Кудрин Евгений Сергеевич: другие произведения.

Тёмный маг

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Это история изгнанника, изменившего мир. Мир, где не изобрели порох, но есть воздушные шары. Мир, где общество стоит на пороге великих географических открытий, но всё ещё боится заплывать так далеко в открытый океан. Мир, где Великий Срединный хребет возвышается над континентом так высоко, что люди, живущие в его восточной части, никогда не были на западном побережье. Мир, где в ночном небе видны сразу два светила. Мир, где технологический прогресс замедлен из-за доминирующего превосходства магии.

Тёмный маг

 []

Annotation

     Это история изгнанника, изменившего мир. Мир, где не изобрели порох, но есть воздушные шары. Мир, где общество стоит на пороге великих географических открытий, но всё ещё боится заплывать так далеко в открытый океан. Мир, где Великий Срединный хребет возвышается над континентом так высоко, что люди, живущие в его восточной части, никогда не были на западном побережье. Мир, где в ночном небе видны сразу два светила. Мир, где технологический прогресс замедлен из-за доминирующего превосходства магии.


Глава первая

      1745 г.г. со д. п.н.
      Срединный торговый Тракт
      Пятнадцатый день пятого месяца
     Перед ночной охотой сова тщательно перебирала подмокшее за день крыло. Озябшая, она клювом пыталась поправить перья, но всё ещё не могла освободиться от полудрёмы. Едва слышный топот копыт привлёк внимание птицы, вскоре двое всадников выехали из-за поворота. Насторожившись, сова проследила, как незнакомые существа медленно проезжают мимо в поисках удобного места. Блеск застёжек серых плащей привлёк её, и она перелетела на другую ветку поближе к людям, устроившихся на обочине у сосны, поваленной молнией в прошлом году.
     К тому времени Миара[1] медленно скрылась за горизонтом, уступив место одной из соперниц по небосводу. Полная и яркая Охва[2] осветила заброшенный тракт и спешившихся всадников. К наступлению ночи они собрали немного хворосту и развели костёр. Лошади мерно фыркали от усталости, медленно жевали и уже посапывали, привязанные к ближайшим стволам, где им хватит подножного корма на всю ночь. А у разгорающегося огня один из незнакомцев перебирал последние крохи сероватого порошка из чёрного мешочка. Не деля горсть, он кинул её в пламя, и оно изменилось в свете до светло-голубого. Хворост перестал трещать и медленней прогорал, а пламя вовсе не уменьшилось. Сова испугалась неведомой силе, тут же расправила крылья и улетела прочь, оставив странных существ наедине с Дремучим лесом и опасностью, которую таит в себе заброшенный торговый тракт.
     В свете голубого пламени трудно разобрать внешность людей. Их длинные и немного курчавые чёрные волосы свисали из-под нахлобученных промокших капюшонов. Тусклый свет разгорающегося пламени падал лишь на острые подбородки и прямые носы – черты так характерные для людей с юга. Оба молоды, но один из них был примерно на десяток лет старше другого.
     – Слышали вой? – возвращаясь с последней охапкой хвороста, спросил более молодой незнакомец. – Нужна предупреждающая ловушка. Или дежурим по очереди?
     – Сегодня без дежурства. – Ответил другой, переливая воду из бурдюка в котелок. – Вот только устройства, что мы купили в пограничном поселении алканцев, промокли и уже не работают. Осталось всего несколько исправных зарядов.
     Подальше от костра старший из незнакомцев воткнул в землю короткий деревянный кол с привязанным стеклянным шариком. Металлический звон осколков внутри него убедил, что устройство исправно. Встряхнув сферу, южанин отошёл в сторону и увидел, как шар поднимается над головой, бесшумно взрывается, озаряя округу короткой вспышкой синего света.
     – Ну вот! Территория отмечена. А теперь, я задам всё тот же вопрос. Зачем мы идём так далеко на север? И в этот раз я не отступлю, пока Гольдамеш Ологрим мне все не расскажет.
     – Всему своё время, Оди, – пытаясь снова уйти от ответа, сказал старший из южан. – Всему своё время! – и сел ближе к огню.
     – Ну, уж нет! Месяц назад господин пообещал поведать тайну. Думаю, мне пора знать.
     – За всё это время ты стал мне больше чем хорошим слугой, но и верным другом. Пойми правильно. Я не надеялся, что удастся вырваться из королевства живыми. Так же я не знал, пропустят ли Алканцы изгнанного волшебника через свои земли. Поэтому я избавил тебя от знания. Оно могло навредить, если нас поймали бы. К счастью пока всё идёт по плану, и я расскажу тебе, что предстоит в ближайшее время.
     Гольдамеш потянулся к походной сумке, немного порылся в ней, достал продолговатый футляр и тут же протянул слуге. В свете костра Оди рассматривал незнакомые символы, начертанные на привязанной к футляру крышке, но так и не смог понять, что они означают. Внутри он обнаружил обрывок шероховатой белой ткани с текстом на неизвестном языке.
     – Что это? – недоумевал слуга, разворачивая свиток.
     – Наследие древнего Форола. Прямое доказательство его существования. Помнишь рассказы о цивилизации, исчезнувшей тысячи лет назад? В детстве нас баловал ими мой отец.
     – Конечно, истории Осониса всегда были такими интересными. Но я думал, что он всё это просто сочинил.
     – Нет. Отец бы не стал ничего придумывать. Напротив, как знаток древней магии он был совершенно уверен в существовании Форола. Его истории – перевод мифов и легенд тех времён, – и, подкинув немного хвороста в огонь, продолжил. – Когда я стал чуть постарше, он рассказал мне про экспедицию Белого ордена в Заозёрные земли более ста лет назад. Она не оправдала ожиданий, как записано в умных книгах по истории. До недавнего времени я тоже так думал, пока ко мне в руки не попал древний футляр с не менее старым свитком внутри. Его я нашёл в потайной комнате личного кабинете Маздека, тогда ещё лишь магистра. В скрытом помещении была магическая ловушка. Мне крупно повезло, что он забыл её активировать. Собираясь уходить, под грудой бумаг я нашёл этот футляр и свиток на древнем, но знакомом мне из записей отца языке. Конечно – это было не то, что я искал на самом деле. Улик на предателя я так и не отыскал, поэтому сглупил и в порыве гнева вызвал его на поединок. Тогда я мало заботился о себе и совсем не думал, что станет с матушкой и сестрой. Сейчас не могу даже представить, на что всё-таки надеялся, пытаясь одолеть белого волшебника, – рассказчик опустил взгляд на пламя.
     – Вы не могли поступить иначе. Он должен был ответить и ответит рано или поздно, – решительно заявил Оди.
     – Да, но сейчас речь не о предателе, что обманом захватил власть, а об этом футляре, который он так небрежно спрятал. Я думаю – это карта древнего города в недрах гор, – и потянувшись за сумкой добавил. – Это странно, но ты сам должен видеть.
     Вынув древний свиток, Годи развернул его и приблизил к костру, чтобы лучше рассмотреть. Символы и знаки на свитке перемешались в свете голубого пламени, предстали в другом порядке, отобразив рисунок.
     – Невероятно! Похоже на карту, – удивился Оди.
     – В обычном свете этого не происходит. Лишь в пламени волшебного огня можно увидеть скрытый рисунок. Отец говорил, что древние ценили знания и умели его защитить. Случайно я увидел этот рисунок, когда хотел кинуть в камин, чтобы избавиться от вещи предателя. Тогда я впервые что-то почувствовал. Словно сама Корши[3] обратила на меня внимание, стояла рядом, направляла мои руки.
     – Да, несомненно! Богиня вняла моим молитвам, – продолжая рассматривать свиток, говорил Оди. – Но только, что всё это означает? Почему мы движемся на север?
     – Вот, видишь. Эта часть очень похожа на волродские отроги, – Годи присел рядом и, указывая на рисунок, воодушевлённо пояснял. – А эта речушка, кажется, один из притоков Великой реки. Только представь, что мы можем узнать, если найдём руины древнего города. Какие секреты можно раскрыть, какие знания почерпнуть?! Отец рассказывал, что чёрные маги Форола были чрезвычайно сильны и при желании могли сдвинуть горы. Возможно, я найду там то, что поможет избавиться от проклятья или хотя бы замедлить его. Остаётся лишь успеть вовремя.
     – Успеть? К чему нам спешка! – возразил Оди.
     – Этот свиток, – Годи взял в руки футляр, свернул ткань и вложил обратно. – Это послание потомкам. В нём говорится о событии, когда две дочери богини ненадолго сойдутся вместе в ночном небе. Лишь в их совместном свете откроется тайна. А вот какая я так и не смог перевести. Впрочем, надеюсь, мы скоро это выясним.
     – Но как? Северные территории обширны. Как найти незнакомую нам речушку, да ещё в предгорьях.
     – В этом нам поможет дневник главы экспедиции, – волшебник вытащил из сумки книжицу, обшитую чёрной кожей. Её жёлтые страницы оказались помяты, но чернила не размыты. Среди прочих записей были зарисовки местности. – Мой отец хранил его и считал, что он может пригодится. Даже несмотря на то, что вторая половина его кем-то выдрана. Здесь детально описывается маршрут, места остановок и руины, которые встретили маги белого ордена по пути. Есть даже набросок от руки, что-то вроде карты.
     – Всё же мне кажется, что кое-что недосказано. Впрочем, обещание выполнено, и я не смею больше вас допрашивать. Давайте лучше спать.
     На рассвете звон осколков в сторожевой ловушке разбудил путников. Огромный чёрный ворон приземлился на дороге напротив стоянки. Неестественно большой для своего вида он замер, расправив крылья. Оди первым заметил птицу. Её размеры и резкие неестественные движения поразили его, если не напугали.
     Ворон повернул голову, уставившись на пробудившегося человека одним необычным глазом. Его тут же заполнила густая сероватая масса. Это сразу напомнило Оди цирковых артистов, которые выдыхали табачный дым в большие мыльные пузыри, когда приезжали раз в год на королевскую ярмарку. Но мысли тут же развеялись, ворон закаркал так громко, как будто нашёл то, что искал очень долго. Его брань разнеслась далеко по тракту, но была быстро остановлена стрелой, выпущенной Оди. К этому времени Годи уже залил ещё тлеющий костёр и подошёл к убитой птице.
     – Им управляли, а кровь заменили на эту серую слизь. Мерзкое искусство, – осматривая вытекавшую из птицы жидкость, говорил Ологрим. – Видимо, Маздек понял, кто позаимствовал его древний свиток. Надо скорее убираться отсюда, ворон, наверняка, предупреждал остальную стаю, – но не успел маг закончить, как услышал на юго-западе нарастающий шум карканья. Подлетала стая огромных птиц. Они быстро снижались и Годи тут же скомандовал.
     – Живее в лес Одиш, уводи лошадей!
     Вороны зашли на разворот, чтобы спикировать, но внезапный порыв сильного ветра помешал им. Волшебник создал этот ветер и выиграл время, чтобы его слуга собрал вещи и освободил беспокойных лошадей. К несчастью, напуганные скакуны оставили хозяев и быстро скрылись от крылатой и зловеще каркающей напасти под широкими кедровыми кронами. Держать ветер Годи долго не смог. Когда лошади оказались в укрытии, он резко отпустил волшебное действие и упал на одно колено почти полностью опустошённый. Колдовство не далось даром. Ещё одна седая прядь украсила голову мага. Юный слуга помог господину перебраться глубже в лес. Прислонившись к широкому стволу и сев на мягкий мох, волшебник смог немного перевести дух.
     – Ох, не нужно было, Гольдамеш. Нельзя тратить так много сил на магию. Проклятье погубит вас.
     – Я знаю, Оди, я знаю, – бормотал Годи. – Лучше поищи наших коней. А мне нужно ещё немного времени, и я буду в полном порядке.
     Полдня потратили они на поиски лошадей. Оди кричал и звал Бурогрива, надеясь, что дружок вернётся. Так они спустились к ручью в гуще леса, там Годи заметил следы копыт у воды. Они спускались вдоль течения и вывели к излучине, где разыгралась страшная сцена. Серые волки раздирали их рысаков и дрались за добычу прямо в рытвине, между двумя корневищами, поваленных деревьев. Вожак стаи был раза в полтора больше сородичей. Он первым учуял чужаков, оскалил пасть острых жёлтых зубов. Его глаза наполняла всё та же серая масса, как у подстреленного ворона. Волк зарычал и медленно приблизился к непрошеным гостям. Стая последовала его примеру. Блеск обнажённых клинков приостановил хищников. Не все они были под контролем как вожак, но беспрекословно подчинялись ему.
     – Если кинутся. То старайся задеть самого здорового или того что слева, – рекомендовал волшебник. – Только они находится под контролем. Возможно, тогда остальные отступят.
     – Хорошо, – согласился Одиш.
     Здесь на свободной от кедров поляне волки окружили, вставших спиною к спине людей. Стая почему-то медлила, кружила вокруг незваных гостей. Оди сорвался, не мог больше ждать, и первым нанёс удар. Промах! Клинок рассёк воздух, но не задел хищника. Озлобленные волки тут же напали. Один за другим они бросались на людей, пытались укусить незащищённые места. Вожак стаи держался подальше и подкравшись прыгнул со спины, когда Годи меньше всего этого ожидал. Волк повалил мага. Меч выпал из рук. Рукой Ологрим закрылся от клыкастой пасти. Было больно. Годи застонал. Серый рукав почернел, пропитавшись алой кровью. Свободной рукой маг вытащил кинжал из ножен на поясе и тут же вонзил в брюхо хищника. Потом ещё раз, пока скулящий волк не отпустил его рукав. Издохнув, он так и остался лежать на человеке, плотно прижав его к земле. Удачно убив второго одержимого волка, Одиш распугал остальных серых, и схватка завершилась. Подойдя к Годи, он стащил с него тело убитого вожака.
     – Значит ли это, что мы должны свернуть с пути? – спросил Оди, помогая хозяину подняться.
     – Нет, но теперь я должен скрыть запах, по которому животные нас чуют. Мы ведь не знаем наверняка, что враги прекратят пускать по нашему следу одержимых волков. К тому же, теперь мы без лошадей и пешими вряд ли успеем в срок достичь гор.
     – Но откуда они знают, что мы направляемся именно туда? – спросил Оди.
     – Я не знаю. Наверняка, Маздек тоже видел рисунок. Заметил его пропажу, – отряхивался Годи. – Сделал– выводы. Решил проверить.
     На закате бродяги развели костёр в гуще леса, подальше от злополучного тракта, сели у огня, нагрели воды и промыли раны. Их разговор был о минувшем дне и о покинутой родине. Они завершили большую часть пути, но пройти предстояло ещё много. Этим вечером богиня судьбы слышала их молитвы. На коленях люди просили даровать им возможность предопределить свой путь. Корши редко выполняла просьбы верующих, но на этот раз, видимо, сделала исключение. После молитвы, устроившись на настиле, маг обратился к другу:
     – Последовав за мной, ты слишком многим пожертвовал, чтобы и дальше оставаться слугой. Теперь ты свободен от клятвы.
     – Спасибо, господин, я ценю вашу щедрость и никогда не забуду, – Оди даже не удивился.
     – По законам нашего королевства я называю тебя равным, – Годи положил левую руку на левое плечо Оди. – Теперь ты вправе выбрать фамилию. Если хочешь я помогу тебе. Но только не называй меня больше господином.
     – Хорошо, – короткая пауза. – Друг мой!
     На рассвете следующего дня друзья разобрали вещи. Карты и прочее, что помогало ориентироваться в пути, решил нести Годи, кое-что потяжелее, связанное с готовкой, и круглый щит, взял Оди. Клинки и луки повесили за спинами.
     – Но всё-таки! Что же нам теперь делать? Лошадей нет. Как мы успеем в срок?
     Посмотрев на друга, маг ухмыльнулся и сказал.
     – Есть простое заклинание – “лёгкий бег”, действует весь день, пока не присядешь. Да и магии много не требует. Только путешествовать придётся совсем налегке.
     Маг расправил руки и что-то прошептал, едва слышно, неразличимо для друга. Его кисти налились алым светом. Волшебник коснулся колен Оди, передавая им быстро угасающее сияние. Немедля потёр собственные ноги, освобождая оставшееся волшебство в ладонях. Тело стало невероятно лёгким, усталость исчезла.
     – Вот это да!
     – Только не вздумай садиться, – напоминал Ологрим. Но его друг не хотел ничего слушать и ринулся вперёд с небывалой быстротой.
     Остановки делали лишь для проверки маршрута по картам, а потом снова бежали и так до самой ночи изо дня в день. Заклятие придавало сил, но истощало колдующего. «Проклятье обратной связи», – так называли его на малой земле. Это была цена, которую отдавал Годи за магию. Могущественный волшебник Маздек – глава Белого ордена проклял его и отправил в изгнание, а после стал править Золотым или как говорили на большой земле – Южным королевством. Годи быстро старел. Десять лет добавила ему неудачная попытка снять проклятие, когда он применил сильное действие. Его единственной надеждой были тайны древних. Оди понимал, что это наверняка последнее путешествие господина, и не мог оставить его. И они шли к намеченной цели, несмотря на потери и усталость.
     [1] Миара – звезда-солнце, богиня.
     [2] Охва – спутник-луна, богиня.
     [3] Корши – богиня судьбы в пантеоне Южного королевства.

