Где мы тут с детьми жить будем? У нас бункер посреди лесов.
  - Вот я и толкую - пора завязывать с этой ерундой твоей и перебазироваться в приличное место.
  - Да ты совсем крышей съехала!
  - Да? А как ты себе представляешь наше житье? Ну, несколько лет - туда сюда проживем. Паршиво, но проживем.
  - Как это паршиво! Ты ж сама говорила, что тут райское место!
  - Место райское. На шашлычки приехать. Ты что, всерьез собираешься тут всю жизнь жить?
  - Чем плохо?
  - Всем. С той жратвой, что у нас есть - через год уже цинга будет. Ты ж первый захочешь картошечки, лучка, огурчиков и свежих щей с морковочкой и укропчиком. И чесночок еще, конечно. И жилье в землянке - достойно. На такой природе мы быстро радикулитом разживемся.
  - Ладно, посадим лук. У меня семена есть. (Витя с определенным недовольством самим собой вдруг почувствовал, что сейчас картошечки бы с огурчиками...Но вся еда им выбиралась долголежащая и картошке тут места не было.)
  - Огородик разбивать? Ты сам к слову огородом когда-нибудь занимался?
  - У меня книжки есть, из инета инфа...
  - А я - занималась. Так что книжки твои - на растопку хороши. Про баню у тебя тоже, небось, книжки есть?
  - Есть. И не скаль зубы!
  - Как не скаль, если смех берет. Значит, ты всерьез собираешься в этой землянке так всю жизнь и сидеть? До старости. Если доживем. Так?
  - Так! - по возможности твердо ответил Виктор, хотя почему-то сейчас его идея как-то померкла и поблекла в его собственных глазах.
  - Супер! И огородик разобьем. И баньку из трех досок построишь. Загляденье.
  - Чем плохо? - ощетинился Виктор.
  - А всем. Жить надо - в доме, огород разбивать - там, где удобно, а не посреди леса пластаться, тоже мне Робин Крузо нашелся. И мыться - в бане, нормальной, а не в мисочке кружкой. УАЗ твой если сломается - что дальше делать будем. Зимой, например. Ты знаешь, сколько на зиму дров надо? Я - знаю, сама из деревни. Да мы с тобой зимой поубиваем друг друга - хрен ты куда нос высунешь отсюда по метровому-то снегу. Значит, как два немытых медведя в одной берлоге шариться будем. И ради чего? Будешь строить тут хутор - потому как без этого не обойтись, а до нас люди не дурнее жили - а зачем? Неподалеку - Ольховка, там уже три года как бабка Арина померла - все дома заколоченные стоят. Мост у них еще в прошлом году развалился - хрен кто доберется. Помнишь - как мы в июле корячились с бродом?
  Виктор промолчал. Конечно, помнил. Долго корячились. После этого он и поставил на свой УАЗ отличную лебедку. Теперь ему оставалось только объяснить самому себе - почему, когда он завяз - сегодня ему эта лебедка в голову не пришла. Второй мыслью - лишь бы Ирка лебедку эту не вспо...
  - А теперь у тебя и лебедка есть, так что через брод можно ласточкой летать. Кстати, муженек, что ты сегодня ее не использовал?
  - Чтоб тебя! Решил, что нельзя тебя одну оставлять, дуру такую! Вот и вернулся!
  - Ты такой милый! Я так и подумала! - Ирка тут же оказалась снова на Витькиных коленях и полезла целоваться...
  - Э, насчет детей - это ты брось!
  - Ну, милый - мы ж состаримся. Представляешь, как страшно будет - если кто один останется? Да и не один - мы же надоедим друг другу-то. А дети - и нам помощь и в старости забота о нас.
  - Ага. А им каково будет - даже и потрахаться не с кем - ляпнул Виктор и моментально оценив появившуюся в глазах Ирки нехорошую задумчивость, услышал внятный внутренний голос: 'А вот это зря я сказал!'
  - Ты прав - тихо произнесла Ирка. - Ты совершенно прав...
  
  
  .........................................................................................................
  
  
  Наконец-то является Николаич, да еще и не один - с командиром комендантской службы Крепости Михайловым и двумя омоновцами.
  Дарья заглядывает и тут же командует поставить стол.
  Это новость - у нас теперь в комнате и стол состряпали - аккурат на полтора десятка человек - я как-то и не заметил эти доски. А они, оказываются столешницей при установке спрятанных под ними упоров. Целиком стенка - становится столом. О, плюс этому пасечнику - толково сделано - поел - убрал... Нар к слову сделано куда больше, чем нас тут есть. И что интересно - откуда-то добыли пласты строительного поролона - которые и положены как матрасы.
  - А Дункан где? Он же к вам пошел - спрашивает маленький омоновец.
  - Это вы о ком?
  - Да о нашем парне. Кличка у него - Дункан Мак-Лауд.
  - С чего это ему так повезло?
  Маленький омоновец вздыхает.
  - Это же самый баянистый баян инета.
  - А поподробнее?
  - Да господи! Он - реконструктор. Обожает железяки средневековья. Мечник до мозга костей. Возвращался со сбора таких же сумасшедших - из лени - а он ленивый - не снял панцирь и меч, просто сверху длинный плащ надел. Шел к себе - а там два нарка с мечтой о дозе. Они ему: 'Деньги давай!' Он, разумеется, освирепел, дескать, вот вам вместо денег длинный мужской половой... Ему естественно в печень отверткой. А там собственноручно сделанный панцирь, отвертка и застряла.
  Он тем временем выдергивает из ножен меч - эти два придурка, видя такое дело, падают на колени и вопят на полном серьезе: 'Пощади нас, Дункан Мак - Лауд!'. Тогда как раз этот фильм шел - 'Горец'.
  Он их повязал и сдал. И сдуру нам это и рассказал на следующий день.
  - Я это читал на Баше, только думал, что выдумки - заявляет Саша.
  - Ага, выдумаешь такое. Так, где Дункан-то?
  - А вон он - руками машет - говорит Андрей, глядя в окошко, что выходит на Кронверк.
  Смотрим и мы. Омоновец, голый по пояс, как-то забавно и грузно пляшет у ворот Артмузея, действительно размахивая руками над головой.
  - Он чего, сдурел? - удивленно говорит высокий омоновец.
  - Нет, у него что - то в руках - отвечает Андрей.
  - Двуручем разжился. Точно. Сбылась мечта идиота - уверенно заявляет маленький. Ну, он вообще-то не то, чтоб уж совсем маленький, скорее так выглядит по сравнению с коллегами.
  - Верно, он тут как раз с одним из музея об этом говорил - вспоминаю я.
  - Мальчики, обед уже остыл - твердым голосом Дарьи заявляет распорядок дня.
  - На нас, Хозяйка, хватит? - улыбаясь, спрашивает маленький.
  - На вас - хватит - в тон ему отвечает наша кормилица, смерив его взглядом.
  - Тогда пойду, остановлю Дункана - маленький шустро вывертывается из комнаты.
  - Того музейского, что с ним тоже захватите - вслед ему кричит Дарья.
  И, увидев наши вопросительные взгляды, поясняет:
  - Мне этот Павел Александрович книжку подарил - Максима Сырникова, по кулинарии. Вот сегодня все по книжке и сделано, хочу, чтобы и он попробовал.
  
  Мы еле-еле успеваем разложить этот здоровенный складной стол, который Дарья заботливо накрыла чистой синей скатертью, хотя это не скатерть, а кусок рулона материи, расставить миски, хлеб, водрузить чудовищную кастрюлю из нержавейки и две поменьше - эмалированных, не такого монструозного размера, когда в двери появляются шустрый омоновец, немного смущающийся Павел Александрович и здоровяк, который действительно благоговейно тащит здоровенный двуручный меч с пламенеющим клинком.
  Меч торжественно ставится в угол, причем я замечаю, насколько влюбленным взглядом глядит на эту кованную рельсу детина из ОМОНа, редкая девушка может похвастаться, что на нее смотрели так обожающе.
  - Мы не помешаем? - спрашивает стеснительный сотрудник музея.
  - Наоборот. Я хочу, чтоб вы тоже попробовали, что получилось - отвечает Дарья.
  - Разве невкусно? - пугается Павел Александрович.
  - Наоборот - пальчики оближешь.
  - А что у нас сегодня? - Николаич пытается навести порядок.
  - На первое - рассольник со снетками, на второе жареная корюшка и тельное из окуней.
  - Обалдеть! - кратко выражает общее мнение худощавый.
  Я тоже ни разу не ел рассольник со снетками, а что такое - тельное - и слыхом не слыхивал. И, похоже, не я один.
  
  В ознаменование завершения операции Николаич вызывает наших в БТР. Оба сундука въезжают во двор. Михайлов в виде одолжения обеспечивает охрану агрегатов своими патрулями и трое, сидевших в машинах - наши Вовка с Серегой и водитель из ОМОНа являются к столу. Чуть раньше приходят из тюрьмы Трубецкого бастиона жены наших товарищей с Демидовым. Вот теперь - полный сбор. Табуреток у нас маловато, зато от пасечниковой бригады остались доски - гладко оструганные и легкие - положенные на табуретки они дают достаточно места для всех. Чуточку тесновато, но уютно.
  Николаич отпускает тормоза - и на стол выставляется водка в том самом холодном виде, который позволяет употреблять ее без судорог и в таком количестве, чтоб было весело - и не более. Первым тостом - за Хозяйку и дам, которые ей помогали в готовке этого пиршества. Вторым - за успехи. Рассольник и впрямь оказывается объедением, хотя, по словам Дарьи - готовить его просто.
  Маленький омоновец, не удержавшись, вытаскивает КПК и тут же заносит в анналы рецепт приготовления, который ему с удовольствием надиктовывает Дарья.
  - На две горсти снетка:
  одна морковь
  одна луковица
  горсть перловки
  две картофелины или одна репка
  два средних солёных огурца
  стакан огуречного рассола
  пучок петрушки и укропа
  чёрный перец горошком
  Снетки варятся в полутора-двух литрах воды, без всякого предварительного замачивания, вместе с ломтиками картошки или репы и перловкой. Морковь, огурец и лук по отдельности пассируются на постном масле и тоже добавляются в кастрюлю. А как картошка размягчится - вливайте доведённый до кипения рассол.
  Зелень в готовый рассольник покрошить не поленитесь. Я еще сметану добавила.
  - Но здесь поболе двух литров супа - то.
  - Все в пропорции.
  - А снеток откуда?
  - Ребята из МЧС привезли. И корюшку. И филе из окушков. Оно на тельное пошло.
  
  Возникает желание спросить добавки, но еще две кастрюли несколько охлаждают жадность.
  Третий тост - за гостей. Дарья и дамы раскладывают тельное - оказавшееся маленькими румяными котлетками. Оказывается, что ребята из МЧС привезли окуней уже разделанными - к вящей радости кошки Няки, позорно предавшей своих друзей рыболовов. К удивлению нашей хозяйки компанию кошке составили двое кавалеров - один - мрачный котяра с располосованными ушами и одноглазый, другой - почти котенок, тощий и жалкий. Но рыбьих потрохов хватило на всех котеек.
  - Это-то понятно, чешуя у окуней гадкая. Запаришься драть.
  - Так они шкуру надрезали и сняли. Филе мы порубили тут сечкой - у Сырникова написано, что мясорубка мясо и рыбу делает менее сочной - вот получилось.
  Получилась действительно вкуснотища. Перевели дух перед последней кастрюлей.
  Подняли, не чокаясь, четвертый тост.
  А после жареной корюшки отяжелели.
  Расползтись и залечь Николаич не порекомендовал - оказывается с легкой руки гостей наклевывается разведка находящегося рядом предприятия 'Носорог' - там производят одежку для МВД и можно разжиться много чем полезным. А ехать - совсем рядом - на Малый проспект дом 5. Там магазин - склад.
  Но кидаться прямо сейчас не резон.
  Сидим, отдуваемся.
  Неугомонный Дункан начинает делиться впечатлениями о наконец-то попавшем ему в руки настоящем боевом двуруче, отлично сбалансированном, хорошо сидящем в руках. Оказывается, это он не плясал, а пытался отработать круговой удар.
  - Ставишь яблоко на ладонь и начинаешь вращать.
  - Ага. Барон Пампа Дон Бау немного напоминал вертолет на холостом ходу...
  - Да не, я серьезно...
  - Уймись, все равно кроме тебя это железо вертеть не будет никто.
  - Вы зря так, молодые люди - вступается Павел Александрович - я впервые наглядно убедился, что действительно двуручный меч - многофункциональное оружие. Ваш товарищ - очень толково подошел к этому.
  - Вы знаете, папаша, честно признаться нас это фехтование не очень, чтоб трогало - сыто отдувается маленький.
  - Ну и дурни! Я вам сколько говорил - вся эта работа дубинками - чистое фехтование.
  - Сравнил! - фыркнул привычно маленький омоновец.
  - А вы знаете, ваш коллега прав. Во всяком случае - когда милиционеры работают в строю со щитами и дубинками - очень многое почерпнуто еще из римской армии. Вы практически один в один передрали такие построения, как черепаха, шеренга. Разве что копий у вас нет.
  - Невелика потеря, если честно.
  - И здесь ошибаетесь - римские копья - пилумы - были прорывом в военном деле того времени. Пилум, сделанный из прочной тяжелой породы дерева с острым железным наконечником был тяжел - килограмма четыре и имел чрезвычайно длинную железную часть с острием. В отличие от простого метательного копья пилум, попавший в неприятельский щит, не мог быть перерублен ударом меча, как обыкновенное копье, до древка пилума меч противника не мог достать, и щит с вонзившимся пилумом оттягивал врагу руку вниз. А атакующий легионер наступив на волочившийся пилум ногой заставлял врага согнуться и открыть для удара мечом шею и спину. Вроде пустячок - а работало смертоносно.
  - Лучше вы папаша скажите - что у вас в музее там за куча макетов - и самолетики и дирижабль и пушки всякие. Там написано, что это противобатарейная борьба, но я как-то не просек в чем суть.
  - Ну, если хотите. Я вам расскажу один пример - а вы уж смекайте. Мне его рассказал покойный Витте, а он был одним из организаторов контрбатарейной борьбы, когда во что бы то ни стало надо было не дать немецким дальнобоям долбать по городу.
  Все знают, что после прорыва блокады в 1943 году в дополнение к 'Дороге жизни' - стремительно была построена железная дорога по берегу Ладожского озера вдоль Староладожского канала. Строили ее практически сразу - еще работали трофейные и похоронные команды и рядом с ними строили насыпь и клали рельсы.
  Работа была титаническая - а еще надо было сделать мост на сваях - через Неву.
  
  Немцы все это отлично видели и старались сорвать строительство дороги. Соответственно наши им в этом мешали как могли. Дорогу построили. Мост построили. Пошли поезда.
  Железнодорожную ветку назвали 'Дорога победы'. По ней доставили 75% всего, что получал Ленинград. 25% - прошло через 'Дорогу жизни' по Ладоге.
  Правда у железнодорожников эта ветка была известна как 'коридор смерти'. В среднем за день полотно разрушалось прямыми попаданиями трижды. Но ремонтные работы проводились стремительно. Поезда шли. Вместе с ними в город шло продовольствие и снаряды. Снарядный голод тоже кончился - и немцы это ощутили на своей шкуре очень быстро.
  Естественно, что им было очень важно перерезать эту транспортную артерию. Проще всего это было сделать, разваляв мост через Неву - у Шлиссельбурга. Но это было сделать очень непросто - особенно без корректировки.
  И корректировка пришла. В воздухе появилась группа 'Фокке-Вульфов'. Один - двухместный, остальные явно истребители прикрытия. Действовали очень грамотно.
  
  В мост пошли попадания. Его чинили, но с каждым днем все становилось хуже и хуже. Мало того - этот чертов корректировщик был виртуозом. Он дирижировал ансамблем из нескольких дальнобойных артиллерийских групп и потому артполк, прикрывавший мост, раз за разом проигрывал дуэли. Связь с нашей истребительной авиацией была многоступенчатой, и когда начинался очередной сеанс корректировки, немцы успевали отстреляться до прибытия наших истребителей.
  Летуны говорили, что буквально сидели в кабинах и взлетали, не теряя ни секунды, но вот то время, пока запрос из артполка проходил по инстанциям - безнадежно гробило возможность успеха. Выделить зенитную артиллерию для того, чтоб отогнать наглеца - не получалось, имевшаяся и мост-то с трудом прикрывала, потому что его и бомбили постоянно, не только обстреливали.
  
  Ну и неизбежное случилось. В один далеко не прекрасный день сразу после появления группы корректировки в воздухе начался обстрел. Но не такой как раньше - било одно орудие. Мощное. И очень точно. С такой дальности, что артполку оставалось только смотреть.
  Пристрелка шла так, что командир артполка спал с лица. Посланный к мосту писарь приволок осколок. После осмотра осколка всем, кто понимал в артиллерии, стало тошно.
  На снаряде не было медного пояска. Нарезка шла сплошняком прямо по стальному телу снаряда. Это означало, что дальнобой этот сверхточен. Правда, внутренний вкладыш ствола - лейнер с нарезкой - выдержит выстрелов 70-80, после чего орудие пойдет в ремонт. Но минимум 10% будет прямых попаданий в мост. А мосту и столько много.
  
  Орудие отстрелялось. В мост попал десяток снарядов.
  Все. Финиш.
  Группа корректировки улетела на аэродром.
  Мост вышел из строя.
  Катастрофа...
  
  Прилетели на перехват наши истребители...
  
  Практически сразу же командира полка вызвали к начальству. Он собрался и уехал как на собственные похороны.
  Вернулся очень поздно - но довольный.
  Разговор был тяжелый. Но артиллеристов отличало умение видеть проблему - и при этом предлагать решение ее. Дело дошло до Говорова, а он был человеком безусловно умным и справедливым (хотя и носил модные в то время усы - как и Гитлер к слову)...
  Командир артполка не с пустыми руками приехал - к тому же и до этого он постоянно докладывал об ухудшении ситуации. Потому вместо крика и брани было проведено совещание специалистов. В основном предложения командира артполка были приняты. Связь с авиацией стала прямой. Дополнительно придана зенитная артиллерия. Договорились с моряками о взаимодействии. Были и еще решения - но я тут не буду распинаться долго.
  В ближайшие же дни оказалось, что когда истребители прилетают быстро - корректировка стрельбы у немцев срывается. Мало того - поехав договариваться с моряками о взаимодействии, командир получил неожиданный сюрприз.
  
  Разговорился в штабе клешников с красивой молодой женщиной в морской форме - оба они ждали приезда задерживающегося начальства - и тут артиллерист узнал, что женщина - переводчик-слухач. То есть она слушает эфир и записывает переводы немецких разговоров.
  Работа скучная - а главное бесполезная, потому как немцы прямым текстом не говорят, вот разве что бывает такой бархатистый уверенный баритон - так его слушать интересно - он правда больше говорит всякими позывными и цифрами, но, как правило, в конце либо хвалит. ('Носорог 33. Благодарю за работу и сделаю все зависящее, чтобы Вы повидали свою семью уже в этом месяце. Великолепно!').
  Либо дает разносы ('Аист 28 - Рекомендую вам собрать свой чемодан - и не забудьте взять свою любимую соску и плюшевого мишку! Я не понимаю, как вы смогли попасть из яслей в армию! Возвращайтесь обратно в ясли!')- и это интересно слушать, потому как язык литературный, очень богатый. Познавательно в плане обогащения лексики.
   Командир артполка вежливо поинтересовался - а что за цифры. Переводчица привела примеры.
  И удивилась оттого, что ее собеседник буквально подскочил и разволновался.
  Слухач записывала авиакорректировку этого немца с 'Фокке-Вульфа'!
  
  Учитывая важность своей задачи, командир артполка добился перевода слухача - с техническим же обеспечением - из флота в сухопутную армию, а именно в его полк.
  
  И очень скоро для корректировщика настали трудные времена. Его бархатистый баритон начинал звучать в эфире сразу, как самолеты поднимались в воздух. Соответственно наши истребители почти одновременно прибывали к месту встречи, благо оно не менялось - основной целью оставался мост. (Его уже отремонтировали, и это было весьма неприятно для немецкого командования.)
   Немец ухитрялся вести корректировку даже в условиях воздушного боя, но это уже были не те санаторные условия, что прежде. Все чаще приходилось линять. Правда его телохранители всегда успешно связывали боем наших, и если он и не мог вести корректировку, то улизнуть ему удавалось беспрепятственно.
  
  Попытки одной группой связать истребители прикрытия, а другой атаковать корректировщика - не увенчались успехом - пилот на корректировщике был дока.
   Но дела с обстрелами теперь не ладились. Без точной корректировки попасть в тонкую нитку моста с расстояния в два десятка километров было непросто. А тут еще и то, что стараниями Говорова налаживалась система контрбатарейной борьбы и чем дальше, тем жиже были результаты у немецких артиллеристов.
  
  А потом корректировщик вдруг пропал. Совершенно точно, что он ушел из собачьей свалки целым. Но больше в эфире бархатистый баритон не появился.
  Много позже летчики узнали, что ходивший тогда в свободный поиск истребитель из другого полка, не имеющего никакого отношения к защите моста, увидел за линией фронта одиноко идущий на малой высоте двухместный 'Фокке-Вульф', воспользовался тем, что пилот 'Фоккера' его не заметил, подошел поближе и 'немецкий летательный аппарат тяжелее воздуха' пошел считать елки...
  Больше развалять мост немцам не удавалось...
  
  Маленький омоновец видно такой же, как наш Вовка практик, потому что вывод сделал сразу:
  - Ясно. Взаимодействие и связь. Ну и стрелять метко. Спасибо за рассказ, папаша, но вообще пора уже выдвигаться - скоро темно будет.
  Павел Александрович почему - то грустно улыбается в ответ.
  Задержавшись на минутку, спрашиваю - с чего грусть.
  - Знаете, я-то ведь себя никак в папашах не чувствую. Вот только когда так напоминают. По своим внутренним ощущениям - так я совсем недавно училище закончил. А скажут 'папаша' сразу и понимаешь, что ощущения обманывают. Вы сами это прочувствуете, пока- то вы совершенно безобразно молоды.
  - Ну не так и молод.
  - Это вам так кажется. Поверьте мне.
  Снизу орут:
  - Эй, медицина, поспешаем!
  Честно признаться, никуда тащиться неохота, но надо.
  На базе остается Саша и тоже чем-то озабоченный 'Озорной рукожоп.'
  Что-то произошло тут, пока мы болтались по КАДу.
  
  Двумя утюгами проскакиваем мимо активно корячащихся саперов. Они спешно разбирают те стройматериалы, которые остались на стройке и которые могут пригодиться нам. На шум туда сходятся зомби, их отвлекают бракованными сигнальными ракетами, что привлекает еще больше зомби, частенько их и отстреливают, для чего привлекают свободные смены гарнизона и комендантских, это создает шустеров, потому как на убитых садятся кормиться следующие зомби, короче говоря - жизнь и нежизнь кипит вовсю. Но по прикидкам вышло - нам выгоднее пойти на это. Адмиралтейские тоже в это дело влезли - присылают свои команды человек по сорок.
  Отчасти эта возня помогает нам сейчас - за то время, пока саперы работают, большая часть ходячих зомби стеклась туда и теперь, проскочив их кольцо мы едем по сравнительно безлюдной першпективе.
  На углу Малого проспекта бронетранспортер - поводырь сворачивает вправо, проехав метров сто, останавливается. Осматриваемся, насколько позволяет техника.
  - В поле видимости - шесть мертвяков. Морфов не вижу - заявляет покрутивший свою башенку Сергей.
  Николаич переговаривается с омоновцами. Решаем вылезать. И вылезаем, прогремев по откинутому вниз, как ступенька люку...
  
  Перед нами глухо запертые стандартные железные ворота старого советского типа.
  Густо намусорено - рядом магазинчик с высаженной витриной и разбитой стеклянной дверью - видно, что обнесли его лихо - всякие давленные банки, рваные пакеты и блестящие обертки мало не слоем, но следов смертоубийства нет - да и двинувшиеся к нам зомби медленные и с чистыми физиономиями.
  Поневоле вспоминаю одного инетовского знатока зомби, возмущавшегося отсутствием гигиенических навыков у этой нежити: 'Почему у них морды в кровище? Я вот люблю кушать малиновое варенье - но я ж не хожу измазанным по пояс!'
  Омоновец спокойно, как в тире, выцеливает подходящих к нам из старомодного ПБ. Щелкает несколько раз. Все. Больше движения нет.
  А вот дальше идет совсем не так, как ожидалось - компаньоны в сером камуфле озадаченно начинают озираться.
  - Что не так? - спрашивает Николаич.
  - Да магазинчик амуниции пропал - тут он был, а теперь нет, продукты какие-то - смущенно признается худощавый.
  - Так что, ликвидировали?
  - Нет, наши совсем недавно сюда ездили.
  Андрей, ворошивший ботинком валяющийся мусор, неловко наклоняется и поднимает с загаженного тротуара прозрачный файлик. Бумажка внутри залита какой-то коричневой жижей, но видимо что-то можно разобрать.
  - Его за угол перевели - замечает Андрей.
  Заляпанный бежевыми пятнами БТР проезжает вперед.
  Под его прикрытием двумя тройками лезем за угол.
  Вот тут была веселуха - маленькая пивнушка вынесена почище того магазинчика.
  И кровища здесь есть - и много. На льду, на стене... Правда, нет обглоданных костяков, что мы уже видывали не раз.
  По висящему на кусте рваному милицейскому кителю понимаем, что видимо неприметная дверка без вывески за кафешкой - как раз магазин и есть.
  Прикрываем омоновцев, благо их получше учили заходить в помещения. Они и заходят - дверь-то открыта. Внутри пусто - валяется ничком одетый как они мужик в шлеме, да еще вещи все разбросаны с полок, словно стадо павианов порезвилось.
  Когда наклоняюсь глянуть, почему мент умер, замечаю странный цвет кожи.
  Это манекен в милицейской форме.
  - Рюкзаки и сумки потырены, ножи с витрины, а все остальное только раскидали. Там еще складик был, надо будет и оттуда все забрать.
  Ну, это-то понятно, сумки и рюкзаки при грабеже магазина - самая нужная вещь.
  - А еще потырили все колпаки, наладонники и наколенники - замечает Николаич.
  - Не, 'Носорог' только форму производит, колпаки и прочий пластик тут не делают.
  - Так вот же на манекене все в комплекте!
  - Так только на нем. Тут еще у него и щит был, понравился видно кому-то.
  - Жаль. Нам бы как раз они бы больше пригодились.
  - Ничего, одежда и обувь никогда лишними не будут. Тканька-то неплохая - хрен прокусишь.
  
  Управляемся за полчаса ударной таскательной и пихательной работы.
  - Тут в погрузке такого груза в БТР есть важный аспект - пыхтя, говорит Дункан.
  - Какой?
  - Вот берете побольше в руки - и - внимание! Подходите вот так. Левую ногу ставите сюда, правую - сюда. Запомнили? И пихаете шмотки в салон изо всей силы!
  - Тьфу ты, купил!
  Дункан ржет.
  
