К Рождеству поток переселенцев в Солдайе постепенно сошёл на нет. Попечитель Дерий на этот счёт заметил, что, верно, кого ди Гуаско смогли согнать со своей земли - всех согнали. Последней прибыла греческая семья из пяти человек, до недавнего времени исправно трудившаяся на обжиговых печах под Тассили. Гончары годами снабжали керамической утварью окрестные поселения, а за изящные расписные тассилийские сервизы не брезговали поторговаться даже богатые купцы-мореходы из Венеции и Генуи. Но теперь, похоже, для ремесленников наступили чёрные времена. Андреоло ди Гуаско распорядился ввести четыре дополнительных налога, три из которых задевали гончаров. Свежеиспечённый закон огласили не просто так, а "задним числом", то есть с указанием внести новые налоги и за предшествующий год. В противном случае тассилийские нобили оставляли за собой право конфисковать производимую ремесленниками продукцию в собственную пользу.

Требуемая к уплате сумма оказалась настолько велика, что люди предпочли бросить ставшее убыточным дело и податься искать лучшей доли. Ди Гуаско спохватились и огласили запрет на переселения для владеющих ремеслом. Семья гончара Архипа была последней, успевшей собрать свой немудрёный скарб и стронуться с родной земли, подальше от новых порядков.

Гончары принесли с собой весть о том, что вдоль дорог между Тассили и Скути теперь установлены позорные столбы для наказания плетьми, а на главной площади Скути построена виселица. До повешенных дело пока, впрочем, не дошло, но, по словам беглых тассилийцев, столбы уже использовали по назначению. Известие это стало последней каплей в чаше терпения консула. Ди Негро распорядился позвать к себе гончара, расстелил на столе карту тассилийских дорог и долго расспрашивал Архипа о том, где именно и в каком количестве установлены позорные столбы. Изукрасив карту лаконичными крестами, консул отпустил гончара и вызвал к себе Дерия.

- Прикажи младшему кавалерию Микаэлю - пусть завтра же утром берёт свою семёрку конных аргузиев и отправляется по тассилийской дороге. Позорные столбы и виселицы повалить и сжечь. Подготовь соответствующее распоряжение, я его подпишу. Копию отправим каффинскому консулу.

- Представляю, что за послание пришлёт нам в ответ господин ди Кабела. - Дерий принял из рук Кристо карту, аккуратно свернул хрустящий лист пергамента.

- А пусть шлёт, - Кристо скрестил руки на груди и вытянул ноги поближе к теплу камина. - Я намерен обратиться в директорат банка святого Георгия. В конце концов, солдайская община представляет здесь их интересы, и неподчинение законам общины - это прямое оскорбление директората.

Дерий скептически сдвинул брови, но поклонился и молча направился к дверям. Уловив его настроение, Кристо поднялся со скамьи, на которой сидел, и стремительно пересёк комнату, преграждая попечителю выход.

- Дерий, что-то не так? - Попечитель молчал, отводя взгляд. Кристо взял его за плечи и заглянул в глаза. - Дерий, с меня достаточно загадочных взглядов и вздохов Симона. Хоть ты-то не трави мне душу этими недомолвками! Считаешь, что я не прав?

- Дело не в правоте, - покачал головой грек.

- А в чём же?

Попечитель вздохнул и вернулся к камину. Кристо снял с кованой подставки кочергу, пошуровал ею в остывающих углях. По высокому потолку и стенам заплясали золотые и багровые отблески.

- Если братья ди Гуаско подкупили каффинского консула, что мешает самому господину ди Кабела подкупить директорат? - вопросом на вопрос ответил Дерий.

Кристо коротко и остро глянул на попечителя, хмыкнул.

- Смелые слова. И ведь знаешь, что не поспорю. Взятки, подкупы, связи... наша светлейшая республика, похоже, гниёт с головы. Но этот путь не по мне. Что ещё ты можешь посоветовать?

- Я думаю, сейчас ди Гуаско нам не по силам, - спокойно отозвался попечитель. - Вот если бы вам удалось вернуться в Геную и заручиться поддержкой директората банка... нет-нет, я только предположил! - Дерий вскинул ладони, словно пытаясь защититься от нахмурившегося консула. - Вы же сами спросили. А других решений у меня, увы, нет.

Кристо кивнул, принимая ответ.

- Всё верно. Но закон есть закон, и пока я отвечаю за общину, я не могу игнорировать его нарушения. Я буду следовать правилам до тех пор, пока нахожусь в этой должности. А когда вернусь... если вернусь...

- "Если"?

Коротко звякнула поставленная на место кочерга. Некоторое время консул задумчиво разглядывал разворошённые, мерцающие угли.

- Надо сказать кастеляну, чтобы приносил сюда больше дров. К утру будет совсем ледник... Ты слышал, что крымский хан заключён в крепость? Во главе ханства теперь стоит тот самый Эменек, которому давно не дают спокойно спать наши колонии.

Дерий нахмурился.

- Я не совсем понимаю...

- Я не ухожу от твоего вопроса. Я отвечаю на него. Грядёт война с турками, Дерий. Думаю, это было последнее мирное лето, - жаль, засушливое и неурожайное. И да, я понимаю, что мои отношения с директоратом, скорее всего, не позволят мне накинуть узду на этих распоясавшихся нобилишек ди Гуаско. Но я сделаю то, что я должен сделать. Что смогу.

Тускло блеснул металл. Приглядевшись, Дерий различил, что консул машинально крутит в пальцах какую-то серебряную фигурку. Кристо проследил взгляд попечителя и усмехнулся.

- Это - от старого друга. Можно сказать, подарок. Кстати, он бы уж точно нашёл способ управиться с проблемами на моём месте!

- Возможно, тогда стоит предложить его кандидатуру директорату? - осторожно заметил Дерий. - Новый консул ведь так и не прибыл, а других назначений не было...