Глава вторая

      Волродские отроги
      Тринадцатый день шестого месяца
     На возвышенности у подножия гор, Годи смотрел вдаль на запад, туда откуда блики от огромной водяной глади – Чистого моря-озера, бросались в глаза. Здесь, на возвышенности, недалеко от границы вражеского Северного княжества[1], он сказал:
     – Ты знаешь легенду о волшебнике, что усмирил гнев богинь?
     – Кажется, слышал.
     – Легенда гласит, что он владел некими сакральными словами магии. В одиночку, используя силу “слов”, он остановил движение вод на восточном побережье. Богини Яхва и Олва тогда сильно разругались. Их совместная ярость подняла огромную волну, высотой почти до облаков. Два светила тогда соединились на ночном небе, Яхва будто спрятала за собой Олву. Вслед за этим к восточному берегу далеко из-за горизонта, поглощая всё больше звёзд на пути, стремительно двигалась гигантская водная стена. По мере приближения она становилась всё больше, но была обращена вспять, так и не достигнув Изумрудных берегов, – волшебник рассказал легенду так, будто сам пережил её, а потом добавил. – К сожалению, упоминаний о том маге больше нет, за исключением, пожалуй, мифа о древнем Фороле.
     – Непостижимо. Хорошо, что родом я не с Изумрудных берегов, – высказался Оди. – Кто знает, когда это повторится вновь?!
     Со склона убегал шумный ручей. Его журчание привлекало издалека. Холодная вода была чистой и невероятно вкусной. Друзья умылись, набрали бурдюки и пошли вдоль потока, что впадал в узкую реку. Улыбки преобразили лица людей, когда они вышли к берегу. Не только потому, что теперь можно было искупаться и постирать бельё, но и потому, что они наконец-то нашли место, где проходил маршрут экспедиции.
     ***
     Наутро дневник повёл ещё выше, вдоль русла, к истоку реки. Подниматься было тяжело, путники дышали в полную грудь, но воздуха всё равно не хватало. Ко всем прочим бедам от воды к искателям прибилась мошка, что кучным облаком преследовала их целый день. Наконец, они взобрались, как им казалось, на ещё один холм, и вышли на открытую местность. Лесистые отроги гор, с ещё нерастаявшим в распадках снегом, сменились каменной долиной, что была изрезана ручьями и усеяна мелкими старицами. Впереди на горизонте блестели величавые белые пики гор. Свежий холодный воздух в лицо взбодрил. Идти стало немного легче.
     Пейзаж был достаточно уныл. Нещадная сила ветра и воды разрушала камни, унося мелкий материал вниз по течению, отчего вода была мутной и белой. В центре заболоченной долины собирались крупные ручьи талой воды, образуя узкий приток. Всюду росли кустарники и сочная трава, в избытке хватало мхов и лишайников. Быстро ступая по правому пологому склону, усеянному галькой, путники миновали поворот реки, и вышли к руинам невысокой каменной башни. Вид древнего сооружения сразу привлёк внимание Годи и он поспешил к нему. Под полуразрушенным сводом волшебник сказал:
     – Остановимся здесь!
     – Жутковато мне в этой башне. Неужели мы не можем пойти дальше?!
     – Скоро стемнеет, да и заклинание ослабевает. А лучшего места для ночлега нам не найти, – наблюдая, как друг опасливо озирается вокруг, волшебник добавил. – Но не всё так мрачно, как кажется. Это первые руины, на которые я вот уже второй день надеялся выйти. О них упоминается в дневнике. Должно быть – это сторожевая башня на границе земель Форола. Как жаль, что совсем нет времени исследовать округу.
     Хворост быстро вспыхнул. Огонь осветил, уже погрузившиеся в темноту, стены разрушенной башни. Годи достал чёрный колдовской мешочек и кинул в костёр, надеясь на то, что его ворсистый материал ещё сберёг немного порошка. Силуэты людей уменьшились в размерах, когда пламя, что поглотило ткань, вспыхнуло и изменилось в цвете. Пользуясь последней возможностью взглянуть на свиток, волшебник сел ближе к костру и ещё раз перевёл текст.
     – Похоже на стихосложение: "Река берёт начало в недрах горы…», «Там с высоты…". Дальше не понятно. И вот ещё кусочек: "Увидит ищущий пути под светом заходящей звезды".
     – Нет! То, что эта наша река, мы уже убедились. Но что значит увидеть пути? Постой, как ты вообще понимаешь, что там написано!? И почему раньше не говорил?
     – Отец обучил, он изучал этот мёртвый язык. И, как-то всё не было подходящего момента.
     – Утром ты сказал, что легенда о маге связана с древним королевством?
     – Я думаю, последний правитель Форола и был тем магом.
     – Но как? – искренно удивился Оди.
     – Неужели ты думаешь, что волшебник способный усмирить гнев богинь, не смог бы прожить достаточно долго?
     – Нет, – уже сомневаясь в себе, добавил Оди. – Но всё же прошли тысячи лет.
     – Да, ты прав, но есть миф о последнем правителе Форола. Древние обожествляли его. Есть связь между ним и волшебником из легенды. Одного считали богом, второй владел схожей силой. Детали сложкны и утомят тебя, может в следующий раз. А пока давай лучше отдыхать, завтра длинный день.
     ***
     И вот, странники достигли первой цели путешествия. Завораживающие высокие горы заставляли поднимать голову, чтобы увидеть их заснеженные синеватые пики. Снова появились хвойные деревья, но на этот раз совсем другие, нежели ранее. Последние сутки путники поднимались вдоль реки, и нашли её исток. Там, где узкий поток падал с отвесной скалы в огромную рукотворную чашу, так что вода в конце полёта превращалась в пар. Волшебник попросил Оди набрать бурдюки, а сам пошарил в заплечном мешке и достал оттуда черный дневник с картой. На ней красной точкой был отмечен вход в пещеры у подножия гор. Как рассчитал Годи, оставалось полдня до восхода ночных светил. Охва уже поднялась над горизонтом, но в свете Миары пока была неразличима.
     – Что искать? – поравнявшись с магом, спросил Оди.
     – Вход в тоннели древних, – ответил Годи и спрятал карту обратно. – Здесь когда-то был огромный город тысячи лет назад. Но почти ничего не осталось, лишь тусклые упоминания о когда-то великой цивилизации. По какой-то странной причине жившие здесь люди сгинули в пучине времён. Судьба их остаётся неизвестной и по сей день.
     – Господин, но как же тот народ, что вы упоминали, Волроды. Они разве не заходят сюда? Не интересуются руинами?
     – Думаю нет. Экспедиция мало узнала о людях, живущих тут. Автор дневника описывает их скрытными, а общество закрытым. Остаётся лишь догадываться, как он вообще узнал хотя бы об этом. Видимо, Волроды считают эти земли проклятыми, и ты уже, наверное, догадался почему – из-за белой воды и жгучей травы.
     Пришлось подняться выше от скалы с водопадом и пройти вдоль леса вглубь перевала. Вокруг росли деревья, с них на голову осыпалась старая бурая хвоя. Лес словно укрывал перевал, но центральная его часть была открытой – словно дорога среди горных хребтов, но всё же без следов какой-либо повозки или сапог. Опавшая хвоя подстилала им путь и приятно хрустела под ногами. Здесь покров был настолько высок, что ноги, ступая на нетронутое место, погружались в него по щиколотку. Между крон нависших длинных веток, проскальзывала синева чистого северного неба. Путники бессознательно остановились, чтобы недолго полюбоваться видом, но вскоре продолжили путь.
     Вечерело. Спустя некоторое время пришлось свернуть с хвойной тропы и подняться чуть выше над перевалом. Путники остановились перед большой отвесной скалой – рукотворной гладкой стеной, высеченной в огромном массиве черной породы. Чуть ниже слева спуск, заваленный каменными обломками. Волшебник бросил сумки и поспешил, прильнул головой и ладонями к вертикальной плоскости, такой неестественной на фоне остальной местности, прислушался к монолиту.
     – Наверное, тут был проход в тоннели!
     – Вижу резной орнамент, – заметил Оди, проводя ладонью по высеченной в скале канавке.
     – Миара ещё не зашла?! Хорошо, – выражая мысли вслух, едва слышно говорил маг. – Воспользуюсь её светом, до появления Олвы.
     Недалеко от входа в пещеру Годи установил стеклянную призму. Он оставил её на вершине огромной плоской скалы, ещё очень тёплой после ясного дня. Там он прочёл простые, но полезные заклинания, которые пригодятся им при спуске.
     – Годи, что Вы делали?
     – Да, это старый трюк отца, – отмахнулся волшебник. – Он научил меня в детстве, ещё до войны, когда вручил вот это кольцо, – маг достал из внутреннего кармана жилета медное колечко с прозрачным камнем. – Оно связывает большую призму с кристаллом на кольце. Призма собирает весь падающий на неё свет и перенаправляет в кристалл. Отец воссоздал его, когда узнал, как чёрные маги пользовались такими устройствами. Если я захочу, то смогу освободить свет, накопленный в кольце. Вот так! – волшебник надел на правый безымянный палец кольцо, поднёс к лицу и слабо выдохнул. Спустя мгновение маленький шарик серебристого света появился из граней кристалла. Он закружился вокруг хозяина, озаряя деревья и скалы блёклым свечением. Шарик был довольно ярким, но, побродив вокруг некоторое время, стал гаснуть и вскоре вернулся обратно в кристалл.
     – Вот это да! Держу пари, в Южном королевстве подобных вещей ещё не научились делать.
     – Нет, это единственный экземпляр. Отец хотел передать знания академии, но не успел. – После недолгого молчания навеянного грустью, Годи продолжил. – Он занимался изучением магии древних и был близок к великому открытию. Это кольцо должно было стать его триумфом, прорывом для всего мира. Конечно, существуют другие аналоги, и в его числе «зелёный огонь». Но в том то и дело, что его свет не нужно создавать, он каким-то непонятным образом передаётся на расстоянии. Отец так и не успел объяснить мне как. Он ещё многому должен был научить меня, но…
     Годи смолк, потом спрятал кольцо обратно в карман и вернулся к пирамидке, где ещё некоторое время возился с её настройкой. Кое-что у него не получалось и от этого или от грустных воспоминаний он в злобе бросил наземь обструганные палочки. Оди не хотел его тревожить и понимал, что в этот раз помочь нечем, то была внутренняя боль, неугасающая.
     Позже Годи пришёл в себя и попросил наломать сухой коры, и сделать из них как можно больше факелов. Друг выполнил просьбу, потом разжёг костёр и приготовил ужин из скудных запасов.
     Тем временем события на небесном календаре подходили к назначенному часу.
     [1] По другим источникам «Заснеженное княжество»