  Потом компаньоны проверяют пивнушку - но там что не выпито, то вынесено, а не вынесено, так разбито вдрызг. Та же картина и в магазинчике. Правда под заваленным стеллажом омоновец находит картонную коробку с энергетическими напитками.
  - О, стимулякры!
  - Вообще-то так себе штука.
  - Почему ж, как лимонад пить нельзя, а вот перед пробежкой - вполне себе пойдет.
  - Не знаю. Я как ее выпил, так только сердце стало колотиться, а радости никакой...
  Коробка идет в омоновский БТР. Туда же на броню устраивают и поднятого манекена. Николаич успел снять с него и колпак и накладки на ладони и колени, вместо этого манекен щеголяет новенькой фуражкой, закрепленной под подбородком ремешком.
  - Нехорошо своих бросать - а он вроде как свой. Пусть сидит. Тылы охраняет.
  - Я вам ММГ Калаша подарю - хмыкает Николаич.
  - Годится.
  
  Когда возвращаемся, щекастый Дункан тут же улетучивается, вероятно, махать своим двуручем под руководством Павла Александровича. Остальные двое ментов напрашиваются квартироваться у нас.
  Саша тихонько делится со мной подозрениями насчет того, что байка про Дункана - вообще-то баянище, он уже видел в Инете... Так же его гложут сомнения на тему того, что БТР якобы приплыл, а не приехал. Этому я тоже что-то не очень верю, хотя вообще-то этот агрегат плавает и довольно шустро.
  
  Вообще, я как-то раньше с омоновцами дел не имел и потому до недавнего времени считал их обычными тупыми гориллами, придатками к дубинкам, которые лупят всех подряд, кто под руку подвернется. Ну, как бы у кого в МВД есть мозги - те операми, следаками и врачами, а вот ежели токо физическая мощь - то значит - в ОМОН.
  И виденный сюжет в ю-тубе, где жизнерадостный болван ударом в печень убил какого-то светловолосого парня, укрепил это впечатление.
  Правда, меня сильно поколебало в таком убеждении то, что увидел в свое время в том же инете - репортаж о марше Несогласных у нас тут - в Питере, когда несогласные перекрыли Невский. Я вообще не могу понять этих несогласных - что может быть общего у либералов, нацболов и пенсионеров? Это ж даже не конь с трепетным раком. И вот это почтенное собрание устроило дебош, для чего Невский и перекрыло - специально подставляясь под дубинки - не санкционировано было перекрывание основной магистрали в городе.
  На первых же фото я с удивлением обнаружил пидораса, который явился на этот шабаш с маленьким ребенком на плечах. Являться в толпу с ребенком - уже опасно. Ну а если заведомо знаешь, что будет потасовка с дубинками и может еще с каким весельем - то втройне опасно. Никто и не заметит, как мелкого затопчут. Ну и соответственно тот, кто пришел с ребенком - пидорас с моей точки зрения в самом худшем смысле этого слова.
  Далее этот пидор старательно оказывался в самой гуще. Тщательнейше подставлял детеныша в смешной и милой шапочке с ушами, как у медвежонка, под дубинки. Но ментовское зверье так и не ударило эту парочку ни разу (а кто-то ведь все снимал и снимал и наверно чертыхался, что все никак по ребенку никто не долбанул хотя бы кулаком). Тогда, чтобы видно отработать деньги пидорас стал изображать страдания и боль, типо вот меня стукнули, но снять не успели. Вышло крайне убого, не то, что Станиславский, даже я не поверил. Тем более детеныш сидел спокойно и с интересом за всем этим наблюдал. Хорошо, что этот пидорас тупой как пробка и не догадался надрать детенышу задницу для достоверности.
  Потом попались снимки с задержания китайскими полицейскими какого-то хмыря. Хмырь при задержании пытался застрелиться, но в итоге прострелил одному из полицейских руку.
  Еще были снимки из Мексики - там при подобном наоборот пара полицейских получила пули в животы, а задерживаемый утек.
  
  
  Вот мы уже с час вместе, а омоновцы так драку и не затеяли.
   Мне кажется, и Саша озадачен тем же.
   Худощавый омоновец замечает Сашин взгляд и ухмыляется широчайшим образом:
   - Удивляешься? Что у нас не волчачьи клыки и зрачок не вертикальный?
   Саша, пойманный на горячем, смущается.
  
  Подозреваю, что ему так и хочется ляпнуть что-нибудь вроде: 'И рога и борода! И ухи вразнос!', но парень воспитанный и потому отвечает обтекаемо:
  - Ну, так репутация-то у вас соответствующая.
  - Зато в ряде случаев и физического воздействия потому не требуется. Причем часто. Иначе - была бы у нас другая репутация - и потери бы были, и калечить бы пришлось всерьез. Человеку нужно кого-нибудь бояться, иначе человека закидывает.
  Страх - лучший цивилизатор. Проверено. Особенно при жестком задержании.
  - Ну, есть же и другие вещи, делающие человека человеком?
  - Есть. Но страх - самый результативный. Тем более нас же не в детские сады посылают.
  - Ага, против пенсионеров... - ехидно отмечает Дарья.
  - Хозяюшка - а вот хоть кого из пенсионеров тогда обидели? Когда зурабовские реформы начались?
  - То есть перед нами ангелы?
  - Этого я не говорил. Но разница есть - антифу разогнать, чтоб Невский не перекрывали или стариков ограничить. Толпа-то все равно толпа, cама себе опасна, но к разным толпам и отношение разное.
  - Опять таки - ангелы?
  - Не. Люди, как и остальные. И должен доложить - что по сравнению с теми же американскими копами мы куда мягче действуем. Не потому, что ангелы. Да, воровства в милиции много - новые установки работают, но отношение к людям - пока еще то, советское. Это еще изжить не успели.
  - Слушай, а вот ты зачем в ОМОН пошел?
  - А чего не идти? Я здесь живу. Хочу, чтоб тут был порядок. Почему я должен это поручать кому другому? Другой тут свои порядки установит. Мне свои милее.
  - А напарник твой?
  - А он оружие любит.
  - И как с порядком?
  - Дык все в сравнении же познается. Верно? Если с точки зрения идеального общества - то это одно, а с точки зрения реальности - другое. Вы Вторую Гражданскую ведь застали?
  - Это ты о чем?
  - О 'лихих девяностых', как игриво это время называли журналисты. Нормальная такая гражданская война получилась.
  - Это через край хватануто. Где ж война-то?
  - У нас тут. Сорок тысяч только обнаруженных и зарегистрированных криминальных трупов в год - вполне себе военные потери. А сколько вообще не нашли? Химоружие в расчет не беру - там тоже еще та цифирь. И не один год такая развлекуха была, десяток лет...
  - Так то ж бандитские разборки, криминал. А химоружие - это как?
  - Ну, хозяюшка - а Петлюра, Махно - тож ведь бандитские разборки, а? Да и белые с красными друг друга тоже бандитами величали. Просто такое количество убитого народа - это уже война. А уж Чечня - как там не называй - гражданская война по всем признакам.
  - А химоружие?
  - Да наркота же. Уже сейчас от нее больше народу передохло, чем от всех ипритов с люизитами.
  - Это да - соглашается Дарья пригорюнившись.
  - Ну а сейчас что? - вмешивается Саша в разговор.
  - А сейчас - Третья Гражданская... И пожалуй что почище двух предыдущих будет...
  - Лёнь, не морочь людям голову - отрывается от кулинарной книжки маленький омоновец.
  - Тебе хорошо, тебе вон наконец книжку дали - обиженно отвечает худощавый.
  Оба прыскают.
  - О чем это вы? - настораживается Дарья, как всякая женщина, тонко чувствующая какую-то подкладку и недоговоренность во фразе.
  - Гм. Это хозяюшка - тоже баян.
  - Тем более не понимаю.
  - Так на компьютерном жаргоне называют анекдот с бородищей - поясняет своей маме Саша очевидную вещь.
  - И что за анекдот? Пошлый, наверное?
  - Ну, немного...
  - Рассказывайте, рассказывайте, раз начали.
  - Гм. Не взыщите, если что, люди грубые, служивые, воспитание никакое... Короче говоря - дежурство. В полной боевой готовности. А выезда нет и нет. Сидим, ждем. Долго ждем. Должны нас послать - а не посылают. Запарились сидеть.
  Ну и поставили в видак эээ... жестковатую эротику. Стоял там в комнате для личного состава телевизор и видак.
  Сидим - смотрим. Дело к кульминации идет, все актерам сопереживают, увлеклись, смотрят напряженно - а тут распахивается дверь и входит Высокое Начальство с командиром. Решили проверить боеготовность.
  Боец с пультиком - ленивкой отреагировал моментально и каналы переключил.
  Высокое Начальство посмотрело на кучу напряженно всматривающихся в экран мужиков и говорит тихо командиру:
  - Ты б им книжек каких дал, что ли...
  Ну и вышли они. А на нас ржач напал. Боец-то переключил на другой канал, только там передач не было. Была сетка настройки. И вся орда в эту сетку настройки внимательнейшее пялилась.
  - Точно - баян - разочарованно говорит Саша.
  - А ты что от служивых ждал? Любое военизированное образование - одновременно склад бородатых анекдотов. С времен Древнего Египта. Положено так.
  
  
  В дверь просовывается голова Демидова.
  - Доктор, на выход, пациент явился!
  - Кто?
  - А этот, пчеловод.
  Спускаюсь на первый этаж.
  Аккуратный скромный старичок азиатской внешности. Держится с достоинством, но немного скособочен. Здороваемся. Спрашиваю, что случилось.
  Говорит практически без акцента. Но объяснить толком не может - голова болит, спина, спать нельзя. Раньше такое было? Было. Долго болело. Говорили, что лишай.
  Глазки-то у него блестят, температурит явно. По пульсу - к 38 градусам товарища Цельсия... А со спиной что? Ну-ка посмотрим.
  Везет мне все-таки последние дни, все как-то хрестоматийные проявления болезни попадаются - так и тут, ломать голову с дифференциальным диагнозом нечего - от позвоночника по краю ребра кожа отекла полосой с неровными краями, даже на взгляд - надута, резко покраснела и по этой вздутой коже пузырьки с прозрачной жидкостью гирляндами - и уже язвочки, там где пузырьки сорваны или лопнули...
  - Опоясывающий герпес у вас.
  - Эх, так не ко времени. Беда... Месяц в прошлый раз спать не мог.
  Это да, не позавидуешь ему. И зудит и болит и проходит с трудом, потому как вирус после такой наглой выходки прячется обратно - в нервные узлы и сидит там до следующего раза, когда организм ослабнет по какой причине и даст этой дряни опять вылезти. Выбить же вирусы из их убежищ невозможно. Вот у старика этого, переболевшего когда-то банальной ветряной оспой с того детского времени вирусы так и ждали момента...
  Так что разве что можно помочь организму расправиться с этим наглым десантом и загнать болезнь обратно - сидеть до поры до времени в нервных узлах. Долгая песня, пара недель минимум.
  Сейчас могу намазать старичку пораженную зону мазью с зовираксом, а еще ему надо бы дать таблетки с фармвиром - они посильнее зовиракса будут. Есть у нас такие таблетки - только они в медпункте. Можно бы старика послать, но, пожалуй, стоит сопроводить - в знак уважения за проделанную работу - комната, наконец, приобрела хоть немного жилой вид, да и стол складной удачно вышел. А еще не нравится мне, что медсестра Надежда хоть и в отряде, а вроде, как и нет. Вот и ужинает она черт знает чем - не пришла на общий сбор. Не по - людски - как-то.
  Прошу старикана подождать и быстренько поднимаюсь - все-таки без автомата шастать не стоит, хотя знаю со слов и Андрея и Николаича, что караульная и патрульная служба стараниями Охрименко и Михайлова отработана как минимум на твердую четверку и, в общем, в Крепости - безопасно.
  - Что там стряслось? - спрашивает Николаич.
  Ну, тут особо хранить врачебную тайну нечего - отвечаю.
  - Заразно? - спрашивает Николаич.
  - Для тех, кто ветрянкой не болел - да, заразно.
  - Получается так, что если я болел, то и у меня такая дрянь может быть?
  - Получается так.
  - Не было печали. А куда собрались?
  - А в медпункт, там есть, что ему нужно. Заодно посмотрим, что его бригада могла бы в медпункте сделать полезного.
  - Правильный подход. Только радиоухо возьмите.
  Спрашиваю Дарью - не осталось ли у нее чего вкусного.
  - У меня вкусное всегда есть. Только вообще-то гордячка эта могла бы и не заноситься и придти. Ноги-то не отвалились бы, да?
  - Это не гордость - мрачно замечает Андрей, протирающий ветошкой детальки мелкой снайперки.
  - А что же?
  - Она, похоже, в Чечне жила, когда там свобода накатила. Не стоит ее дергать.
  Дарья фыркает. Но уже как-то невоинственно.
  Омоновцы переглядываются. Потом один спрашивает:
  - А этот герпес - это как на губах?
  - Нет, вирусы разные. Герпеса две разновидности - один обычно сидит на губах, его зона - красная кайма губ. Которые на лице губы. Другая разновидность - генитальная.
  Ну а опоясывающий - вызывается третьим вирусом - ветряной оспы, но картина как при герпесе - вот и назвали.
  - А эти две разновидности герпеса - они как - перекрещиваются, или каждый свое место знает?
  - Перекрещиваются. Особенно последнее время в связи с легкостью нравов.
  - Хватит вам ерунду обсуждать - вмешивается Дарья. И я получаю пару увесистых пластиковых коробок, замотанных в кусок ватина, что тепло не терялось.
  
  
  Мы уже практически подходим к медпункту, когда оттуда хлестко щелкает несколько пистолетных выстрелов. Сую пакет с едой опешившему старичку и дергаю к двери. Двое патрульных подоспевают практически одновременно - только с другой стороны - значит, стрельба мне не померещилась.
  Патруль тормозит мою прыть, и дальше я открываю дверь уже под их грамотным прикрытием.
  И ничего не понимаю.
  На полу елозит голой задницей мужик со спущенными штанами. Кровищи так много, что я не сразу понимаю, как он ранен. Одной рукой мужик держится за окровавленное лицо, другая плетью на полу в луже. Корячится мужик вяло - и я вижу, что у него прострелено колено и возможно еще пуля в животе, хотя и не поручусь.
  Надежда, такая же белая, как надетый на нее халат держит раненого на прицеле и даже не смотрит, кто тут в двери вломился. По возможности шустро огибаю стол и старательно отвожу пистолет в сторону и вверх. Сделать это непросто, мускулы у медсестрички напряжены до каменности, единственно, что пистолет на вытянутых руках - и это позволяет мне использовать методу старика Архимеда, повернув Надежду вокруг ее оси, давя именно на руки, держащие пистолет.
  - Уже все, мы здесь, теперь все будет в порядке, спокойно, Надя, спокойно, коллега, а то рикошетами ребят покалечишь. Все, все уже прошло, все в порядке... - плету какую-то успокоительную фигню, главное, чтоб интонация была мягкой и пациентка расслабилась. Но ее не так просто уболтать.
  - Не надо меня успокаивать, я в порядке - жестко говорит она.
  Но пистолет, тем не менее, уже смотрит стволом в потолок. Уже легче.
  - Вы его перезарядили?
  Удивленно смотрит на меня.
  - Конечно.
  Теперь ее окончательно отпускает, она словно встряхивается, прогоняя наваждение и становится самой собой - и мне почему - то вспоминается мультфильм 'Маугли', там где Багира приходит в себя. Только вот непонятно, что тут за танец Каа был. А что ситуация непростая - ежу ясно.
  - Что вы натворили, подлецы? Что, что вы тут вытворяете??? - это орет какой-то незнакомый мне господин, распихавший стоящий в дверях народ. Видно, что он привык к подчинению окружающих, но вид валяющегося на полу выводит его из состояния господинности и он брякается на коленки, нелепо хватая раненого за руку.
  - Вызывай своих - говорит мне старший патруля. И сам вызывает на ЧП своего начальника.
  К своему удивлению я справляюсь с демонической коробочкой и в темпе докладаю Николаичу, что тут наблюдаю.
  Господин на полу поднимает бешено оскаленное лицо, тычет в Надежду пальцем и буквально визжит:
  - Ты убийца! Ты его просто расстреляла, сука! Тебе это с рук не пройдет! Ты ответишь!
  Странное ощущение у меня от этого субьекта. Не могу понять - почему. С одной стороны - лицо у него мужское, даже бы вроде и мужественное - грубой лепки, такое, с крупными чертами лица, но что-то есть в нем карикатурное - как в образах Райкина - и брови чересчур густые и нос как-то слишком картошкой. Но держится самоуверенно, не отнимешь.
  - Что вы все стоите! Человек кровью истекает!
  Тут он прав на все сто, помощь оказать надо и быстро. Прошу патрульных удалить лишних. Михайловские, не чинясь, выпихивают за двери всех набившихся в медпункт - и в том числе и этого странного человека, хотя он бьется и орет. Слышно, как и там он орет на них.
  - Я напортачила, мне и помощь оказывать - уже достаточно спокойно, но очень странным голосом говорит Надежда.
  К моему гигантскому удивлению она начинает с того, что выхватывает из своей сумки жгут и, невзирая на слабое сопротивление раненого, накладывает на бедро. Это странно, при ранениях суставов кровотечение, как правило, минимальное. Вот откуда кровь действительно хлещет - так это из раны на лице. Пуля, на мой взгляд, влетела с левой стороны (маленькое входное отверстие на щеке), раздробив челюсть и потом вместе с кусками кости и выбитыми зубами разодрала язык и противоположную щеку. Вот оттуда и льется. Раненый слабо пихает медсестру рукой, оставляя кровавые отпечатки на белом халате, но сестричка, не прерываясь, коротким тычком в пробитое пулей колено отправляет пациента в обморок.
  - Вы не вполне успешно наложили жгут - вполголоса говорю ей.
  - Да? А по-моему - нормально.
  - Накладывая жгут, вы передавили и мошонку заодно. Так не рекомендуют делать.
  Она поворачивает голову - и я натурально пугаюсь. Такого бешеного взгляда, находящегося на грани безумия я давно не видал.
  - В данном случае это не только допустимо, но и рекомендовано.
  - Надежда Николаевна, вы действительно в порядке?
  - В полном, коллега. Не поверите - в совершенном порядке.
  И вытянув из корзинки под столом какие-то грязные тряпки и использованные чужие бинты, мотает их как попало, придавая умирающему - а я вижу, что пациент уже отходит - вид неряшливо сделанной мумии из трешевой фильмы.
  За дверью короткий всплеск голосов - и в кабинетике появляются встревоженные Николаич и Андрей. И если Николаич ведет себя как положено, то Андрей меня удивляет не хуже Надежды. Ухмылочка на физиономии флегматичного снайпера вылезает такая злорадная и хищная, что впору любому вампиру, дорвавшемуся до бадьи со свежей кровушкой.
  Вместе с ними врывается и товарищ умирающего - он растрепан, явно прорывался силой.
  - Сволочи, убийцы, быдло, скоты!
  - Вы тут пока с товарищем побудьте - говорит ему Николаич достаточно убедительно и кивает нам головой, однозначно требуя покинуть помещение.
  Выходим. Андрей все так же скалится, чем вызывает внимательные взгляды патрулей.
  - Милицию вызовите! Я видел, что здесь были менты - пусть делают свою работу - кричит из-за двери господин.
  - Обязательно! - отвечает Старшой и тихо приказывает Надежде запереть дверь в медкабинет. Ключ дважды проворачивается в двери. И окошко в медпункте маленькое и зарешечено.
  - Так. И что дальше будем делать? - спрашивает прибежавший Михайлов.
  - Получается так, что разбираться в происшедшем.
  - Странное тут какое-то происшедшее - Михайлов смотрит подозрительно на Надежду с кровавыми отпечатками на халате.
  - Давайте - ка пойдем в более подходящее место и там будем разбираться. А что скажет наша милиция?
  - Ничего не скажет - это ваши проблемы, а мы не оперативники, не следователи, не прокуроры и не наша работа тут что-то расследовать. Мы тут вообще в гостях - резонно отвечает маленький омоновец в берете.
  
  Его худощавый напарник тоже тут, при этом замечаю, что он посматривает в обратную сторону - видимо непроизвольно и привычно стараясь не оставлять тыл открытым. Ну да. Можно подумать, что он простреленных не видал, видал, конечно, и потому зеваки из него не получится.
  - Надежда Николаевна, что там произошло?
  Сестричка странно смотрит в лицо Николаичу и вдруг начинает плакать навзрыд.
  Как смертельно обиженная маленькая девочка.
  Это сильно поражает всех, кто успел убедиться в ее железобетонном спокойствии за последнее время.
  - Знаете, мне кажется надо бы расследование отложить до завтра - вмешиваюсь я.
  - Получается так, что у нас тут нет специалистов - и опер и судмедэксперт в Кронштадте остались.
  Михайлов задумывается.
  - А с чего это вы о судмедэкспертизе заговорили? Тот, со спущенными портками еще жив?
  - В судмедэкспертизу входит как составная часть работа с живыми клиентами. И по времени даже ее больше - всякие ссадины, синяки и шишки описывать. Другое дело - не зрелищно это ни разу и не интересно вовсе. У меня вот только один случай и был - когда одна дама другой даме по морде мороженой курицей залепила - брякаю я не совсем к месту.
  - Ага. Значит, один судмедэксперт у нас есть - хваток Михайлов, хваток, ничего не скажешь.
  - Ну, я вообще-то не специалист... - мямлю я, понимая, что язык мой - таки все же враг мой и не зря человек пять лет учится говорить, а потом всю оставшуюся жизнь - учится молчать.
  - Диплом есть? Есть. Курс проходили - проходили. Экзамен сдавали?
  - Сдавал...
  - И на сколько?
  - Ну, на 'отлично'...
  - Вот и прекрасно. Всего-то несколько огнестрельных ранений - говна-пирога, это ж не с травмами после мороженой курицы разбираться. Теперь гости. Ребята, я понимаю, что вы ни разу не следователи, но какой-никакой опыт у вас ведь есть?
  - Специфический. Очень специфический - осторожно отвечает маленький.
  - Но с огнестрелом-то встречались?
  - Это да... Только что здесь - то разбирать. Это ж не на Кеннеди покушение - стрелял один человек, из ПМ. Так она и не отрицает и свидетели есть. Что нужно-то?
  Михайлов на секунду - другую задумывается.
  - Нужно, чтоб у нас тут таких инцидентов не было. Уже один такой с колокольни стрелял. Мне нужно, чтоб тут было спокойно и безопасно. Без стрельбы. Без трупов.
  - Это понятно. Только я так и не вижу, что тут разбирать. Отплачется она - сама и расскажет, что там было.
  - Уверены?
  - Это не так чтоб уверен, женщины - они всякие фортели выкидывают. Может это ее любовник был, или там бывший муж. Что он там без штанов-то щеголял?
  - Да вроде как нет у нее мужа...
  - Ей к тридцатнику. Много вы о ней знаете?
  Тут мне приходит в голову, что вообще-то о своей медсестре я не знаю толком ничего.
  Похоже, что ровно такие же мысли приходят в голову и Николаичу.
  Только Андрей производит впечатление чего-то понимающего в ситуации.
  - Можешь что сказать по делу? - спрашивает Андрея маленький.
  - Только с адвокатом - неожиданно отвечает тот.
  Маленький пристально смотрит на по-прежнему скалящего зубы снайпера.
  - Ты, зема, улыбочку-то эту убери. Примерзла у тебя улыбочка-то.
  - Неа. Не могу, извини - все так же мерзко скалясь, отвечает Андрей.
  - А что так? Это я тебе прямо скажу - смотреть на тебя с этой улыбочкой - неприятно.
  - Ага. Но пока не могу...
  - Получается так, что медсестру я заберу к нам - решает Николаич.
  - Под вашу ответственность?
  - Да.
  - Ладно. Только чтоб она опять палить не стала. Что с раненым? Ему уход нужен?
  - Нет, только покой - отвечаю я, и внутренне краснею. Честно говоря, дурацкая ситуация. С сестричкой мы знакомы всего - ничего. Ничего о ней не знаю. Ну да, надежна в деле, имеет опыт военно - полевой медицины, умеет обращаться с оружием. И что это значит? Да ничего. Только то, что принимала участие в каких-то локальных конфликтах. А в таких конфликтах и стороны разные и люди там были самые разношерстные и вытворялось там такое, что Стивену Кингу никакой фантазии не хватит. Тем более что от ребят ускользнул нюанс, который как раз мне покоя не дает. Для всех тут стоящих мужиков спущенные штаны - признак чего-то сексуального. А для меня - в большей степени - скорее то, что пациент подготовился к внутрипопочной инъекции. (Я ж пока в педиатрии корячился насмотрелся на задницы, причем такие, которые о сексуальной стороне никак не говорили. Видели ли когда-нибудь детские ягодицы, в которые проведено несколько полных курсов инъекций - от витаминов до антибиотиков? То еще душераздирающее зрелище.)
   А получил пациент полную обойму, причем хладнокровно выпущенную по ключевым точкам - в рот, чтоб не орал, в плечо, в колено, в живот. Как он еще после этого ухитрялся шевелиться - ума не приложу.
  Может он и впрямь ее, например, хотел изнасиловать прямо в кабинете, на столе?
  Или действительно муж какой-никакой?
  Тогда почему Андрей так выглядит, словно ему жутковатый, но долгожданный подарок сделали?
  - Точно? - Михайлов чует мою неуверенность. А откуда тут взяться уверенности - да те же омоновцы, глянув на наложенный по мошонке жгут, приплюснувший яички к туго перетянутому бедру при всем отсутствии у них следовательского образования не поверят ничему. Да, бывает такое, особенно у очень неопытных и невнимательных, когда напугавшись до усрачки жутким фонтаном крови из бедренной артерии одним махом прихватывают под жгут и мошонку. Но Надя не неопытный автолюбитель, кровотечения не было, да и на бедро не жгут кладут грамотные люди, а закрутку вертят... Вот окажется чертова Надька ревнивой сукой, а ее скажем бывший муж - невинной жертвой - так я буду прямым соучастником гадкого и тупого дела.
  - Там же остался его друг. А кстати - кто это такие оба - двое? И пострадавший и этот... господинчик?
  Михайлов стеклянно смотрит на меня.
  - Из столицы. Весьма высокие гости. Перечислять титулы не берусь - там у меня их визитки лежат, так мелким текстом - на две страницы... Как минимум европейского значения птицы...
  Еще интересней.
  - Вот знаете - продолжает Михайлов - Больше всего я не люблю, когда делают из меня идиота. И сейчас у меня такое ощущение, что если и не все, то некоторые здесь именно этим и занимаются.
  - Если уж признаваться - в тон ему отвечаю и я - то ситуация непонятная и идиотом тут я себя тоже чувствую.
  - Не знаю, не знаю... Не пойму в чем тут штука - но вообще-то при тяжелораненом доктор как-то уместнее, чем тут на площади. А вы тут стоите, словно у вас в медпункте все как должно...
  - Нечего мне там делать.
  - С чего бы? Я вот слыхал, что при ранениях положено оказывать помощь. А ребята сказали, что перевязки наложены на фу-фу... Типа - отвяжись.
  Черти глазастые. Хотя тут и образования не надо, видно, что халтура, да еще и нарочитая какая-то. И то, что бинты уже пользованные заметить - тож ума большого не надо.
  - Чего молчим?
  - Ну, а что тут скажешь? Я ж сказал - чувствую себя идиотом.
  Николаич-то с Андреем ушли, Надежду уведя с собой, а я тут с омоновцами, да с комендачами - как рак на мели. Хорошо темно, да в ушанке, а то светились бы у меня уши малиновым светом...
  - Почему помощь оказана халтурно?
  - Почему-почему... да потому что безнадежник он. В лучшем случае до завтра дотянет - ляпаю я.
  - И потому вы там оставили второго? Запамятовали, где карантин находится? - Михайлов явно свирепеет.
  Омоновцы пользуются случаем и ретируются по-английски.
  Ситуация глупее не придумаешь. И что особенно противно в таком положении - прав Михайлов, будь он неладен - причем по всем пунктам. Набираю в легкие воздуха.
  - Вы правы. Причем полностью. Я растерялся. Как скажете - так и будет. Командуйте, Петр Петрович.
  - Тогда так - раненого в карантин, под присмотр, по протоколу. И тащите своими силами. И делаете это быстро. Прямо сейчас.
  - Так этот второй вой поднимет!
  - Ваши проблемы.
  - Ну. Ладно.
  Вызываю Сашу. Прошу взять кого в носильщики еще и придти в медпункт.
  Михайлов сопровождает меня к медпункту. Смотрит нехорошо, разозлился видно мужик от наших непонятностей. Я бы и сам разозлился. Да я и разозлился, только вот предмет для злости не определить. За неимением такового злюсь на самого себя.
  Упираемся в запертую дверь. Подливается масло в огонь. Михайлов пыхтит, как паровоз - вот - вот тронется.
  Вспоминаю, что ключ у Николаича.
  И тут как раз какие-то жалобные причитания за дверью сменяются воплем.
  - Доигрались, ребятки! Обернулся ваш безнадежник!
  В медпункте грохочет и орет.
  - Такую дверь без лома не вынесешь, старая работа - замечает старший патруля.
  На шум опять собирается куча народу. К счастью поспевает Саша, Серега и Андрей - с ключом, слава богу.
  