- Бесполезно. Во-первых, я не знаю, где он сейчас. Во-вторых, Джиованни - не из тех, кто позволит запереть себя в стенах крепости. Эх, Дерий, знал бы ты, как меня гнетёт этот закон!

- Закон о том, что консулу запрещено покидать крепость? - понятливо отозвался попечитель.

- Он самый. Иногда я ощущаю себя, как мышь в мышеловке. Или крыса. Старая, облезлая, видавшая виды крыса... знаешь, как много раз я хотел плюнуть на все условности и банально сбежать из крепости хотя бы на день, хотя бы выйти на стену и оттуда спуститься к морю, пусть даже по-воровски, по верёвочной лестнице! Кстати, о верёвочных лестницах. Распорядись, пусть кастелян проверит, не надо ли их подновить. И пусть перенесёт основной запас в кладовую при замке. Не наседай сильно - наш Георгио известный паникёр, ещё подумает, что война уже стоит у его порога... но проследи, чтобы было исполнено без проволочек.

- Кристо... - Дерий сменил тон, обратился к консулу тихо, почти панибратски, как никогда не позволял себе на людях, - ты так уверен, что будет война?

- Уверен. И она случится скоро, так что лучше нам подготовиться. Я не питаю иллюзий относительно наших сил. Осаду мы какое-то время выдержим, крепость вполне боеспособна. Но запасы продовольствия... некстати была эта засуха, ох, некстати. И, учитывая новых переселенцев, воды в городских цистернах, случись что, окажется маловато.

- Возможно ли, что Генуя придёт нам на помощь в случае осады?

- Вряд ли. Турецкий флот не пропустит наши суда через пролив.

- Тогда получается, случись что, и вся Солдайя превратится в одну большую мышеловку?

- Ну, почти... Видишь ли, два года назад, когда чинили дополнительный водовод, я распорядился, чтобы его расчистили с расчётом на подземный ход.

- Ого! - изумлённо воскликнул попечитель, - я даже не предполагал...

- И будет лучше, если никто вообще не будет это "предполагать", - веско заметил консул.

- Разумеется, конечно. Я ценю ваше доверие.

- Об этом ходе знают немногие, - кивнул консул, - только те, кто занимались тогда ремонтом водовода. Собственно, этой идее я обязан местным караимам. Как я узнал, они веками делали в своих крепостях нечто подобное. - Он помолчал, глядя в погасшие угли. - Здесь нам повезло: вырыть такое в этой глине и камнях было бы не под силу, - люди просто расчистили существующий проход, убрали несколько завалов.

- Господин ди Негро... - Дерий на мгновение замялся. - Но почему вас заинтересовала эта караимская идея? Ведь тогда у нас был мир с турками. Или вы знали что-то такое, чего не знали остальные?..

- Ничего я не знал, - пожал плечами консул. - Просто не люблю жить в мышеловке. Знаешь, когда я только прибыл в эти края, меня поразило случайно услышанное караимское предание об ихнем князе, что умел со своими воинами внезапно появляться то на стенах крепости, то в тылу у осаждавших её врагов. Я подумал, что любое предание возникает не на пустом месте. Стал расспрашивать старых людей. И убедился, что прав. Правда, пришлось потратить изрядно времени, чтобы разговорить караимских стариков. Но оно того стоило. Не люблю жить в мышеловке. Джиованни, как я недавно узнал, тоже, - Кристо повеселел, хмыкнул, - зря я его, что ли, учил...

- Так это - подарок вашего ученика? - попечитель кивнул на фигурку.

- Скорее, воспитанника.

- Тем более жаль, что он сейчас не с нами, - наклонил голову Дерий.

- Жаль? Да нет, мне совсем не жаль. Думаю, ему лучше там, где он есть. Где бы он ни был.

- Не понимаю...

- Да что там понимать. Видишь ли, Дерий... - Кристо ещё раз полюбовался прихотливо изогнутой серебряной фигуркой в руке и сунул её за пазуху, - по всем приметам выходит, что я - последний консул этой колонии.

Как-то так само собой сложилось, что всякий раз, когда Марио посылали на Перчем отвезти монахам хлеб, Энзо, с позволения мастера Дженовезе, отправлялся вместе с приятелем. Вот и этот холодный и хмурый день радовал бывшего генуэзца: вместо того, чтобы торчать в тёмной и дымной кузне, он шагал рядом с тележкой Марио, ощущая на лице выстуженный ветер с холмов.

Они едва отошли от ворот, когда их обогнал выехавший следом из крепости отряд аргузиев. Всадники доскакали до развилки и свернули на тассилийскую дорогу. Марио восторженно проводил их взглядом.

- Поехали позорные столбы у ди Гуаско жечь. Вот бы и нам с ними!

- Думаешь, пожгут? - засомневался Энзо, в очередной раз молча поразившись способности приятеля первым оказываться в курсе всех новостей.

- Конечно, пожгут! Консул приказал!

- А если ди Гуаско им помешают?

- Не имеют права! А будут противиться - консул наложит на них штраф. По закону.

Подчиняясь отрывистой команде кавалерия, аргузии, не сбавляя темпа, перестроились по трое и рысью пошли по широкой дороге.

- Красиво, - признал Энзо.

- Угу. Я, когда подрасту, попробую в аргузии наняться.

- А как же кузница? Отец тебе не позволит!

- А может, и позволит. Аргузии получают хорошее жалование. А в кузнице у него есть ты... ты ведь не собираешься нас покидать?

Вопрос был задан вроде бы небрежным тоном, но выражение лица Марио стало при этом таким хитрым и вместе с тем умильным, что Энзо не выдержал и рассмеялся.

- Не собираюсь. Куда я пойду?..