Глава третья

      Тоннели под Волродскими горами
      Семнадцатый день шестого месяца
     Ход в туннели завалили огромные каменные глыбы. Когда-то они рухнули с высокой отвесной скалы и почти полностью заросли бурым мхом. Передвинуть камни было невозможно. Чтобы расчистить завал, понадобилось немного времени и магии. Волшебник встал на колено у обвала и нашептал короткое заклинание. Зажав в кулак, он снял его с уст и коснулся ладонью чистой от поросли поверхности. Трещины в обломках и между ними заполнило тусклое красное свечение, вскоре распространившееся по завалу. Немедля, Годи отошёл подальше и встал за сосновым стволом. Белая вспышка громкого взрыва озарила монолит. Когда пыль улеглась, взору открылся узкий проход в темноту.
     В запасе было ещё несколько часов до описанного в свитке события. Волшебник выбрался на открытое для света возвышение, чтобы за последний час на закате вобрать как можно больше энергии светила. Его торс был оголен, а руки сложены на коленях. Он сидел у обрыва, на прогретом за день камне. За его спиной рос хвойный лес, от него тянуло прохладой. Впереди раскинулась долина, с множеством рек и ручьев. Ещё недавно они пересекали её, и вблизи она казалась куда унылее. Отсюда она кружила голову, заставляла вглядываться в убегающую даль. Издали она была величественной и романтически привлекательной.
     Но вот последний луч упал, и тепло развеялось. Волшебник открыл глаза, и понял, что время пришло. Миара спряталась за горизонтом, вдалеке на юго-востоке показалась Охва, увидев сестру Яхву на противоположной стороне небесного свода. Звёзд тем временем появлялось всё больше, и Годи заторопился. Ещё не совсем стемнело, когда он вернулся к догоравшему костру. Маг подобрал меч, надел рубашку, плащ, самые необходимые вещи и свиток древних положил в сумку и накинул её через правое плечо. К этому времени Оди вернулся с хворостом. Он не знал, сколько придётся пробыть под скалой, но решил, что ещё одна вязанка веток не помешает и приспособил её за спиной. Сумку с прочим скарбом пришлось оставить у костра, старательно обложенного камнями.
     – Свиток предупреждает, что вход в пещеры защищён печатью. Я чувствую барьер, отделяющий подземелье от поверхности, – говорил Годи, остановившись у расчищенного входа в тоннели. Он провёл ладонью по невидимой вертикальной поверхности. – Кажется, он начинается тут.
     – О чём это Вы!? Давайте войдём. Чего же ещё ждать?
     – Нет, нет! Стой! – удерживая друга, скомандовал маг. – Прежде проверю. – Годи использовал несколько простых заклинаний для выявления враждебной магии. Но ничего не обнаружил и воспользовался ещё одним верным способом. Он кинул обломок скалы во тьму тоннеля. Пролетев недолго, камень громко упал, но больше ничего не произошло.
     – Хм. Видимо, древнее заклинание истощилось. Всё же лучше дождаться назначенного часа.
     – Ну, люди далёкие от магии всегда проверяют опытным путём. – Оди пошёл к костру, зажёг факел и вернулся. – Я пойду первым и скоро узнаю, чего стоит столь долгое путешествие. – Он поджёг второй факел своим, передал его Годи и немедля шагнул в тёмный тоннель. Бесстрашный Оди спускался вдоль холодной стенки, пологий каменный путь тянул его на глубину. За первым поворотом он прокричал: «Иду дальше, тут какие-то ступени!».
     – Жди меня! Я сейчас! – кричал в ответ маг. Он оставил тяжёлые вещи на входе, задрал факел под низкий потолок и остановился на входе. – Эха? Его нет, – мысли вслух проронили уста. – Почему нет эха?
     В глубине тоннеля Оди вышел к узкому месту и новому повороту. Впереди на подъёме промелькнул свет, и снова появились ступени. Без доли сомнения он зашагал вперёд к источнику, и оказался на выходе из тоннеля, где увидел Годи.
     – Что, как так?!
     – Побоялся идти дальше? – улыбался маг.
     – Готов поклясться, что я шёл вперёд и не думал возвращаться, – удивлялся Оди. – Каким-то образом я попал обратно, хотя точно помню, что не поворачивал дважды в одну сторону.
     – Интересно. Слушай. – Маг крикнул в тоннель. – Хэй!
     – Нет эха?!
     – Ага, пойдём вместе.
     Они спустились в тоннель, шли лишь вперёд, но вернулись к входу. Оди негодовал, Годи же был в восторге от неизвестной магии. Они поняли, что войти в тоннели не так просто, как казалось, и вернулись к костру. Но вскоре правильный час настал, и описанное в древнем свитке событие произошло. Два светила встали в ночном небе, будто отражались друг в друге. Место входа озарилось звёздным светом, и из глубины тоннеля появился силуэт человека в белых мантии и плаще с капюшоном, скрывавшем лицо.
     – Белый маг!
     Годи признал силуэт, но тот не был человеческим, всего лишь призрачной тенью – посланием древнего волшебника. Он будто приковал к месту, пока медленно приближался. Вблизи вскрылись его полупрозрачные черты. Он остановился в трёх шагах и посмотрел на людей. Тяжёлый голос эхом раздавался из глубины тоннелей:
     – Стойте искатели и слушайте. Вы обладаете опасным знанием о том, что хранится в глубинах. Торопитесь! Проход открылся ненадолго. И будьте осторожны! Лишь сильным волей суждено выбраться обратно. Пройдя внутрь, уже нельзя передумать, древняя магия восстановит барьер и закроет проход до следующего “Орона”.[1]
     Белый призрачный силуэт медленно развеялся в воздухе. Годи сразу прошёл в тоннели, когда почувствовал, что барьер ослаб. Он достал кольцо и выпустил блуждающий огонёк. Его слабого свечения хватало, лишь чтобы увидеть путь на пять шагов впереди. Мерзко было в этих тоннелях: мрачно, душно, и мокро. Они долго спускались, пробирались из одного грота в другой, преодолевали узкие места, искали путь в темноте. Наконец, они вышли туда, где как им казалось, было больше воздуха, в старый полузатопленный грот. Откуда-то издалека доносились звук перекатов подземной реки и шум водопада. Блуждающий свет почувствовал свободу и поднялся высоко, развеял мрак грота и осветил высеченную в скале на противоположной стороне необычную стену. Бесстрашные исследователи подошли ближе к ней и обнаружили барельеф, на нём изображение молота, наковальни, других инструментов и надписи.
     – Я узнаю их! Надо перевести. Нужно больше света. Зажги ещё факел.
     Друг выполнил просьбу и развеял мрак. Что-то непонятное и чёрное отскочило от ног. Оди отпрянул подальше и дёрнул волшебника за рукав. Годи был столь увлечён, что не обратил внимания и остался у стены, читая про себя или тихо вслух надписи на благозвучномнеизвестном языке. Разрываясь между страхом и нежеланием отвлекать волшебника, Оди задрал горящие факелы так высоко, насколько ему позволял рост. Он смотрел на колеблющуюся кромку, где обрывался свет, и время от времени замечал её движение к ним. Когда же он прикрыл огонь, то в ужасе увидел, что ползущая тень заняла всё закрытое от света пространство. Оди быстро убрал ладонь, но это не заставило тень отступить назад, а лишь остановило. Когда она достигла квадратного выступа в четырёх шагах от стены, Оди не выдержал и вскрикнул:
     – Годи! Она движется! Тень движется!
     Волшебник был невозмутим, но вернулся в мир из мысленных странствий и успокоил друга.
     – Скорей, – приказал он. – Нужно двигаться дальше!
     – А как же тень!? – паниковал Оди.
     – Нет смысла отгонять её. Придут ещё. Мы теряем время. Охва скоро скроется от сестры на небе, а то зачем мы сюда пришли гораздо глубже! – маг подтолкнул друга. – Скорей!
     Они побежали к другому переходу. Он был низким и узким, пришлось встать на четвереньки и обронить один факел, чтобы хоть как-то задержать сущность, скользящую следом. Это замедлило тень, но ненадолго. Она неторопливо поглотила огонь, чем приковала взгляды ошарашенных людей, и сразу двинулась на них, облепляя каждый след, что оставили аппетитные чужаки. Стало понятно, что это вовсе не тень, а склизкая черная субстанция, невиданных размеров. Медлить было нельзя. Исследователи в ужасе отвернулись и продолжили путь. Когда они, наконец, выбрались из низкого тоннеля, то оказались в каменном коридоре, искусно выдолбленном в скале. Слева на стене ярким голубым светом проступили знакомые знаки. Годи подошёл к ним, воткнул факел в трещину и быстро перевёл.
     – Это предупреждение Оди. Оно о проклятии, что настигнет каждого, кто потревожит эти гроты. Проклятие придёт в виде тени. Здесь также сказано, что мы пока можем отступить и уйти живыми.
     – Не нравятся мне это предложение, каким бы хорошим оно не казалось. Чую обман.
     – Всё же я спрошу. Идёшь ли ты дальше, друг мой? И пожалуйста, на этот раз оставь в стороне слепую преданность, к которой с малых лет тебя принуждали.
     – Я с тобой, друг. До конца.
     Обменявшись рукопожатиями так, как это принято в Южных землях, они побежали вперёд по каменному коридору, уже не оглядываясь. Оторвавшись от тени, они попали в зал, частично затопленный подземным озером. Они остановились перевести дух и невольно уставились на воду. Водоросли в ней излучали тусклый зеленый свет. По дну плыло что-то тёмное, раздвигало стебли, но нельзя было разобрать вдалеке, что именно.
     Зеркало озера накрыла дымная пелена. Она поднималась от воды, словно та кипела. Потом из неё вынырнула внушительная голова, а за ней панцирь огромной черепахи. Рептилия мощным рывком выскочила на пологий берег, поднимая собой высокую волну. Её гигантские размеры заворожили искателей, она могла поравняться с ними в росте. Вода ударила в сапоги, люди на шаг отступили и уставились в пустые слепые глаза, что оказались на уровни их собственных. Черепаха медленно и тяжело дышала, уставившись носом на волшебника.
     – Оди, приготовь хворост. Зажги его, когда посчитаешь нужным.
     – Сейчас!
     – Создание магии?! Я чувствую, – обращался к черепахе Годи, когда друг отошёл и не мог его услышать. – Зачем ты здесь? Хочешь что-то мне сказать? Или показать? Да, что-то показать.
     Маг отбросил сомнения и прикоснулся к голове черепахи. Между волшебником и древним созданием образовалась особая связь. Она поведала ему историю народа, что жил здесь тысячи лет назад. Она поделилась с ним воспоминаниями о том времени. Её мысли оказались так обширны, так красочны и полны, что маг утонул в них. Они словно перенесли его в другой мир, необычной жизни, сложных изобретений и великой трагедии.
     Расплывчатые картины вторглись в сознание и быстро сменяли друг друга. В один миг Годи постиг, то на что, возможно, потратил бы всю жизнь, читая древние манускрипты. Так он узнал что, не все люди древней цивилизации жили под горой, лишь рудознатцы селились в тоннелях, стараясь быть ближе к предмету изучения. Образы показали народ, что построил город и славился в древние времена богатством, культурой и обширными знаниями в различных областях. Но видения оказались разрознены, они тускнели и прояснялись, пока чётким не осталось только одно. То, что показало время, когда древняя цивилизация была на пике расцвета.