  Саша, встав на колено, открывает дверь. В медпункте - погром. Но московский гость оказался не так прост - сориентировался в обстановке и зажал своего обернувшегося дружка в угол столом, да еще и кушеткой сверху прищемил. Голосит не уставая, но кушетку держит твердо. Дружок, как и положено новообратившемуся, вяло машет целой рукой, но дотянуться не может.
  - Давай. Того, что слева - говорит Серега Андрею.
  - С удовольствием - почему-то отвечает тот и грохает одиночным.
  Зомби с простреленной головой так и остается стоять, припертый в углу мебелью.
  Голосящий затыкается после весьма увесистых плюх справа-налево. Его уводят патрули.
  - Завтра мне - рапорт к планерке. Я знаю, что вы мне не подчинены напрямую, но настаиваю. Категорически настаиваю.
  Михайлов поворачивается и уходит.
  Публика потихоньку начинает рассасываться.
  Стоим вчетвером. Потом запираем дверь и идем в салон. Говорить неохота.
  Замечаю, что рядом с нами идет тот самый старичок - пчеловод.
  - А вы что хотите?
  - Вам некогда было. А обещали мазь и таблетки - отвечает дедок.
  И ведь действительно...
  Возвращаемся в медпункт. Пока пасечник косит глазами на хаос и вертикального зомбака за баррикадой смазываю ему пораженную зону зовираксом. Потом пытаюсь вспомнить - где у Надежды лежат таблетки. К счастью зона полок в боевых действиях не участвовала, а порядочек у медсестры - прусский. Потому нахожу таблетки без проблемы.
  Объясняю деду, чтоб мазал мазью пять раз в день, чтоб таблетки принимал - как сказано в аннотации и на всякий случай читаю ее. И чтоб не лапами лез мазать, а ватку использовал на палочке - ну и чтоб выкидывал после применения. Даю вату - палочки и сам настругает. Еще даю ему валерьянку. Может спать будет лучше, несмотря на боль и зуд.
  Все. Теперь в салон.
  
  - Это - весело тут у вас - замечает маленький омоновец.
  - Ну, а у вас, что - скучно?
  - Тоже весело. Но не так. Мы там друг на друге сидим и спим по очереди - как в подводной лодке. Соответственно - и веселье. А у вас тут - жилищная проблема решена в целом.
  - Солоно вам пришлось?
  - Эта - да, солоно. Кто ж знал, что раненых и укушенных изолировать надо по-другому. Работали как положено при карантине.
  - А что вы и карантины обеспечиваете?
  - Мы ж в любой бочке затычка. Когда медики сообщали о вспышке инфекции - так ОМОН туда в первую голову выезжал, а как же. Месяц назад оцепление обеспечивали - на железной дороге сообщили о вспышке карантинного заболевания - два вагона с пассажирами в тупик тут же и держали там, пока не разобрались, что это дизентерия. Это вы не знаете, а такое по стране постоянно происходит. Рутина. Тут у нас тоже с железной дороги началось, кстати. С Московского вокзала.
  - Вот, похоже, что эта жуть с Москвы пошла.
  - Это не похоже, а точно так. С Москвы. Мы на несколько часов отстали всего.
  - Как это определялось-то?
  - Так пока связь была - уточнили. Задним умом крепки...
  
  Хлебаем чай. В воздухе как топор висит напряженность. После того, как оценил ситуацию со стороны - мороз по коже. В двух словах - все плохо. Может быть, даже и еще хуже. Особо противно то, что в принципе я тут в начмедах, значит, отвечаю за то, что происходит в медпункте и за персонал. Впору Охрименко вспомнить, тот недавно в такой же мешок попал. Только вот он лично не участвовал в стрельбе своего подчиненного и никак ему не способствовал, чего про меня не скажешь.
  Поговорить бы с Николаичем - так он куда-то ухрял. Надежда внизу сидит, отплакалась и замкнулась в себе. Андрей к ней пошел, вроде как есть что ей сказать. И Дарья там же.
  
  - Это, к слову - у меня тут фурункул образовался - говорит мне маленький омоновец.
  - Ну, надо полагать предлагаешь мне его вскрыть?
  - Ага. Струменты у тебя надо полагать в медпункте?
  - Ну, да.
  - Так пошли?
  - А до утра никак не потерпеть?
  Маленький странно смотрит.
  - Эта...Никак...Ага.
  Делать нечего - плетусь обратно. Оба омоновца следом. Заходим в кабинетик, свет там так и горел.
  - Ну. Показывай свой фурункул.
  - Эта. Вот.
  Продолжаю тупить. На предъявленной к осмотру руке есть пара гнойничков, но фурункулами их даже спьяну не назовешь. Смотрю на маленького вопросительно.
  - Эта...Ты, что ли Доктор не высыпался неделю?
  - Вроде высыпался... не пойму я тебя.
  - Эта... начни с того, что намажь мне руку йодом. И налепи пластырь. А то я мнительный такой, что просто ужас.
  - А потом?
  - Потом - суп с котом. Утром ваш комендант обязательно сюда припрется. Будет осматривать место происшествия. Нас будет спрашивать. Нам от вашего гарнизона много чего надо, значит, придется отвечать. Не доходит, почему он вам ночь цельную дал?
  - Ну, он с нашим старшим в дружбанах. Оружием его выручали. Боеприпасами...
  - Работали на него?
  - И это было.
  - По уму он вас должен был бы взять под стражу немедля - минимум медсестру.
  - И расстрелять...
  - Вполне возможно, что и расстрелять. Меньше бы удивился, чем тому шалтай - болтай, который видел. Ты-то в этой истории тоже куда как хреновато выглядишь. Откровенно признаюсь. Да и паренек ваш - этот, толстун - тоже хорош гусь. Лыбу с морды снять не может, цаца этакая...
  Худощавый тем временем осматривает стенку, потом лезет за баррикаду к покойнику, возится там.
  - Я не пойму с чего вы-то участие в моей печальной участи принимаете?
  - А ты подумай всем мозгом, а не только мозжечком. Лёнь, снял?
  - Ни хрена, накручено тут... Есть!
  Вылезает из-за стола, протягивает мне, ухмыляясь, жгут. До меня медленно начинает доходить, что этот обормот выполняет за меня работу по подтасовке фактов и фальсификации улик. Что вообще-то должен был бы сделать я сам собственноручно.
  Щедро мажу маленькому лапу йодом. Гнойнички вскрываю, обрабатываю их зеленкой. Забинтовываю. Вяжу красивый бантик.
  - Во! Теперь совсем хорошо. Лёнь, что у тебя?
  - Да, в общем, все ясно. Я конечно не следак, но вот получается, что он на нее напал, спустив штаны. Она его, значит, оттолкнула, отбежала за стол и после того, как он на нее снова напрыгнул - стала стрелять. Стреляла по-бабьи, вероятно зажмурив глаза, чем объясняется такой разброс попаданий. Потом пыталась исполнить свой долг медика, но, будучи в стрессовом состоянии сделала это не лучшим образом. Далее друг погибшего попросил побыть с умирающим наедине, что врач и выполнил.
  - Полный бред!
  - Я и не следак. Просили версию - получите. Других - нету. Ладно, пошли обратно.
  
  В салоне уже ждет Дункан. Наши тоже подтянулись.
  Приходится рассказать все еще раз. Худощавый выдает снова свою версию.
  - Не проканает - уверенно говорит Дункан.
  - Смотря для кого - отвечает ему Ильяс.
  - Я бы не поверил. Слабых мест много. Лёня - слеплено белыми нитками. И халатность как минимум остается.
  - Для официального отчета - пойдет. Для широких масс общественности - тоже. Пипл - схавает.
  - А руководство?
  - Ты этого Михайлова видел?
  - Нет.
  - А я видел. Почему-то думаю, что его этот рапорт удовлетворит вполне.
  - С чего взял?
  - С того. Вась-вась, а не комендантская служба. А это что означает?
  - Что?
  - Либо нету у него над этой разведфербандой власти. Либо ссориться не хочет, либо ему самому этот покойник мертвым лучше подходит, чем когда был живым. Либо все вместе.
  - Как с Потаповым, считаешь?
  - Ну.
  - Может и так.
  - К слову - покойничек - он кто?
  - Михайлов говорил - какая-то шишка из Москвы.
  - А я что говорил. Это он в Москве шишка, а теперь - где это - Москва... тут и свои шишки есть...
  
  Возвращается Николаич. Смотрит хмуро. Так же хмуро выслушивает версию омоновца.
  - Получается так, что именно в такой последовательности все и произошло. На том и порешим. Все. Отбой. Всем спать. Дежурство - по очереди, как установлено.
  Про себя отмечаю, Вовка и Сергей почему-то из дежурящих исключены и в салоне их нет...
  
  
  
  Ночь. Восьмые сутки Беды.
  
  
  Звенящий грохот совсем рядом. Вскакиваю ошалелый. Вместе со мной подпрыгивают соседи. Кто-то включает новведение - синие ночники, отчего помещение выглядит совершенно странно. Зато с улицы ничего не видно, что тут у нас происходит.
  - Пулемет с равелина. Очередь на всю обойму - говорит дежуривший Саша.
  Видим отблески - с равелина влупили несколько осветительных ракет.
  - Оделись - побежали - командует Николаич.
  - Нам как? - спрашивает маленький омоновец.
  - На ваше усмотрение.
  
  На пальбу кроме нас прибегает свободная смена с разводящим от гарнизона - мы поспеваем чуть позже. Стрелял действительно 'Гочкис' с Алексеевского равелина.
  - Расчет говорит - лев из зоопарка удрал - встречает Николаича разводящий.
  - Расчет этого не говорил - с неудовольствием поправляет пулеметчик, не отрываясь от прицела. Тонкое жало ствола с раструбом пламегасителя мягко ходит из стороны в сторону. Чем-то это похоже на сканирование темного пространства с серым снегом и черными деревьями странным прибором.
  - Так заряжающий сказал.
  - Заряжающий - не весь расчет. Это не лев. Это было человеком. Раньше.
  - Прыгало, как лев!
  - Ладно, где оно сейчас? Ты по нему попал?
  - Попасть - попал. Как повредил - вот вопрос. Деревья мешают. Вырубить надо.
  - Что делать будем? - это разводящий у Николаича спрашивает.
  - Вам положено по инструкции что?
  - Оборонять объект.
  - А как?
  - Занять места согласно расписанию и приготовиться к ведению огня.
  - Тогда занимайте. А мы посмотрим, что тут сделать можно. Эта тварь куда делась после обстрела?
  - Влево убежала - уверенно говорит второй номер.
  - Влево она дернулась. А ушла вправо - к саперам - недовольно поправляет первый.
  - Мы тогда берем левый фланг равелина - говорит разводящий.
  - Хорошо. Посматривайте там.
  - В курсе. Есть там местечко, где по стенке забраться можно.
  Часовые довольно шустро сматываются. Вместе с ними утекает и второй номер - показать, куда рванул псевдолев. Меня это удивляет, второй номер должен бы остаться, но, видно, в расчете не все гладко и первый воспринимает исчезновение второго с явным удовольствием. Даже по спине заметно.
  Некоторое время проходит в ожидании - Николаич по старомодному полевому телефону связывается с саперами, просит прислать поводыря, сообщает о первом случае прорыва водяного периметра в дежурку, потом ему звонит разводящий - никого не видят, предупредили патрулей о возможном морфе.
  Наконец является сапер - невзрачный паренек, обстоятельный и флегматичный. По-моему пацан копирует своего начальника.
  - Долгонько ходим - с неудовольствием замечает ему Николаич.
  - Как говорил Великий Старинов: Саперы ходят медленно, но обгонять их не стоит! Вы ж собираетесь по минному полю шариться?
  - Получается так, что не исключено.
  - Так идем. Инструктаж - на месте.
  - Эй! Мне напарник нужен - не отрываясь от пулемета, заявляет первый номер.
  - Доктор останется - решает Николаич и команда гуськом идет за сапером.
  
  - Хреновата наша вата - говорю пулеметчику.
  - В точку. Раньше эта дрянь по льду не бегала. Если скопом пойдут - плохо будет.
  Странный акцент у него. Знакомый, но не могу определиться.
  - Обойму набей пока. Справишься?
  - Нехитрое дело. А мины где установили?
  - Прикрыли въезды на мосты.
  - А откуда взяли?
  - Баржа привезла.
  - А ты что-то не слишком хорошо к своему напарнику относишься?
  - Молодой, глупый. Ничему учиться не хочет. Говорить с ним не о чем.
  - Ну, не всем пулеметчиками быть.
  - Пулеметчиком лучше верблюда поставить. Этого балбеса - без толку.
  - Ну, невелико искусство! - подначиваю я собеседника.
  - Э, шутишь? Эта вещь - Машина Тысячи Смертей, Хан поля боя.
  - Однако морф ушел?
  - Я в него попал. Ты - не попал бы.
  Это вполне вероятно, пулеметчик из меня - никакой. Да я из этих агрегатов и не стрелял никогда. Слыхал, что есть масса тонкостей и хитростей - и без артиллерии если что с такой вещугой не справиться.
  Пухлые французские патроны встают в зацепы. Готова рамка. Пальцы с латунным запахом. Как в детстве...
  - Куда класть?
  - В короб. Аккуратно.
  - Да уж знаю, бросать не буду.
  - А напарничек - бросает. Не понимает, что мятый патрон - беда. Акмак!
  - Ты - казах?
  - А что, не видно?
  - По затылку и шапке - нет. По акценту и по слову 'дурак' сужу.
  - А! Работал что ли у нас?
  - Было дело. Как считаешь - у вас такое же творится?
  - Нет. У нас такого не будет.
  - Почему?
  - Казахи - умный народ. Себя в обиду не даст. Возьми схему ориентиров. Ориентир шесть лева палец - шевеление. В бинокль посмотри.
  Бинокль стоит прямо под рукой. Схема ориентиров нарисованная корявенько, но старательно и закатанная в пластик - под биноклем. Прикинув, что ориентир шесть - дерево с уродливым легко заметным суком смотрю что там. Точно шевелится что-то. Но явно очень мелкое. Скорее всего... Ага - кот или кошка. Вроде тот - одноглазый.
  - Котяра это. А ты я вижу - националист.
  - Конечно. Националисты - это нормально.
  - А нацисты?
  - Нацисты - ненормально. Кретины.
  Отрываюсь от бинокля, смотрю на затылок первого номера.
  - И какая разница между ними?
  Не оборачиваясь, снисходительно отвечает:
  - Нацисты считают всех соседей дерьмом. Потом получают от всех соседей. По башке. Националисты считают все народы равными. Но свой народ - чуть-чуть-чуть лучше остальных. По башке не получают потому. Живут хорошо. И соседи уважают.
  У саперов взлетают две осветилки, медленно плывут на парашютиках по черному небу. Тени от деревьев метнувшись вначале, одумываются и медленно и величественно начинают синхронное движение. Гляжу туда в бинокль, нахожу наших - неторопливо идут по бережку.
  - След взяли. Видишь?
  - Вижу.
  - Разговор продолжай. Соскучил по беседе.
  - А напарник?
  - Он Дом-2 смотрел.
  Мда, тут не позавидуешь. Правда, знавал я людей, которые и журнал Дом-2 выписывали и читали на полном серьезе.
  - Ну, так у казахов соседи спокойные.
  - Особенно китайцы. Очень спокойные. Только споткнись.
  - Зато у вас чеченцев например нет.
  Он хмыкает чуть не в голос.
  - К нам их сослали. Всех. С мужчинами. Наши мужчины на фронте были. Чеченцы стали свои порядки устанавливать. Наши их поставили на место быстро.
  - Это как интересно?
  - Просто. Подъезжает к смелому чеченцу мальчонка на лошадке. Аркан на шею и в степь. Выживет - задумается. Не выживет - пишут, что сбежал. Милиция тоже казахи. Горцы в степи непривычны. Сбежал, заблудился. Шакалы объели. Потом наши мужчины вернулись. Тихие были чеченцы. А ваших потом сотнями резали. Никто ничего не сказал. Нет у вас нации, и националистов нет.
  - Нацисты же есть. Да и националисты же тоже...
  - Националисты? Где тогда их партия? Газеты? На выборы они шли? Смешно. Да ваших националистов трое соберется - не договорятся.
  - Ну, прямо.
  - Что ваши встали? Видишь?
  - Вижу, но что встали - не пойму. Опять пошли.
  - Так вот не договорятся. Потому как один считает, что русские - только православные. Другой - что только язычники. А третий - вообще коммунист.
  - А нацисты?
  - Нет русских нацистов. Нацисты ваши русских ненавидят. Немцев боготворят. Третий Рейх. Какие же они русские нацисты. Опять смешно. Учился я в Германии. Не за что немцев боготворить.
  - Непростой ты пулеметчик.
  - Люди все непростые.
  - И твой напарник?
  - И мой напарник. В дураке все непонятно. Чего простого?
  - Слушай, а ты кем работал?
  - Философию преподавал - невозмутимо говорит казах.
  - Сочувствую. Когда философу и поговорить не с кем - это тяжко.
  - Я не философ. Я философию преподавал.
  - Ну ладно. А как тогда скинхеды?
  - Гопники. Организации нет. Финансов нет. Оружие - ножи. Пока они ерундой занимаются, диаспоры спокойно занимают командные высоты. Власть берут. Финансовые потоки седлают. Берут силу, контроль. Только в газетах шум - на это гопники и годны. Страшный русский фашизм.
  - То есть ты их не боялся?
  - Чего бояться. Ножом я владею хорошо. Опыт есть. А были бы уличные бои - я пулеметчик. А они в армии не служат, откуда им тактику знать. Несерьезно. У Гитлера в партии почти все фронтовиками были. Те да - были сила.
  Неожиданно оживает рация. Голос Николаича приказывает положить на лед пару ракет - сразу за 'Летучим Голландцем'. Первой мажу и она булькает в темную воду не успев толком загореться. Вторая и третья рикошетами прыгают по льду. Тут же начинается стрельба, и мы слышим, как там сыплются стекла.
  Напряженно всматриваюсь в темную глыбу плавучего заведения, оформленного довольно аляповато в виде старинного судна. Неожиданно оттуда на лед сваливается крупная туша. Не успеваю ничего сказать, а пулемет оживает, лупя туда экономными короткими очередями. Вижу в окулярах брызги льда, взбитые пулями, туша дергается, но ползет к кромке льда.
  - Старшой, видим цель - с обратной стороны дебаркадера или как там его.
  - Принято.
  Три фигурки бегут в сторону по набережной и останавливаются как вкопанные, как только замечают ползущее тело. Хлопают выстрелы.
  - Обойму давай!
  Спохватываюсь. Я же за второго номера! Хватаю из короба своеручно снаряженную обойму и вщелкиваю ее в бронзовый приемник. Лязгает затвор. Пулеметчик со счастливой улыбкой молотит и молотит.
  - Патронов не жаль? Эй?
  - Это уйти не должно. Любой ценой. Иначе придут другие следом. Нельзя.
  Логика в этом есть. Вторая обойма пустая. Вываливается с другой стороны пулемета. Звякает, упав вниз. Я наготове и третья идет стык в стык со второй. Но на девятом выстреле пулемет замолкает. Три коротких очереди было. По три патрона.
  - Сделано. Сейчас пойдут смотреть - бинокль возьми.
  Да, вижу что наши по льду добрались до туши.
  
  
  
  ............................................................................................................
  
  
  Виктор давно не чувствовал себя таким замудоханным. Кисло было и то, что мысли в голове крутились всякие - но в основном неприятные.
  Когда он делал схрон и склады в глухомани, все рисовалось совсем не так. Послушная Ирка, он, героический и всезнающий, вооруженный до зубов информацией и знаниями. Теперь ему казалось, что если кто в их паре Пятница - то, скорее всего он сам. Противно было и то, что и впрямь получалось - все выживание выльется в итоге в потогонное коряченье посреди леса.
  Он никогда так не уставал, как сейчас. Строительство схрона было планомерным, себе в удовольствие, а тут обстоятельства гнали вперед, а Виктор напоминал себе клоуна, которого видел в детстве в цирке - тот сел на лошадь, но съехал с седлом под брюхо и как-то чудом вися там и вопя потешал весь цирк. Только потом оказалось, что клоун - тоже наездник, а это все было шуточной репризой. Про себя Виктор так не думал. Сейчас он не вполне был уверен, что выберется из-под брюха. Как бы наоборот не свалиться вовсе.
  Вчера он все же дорыл погреб. Уже в темноте сбил щиты и худо-бедно облицевал щитами вырытую яму. Получилось преотвратно, и Виктор был крайне недоволен своей работой. Теперь ломило все тело, мышцы ныли, и впридачу не спалось. Одна радость, что в честь свадьбы Ирка устроила ему роскошный минет.
  С утра решили поехать на озеро за льдом, а по дороге дать крюка и заехать в нежилую уже деревню Ольховку. Это тоже угнетало. Одно дело - чистый и красивый сюрвайв. И совсем другое - банальный крестьянский труд, тяжелый, постоянный, ежедневный с утра до вечера и малопродуктивный - Виктор прекрасно понимал, что у него, горожанина в третьем поколении самые простые крестьянские дела пойдут совсем не гладко. Да и по инвентарю он получался самым убогим бедняком. Ни курочки, ни порося... курям на смех.
  Но самое противное было сознание того, что Ирка кругом права. Почему-то захотелось привычного 'в прошлое время' с утра яйца всмятку со свежим подогретым ржаным хлебом и душистым сливочным маслом. Вместо соли Виктор всегда использовал приправу 'Подравка' и сейчас он буквально почувствовал аромат.
  На складе был яичный порошок. Было натопленное своеручно топленое масло. Даже 'подравка' была. И муки достаточно. Но все это было не то. Свежие продукты нужны. А вот мясом они что-то уже и наелись. Не хотелось мяса. Даже думать было противно.
  
  Бесконечное его ворочанье с боку на бок, в конце концов, разбудило Ирку. Она проснулась неожиданно бодрой и свежей.
  - Черт, как быстро бабы восстанавливаются - с неудовольствием подумал помятый Виктор.
  Собирались недолго. Выехали - еще темно было, и свет фар контрастно освещал, словно вырезанные из бумаги силуэты деревьев.
  
  Виктор вел аккуратно и когда фары высветили повалившийся штакетник в сухом бурьяне - было все еще темно.
  Ольховка когда-то была небедной деревней в два десятка крепких домов с грамотно продуманными подворьями. Сейчас целыми в ней оставалось два дома. Еще три были в полуразваленном состоянии, а от остальных и фундаментов-то толком не сохранилось.
  Последняя жительница - бабка Арина была знакома и с Витькой и с Иркой - они у нее останавливались по дороге к бункеру. А то и жили - пока бункер был совсем в начале постройки. Хорошая бабка была, скуповатая, кособокая, с изломанными ревматизмом суставами, но веселая и неунывающая, со светлыми голубыми глазами. Три года назад она померла, отравившись угарным газом - экономная бабка была, и дрова берегла, вот и поторопилась закрыть вьюшку. Нашли ее через месяц какие-то шалые лыжники, которых сюда занесла нелегкая.
  Погода была холодная, тепло от печки выдуло, избу проморозило и бабка, доползшая перед смертью почти до двери сохранилась неплохо, хотя запашок стоял, конечно, сильный.
  Ее похоронили в райцентре - родственники какие-то нашлись, причем быстро, а дом простоял полгода с открытыми окнами и дверью. Потом кто-то все ж заколотил окна досками и проезжая мимо Виктор с Иркой убеждались, что так никто сюда и не ездил.
  Теперь Ирка настояла на том, чтобы осмотреть оба дома - и по результатам переселиться сюда.
  Не сговариваясь, решили начать с другого дома - не того, где жила покойная.
  
  ........................................................................................................
  
  - Заходи, будет время. Поговорим. Покурим - говорит мне пулеметчик на прощание.
  - С удовольствием - отвечаю.
  
  Николаич счел нужным зайти на равелин и рассказать первому номеру, что тому удалось зацепить морфа дважды - причем в первый раз на лету. Во время прыжка. Последними пулями той самой длинной очереди попал еще раз. В итоге морф оказался с перебитой... ногой? Или уже все же задней лапой? Дальше морф пошел по кромке льда, переплыл промоину и пытался укрыться на 'Летучем голландце', где у него было что-то вроде гнезда. Но до гнезда не успел добраться, его засекли сквозь стекла и достали. Причем в основном - опять таки 'Гочкис'
  Пулеметчик нельзя сказать, что обрадовался. Да и Николаич выглядит вовсе не счастливчиком. Я понимаю, что магический круг воды, отпугивавший нежить - дал сбой. И морф в придачу ко всему еще и плыл... Он пока единственный такой. Но ведь нет никакой гарантии, что и другие такие найдутся.
  
  Спать уже не получится. Ставим стол, Николаич начинает по свежим следам писать рапорт и предложения по укреплению обороны. Мне тоже надо накропать что-нито для умасливания Михайлова. Остальные валятся досыпать - еще время есть. Но что-то ворочаются сильно.
  
  Правда, не верю я в то, что мой рапорт Михайлова утешит в любом случае. Ситуация действительно хреновая, как ни отписывайся. Пишу обтекаемо, придерживаясь канвы сляпанной долговязым омоновцем версии.
  Искренне надеюсь, что лампа - переноска не очень мешает компаньонам. С улицы нас все равно не видно - окна завешивают тяжелые полотнища - практически мы обзавелись кроме раздвижных щитов с бронькой и тканевой защитой. Раньше-то было немного стремно - по освещенным окнам стрелять удобно, а мы тут как рыбы в аквариуме были видны.
  