Они уже почти добрались до монастыря, когда с неба зарядил дождь - мелкий, колючий, холодный. Мальчишки пригорюнились: обратный путь по раскисшей дороге обещал стать долгим и трудным.

- Каждый день льёт, - проворчал Марио, натягивая капюшон плаща мало не на нос. - И что бы дождю летом не идти, когда жара... так нет же - всё лето засуха, а теперь потоп! Хара говорила, третьего дня от Вороньей кручи кусок отвалился, мало не с башню размером. Глина промокла насквозь, вот тебе и оползень. Хорошо, хоть сама крепость на камне, а не на глине стоит!

Пещерный монастырь казался вымершим. Если осенью монахи предпочитали большую часть дня находиться на открытом воздухе, то сейчас на плоскогорье у келий не было ни души.

Отец Альба обнаружился в кладовой. Пожилой монах споро перебирал высушенные за лето травы, скручивал их в пучки и раскладывал в большие деревянные короба. Запах сухого зверобоя, ромашки и железницы был таким сильным, что Энзо не выдержал и чихнул. Альба добродушно рассмеялся.

- Пробирает? Это хорошо! Травяным духом подышишь - никакая хворь не возьмёт. Марио, сынок, на обратном пути прихватите с собой вон тот короб и передайте его настоятелю храма святого Георгия, - он знает толк в травах и сумеет хорошо распорядиться запасом. Только погоди, я добавлю туда ещё кровохлёбки... а вы покуда ступайте, разгрузите хлеб. Как закончите - подождите меня в моей келье. Да не забудьте хорошенько плащи просушить! Успеете ещё на обратном пути помёрзнуть...

Энзо ошибался, думая, что зимой монахам будет несладко в их жилище. Оказалось, что кельи-землянки прекрасно держат тепло и укрывают от пронизывающего ветра, а искусно выстроенные очаги имеют тянущиеся вдоль стен широкие и плоские дымоходы, одновременно обогревающие помещения и избавляющие их обитателей от едкого дыма. Утоптанный до каменной твёрдости земляной пол напомнил подвал, из которого Энзо спасся в Генуе. Иногда Энзо сожалел, что бывший хозяин отказался взять его с собой. С другой стороны, его путешествие тоже оказалось захватывающим и неблизким. Солдайя. Ему подумалось, что ещё год назад он вообще не знал этого слова. А теперь здесь - его дом, и родная Генуя кажется чем-то далёким, почти призрачным...

В келье резко потемнело: на пороге появился отец Альба.

- Управились? Я тоже. - Монах вошёл, аккуратно поставил на стол большую глиняную тарелку, нагруженную хлебом и фруктами. - Подкрепитесь, сорванцы.

Энзо взял с блюда виноградную кисть. Ягоды оказались чуть вяловатые, ледяные и очень-очень сладкие.

- Вина в этом году много не ставили, - продолжал между тем Альба, - торговля как-то захирела, а для себя столько делать - грех, человек столько не выпьет... не должен. Вот, оставили вялиться. Другой урожай не удался - засуха... так хоть виноград.

Внезапно снаружи донёсся глухой гул, словно где-то далеко ударили в исполинский бубен. Стены кельи содрогнулись, по ним тонкими ручейками заскользила пыль. Энзо ощутил, как вздрогнул под ногами земляной пол.

- Что же это, святые угодники?! - подхватился на ноги отец Альба. - А ну, живо наружу!

Дважды приказывать не пришлось: перепуганные мальчишки, позабыв о снятых для просушки плащах, вылетели из кельи со скоростью сорвавшихся с арбалетов стрел; сам священник выскочил следом.

- Землетрясение? - озираясь, произнёс Энзо помертвевшими губами.

Он хорошо помнил, как монах в приюте рассказывал о землетрясениях, называя их карой господней за людские прегрешения. Особенно ему врезалась в память история о горе Везувий, погубившей целых два языческих города. Монах особенно напирал на то, что в тех городах жили погрязшие в грехах язычники, не знающие истинной веры. Он говорил, что перед извержением земля вздрагивала и тряслась, стремясь сбросить с себя грешников. А потом гора разверзлась, и огонь с пеплом погребли то, что не смогла разрушить сотрясавшаяся земля. Энзо до сих пор не забыл свой страх, и страх других таких же, как он, приютских мальчишек. Помнил, как в конце концов даже стращавший их монах сменил тон и начал объяснять, что та гора и другие такие же огненные горы находятся далеко от Генуи, что в Генуе земля не трясётся, потому что город этот - благой и любимый господом, что нужно жить праведно и молиться, и тогда ничего страшного с тобой не произойдёт... Энзо поверил. Почти. Но ещё долго после рассказа монаха ему казалось, что земля вот-вот начнёт вздрагивать под ногами. Смерть среди вставших на дыбы земных глыб и горного огня почему-то представлялась гораздо более страшной, чем какая-либо другая. Он завертел головой, пытаясь отыскать среди покрытых мрачным зимним лесом холмов и взгорьев страшную пылающую гору, такую, как описывал в своей истории приютский монах.

- А где огненная гора? - вырвалось у юного генуэзца.

Отец Альба внимательно скользил взглядом по окрестностям.

- Ты о вулкане? Здесь их нет.

- Но землетрясение...

- Это не землетрясение, это оползень. Дожди льют которую неделю, земля и глина пропитываются водой и не выдерживают - рушатся. Где же он... неужели... так и есть! Смотрите!

Палец монаха уверено ткнул куда-то вниз и вправо, в сторону перчемской чащобы, окружающей почти отвесную одинокую кручу. "Кабанья гора", припомнилось Энзо её название. Ещё в начале осени Марио обещал сводить его к этому месту, хвастался, что знает там пещеры. Только надо было подгадать время, когда у кабанов, которых водилось в тех краях большое множество, подрастёт молодняк, и бродить там станет не так опасно. Мальчишки всё ждали подходящего сезона... и вот дождались.