     Двое мужчин: седой старец в черном облачении, и статный воин в кольчужном доспехе с красными узорами, стояли рядом, но присутствия Годи не замечали. Границы восприятия расширились, и волшебник узнал в нынешнем месте грот, но теперь тот не был затоплен. Воды словно отступили, освобождая понижение в просторном каменном зале, свод которого поддерживали тёмные колонны. Периметр и ходы охраняли мужчины в латах с длинными мечами.
     В центре грота был выступ – круглая плита. В ней скрытый проём и потайное гнездо, но сейчас открытое. Старец хотел положить туда что-то важное, но воин противился, он размахивал руками и ходил кругами, уговаривая отдать ему то, что другой хотел спрятать. Их голоса было почти не разобрать, они раздавались будто из-под воды, но вскоре стали чёткими и понятными, словно излагались на родном для Годи языке:
     – Кристалл должно хранить здесь. Это надежное место! Что бы ни случилось, оно устоит вечно, – говорил старик в чёрном.
     – Да что вообще может случиться? Наши войска не знали поражения со времён Лоавера[2]! А Чёрный орден – самый могущественный на известных территориях. Чего нам бояться? Какова причина Вашего беспокойства?
     – У него никогда не было причин! Он просто унывал от скуки, когда разрушал миры и убивал богов. Я пытался скрыться в прошлом, но он и тут меня настиг. Я чувствую, как тьма сгущается над королевством. Времени почти нет, нужно сохранить хотя бы дух Форола – его знания о мире и магии!
     – Нет! Кристалл принадлежит народу и каждый имеет право постичь его мудрость, если достоин, – заявил юный воин.
     – Но ты не вправе!
     – Нет! Вы для меня как отец, дядя. Но я – король, а Вы всего лишь бывший регент, и мне решать что будет…
     Видение продолжалось бы ещё долго, но черепаха прервала его и показала следующее. Тот же грот. Молодой король в сопровождении охраны появляются из северного тоннеля и бегут к каменному обручу в центре. Но что-то не так, через вихрь воспоминаний пробиваются крики людей, болью раздающиеся в сердце. Из примыкающих к залу коридоров вываливаются невиданной величины тёмные сгустки. Они растекаются по стенам, под их напором осыпается каменная кладка. Несмотря на горящие жезлы в руках, тени бросаются на стражей зала и поглощают их, становясь ещё больше. Монарх с горсткой воинов и черным магом отступают к центру зала.
     – Прикройте короля! – командует капитан.
     Стены содрогнулись от наплывших тёмных масс и вот они уже повалили последних защитников на пути, когда маг поднял высоко посох и сказал последнее слово. Чёрный опал в его вершине стал источником белой вспышки, что спалила ближайшие тени и отбросила остальных к стенам. Волшебник ненадолго развеял тьму и тем самым выиграл немного времени. Король склонился над каменным обручем и отодвинул тяжёлую плиту над потайной нишей. Из кожаной сумы он достал огромный многогранный кристалл и положил на дно в специальное отверстие.
      – Спасён" – сказал король и надвинул плиту обратно, которая тут же опустилась ниже. Её засыпал, моментально затвердевший, слой песка. Монарх встал спиной к дяде и принял смерть достойно, так как подобало последнему королю Форола. В этот момент тёмные колонны рухнули вместе с частью свода, и крики вихря тут же смолкли.
     Воспоминания сменились вновь. На фоне серой долины теперь дымились остатки, когда-то великих чертогов. Под обгорелыми обломками смрадно разлагались обожжённые трупы животных и людей. Но следов погромов не было: ни копыт, ни сломанных копий, ни убитых врагов.
     Белый предводитель в окружении соратников стоял на фундаменте недостроенного длинного дома. Он мрачно взирал на окрестности, когда войны в сопровождении его ордена тушили пожары, в надежде искали живых северян. Им было трудно дышать, но они продолжали разбирать завалы.
     – Великое зло укрылось от света в недрах этих гор. Ночью оно пировало на поверхности и теперь отлёживается, словно зверь, набивший брюхо недавно загнанной жертвой. Сегодня мы опоздали на выручку северным друзьям, но долг велит спуститься в тоннели и остановить тьму, пока она не распространилась по миру. У нас нет времени на подготовку, а преимущество сомнительно. Выдвигаемся через час!
     Видение прервалось, чтобы перенести фокус вперёд во времени в центр бушующей схватки магов и теней. Белый предводитель создавал великое заклинание, чтобы навеки заточить созданий тьмы в подземельях. Другие маги отгоняли теней – ослепляли их вспышками света или молний, громили огненным вихрем[3] и ставили непреодолимые незримые барьеры. Когда глава белых кончил, гроты осветило алое пламя. Серый стены словно загорелись и распространили фронт, уничтоживший мерзких созданий на пути.
     На этом видение прекратилось. Мысли отпустили Годи, он слегка покачнулся, как будто ненадолго потерял сознание, и сразу бросился в воду. Черепаха же попятилась и ушла на глубину, скрываясь в темноте.
     Озеро оказалось неглубоким. Доплыв до середины, Годи увидел сквозь зеленоватое сияние знакомый каменный обруч. Выдохнув, он нырнул и попытался открыть тайную нишу, но не смог. Никакого замка или спрятанной кнопки не было. Тогда он закрыл глаза и вслух напомнил себе слова отца на древнем языке:
     – Интарум! Значит, спасён.
     Маг нырнул ещё раз. Как только он коснулся поверхности обруча, каменная шкатулка открылась. Запирающая плита растворилась, и в глаза бросились, пробивающиеся через мутную воду, лучи голубого света. Вскоре они погасли, и открылся источник – прозрачный кристалл размером с кулак. Годи быстро взял его и вынырнул обратно, жадно вдыхая затхлый воздух.
     Вода в озере почернела, что-то тёмное вторглось из глубоких трещин, питающих озеро, и распространилось по дну. Годи увидел это и тут же поплыл прочь, спрятав кристалл за пазухой. Уже на каменном берегу с трудом рассекая воду, он прокричал другу:
     – Зажигай факела!
     Вспыхнул яркий огонь, свет которого пробился даже в дальние уголки грота. Послышались сотни визжащих голосов от стен и из глубин тоннелей. Тьма сгущалась вокруг.
     – Кристалл Оди – это “слово”! – улыбался Годи, вынимая его из-под мокрой рубашки. – Мы нашли его, нашли!
     – Годи! Тени приближаются. Опять!
     – Зажги все факелы и воткни по периметру. Не дай костру погаснуть, я хочу открыть кристалл.
     – Неужели – это не может подождать! Нам пора выбираться!
     – Я работаю над этим.
     Волшебник снял мокрую мантию, кинул её у костра, сел рядом и прикоснулся к кристаллу. Годи погрузился в странный сон. Как будто приготовился медитировать, но замер между этими состояниями.
     Тени приближались, яркости костра не хватало, чтобы их отогнать. Оди размахивал последним факелом, но и тот сгинул внутри липкой теневой сущности. Костёр почти прогорел. Тени ждали решающего момента, когда станет совсем темно, и уже ничто не помешает насладиться добычей. Некоторые из них уже боролись друг с другом, как хищники перед неразделённой тушей. Они играли со случайными людьми и растягивали удовольствие, предвкушая пир. Но люди были неслучайными, и когда уже, казалось, не осталось надежды на спасение, Годи очнулся. Не прошло и мгновения, как алая волна, родившаяся в тлеющих углях прогоревшего хвороста, разрослась и отбросила подступающих теней. Она каскадом пронеслась по пещере, несколько раз отразилась от стен, поражая теней снова и снова.
     Опасность отступила, но эта странная вода не давала покоя магу. Годи подошёл к кромке. Она была густой, тёмной и уже не водой, а гадкой чёрной слизью. Недалёко от берега поднялся тёмный силуэт, его покосившаяся голова вертелась из стороны в сторону. Неведомое зло истошно завопило. Оно побежало на мага, глубокие воды, казалось, вовсе не мешали ему. Оно изрыгало громкий хриплый рёв:
     – З-е-е-е-е-й!
     Тени появлялись перед ним, признав предводителя, как волны обгоняющие поток. Волшебник быстро отпрянул от воды. Из костра он взял обугленную палку и направил на несущийся в их сторону поток, прикрывая собой друга. В этот раз Оди услышал шёпот, который всегда скрывал от него волшебник:
     – Эрарио![4]
     Вспышка огня, родилась из тлеющей ветки. Она накрыла тёмные сгустки и высокий силуэт, вновь осветив грот целиком. Тени сгинули, а их горящий предводитель с воплями погрузился в черную воду.
     Когда опасность миновала, неожиданно снова появился призрачный волшебник. Но послания на этот раз не было. Силуэт указательным пальцем начертил в воздухе белый широкий круг и серый, едва различимый крест в нём. Завершив действие, призрачный маг улыбнулся Годи и исчез спустя мгновение.
     – Вперёд! Это выход! Коснись символов!
     Годи толкнул несообразительного друга на расчерченные в воздухе символы. Оди, успев схватить лишь сумку с привязанными мечом и щитом, боком повалился на светящиеся знаки. Символы исчезли, и вместе с ними исчез сам Оди, затянутый в какую-то непонятную аномалию. Через мгновение она вновь восстановилась, а Годи, увлечённый её колебаниями, вовсе забыл о безопасности. Он подошёл ближе, чтобы наблюдать за частыми изменениями формы креста и круга, периодически вытягивающегося в овал.
     Свет блуждающего огонька вблизи аномалии искривлялся. Неожиданно тот и сам пропал в ней, но затем вновь появился, не изменив парящих прозрачных знаков. Окинув ещё раз беглым взглядом грот, Годи увидел вновь подступающих теней. В последний момент он шагнул вперёд, ускользая в аномалии от их липких объятий.
     Очутились они на излучине. Под ногами на перекатах мерно успокаивающе журчала вода. Оди не понимал, как выбрался наружу из страшного подземелья, да так и лежал на спине, медленно приходя в себя. Годи, напротив, осознал случившееся, и понял, что открыл совершенно новое волшебство. Но думать об этом после всего как-то не хотелось. Волшебник лёг на траву рядом с другом и уставился на прояснявшееся небо, а в нём была видна уже только одна Охва. Сапоги и одежды южан были вымазаны в глине, уже успевшей подсохнуть, но это совсем не заботило их. Они настолько измучились, что уснули посреди дня под тенью высокого речного берега. К обеду они проснулись, поняли, что страшно голодны, и на половину сократили скудные запасы. А после они рассмеялись, внимательнее посмотрев друг на друга, на свои чумазые лица, на задубевшую одежду и на то, как засохшая глина и пыль осыпается с неё. Сейчас им эта радость была необходима, как лучшее лекарство от ужасов подземного города. Они отмылись в реке и отбили грязь с высохшей одежды, обсохли, затушили костёр и отправились в обратный путь. В дороге Оди сочинил стих и незамедлительно решил поведать другу, на что волшебник пошутил:
     – Сочиняешь ты, конечно, скверною. Слава богине, я это пережил.
     [1] Явление «Орона».
     [2] В других источника «Аловер» правитель древнего Форола.
     [3] Заклинание Южной школы от Красного ордена.
     [4] Эрарио – «Энтарио» боевое заклинание Южной школы Белого ордена.

