Аннотация: Сие есмь про глупость мою, и про то, что я не хочу являться тем, кто скажет последнее " прости"...
Осень рассталась со мною, как со своим последним возлюбленным. Ослепнув на жаре полуденного солнца, промокнув под весенним дождем, и окунувшись в омут с тысячью чертей, я стал не похож сам на себя. Мною движет нечто больше, чем жизнь, и нечто более жестокое, чем смерть.
Под ногами хрустят осколки разбитых сердец, град бьет меня по щекам, словно умоляя опомнится. Но внутри меня изъедено все давно и безнадежно. И только маленький лучик в этом темном царстве.....
Когда-то, когда плоть моя сгорала медленно, но верно, когда она поглощалась сонмами воспоминаний, сожалений, горечью, ты с горьким вздохом брала дело в свои руки. Ты протягивала их мне, когда я висел на краю.
Ты шептала мне во спасенье, когда я забывался, когда я тонул. Ты была волной, что выбрасывала меня на песчанный берег. Ты была свежим ветром, обдувающим рагоряченную кожу. И в часы одиночества ты была сном, что помогал забыться.
Я стал жалким, обрывком, тряпкой, прикрывающим собственные кости. Я привязался к собственным желаниям, как голодная собака, я плыл, моля о буре, которая разорвет меня. И ты всегда была рядом. Я вслушивался, и гимны северной розы ураганов и ветров звучали над водой. Я слушал, и слышал в её песне твой чарующий голос.
Каждый вечер, садясь у окна, я видел в ликах звездных, отраженье глаз твоих. В рукаве пути Млечного, мне чудились твои длинные локоны, что так приятно щекочут лицо по утрам, когда ты лежишь рядом.
Я был ничем, и стал всем, за короткий миг, за мгновение, за один оборот мира я понял, что значит счастье. Рычаг вырвало и сломало, а мир продолжил вращение. И полет моих мыслей вслед за ним устремился к тебе, любовь моя. Высокие дюны, золотистые рощи заброшенных храмов, пустой пруд... это было в твоей душе, когда я уплывал прочь, холодной зимней ночью. И сейчас в душе твоей водопад осеней листвы, шорох снежинок, и перезвон колокольчиков.
Однажды вечером, я проснулся от ощущения пустоты внутри. Призраки злобно гремели цепями в трюме, а я не замечал их, прислушиваясь к себе. Тревога подкатывала, словно цунами, Девятый Вал. Первый разбился об скалу уверенности. Второй расколол камень, проделав трещину в нем. Третий поглотил капли ядовитой встревоженности. Четвертый опрокинул баркас сомнений. Пятый же ворвался в тихую до того бухту ужаса. Шестой... шестой был огромен, и неостановим, и он разломал в мелкие щепы нашу нерушимую связь. Седьмой был безжалостен и жесток. Он разорвал, смял, и вышвырнул прочь все, что держало меня,все, что позволяло улыбаться, даже если сердце поедали черви. Восьмой стер память с лица земли, швырнув меня на жесткую землю реальности. И девятый.... это коварный Девятый, этот Убийца, этот Охотник, это Посейдон....он обрушился и похоронил навсегда ощущение твоих горячих губ на моей щеке, дыхание твое, и нежную твою душу, что трепетала маленькой искрой в моих ладонях.
Вода сошла, волны утихли, и всплыли обломки разметанного корабля. На поверхности не осталось ничего, кромне нескольких кусочков дерева, маленького сундучка, и последнего письма. Письма к тебе, мой ангел, которое я так и не успел дописать.
Я сказал ей то, что я вижу. Я пытаюсь собой быть, но безуспешно. Я чист, но погряз и застрял. Я невинен, но руки мои в крови. Я ангел, но крылья сломаны и черны.
А на улице ночной, ратопленный сумрак вытек через канализационные люки, и день начал было просыпаться, но луна потемнела и упала на землю, утонув в море брызг и ярких, опаляющих лучах.
Я говорю ей это, но она без ума от меня. Она благодарит меня, но что же в словах моих? Я не могу сделать больше, чем я есть. Я не могу то, что может Хозяин. Я - никто. Я- все. И теперь Все стало больше Никто. С частью моей печальной покончено отныне. И да будет так. А она с ума сходит по рукам моим....разе не забавно?....