Сначала Энзо не увидел ничего особенного. Потом присмотрелся, и понял, что очертания Кабаньей горы изменились: нависающий глиняный козырёк, под которым, по словам Марио, как раз и находились входы в пещеры, исчез, а внизу виднелись поваленные деревья. Серый глиняный язык оползня накрыл спуск в распадок неопрятным пятном.

Убедившись, что земля больше не собирается вздрагивать, Энзо шумно перевёл дух. Отец Альба, похоже, не разделял радости мальчишки. Монах хмурился и разглядывал изменившийся распадок. Энзо удивился: что за беда - всего лишь оползень в лесу? Люди ведь не пострадали! Вот если бы, не приведи господь, в монастыре или крепости... Подросток осторожно тронул мужчину за рукав:

- Вроде, обошлось?

- Обошлось? - священник вышел из задумчивости, глянул на Энзо. - Хотел бы я, чтобы ты оказался прав... Вот что, сорванцы, давайте-ка поскорее забирайте травы и отправляйтесь домой. Да расскажите консулу или кому-нибудь из попечителей, что у нас тут приключилось. Как бы этот оползень не наделал там беды, русло-то совсем рядом... Ступайте!

Обратный путь, как и ожидали, оказался долгим: тележку приходилось то и дело выталкивать из размытых на дороге ям, заполненных водой пополам с раскисшей глиняной взвесью. Ноги скользили в скользком месиве. Дождь всё лил и лил, заплёвывая путникам лица, а резкий холодный ветер пробирал до костей - промокшие плащи не спасали от холода.

Ранние зимние сумерки застали Энзо и Марио на последнем подъёме перед крепостью. Подростки изрядно изгваздались и окончательно вымокли, вытаскивая тележку из здоровенной лужи, образовавшейся на дороге на дне распадка между холмами, но решили не останавливаться: перспектива добраться наконец до тёплого очага затмила сомнительное удовольствие передышки под ледяным дождём .

- Дорога... одно название, - бурчал Марио, перемежая слова с выразительным шмыганьем носом. - Чуть размокнет - и на тебе, не дорога, а болото! Теперь ещё не успеем до вечернего караула, а в вечернем сегодня Арриго - за старшего.

- Арриго или кто другой - есть разница? - Энзо тоже замёрз и вымотался так, что ему было глубоко плевать на нюансы караульной службы.

- Ещё как есть! - вскинулся приятель, - Арриго ни за что сам ворота не откроет, даже если бы под ними его родная мать ждала. Придётся ждать, покуда он к старшему кавалерию пойдёт, разрешения испросит.

- Так это ж по закону...

- Угу, по закону. Он всё по закону делает. Вот по закону и будет нас до полуночи под дождём держать, хоть и знает, как облупленных...

Энзо вздохнул и прибавил шагу.

С вершины холма взгляду открылась мерцающая россыпь огней: на крепостных башнях уже зажгли факелы.

- Так я и знал, что не успеем! - раздосадовано воскликнул Марио. - Теперь уж можно не спешить...

- Погляди, - прищурился Энзо, загораживаясь ладонью от хлещущих дождевых струй, - ворота-то, кажется, открыты!

Друзья с новой силой поволокли за собой запряжённого ослика.

У ворот суетились люди. Много людей. Факелы скупо выхватывали из вязких теней зимних сумерек силуэты лошадей, спешившихся аргузиев и караульщиков. Приблизившись, подростки различили центр суеты: двое аргузиев держали неказистые, очевидно наспех сработанные носилки из двух толстых жердей и кавалерийских плащей. На носилках неподвижно лежал человек.

За ворота из крепости вышли ещё люди. Многие были одеты наспех, из-под накинутых плащей виднелась домашняя одежда. Эти были не воины, простые горожане. Гомон голосов сделался громче.

- Это ж кавалерий Микаэль!

- Что с ним?

- Убили?!

- Когда на носилки клали, вроде был жив. Избили палками, приложили по голове. Вот он и сомлел.

- Кто ж его так?..

- А ну, тихо все!

Низкий властный окрик, словно нож, обрезал многоголосье. Из освещённого факелами пятна открытых ворот выступила высокая тёмная фигура консула. За ним маячили оба попечителя.

Ди Негро подошёл к носилкам, взял лежащего за руку. Некоторое время молчал, сосредоточенно слушая пульс.

- Жив. В замок его. Пусть растопят камин пожарче. Да позовите цирюльника.

Аргузии с носилками двинулись в крепость. Консул обвёл взглядом оставшихся и безошибочно выбрал того, кто остался в семёрке за старшего:

- Рассказывай.

- Господин консул! - вкрадчиво зашептала темнота за спиной Кристо. Мужчина поморщился, но обернулся. В освещённом факелами пятне нарисовалась почтительно согнутая спина попечителя Симона. - Возможно, нам лучше последовать в замок или хотя бы в караульное помещение... Уместно ли расспрашивать о случившемся прямо здесь, в присутствии всех этих людей?

- Уместно, - отрезал консул. - Не думаю, что мы услышим что-то, что следует скрывать от этих людей. В караульном помещении - место для караульных. А в замке, как вы могли понять, сейчас будут пользовать раненого. Я слушаю тебя, Аугустино.

Хмурый аргузий выступил вперёд, почтительно, по-военному коротко склонил голову перед консулом. Энзо увидел на скуле воина большой кровоподтёк. Было также заметно, что аргузий бережёт левую руку.

- Наша семёрка под командованием младшего кавалерия Микаэля проследовала по дороге в Тассили с целью исполнить ваш приказ. Но когда мы приблизились к границе владений сеньора ди Гуаско, дорогу нам преградил господин Теодоро с отрядом из сорока человек. Узнав о цели нашего отряда, он велел нам убираться.

