Неизбежность 
   
   Из персти вышел человек, 
   Идёт по свету, ставит вехи. 
   Кругом заботы и утехи, 
   И так прожить хотел бы век. 
   
   И мудрость выпадет как снег. 
   Ошибки выбелит, огрехи. 
   Всё остальное смоют реки, 
   Пусть немец, русский или грек. 
   
   И преисполненный забот 
   Во тьму он канет горемычный., 
   Дела текут опять привычно: 
   Один доволен, что есть плот, 
   Другому мал и пароход, 
   А третий жизни рад фабричной. 
   
   I 
   
   Из персти вышел человек, 
   И разум, получив от Бога, 
   Нашёл из рая он дорогу, 
   Пройдя пороги бурных рек. 
   
   И до сих пор свой глупый бег 
   Он не закончит, нет предлога, 
   Хватает глупостей до срока - 
   Он занят ими целый век! 
   
   В наследство дарит их потомкам, 
   Трясётся: - "Нужно!", - говорит. 
   Кляня склероз свой и неврит, 
   Пихает глупости в котомку. 
   Туда положит и соломку. 
   Он верит - будет жизни щит! 
   
   II 
   
   Идёт по свету, ставит вехи: 
   Учёба, свадьба, жалкий быт... 
   И разум бытностью забит - 
   Цена расплаты за успехи. 
   
   Облечься в мудрости доспехи 
   Не позволяет странный стыд, 
   И вечной глупости магнит 
   Толкает снова на утехи. 
   
   Коллекцию утех храня, 
   С упорством жадным ищет новых, 
   Цветёт, заполучив обнову - 
   Без этого не жить и дня, 
   Стара как мир сия возня! 
   А он не спит и ищет снова. 
   
   III 
   
   Кругом заботы и утехи 
   Для развлечений этот мир, 
   Как будто создан, и на пир, 
   Давно готовы ипотеки: 
   
   Заблудших душ несутся реки, 
   Убитых празднеством транжир, 
   Хозяин мира, ювелир, 
   Низает их и так вовеки! 
   
   Минует ночь, минует день, 
   И у Земли одна орбита 
   Вокруг Вселенского магнита, 
   И полюсов спасает сень, 
   А человеку думать лень - 
   Мирских забот терзает свита. 
   
   IV 
   
   И так прожить хотел бы век, 
   Влача своё существованье, 
   Стремясь избегнуть смерти ранней 
   И на заре почтенных лет, 
   
   Когда куплет последний спет, 
   Поймёт, бывает, и в сознании 
   Мелькнёт последнее желание - 
   Потомкам будущим завет: 
   
   Бросать смертельные оковы, 
   Отречься суетности дел, 
   Заполнить мудрости пробел, 
   Но держит мир таких сурово: 
   Они - священная корова 
   И мира собственный надел. 
   
   V 
   
   И мудрость выпадет как снег. 
   Украсят голову седины, 
   Как полюсов обоих льдины, 
   Года замедлят быстрый бег. 
   
   Рукою щедрой выбран век, 
   Согласно лет теперь морщины, 
   Их можно мерить и аршином, 
   Но не сдаётся человек. 
   
   Считает, думает, итожит, 
   Объёмный пишет даже труд - 
   Источник из словесных руд, 
   Но червь смятения гложет, гложет. 
   И неизбежной смерти ложе, 
   И страх забвения рядом тут, 
   
   VI 
   
   Ошибки выбелит, огрехи, 
   Благая мудрость как зима. 
   Она приходит не сама - 
   Ей испытания как реки 
   
   Промоют путь не для потехи, 
   Пока не скроет разум тьма, 
   Река не высохнет пока - 
   Пробьются первые побеги. 
   
   Исчезнет глупость словно дым, 
   И перед смертью вдруг надежда 
   Дух окрылит, тогда невежда 
   Душою станет молодым, 
   И станет путь его прямым 
   И навсегда сомкнутся вежды. 
   
   VII 
   
   Всё остальное смоют реки, 
   Убогой суетности дел. 
   Далёк пока еще предел 
   И смертный жить готов вовеки. 
   
   Не хочет думать о ночлеге, 
   Как в штиль о буре корабел, 
   О порче сусла винодел - 
   Чем меньше сил, тем больше неги. 
   