Глава четвёртая

      Земли «Союза Северных племён»
      Девятнадцатый день шестого месяца
     Из леса друзья спустились в знакомую долину, которую Годи между делом называл Серой. Уверенным шагом они уходили прочь от зловещих пещер, чтобы оставить пережитые ужасы в прошлом. Шли молча вплоть до самого вечера. В очередной раз остановились у воды на берегу реки. В свете разгоревшегося костра, Годи рассматривал символы, проступавшие на кристалле.
     – Знаки постоянно меняются, постоянно что-то новое. Я с трудом понимаю их, но с каждым разом они даются всё лучше. Будто кристалл специально учит меня языку создателя, – рассуждал Годи.
     – Долго сидеть собрался? – беспокоился Оди.
     – Ты спи, – отмахнулся маг. – А я ещё почитаю.
     Так прошла ночь, и лишь на рассвете волшебник немного вздремнул, понимая, что все секреты Древних разом не открыть. Пока друг отдыхал, Оди набрал синих кислых ягод, он пробовал их раньше и выяснил, что они съедобны, а также придают много сил, потом нагрел воды и зажарил пойманных ящериц. Подкрепившись, ближе к полудню друзья продолжили путь, а на окраине леса перед выходом на Приозёрную равнину Оди приостановился и спросил:
     – Как думаешь, к середине лета доберёмся до границ Алкании?
     – Хотелось бы.
     Вдруг путь преградил высокий мужчина со шкурой медведя вместо накидки. Он выскочил из-за дерева, направил меч на Годи и сказал на общепринятом диалекте северных земель:
     – Ни шагу дальше! И без резких движений, маг, иначе десяток стрел направленных в тебя сделают своё дело.
     Из укрытий показались другие люди в кожаных доспехах с плащами из шкур волков или барсов. Они держали натянутые короткие луки, двое других поднятые для броска копья. Годи медленно протянул руки вперёд, чтобы были видны ладони, и сказал другу:
     – Лучше повиноваться. Стой на месте и не дёргайся.
     Те северяне, что были с копьями, воткнули оружие в землю, подошли и связали руки чужестранцам. Предводитель охотников – рослый воин с длинными русыми волосами. Его спину укрывала шкура медведя (мастерски обработанная голова зверя без нижней челюсти была откинута как капюшон). Перекинувшись несколькими словами с соратником, он подошёл ближе и обратился к, сидящим на земле, незнакомцам.
     – Я Антарион – хозяин этих земель, – он недружелюбно посмотрел на молодого чужестранца: – Кто вы такие? Зачем здесь? И как так оказалось, что вы быстрее моих лучших следопытов?
     Оди молчал, он не понимал языка северян, отрицательно кивал, чтобы показать, что не понимает. Между собой охотники разговаривали тихо, чтобы не мешать предводителю вести допрос. Один из них достал короткий кинжал и направил его в сторону чужестранцев, затем приставил к шее и сделал зловещий жест, показывая недобрые намерения. Оди обратил внимание, но не подал виду, что испугался.
     – Прошу прощения за друга, он стесняется незнакомцев, – вмешался маг. – Я Гольдамеш, а его имя Одиш. Мы уроженцы земель, что лежат далеко к югу отсюда.
     – Что южане забыли на севере? – Антарион был ужасно нетерпелив.
     – Мы исследовали древние руины, расположенные к северу отсюда, и…
     – Учёные значит? – прервал воин. – Мои следопыты доложили, что один из вас колдун. Это так?
     Годи медлил, ведь не хотел раскрывать прямых целей. Он пытался выдавить улыбку, чтобы выглядеть дружелюбней, но в такой ситуации она ему не удалась, и неожиданно для воина маг согласился с ним:
     – Да, да! Мы учёные и в целях ремесла практикуем небольшую магию для преодоления некоторых сложностей. Только и всего.
     – Сложностей!? Вы нарушили границы Союза. Хуже того использовали магию, а это куда более серьёзное преступление! Вас доставят в Олкентон, где Высокий совет решит, что с вами делать. Так или иначе, будет разбирательство, а пока всё. Ведите себя спокойно и вас не покалечат.
     Пленники тревожно переглянулись. Пытались возразить, но им пригрозили, связали руки за спиной и повели через леса в горы на северо-запад. Годи заткнули рот тряпкой, чтобы он ненароком не обронил вербальное заклинание. Освободиться не было ни шансов, ни возможности.
     Дорога была долгой, они прошли несколько ручьев, миновали опушку леса и добрались до стоянки только к вечеру. Это был низкий домик на возвышенности среди деревьев, заваленный хвойными ветками, вход закрывала пробитая грубая шкура. Чтобы попасть внутрь, нужно было отодвинуть её и спуститься на два шага, в центре очаг, а в потолке дырка для дыма. Через час пленников угостили на вид не очень аппетитной, но сытной требухой оленины. С ними не общались и между собой им не дали говорить. Рано утром охотники продолжили путь. Они отыскали две освежёванные туши оленей, припрятанные в холодной яме, рядом с лагерем. Антарион торопил людей, видимо, они опаздывали на что-то важное в поселение. Поэтому он становился злобным и резким, когда снова смотрел на едва плетущихся пленников.
     После полудня отряд вышел к реке и двинулся вдоль берега. Вскоре послышался шум падающей воды. Вблизи высокого водопада, нарушителям завязали глаза. Годи невольно спросил:
     – Зачем это?
     – Если вам хватит глупости бежать, блуждать в лесах будете вечно, – объяснил Антарион. – Так что даже не думайте.
     – Не слабые у них меры, насчёт меня, – шепнул Годи другу.
     Наконец, вечером отряд вышел к поселению, где южанам сняли повязки. У ворот их встречала стража. Охотники обменялись с ними крепкими рукопожатиями и объятиями.
     – Вот, лазутчиков каких-то поймали! – громко крикнул Антарион привратнику и тут же похвастался добычей (свежей олениной): – Смотри славная какая!
     Рядом остановился Оди, предводитель толкнул его кулаком в плечо, от чего тот чуть было не упал. Вид качающегося нарушителя рассмешил северян. Они громко захохотали, глядя, как чужак, развернувшись на одной пятке, пытается удержать равновесие.
     Пока его вели вдоль частокола на другой конец селения, маг успел отметить, что поселение было довольно большим для столь северных земель. Его окружал высокий частокол с малыми башнями, в них сидели дозорные. Олкентон строили по обе стороны узкой глубокой реки. Селение начиналось от пологого каменистого берега. Деревянные дома возводили полукругом в три ряда от центрально площади. Ниже по течению находилась купальня, выше высокий дом похожий на храм.
     За воротами Годи услышал музыку и отрывок веселой песни. Пел чарующий нежный голос. Он был так необычен, что Маг невольно остановился послушать. Ведущему его стражнику – это не понравилось, перевернув в руках копьё, он тупым концом ударил Годи в спину. Неприятный толчок в рёбра заставил мага идти дальше. Часть охотников повела нарушителей через мост на другой берег реки, в обход центральной площади, где было какое-то веселье. Остальные охотники ушли в сторону шумной толпы, откуда доносилось пение, сопровождаемое быстрой музыкой. Слова песни стало не различить, но голос женщины, что пела так удивительно, отголосками всё же долетал до ушей волшебника.
     Нарушителей вели по мощёной тропе между частоколом и стенками домов. Постройки жителей стояли так близко, что тропа казалась узким высоким коридором. Через каждые три дома был проход, который делил полукруг и выходил сразу на центральную площадь. Тропку выложили серым камнем, но кое-где была лишь втоптанная речная галька. Один из ребятишек высунулся в окно и увидел связанных незнакомцев, Оди подмигнул ему и тот с ужасом спрятался обратно.
     Наконец, пришли к большому дому стражи, который примыкал к частоколу с западной стороны. На крытом крыльце за столом сидел пожилой мужчина и курил трубку. Он посмотрел на связанных незнакомцев и невольно помрачнел. Антарион что-то сказал ему уже на незнакомом Годи языке. Пожилой мужчина открыл двери в дом, куда и завели нарушителей. В нём были две камеры с металлическими решётками, крепко прикреплённых к деревянной основе. Тут было довольно пыльно и грязно, видимо, "учёные" были первыми заключенными за долгий период. Охотники закрыли южан в одной камере, оставив связанными, и сразу поспешили на праздник. Годи попросил воды, но никто так и не принёс её.