  Оказывается, задремал сидя за столом. Будит Николаич. Выглядит он паршиво - отеки заметны еще больше, чем обычно. Пора идти на утреннее собрание. С нами увязывается и командир из ОМОНа.
  В здании гауптвахты все по-старому. Здороваемся. С нами здороваются.
  Опять же мне первому и выступать. Рапортую - сколько и каких больных медпункт принял. Делать это просто - по моему настоянию завели журнал приема больных. До полноценных карточек пока руки не дошли, но у работников Монетного двора они уже есть, так что неплохо бы и остальной постоянный состав охватить.
  - Нахрена нам эта бухгалтерия? - спрашивает майор-начвор.
  - Ну, мы ж собираемся вроде жить?
  - Собираемся.
  - Значит, будем и болеть. Когда знаешь, что с пациентом было - лечить проще.
  - Это как раз понятно - неторопливо говорит Овчинников.
  - Давайте сразу перейдем к вечернему инциденту со стрельбой - замечает Михайлов.
  За дверью какая-то шумиха - в дверь, пятясь спиной вперед, вваливается стоявший там часовой, буквально вдавленный небольшой толпой. К своему неудовольствию замечаю знакомые рожи - которые бы с удовольствием бы не видел век: журналисты, привезенные сюда нами же, вчерашний господинчик, несколько незнакомых, но решительных и мрачных молодых лиц.
  - Петр Петрович, это что за? - удивляется несколько картинно Овчинников.
  - Это - представители прессы и общественности - отчетливо поясняет господинчик. Держится он уверенно, да и говорить, судя по всему, горазд. А еще мне кажется, что он точно из той породы, которым ссы в глаза - все божья роса.
  - И что же собственно вам нужно?
  - Вчера было совершено умышленное и сознательное убийство, и мы требуем, чтобы было расследование проведено, как должно и виновные - как преступница, так и покрывающие ее негодяи понесли заслуженное наказание! - это выпаливает та самая пигалица.
  - Мило - замечает Николаич - и вы уже, несмотря на так долго восхваляемую презумпцию невиновности все знаете и преступников назначили?
  - Случай совершенно ясный - безапелляционно заявляет пигалица.
  - Замечательно - невесело ухмыляется Николаич - у вас надо полагать богатый опыт?
  - Прекратите пикировку - обрезает Овчинников - давайте к делу. Доктор - начраз - Михайлов - потом выслушаем тех, кто в этом немного больше нас понимает. Гости из смежного министерства здесь?
  - Здесь! - привстает маленький омоновец.
  - Вы провели свое расследование?
  - Точно так.
  - Хорошо. Давайте тогда по порядку.
  Помня, что язык мой сейчас должен быть укорочен по самые гланды, чтоб не ляпнуть чего ненужного, сухо и кратко докладаю о том, что вчера видел. Максимально сухо. Николаич дублирует так же. К моему удивлению и Михайлов не шибко распространяется о своих подозрениях. Правда упоминает, что перевязка была сделана небрежно, а мы оставили раненого на попечении его друга, явно не учитывая того, что раненый и помереть может.
  Вижу, что господинчик что-то шепчет писюльке на ухо, потом что-то вкручивает стоящему рядом с ним парню. Явно он дирижирует, но сам вперед не лезет. Писюлька прямо рвется в бой, но терпит, пока не выскажется омоновец.
  Тот высказывается - зачитывая бумажонку суконным голосом. Текст, надо заметить, еще более суконный - уши вянут. Но вот что хорошо - в бумажке совершенно недвусмысленно излагается версия нападения покойного на медсестру с сексуальными целями.
  - Мне кажется, что инцидент исчерпан - заявляет Овчинников, строго смотря на вломившихся.
  - Как бы не так - горячо заявляет журналистка.
  Начальник Крепости поднимает вопросительно бровь.
  - Да, у меня есть точные данные, что это было невозможно!
  - И почему?
  - Потому, что убитый был нетрадиционной ориентации! Он был геем! И это всем известно! Кстати - нас сюда прислали из Кронштадта и вы ничего не посмеете с нами сделать! Мы видим, что вы тут сговорились - вместе с ментами, но повторяю - мы под защитой!
  (Слышу краем уха, как маленький омоновец тихо говорит приятелю: 'Ну вот понеслась... Прямо как негры в Америке. Не за то арестовали, что банк грабил и с полицией перестрелку устроил, а только потому, что черный. Чисто Иртышов, тот тоже все сводил к тому, что его арестовали, за то что гей, а не за то, что мальчишек насиловал и калечил, кишковыдиратель долбанутый!')
  - Помилуйте. Никто вас топить не собирается! Как можно. У вас какие-то странные представления о военных. Другое дело, что вы явно передергиваете информацию. Мне вот совершенно не было известно, что умерший был пидор..., то есть геем. Полагаю, что и остальным здесь присутствующим это тоже не известно ласково и терпеливо отвечает Овчинников.
  - Вы - гомофоб?
  - Помилуйте. С чего бы? С какой стати мне их бояться? Я, правда, считаю, что пока человек полагает свою интимную жизнь - интимной, то это правильно, а вот когда начинает делать ее общественной, да еще и политику приплетает - это уже предосудительно. Тем более не вижу, почему надо отдавать предпочтение только одной сексуальной патологии. Поэтому маршей садистов, демонстраций некрофилов и гей-парадов на территории крепости не будет. Во всяком случае, пока я тут начальствую.
  - Значит, вы все-таки - гомофоб! А гомофобы - как указывает наука - скрытые гомосексуалисты.
  - Ага. Получается так, значит, что женщины, боящиеся мышей - сами скрытые мыши. А кто не любит макароны - сам скрытая макарона. - бурчит сквозь зубы Николаич.
  - Вы бы хоть немного думали, что говорите. Гомофоб - это боящийся себе равных, одинаковых, вот что означает гомо по-гречески. Гомосексуалистов гомофоб бояться не будет. И вообще - в психиатрии этот термин означает страх однообразия, монотонности - ляпаю я во всеуслышанье.
  - Отставить! Давайте не будем устраивать балаган. Вернемся к теме. Вы утверждаете, что всем известно, что покойный был геем. Я этого не вижу. Тут есть любовники покойного? Вы, молодые люди?
  - А хоть бы даже и так? - хорохорясь, выкрикивает один из пришедших.
  - Во-всяком случае - далеко не все знают, что он был гей. Поэтому вашим словам уже невелика цена. И к тому же - может ли так быть, Доктор, что у покойного возникло желание попробовать и женщину?
  - Ну, как правило, такое бывает редко, но бисексуальность у гомосексуалистов - явление частое. (Понимаю, что что-то не то сказал, потому как публика захмыкала, но уже сказал, а слово - не воробей...)
  - Я знаю, что покойный был убежденным геем - твердо и громко заявляет господинчик.
  - Мне понятны ваши чувства - самым задушевным тоном заявляю я - так трудно перенести измену! Но, увы - это со многими происходило, что поделать, гомосексуальные пары, как правило, недолго живут вместе. Вы еще достаточно молоды, и еще можете найти свое счастье.
  - Вы - соучастник убийства и потому ваши слова мне безразличны - парирует господинчик. - И покойный был мне Другом!
  - Это все болтовня - отвечаю ему я, решив, что хуже не будет и кидаясь в перепалку очертя голову - у вас есть фактические данные о том, что ваш приятель и впрямь имел нетрадиционную ориентацию? Фото, видео, например?
  - Не выкручивайтесь! Вы соучастник - и в этом никаких видео не нужно. Есть зверски расстрелянный человек! И я требую самого сурового наказания! И сообщникам тоже!
  - Какое наказание вы требуете для сообщников - заинтересованно спрашивает Овчинников.
  - Расстрел! Я противник смертной казни, но такое зверье тюрьмой не перевоспитать!
  - Между делом - мягко замечает Овчинников - должен отметить, что в таком случае начать мы должны с вас и тех, кто с вами пришел - за исключением журналистов.
  - Конечно, озверевшая военщина не хочет слышать голос Правды! Вам не удастся заткнуть нам рот! Это не 37 год!
  - При чем здесь военщина? У всех свеж в памяти недавний инцидент - когда вами - в том числе и ныне покойным - была организована акция протеста, вы потребовали вооружить своих сторонников. После этого группа ваших протестантов устроила бойню в Зоопарке, провалив достаточно легкое, в общем, задание. Результатом вашей деятельности стала гибель троих человек и одиннадцать - серьезно пострадали. В том числе - трое детей. Детей! И у вас еще хватает наглости тут что-то требовать!
  - Вы подло всучили смелым и свободолюбивым ребятам негодное оружие! Их гибель - ваша вина! Вы специально это сделали, и мы отлично видели, как ваши гориллы оцепили наших ребят. И даже угрожали мальчикам оружием!
  - Если б не наши гориллы - к слову сказать: вы еще и расист, потому как обозвали обезьяной казаха-пулеметчика - то жертв было бы больше. Вам напомнить, кто остановил шустеров? И теперь - что это за болтовня про негодное оружие? Михайлов, какое оружие было выдано?
  - Исправное. Полностью боеспособное. Просто у этих дебилов отсутствовало хоть какое-то понятие о том, как оружие применяется.
  - Это вы дебил! Мальчики должны были получить инструктаж, а вы их погнали на убой! - (нет, все-таки глядя на господинчика я понимаю, что наглость - второе счастье.)
  - От инструктажа, предложенного дважды, к слову - ваши как вы их называете, мальчики отказались в резкой, я бы даже сказал - хамской форме. Что было сделано при 18 и 15 свидетелях соответственно. О чем, к слову - были составлены акты - вот и вот.
  - Выкиньте ваши бумажонки - все знают, что вы дали негодные патроны!
  - Да, я была в больнице, и там удивлялись, какой мелкой дробью были нанесены раны - подтверждает журнопигалица. (Отмечаю про себя, что оператор и бледный звезда отодвигаются от группы, и теперь стоят несколько поодаль, типа мы не с ними, а так случайно)
  - Получается так - встревает Николаич - что выражение дурналюги и журноламеры вполне обоснованы - вы опять попали впросак в самом прямом смысле этого слова, не потрудившись хоть немного ознакомиться с вопросом, но сразу вынося свое скороспелое мнение.
  - И в чем же это оно скороспелое? Если мелкая дробь живым людям нанесла легкие раны, то зомби она тем более не остановит! Вы послали их практически безоружными!
  - Смотря каких зомби. Зачистка шла в Зоопарке. До этого там попадались и зомбокрысы и другая мелкая дохлая живность. Стрелять по такой форме некрофауны картечью - нецелесообразно, тут нужна дробь мельче. Именно поэтому были выданы патроны разной поражающей силы. Любому дураку должно быть ясно. Те, кого вы рветесь тут защищать, валя с больной головы на здоровую - оказались куда более дураковистыми дураками, чем среднестатистический вариант.
  - Я знаю, почему вы так относитесь к нам! Детская шалость вами воспринимается как потрясение устоев!
  - А что считать детской шалостью? То, что застрелили редчайший экземпляр козла, повесив ему на шею картонку с надписью 'Овчинников'? К слову - козел был как раз убит картечью - когда его тут разделывали на мясо - картечин наковыряли самое малое на дюжину зарядов.
  - Вона оно как! - вслух удивляется начарт Охрименко.
  - Репрессии не остановят порыв людей к свету и свободе и этому не помешают такие кровавые палачи, как вы!
  - Что-то вы поистрепались, и раньше была демагогия, а тут уж совсем балаган начинается... Резюмирую: взвесив и обсудив представленные факты, руководство Крепости пришло к следующему выводу: была попытка изнасилования медсестры. Медсестра несколько превысила пределы самообороны. Медсестре выносится предупреждение. Все. Вопрос закрыт. Посторонних прошу покинуть зал.
  
  Гора с плеч - по - другому и не скажешь. Хотя, подозреваю, что не только у меня остались вопросы, и не все закончилось с этим инцидентом. Но это потом, пока можно перевести дух. Я здорово опасался, что Михайлов окажется принципиальным службистом. Но еще и не вечер и если я правильно научился оценивать мимику и телодвижения людей - каменюка за пазухой у него еще лежит, аккуратно завернутая в чистую тряпочку.
  Краем уха слушаю Николаича. Утренний морф добавляет напряженности - ее ощущаешь как сгустившийся воздух. Чуть-чуть людей отпускает, когда Старшой озвучивает свое сомнение в том, что морф сам кинулся в воду. По мнению нашего начраза вполне могло быть, что кромка льда под тяжестью чудища обломилась, и тот оказался в воде против своей воли. Человеческое тело имеет положительную плавучесть, течением как раз бы снесло к 'Летучему Голландцу'...
  Охрименко возражает - по сведениям пулеметчика морф полз к воде. Спрашивают меня. Приходится подтверждать - да, полз. Ну да тут не та ситуация, чтоб выдрючиваться. Водоплавающие морфы для всех нас - гибель.
  Предложения Николаича по усилению обороны принимаются с рядом оговорок - тут и Охрименко и седой сапер весьма толково высказываются. Деревья перед Крепостью решают все же спилить. Видно, что Хранителю это нож острый, но приходится согласиться, сектора обстрела должны быть чистыми. Да и перебраться с деревьев на стену - запросто можно. Николаич отдает листок с тезисами секретарше, потом сластит пилюлю:
  - Возможно, что морфы действительно умеют плавать. Только вот из головы не идет один мой старый знакомый. Он, после гибели своего корабля, проплыл больше 20 миль в пресной, холодной воде. Большинство наших соотечественников при том не проплывут и пары сотен метров - в теплой, соленой.
  - Считаете, что нам попался бывший моряк или спортсмен - пловец? - заинтересованно спрашивает Званцев.
  - Или водолаз. Не исключаю и искренне на это надеюсь.
  
  Все-таки что же произошло в медпункте? Что?
  Задавая себе этот вопрос, и пытаясь смоделировать возможные варианты ответа, пропускаю достаточно рутинный доклад Павла Ильича, вот только конец доклада меня отвлекает от самоедства.
  - Таким образом, трагические инциденты в Зоопарке и в медпункте ставят перед нами серьезную проблему: какой у нас здесь порядок и как, собственно говоря, нам жить дальше. Мы выжили в первое время хаоса, когда было главным просто выжить - но теперь ситуация более менее стабилизируется, если можно так говорить применительно к тому ужасу, который вокруг нас. И вопрос правопорядка становится насущным. Тут сегодня уже много говорилось о свободах и ответственности, расстрелах и так далее. Пока мы жили остатками прошлого. Но у нас тут нет возможности не то, чтоб содержать тюрьму, но даже и кормить тех, кто не хочет работать. Что сейчас законно здесь?
  - Говоря проще - вы спрашиваете, по каким правилам будет идти наша жизнь дальше? - Михайлов кратко формулирует длинные периоды речи Хранителя.
  - Именно. Логично было бы ввести, скажем, военное положение.
  - Невозможно. Военное положение на нашем уровне - да и на уровне Кронштадта, например, ввести незаконно.
  - Почему? - видно, что любезнейший Павел Ильич просто не понимает сказанного.
  - Потому что ВП вводится указом президента. Не ниже - отвечает Овчинников.
  - Хорошо. И что тогда делать нам? За расстрел детей - бить морды стрелявшим? Или выносить порицание - как медсестре? А сейчас этот удаленный отсюда деятель устроит демонстрацию из трех десятков своих последователей с требованием свобод и расстрелов для несогласных? Должна быть отправная точка.
  - И что рекомендуете? Создать хунту?
  - Да откуда мне-то знать? Давайте вместе думать. Старое законодательство погибло вместе с тем миром, во всяком случае, для нас оно невыполнимо, хотя формально тюрьма в Крепости и есть, но сейчас там общежитие... Значит - нужно новое, всем понятное. Нужно что-то, ну я не знаю, на манер совета старейшин или трибунала - чтобы не расследовать, как попало каждый невнятный случай. Нужно решить вопрос с несогласными. Собственно говоря - мы находимся в осажденной крепости в прямом смысле этого слова. Для нас роскошь - устраивать такие эксперименты, теряя сразу 14 человек просто потому, что у кого-то дурь взыграла и кому-то захотелось власти.
  - Эге, да вы ретроград и консерватор...
  - Да, когда в мою несовершеннолетнюю племянницу какие-то остолопы стреляют из ружья - я сразу становлюсь консерватором. И ради Бога - не надо заводить эти песни о свободах и прочем неповиновении властям. Прекрасно помню чеканное выражение этой недояпонки, сказавшей буквально: 'Я буду бороться с любой властью, пока меня не будет в этой власти!' И здесь - все ровно то же самое. И я прекрасно помню, что такое власть в руках таких господ!
  - Хорошо. А что вы сами-то можете предложить для тех, кто тут мутит воду?
  Павел Ильич переводит дух.
  - А я предлагаю вернуться к истокам демократии.
  Немая сцена. Как в 'Ревизоре'.
  - Да, именно к истокам демократии. В наидемократичнейших - ставших предтечами и символом демократии греческих государствах был такой обычай как остракизм или петализм.
  - А, подвергнуть острейшему кизму! То есть выставить за ворота на все четыре стороны? - ухмыляется широко начартиллерии.
  - Именно так. И кандидатов у меня четверо.
  - Я бы сказал - шестеро таких - замечает Михайлов.
  - Сверьте свои списки - предлагает Овчинников.
  После сверки оказывается, что три фамилии совпадают. Это показательно.
  - И как вы себе это представляете? Черепков для голосования на все население Крепости не напасешься.
  - Может по-казацки? - спрашивает Охрименко.
  - Одни налево, другие - направо и кого больше - тот и прав?
  - Ага.
  - А потом как положено на Запорожской Сечи - в кулачки сойтись? Ну, как на новгородском вече? А драки устраивать на Иоанновском мосту?
  - Вообще-то можно конечно. Но как показывает опыт - все равно для решения всех вопросов это не годится. Делегирование прав ведь уже было сделано - руководство избрано. Думаю, что не стоит нам тут заигрывать с массами. Раз это сделаем - и хватит. Надеюсь, что и не понадобится впредь.
  - И куда выгонять будем? Опять в Кронштадт?
  - Это не пойдет - Званцев аж вскочил - у меня категорическое запрещение от Змиева на спихивание в Кронштадт всякого непотребства.
  - Ну да, конечно. То - то вы нам всучили этих журнаглистов. Кстати, как там наши лесбиянки поживают?
  - Лесбиянки доставлены по назначению. Практически все. Три добровольно остались в Кронштадте, две сейчас следуют на 'Тарбаре', остальные высажены с фрегата на остров Хийумаа, относящийся к Эстонии, которая входит в ЕС, так что считай - почти дома. До Италии - рукой подать.
  - Ну, вы даете, водоплавающие! Ничего себе рукой подать! Пока мы тут про остракизм толкуем, вы уже вон как ловко - прямо как в старые добрые пиратские времена - вот тебе шлюпка, вот библия и вали на остров с корабля. Может и выживешь.
  - А это не мы - ханжески заявляет Званцев - это индусы.
  
  .......................................................................................................
  
  Дом, в который залезли молодожены, был больше бабкиного - четыре окна по фасаду. Пришлось отбивать доски со всех окон - иначе темнота угнетала, да и мешала осмотру. Осматривать дом при свете прикрученных к оружию фонариков показалось голливудчиной, но и сажать аккумуляторы базового фонаря не пойми ради чего тоже было расточительно.
  На всякий пожарный Виктор притащил в дом и ДП с дисками. Когда собирались, возникла мысль переснарядить диски новенькими патронами, купленными в охотничьем магазине.
  По некоторому размышлению Витя оставил все как есть - пока нападения крупных сил противника не ожидалось и стараканенные новехонькие патроны остались лежать на складе. В биографии продавца была одна шероховатость, которая помешала бы официально приобрести нарезное оружие, поэтому особенно Виктор и не заморачивался, только приобретя ДП, он стал приписывать к покупкам винтовочных патронов небольшое количество сверху, делая это очень просто - когда очередной счастливый обладатель мосинки покупал патроны, Виктор, как и положено делал запись в журнале, где покупатель и расписывался. А потом Виктор слегонца исправлял своеручно написанное, доплачивал в кассу, где Милке было все пофигу, лишь бы суммы сходились, и разживался патронами. Всего до БП удалось скопить 560 винтовочных 'гвоздей'. Теперь они лежали в НЗ. Кроме них Витя таким же макаром разжился еще и другими патриками, правда не борзея сверх края - взял немного и сугубо ходовых параметров.
  Начали осмотр с чердака, который оказался сухим к удивлению Виктора. Шифер, уложенный на древнюю дранку, не пропускал воду, и даже печная труба устояла. Хлама было много - несколько ящиков, короба, картонные коробки, старые шмотки, пяток древних чугунных здоровенных горшков такой формы, которую удобно брать ухватом, куски стекла...Груда пыльных банок разной величины, но все больше трехлитровок...Может быть, тут что и было полезного, но Виктор не видел - что. Ирка наоборот задумчиво присела перед чугунками, внимательно осматривая их, подсвечивая фонариком внутрь посудин.
  Потом попросила сопроводить ее во двор - там она, прошуршав в зарослях прошлогоднего бурьяна, позвала свежеиспеченного мужа к себе - с его помощью она выволокла из снега и переплетений высохшей травы здоровенный чан древнего вида.
  - Тут мысль возникла - сказала Ирка мужу - я-то сначала думала, что мы у Арины ее сани возьмем - на них можно было б сколотить короб и нагрузить льда сотни полторы кило, а сейчас думаю, что лед нам возить не понадобится.
  - И?
  - Этот котел литров на тридцать. Чугунки. Наши кастрюли. Если печки тут в порядке - то мы на санках сюда солонину притащим, и я из нее сделаю тушенку. А потом закатаем в банки - у меня и крышки есть. Во втором складе, как помню. А у Арины и погреб был неплохой.
  - Так грязное же все, пыльное.
  - Ну, помыть-то можно. Вода рядом, дрова есть. Давай, глянем печку.
  Печка была странноватого вида - накрыта сверху коробом из жести с дверцами на щеколде, этакий эрзац русской, занимавшей слишком много места. Открыв вьюшки - не слишком разбираясь, какая из них для летней, а какая - для зимней топки Виктор сунул в холодный зев давно не топленого сооружения ком мятой газеты и подпалил спичкой. Тяга была.
  - Замечательно - обрадовалась Ирка. И продолжила свои поиски.
  Виктор, почитавший в свое время, как правильно проводить обыски, взялся за дело методично. Ирка - наоборот. Забавно, но это дело как-то увлекло обоих. Темный здоровенный незнакомый дом был достаточно любопытным и таинственным объектом - еще когда Витя возился с чудаковатыми копателями у тех высшей оценкой сохранности был 'чердачный сохран' - и в деревнях и в городе много чего валялось с незапамятных времен на чердаках и Витя в свое время проспорил бутыль 'Абсолюта' не поверив, что на чердаке городского пятиэтажного дома стоит остов грузовика и лафет от зенитки.
  - А что мы вообще ищем? - спросил он Ирку.
  - Все, что может нам пригодиться в дальнейшем - ответила она и улыбнулась.
  - Ну, бедному вору все впору - пробурчал он в ответ.
  Собственно все, что они находили - вполне могло пригодиться не сейчас, так через несколько лет. То, что деревня давным-давно попала в список 'неперспективных' в немалой степени спасло ее от многочисленных мародеров, особенно от террористов нового типа. С легкой руки бузинесменов, крышующих пункты по сбору металлолома и цветняка в стране создались многочисленные диверсионные группы бомжей. В пунктах принимали все что угодно, совершенно не парясь - украденный ли это бронзовый памятник, стыренный рельс, раскуроченное лифтовое оборудование или новые алюминиевые кастрюли, еще пахнущие щами. Ради паскудного пойла бомжи перли все и отовсюду, нанося ущерб почище диверсантов - бесхозные советские металлы давно кончились и последние лет пятнадцать доморощенные террористы тащили то, что уже было чьей-то собственностью - особенно доставалось хозяйству железной дороги, лифтам и обычным гражданам. Пустующие дома и дачи в зоне досягаемости обносились ежегодно, причем совершенно варварски - с выдиранием проводки и выносом всего металлического.
  А эта деревня, находившаяся в медвежьей глуши не имела ни своих бомжей или нарков, да и добраться до нее было очень непросто - потому получилось почти как на острове Сааремаа, где скуповатые селяне не выбрасывали ничего, отчего и вышел у них самый лучший краеведческий музей с экспонатами трехсотлетней давности.
  Здесь не было электричества, телефона, газа, да и дороги как таковой - тож не было. Родственники к Арине ездили редко, и она как-то ухитрялась жить натуральным хозяйством - курочки, огород. Привозили ей керосин, соль, спички да муку. Пока была жива ее соседка - жившая как раз в этом доме - посетители бывали часто - соседка выкармливала для своих родственников поросят, которых ей совсем малышами привозили весной, а глубокой осенью забирали туши. Этот диковинный котел из бурьяна как раз и пользовался для запарки травы свинкам.
  Потом соседка померла, дом заколотили, и Арина осталась одна. А когда началась вся эта перестройка - и не до бабки стало. Да она и не жаловалась, вполне обходясь для бесед своей кошкой. Гостям же искренне была рада.
  Виктор, правда, не очень обращал внимание на то, что тут есть, будучи увлечен постройкой своей базы. Ирка наоборот засекла все, что могло пригодиться. Она нашла стеклорез - весьма приличный - и связку обоев с наивной расцветкой - не иначе годов шестидесятых. Виктор надыбал инструменты - стамески, рубанок, пару ржавых пил.
  Его удивило, что мебель стояла на своих местах - и древний шкаф с точеными балясинками сверху и стулья и столы. В допотопной тумбе Ирка нашла какую-то замшелую посуду и Виктор буквально обалдел, когда Ирка лукаво улыбаясь, подала ему пыльную кружку с польским орлом, узником за решеткой и надписью 'Тюрьмы панской Польши'.
  Вот со спальными местами было неважнец - кроватей было аж три штуки. Но панцирные сетки на них были безбожно растянутыми, а матрасов и помины не было. Пара подушек, тяжелых с отсыревшим пером, были стремного вида - с какими-то неприятными разводами на наволочках.
  Решили пока не осматривать все тщательно - видно было, что дом можно занять и жить в нем. Стекол не хватало половины, рамы были гниловаты, но вставить стекло для Виктора было не проблемой - он умел это делать. Вот защитить окна чем-то вроде решетки и продумать запасной выход - на всякий случай - было уже сложнее.
  Заглянули в чулан и сарай, примыкавший к дому с другой стороны. Уже и свинками там не пахло. Нашелся еще кой-какой огородный инструмент, но весьма убогий.
  Впрочем, Виктор и такого не имел.
  Когда вылезли из дома, Ирка, словно что-то вспомнив, поманила пальчиком своего суженого и пошла к третьему от Арининого дому - крыша у того прогнулась седлом, напоминая варварские жилища вождей - галльских или германских. За домом оказалась бревенчатая покосившаяся пристройка - не то большеватая банька, не то маловатый гаражик. Что удивительно - крыша этого сооружения еще каким-то чудом сохранилась. В отличие от дома. Заперто это все было на проржавленный замок, висящий тут явно не один десяток лет.
  - И что тут?
  - Свадебный подарок! 'Газенваген'!
  Виктор сильно озадачился. Во-первых, с какой стати душегубка может быть свадебным подарком? Во-вторых - как тут могла оказаться душегубка?
  Тем не менее, он сходил за фомкой и, подцепив замок, дернул. Замок удержался. А вот железяка, на которой он был прицеплен, вырвалась из трухлявой древесины ворот. Створки вросли в землю. Да еще и снегом их присыпало. Пришлось покорячиться.
  Наконец, выломав одну створку - петли не выдержали, Виктор вошел в 'баньку'.
  Стоявшее в ней сооружение было закрыто ветхим, расползшимся белесым брезентом. Поднимая пылищу, Виктор с супругой стянули полотнище.
  Под ним оказалось что-то очень знакомое - изрядно потрепанная грузовая машина с какими-то здоровенными баками по бокам перекошенной кабины без стекол.
  - Ну, дела! Это еще что такое?
  - Я ж говорю - газенваген! Он на дровах ездил!
  - Тьфу, глупая баба! Не газенваген, а газгольдер.
  - Не, газгольдер - это такая круглая кирпичная башня на набережной. А это - газенваген. Мне так Арина сказала.
  Виктор на минуту задумался. Да, пожалуй не газгольдер... Черт, как же его... Ну не важно. Он осмотрел эти баки и трубы. Видно было, что когда-то их густо обмазали тавотом. Потыкав пальцем, Витя отметил, что тавот как камень. Может из-за холода, а может - и по возрасту.
  - Подарок-то еще тот... Нафига нам этот механический мертвяк нужен?
  - Сосед Арины все его хотел в порядок привести. Рано умер, а то б починил.
  - А нам-то какой прок?
  - Раньше делали прочно и просто, и раз сосед собирался это починить - то и ты мог бы. Чем дизелюху гонять - лучше б эту - на дровах. Не сможет ездить - так хоть как генератор - для электричества. А если еще и ездить будет - бензин сэкономим.
  Виктор присел на корточки - колеса у машины - сейчас уже он понял, что это полуторка - давным - давно сдулись и сплющились, автомобиль практически сидел брюхом на сгнивших досках. А что, можно и попробовать... Ведь видел же он, как отреставрировали валявшуюся неподалеку от Мясного Бора в лесу такую же полуторку. Эта всяко в лучшем сохране... От той - только двигатель с рамой оставались...
  Супруги вышли из гаража и Виктор задумчиво поставил вывернутую створку на место.
  - Газген эта штука называется! Газогенератор! Вот, вспомнил!
  - Ты у меня такой молодчина - Ирка прижалась всем телом и игриво заглянула ему в глаза - снизу вверх.
  