- Велел убираться? Было ли оглашено консульское распоряжение?

- Было. Именно после того, как кавалерий Микаэль огласил ваше распоряжение, господин Теодоро сказал, что не позволит жечь столбы даже самому консулу, буде он появится в его землях. И в крайне грубых выражениях велел нам убираться прочь. А когда Микаэль воспротивился... Господин консул, у нас не было приказа о применении оружия. Люди же де Гуаско были все вооружены палками. Кавалерий Микаэль...

- Не ищи себе и Микаэлю оправданий - в этом нет необходимости. Вы поступили правильно. Во-первых, их было гораздо больше. Во-вторых, вооружённое столкновение действительно не входило в наши планы. Благодарю за службу. Всем разойтись, караульным - закрыть ворота!

Толпа начала всасываться в крепость. Энзо вспомнил о наказе отца Альбы - сообщить об оползне, и кинулся следом за ди Негро:

- Господин консул!

- Чего тебе? - остановился нобиль.

- Отец Альба велел мне вам сказать, велел - срочно...

Кристо смерил с ног до головы промокшего Энзо, с волос которого капала вода.

- Сынок, давай-ка ты зайдёшь к себе домой и немного обсохнешь. А потом приходи в замок. Я велю караульному тебя пропустить.

Поклонившись консулу, Энзо схватил под уздцы ослика и торопливо принялся разворачивать тележку в сторону ремесленного квартала. Неожиданно в спину ему клюнул злобный шёпот:

- Нищего сопляка зовёт в замок для беседы!

Энзо быстро обернулся и наткнулся на глаза Симона - колючие и прозрачные. Попечитель отвёл взгляд и тенью последовал за консулом.

Добравшись до дома, Энзо и Марио отвели ослика в сарай. Короб с травами отца Альбы друзья решили отнести в храм утром, чтобы понапрасну не тревожить настоятеля в поздний час. В доме Дженовезе мать Марио ждала их с горячим травяным настоем. Жарко протопленный очаг источал тепло. Посмотрев, как разомлевший Марио сонно хлопает глазами, Энзо решил оставить усталого приятеля дремать у огня, а сам, немного согревшись горячим питьём, отправился в замок - передать известие об оползне.

Консул успел предупредить караульного в патио: увидев подростка, аргузий приветливо кивнул и указал ему на неплотно притворённую дверь. Энзо потянул было за тяжёлое кованое кольцо, но в нерешительности замер, услышав за дверью низкий голос консула.

- Сукины дети, наловчились махать дубинками почище иных разбойников! Дерий, ты веришь в случайности? Не святое же откровение привело головорезов этого прохвоста Теодоро в аккурат на то место, где проезжал Микаэль. Кто, кроме тебя, видел приказ?

- Письмоводитель.

- Франциско... Он вечно крутится рядом с Симоном.

Энзо припомнил лицо письмоводителя. Тонкогубый и остроносый, с узкой щёгольской бородкой, Франциско чем-то неуловимо напоминал ему крысу. И кстати, не ему одному: именно так дразнила письмоводителя солдайская детвора. За глаза, ибо связываться с Франциско было небезопасно - он не делал поправок на юный возраст насмешников. Марио как-то рассказывал, что однажды мужчина мало не полквартала гнался за ним с палкой, чтобы наказать за обидные слова...

- Прикажете вызвать?

- Нет, не стоит. Доказательств у нас всё равно нет... но каков прохвост этот Теодоро! Клянусь святым Георгием, Дерий, ему повезло, что он не угробил Микаэля. Иначе...

- Осмелюсь сказать, мы всё равно ничего не смогли бы сделать. Наш гарнизон слишком мал по сравнению с количеством людей у ди Гуаско.

Последовало молчание, прерываемое звуком шагов.

- Эй, парень, что же ты под дождём мокнешь? - окликнул замершего у двери Энзо караульный. - Заходи, не бойся. Консул ведь сказал, что тебя ждёт.

Дверь распахнулась, на пороге появился Кристо.

- Входи.

В помещении было жарко, на стенах плясали отблески каминного пламени. Кроме консула и попечителя Симона Энзо разглядел у дальней от входа стены лежащего раненого и склонившегося над ним цирюльника. У камина суетилась кухарка, снимая с огня котелок с горячей водой.

- Кавалерий Микаэль... - нерешительно произнёс подросток.

- Цирюльник говорит, что он поправится, - успокаивающе кивнул консул. - Ты что-то хотел мне рассказать?

Слушая рассказ Энзо о том, что приключилось, когда они были в монастыре, Кристо с каждым моментом всё сильнее хмурился. Чёткие длинные брови мужчины почти сошлись на переносице, он сощурился и скривился.

- Ещё одна забота. Только оползня нам не хватало. Дерий, нужно немедленно... - Кристо осёкся и внимательнее глянул на подростка. - Ну-ка, Энзо, ступай домой, да побыстрее. Благодарю тебя за вести, хоть они и не радостны. А сейчас время позднее, и я хочу, чтобы ты как можно скорее ложился спать.

Поклонившись, Энзо покинул замок.

Известие об оползне расстроило ди Негро чуть ли не больше, чем выходка ди Гуаско. Отпустив Энзо, консул сплёл руки на груди, уткнулся взглядом в пол и снова принялся мерить широким шагом помещение: семь шагов - к камину, семь шагов - к двери.

- Надо проверить водовод.

- Подождите хотя бы до утра!

- Естественно, подожду. За кого ты меня принимаешь? Не буду же я среди ночи гнать людей за крепостную стену! А вот сам сейчас схожу, проверю хотя бы, поступает ли вода в цистерны...

- Ночью, в темноте?!

- Не волнуйся, я возьму факел.

- Нет!

- Не понял? - поднял голову нобиль.

- Я говорю - "нет", - в голосе Дерия зазвучали резкие ноты. - Пойдёте утром. Вам тоже нужен отдых.