     Спустя некоторое время в дверях показался караульный – тот самый мужчина, сидевший на крыльце. Он осмотрел пожитки “учёных”. Разложив оружие заключённых на круглом столе посреди комнаты, мужчина взял в руки сумку волшебника. Из неё он доставал много интересных вещей: карты неведомых ему земель, разноцветные камешки причудливой формы, циркуль и секстант. Но когда он вытащил кристалл Древних, его лицо изменилось – веки приподнялись, а глаза жадно забегали. Знаков к удивлению мага на поверхности многогранника не было. Мужчина оценивающе крутил его в руках, время от времени поглядывая на заключённых. Увидев жадный взгляд северянина, Годи заволновался. Он привстал и подошёл ближе к решётке, тем самым вызвал интерес караульного.
     – Удивительно! Племянник сказал, что следопыт выследил вас до Глубоких пещер. Неужели вы добыли его в тех гротах!? – и снова, кинув взгляд на кристалл, добавил: – На него можно купить целое имение в Северном княжестве, а может и два. Человек не стал бы рисковать жизнью просто так, спускаясь в проклятое место.
     Мужчина продолжил обыскивать вещи заключённых, но не нашёл больше ничего ценного и успокоился. Его взор опять приковал к себе кристалл. Он стал крутить его над головой и разглядывать, бормоча что-то о лесном духе и то, как он будет рад такому подношению. Годи забеспокоился ещё сильнее. Караульный отошёл от стола и достал из комода у окна заплесневелый рулон бумаги, обернул им кристалл и направился к выходу.
     – Стой! – окликнул его Оди. – Эта вещь не для тебя, верни её, негодяй! Верни сейчас же!
     Северянин остановился, махнул рукой и, не обращая внимания, продолжил движение. Волшебник негодовал, его тело начинало трясти, мысль о том, что кристалл может быть потерян, выводила из себя. В тоже мгновение верёвки, связывающие руки, чудесным образом распутались, и он снял повязку мешающую говорить.
     Направленное заклинание накрепко заперло двери. Караульный отшатнулся и в ужасе обернулся на мага. Годи не медлил, следующим заклинанием он усилил физические силы и одним совместным движением рук, раздвинул прутья решётки и шагнул из камеры. Это короткое заклинание ненадолго лишило мага равновесия под действием проклятия, и он упал на стол. Караульный выхватил меч и понёсся на беззащитного Годи, но связанный Оди упал ему под ноги и повалил на пол. Меч отлетел в сторону, характерно звякнув.
     – Сюда! – кричал караульный. – Лазутчики сбежали!
     Годи пришёл в себя.
     – Лакренто[1], – прошептал маг, прикоснувшись к голове старика. Тот перестал сопротивляться, словно неожиданно и крепко уснул.
     – Как ты освободился? – спросил Оди, когда друг его развязал.
     – Не знаю. Я подумал об этом и верёвки ослабли.
     Маг подобрал отскочивший кристалл и на нём тут же проступили новые знаки. Недолго Годи переводил их, затем с горечью выдохнул и чуть ли не вскрикнул:
     – О нет!
     – Что?! Что такое?
     – Надвигается опасность, мой друг! Тьма. Она на свободе! Белые маги древности не могли победить зло, поэтому наложили сдерживающее заклятие. Они связали кристалл – устройство древней магии с мраком, поглотившим его создателей. Но мы забрали кристалл, и теперь слуги тьмы, ведомые заклятием Чёрных магов Форола, идут за нами ночью и в сумерках, прячась в тенях. Боюсь я не смогу остановить их и уберечь это поселение.
     – Тогда нужно предупредить людей. Пусть уходят! – воскликнул Оди.
     – Это плохая идея. Скоро ночь. Мы должны покинуть селение и увести мрак подальше, пока есть время. Нужно связать этого вора, а то ненароком кинется нас искать. – Годи показал на спящего северянина.
     Они оттащили караульного на лежанку, связали путами, что были до этого на них, и сунули кляп. Друзья быстро собрали снаряжение и вылезли через окно на задний двор. Выбраться тайком не составило труда. Прошмыгнув мимо отвлёкшейся на веселье стражи, друзья вышли из южных ворот, через которые их вели ещё днём. Они прошли вдоль частокола на восток и скрылись в лесу. Южане пошли вдоль просеки, минуя хижины лесорубов. Не было ни души – все ушли на праздник, звук которого ещё долго доносился с запада.
     Стемнело. Друзья вышли к берегу извилистой реки, на которой находилось поселение волродов, но гораздо восточнее и немного севернее. Взошла полная Яхва. Тишина не предвещала опасности, но маг чувствовал приближение тьмы. Письмена на кристалле снова проявились ярким кроваво-красным светом. Преследуемые тьмой принялись ломать ветки и собирать хворост, чтобы развести спасительный огонь. У реки южан окутал призрачный туман. Плясавшие в нём тени окружили их, но не нападали.
      Туман сгущался, в нём прослеживался силуэт. Навстречу вышел упырь тот самый, что бежал в гроте и орал во всю прогнившую глотку “Зей”. Он не спешил и потихоньку приблизился к людям. Его голова висела на правую сторону, а сам он, наклонившись влево, начал что-то шипеть. Оди не слушал и пытался разжечь огонь, но Годи отчётливо понял то, что хотел донести упырь.
     – Много тысячелетий я и мои слуги провели в тех скалах. Белые заточили нас. Их магия была настолько сильной, что я даже приблизиться не мог к кристаллу до этого дня. Но они допустили огромную ошибку, запечатав кристалл от тьмы, они и подумать не могли, что кто-то сможет взять и просто вынести его. Тх-ха-ха! – Зей закатился истошным хриплым смехом. – Теперь мне остаётся только убить хозяина кристалла, чтобы освободить себя и слуг от привязи. Спасибо тебе маг, за такую великую услугу.
     Письмена на кристалле проступили вновь, Годи перевёл их, улыбнулся и ответил:
     – Я почти поверил в ошибку предков.
     Годи разжал ладони, обронив на землю кристалл. Тени тут же атаковали. Зей выхватил огромную булаву и яростно двинулся вперёд, на его слизкой, прогнившей коже лица от перенапряжения лопнули гнойные пузыри. Маг опустил веки, перед его грудью назрел маленький пучок света – маячок, который указывал местоположение для магического удара. Через секунду он оказался в правой руке Годи, который схватил его в несжатом кулаке и поднял выше над головой, заливая подступающих к нему теней белым светом. Он держал его и кричал заклинание на Древнем языке. Зей в попытке остановить мага попытался преодолеть силу света, но не смог. Его же многочисленные слуги гибли в ярких лучах. В этот самый момент высоко на фоне звёздного неба появился проблеск, стремительно увеличивающийся в размерах. Широкий белый поток обрушился на окружающую местность. Густой свет озарил на несколько мгновений весь берег и прилегающий лес, казалось, небо вспыхнуло, от переполнявшего его сияния. Поток как холодный воздух с гор, спустился и распространился по всей округе. За ним последовала череда огненных вспышек. Тёмные сгустки, так или иначе уцелевшие после первой волны, воспламенились. Ослеплённый Оди не увидел происходящее, но слышал пронзительный оглушающий визг со всех сторон. Когда всё закончилось, осматривая очищенную окрестность, он наткнулся на обугленный труп, теперь уже точно почившего в небытие Зея.
     – Мы живы? – спрашивал Оди.
     – Похоже, да, – сжимая и разжимая ладонь, отвечал маг.
     – Что это было?
     – Восход светила. Так называли его белые маги древности. Особый механизм с очищающим скверну светом. Предки догадывались, что когда-нибудь найдётся достойный знаний Форола, смелый чтобы спуститься во мрак, поэтому создали этот мощный инструмент. Жаль, что его мне больше не использовать. Сосуд истощился и лишь через тысячелетия его можно будет опрокинуть вновь.
     – Но как ты узнал о нём?
     – Кристалл поведал мне.
     Годи поднял многогранник, чтобы неожиданно вновь попасть в водоворот воспоминаний прошлого. Перед ним на очищенной и местами обгорелой поляне с тлеющими моховыми кучками появились пять белых силуэтов. Они поклонились ему, а уже знакомый призрак сказал:
     – Мы благодарны тебе, достойный. Ты спас души целого народа. Эти тени, они когда-то были людьми. Их поработил Зей, направляемый более могущественным злом, о котором тебе пока лучше не знать. Великая трагедия завершена, и теперь в твоих руках бесценный дар. Ещё никогда и никто в одиночку не владел столь великим инструментом. Использую его мудро, и ты спасёшь этот мир.… Или погубишь. Теперь ты волен переписать судьбу, и не только свою.
     Незримые для Оди силуэты поклонились ещё раз и так растворились, словно их как мучную пыль сдул быстрый порыв ветра. Через некоторое время южане пришли в себя, но схватка с тенями отняла у них все силы. Они расположились недалеко от берега у поваленного дерева, и тут же уснули, будто замертво. Утром Годи проснулся от шума борьбы, к горлу был приставлен холодное лезвие, а два охотника целились в него из луков. На этот раз им связали даже ноги. Обратно в Олкентон их понесли, как мешки через плечо, двое крепких мужчин.
     [1] Заклинание воздействия на разум, Южной школы.