  .........................................................................................................
  
  
  
  - Демократию разводить в окруженной крепости - последнее дело. Считаю, что тут должно быть все просто - и по - военному внятно - ну, от металлического Михайлова чего другого и ожидать нечего.
  - Все-таки - может ли кто - нибудь внятно сказать - что считается приоритетным в случае осады? Насчет внятности у военных - знаете - как раз все последнее время внятности в военных делах было совсем мало. Скорее - невнятность.
  - Замечу, Павел Ильич, что военные - не сами по себе, слушаются приказов сверху. Так что тут не только к военным вопрос. Дело не в этом. Вопрос остается - по каким правилам будем жить дальше? Если брать военные - то полезно все, что дает возможность гарнизону крепости перенести осаду, а вредно все, что снижает обороноспособность. Что Доктор руку тянете?
  - Ну, мне кажется, что мы сейчас заберемся в дебри дискуссии о Добре и Зле. Позволю себе сказать пару слов на эту тему - был у нас такой санитар - Евгением звали, так вот он, было дело, высказался так: Добро - все, что позволяет виду выжить. А Зло - то, что ведет вид к гибели. Соответственно этот постулат подходит и для нашего гарнизона. Все - что позволяет выжить гарнизону, включая кошек и собак - Добро.
  - Что - то такое было в Третьем рейхе - вмешивается седой сапер: Тоже - 'что для Рейха благо - то и Добро'. Потом они с этим благом допрыгались до выжигания деревень с унтерменьшами и массовой ликвидации взятых в плен недочеловеков. Потому как для Рейха этот геноцид считался благом.
  - Так вот я ж не зря сказал о виде - поведение Третьего Рейха как раз виду - биологическому виду - людям - было вовсе не добром. Для вида - как раз это было угрозой. И отсюда же - такая привлекательность Третьего Рейха. Зло вообще привлекательно и интересно.
  - Ну-ка, ну - ка? И с чего же это Зло интереснее?
  - Товарищи, вам не кажется, что мы не в лектории и не в дискуссионном клубе?
  - Погодите, Петр Петрович, тут вопрос действительно интересный. Действительно ведь - хоть в кино, хоть в романах - положительные - то персонажи скучные и хрен их потом вспомнишь, а отрицательные - запоминаются куда лучше.
  - Так это и понятно - Добро - предсказуемо. Требует постоянных усилий, тяжелой работы - и так всю жизнь. И все знают, что положительный герой если взялся ухаживать за девушкой, то все будет по стандартному плану развития событий - цветы - букеты, ухаживания - поцелуйчики, свадьба, дети, потом внуки. Причем в количествах, обеспечивающих положительную демографию. И с ребенками - тоже все ясно - родили, кормили, перепеленывали. В школу водили, домашнее задание проверяли. Сопли утирали... Изо дня в день одно и то же, планомерно и монотонно.
  - А отрицательный?
  - А вот у отрицательного - море вариантов. Не угадаешь. Он может изнасиловать девушку, бросить ее с ребенком - а то и продать в рабство, или взять себе в гарем, или приковать в подвале или вообще посадить на кол... А из ребенка можно чучело набить, или суп сварить или свиньям скормить...
  - Скажете тоже!
  Это та - толстушка. Ну, погоди, тетя!
  - К моему сожалению, в реальной жизни и не такого насмотрелся - и вариантов у Зла - действительно прорва. Я прекрасно помню офигевших гинекологов - у женщины с опухолью - этой самой опухолью в малом тазу оказалась бутылка из - под водки, маленькая и древняя - когда эти чекушки выпускали без бумажных этикеток, там весь текст был выдавлен стеклом - рельефно. Других вроде тогда и не выпускали.
  - Точно так, были такие - там еще олень был и то ли солнце, то ли северное сияние - у седого сапера на минутку мелькает тень давних воспоминаний - и право слово - приятных воспоминаний.
  - Ага, был олень. Тетка потом сконфузясь призналась, что когда была молодая, вела себя весело. Вот видно, когда была сильно датой ей ее дружки бутылку во влагалище и загнали 'смеха ради'. Бутылка просадила свод влагалища и ушла в малый таз, где и пробыла несколько десятков лет. А алкоголь обеспечил обезболивание и дезинфекцию. Ну а другие приколисты забивают в это место и поболе бутыли, видал случай, когда по приколу еще бутыль и разбили, кокнув по донышку. А была ситуация когда такой ухарь у женщины после насилия вытянул кишечник руками. Она глухонемая была, чем он и воспользовался - потрошил ее всю ночь посреди жилого квартала - и никто ничего не слыхал. Видите, сколько вариантов у Зла - и я далеко не все припомнил.
  - Какие вы гадости говорите, как не стыдно!
  - Ну, гадости. Так ведь из реальной жизни.
  - И все равно - нельзя о таком рассказывать!
  - Почему? Все эти уроды - они ж рядом жили. И сейчас у нас вопрос - как избежать активности уродов в нашей среде обитания. Чтоб не ходили тут путем Зла. К слову - если какая цивилизация изобретала для себя весёлое и увлекательное Добро массивные человеческие жертвоприношения, гомосечество как священная обязанность, убивание беззащитных соседей во славу Добрых Богов и тому подобное - такая цивилизация в исторически быстрый срок кончалась. Сама или при помощи тех, для кого служение Добру тяжёлая и трудоемкая обязанность, но они её соблюдают. Вот у нас последний пример - как раз Третий Рейх. Их Добро для нас оказалось куда как Злом.
  - Говоря не так учено и высокопарно - полагаю, что на первый раз стоит по-новгородски или по - казацки вынести общее решение по поводу этих трех персональных геморроев - а потом решать выделенным Трибуналом.
  - А состав Трибунала?
  - Да вот - штаб в полном составе.
  - И по каким правилам?
  - А это надо подумать. Вот значится присутствующим задание на дом - проект свода правил и свод наказаний. Как в Зоопарке - чтоб ясно и понятно - 'Пальцы в клетку не совать! Штраф - один палец' Срок - до собрания послезавтра. Митинг проводим сегодня в 11 часов 00 минут по московскому времени - перед Собором. Начальникам служб - обеспечить явку. С этим вопросом - все. Давайте дальше.
  
  Собрание идет своим ходом. По сообщениям видно, что неразбериха первых дней в основном изжита - руководители справляются с задачами. Доклады уже - не рапорты с поля боя, уже спокойнее, рутиннее.
  Отмечаю про себя, что в Крепость пошли валом мины - и вокруг Крепости уже сделаны первые минные поля - судя по кислой физиономии седого сапера Алексея Сергеевича - крайне примитивные, рассчитанные только на тупых зомби. Ну, это понятно. Зомби это отпугнет, часовым легче, а если кто живой доберется - увидит и щиты с надписями и лежащие прямо на насте минки.
  Правда, тот же морф проскочил, судя по следам, через такое минное поле минимум трижды - то ли так ему повезло, то ли соображал, куда лапы ставить. И ведь в воде не замерз, сволочь, двигался потом хоть и медленнее, но ведь двигался же. Не прыгал, как тут под пулеметом, брел скорее, потом вообще полз. Или полз - как положено ползти под огнем, уменьшая грамотно силуэт мишени? Или перебитая лапа не давала прыгать?
  
  Наконец, собрание закончилось. Иду с твердым намерением поговорить, как следует с Надеждой Николаевной.
  Идущий рядом маленький омоновец вполголоса спрашивает:
  - Про глухонемую - случаем не рядом с Фрунзенским универмагом это произошло?
  - Случаем - там.
  - Откуда узнали?
  - Наш город - большая деревня. Так вышло, что один мой хороший знакомый проходил мимо этой парочки в подворотне - еще в самом начале, пока до дела не дошло - потом свидетелем был. А другой хороший знакомый дежурил в приемном отделении своей клиники когда женщину привезли. Собственно он ее и вытягивал, чтоб могла на вопросы ответить. Менты тогда подсуетились - оперативно работали - и сурдопереводчика мигом нашли и вообще.
  - Ясно.
  
  Добраться сразу до Надежды и выяснить ситуацию не получается. В салоне идет оживленная беседа, центром которой оказывается вчерашний дед-пасечник. Вид у него счастливый.
  Не сразу понимаю из его бурной восторженной речи - что собственно его так обрадовало. Задирает на себе одежду. Вместо вчерашней воспаленной жути с пузырями - вполне здоровая кожа, то, что у него вчера был цветущий и здоровенный опоясывающий герпес подтверждает только несколько кровяных корочек и шелушащиеся участки на месте пузырьков. Не, этого не бывает!
  Сам дедок полагает, что это я - великий шаман и кудесник дал ему чудодейственные таблетки. Об этом с моей колокольни и речи быть не может. Таблетки, несомненно, лучше работают, чем мазь зовиракс, но не настолько же. Случай и впрямь уникальный, хоть публикуй. Впрочем - вот Валентине о нем сообщить стоит.
  Обращаю внимание на то, что деда наши подначивают тем, что он просто скинхед какой-то. Не понимаю, в чем тут соль - дед не похож на скинхеда ничем. Спрашиваю его напрямую.
  - Ваши люди развеселились, когда я рассказал о том, для чего приехал сюда. После войны у вас тут на Северо-Западе пчеловодство было практически разгромлено - как и все остальное. Своих пчел - не осталось. Порода северо - западная только у нас в Башкортостане осталась - климат оказался подходящий, у нас они давно уже работали. А к вам сюда кавказскую породу и некоторые другие завезли. Кавказская - больше меда дает, зимует недолго, свой улей защищает от других пчел, а к пчеловоду не агрессивна. Воровата правда, из соседних ульев мед любит таскать в свой, делает умело, а от других пчел улей обороняет хорошо. Все так, но оказалось, что на зимовье на кавказских больше питания уходит, а мед они в ваших условиях дают меньше, из-за короткого зимовья погибают часто. А северо-западные как раз к пчеловоду относятся жестко, а вот воровства у себя не пресекают и у других пчел не воруют. Зимуют ровно столько, сколько тут по погоде получается и мед дают хоть и меньше, чем кавказские, но на них и трат по зиме меньше. Проще говоря - они сюда лучше подходят.
  Обратно завезти сюда северо-западную породу собирались давно, но все не выходило. А вот сейчас я как раз договариваться приехал. И вот чего вышло.
  - Ну, да есть нечто скинхедское. Типа кавказцев вон, своих разводить.
  - Что поделать - северо-западные для Северо-Запада лучше годятся. А кавказские - лучше на Кавказе. И для меня все пчелы свои, что тут глупости говорить. Пчела - вообще святая живность.
  - Прямо святая!
  - Конечно, святая. Вся другая живность хоть кого да жрет. А пчелы никого не жрут, наоборот - где пчел нет - там и не растет ничего. А где пчелы - там все растет хорошо. Этого - сельского хозяйства - без пчел быть не может. Много вы искусственно опылите, как же. Вот погодите - летом, если все получится - я вам меда буду возить. Сами увидите.
  - За мед конечно благодарны будем.
  - Рано пока. Но доктору - мед будет. И спасибо, я готовился месяц болеть. Таблетки я себе оставлю, да?
  - Да ради бога. Рад, что вылечилось так быстро.
  
  Наконец словоохотливый дед выкатывается из салона по своим пчеловодским делам, не забыв вернуть вчерашние коробки. Правда, уже без еды, но зато чисто вымытые.
  Николаич тихонько спрашивает:
  - Получается так, что что-то не так, а? Самое бы то триумфом медицины насладиться, а Вы что-то задумались?
  - Не лечится герпес за ночь. Не бывает такого.
  - А почки? Нет у вас таких таблеток? Чтоб за ночь?
  - Раньше не было. Сейчас - не знаю.
  - Посмотрите тогда. Плоховато мне сейчас что-то.
  - Ясно, что смогу сделаю. Но может, стоит вам лечь в больничку? Я б договорился.
  - Тогда послезавтра. Завтра - операция будет, нельзя мне выпадать.
  - И это ясно. Сейчас потолкую с Надеждой - прикину, чем помочь пока можно.
  Николаич кивает.
  
  Всякие серьезные разговоры надо проводить после завтрака. На сытый желудок злости меньше и получается конструктивнее.
  Наконец мы с Надеждой свет Николаевной наедине. Деликатная Дарья свинтила куда-то. Мужиков я прямо попросил не соваться на первый этаж. Просто так не соваться.
  Ну, вообще-то начать можно только одним способом - начать!
  Кто-то великий сказал.
  Лезу в холодную воду неприятного разговора с неизвестным финалом.
  Кобура с ПМ все еще у медсестры - насколько знаю, Николаич не дал снять, а то была такая попытка со стороны Михайлова. Несколько утешает, что кабур не на животе, а спихнут в 'штабное положение' - аж куда-то на спину. Вообще-то я договорился с Андреем и Николаичем, что если начнется ор или тем более стрельба - они вмешаются. Но то, как Надя влепила сразу несколько пуль в нужные места, показывает, что если она начнет палить по мне - Николаич уже не поспеет. И Андрей с его коленками - тоже...
  Перед тем как идти - спрашиваю Андрея:
  - С чего была такая усмешка при виде этого раненого деятеля?
  - Я его по Чечне помню. Работал на ичкерийских бандитов совершенно откровенно, правозащечник чертов. Достаточно известная сволочь, хотя конечно по заслугам перед Ичкерийской республикой в подметки не годится Березовскому, лорду Жабе или Кавалеву, рыцарю Чести со Звездой.
  - Последнее - это о чем?
  - Кавалев за заслуги перед Ичкерией стал кавалером Большой звезды ордена "Рыцарь Чести" Чеченской Республики Ичкерия - получил орден в 1997 году. Это как в 1942 году кого бы в Москве наградили Железным Крестом с дубовыми листьями.
  - Не знал.
  - Надьку не надо прессовать. Заслужил покойный за свои штучки не такое даже обхождение. Я бы его грохнул, да долго думал как да что... А он на нее как раз нарвался.
  - А тебе он чем насолил?
  - Лично мне? Да пустяк. Гарантировал лично своим честным словом безопасность четверых наших мальчишек раненых. Оставили их с санинструктором в 'мирном' селе. Через день, когда мы в село вернулись - по нам влупили, сгорела БМП. Потом мы нашли и оставленных раненых - их помясничили с усердием и изобретательностью. И полумертвых облили бензином. И сожгли. Дружок мой там был.
  Мы откатились и отработали по селу. Потом приехала охрененная комиссия - как мы посмели по 'мирному селу' стрелять... А этот - укатил в Гаагу рассказывать о зверстве российской имперской военщины...
  Мда...
  
  - Надежда Николаевна! Должен признаться, что покойный и его дружки мне не пришлись по вкусу. Но стрельба в медпункте - это перебор по - любому. Рядом были люди, в том числе и патрули - вам достаточно было заорать и этого деятеля катали бы ногами по двору полчаса, если не больше. Поэтому я бы вас попросил либо внятно объяснить, что там произошло, либо - если объяснений вам давать по каким-либо причинам неохота - я буду настаивать на переводе вас в Кронштадт.
  - Вас не устраивает моя профессиональная деятельность?
  - Ну, с этой точки зрения у меня никаких претензий нет. Просто по ряду причин я теперь не люблю работать с людьми, мотивы поведения которых мне не понятны.
  - То есть вы не верите в официально признанную версию произошедшего? - Надежда как-то хмуро улыбается.
  - Да как вам сказать... Есть конечно такой анекдотец, когда богобоязненная мамаша спрашивает дочку, что та будет делать, встретившись с насильником и когда дочка отвечает, что спустит с насильника штаны, а себе высоко задерет юбку - мамаша приходит в ужас. А дочка резонно спрашивает: 'Но мама, кто будет бежать быстрее - я с задранным подолом или он - в спущенных штанах?'
  Надежда реагирует на анекдот такой мимикой, что я быстро понимаю, что хватил через край и шуточки сейчас крайне неуместны.
  - Ну, а говоря серьезно - меня очень смущает то, что вы повели себя демонстративно. Вы не защищались - вы карали. Обдуманно, с предельной жестокостью.
  Я бы даже сказал - с женской жестокостью, которая мужскую, как правило, превосходит в разы. В отличие от остальных я прекрасно понимаю еще и то, что если б он на вас напал - вы бы справились с этой гнилью и без оружия. Ну, или сделали бы в нем одну - две дыры.
   Если у вас были с ним старые счеты - то инъекцией - или максимум двумя - вы спокойно уложили бы его. Он ведь сам пришел, ему какая-то медпомощь была нужна, принял бы уколы еще и с благодарностью. Вы грамотный специалист - и в условиях отсутствия патанатомического и судебномедицинского контроля могли бы сделать все, совершенно не афишируя. Даже его приятели бы не вякнули, повода бы не было. А тут...
   - Вы настаиваете на объяснениях?
   - Нет. Если вы не хотите - не говорите. Но тогда работать вам придется в Кронштадте. Или - если охотничья команда меня в этом не поддержит - а я вполне допускаю такой вариант - тогда я переберусь в Кронштадт.
   - Даже вот так?
   - Да. Так.
  ...............................................................................................................
  
  Дом бабки Арины как ни странно - тоже произвел впечатление незнакомого. Во всяком случае, на Виктора. Ирка же наоборот сориентировалась в момент. Пахло в доме больше керосином и скоро стало ясно, почему. Мало того, что попередвинута была вся мебель, словно тут слоны танцевали, так еще впридачу какой - то дурень из бабкиных родственников уронил керосиновую лампу - стекло разбилось вдрызг, а из перевернутого резервуара вытек и впитался в пол остаток керосина. Было керосина немного, но вонять невыразимо керосин умеет и в малых дозах.
  Обругав бестолковых Арининых родичей, Ирка сбегала в сарай и притащила коротенькую лестницу. Витя и не знал, что его супруга знает бабкины тайнички. Оказалось - знает.
  Скоро она притащила три запасные стекла для той лампы, которая валялась на полу, связку запасных фитилей и отдельно - пакет из пожелтевшей бумаги. Оказалось к той жестяной штуковине, бывшей повседневной лампой для Арины, имелась и добавка - ни разу не пользованная лампа - со стеклянным голубоватым резервуаром, и латунной головкой. Фитилей к ней (а они были шире других) оказалось всего пяток, зато 'шестилинейные'.
   И ламповых стекол - всего два. Бабка, оказывается, берегла эту лампу 'на праздник'. Но так ни разу и не попользовала.
  - Толку-то. Керосину - то нет. Да и этот вытек.
  - Да должен быть керосин. Пошли!
  Керосин и вправду нашелся - в мятом десятилитровом бидоне и здорово ржавой канистре. Была еще одна - но она стояла открыто и ее видно прибрали к рукам. А эти - спрятаны за дровами и остались незамеченными.
  Виктор наклонился, поднять жестяной резервуар с головкой, и заметил на полу какие-то блики. Присмотревшись, он понял, что это играет свет из окошка, неплотно забитого досками - на мельчайших металлических шариках. И было таких шариков много.
  
  - Что за фигня? - удивился Виктор и потыкал тонкой щепочкой в один из шариков. Тот послушно перекатился в сторону, наткнулся на другой такой же и слился с ним. Пихаемые Витей шарики послушно и как-то радостно сливались друг с другом, как оттаявшие части жидкого Терминатора.
  - Тут ртути до фигища на полу - безрадостно проинформировал Витя свою подругу.
  Та подошла, посмотрела, потом почему-то стала осматривать стену напротив.
  - Ты чего?
  - У Арины тут термометр висел обалденный, ртутный, ртуть в такой спирали была. Начала того века, 'городской' как она его называла. Ага, вот на полу осколки. Разбили, черти полосатые...
  - Да плевать, откуда ртуть. Ноги надо уносить, отравимся.
  - Брось, токо начали. Давай, я ее соберу в банку, сколько удастся - а там останется мало - разберемся.
  Виктор открыл окно, посбивав доски, стало светлее. Пока Ирка корячилась на полу, сгребая капли, Виктор старательно вспоминал, что он о ртути помнит. Помнил он мало - что если ртуть выпить, то ничего не будет, а вот пары - ядовиты. Вот насколько ядовиты и какие признаки - этого он не помнил.
  - О чем задумался?
  - Оборону тут держать сложно. И кто угодно в дом залезет. Хоть через веранду, хоть через дверь, хоть через сарай или подпол...
  - Сортир забыл. Через выгребную яму - тоже можно. Но, во-первых, тут немноголюдно и раньше было, а во-вторых, оружия у нас на табун медведей хватит. Кстати - подпол надо проверить - у Арины там еще банки были. С соседского дома 17 трехлитровок. Да литровок два десятка - Аринины если есть - и вполне нам на тушенку хватит. О, вспомнила - у бабки еще лаврушки куча была.
  И Ирина действительно притащила жестяную коробку, от которой остро пахло лавровым листом. Мешок с тяжелой, отсыревшей солью. Упаковки спичек - целую и початую. Потом почему-то очень обрадовалась, откопав в груде тряпок у раскрытого шкафа деревянную шкатулищу с разномастными пуговицами и огорчилась, не найдя на привычном месте древнюю зингеровскую швейную машинку. Зато нашла нитки и иголки.
  - Кто про что, а вшивый про баню! Пуговицы-то тебе на кой ляд сдались, а?
  - Мы ж по твоему решению с людьми в контакт не входим, да? Значит, сорок лет живем в лесу. Одежду треплем. Молнии тебе 40 лет прослужат? Шить прорехи на пальцах будешь? Или как молнии через лет пять - шесть поклинит - деревяшки вместо пуговок понашиваем? К слову, дорогой - презервативов у тебя тоже не вагон. Как насчет детишек?
  - Ну, сосок у тебя, пеленок всяких там распашонок и памперсов тоже нет!
  - Адам с Евой без памперсов обходились.
  - Так они ж не одни были.
  - Как не одни? Одни! Они ж первые люди были вообще!
  - Эх, крестик носишь, а Библию не читала.
  - Читала!
  - Значит - дура! У Адама с Евой было два сына - Каин и Авель. Так?
  - Так. Дальше-то что?
  - Дальше яйца не пускают. Каин убил Авеля. Так?
  - Да так, так!
  - Затактакала, Анка- пулеметчица. Так вот Каина выгнали нафиг из семьи. И он пошел в Ханананские земли - и там женился. На ком он там женился, если Адам, Ева и сам Каин - единственные люди на Земле, а? Лезь в погреб, а то разумничалась тут.
  Он с некоторым усилием дернул разбухшую крышку люка в полу.
  
  - Значит, нам тоже придется идти в Ханананские земли - заявилала из погреба Ирка немного погодя. И загремела чем-то стеклянным.
  Виктор предпочел отмолчаться, подсвечивая фонариком сверху... Вообще-то он никогда в карман за словом не лез и умел отбрить собеседника легко, но происшедшие с Иркой метаморфозы совершенно его сбили с толку. Вылупилась бабочка из куколки. Заготовленные комплекты одежды - продуманные и тщательно подобранные - действительно годились, чтоб выжить в случае катаклизмы. Но вот под таким углом - как только что сказала спутница жизни - как-то и в голову не приходило. Придется, придется вылезать из берлоги. Или жить хуже, чем бабка Арина - уж у нее на огороде всегда была разная ботва - и картошка, и морковка с огурцами.
   Тут из города никто рассаду не притащит. От курочек, составлявших Арине компанию, осталась только хорошо обглоданная косточка посреди кухни. Опять же керосин, мука, сахар, соль, спички...
  Поглядев в окошко, Виктор мрачно сказал про себя:
  - Зато есть и хорошая новость - дров у нас - не перепилишь.
  Потом почесал в затылке и спросил в люк погреба:
  - Ирка, а где у бабки была двуручная пила?
  
  ............................................................................................................
  
  Собравшись с мыслями, Надежда Николаевна непонятно говорит:
  - Он знал.
  Молчу. Жду.
  - Он точно все знал. Я ему напомнила о себе, еще и не сказала ничего толком - язык путался. А он этак паскудно ухмыльнулся, спустил портки, потряс своим отростком и заявил: 'Почмызгай, подстилка! Ничего ты не докажешь!'
  - А что вы должны были доказать? И кому?
  - Ему виднее. Видимо он все время ожидал скелетов из шкафа, потому так и отреагировал истерично.
  - Как вы напомнили о себе? (Черт, чувствую, что за языком мне весь сегодняшний день следить придется неустанно и бдительно.)
  - Не о себе. О папе. Папа ходил к нему, это я теперь точно понимаю, что к нему. Вернулся радостным - человек из Москвы, правозащитник, демократ, уж он-то поможет, обещал же, обнадежил, документы взял, чтоб помочь. Ведь не может же так быть, что такое творится с ведома Москвы, там просто не знают. Папа был врачом. Хорошим врачом, только очень наивным человеком, простодушным.
  Такое бывает с гуманистами, да еще и воспитанными соответственно. 'Светя другим - сгораю сам!'
  Мама над его идеализмом посмеивалась, хотя и сама была такая.
  Вот к нам той же ночью и пришли. В дверь позвонил сосед - дескать, помощь нужна. Мама говорила - не открывай - а папа - ну там же человеку плохо, я должен...
  Он ведь просто не мог понять - он тут людей лечил, помогал всем - и что его будут убивать за то, что он не коренной национальности и потому не человек вовсе - никак понять не мог.
  Физически.
  Вот и открыл...
  