- Я не устал, - Кристо пожал плечами.

- Слушайте, - вконец разозлился Дерий, - вы вообще когда-нибудь спите?!

- Старикам нужно меньше времени для сна, - улыбнулся консул.

- Я тоже не юноша, но тем не менее...

- Ну-ну, успокойся, - консул примирительно положил руку попечителю на плечо. - С каких это пор ты держишь меня в замке, словно я - малое дитя? И кстати, ступай к себе, спать. Завтра у нас будет очень много дел.

Замолчав, Дерий хмуро наблюдал, как Кристо вполголоса справился у цирюльника о состоянии раненого, удовлетворённо кивнул, небрежно набросил на плечи плащ, запасся факелом и исчез в зимней ночи.

- Хоть бы капюшон накинул, - мрачно пожаловался попечитель закрывшейся за консулом двери, - льёт ведь, как из ведра...

Ливень унялся только после рассвета. Прислонившись плечом к стене, Кристо в задумчивости смотрел, как заспанное солнце силится высушить мокрые зубцы крепостных башен. В помощь солнцу вскоре поднялся ветер - холодный, пробирающий до костей.

Ночная проверка цистерн немного успокоила консула: судя по всему, вода с перчемского водовода продолжала исправно поступать в крепость. Но оставался ещё один тревожащий Кристо вопрос: насколько проходимым для людей остался расчищенный два года назад водовод? С утра Кристо послал за Дерием, решив взять его с собой обследовать подземный ход, и теперь ждал попечителя, щурясь под хлёстким залетающим в раскрытое окно ветром.

Очередной ледяной порыв мазнул по лицу. Мужчина поёжился, плотнее запахивая симару. За спиной послышалось нерешительное покашливание. Консул обернулся. На лестнице, ведущей на нижний этаж, маячила тёмноволосая голова Орсо. Цирюльник провёл всю ночь в замке, пользуя раненого. Глядя на залёгшие под глазами мужчины тёмные круги, Кристо подумал, что Орсо, наверное, так и не сомкнул глаз.

- Орсо, что-то случилось?

Мужчина отрицательно помотал головой и указал глазами на открытое окно.

- Сквозит сильно, даром, что верхний этаж. Вдоль стены, где раненый лежит, так прямо холодом тянет. Не могли бы вы...

- Уже, - кивнул консул, захлопывая ставень. - Как там Микаэль?

- Сносно. Думаю, в моём постоянном присутствии нет необходимости.

- Ты провёл здесь целую ночь, - с уважением произнёс консул.

Орсо смутился.

- Я должен был убедиться, что ему не станет хуже. Сотрясение, знаете ли, коварная штука... слава господу, похоже, всё обошлось. Теперь раненого можно перенести в его дом. Я навещу его ближе к вечеру.

Внизу хлопнула входная дверь, и Кристо двинулся к лестнице. Орсо заторопился вниз, спеша освободить консулу путь.

Внизу ждал Дерий.

- Готов? Тогда вперёд.

Дерий почему-то полагал, что подземный ход начинается от водохранилища, но Кристо повёл его в караульное помещение аргузиев у главных ворот. Внутри было пусто - ночная стража уже сменилась, а следующий караул должен был подойти только к вечеру.

Консул с попечителем пересекли караулку и спустились в подвал. Там Кристо остановился перед неприметной дверью под ведущей в верхнее помещение крутой деревянной лестницей. Коротко звякнул извлечённой из-под симары связкой ключей, заскрипел замком. За дверью обнаружилась просторная кладовка, заваленная тем хламом, что обычно скапливается в казармах и при арсеналах. Кристо уверенно прошёл к дальней стене, расшвыривая ногами мотки ветоши и глухо звякавшее железо. Зажёг факел. В огненных отсветах Дерий различил прямо на полу старый поржавевший шлем, разбитые ножны, окованное железом древко от алебарды. И множество коробов вдоль стен, поставленных один на другой.

- Помоги, - коротко попросил Кристо, взявшись за один из коробов.

Дерий наконец заметил за баррикадой ещё одну дверь. В четыре руки они быстро освободили нужное пространство, и ди Негро снова полез за ключами.

Обшарпанная с виду дверь оказалась изрядной толщины, а изнутри так и вовсе обшита железом. Когда консул отворил её, в и без того скупо освещённую единственным факелом кладовую словно плеснули тьмой и сыростью. Кристо зажёг ещё один факел, оставив первый в жирандоли.

- С собой возьми, - попросил он Дерия, указав на лежащий в углу запас.

- Господин консул, - в нерешительности остановился попечитель. - А как же правила? Вам ведь нельзя покидать крепость...

- А кто сказал, что я её покидаю? - прищурился Кристо. - Дверь находится в помещении крепости. Что за ней?.. К примеру, резервный арсенал. Кому нужны остальные нюансы?

Дерий усмехнулся и согласно кивнул головой, нагибаясь за факелами.

Открывшийся коридор поворачивал почти сразу от двери. За поворотом утоптанный земляной пол быстро сменился чавкающей грязью. Консул ткнул факелом вниз:

- Вот здесь вода уходит к цистерне. Идём.

Через несколько десятков шагов потолок стал выше, а сам ход резко сузился. Пришлось протискиваться боком. Дальше стены снова расступились. Дерий с интересом осматривал влажно поблёскивающие в свете факела камни. Под ногами едва слышно журчала вода. Тонкий ручеёк занимал середину коридора, глубоко пропитав по бокам глину до состояния жидкой грязи.

- Просторно. Такое и впрямь не выкопать вручную.

- Да, нам повезло. Естественный проход... Только расчистили в некоторых местах. Но прошу внимательно смотреть под ноги!