Глава пятая

      Олкентон
      Двадцатый день шестого месяца
     Недалеко от Олкентона, рядом с лесопилкой на большом камне при тропе сидел старец. Он смотрел на землю и палкой что-то чертил в пыли, а когда отряд охотников проходил мимо, вдруг встал и громко высказался:
     – Негоже вести этих чужестранцев так, как вы их ведёте!
     Старший следопыт даже вздрогнул, посмотрел на старика и тяжело выдохнул, потом неохотно подошёл и громко возразил:
     – Негоже?! Они коварным колдовством обманули старика Верилия и сбежали…. Покалечили его!
     Старец спокойно выслушал, а потом сказал, указав на связанных беглецов. Речь было плохо слышно, да и говорили они на непонятном местном наречии. Охотник то и дело оглядывался на Годи и настороженным взглядом осматривал его, возвращаясь к беседе. Когда разговор закончился, следопыт приказал:
     – Быстро, развяжите им ноги!
     Старец подошёл ближе и представился:
     – Здравствуй, волшебник, – его грубоватый протяжный голос немного успокоил Годи. – Я отшельник и живу у реки. Я видел, что творилось ночью и смею заверить – могущественнее тебя не видел на своём веку. А годков та мне уже и не припомню сколько. Позволь узнать твоё имя?
     Старик хоть и был в отпугивающих лохмотьях, но что-то тёплое и успокаивающее сродни магическому чувству веяло от него. Он внушал доверие, и ему хотелось открыться.
     – Ологрим Гольдамеш, – а потом маг добавил. – Ваш силуэт, он такой… Магия вам точно не чужда.
     – Благодарю тебя, за спасание!
     Взволнованный старик низко поклонился и продолжил нахваливать южанина, да так, что он даже загордился. Охотники, конечно, полностью по не поверили чудаковатому старцу в испачканных лохмотьях. Они по-прежнему держали связанными руки нарушителей и так вели их пешим ходом до ворот поселения.
     Вновь уже знакомая деревня. У ворот стояла телега с бочонками. Один из них был разбит, а его напиток пропитал древесину повозки и землю под ней. Миара взошла высоко на небе, и воздух уже хорошо прогрелся. Пахло добрым хмелем. Беглецов прямиком отвели на центральную площадь, где подростки убирали объедки и мусор: огрызки фруктов, обглоданные косточки в кучках, исписанные золой обрывки коры.
     Вскоре на площади перед большим домом собралось много народу. Одни суетились, другие ещё не совсем проснулись, некоторые ругались, но в целом все перешёптывались, а увидев волшебника, кое-кто даже вскрикнул.
     На крыльце дома появился дядя Антариона – тот самый караульный, собиравшийся подарить кристалл Древних какому-то духу. Он призывал северян к порядку, но это давалось ему довольно сложно, после вчерашнего веселья добрая половина едва понимала его слова. Рядом с ним находились ещё двое мужчин в добротных кожаных доспехах. Наконец, Верилий жестами привлёк внимание, и когда Годи подвели ближе, с ехидным выражением лица, обратился к нему.
     – Повезло вам южане. Сегодня, совет в полном составе разберёт ваше дело. Если не свадьба, ждать бы вам деревенских старейшин ещё несколько дней.
     – Свадьба. Так вот, что вчера было? – поинтересовался маг.
     – Да, свадьба прекрасной дочери головы[1]. А, вот и он сам – старейшина Ворт.
     В дверях дома появился высокий мужчина с белыми как молоко бровями и длинными волосами. Его серьёзный тяжёлый взор упал на мага. Он спустился и сказал южанам:
     – Вы нарушили законы наших земель, а сбежав из-под стражи, подтвердили злой умысел, – в голосе Ворта чувствовался гнев к южанам. – За свои действия вы несёте ответственность, но по закону мы обязаны дать слово в защиту. Совет выслушает вашего представителя, если такой найдётся, и установит тяжесть наказания. Корун, Атуф проведите их внутрь!
     Годи попытался возразить, но двое мужчин, что стояли позади Верилия, уже подхватили его. Они сопроводили друзей в большой дом, где уже собрался совет старейшин Северного края.
     В центре большой залы на лавку усадили связанных темноволосых нарушителей, а вокруг них и в углах комнаты стояли встревоженные и озабоченные происходящим белокурые зрители. Только некоторые из жителей деревни были слегка темнее или рыжее чем их соседи. Перед обвиняемыми за полукруглым столом сидели представители окрестных деревень и переговаривались между собой. Обсуждение прервал Ворт и встал к центру зала напротив обвиняемых:
     – Закон гласит, что никто из чужеземцев не может пересекать или прибывать на Волродских[2] землях без разрешения на то Совета, – Ворт сделал многозначительную паузу при обращении к членам совета. – Также запрещено использовать магию в любых формах, за исключением случаев защиты или сохранения здоровья и собственной жизни или жизни других, – Ворт снова приостановился, обращаясь к собравшимся зрителям, перешёптывание усилилось и он, подняв вверх правый кулак, призвал к тишине. Люди сразу замолчали, и глава смог продолжить: – Таким образом, чужестранцы, Совет постановил, что вы являетесь виновными в нарушении этих законов.
     – Ваше слушание – простая формальность, – заметил Годи. – А как же обещание того, что нам дадут слово в защиту?!
     – По закону только один из нас может говорить в вашу защиту на Совете. Есть ли среди присутствующих человек, что поручится за этих чужеземцев? – громко спросил Ворт.
     В центр комнаты из первых рядов вышел старец в лохмотьях. Отшельник неспешно приблизился к главе Совета и протяжно сказал:
     – Я буду говорить за этих людей!
     Ворт в не себя от злости покинул центр, уступив место старику. Рассказ отшельника о причине ночной зари, потряс северян. Многие из присутствующих обратили взоры на южанина, представляя какой перед ними могущественный волшебник, а возможно опасный.
     – Мы обязаны иноземцам. А защищая нас, они не могли нарушить закон о запрете магии, – в заключении пояснил отшельник.
     – Это не значит, что уничтоженная тьма не была спровоцирована самими чужаками, – опровергая старика, сказал Ворт.
     Отшельник посеял сомнения в Совете и разделил мнения. Само по себе пересечение границы не было тяжким преступлением, но нарушение строжайшего запрета в использовании магии накаляло обстановку. Чтобы развеять сомнения в виновности южан, Ворт пригласил в залу старшего следопыта.
     – В первый день третьей недели, я заметил дым костра далеко на юго-западе. Мы вышли на следы лазутчиков, но догнать их нам долго не удавалось. Они бежали совсем без отдыха. Всё же мы мельком увидели их у Серебряного притока. Мы были измотаны погоней, а они нет. Я лишь увидел, как у него, – охотник кивнул на Годи, – горели руки, передовая какое-то странное сияние в ноги. Поэтому я послал Сокла призвать на помощь отряд Антариона. Мы знали, что предводитель будет охотиться недалеко в Высоком лесу. Я же продолжил преследование, но потерял их в запретных землях. Предводитель предположил, что они рано или поздно пойдут обратным путем, и мы устроили засаду.
     Совет всё же не мог принять окончательного решения. В итоге они дали слово магу и его спутнику, что было в крайне редких случаях, таких редких, что даже старейшины не могли вспомнить, когда подобное случалось. Самый старый из них встал и хриплым голосом сказал:
     – Расскажи нам о себе, откуда ты и зачем в наших землях. Будь осторожным в словах, от них сейчас зависит ваши судьбы.
     – Моё имя Гольдамеш Ологрим, я волшебник из Южного королевства. После падения Золотой короны, там правит белый колдун. Он изгнал меня, и мне пришлось прибыть в ваши земли, чтобы найти лекарство от проклятья.
     – Проклятье? – переспросил старейшина. – Поэтому в частности, и не только, магия запрещена в наших землях. Расскажи о кристалле.
     – Это волшебная реликвия моей семьи. Она была потеряна в ходе экспедиции в запамятные[3] времена. Мой предок принимал в ней участие. Матушка рассказывала, что многогранник, возможно, поможет побороть проклятье.
     В зале зашептались, нарастал шум, сродни гулу роя. История волшебника вызвала симпатии со стороны не причастных к процессу северян. Ворт снова призвал всех к спокойствию. Когда настала тишина, очередь дошла до Оди. Но он не мог ничего ответить, так как не знал языка. Годи ответил за него:
     – Он мой друг. Он не знает северного языка, но вызвался помочь мне в этом нелёгком и длительном путешествии.
     Слушание затянулось. Открылись неизвестные факты и причины, страх перед незнакомцами и жутким проклятьем не дал Совету принять окончательное решение. Поступки южан оставляли множество вопросов, на которые простой люд из числа заинтересованных всё ещё ждал ответа. В полдень Ворт – как глава Совета объявил о переносе слушания на следующий день. Торопиться в решении старейшины не желали, да и ситуация была совсем непонятная. Уж очень много всего произошло за последние дни в этом удалённом и спокойном уголке мира.
     Обвиняемых на этот раз разделили. Годи завязали глаза и поместили в винный погреб дома, где проходил Совет. К магу приставили больше охраны, чем положено, а чтобы он точно не сбежал, его связали по рукам и ногам и оставили так на ночь. Оди же заперли в оставшейся целой камере в доме стражи с двумя охранниками из караула.
     Лёжа в углу на подмокшей от сырости соломе перед стеллажом с бутылками вина, Годи упрекал себя за то, что снова попался. Пытаясь освободиться, он вслух размышлял о том, что будет отвечать завтра на Совете. В голову лезла всякая бессмыслица, он не мог найти серьёзного объяснения, почему оказался в северных землях.
      -Нужно снова бежать, – думал вслух маг, – настроения к магии оставляют желать лучшего. Ворту я как кость в горле, наверняка, он задумал что-то ужасное.
     Через некоторое время принесли горячий ужин. Охранник снял повязку с глаз волшебника и Годи узнал в нём Коруна. Двое других незнакомых северян стояли за его спиной с копьями наготове.
     – Давай не будем усложнять мне задачу. Велено тебя покормить, но руки твои останутся связанными.
     – Как же я тогда буду есть?
     – А вот так,– северянин достал ложку и начал размешивать наваристый суп.
     – Что с моим другом? Где он?
     – Он в порядке. Его здесь нет, можешь не кричать. И это пока всё, что ты узнаешь от меня. А теперь ешь, иначе я просто уйду.
     Ужин пришёлся как нельзя кстати. С новыми силами Годи предпринял ещё несколько попыток высвободится. Наконец, устав бороться с путами, волшебник уснул.
     Странный сон посетил его на рассвете. Во сне Годи оказался в пылу битвы, лёжа посреди поля брани рядом с окровавленными телами. Он был связан, и ему оставалось только наблюдать за происходящим. Тут и там сновали мечники, сверкая клинками и разя полуголых разукрашенных дикарей, которые не сдавались, несмотря на явное превосходство противника. Их предводитель с круглым щитом и мечом сражался впереди. Он пытался сплотить уцелевших воинов и разворачивал их к лесу, где было спасение от наступающих всадников. Но у него не вышло, разбив последнюю группу, мечники принялись добивать раненных варваров на поле. Один из них подошёл к связанному Годи, оценивающе посмотрел на него, а после замахнулся клинком. В отчаянной попытке спастись Ологрим закрыл голову связанными руками, выставив их вперёд. Мечник ударил и разрубил путы.
     Годи внезапно проснулся. Он почувствовал освободившиеся руки, удивился, но тут же обрадовался. Развязав ноги, он тихо подошёл к двери, прислушался к окружению. За дверью раздавался негромкий храп охранника. Поднимаясь по каменным ступенькам из подвала, он увидел стражника, откинувшегося на стуле, под ним опрокинутую набок железную кружку с разводами от высохшего вина.
     Светало. Во дворе пока ещё было совсем тихо. Но кое-кто из жителей уже не спал и набирал вёдрами воду из реки, от которой шёл густой туман. Двое стражников сидели на ступеньках крытого крыльца и тихо переговаривались. Пользуясь моментом Годи решил незаметно проскользнуть, но не вышло. Он зацепил деревянное ведро со шваброй у окна и с грохотом повалил на пол. Стража даже вздрогнула и тут же обернулась на шум. Их пояса были пусты, а топоры приставлены к стене. Первые секунды прошли в оцепенении. Годи сообразил раньше стражников. Он прошептал что-то про себя, прицелился указательными пальцами в головы стражи, и сделал резкое движение, смыкая руки. Рослые мужчины как марионетки под действием невидимого кукловода ударились головами и развалились в стороны. Годи – это насмешило, но он всё же поторопился. Он спрыгнул с крыльца и скрылся между домами.
     Через несколько изб Годи вышел на противоположный берег, а там к дому стражи. На крыльце появился заспанный Верилий. Он потянулся, хрустя костями, и широко зевнул, потом достал трубку и мирно закурил, облокотившись на перила.
     – Капитан!? – послышалось из дома. – Южанин проснулся, просится на воздух! Вывести?
     – Хорошо, – просипел Верилий. – Только один не ходи.
     Чужака повели справлять естественные нужды в уборную позади дома стражи. Годи прокрался следом. Оди казался таким измученным и уставшим, словно всю ночь не сомкнул глаз. Стража осталась караулить на улице. Оди зашёл внутрь треугольной постройки. Волшебник подобрал с дороги пару средних камней и спрятался в проходе между домами напротив уборной. Сидя за бочкой полной воды, Годи разложил камешки справа на земле. Резким движением руки он перевёл кисть на зевавшего стражника слева, и камень, отпрыгнув от земли, устремился с невероятной быстротой тому в голову, гулким тяжёлым звоном отдавая в шлеме. Второй камень, повторяя движение первого, оглушил другого стражника. Удары были не сильными, но магия, заключённая в броске сделала своё дело. У обоих закружилась голова, и они упали друг за другом. Из уборной показался Оди, он чуть было не споткнулся о стражника и с удивлением посмотрел на лежащих людей. Годи едва слышно позвал его укрыться в проходе. Оди услышал знакомый голос, увидел друга и быстро подбежал.