  Надежда Николаевна переводит дух.
  Я вижу, что сейчас она вся там - в своем страшном прошлом. В том кошмаре, которому подвергли четверть миллиона людей, сказав другим людям: 'берите свободы, сколько влезет'. Оказалось, что свободы нужно совсем немного - всего-навсего нужна свобода от соблюдения Уголовного кодекса РФ. И больше ничего.
  Свобода держать рабов, грабить, насиловать, глумиться любыми способами над теми, кто не относится к твоей народности. Кто унтерменьш, потому что говорит по-русски. И в отличие от прошлой громадной войны унтерменьшей никто не поддержал - никто не помогал оружием, моральной помощью или хотя бы сочувствием.
  Строго наоборот. Другие унтерменьши, тоже говорившие по-русски знать не хотели о том, что творится в свободной Ичкерии, Москва не организовывала сопротивление, не формировала партизанские отряды и не посылала полки - там и так хватало работы по распилу невероятных размеров бабла. Какое кому дело, что в свободной стране нормальным стало рабовладение в полный рост. Она же свободная. Значит - имеют право.
  Московские журналисты наперебой воспевали храбрых и свободолюбивых ичкерийцев. А хрип тех, кому свободолюбы перерезали глотку - звучал куда тише, чем все телевидение. Много ли накричишь перерезанной глоткой?
  Ну, конечно же, демократические страны в едином порыве поддержали свободную и демократическую рабовладельческую республику. Да, были, конечно, неприятные инциденты - то свободолюбы поотрезают головы англичанам. То перестреляют сотрудников 'Красного креста' прямо в госпитале - ну что ж, издержки борьбы за свободу, бывает...
  И в Чечню валом валили 'врачи без лекарств', 'шпионы без границ', 'хало траст', обучавший минно-взрывному делу и целые кучи отморозков из мусульманских стран, да и из Европы, где отлично работали центры по вербовке.
  
  Москва чухнулась только тогда, когда оказалось, что московский бомонд парят и бабло пилится неровно. Тогда в Ичкерию послали недоеденную реформами армию. Сопляков - срочников, дезориентированных офицеров, несработанные экипажи. Напрочь забыв весь опыт прошлых войн. Свой же собственный опыт, купленный страшной кровью.
  И налили еще больше крови. Посреди страшного кровавого гноища жировали правозашитники, депутаты всех мастей - как опарыши в сортире. Они ловко убеждали поверивших им дурней в погонах - не воевать, сдаваться - ничего, дескать, не будет.
  Это 'ничего не будет' отлично видно на множестве трофейных записей - спокойная и веселая резьба по живому мясу.
  До последнего момента не верящему тому, что сейчас с ним будут вытворять...
  Потом, когда стараниями тупой военщины финансовый проект 'Свободная Ичкерия' оказался под серьезной угрозой - не врубившиеся в тему войска вывели. Оставив для жуткой разборки несколько десятков тысяч еще живших там русскоязычных и тех чеченцев, которым такой разгул бандитизма и беспредела не нравился - а с беспределом даже шариатские суды не справлялись, что уже о многом говорит.
  Позже, совсем потерявшая чувство реальности 'Свободная Ичкерия' сама пошла воевать - и на этом кончилась.
  Я не могу себе представить три вещи - глубину подлости, меру страданиям и верха лицемерия в этой истории...
  
  - Чего тут рассказывать... - вздохнув, продолжает Надежда. Читали 'Гадюку' Толстого? Должны были - в школе ее проходили...
  - Читал.
  - Ну вот... Только есть разница в том, как хрустят кости чьих-то родителей в книге - и как хрустят - твоих собственных. Рядом. Я не хочу об этом говорить... Да и отделалась гадюка дешево. Там ведь соседи прибежали. К нам никто не прибежал. А меня перепродавали несколько раз. Быть рабом - это... Тяжело... А рабыней...
  Надежда опять замолкает.
  
  Да, я читал несколько произведений на эту тему. 'Кавказский пленник' - бывший в старину добротным триллером для непуганых современников - отдыхает. Тогда горцы были патриархальными, без фантазии...
  
  - Потом оказалось, что я организовала несколько десятков полукриминальных подставных фирм и набрала кредитов на многие миллионы... Паспорта - то наши папа тогда отдал. Надеждой я снова стала только сейчас, до Катастрофы звалась Еленой. Мир все же не без добрых людей оказался, а на войне человека сразу видно становится, на войне человек - голый.
  - Да, видно, что в военно- полевой медицине у Вас опыт. К слову - вы этих ребят из 'Бастиона' знаете? Очень уж они за вас горой встали.
  - Не помню... Хотя если у этого дылды, как его - ну по - шотландски его еще называют - огнестрельное сквозное верхней трети бедра - то может и встречались. Но я думаю, что просто у них, как у всех воевавших - к ичкерийской агентуре отношение ясное. Насмотрелись.
  
  Помолчали.
  - Ну что ж, рад, что версия омоновцев подтвердилась. Завтра вроде намечается крупная операция - слыхал, что все кому ни лень соберутся для захвата ремонтного завода и прочего, что мы там разведали. Вы поедете?
  - Конечно. Такое упустить...
  - Тогда готовимся. Сегодня вроде ничего не предвидится - можно перевести дух.
  - Не получится. Пациенты все равно набираются - вроде и меньше здесь людей стало, а каждый день толпа.
  - Ну, раз человек жив - значит болеет. Здоровых людей нету - есть недоработки в диагностике...
  Надежда бледно улыбается, услышав эту бородатую аксиому. Надо развивать успех и потому, судорожным напряжением мозга выдаю еще умную мысль:
  - 'Многих воителей стоит один врачеватель искусный'. Старикан Гомер в этом деле разбирался. Насчет воителей у нас будет небогато, так что придется искусностью брать... На митинг пойдете?
  - Нет, не пойду. Лучше я подготовлюсь к завтрашнему дню. Тут из Кронштадта вчера прислали еще груз - а я и не приняла.
  - Ну. Ладно.
  
  В салоне напряженная обстановка, все ждут митинга. И я добавляю в нее перцу - присутствующие, включая и Демидова, держат в руках красно-черные банки 'Яги' - слабоалкогольного энергетического напитка.
  Видя таковое, я неожиданно для всех начинаю громко ругаться.
  Понимаю, что это некрасиво и неразумно.
  Маленький омоновец сильно удивляется такой моей реакции.
  - Эта. С чего крик - то?
  Перевожу дух. Вообще-то не дело лаяться с компаньонами и гостями. Это неубедительно и вообще некрасиво.
  - Откуда у вас это пойло?
  - Почему сразу же пойло? Сам же вроде не трезвенник?
  - Не трезвенник. А это пойло.
  - Да ладно, Доктор - вмешивается и Серега - оно же слабоалкогольное. Ну, угостили ребята, что такого-то?
  - Парни, нам сейчас только панкреатиты заиметь. Я серьезно - не надо это пить.
  - Да слыхали, алкоголь - яд. Доктор - какая тебя муха укусила?
  Так. Действительно, наехал как трамвай. А тут у всех нервы. Вздохнуть - выдохнуть и можно говорить. Поехали.
  - Это не алкоголь...
  - Слыхали. Это пойло - отрава. Дальше-то что?
  - Извините. Я погорячился. Дело в том, что эта хрень сделана по принципу 'качелей', как это называется у наркоманов и представляет собой не только алкогольный коктейль, что не очень страшно в принципе, а фармацевтический коктейль, что хуже. Это когда несколько препаратов даются одновременно, и никто не скажет, как это сработает. Здесь - алкоголь и кофеин. Это антагонисты, вообще-то. Бьет оно по печени, поджелудочной и мозгам добротно, только надо ли это нам?
  - Хочешь сказать, что это хуже водки?
  - Если водка не паленая - то хуже. Чтоб от водки получить панкреатит - надо постараться. А это - как специально заточено.
  - Но написано же - слабоалкогольное.
  - А 'ерш' - слабоалкогольный или нет?
  - Сравнил, то ж - 'ерш'!
  - Дык и сравнил - тоже коктейль - то есть смесь - и по градусам - таки слабоалкогольный. А по отвалу башки?
  - По отвалу башки - сильно, да.
  - Так тут тот же принцип - газировано, чтоб всасывалось лучше, 'качели' - то есть одномоментный ввод релаксанта и стимулятора - я уж не говорю о всякой химии типа красителя и консервантов, тоже печени подарочек.
  - И прямо так вредно?
  - Ну, на Западе такого 'молодежного' пойла нет. Было, но запретили. Показатель? - Возможно.
  - А для меня больший показатель, что коллеги из Джанелидзе говорили, вал идет панкреатитов у молодых совсем пациентов - да и на вскрытии - печенка у современных двадцатилетних - как у сорокалетних. Это для меня тоже показатель.
  - Ладно, не такое пили. От одной не развалимся.
  - И еще раз напомню - нам сейчас панкреатиты лечить сложно будет. И цирроз - тоже.
  - Да поняли. Поняли...
  - И нестояк еще до кучи!
  - Ох, поняли... Хватит уж, а?
  
  
  Общее собрание - или митинг - начался даже чуть раньше. Как я понимаю, собрались если и не все, то многие. Толпа жужжала, как большой рой пчел. Во всяком случае, так было слышно из нашего салона. Вместо трибуны использовали нашего 'Найденыша'.
  Пока мы собирались в толще толпы началось какое-то движение - как оказалось кому-то били морду. Но за помощью ко мне никто не обратился, так что я и не понял - что там было такое. Наверное, отголоски разборок родителей с протестантами.
  На БТР залез Овчинников. Голос у дядьки поставлен хорошо, не особо надсаживаясь, командир изложил вкратце ситуацию:
  - Петропавловцы и петропавловки! У нас осажденная Крепость, каждый человек на счету, требуются общие усилия и потому от каждого, кто в Крепости находится, требуется полная самоотдача. Иначе не выживем. Поэтому безделье и всякое вредительство, снижающее нашу обороноспособность - является преступлением. Личной угрозой каждому.
  Перед гарнизоном ставится вопрос - выгнать из Крепости трех типов, от которых пользы нет, а вред - есть? Работать не хотят, хотят Власти. При этом провалили самую простую задачу - и с большими потерями. Мало того, вчера один из их компании напал на медсестру в медпункте с целью изнасилования, за что и был убит.
  Вот эти субъекты.
  (На БТР поднялись двое уже виденных мной утром - и Друг Покойного. Поднялись даже где-то спокойно. Не знаю, то ли Михайлов пообещал им всяческих чертей в случае сопротивления, то ли пока не понимают, что дело идет к концу. Раньше-то еще и не такое сходило с рук...)
  - Я требую, чтобы нам также дали слово! - голос у Друга Покойного тоже отлично поставлен.
  - Наговорились, хватит - обрезает стоящий внизу Михайлов.
  - Нет времени на дебаты. Сейчас те, кто считает, что выгонять этих дармоедов не надо - встает сюда, за БТР. Если таковых наберется больше половины - останетесь тут. Если меньше - вам в Никольские ворота - ну или в Иоанновские. - Овчинников спокоен как сидящий в Зоомузее Березовский мамонт.
  - Я требую, чтобы хоть видимость законности была соблюдена!
  - Будет соблюдена законность. Не видимость ее. Мы всего - навсего выгоняем вас оттуда, где вам не нравится. Как это делали в демократических Афинах. Вы при этом не являетесь гражданами Петропавловской крепости, никаких оснований для вашего нахождения здесь нет - и по правилам за хулиганство и неподобающее поведение сотрудники Заповедника имеет право выставить вас вон.
  
  Тем временем из толпы выходят люди. Набирается неожиданно сотни три.
  Но по сравнению с остальными - это очень немного.
  Не половина.
  
  Дальше правозашитник пытается что-то прокричать, но его ловко сдергивают с брони. В скором времени всех троих тащат мимо нас - в ворота.
  Тут происходит задержка. У ворот лежит жердь, к которой привязан упокоенный вчера Надеждой деятель.
  - Покойничка своего захватите - для достойных похорон - удовлетворенно говорит Михайлов.
  - И не вздумайте в Неву выкидывать - тут вам не Ганг - добавляет полный мужик - он как раз в день нашего прибытия сюда отводил женщин в тюрьму, в самое безопасное на тот момент место в Крепости.
  - А если мы откажемся? - нагло спрашивает один из троих остракизнутых.
  - Я рассказал этому парню, что вы назвали его обезьяной. - Михайлов показывает на казаха - пулеметчика, который с непроницаемой физиономией наблюдает за всем этим сверху.
  - И что? Расстреляете нас, сволочи?
  - Нет. Он вам прострелит по одной ноге каждому. И если не уберетесь быстро - прострелит и другую. А потом руки. Он знаете неторопливый. Но меткий. Хотите попробовать?
  - Оружие нам дайте!
  - Уже давали. Результат известен. Ничерта вы не получите!
  - Минутку! - к группе подошел тот самый здоровяк - омоновец, который Дункан.
  В руках у него швабра с какой-то гнусной тряпкой.
  Что особенно удивляет - наиглупейшее выражение его лица.
  - Эта, вы покойному кем приходитесь - вдовой или вдовцом?
  - Что за издевательство!?
  - Эта, никакого издевательства. Просто вам по наследству - вот штанишки покойного причитаются. И можете швабру взять - все какое - никакое оружие. Глядишь еще и станете людьми, по примеру дарвиновской обезьяны.
  Правозашитник плюет нам под ноги.
  - Мы вернемся! И вы еще горько пожалеете, быдло, мразь...
  - Еще слово - и я тебя прострелю - серьезно и как-то очень убедительно говорит Михайлов.
  Фонтан затыкается. Трое, взяв жердь с трупом, идут в ворота.
  Следом проходят двое автоматчиков из службы безопасности Заповедника.
  
  Толпа начинает расходиться.
  Ворота закрываются.
  Концерт окончен.
  
  - Самое паршивое, что они действительно вернуться - задумчиво говорит Михайлов.
  - Это - вряд ли - отвечает ему Дункан.
  - Не эти конкретно. Такие же. Потом. Мы, если выживем и вынесем все это, станем защищать своих внуков от того ужаса, который видели. Будем стесняться рассказывать, как все было жутко, жестоко и страшно. И вырастим наивных дуралеев. Тогда-то и появятся такие жулики и напарят за милую душу.
  - Это - вряд ли - повторяет Дункан, но не так уверенно. Маска Глупости медленно сползает с его лица.
  - Может - неожиданно для самого себя лезу я в разговор. - Может. Как с нами было - нас так оберегали от жути той войны, что в итоге... А, чего говорить... Нам врали совершенно забубенно, а мы развешивали уши. В итоге - сколько пацанов считало, что пили бы баварское пиво, если б деды сдались...
  - Я вот не пойму - встревает Саша, до этого так ожесточенно о чем-то думавший, что кожа на лбу шевелилась - я никак не пойму, как у людей громче всех учивших нас толерантности и тому, что все люди одинаковы - самое любимое слово 'быдло'?
  - Это-то просто - жестко говорит Михайлов. Это просто.
  - Да что просто?
  - То просто, что часть публики самоназначила себя элитой, новодворянством. И эти новые арийцы естетственно не обязаны разбираться в сортах говна. Для них, небожителей, полубогов - все остальные быдло и совершенно одинаковы. Ну не царское дело морочить себе мозги разницей между там хохлами или таджиками или русскими. Так что они совершенно искренне призывают быдло толерастничать. Ну а к ним - сверхчеловекам - вся эта похабель не относится и они естественно толерастией не страдают. Какая толерантность у эсэсовца могла быть к белорусской бабе с детьми? Он же ариец, а она - унтерменьш. То же и здесь.
  - И все-таки есть и хорошие новости. Вот выперли трех дармоедов - итого воздух чище и меньше интриг будет.
  - Ой, не уверен...
  - Ладно. Там видно будет.
  
  В салоне застаю Званцева. Судя по всему, пока я ротозейничал на митинге, каптри с Николаичем разбирались с завтрашним заданием.
  - Интересное кино - говорит Николаич - получается так, что не все так просто будет. И даже скорее - наоборот.
  - А что такое случилось?
  - Вояки с Ржевского полигона туда направили около взвода - сливки снять. Те прибыли, закрепились, успели сообщить, что вступили в контакт с какими - то местными, местные настроены дружелюбно. И все. Глухое молчание - поясняет Званцев.
  - Может рация сдохла?
  - Не похоже. Все нам не сказали, но вероятно были другие дублирующие способы связи. Так что вероятно - там противник. И очень может быть - ваши знакомые. Сейчас учитываем такую возможность. Пока идет координация - но, судя по всему, сколачивается неплохая группа - сухопутчики пару танков выкатят, да еще брони будет штук с десяток.
  - Ага. И станем мы сгоряча друг по другу лупить. Сработанности-то нуль - недовольно ворчит Старшой..
  - Есть такая опасность. Постараемся ее учесть.
  - Ага. Как начнется пальба, так сразу все всё забудут и начнут шарашить в белый свет. Как в копейку. Делов-то для грамотных людей - влезть в промежуток и обстрелять тех и этих, а потом быстро унести ноги. Видали.
  - Я понимаю. Но как сказал Модель - когда ему сообщили, что планы раскрыты - машина пущена. В конце концов, это не самая большая опасность.
  - И что тогда - большая?
  - Недалеко ходить - соседи - те же финны и эстонцы. Американский флот потерь не понес практически.
  - Насчет финнов - это как-то странно - сомневается Николаич.
  - Не так и странно. Народ свирепый, упертый и как пехота и моряки - очень даже ничего себе.
  - Да не смешите - уж такой упертый и свирепый.
  Званцев иронически смотрит на сказавшего это Вовку.
  - Вот представь себе - и свирепый и упертый. Например, на флаге ВВС Финляндии - свастика. С тех самых времен. И ничего. У единственных в Европе. И совершенно официально. А насчет свирепый - берешь и смотришь, как они сюда лезли после революции и какие тут боевые действия шли. Или еще раньше.
  - Ладно, бог с ней, с историей. Вы что - серьезно считаете, что есть возможность военного вторжения?
  - Такая возможность не исключена.
  - А что сейчас слышно - где американские корабли?
  - Корабли НАТО - сейчас сконцентрировались у Шпицбергена. Информация точная.
   - Что их туда понесло? На Севере считают не заразятся?
   - И это тоже - на Шпицбергене зомби нет. Но мы полагаем, что основная цель - Хранилище.
   - Не вполне понимаю Вас.
   - Хранилище - известный бизнес проект. Вы что, действительно ничего не слыхали? Svalbard Global Seed Vault - 'Хранилище судного дня'?
   - Как-то пропустил, знаете. Да я не очень-то разбираюсь в военно-морских делах.
   - Вы даете! Что, серьезно - не слыхали?
   - Совершенно. Там что бомбы, ракеты? Или топливо?
   - Семена. Хотя бомба, пожалуй, та еще.
   - Какие еще семена?
   - Обычные семена. Которые сеют. Сельскохозяйственные культуры, говоря проще.
   - Шутите?
   - Нет. Отлично сделанное убежище, рассчитанное на воздействие самых серьезных повреждающих факторов. Внутри - громадная коллекция семян сельскохозяйственных культур. Оптимальные условия для вечного хранения. Прикрытие - дескать, на всякий случай, если что будет катастрофичное, то у Человечества будет откуда взять Спасение...
   - Что-то вы ироничны.
   - Да не верил тогда и сейчас не верю в эту чушь. Уверен, что катастрофы ждать пришлось бы недолго. Ничего личного - только бизнес. В таком апсекте.
   - По-прежнему не понимаю.
   - Вы немного с сельским хозяйством знакомы?
   - Минимально. Ну, там гуси мечут икру, а булки растут на деревьях...
   - Тогда вкратце - всего три типа ведения хозяйства - первый - кустарный - есть у вас три ведра картошки - посадили, собрали, съели, на следующий год осталось три ведра картошки на посадку. Удобрения - свои - из компостной кучи. Расход сил большой, отдача невелика, финансово невыгодно, зато ни от кого собственно и не зависите. Второй - промышленный - с участием многих - одни технику делают, другие - удобрения, картошки сажаете соответственно не ведро, а тонны - и собираете соответственно. Расход сил на ведро картошки получается меньше, финансово выгодно. И тут самостоятельность есть - и технику можно купить у другого и удобрения. А сейчас в дело пошел третий способ - семена обрабатываются так, чтобы дать урожай - и больше воспроизводства не будет. Не предусмотрено. И фирма, поставляющая вам эти семена, обеспечивает и всем остальным - техникой, химией - заточенным именно под эти семена. И получается очень выгодно, только вот тут уже самостоятельности никакой - поставщик - монополист.
   - То есть выращенное ведро картошки на следующий год не взойдет?
   - Взойти - то взойдет - но урожайность будет никакая. А следующая - и того меньше. Это все вместе с ГМО идет - в одной струе. И никакой в итоге самодеятельности - либо покупаешь такие семена, либо сдохни. Ну а почем продадут такие семена во имя Демократии и Свободы - полагаю, понятно.
   - Но ведь есть же свои семена. Никто ж сдуру не будет одноразовые покупать?
   - Уже покупают. Выгодно. А конкуренты... Знаете, в бизнесе с конкурентами не церемонятся. Вот почему-то все случаи птичьего гриппа на нашей территории - как на грех в тех местах были, где птицеводческие крупные комплексы. С чего бы, а? И заброска колорадских жуков имела место раньше неоднократно. Так что есть о чем думать.
   - Это не паранойя?
   - Обычная борьба с конкурентами. Капитализм. Ножки Буша - помните, а? Вроде ж не президентское же дело? А как они переживали, Буши, стоило уменьшить покупки.
   - То есть, как я понимаю, Вы намекаете на то, что готовилось крупномасштабное 'Принуждение к миру -2'? Ну, то - есть принуждение к покупкам одноразовых семян в мировом масштабе?
   - Точно так. Та же песня, что с долларом, только тут уже с жратвой. Тут уж за глотку всех бы взяли куда как крепко.
   - А Хранилище - на тот случай, если поиметая природа отомстит и все пойдет не гладко?
   - Точно так - еще раз.
   - Но ведь даже у нас тут в Питере - есть на хранении семена. Заведено так - и наверное давно - вон гордились же, что даже в Блокаду не сожрали.
   - Не видите разницу между Хранилищем - и научно-исследовательским институтом? НИИ - то даже бомбовой удар не перенесет, чего уж...
   - Кстати, раз такое дело - неплохо бы и нам семенами разжиться. Тут недалеко - на Исаакиевской площади, у Астории.
   - Там от мертвяков черным-черно - мрачно замечает маленький омоновец.
  
   - Да и не только мертвяки... - это не менее мрачно говорит его сослуживец Лёня.
   - Депутатов имеете в виду? - пытается острить Серега, но Лёня отзывается невесело.
   - У нас там неподалеку БТР сожгли. Очевидно, хотели захватить - шарнули из какого-то крупнокалиберного винта по водителю, не попали с первого раза, ну а мехвод в Чечне бывал, обстрелянный, толковый. Дал, как положено при обстреле, по газам - следующая пуля влетела в моторный отсек. Гражданских никого не уцелело, а наших - двое добрались, но искусаны были сильно...
   - Откуда в Питере крупнокалиберные винтовки?
   - В городе - миллионнике и не такое находится. Может старое что - типа ПТР, а может и новье - после того, как в Грузии гражданская война шла с 92 года, да после Приднестровья, Таджикистана, Карабаха и Чечни - тут всякого можно найти. Мы потому и дернули по воде, что повторять не хотелось. Черт его знает, может он еще жив, стрелок чертов.
   - Ну, Лёня, по воде мы дернули потому, что ты из 'катерной роты' водоплавающий. Тебя как утку в воду тянет - с усмешкой замечает маленький омоновец.
   - Но сработало же? - норовисто возражает Леня.
   - Сработало. Только экскурсовода не хватало: 'Посмотрите направо, посмотрите налево, наша экскурсия по рекам и каналам Санкт - Петербурга начинается!'
   - И как - плавает броня-то? - интересуется Саша.
   - Нормально. Правда, когда плюхнулись - такую волну подняли, думал - утонем. Но ничего, обошлось. Скорость, правда, никакая, но ничего, дочапали.
   - А какой помощи от Крепости ждете?
   - Гражданских бы сдать - часть - то вообще левые. Еда нужна, патроны нужны.
   - То есть перебираться сюда хотите?
   - Зачем? Мы там прочно окопались. Вот лед пройдет - можно будет нашу речную технику задействовать. Не все ж броней плавать. А на катере тут по каналам - в момент доберешься.
   - А что - неплохо так - водные экскурсии на БТР, такси на БРДМ. Жизнь налаживается.
   - Конкуренции с нами не выдержите - спокойно замечает Званцев - на горючем разоритесь.
   - Кстати - а как насчет эвакуации? Вот ведь 'Миновозец 'Бренчащий' - сейчас тут стоит - очень было бы здорово - уж безопасность бы мы обеспечили. А мы бы вам одного Терминатора подарили.
  
   Что-то не понимаю разговора. Судя по физиономиям - это я один что-то протабанил. Влезаю с вопросом.
   - После доставки несколькими рейсами груза противопехотных мин решением Штаба в честь заслуг баржа при 'Треске' произведена в ранг миновозца. И соответственно получила имя 'Бренчащий'. А что такое Терминатор - пусть омоновцы разъясняют - поясняет Саша.
   - Эта, Терминатор - это робот.
   - Ребята, а серьезно?
   - Эта, действительно робот. Саперный робот - для разминирования дистанционного. Наши его немного переделали - так теперь он и стрелять может - идея давно была, а тут и поприжало. Ну и модернизировали - как израильтяне - те тоже к такому ружье приделали, чтоб по шахидам контрольный выстрел делать перед разминированием.
   - Точно, я такие машины у амеров видел - даже фильм по телевизору шел - вмешивается Саша. (Вот странное дело - меня в его возрасте девчонки интересовали. А он вроде больше техникой да компами увлечен. Нехорошо это, порядочные люди должны размножаться.)
   - Не, у амеров - чисто боевые машинки 'Свордз', тупая пехота. А наш Терминатор - он и саперить умеет.
   - Опробовали?
   - А то ж! Нормально работал, как часики.
   - У амеров и саперные есть. 'Талоны'. И не только они...
   - Эта, все равно - НАШ - лучше - ставит увесистую точку в теме омоновец.
   - Ладно, ладно. Пошли-ка вместе на Главную гауптвахту, обсудим: ' Что кому почем?' - Николаич тяжело встает.
   Званцеву тем временем сообщают что-то по его рации. Отмечаю, что у него она не такая, как у нас, а словно бы погромоздкистее.
   - Так, Доктор - пошли встречать комиссию - поворачивается каптри ко мне.
   - Какую комиссию? - шутит он что ли?
   - Из столицы - города - героя Кронштадта. Проверяющую, разумеется - как у вас тут документация ведется, как соблюдаются санитарные нормы, как обстоит дело с противопожарной безопасностью...
   - Не надо так шутить, меня от таких шуток оторопь берет! Знаю я такие комиссии!
   - Ладно, не переживайте - ваш водоплавающий морф вызвал такие эмоции у нас в штабе, что тут же собрали группу для изучения - так что не так все жутко. Вот эта группа и прибыла. Сплошь ваши знакомые, как на подбор. Пошли, пошли. Они уже на подходах.
  
   Успеваем чуть загодя. Катерок - раньше такой к нам не приходил - щеголеватый, надраенный и какой-то неуловимо парадный ловко причаливает. С катерка на берег перебирается десяток человек - и действительно я узнаю среди них Кабанову, ее кавалера - мичмана и - самым последним спускается братец.
   Приятный сюрприз!
   Здороваемся. Комиссия тут же рассыпается на составляющие - часть рвется умотать к упокоенному морфу для осмотра на месте и последующей эвакуации, оказавшийся тут же начальник саперов остужает их рвение. Судя по возникшей перепалке, для саперов это малоинтересная возня совсем не ко времени и потому для увязывания интересов вся куча народу валит к Овчинникову. Братец увязывается вместе с галдящей группой - ему не чужд задор свар и перепалок, правда обязанностей по осмотру тела на месте происшествия никто с судмедэкспертов не снимал, так что может кроме поехидничать ему и впрямь должно присутствовать при этом толковище .
   Остаемся в дворике втроем - я, да Валентина с мичманом.
  