Предупреждение несколько запоздало: в следующее мгновение Дерий неловко поскользнулся на выступающем камне и почти по пояс провалился в грязь. Потерял равновесие и упал бы, если бы не Кристо. Консул успел ухватить грека за рукав. Дерий с трудом выпрямился, выбрался на относительно сухое место и зашипел, схватившись за ушибленную лодыжку.

- Дерий?!

- Ничего страшного, - попечитель осторожно переступил с ноги на ногу. - Идти смогу, но, боюсь, не так быстро.

Дальше они пошли медленней: Дерий хромал и осторожничал.

Подземный ход действительно был подарком природы: естественные трещины в скалах образовали под землёй местами узкий, но всё же пригодный для людей путь из крепости в перчемский лес.

- С таким лазом можно выкрутиться даже с турками под стенами, - пробормотал попечитель. - Надеюсь, выход надёжно укрыт?

- Надёжно, - глухо произнёс Кристо, внезапно остановившись так, что грек ткнулся ему в спину.

Путь преграждала стена. Нагромождение глины выскалилось на мужчин клыками камней. Кристо внимательно изучил завал, освещая его факелом. Очевидно, верхняя часть породы просела и обрушилась, завалив ход. Нижняя часть завала, впрочем, зияла небольшой дырой, из которой журчала вода. Консул нагнулся, поднёс факел к отверстию и попытался заглянуть внутрь.

- Похоже, тянется на приличное расстояние. По моим расчётам, мы как раз находимся в районе оползня. - Кристо вздохнул.

- А разобрать завал? - с надеждой спросил Дерий.

- Я бы не рискнул. Глина вперемешку с камнем... Порода может снова осесть. Нам повезло, что водовод до сих пор не завалило.

- Да уж, везение...

Консул немного помолчал, разглядывая преграду. Свет факела подчёркивал резкие тени от морщин, отчего мужчина выглядел ещё более мрачным.

- Пожалуй, здесь мы увидели достаточно. Поворачиваем назад, пока над нами не обрушился очередной оползень.

От слов консула Дерию стало ещё более неуютно. До сих пор он не задумывался о том, что они находятся глубоко под землёй. Дальше шли молча. Чавкающие звуки шагов по грязи делили тишину только с журчанием воды.

Грек шёл вторым и не видел лица Кристо, но настроение консула и так было понятно. Впервые за годы, проведённые в Солдайе, Дерий ощутил устойчивое беспокойство, если не сказать, тревогу: словно резким сквозняком потянуло в спину. Он подумал, что, скорее всего, ди Негро почувствовал эту тревогу гораздо, гораздо раньше - ещё в первый год своего приезда. И уже тогда озаботился поиском возможных путей спасения. Отступления. Бегства. Да не для себя одного, а для всех обитателей маленькой колонии. А он, Дерий, ничего не замечал. Следил за исполнением законов, диктовал письма-отчёты в Каффу, отправлял деньги и товары в Геную... и не замечал этих сгущающихся над головой туч. Или не хотел замечать? Привык к мирной жизни. Радовался, когда удалось договориться о торговле с местными татарами. Даже недавняя весть о том, что Менгли-Гирей фактически свергнут и заключён в Мангупскую крепость, не заставила его насторожиться. Всё происходящее представлялось Дерию не более, чем внутренними проблемами ханства, ни Солдайи, ни тем более его, Дерия, не касающимися. Кристо же, напротив, видел далеко идущие последствия...

Тишину прервал далёкий звук, резкий отрывистый. Дерий недоумённо прислушался, но звук не повторялся.

- Дверь! - догадался Кристо, срываясь с места.

Попечитель попытался было угнаться за стремительно перепрыгивающим с камня на камень консулом, но быстро отстал - давала о себе знать ушибленная лодыжка. Тогда он остановился, зажёг факел, перекрестился, благодаря господа за то, что ход не имел сколь-нибудь пригодных для передвижения боковых ответвлений, а значит, заблудиться ему не грозит, и осторожно зашагал следом. Вначале - медленно, потом, приноровившись выбирать дорогу самостоятельно, а не ступая по следам консула - всё быстрее и быстрее. Беспокойство заставляло забыть о боли.

Впереди раздался возглас Кристо, но Дерий не разобрал слов - было ещё слишком далеко. Он стиснул зубы и в очередной раз попытался двигаться быстрее.

Проход бесконечно изгибался, так что факел отбирал у густой темноты только участок между очередными двумя поворотами. Наконец Дерий увидел в темноте ещё одно пятно света.

- Можешь не торопиться, - приветствовал его мрачный голос.

Консул сидел прямо на земле, прислонившись к закрытой двери. Его факел, воткнутый тут же в щель между камнями, уже почти догорел и лениво ронял клочья тлеющей обмотки.

- Что случилось? - тревожно спросил Дерий.

- Что - понятно, - мрачно кивнул на дверь ди Негро. Попечитель приблизился, попытался открыть дверь, но окованные металлом дубовые доски не шелохнулись.

- Попробуем вместе? - Кристо послушно поднялся на ноги, мужчины плечом к плечу навалились на дверь, но с тем же успехом. Дерий шумно перевёл дыхание. - Нас заперли?

Кристо молча продемонстрировал греку поднятый с пола замок.

- Ключ у меня, так что запереть не смогли. Просто бросили замок и, насколько я понял, задвинули дверь коробами. Когда я подбежал, ещё было слышно чьё-то пыхтение. Вот дьявол! Те, что мы с тобой сдвигали, явно были легче... интересно, что хранится в этих.

- Как вы ещё можете об этом думать?

- Лучше я буду думать об этих мелочах, чем о том, какая сволочь нас заперла. Я крикнул, но эти поганцы сделали вид, что оглохли. А глухих, насколько я знаю, в крепости нет...

- Эй! Эй-ей-ей! - закричал Дерий, колотя в дверь.