   Но сколько же осталось лет 
   Пред неизбежностью кончины? 
   И всё сильней его кручина - 
   Ну, кто же даст ему совет? 
   Какой оставить в жизни след 
   Чтоб кануть не зазря в пучину. 
   
   VIII 
   
   Пусть немец, русский или грек: 
   Всё неизбежно путь один, 
   Иль раб он был, иль господин, 
   Хоть знатен родом, хоть абрек. 
   
   Пусть даже телом он окреп 
   И высший заработал чин, 
   Достиг он мудрости глубин - 
   А жизни кончится забег. 
   
   Все попадут туда, где тихо, 
   Где мыслей нет, надежды ноль, 
   Ушло страдание и боль, 
   Как счастья нет, так нет и лиха. 
   С живыми пропасть так велика, 
   Где недоступная юдоль. 
   
   IX 
   
   И преисполненный забот, 
   Когда совсем оставят силы, 
   Сойдёт нечаянно в могилу - 
   Как вездесущей смерти плод. 
   
   Надеется наш глупый род: 
   На небе там нальют текилы, 
   Другой боится - будут вилы, 
   Но это жизни эшафот. 
   
   Конец, финал, и тлена запах. 
   Был человек и больше нет, 
   Оставил ли он в жизни след, 
   Скрипит машина на ухабах 
   Вуаль надвинута на шляпах, 
   Лежит венок или букет. 
   
   X 
   
   Во тьму он канет горемычный. 
   А повезёт, чрез двести лет 
   Блеснет вдруг золотом багет, 
   И он на стенке апатично 
   
   Висит на выставке столичной. 
   Пройдут года и тот портрет 
   Откроет правнукам секрет - 
   Найти успех как в жизни личной. 
   
   Другому памятью альбом. 
   Перебирает внук страницы - 
   Успех, достаток, Запад, Ницца, 
   Но всё равно он был рабом, 
   И в мире суетном, чужом 
   У каждого своя темница. 
   
   XI 
   
   Дела текут опять привычно. 
   Всех укрывает мира сень. 
   Что будет завтра? Думать лень, 
   Зато сегодня всё отлично. 
   
   И можно хвастаться публично, 
   И верить - жизнь твоя кремень, 
   Красив и гибок как олень, 
   Всего достиг ты в жизни лично. 
   
   Не думать, что придёт конец 
   И "жить на полную катушку", 
   Квартире, замке, комнатушке, 
   Почтенный старец, иль юнец, 
   Министр, повар, вор, кузнец, 
   Принцесса, стерва, потаскушка. 
   
   XII 
   
   Один доволен, что есть плот, 
   И он морскою скован властью, 
   Несётся в бури и ненастье. 
   Подальше от мирских забот - 
   
   От тихих гаваней, болот. 
   Пузырь там мыльный назван счастьем, 
   А он не хочет быть там частью - 
   Рабом утех, рабом господ. 
   
   Он верит, может быть, однажды, 
   Он бросит всё как пилигрим, 
   И будет звёздам господин. 
   Пусть он не прав, но суть - неважно. 
   Бежит от мира он отважно 
   Забыв награды, бросив чин. 
   
   XIII 
   
   Другому мал и пароход, 
   Властитель формы и материй, 
   Создатель собственных империй, 
   Он и моря проходит вброд. 
   
   От сотворения свой род 
   Ведёт, ему открыты двери, 
   И свой имеет он критерий, 
   Пусть самодур и сумасброд. 
   
   Захочет - вмиг развяжет войны, 
   И кости, плоть, комок из жил 
   Заполнят множество могил, 
   Кто быть посмеет недовольным, 
   Но даже он зажат в обойме 
   Рабов таких же - высших сил. 
   
   XIV 
   
   А третий жизни рад фабричной. 
   Она всего ему милей, 
   Близка, желанна как елей 
   И в целом, кажется, привычна. 
   
   И платят вроде бы прилично, 
   Зарплата с множеством нолей, 
   И развлечения как клей 
   Манят его, как торт с клубничкой. 
   
   Таким устроен этот мир: 
   Он вызывает смех и слёзы, 
   И быстро гаснущие звёзды 
   Поют хвалу под звуки лир. 
   Кругом царят любовь и грёзы, 
   И страх, и горе, и кумир.