   - Не ожидал вас тут увидеть - и рад тому, что приехали. Не опасаетесь такие прогулки устраивать? - спрашиваю я оживленно вертящую головой Валентину Ивановну.
   - Гулять-то надо, а я в Петропавловке сто лет не была. Да и денек сегодня хороший. Смотрите, какая погода - весна уже явно. Опять же морские прогулки...
   - Погода как погода, холодно и пасмурно.
   - Не заметили, что сегодня на восемь градусов теплее? И с неба ничего не сыплется - она легким привычным движением руки невзначай поглаживает свой еще увеличившийся вроде живот.
   - Ой. Ну, не знаю... Я больше лето люблю.
   - Лето - оно еще когда будет. И знаете - очень приятно прогуляться после сидения в лаборатории. Тем более у вас тут совершенно безопасно, в Кронштадте еще бывают эксцессы - Кабанова глубоко вздыхает.
   (Это да, грамотная система караулов и патрулей и секретов - обычно и не заметна, но требует толкового подхода, четкости и слаженности. Тут не возразишь. Безопасность вообще не замечают, считая, что так оно и должно быть. А на самом деле - безопасность это опять же громадный труд многих людей.).
   - Пока они там морфа будут тянуть, хочу пригласить вашу Охотничью команду на свадьбу - говорит она мне.
   - Ого! А кого с кем? (Сильный вопрос у меня получился - и умный и тактичный, не отнимешь...)
   - А нас - меня и Алика - тут Кабанова кивает на мичмана.
   Мичман начинает как-то странно ежится и по - моему даже немного краснеет.
   - Здорово! А когда свадьба?
   - Когда ваша кумпания в Кронштадте будет. Идею Алик подал - говорит у дитя должно быть отчество, да и вообще... Я как-то даже растерялась, но он такой галантный кавалер... Где уж тут слабой женщине устоять. Я и согласилась. Да и ребенок не против - не брыкался во всяком случае, когда обсуждали.
  
   И задорно глядя на жениха, железная Валентина неожиданно для меня, негромко, но мелодично спела на мотив Государственного гимна:
  
  Пусть муж изменяет,
   Пусть ходит в пивную,
   Я не приревную его ни к кому
   Доход не растрачу,
   Прибьет - не заплачу,
   Всегда буду верной ему одному!
  
   Что утешает - хлопаем глазами мы оба - и я и Алик-мичман. Это... да это просто невозможно, хоть ушам не верь. (Наверное, Валентину укусил Семен Семеныч, он у нас песельник...)
   Но это явно было. Вот и поди ж ты. А я думал, что знаю свою коллегу.
   - Откуда ж такой текст - то? - удивляюсь я, втайне подозревая, что может Валентина Ивановна и стихи по ночам пишет. Да и не удивлюсь уже, если так.
   - А это из первомедовского капустника. 'Медик-холл' я уже не застала, но кое-что еще помню. Кстати - тут обнаружилась такая вещь - ректор Первого Медицинского успел организовать эвакуацию части студентов и преподавателей. Куда они убыли - неизвестно, но вряд ли на север - там уже наши отзванивались и связывались с кем возможно. Так что вероятнее направление на юг. Имейте на всякий случай это в виду, когда будете завтра там работать. Может, какие-нибудь следы найдете, свидетелей может быть.
   - А что была за колонна?
   - Автобусы. Автобусы и вроде пара грузовиков с какими-то курсантами.
   - Ясно. Будем смотреть.
  На самом деле я и так смотрю - на мичмана, краешком глаза - и замечаю, что новоиспеченный женишок моментально втягивает животик и молодецки выпячивает грудь, как только невеста на него посмотрит, и с явным облегчением отпускает пухлое пузико в первоначальное положение, стоит ей отвести взгляд. Учитывая, что Валентина посматривает на него часто - зрелище получается довольно комичное.
  - А тебе не влетит, что свой склад оставил без присмотра?
  - Так с вашей легкой руки на складе шаром покати - все роздал, подчистую. (Тут мичман неожиданно подмигивает мне со значением) Только обещанная тебе сабля и осталась! А к Валентине Ивановне меня приписали официально - приказом. Я теперь занимаюсь охраной и обороной Лаборатории.
  - Как телохранитель?
  - И как телохранитель тоже. И знаешь, когда мужчина реально кого-то должен защищать - жизнь приобретает смысл.
  - Кто б спорил.
  
  Из гауптической вахты вываливается мой братец.
  - Во! Старика уже почти уломали - сейчас рванем на мины. Между прочим - у нас там в Кронштадте новостей вагон с тележкой. А у вас?
  - Ну, вот подплавный морф... Сегодня перед вашим прибытием выперли общим собранием трех возмутителей спокойствия из числе левонападающих.
  - Фигасе! Это что ли те, которые организовали свалку в Зоосаде?
  - Они самые.
  - И что - так прямо и выперли? За ворота?
  - Ага. Голова Крепости зачитал краткую речь - типа братья и сестры, к вам обращаюсь я, друзья мои - вот три вредителя - давайте решать, что с этими выкидышами демократии делать? Далее прочел их вины, публика разошлась в две стороны - и пожалуйте граждане вон.
  - Типа билетиков на посещение музея нету - пшли отседова?
  - Еще раз - ага.
  - А оружие им дали?
  - Дали.
  - Ну и дураки. Лопоухие! (Мичман Алик не выдержал и высказался).
  - Это омоновец смилосердничал.
  - Вы тут совсем с ума посходили! И что выдал омоновец?
  - Швабру.
  - А, тогда ладно.
  - А в Кронштадте что нового, братец?
  - Вчера прибыл наш сухогруз - ну это не новость, корабли постоянно приходят, тут в другом дело - у них за день до прибытия матрос повесился. И его труп они поместили в холодильник. Я его вскрывал - обычный висельник.
   - И что?
   - Дуб - дерево! Труп не обернулся! Двухдневный труп остался, как и положено - трупом. Не зомби!
   - Так что - инфекция все же получается? А эти - изолированные - потому все у них по старому?
   - Или иммунные. Но скорее - отсиделись, как в карантине.
   - Есть и еще непонятности - добавляет Валентина Ивановна.
   - Хорошие или плохие?
   - Скорее хорошие. Вы знаете - прогноз исхода заболеваний и ранений улучшился практически вдвое. Мы сначала немного возгордились, что удается вытягивать тяжелых раненых и больных, но здесь видимо не наша заслуга. Раны заживают быстрее, заболевания протекают легче.
   - Так что, больные вообще перестали помирать?
   - Нет, все-таки и сейчас бывает. Но судите сами - пациент с огнестрельным ранением головы - все еще жив. Больной с молниеносной формой столбняка - еще жив. Я понимаю, что и Кутузов выжил - но тем не менее. Явно есть новый фактор, который придется учитывать.
   - А у меня тут как раз уникальный случай излечения опоясывающего герпеса за ночь...
  
   Из здания выкатывается куча народу - уломали Алексея Сергеевича. Братец кивает мне и, поддернув свою здоровенную сумку с суд-мед барахлом, двигает с остальными. Валентина тоже идет с комиссией - хочет быть на вскрытии.
   Мне там делать нечего - с результатами и так ознакомят. Сидеть в штабе и слушать, как препираются и торгуются договаривающиеся стороны - можно бы конечно, но зачем?
   Завтра выезд. Значит надо помочь Надежде разобраться с грузом, подготовить самое необходимое и еще провести занятия по первой помощи. Вот этим и займусь до обеда.
   Странное ощущение оставили слова Званцева - о возможных набегах соседей. С одной стороны в это не верится. В конце концов, жратвы у них своей достаточно. С другой - не все счастье в жратве.
  Есть и другие вкусности. Например - женщины. То, что без женщин жизнь плохая, не годится никуда - еще по древним римлянам ясно. Не украли бы они сабинянок - не было бы Рима. А украли - не стало сабинян. Или вот тоже - дети. Очень ценный ресурс. Те же янычары - отличный показатель того, что при правильном воспитании и дети врагов прекрасно служат.
  Потом мне в голову приходит неприятная мысль - рабы отличный ресурс. Да, наконец, на мясо люди тоже годятся - столкнулись же мы с людоедами, а чем те же европейцы лучше? Ровно ничем, людоедства и у них даже сейчас полно. Достаточно послушать милую песню Раммштайна 'Майн Тайль'...
  Так что визиты за женщинами, детьми и рабами - запросто могут быть, тут весьма вероятна паранойя Званцева. Насчет мяса... Во-первых, каннибализм экономически не выгоден. Рабовладение дает куда большие выгоды. Раб значительно полезнее - что проверено веками.
   Во-вторых, куча болезней передается при каннибализме. Причем серьезных. Примеров - масса.
   В - третьих, проще и дешевле разводить птицу и домашних животных. Человек - несуразное существо, нарушающее законы природы - у млекопитающих как на грех - особь готова размножаться и становится взрослой прожив одну девятую своей жизни. А у человека - это получается четверть...
   В - четвертых когда дело доходит до каннибализма - оказывается, что потребляемое мясо не полноценно. Раз все оголодали - значит и поедаемые тоже. Проще говоря - далеко на этом мясе не уедешь, нет в нем уже витаминов и прочих весьма важных веществ, иначе бы не оголодали так окружающие, чтоб друг друга жрать.
   Как-то так вот. Хотя... Видел своими глазами потрошильные стойки. Мясо и готовый шашлык... и взвод дуралеев пропал...
   И завтра мы туда едем...
  
   .........................................................................................................
  
  
   Растопить печь у Арины не получилось. Где-то либо сажа забила дымоход, либо кирпичи вывалились - но дым стоял на половину высоты комнаты, когда, наконец, Виктор прекратил попытки реанимировать печку.
   За это время Ирка натаскала из подвала груду пустых банок и, посчитав что-то, пришла к выводу - должно хватить.
   Осталось совсем немного - вытащить остов санок, сваренный когда-то из стальных труб и потому практически вечный, сколотить короб из отодранных с Арининого дома досок и отбуксировать все к бункеру.
   Добрались без хлопот, санки пытались пару раз перевернуться и зацепиться за кусты. Но водителем Витя был хорошим.
   Вылезли, размяли ноги.
   Виктор прикинул, сколько придется всего - всякого перетаскать - от мяса до воды - для того, чтоб заготовить консервы - и присвистнул.
   Ирка, косо посмотрев на него, добавила, словно прочитав мысли:
   - Еще забыл, что вечером баню топить надо будет - мы уже как лошади потные пахнем, а после заготовки тушенки - тем более завоняем. С города мертвяки прибегут на запах.
   - Ты с чего взяла, что я воду считал???
   - А я ведьма. У нас в роду все такие. Так что бойся!
   И побежала в бункер.
  
   Проводив Ирку взглядом, Виктор и сам не понял - злится ли он на жену, или действительно попугивается уже. Впрочем, время уже прошло много, а работы было еще полно. Кряхтя, Виктор стал перетаскивать и грузить пакеты с мясом в санки. Подруга тем временем собирала что-то в бункере, и пришлось вскрывать один из схронов - Витя понятия не имел, что среди консервов и тщательно упакованных продуктов лежат и Иркины приправы.
   Когда мясо было погружено, обнаружилось, что Ирина набила какими-то пакетами весь салон УАЗа. Попытка возмутиться этим была ею встречена достаточно мягко - Виктору и впрямь пришлось согласиться, что консервирование - не его сильная сторона. Оставалось только подозревать, что это скорее переезд, чем перевозка крышек и приправ... Но стойкое ощущение того - что все-таки переезд - оставалось.
   - Мешки-то спальные нахрена? Матрас зачем?
   - Ну, Витенька, миленький - мы ж не успеем столько тушенки наварить - в Ольховке ночевать придется, так не на полу же спать?
   Возразить было нечего - санки с набитым коробом выглядели даже в зеркало заднего обзора внушительно.
  
   Остаток дня для Виктора был таким, что он не один раз обругал тупого лося, припершегося не вовремя и не туда. Для тушенки потребовалось немыслимое количество воды и дров - Ирка перемывала и кипятила все найденные банки. На счастье Вити банька у Арины оказалась функционирующей, котел в бане тоже задействовали, это немного помогло. Потом Ирка тушила лосятину, а Виктору пришлось заниматься китайской работой - поддерживая в печи 'малый, но равномерный огонь', что оказалось сложнее, чем просто спалить всю эту деревушку целиком и пару таких же в придачу.
   Когда дело дошло до закатывания банок, Витя считал, что может перевести дух, но Ирка погнала мужа в баню - оказывается, что там опять надо набирать воду. Хорошо колодец оказался неисчерпаемым, но все равно было непонятно, куда Ирка всю воду подевала...
   Пообедать не получилось - вся кухня была заставлена разномастными банками, а за ужином Виктор, поев чего-то, что и не разглядел - уснул прямо за столом сидя. Ириха милосердно дала ему подремать четверть часа, после чего, продрав глаза, он вдруг вспомнил:
   - Слушай, а ведь тушенка опасна - там ботулизм может развиться!
   - Не разовьется!
   - Почему это ты так уверена?
   - Потому что - потому, что кончается на 'у'. Если хранить при температуре ниже 18 градусов - ботулотоксин не вырабатывается. А у Арины в подполье - до июля 18 градусов не будет. А может и вообще не будет - подвал у нее качественный. Давай, вставай, банки закатывай. Нехорошо, конечно, что у нас в трехлитровых в основном. Да и сала нету - залить бы сверху...Ладно, что есть...
  
   В баню поползли уже глубокой ночью. Мылись вяло, как сонные мухи. От тепла окончательно развезло. Все за день сделать не успели, но сил уже никаких не осталось. В избе было жарко и сытно пахло тушенкой.
  
  
  ............................................................................................................
  
  
   В медпункте вовсю идет свара - понятное дело, дамы, оставшись одни, делят полученные медикаменты. Правда до стрельбы не дошло, но вмешаться приходится.
   Забрав то, что стоит раздать завтрашним участникам вылазки, величественно отбываю, прекрасно понимая, что вообще-то это скорее отступление - дамы сейчас опять заспорят.
   В салоне застаю Демидова. За последние дни он как-то отъелся, определенно. Вижу, что он занят своим делом - опять набивает рожки, при этом выбирая патроны из разных кучек. Оказывается, трассеры добавляет каждым третьим патроном. Ну, это хорошее дело - в перестрелке прицелиться не всегда может получиться. Ну, это я не на своем опыте знаю, это мне рассказывали.
   Спрашиваю Демидова - о чем он задумался.
   - Да этот, дядь Паша мне про таких кульных пацанов рассказывал тут. Реально - крутые.
   Сильно удивляюсь - заподозрить милейшего Павла Александровича в рассказах о криминальных авторитетах - никак не получается. Если б омоновцы еще об этом толковали - я б понял.
   - И чего рассказал?
   - Короче там один авторитет крышевал Малышевских, собрал бабло, а когда на хазу поехал - решил, что мало взял. Ну, короче - он крутой такой - братву по домам отправил, а сам один вернулся и Малышевским - давай еще бабла, короче. Те его за ноги к двум елкам привязали - порвали пополам нахрен. Потом, короче к его бабе поехали, типа твой волчина позорный коньки откинул - будем тебя теперь крышевать, а ты за Малышева выходи, пучком тогда все будет. Ну а та, короче, хитрая скобариха - да говно вопрос - говорит. Я согласна типа, давайте квасить. Ну, те, короче купились как лохи последние, ужрались в вусмерть - баба своим братанам - мырг - те пьяных Малышевских замочили во сне. Во, какие дела!
   - Круто! Ты кстати из пистолета - научился работать, или все неграм подражаешь?
   - Да че вы все прицепились!
   - Голова - два уха - людей не хватает, стрелки нужны, а тебе все понты детские покоя не дают.
   - А то вы мне ствол дадите!
   - Если будешь уметь им работать - и без понтов - то да, дадим. Ты к слову читать умеешь?
   - Ну, умею.
   - Если тебе пару книжек толковых притащу - будешь читать?
   - Да ну, скука это.
   - Ну, гляди. Хозяин - барин. Токо телевизора тут нету, кина тоже долго не будет.
   - Ты сам обещал музейским кино казать. Дядь Паша говорил. А книжки причем?
   Оп! А ведь и действительно - вчера разговор об этом был. И я забыл - и они что-то не чухнулись.
   - При том, что про твоих кульных гангста - нигга книжек нет. А про твоих сверстников, которым оружие дали - есть. И про то, как они это оружие грамотно пользовали - тоже.
   - Не, не люблю читать. Ты мне лучше так расскажи.
   - Будет время - расскажу. А где все?
   - А дернули к ментам.
   Это новость. И точно - нет обоих бронетранспортеров, на площади отсутствует наш автобусик, да и грузовиков вроде тоже нет. Это они, получается, колонной рванули? И почему меня не позвали?
   - Здесь кто еще остался?
   - Андрей внизу вещи роет.
   Спускаюсь вниз. Андрей там и разбирает сумки с вещами. Еще те - из магазина.
   - Ну, а меня что не позвали?
   - Николаич так решил. Там несколько сотен человек, опять же омоновцы. Лекаря попросят помочь, то - се, только мы лекаря завтра и видали. А так - приедут люди сюда, тут им и помогут. Да они такой колонной поперли, что некому их останавливать.
   - А ты тут чем занимаешься?
   - Да была у нас пара серьезных болтов. Оптику я на них поставил. А вот патроны где-то тут.
   - Ну, а чем СВТ не годятся?
   - Болты охотничьи - на крупного зверя. Если против морфов - то, пожалуй, могут быть и лучше Светок. Берут дальше, кладут лучше. Завтра и посмотрим.
   С этими словами Андрей выкапывает наконец коробку с патронами. Показывает мне один. Совершенно диковинный - длинная гильза непривычного размера и рисунка, странноватая пуля.
   - Калибр 300wm. Винчестер магнум. А вот и .338 Lapua Mag.
   - Это что, крупнокалиберная винтовка?
   - Ага. Чуть-чуть до нашего 12,7 мм. не дотягивает. Потому - отдача мягче, грохот не такой сильный, а работает на приличные дистанции. Патронов кот наплакал, потому возьмем как дополнение к Светкам.
   - Я о таких даже не слыхал.
   - Немудрено - вещь редкая. Цены немалой. Очень немалой.
   - Слонобои?
   - Ага. Можно и так сказать.
   Странные патроны с виду. И пули странные.
  - Не понимаю - вы по стоимости что ли отдавали оружие Михайлову?
  - Нет, по характеристикам. Это конечно и со стоимостью совпадает, как правило - но вот с какой стати отдавать стражу ворот дальнобойную снайперку? Вполне хватит помповухи. Самое смешное - у него и получится лучше - с помповушкой -то. И толку больше будет. А что это у тебя?
  - Медицинские прибамбасы вам на завтра. Подвинься что ли - мне по кучкам разложить надо.
  Некоторое время копаемся каждый в своем. Успеваю разложить свое добро по новеньким полиэтиленовым мешкам. Теперь еще раздать и кратенько инструктаж провести - совсем хорошо получится.
  - Что думаешь насчет завтрашнего задания?
  - Признаться по совести - не нравится мне оно. Группа наша - с бору по сосенке, несработанная. Друг друга не знаем, противник - не пойми кто. Лупить по всем попавшимся по дороге - тоже кисло - могут быть и люди не причастные. Зря положим - некрасиво выйдет.
  - Но взвод-то пропал?
  - А взвод вырезать - несложно. Особенно если там пьющие лопухи. Сколько таких случаев в той же Чечне - напьются до зеленых соплей, папа-мама сказать не могут - баранов резать и то сложнее, чем опившихся болванов. Два-три человека вполне взвод уделают. А если в пойло чего хорошего добавить - так и тем проще. Тот же клофелин.
  - Ну, клофелин - вчерашний день. Сейчас таксисты уверенно угощали лепонексом и азолептином.
  - Это как?
  - Сажает пассажира, желательно небедного, цену дает минимальную, услужливый, вежливый, по дороге останавливается у какой-нибудь забегаловки, берет себе кофе - и пассажиру. Воспитанные идиоты не отказываются из деликатности, невоспитанные - клюют на халяву. Ну, в кофе у водителя - ничего нет. А в кофе у пассажира - лошадиная доза. Если выживет - хрен что вспомнит, а частенько и не выживают. Погодка у нас прохладная, замерзнуть раздетому - раз плюнуть, да и публика стала куда безразличнее - раньше б 'Скорую' вызвали или милицию на худой конец - в вытрезвителе-то всяко сдохнуть сложнее, чем в сугробе, а сейчас всем похрену вареники - ну лежит и лежит, его дела...
  - Что, серьезно?
  - Про похрену вареники?
  - Нет. Про такси.
  - Абсолютно и с ручательством. Особенно это любили бомбилы-гастеры. Впрочем, нам-то это по барабану и глубоко фиолетово - такси теперь если и будет, так токо на БРДМ.
  - Это да... - кивает головй Андрей.
  - Слушай, давно хотел спросить. А действительно все чеченцы героические и бесстрашные?
  - Нет, обычные люди. Героев и отморозков и у них не больше, чем в других нациях. Но, во-первых, они никогда себя не критикуют. Тем более, перед чужими людьми. Во - вторых, у них сохранилась архаичность, этакий племенной подход: 'люди - это только те, кто из моего племени, остальные - не люди и с ними можно делать что угодно'. В - третьих, они очень боятся за свою репутацию в своем племени.
  - Как потерять лицо у японцев?
  - Ага. Поэтому если чеченец один - он вполне нормальный человек. А если чеченцев с десяток - они начинают друг другу показывать, что они нереально круты и кончится это может чем угодно. Допросить одного - да если он посчитает, что из своих не узнает никто - будут результаты и без особой напряги. А спрашивать сразу у трех - никакого толку.
  Говоря это, Андрей не перестает аккуратно протирать тряпочкой патроны из коробки. Но видно, что думает о чем-то другом.
  
  - Мне вот непонятно - люди - вроде же разумные существа. Но почему у большинства основное желание как можно гуще нагадить окружающим?
  - Что это тебя на философию потянуло? - удивляюсь я такому повороту разговора.
  - А что, скажешь не так?
  - Люди вообще-то изрядная сволочь, тупая и неблагодарная априори.
   Хороших-то людей - как раз небогато. Откровенно плохих - еще меньше.
   А вот основная куча - никакие. Могут быть и такими и этакими, как начальство прикажет. Токо вот беда - плохими быть легче и веселее, а сейчас - и выгоднее.
   Ты его пидора перевязываешь, а он, веселясь, тебе в полу халата сморкается.
   Приходишь на вызов - а он страдает похмельем. Вот так вот.
   "Ты, доктор, клятву демократа давал? Не финти! Ты, доктор обязан ко мне относиться с гуманизмой, потому обязан меня опохмелить." - и это все на полном серьезе. С какой радости я ему чем-то обязан - неясно.
   Но вот такая вещь - и доктора обязаны, и менты, и учителя и все вокруг, а он - никому нихрена не обязан, поэтому срет у себя на лестнице и так далее..
  - Так вот и я об этом. Причем отличается только величина возможности насрать, масштабы так сказать действа. Вот не могу понять разницы принципиальной между бомжом, который на металлолом дербанит лифт в подъезде и 'эффективным собственником' дербанящим на тот же металлолом доставшееся ему даром пароходство или завод, между панком, гадящим в подъезде и чиновником, который с винтотряса лупит редчайших козлов из Красной книги, гордо гадя всему человечеству. Не пойму я этого. Вот богач - купил полсотни дорогих шлюх - в чем тут величие? Член-то у него все равно один и возможности именно в этом - самые среднечеловеческие, на пару палок разве.... Ну, вот я нагребу в кучу сто банок консервов, и буду гордиться - тоже ведь богатствие неслыханное по нынешним временам?
  - Это ты к чему?
  - К завтрашнему дню. Ты необстрелянный, просто будешь бояться. Опять же работа у тебя - спасать - лечить. А мне надо будет вышибать мозги из людей. Которые с виду - такие же, как мы с тобой, а на деле - хуже крыс. И я никак не могу понять - почему им хочется быть не людьми, а крысами. Никак не могу. Людей и так мало, вроде б помогать друг другу должны, чтоб вместе выжить - а они стойки ставят, шашлычок на природе...
  - Везет мне что-то на философов последнее время. Вон казах- пулеметчик - тоже философ.
  - Немудрено. Кто воевал - чтоб с ума не сойти - этим умом думает. И потому - все вояки - чуточку философы. Когда тетенька с косой неподалеку ходит - это вразумляет.
  
  - Ну, тетеньку с косой нынче люди видят редко, отношение к ней странное стало - большая часть отгородилась от ее присутствия больницами и ритуальными бюро, часть думает, что откупится, хотя это никому еще не удавалось - от этой тетеньки откупиться. Может потому и свинства много, что думают, будто жить смогут вечно. Это в средневековье люди с детства знали - тетенька всегда рядом, в полушаге. Нынешние уже всерьез путают виртуальность с действительностью. Потом в морге диву даешься - ну ничем крутой крутяк от лоха последнего на каталках не отличается. И ноги такие же синие с бирками и кудлают их так же равнодушно...
  - Зато гробы у крутых из ценных пород дерева с инкрустациями...
  - Толку - то. Из роскошных погребений малая часть не ограблена. Чем выше курган - тем больше шансов, что его тогда же в древности и обобрали. Фараонов - считай всех обнесли, отличный был бизнес у тех, кто их землю захватил. Впрочем, обычные египтяне тоже влипли - наверное, не знаешь, что мумии их продавались в промышленных масштабах?
  - Для музеев что ли?
  - Не. Хорошо просушенные и крепко просмоленные мумии древних египтян шли как дрова - пароходы на них ходили, поезда. Древесина в тех местах дорогая, а мумий было запасено до черта. Семейный склеп обычной средненькой древнеегипетской семейки - это тесная коробка с десятками стоящих стоймя мумий. Так что торговля у арабов шла отлично. Ну и бальзамы всякие из них делали аптекари...
  - Хренасе. Теперь-то с трупцами такой возни нету...
  - Ну, почему ж нету. Я даже не буду говорить о тех случаях, когда санитары деньги вымогали специально - но и бальзамирование не только Ленину делали, да и у косметологов работы полно. Вот очередная несовершеннолетняя дура в приступе суицида хряпнется скажем с высоты - так чтоб ее расплющенную физию привести хоть в мало-мало надлежащий вид поработать надо было много и усердно. Покойник красивым не бывает, смерть всегда несимпатична, это в кино да литературе навыдумывали красивостей... Ну, ты ж воевал, видел сам...
  - Да, нагляделся. И рваных и горелых и гнилых и все сразу... Хорошо в мирное время такого не бывает.
  - Ну, еще как бывает. Автотравма - вполне себе огнестрельной соответствует. Впилятся молодые придурки на скорости в 200 километров куда-нито - и ровно то же, что ты видел. И рваные и горелые...
  - Пожалуй. А что за вымогательство?
  - Ну. Это когда коллектив морга оборзеет в край - или, скажем, отощает, а клиент простоват и не скупится - труп ведь можно поставить на голову - будет тогда лицо чугунно-синее, или положить лицом вниз - нос помнется, опять же лицо посинеет - ну и так далее. Потом показывают родственнику такого жуткого кадавра и толкуют - вот де, разложение далеко зашло, работать много надо - родственник в ужасе - ой - ой! Сделайте хоть что - нибудь, я заплачу! Ну и платили. Наши санитары из морга за зарплатой даже в кассу не ходили - не интересовали такие гроши, а морг у нас в институте - смешно говорить, какой был, ни разу никому не конкурент...
  
