# Чего только не бывает за столом...

Михаил Сергеевич Кубрин

Однажды четверо аффтараф, которые мне не понравились, собрались вместе выпить... Если вы решите это прочитать, то сразу предупреждаю, сюжет и слова слямзены у классика, никаких литературных достоинств вы тут не найдете, и вообще это попросту подлая гнусная клевета на уважаемых (наверное, кем-то) людей, что все они сами вам с удовольствием подтвердят... :))

Чокнувшись с Илларионом Хохлом и не забыв подлить и Наташе Сидоренко, Пит Борн вдруг проворчал:

- Какой все-таки негодяй наш президент. Ну, выпьем за то, чтобы его не переизбрали. Чокнемтесь, любезный Бычков!

Тут Бычков вдруг очнулся от грез, в которых обычно пребывал постоянно, и, чокаясь с Питом Борном, объявил:

- Это происходит оттого, почтеннейший господин писатель, что президент ваш - есть, собственно, саламандр, опустошивший всю Россию в сердцах за то, что от него улетела красная змея.

- Коричневая, по-моему, - неуверенно поправил Борн.

- Что? Как? - спросил Илларион Хохол, тупо глядя в стакан виски, где, по обыкновению, искал новые рифмы к стихам.

- Да, - продолжал Бычков, мысленно пребывавший не то в Венеции, не то в Новокузнецке, - поэтому-то он должен теперь быть президентом и проживать в Кремле со своими тремя дочерьми, которые, впрочем, суть не что иное, как три маленькие красно-сине-белые змейки, что греются на экранах телевизоров, соблазнительно поют и прельщают молодых людей, как сирены.

- Господин поэт, господин поэт! - воскликнул Илларион, вспомнив, что он все-таки независимый и современный гражданин штата Висконсин, да к тому же и живой классик. - У вас в голове звенит? Что за чепуху такую вы тут болтаете?!

- Он прав, - вступился тут Пит Борн, - этот наследник кровавой гэбни - и в самом деле проклятый саламандр; он выщелкивает пальцами огонь и прожигает в пиджаках дыры на манер огненной губки. Да, да, ты прав, брат Серега, и кто этому не верит, тот мне враг! - и с этими словами великий герой интернет-оппозиции ударил кулаком по столу, так что стаканы зазвенели.

- Петька, ты взбесился! - закричал рассерженный Илларион Хохол. - Господин Бычков, что вы такое опять затеяли?!

- Ax, - задумчиво пробормотал Бычков, - ведь и ты, Иллариоша, не более как маленькая феечка, сидящая на островке близ Ванкувера и полощущая свои косы в морской воде...

- Что? Я - феечка, полощу косы в морской воде?! - вскричал живой классик вне себя от гнева. - Да ты спятил, романист, совсем спятил!

- Но кондитер еще сядет нашему саламандру на шею, - воскликнул Пит Борн.

- Да, кондитер силен, - загорелся Бычков. - Несмотря на свое низменное происхождение, так как его папаша есть не что иное, как оторванное крыло мессершмитта, а его мамаша - всего лишь сахарная свекла, но большей частью своей силы он обязан разным злобным тварям - ядовитым канальям, которыми он окружен.

- Это гнусная клевета! - воскликнула Сидоренко со сверкающими от гнева глазами. - Наш кондитер - великий и мудрый человек, а все наши олигархи - вовсе не злобные твари, а горячие патриоты, высокообразованные люди самого европейского воспитания и... его двоюродные братья!!

- Может ли саламандр пить водку, не спаливши себе глотку и не погибнувши жалким образом?! - вопрошал Пит Борн.

- Нет, нет! - кричал Бычков. - Не бывать такому! И вообще, гостя в Томске, я и сам полюбил зеленую змею! Потому что у меня наивная душа поэта, и я видел голубые глаза настоящей русской патриотки!

- А кондитер - их выцарапает! - воскликнула Сидоренко.

- Саламандр, саламандр всех одолеет, всех! - вдруг заревел Илларион Хохол в величайшем бешенстве. - Но не в сумасшедшем ли я доме?! Не сошел ли я сам с ума?! Что за чушь я сейчас сболтнул! Да, и я обезумел, и я обезумел! - с этими словами висконсинец вскочил, сорвал с головы парик и, скомкавши, бросил его к потолку.

Тут Бычков и Пит Борн стали хватать миски с закуской, стаканы и с радостными восклицаниями бросать их к потолку, так что осколки со звоном падали кругом. "Виват Саламандр! Да сгинет кондитер! Бей зомбоящики! Режь хвосты котам! Птичка, птичка, со двора!" Так кричали и ревели все трое, точно сумасшедшие. Сидоренко же, визжа от огорчения и скорби, упала на диван.

Но вот отворилась дверь, все внезапно смолкло, и маленький человечек в сером плаще вошел в комнату. Лицо его имело в себе нечто удивительно важное, и в особенности выдавался его кривой нос, на котором сидели большие очки. При этом на голове его была чрезвычайно странная шапка из перьев.

- Доброго вечера, доброго вечера, - заскрипел забавный человечек. - Здесь ведь могу я найти поэта и прозаика господина Бычкова? Его куратор из ФСБ свидетельствует вам свое почтение, и он понапрасну ждал господина Бычкова сегодня, но завтра он покорнейше просит не пропустить обычного часа.

И с этими словами он повернулся и вышел, и тут все поняли, что важный человечек был, собственно, серый попугай.

Илларион Хохол и Пит Борн подняли совершенно ненормальный хохот, раздававшийся по всей комнате; Сидоренко между тем визжала и ахала, как бы раздираемая несказанною скорбью, но Бычковым овладел безумный ужас, и он бессознательно выбежал из дверей на улицу...


* * *


- Ну, как вам вчера понравилось виски? - насмешливо поинтересовался куратор на другой день, когда пришедший Бычков бочком прошел в его кабинет.

- Ах, вам, конечно, попугай рассказал, - отвечал было поэт, совершенно сконфуженный, но вдруг остановился, подумав, что попугай-то был всего лишь галлюцинацией!

- Э, я и сам был в компании, - возразил эфэсбэшник, - разве вы меня не видели? Но от безумных штук, которые вы проделывали, я чуть было не пострадал, потому что я еще сидел в миске, когда Пит Борн схватил ее, чтобы бросить к потолку, и я должен был поскорее ретироваться в потухшую сигару Иллариона.

- Я... я сейчас, - побледнел Бычков и быстро выскочил за дверь, ринувшись к туалету.

Куратор проводил его ироническим взглядом...