- Побереги горло, - заметил консул. - Дверь в кладовую тоже заперта, на замок. Я успел услышать, как его запирали. Да, - ответил он на невысказанный вопрос попечителя, - получается, что эти господа имеют ключи от кладовой в караулке.

- Кастелян? Интендант?

- Не спеши с выводами, Дерий.

- Итого - три двери, считая ту, что ведёт в подвал, - дрогнувшим голосом подытожил грек, - две - заперты, третья - нет, но её и без того редко открывают. И что нам теперь делать?

- Ждать. Вечером в караулку придёт ночная смена - вот тогда и будем кричать.

- Смена вряд ли станет заглядывать в подвал, а сверху нас не услышат...

- Не паникуй, - низкий голос консула не дал ему окончательно потерять голову от страха. - Мы выберемся.

Дерий глубоко вдохнул, опустился на камень рядом с Кристо и попытался успокоиться. В конце концов, они - в Солдайе. Рядом, всего за какой-то парой дверей ходят люди. И консула, и его скоро хватятся. Рано или поздно кто-нибудь спустится в подвал и услышит их зов... Рано или поздно.

Воткнутый в землю факел мигнул и погас.

Этим утром обнаружилось, что вчерашняя прогулка под ледяным дождём не прошла для Марио даром. Он проснулся позже обычного, с заложенным носом и мерзкой болью в горле. Оставив приятеля лежать под одеялом и пить горячие настои, которыми принялась потчевать болящее чадо матушка Дженовезе, Энзо, зевая, выбрался из дома и затопал к кузнице.

Улица, спускающаяся к кузнечному кварталу, среди генуэзцев звалась не иначе, как "труба". Любой ветер здесь усиливался, стиснутый естественным рельефом местности и стоящими близко друг к другу домами. Промозглый зимний воздух до рези холодил глаза, трепал волосы и всячески старался вырвать Энзо из дремотного состояния. Парень сопротивлялся, упорно щурясь и кутаясь в плащ, а тот плясал в руках, как живой. Очередной ледяной порыв заставил генуэзца покачнуться и зажмуриться, а в следующий момент он почувствовал сильный толчок в плечо. От неожиданности Энзо выпустил из рук полы плаща. Полотнище с готовностью развернулось и, словно в отместку, облепило толкнувшего человека. Последовал рывок, Энзо вместе со своей нечаянной жертвой повалился на мостовую.

- Идиот! Недоносок! Чтоб тебя...

Хоть ветер и добросовестно уносил сыплющиеся из-под ткани слова, их общий смысл был до обидного ясен. Энзо поспешно рванул на себя плащ, не услышав, но почувствовав, как тот затрещал под пальцами. На земле барахтался письмоводитель Франциско, взъерошенный и красный от злости.

- Простите, - на всякий случай произнёс Энзо, хотя особой вины за собой не чувствовал. Ветер дул ему прямо в лицо, он щурился и отворачивался, потому и не заметил прохожего. Но господин Франциско ведь тоже мог смотреть, куда мчится?..

- Простите?.. Простите?! - письмоводитель не находил слов, торопливо отряхивая безнадёжно заляпанную грязью симару. - Да я тебя, щенка, так прощу, что ты своих не узнаешь! В следующий раз будешь смотреть, куда тебя твои дурные ноги несут! Я тебя...

Энзо вскочил и торопливо отпрянул, с опаской косясь на тяжёлую трость в руках Франциско. Но на его счастье, мужчина, похоже, очень спешил, а потому ограничился руганью.

Кое-как намотав на руку порванный плащ, Энзо снова зашагал к кузнице. После столкновения его сонливость окончательно исчезла, и теперь он внимательно смотрел по сторонам, по дороге размышляя, что же такое могло приключиться со всегда важным и степенным письмоводителем, что он в такую рань несётся по улице, как оглашенный.

Сворачивая в Кузнечный переулок, Энзо снова увидел господина Франциско. Письмоводитель возвращался всё тем же спешным шагом, но уже не один. Рядом с ним шёл попечитель Симон. Энзо торопливо отступил к стене, чтобы не попасться на глаза своей недавней жертве. На счастье, мужчины очень спешили и не заметили его.

Впоследствии Энзо подумал, что именно сильный ветер сделал события этого дня такими, а не иными. Ветер уносил слова и заставлял собеседников повышать голос. Ветер донёс до скрытого в переулке Энзо слова попечителя.

- Ты уверен, что тебя никто не видел?

- Клянусь святым Георгием! - Франциско размашисто перекрестился. - Я спустился в подвал и слышал, как консул отпирал вторую дверь в кладовой. Он пошёл туда вместе с Дерием.

- Удача! - воскликнул Симон и прибавил шагу.

Энзо не понравились интонации попечителя и гаденькая усмешка, вползшая на узкое крысиное лицо Франциско после восклицания Симона. Выждав, пока мужчины отойдут подальше от переулка, он осторожно выглянул и проводил взглядом спешащую пару.

В конце улица упиралась в крепостную стену, вернее, - в дверь караульного помещения. Франциск и Симон направились туда. Энзо недоумённо сдвинул брови: насколько он знал заведённый в крепости порядок, в это время суток в караулке никого не было. Подумав, подросток медленно двинулся следом за исчезнувшими за дверью мужчинами.

Непроглядная темень почему-то заставляла бессмысленно таращить в пустоту глаза и проявляла, подсовывала ушам звуки, которые совсем недавно, при свете факела, были неразличимыми: непонятные шорохи, плеск и журчание воды... Время от времени Дерию начинало казаться, что снаружи к двери приближаются чьи-то вкрадчивые шаги. Попечитель неловко пошевелился, распрямляя затёкшие от неудобной позы ноги. Камень, на котором устроился грек, менее всего подходил для длительного отдыха: низкий, угловатый, осклизлый от влаги. Но другого всё равно не было.