  Нашу милую пасторальную беседу грубо прерывает Дарья - ей надо готовить обед, а мы тут ей мешаем.
  Нас изгоняют из рая. Тем более жестко, что часть нашего разговора она слышала.
  И он ей явно не понравился.
  
  Наверху Андрей начинает возиться с охотничьими винтовками, мне приходится по его настырному предложению чистить свой ТКБ. Сидим, копаемся. Пахнет смазкой и металлом.
  - Знакомца моего винтовка - говорит задумчиво Андрей и усмехается, показывая мне величественного вида агрегат.
  - А что он ее сдавать решил?
  - Это не он. Вдова.
  - Лихо.
  - В верхних сферах вращался. А там пить много надо. Думали - пьян, а у него инсульт. Утром после банкета и не проснулся. А так - хороший был человек. Я с ним разок на барскую охоту летал - зарекся потом.
  - Что так?
  Андрей опять усмехается.
  - Мне собственно не по чину там было быть, но знакомец мой меня рекомендовал как охотника-профи. Для настоящего сафари, дескать, такой нужен. И поехали. На сафари.
  Прибыли в очень северный городишко. Тем же вечером пришлось пить пиво. На троих оказалось 9 литров. Это мой знакомец так сказал. Мне это не очень понравилось - завтра на охоту лететь, а тут столько пива. Но мне говорят: 'Донт, грубо говоря, ворри, лучше ты бе хеппи, потому как тут полный орднунг!' И ставят на стол канистру с пивом. Нормальную такую, белую пластиковую, двадцатилитровую. Я удивился - вот же говорю - на канистре русским языком написано: '20 Liters'. Друг моего знакомца удивился очень - он, оказывается, всегда считал этот жбан девятилитровым и платил соответственно за 9 литров.
  Не знаю, то ли торговцы там считать не умеют, то ли это из-за того, что принимающий нас был в этом городишке шишкой крупного калибра. Утром он не полетел - ноги у него от пива отекли сильно.
  Остальная часть компании полетела - потому что пила водку. Правда они и подраться успели по пьяной лавочке. Зачинщика драки засунули в шкаф, где он благополучно и проспал вылет, его потом уборщица выпустила.
  Утром встретились у вертолета. Багажа оказалось невиданно. Грузили, конечно, местные работяги, ну а начальство стояло, наблюдало и руководило.
  Впихнули в оранжевый вертолет два снегохода 'Буран', сани - прицепы к ним же, американские ледобуры, вкатили мечту Козлевича - бочку с бензином, потом пошли ящики с консервами, колбасами, булками, прочей снедью, которой бы хватило не на девятерых на три дня, а на взвод спецназа на месяц, сумки, спальные мешки, какие-то вещи. Десяток винтовок и ружей, ящики с патронами. Еще что-то. Ящик водки 'Пшеничная', покрытой слоем пыли - видно из глубоких тайников и еще ящик - если этот кончится, три двухлитровых бутыли со спиртом - на тот случай, если и второй ящик кончится внезапно. Сверху водрузили эхолот для определения рыбы в воде и полезли сами. Командовавший всем этим действом Генеральный собственноручно выкинул из салона мэра городка, который что-то неправильное сказал - и взлетели.
  Итого полетело семь человек высокого руководства, да я впридачу.
  Летим. Стали пить за успешную охоту. За лес. За лосей. За медведей.
  Вдруг куча вещей зашевелилась, и не успели все толком испугаться, как оттуда вылез начальник городской милиции - пришел проводить начальство, да сморило. Прилег отдохнуть на минутку в винтотрясе - а работяги, видно не разглядели - ну и завалили всякой мягкой рухлядью.
  - Летим назад - говорит - мне на службу надо!
   - А штуку баксов за час полета оплатишь?
   - Не, вы чо?
   - Тогда летим до точки. Вернешься через четыре часа.
   - Ну ладно.
   Пьем дальше. Закусываем соответственно.
   Долетели до места, где сторожка и посадочная площадка. На 250 километров - ни одного дома вокруг.
   Стали выгружаться - на этот раз без работяг. Тут и 'егерь' местный толчется - мужик лет 60. (На самом деле оказалось - ему 36 годков.)
   Милицанер походил, посмотрел и говорит:
   - А ну ее на хрен, службу. Я тут с вами останусь.
   И остался.
   Вертолет затрещал - и убыл.
   А мы с площадки, где десантировались - отправились в избушку. Опять стали пить.
  А водка, зараза, густая и не льется толком. Этак неохотно вылазиет из бутылки.
   Генеральный посмотрел, как она из бутылки вылезает и тоном знатока:
   - Точно сейчас градусов тридцать. Холодно, однако. Пошли ловить рыбу!
   Наделали бензобурами дырок во льду речки - 'егерь' только глазами хлопал - у него на лунку в полутораметровом льду неделя ушла. А как посмотрел на эхолот в деле - совсем очумел. С этого момента вся его речь стала сугубо матерной, хотя и раньше чистотой не блистала.
   В общем - жрем, пьем. Чтоб не переводить ценный продукт - 'егерю' дали спирт.
   Пьет, все нормально.
   - Я ж говорю, что не метиловый! А мне не верили - это Генеральный опять в экспертах.
   С чего-то вдруг компании мяса захотелось свежего.
   'Егерь' засуетился как триста хомяков и говорит:
   - У меня тут лось неподалеку. Я тут счас. Живым духом!
   Милицанер хоть и пьян - а тут же прочкнулся, профессионал, ничего не скажешь:
   - Эй, а чем это ты лося завалил? Топором что ли? Ты ж птомственный алкоголик. Тебе ружье иметь запрещено!
   'Егерь' заюлил и предпочел исчезнуть.
   Возвращается весь в снегу и злой как черт.
   - Сперли лося, суки!
   - Кто спер, волки?
   - Какие там волки! Следы от вертолета!
   Ну, дела. Прилетел хищный винтотряс и сожрал бедного лося, как сказочная птица Рухх.
   Милицанер ржет:
   - То-то мне вчера предлагали лосиную ногу купить! Вернусь - задам им встряску!
   Тем временем 'егерь' спалял куда-то по-быстрому и притащил аж две лосиные башки. Сварили из них какой-то национальный 'хаш' - язык, мозги, губы и прочее.
   Я такого сроду не едал.
  
   Потом с утра поехали тетеревов стрелять. Мне, как охотнику-профи выдали 'Тигр' - охотничью версию Драгунова. Признаться, я с утра был немного не в себе после такой пьянки и хорошо, что стрелять не пришлось - а то от тетерева бы только перья и ошметки остались бы.
   Ни одного тетерева не оказалось, хотя вчера 'егерь' клялся и божился, что там на полянке тетеревов целых 27 штук. Вернулись замерзшие, и приступились к 'егерю' с расспросами.
   Он удивился и говорит:
   - Какие к черту тетерева! Холод же собачий! Они все под снегом отсиживаются!
   - А чего нам не сказал, ездили зря черт знает куда!
   - Так я ж пьяный. А вы не спросили.
   Тогда Генеральный поехал за семгой, а остальные за хариусом. 'Егерь' остался спирт переваривать. Поход без аборигена оказался неудачным - ухитрились один 'Буран' в промоине утопить, да и ледобуры поломали начав сверлить лед на перекатах. Правда и семгу и хариуса добыли.
   Потом оказалось, что у милицанера полно по карманам пистолетных патронов. Устроили стрельбу по бутылкам, благо бутылок уже набралось изрядно. Не знаю, то ли спьяну, то ли и впрямь стрелять они не умели - но попадали по бутылкам метров с трех, не дальше.
   С горя сходили в баню. Саму-то баню построили, а вот предбанник - не успели, поэтому ритуал был по принципу 'баня - через дорогу раздевалка'. Раздевались на снегу и в парную. Там пол ледяной - а выше не вздохнуть от жары. А, помывшись - обратно на снег, одеваться. Сильное было впечатление и ощущения необычные.
   Опять жрем - пьем. Уже и спирт в дело пошел.
   Публика как может веселиться. Запомнил, как Генеральный на озере кругами ездил - уснул на 'Буране' сидя, вот машина по кругу и ездит. А сзади меня - какие-то щелчки.
  Поворачиваюсь - а это одна из городских шишек из мелкашки по Генеральному лупит.
   - Ты чего, охренел? - спрашиваю, а сам у него винтовку отнимаю.
   - Да ладно, говорит - я с него шапку хочу пулей сбить! Чего ты взъелся-то. думаешь, не попаду?
  Вот так вот. А там дистанция была - от ста метров до трехсот, это если дальнюю сторону круга брать, да и стрельба по бутылкам с трех метров в его исполнении меня не воодушевила... Хорошо еще, что мне в спину не попал...
   Костер уже в снег ушел на метр, хотя его по уму - на мокрых бревнах делали, когда, наконец, винтотряс прибыл.
  В городке запомнилось, как милицанер по прибытии узнал, что все в порядке, только вот за время его отсутствия обнесли отделение банка, чего в городе раньше не бывало. Но он это спокойно воспринял, железный человек...
  
  - О, наши прибыли - пошли встречать.
  
  Колонна действительно вползает в ворота и машины встают на площади. Сразу становится многолюдно - из БТРов и грузовиков - а я вижу, что колонна разрослась - еще омоновская техника присоединилась, вываливается публика, в основной массе - гражданская.
  Возни для медиков с эвакуированными получается много - работать приходится всем наличным силам. Наконец, заканчиваем. Честно говоря - думал, что ситуация будет хуже, особенно когда увидел, что наш китайский автобабус страшно искалечен - с правой стороны кабины - здоровенная вмятина, стекла частью высыпались, частью висят лоскутами, решетки погнуты и сорваны и даже дверь помята и осталась в полуоткрытом состоянии.
  Морф какой-то непонятный атаковал, хорошо, что еще на пути туда, когда в автобусе был только водитель и пара стрелков. Если б на обратном - когда эвакуированных набилось в каждую машину как сельдей в бочку - было б у нас проблем.
  Отличился Серега, размочаливший морфа из пулемета. Забрать тушу не представилось возможным, на автобусе еще смогли людей привезти сюда, замотав на скору руку пробоину чем попало, но ясно видно - это у автобуса был последний рейc - от удара техника пострадала слишком сильно. Все, отъездился.
  
  Серега тем временем топчется неподалеку. Когда заканчиваю - подходит.
  - Слушай, тут такое дело... Можешь дать консультацию?
  - Запросто. Если не слишком выходит за пределы человеческих возможностей. Ну, или - как говорил Ходжа Насреддин - не слишком далеко выходит за эти пределы. В чем вопрос?
   - Вопрос такой - вот как так сделать, чтоб пол будущего ребенка угадать?
   - Чего угадывать - в клинике есть УЗИ - смотришь, определяешь.
   - Похоже, не так сказал. Не тогда, когда ребенок уже ЕСТЬ, а вот ДО того как он уже ТАМ.
   - Что-то ты мудришь. До зачатия, что ли?
   - Во-во - до зачатия.
   - Ну, такого пока нет еще. Только всякие приметы - но заранее предупреждаю - все это совершенно ненаучно. То есть без фундаментального подтверждения.
   - Давай что есть.
   - Ну, с моей колокольни наиболее близко такое наблюдение - если сперма свежая - то рождаются мальчики. Если постоявшая - то девочки. Некоторое подтверждение - чисто эмпирически - турецкие султаны. Те, кто в основном сидел у себя во дворце и в гарем ходил все время, обновляя свою сперму - у таких больше рождалось сыновей. А кто воевал и болтался черт знает где, изредка навещая гарем - у тех рождались девочки. Но повторяю - научного подтверждения это не имеет.
   - А постоявшая - это сколько по времени?
   - Ну, так, на пальцах - сутки - двое - свежая. А больше - уже под девочек заточена. Только тут гарантии слабые - сперматозоиды - не солдаты, чтоб строем ходить. Глядишь какой задержится... Да и к слову - если на вызревание спермы выходит меньше восьми часов - вообще сперматозоиды к оплодотворению не готовы. Не успевают созреть.
   - Похоже, как такой способ не беременеть?
   - Ну не сказал бы - глядишь, и найдется опять-таки какой завалященький из неторопливых. Но вот тут есть ряд научных наблюдений - это, в общем, подтверждено - бесплодие при слишком интенсивном сексе... Временное конечно.
   - Ага. Слушай. Раз пошли говорить о приметах - а вот есть приметы, чтоб с ходу прикинуть - какая будет жена из конкретной девушки?
  
   Последние слова слышит подошедший к нам Вовка. Вытирая какой-то грязной тряпкой не менее грязные лапы, Вовка безапелляционно заявляет:
   - Да как два пальца. Хочешь узнать, какая из девушки жена выйдет - познакомься с ее мамкой. Вот такой и дочка будет.
   - Забавно. Но я могу добавить, что есть пара приметок. Считается - опять же строго ненаучно - что чем выше сосок на груди - тем девушка своенравнее. И ровно то же самое - если на ступне большой палец длиннее других.
  
  - Cерьезно?
  - Совершенно. Насколько серьезны могут быть приметы.
  - А ну тогда по пальцу судя все в порядке. И сосок - это да, гордая она, это есть Серега задумывается.
  
  Вовка перестает тереть лапы. Крутит головой и носом.
  - Обед-то готов?
  - Еще нет. А вы еще будете людей возить?
  - Решили, что хватит на сегодня. Здесь их кучами собирать - резона нет, и в Кронштадте к приему не готовы. В 'Бастионе' стало попросторнее, еды им там пока хватит. С топливом беда, так что много не наездишься.
  - А что в городе?
  - Зомби до черта. Пробок много. Пожаров меньше стало.
  - БТР сгоревший видали?
  - Не, мы это место седьмой дорогой обошли. Я вот не понял - чего и наши и кронштадтские финтят - вывезли бы всех гражданских из 'Бастиона' - тут не так уж много ходок. Да и все равно меньше получилось бы, чем когда медведей резать пришлось.
  - Ну, не знаю. Эвакуация - это сложная штука, организовать ее надо грамотно. Вначале - то это не эвакуация была, а паника и бегство, вот оно комом и катилось. Сам суди - транспорт обеспечить надо - причем по цепочке, а то будут на пирсе сидеть сутки, еда-питье тоже нужны, опять же помнишь, как в первые дни беженцы тут все засрали?
  - Это не забудешь... - усмехается Вовка.
  - Ну вот, значит, и это тож учитывай. Медобеспечение тоже нужно организовать и материалами обеспечить, ну и, наконец - жилье подготовить. Те, кто к нам прибежал - готовы были и в необорудованной куртине жить, а из 'Бастиона' так людей не поместишь. Да еще думаю, и политика тут место имеет. Разгрузим омоновских от их беженцев - глядишь, они и забудут благодетелей. А так они на крючке. Да и в Кронштадте - их же принять и разместить надо, тоже мелкими партиями проще сделать... Короче - непростая штука - эвакуация.
  - Да это я сам знаю - у меня так несколько родичей померло - эвакуировали из блокады, а за кольцом от души накормили от пуза дистрофиков-то. Вот и загнулись с непривычки. Бабушка рассказывала, как дристали всю дорогу после такой кормежки в тридцать три струи не считая мелких брызг. А сестрички ее померли.
  - Во-во. К слову, раз ты такой умный - про девушек правильно сказал - а вот как мужика оценить?
  - Даже и не два пальца, а еще проще. Смотри - какая у мужика собака. Лучше зеркала собака скажет. Если пес тупой и злобный - то и хозяин мудак, а если собакин умный и дружелюбный - то и с хозяином дела иметь можно.
  - То-то ты собаку не держишь - поддевает водителя Серега.
  - Держал. Только очень трудно, когда помирает. Живут-то недолго, по сравнению с человеком. Вот после последнего своего еще не отошел. Но будь спок - у меня они все были умные и толковые.
  - И машину водить умели? Продолжает ерничать пулеметчик.
  - Лапами их бог обидел. Были бы у них руки - водили бы. А шутишь зря - вот все собачонки - даже самые никчемные по мирному времени - а в обороне участвуют куда получше, чем многие людишки. Сейчас тут собаки на вес золота. В курсе?
  Да, конечно в курсе. Прекрасно помню, как мелочь пуделиная нас тогда с Сашей предупредила. К слову - частенько ее вижу утром на прогулке вместе с хозяйкой. Немного непривычно видеть, что хозяйка идет с готовым пакетиком в руках, чтоб за зверюшкой дерьмо прибрать - тут Михайлов строг и суров, за дерьмо в периметре - кара неотвратима и моментальна. Причем неважно - люди нагадили или собаки. Тут он мне нашу главврача напоминает, тоже была на чистоте помешана. Вроде как над этим и посмеивались, но уважали.
  К слову - и за кошаками убирают. Прямо как в поликлинике. И что забавно старая вражда кошатников с собачниками - так и не померла. Смешно было раньше читать в инете страстные споры тех с этими. Создавалось впечатление, что дай волю кошатникам - и они недрогнувшей рукой перестреляют всех собак с их хозяевами, а дай волю собачникам - и кошки с их хозяевами будут передушены немилосердно...
  А тут и в крепости уже было несколько крупных ссор - именно на эту тему.
  - Однако собак-зомби в городе тоже много. А они пострашнее людей. Особенно когда в стае -отмечает Сережа бесспорный факт.
  - Так не собаки виноваты. Люди тысячелетия старались, чтоб из волков и шакалов собак выдрессировать. А теперь из-за мудаков тупоголовых обратно получилось - прямо в городах из собак успешно получили волков и шакалов. Вся эта болтовня к чему привела? К тому, что появились серьезные бродячие стаи. И это уже не собаки. Внешне да - еще собаки - но в душе они уже дикие. А это в городах - недопустимо - жестко заканчивает разговор Вовка.
  Серега тем временем закончил глубокомысленные думы. Теперь его можно послать в комиссию - рассказать, что за новый морф появился, с легкостью мнущий кабину автобуса. Жаль не сняли - фотографий нет, только на описание расчет.
  
  А мне - вести занятия с группой добровольцев - и не очень добровольцев - по первой помощи.
  Набралось таких 22 человека. Ну, это и не удивительно - если б речь шла о какой-нибудь ерунде, которую бы я преподнес как аццкую панацею - все бы сбежались. Как к Малахову на его бред. А вот серьезное дело - всего 22 человека. Из них - три медсестры и из охотничьей кумпании четверо.
  Удивила круглолицая девочка-подросток. Очень все всерьез изучала, старалась на полную катушку. Под конец занятия спросила - есть ли возможность диагностировать инсульт. Вот так - с ходу.
  
  -Ну, распознать инсульт возможно на месте, не медля, для этого используются три основных приёма распознавания симптомов инсульта, так называемые 'УЗП'. Для этого попросите пострадавшего:
  У - улыбнуться.
  З - заговорить, выговорить простое предложение. Связно. Например: 'За окном светит яркое солнце'.
  П - поднять обе руки.
  
  Дополнительные методы диагностики:
  попросить пострадавшего высунуть язык. Если язык кривой или неправильной формы и западает на одну или другую сторону, то это тоже признак инсульта. Можно попросить пострадавшего вытянуть руки вперед ладонями вверх и закрыть глаза. Если одна из них начинает непроизвольно 'уезжать' вбок и вниз - это признак инсульта.
  Если у пострадавшего проблемы с каким-то из этих заданий, немедленно бейте тревогу (опасность повторного удара) и опишите симптомы прибывшим на место медикам.
  Ключевое слово - неодинаковость. Неодинаковость видна невооруженным глазом. Если человек вам улыбается, и у него одна половина рта движется, а другая нет, то это инсульт. Если человек жуёт, и у него с одной стороны рта начинает вываливаться пища, а он этого не замечает - инсульт. Если вы просите человека сжать ваши руки, рука в руку, и чувствуете, что одна рука жмет заметно слабее другой - туда же. Если человек, еще недавно вполне внятно разговаривавший, вдруг начинает говорить неразборчиво - туда же.
  Понятно?
  Девочка кивает, а я вдруг вспоминаю, где ее видел. Точно - она дочка того крупного мужчины, который помер внезапно от инсульта. Или сильно ошибаюсь - или вот подрастает медик...
  
  Потом совершенно неожиданный вопрос задает уже вполне себе зрелый мужик. Нет, честно, я никак не устаю удивляться всей той хрени, которой набили головы наших сограждан за последнее время - вгоняя в прямое Средневековье, гробя все вековые достижения. Вот и сейчас - хоть стой, хоть падай:
  - Доктор, я читал на одном уважаемом сайте, что ранения надо прижигать каленым железом - и это лучший способ дезинфекции ран. Почему вы об этом способе ничего не сказали?
  Несмотря на то, что очень охота сказать 'мать - перемать, да откуда такой бред берется!!!' приходится следить за речью.
  - Не сказал я об этом способе потому, что еще в средние века было совершенно точно доказано, что этот способ только вредит. Пользы от него - ноль. Равно как и от заливания раны раскаленным маслом.
  (Это что же получается - мне сейчас надо будет читать лекцию по истории медицины для первокурсников? Вспоминать хрестоматийный случай, когда у хирурга - цирюльника Амбруаза Паре кончилось в котелке раскаленное масло, а раненых солдат с поля боя волокли и волокли, калить железо тоже было некогда, да и не на чем, и потому, плюнув на общепринятый способ обработки огнестрельных ран 'отравленных ядом свинца', хирург - бедолага применил свой 'способ' - делая просто перевязки чистой тканью - с холодным маслом. Наутро он был уверен, что горемыки, которым не хватило кипящего масла, уже передохли в страшных муках, ан оказалось вовсе иначе - они чувствовали себя куда лучше обработанных 'по правилам' - и вылечились куда легче... Нет на это времени, и глупо будет выглядеть.)
  - Но я читал на серьезном сайте и у компетентного человека.
  - Возможно, в чем-то автор сайта и компетентен, но не в медицине. Предложенный способ - вреден. То, что вы сейчас говорите - такая же замшелая и вредная средневековая 'медицина' вроде уринотерапии и так далее. Это делалось потому, что ничего другого не имелось и не умелось. Да и то - (ну вот, съехал таки в историю медицины) - лучшие медики того времени, начиная с Амбруаза Паре - этот способ отвергали. Сейчас вообще глупо о нем говорить, потому что кроме дополнительного ожога места ранения вы каленым железом ничего не сделаете. А в ране и так уже есть погибшие ткани, бактерии, попавшие с ранящим предметом и нарушение иннервации и кровообращения. Все вместе создает отличные условия для размножения болезнетворных бактерий. Вот если вас - здорового каленым железом прижечь - Вам станет лучше.
  - Нет, конечно, но у раненого обеззараживание произойдет!
  - Где?! На какую глубину? По какой поверхности? Да основная задача хирургов - уменьшение в ране нежизнеспособных, отмерших тканей - базы для инфекции. А вы ожогом еще некроза добавите. Да и где вы во время боя будете железо калить?
  - Вот-вот, на сайте как раз и писалось, что в больницах этот способ не могут применить, нет возможностей.
  - Вы меня слушаете? Я вам толкую, что уже в середине 16 века убедились на опыте - на многочисленном опыте, на тысячах пациентов - что прижигание ран - вредно. Понимаете, на опыте - на полях боев, наглядно. Раненому и так хреново, а вы его еще железкой прижгете, вот здорово! Вот он вам спасибо скажет! Так делали, пока не имелось дезинфицирующих средств, опыта перевязок - и то у древних греков и римлян такого варварства не было, ну да в Европе их медицинские достижения забыли надолго, не умели жгутовать, не умели перевязывать сосуды или хотя бы пережимать их инструментом. Что для раненого лучше - обработка раны тем же фурацилином - или ваше прижигание, а? Мертвые-то ткани так в ране и остались. И будут там гнить. Так что кроме дополнительной возможности для инфицирования - ничего прижигание не дает.
  А в том сайте небось обморожения рекомендовалось маслом мазать?
  - Да, а что?
  - А то, что опять привет из забытого средневековья, когда понятия не имели, что кожа дышит и поры закупоривать - вредно. И что вот интересно дает масло на обмороженном месте?
  - Тоже скажете - нельзя?
  - Именно так и скажу. И что интересно - любой медик скажет то же.
  
  Продолжить мне не дают - явившийся в зал Павел Александрович терпеливо ждал - ждал - и не вытерпел.
  Оказывается, в Артмузее уже установили видео с телевизором и мне пора туда - обещал.
  Прощаюсь со слушателями, решаем продолжить послезавтра.
  - Замечу, что например казнимым культи и позже 16 века обливали кипящим маслом - деликатно замечает мой спутник, когда мы уже отошли на некоторое расстояние.
  - Ну да, это дает кровоостанавливающий эффект и позволяет не дать преступнику истечь кровью, пока ему будут отрубать остальные конечности. Нам сейчас еще не хватает раненых с сочетанной травмой. Кстати - а что это вы рассказывали нашему воспитаннику, что за риальные и кульные пацаны?
  Музейщик оторопело смотрит на меня.
  - Я рассказывал Демидову про русскую историю. По 'Повести временнЫх лет'.
  Офигеваю теперь я. Ну. Точно же.
  Сообщаю, что мне изложил воспитанник.
  Смеемся вместе, но с грустью.
  
  - Мда, средневековье возвращается...
  - И скоро вероятно и тут княжества будут.
  - Да, всякая власть от бога. Только он почему - то выбирает зачастую самых злых, лживых и подлых на эти роли. А уж политика - и тем более символ лицемерия и подлости...
  - Интересно, будет ли потом описание приглашения нового Рюрика, скажем?
  - А вы считаете, что его приглашали? Который уже век нам тычут в нос тем, что де пришел Рюрик и нас цивилизовал. До этого, дескать, на Руси вообще не было ничего. Сидели голые дикари посреди дикого поля, потом что-то в голову стукнуло - и пошли князя себе искать...
  Мне в военных мемуарах понравилось, как солдат вермахта пишет вообще забубенные вещи - например "норманнские купцы ездили через Ладогу в Византию. Археологи находят при раскопках в городе Ладога детские деревянные мечи, что указывает на то, что норманнские купцы ездили с семьями..." То есть вот так - у русских дикарей не было ни мечей, ни детей, ни дерева для игрушек ясен день.
  - Это в принципе нормально. Проще воевать, когда врага презираешь и считаешь опасным - но дикарем. Но насчет Рюрика... Знаете, это вполне возможно - спокойно отвечает Павел Александрович.
  - Но летопись-то писалась через двести лет после происшествия. И сохранилась по тому времени одна - единственная. Вот почитают через двести лет сохранившийся экземпляр 'Московского комсомольца' или там 'Новой газеты' - сделают верные выводы?
  - Она не одна сохранилась, Ипатьевская-то летопись, Иоакимовская летопись, например, говорила о том, что Рюрик - внук Гостомысла, российская история по Татищеву то же толкует. Дело даже не в Рюрике. Князь - необходимая деталь того времени. Его положено было иметь. Это определяло статус города. Мало, кто знает, что новгородцы зачастую не только выгоняли князей из Новагорода - или как целомудренно писали летописи 'указывали им путь', но и несколько раз удерживали князей силой, а в случае побега - и силком возвращали. Документально подтверждено. Да и у Святослава они просили себе князя - и старшие сыновья от захудалого Новгорода отказались, и только младший согласился - и то после угрозы 'найти себе князя на стороне'. И это тоже задокументировано.