     – Ну как ты? – поинтересовался маг. – Готов пробежаться?!
     – Конечно. Только без снаряжения нам никуда.
     Дело оставалось за малым – вернуть сумки, оружие, кристалл древних и покинуть поселение. Друзья вернулись к дому стражи. Верилий сидел за небольшим столом на веранде лицом ко входу и разглядывал резной кинжал. Он вертел его в воздухе и прицеливался в деревянную балку напротив, словно собирался метнуть. Другого выбора не оставалось, Оди тихонько перелез через перила на веранду и подошёл к Верилию со спины. Тяжёлым ударом он оглушил его, и тот чуть было не упал со стула. Оди подхватил его и перенёс в дом. Следом зашёл Годи и они вместе уложили северянина на кровать. В доме был запертый деревянный ящик справа от входа, Оди нашёл ключи от замка в карманах Верилия. Приподняв крышку, он вытащил знакомое снаряжение, но кристалла там не оказалось. Как назло, забил колокол на центральной площади. На улице раздались крики. Медлить было нельзя.
     Через ворота уже было не пройти, караульные подняли всю стражу по тревоге. Встревоженные шумом и криками, северяне вышли на улицы. Один из домов в западной части поселения находился слишком близко к частоколу. Беглецы воспользовались этим и, оттолкнувшись от стенки, перелезли через заострённые брёвна. Они спрыгнули на расчищенную после вырубки леса поляну уже давно поросшую папоротником. Кое-где всё же оставались прогнившие пни. Через эту поляну, где высокий папоротник доставал до пояса, друзья устремились на запад вглубь густого хвойного леса.
     К полудню беглецы оказались довольно далеко от Олкентона. Преследования не было слышно, видимо, охотники потеряли след. Сделали привал в небольшом овраге. Тут бил родник. Студёная вода приводила в порядок мысли, казалось, ею невозможно напиться, и Годи долго черпал её ладонями, склонившись над ручьём. Ниже по течению овраг переходил в освещённую местность, там сквозь редкие ветви деревьев пробивались яркие лучи.
     Друзья вышли к небольшому холму и увидели оленей, мирно пасущихся на склоне. Вдруг, справа послышался едва слышный треск веток, за ним появился огромный бурый медведь. Он смотрел на старого оленя, затаившись в густом кустарнике. Друзья тут же присели и затихли, медведь не почуял их – ветра вовсе не было.
     Медведь понял, что допустил оплошность и немедля ринулся к жертве, но его ждала неожиданная засада. За ним в густом кустарнике затаился охотник в тёмном плаще с широким капюшоном. Он выпрямился, поднял лук с приложенной стрелой и натянул тетиву. Годи разглядел в охотнике смелую девушку. Азарт читался в её глазах, но страх разгонял сердце и её рука дрожала. Она отпустила тетиву, и стрела полетела в цель. Хищник заревел от боли в спине. Олени тут же сорвались с места и быстро скрылись в противоположном направлении.
     Медведь развернулся, увидел охотницу и со всей прыти бросился на неё. Девушка быстро натянула вторую стрелу и в спешке промахнулась. Когда хищник был уже совсем близко, он прыгнул на неё. Она подняла копьё с травы и направила на зверя. Тугое древко упёрлось в землю, прогнулось под весом хищника. Девушка вскрикнула, зубы медведя вонзились в плечо и стиснулись в предсмертной хватке. Хищник тут же погиб, лезвие пронзило ему грудину в области сердца. Но времени ему хватило, чтобы разодрать юной охотнице часть шеи и всё левое плечо.
     Ломая кусты, Оди бросился на помощь. Он попытался приподнять тело хищника, но сил не хватило, потом решил освободить плечо девушки, но зубы мертвого медведя не отпускали плоть. Движение породило боль, и охотница истошно застонала, слезы проступили в её глазах, бледная она тут же отключилась.
     Годи склонился к медведю, дотронулся до его головы и прошептал. Пасть разомкнулась, из рваной раны ещё сильнее хлынула кровь. Оди, превозмогая себя, оттащил тушу. Годи склонился к охотнице. Ранение было глубоким и сильно кровоточило. Маг достал из сумки жёлтый порошок и присыпал раны, потом взял лоскут чистой белой ткани, приложил к зияющей ране и прижал ладонью. Охотница пришла в себя и увидела мага. Годи постарался расстегнуть ей плащ и снять капюшон, чтобы не причинить большей боли и перетащить на открытое место. Но вдруг она стала сопротивляться, узнав в нём лазутчика-чужака. Она отвела в сторону руки волшебника и попыталась отпрянуть, но вскрикнула от сильнейшей боли и вновь потеряла сознание.
     – Глупая! Лежи. Возможно, мы ещё спасём тебе жизнь! – злился маг на северянку.
     Оди развёл огонь и нагрел воды, что набрал в ручье неподалёку. Годи промыл рану и снова присыпал жёлтого порошка. Маг долго не мог остановить кровь. Вскоре девушка затряслась, стала бредить, и это вызвало много проблем. В попытках встать, она сводила на нет всю помощь, что ей оказывали. Магу пришлось её усыпить, обратившись к Оди, он обрисовал ситуацию.
     – Вынужден признать, что без магического исцеления она, скорее всего, погибнет. И в деревню нельзя – она не переживёт перехода.
     – Я знаю, что это многого тебе стоит, но исцели её.
     – К несчастью, последняя схватка с тенью отняла все мои силы. Сосуд пуст и мне не хватит магической энергии, для столь мощного заклинания. К тому же я уже использовал все лекарства, что у нас были. Но это едва ли помогает. Мне нужно хотя бы ещё несколько часов. Проклятье хоть и убивает меня, но в нём есть необычный плюс. Мой сосуд восстанавливается во столько же раз быстрее, во сколько я старею. Но столько времени у неё точно нет.
     Годи понятия не имел чем ещё помочь, но вид удручённого Оди, навёл его на неожиданную мысль.
     – Снимай жилет, – быстро сказал маг и сам принялся раздевать друга.
     – Что!? Зачем?! – удивлялся Оди.
     – Снимай, тебе говорю, ты будешь моим источником. У тебя в роду были маги?! Были! – утвердительно говорил Годи. – А значит, есть сосуд предков.
     – Ну да! Наверное.
     – Вот и снимай, не спорь! Это её последний шанс не попасть в объятия Владыки подземного мира.
     Оди снял рубаху и повернулся лицом к магу. Годи облил его водой из фляги, тот вздрогнул, но возражать не стал. Колдун приложил руку к лицу друга, опустил собственные веки и сказал:
     – Не дёргайся. Я пытаюсь прощупать.
     Чуть позже маг воскликнул:
     – Есть! Теперь будь готов.
     Ладони волшебника испустили белую пелену, когда он прошептал первое слово заклинания. Его рука будто горела, словно тлеющая гнилушка, таким белым, чистым дымом. Он проскальзывал через пальцы, захватывал тыльную сторону ладони, обволакивал лицо и плечи Оди. Энергия сочилась с поверхности его кожи множественными струйками, объединяясь в несколько больших. Потоки молочного цвета, оплетая руки волшебника, погружались в них и вовсе исчезали к локтям, частично отвердевали и падали маленькими кристаллами на траву.
     Процедура оказалась короткой. После Годи открыл глаза, его радужка и зрачки сначала были мутными и белыми. Постепенно цвет вернулся в норму. Обессиленный Оди медленно прилёг и тут же отключился.
     Когда маг вернулся к охотнице, уже смеркалось. Она была крайне бледна и всё так же не реагировала. Сняв с пострадавшей всю верхнюю одежду, он накрыл её серым походным покрывалом. Обмакнув приготовленные тряпочки в воде, Годи приложил их к кровоточащим ранам и начал длинное заклинание старой школы:
     – Пожирая тело изнутри, тьма источит силы твои, но есть огня исцеляющий свет, что стражем души встанет поперёк проклятой судьбы. Он вызовет тьму на неравный бой, чтобы выиграть час жизни тебе другой, а колдун, что выпустил свет, излечит раны твои, и разгонит мрак скованной болью души.
     Читая заклинание, Годи пальцами чертил на груди девушки знаки решётки. Они проявились чуть позже, алыми полосками на открытых участках кожи. Потом он обвёл ровный круг, помещая в него уже проступившую решётку, в конце вытащил из костра маленький, ещё горящий уголёк и раскрошил в кулаке. Но тот не погас, а напротив, разгорелся, языками пламени окутывая пальцы мага. Со стороны казалось, что колдун делает что-то плохое с девушкой. На последней фразе волшебник опустил ладонь на алые знаки, и огонь, что так ярко горел, соприкоснувшись с охотницей, погас, передавая целительную силу. Алые круги, пульсируя, расходились по коже девушки, пока она вся немного не покраснела. Нижняя рваная рана в области ключицы затянулась, потом та, что выше, и, наконец, исчезли самые лёгкие царапины на руках и прекрасном лице. Через некоторое время остались только розовые шрамы. Маг посмотрел на эти ужасные отметины, что портили красоту северянки, и убрал их. Следующим лёгким заклинанием он замаскировал чудовищные рубцы, медленно проведя над ними рукой. Кожа в месте покрасневших шрамов выровнялась, а потом побелела, будто вовсе и не было схватки.
     Годи оставил девушку и присел у огня. Его силы опять были на нуле, но дело было ещё не закончено. Он взял котёл и отправился к ручью. Вернувшись, снова нагрел воду и осмотрел охотницу.
     – Раны не открылись. Это хорошо. Магия прижилась и не обратилась вспять, что довольно часто бывает при таких тяжёлых случаях, – рассуждал маг вслух.
     Годи обмакнул тряпочку в тёплой воде и стал умывать охотницу. Только сейчас он заметил, как она прекрасна: прямые черты лица и аккуратный носик, ровные светлые брови и остренькие ушки, русые волосы, собранные в пучок, и неизменный гордый подбородок.
     – Худощавая она, – сказал Оди, когда очнулся и поднабрался сил. – А так вполне даже ничего.
     – Странно это всё, тебе не кажется? – спросил Годи, стараясь не придавать его замечанию внимания. – Этот лес и эта девушка.
     – Чего странного?! Бывает, что иногда охотник становится добычей, но в этом случае ещё нужно разобраться кто жертва! – и Оди снова откинулся на настил.
     – Ладно, ты присмотри тут, а то ещё очнётся и станет буянить, огонь как-никак у неё в груди сейчас. Пойду, соберу хвороста на ночь, – переводя глаза с Оди на незнакомку, маг ненадолго задержал на ней взгляд, ухмыльнулся и отправился через холм в ту сторону, куда скрылись олени.
     Глубокая ночь. Костёр уже давно перестал трещать и обнажил яркие угли. Приятное тепло и запах жареной белки согревали тело и душу. На деревянной тарелке лежала горстка ягод. Незнакомка медленно пришла в себя. Очнувшись, она увидела двух мужчин, приподнялась и присела, облокотившись на одну руку, второй придерживая покрывало на груди.
     Внезапно, она поняла, что сейчас на ней нет верхней одежды, и к её беспокойству добавилось смущение. Память также вернулась внезапно, охотница попыталась нащупать рану на шее, но не обнаружила даже рубцов. Мужчины заметили, что северянка очнулась. Годи оставил тарелку и обратился к ней на северном диалекте:
     – Как ты? Боли нет?
     – Хорошо.
     Мягкий голос мага успокоил северянку.
     – Как твоё имя?
     – Алерия.
     – Вот, возьми мою рубашку. Укройся и присоединяйся, поешь что-нибудь. Тебе это сейчас крайне необходимо.
     – Я так понимаю, обязана вам жизнью? Я благодарю за спасение. Уверяю, отец отблагодарит вас и простит прежние проступки.
     – Спроси её, она из деревни, что к востоку? – просил Оди.
     – Да, – неожиданно ответила девушка.
     – Ты понимаешь меня?
     – Немного.
     – Твой отец, кто он? – спросил Годи.
     – Голова.
     – Ух ты, – снова отметил Оди. – Теперь, наверное, можно вернуться.
     – Не будем торопиться с выводами, – осторожничал маг, не разделяя приподнятое настроение друга. – Твой голос, он мне знаком. Не ты ли пела на площади?
     – Я часто там пою.
     Не влюбившись, но точно обомлев от наличия в одной хрупкой девушке столько прекрасных качеств, сочетавшихся в таком негармоничном порядке, Гольдамеш продолжил разговор:
     – Думаю, нам не стоит возвращаться. Но мы не можем уйти. В твоей деревне осталась наша ценная вещь. Она привела меня сюда, на север. Она очень ценна. Вынеси её нам, так чтобы никто не узнал.
     – Хорошо, но почему бы вам сначала не рассказать свою историю, – попросила северянка.
     И Годи доверился ей, наверное, ему это было нужно, чтобы кто-то ещё, посторонний, проникся его судьбой. Он поведал ей обо всём: о проклятье, кристалле, преданном друге и долгом путешествии. Алерия даже поклялась помочь, должно быть не часто ей выпадало слушать подобные захватывающие истории. Она пообещала оставить всё в тайне и снабдить новых друзей продуктами.
     К середине ночи костёр уже почти прогорел. Алерия принесла спрятанную суму и угостила южан солониной. Оди подбросил последнюю охапку хворостин на угли и мирно устроился у прогретых камней, которыми был старательно обложен костёр. Было спокойно и хорошо, лишь нервные разговоры ночных птиц нарушали звенящую тишину.
     [1] Голова – у северян глава, старейшина деревни, поселения.
     [2] От названия горной цепи.
     [3] Так в мире мага называли время, которое ещё помнили деды по рассказам своих дедов.

Глава шестая

      Олкентон
      Двадцать пятый день восьмого месяца
     Поутру решили сразу вернуться в деревню. По широкой тропе впереди шла Алерия, за ней на почтительном расстоянии друзья. Вскоре свернули на дорогу, которая прямиком выводила к Олкентону через густой смешанный лес. Здесь они разделились, друзья укрылись на обочине, а Алерия продолжила путь. Когда девушка отошла достаточно далеко, сидевшие в засаде северяне раскрыли себя и атаковали.
     Две стрелы просвистели совсем рядом, одна из них проткнула мантию под рукавом. Годи отреагировал моментально, даже машинально, так как учили – невербальным защитным заклинанием. Он задрал вверх руку и провёл по полукругу над головой, словно подпирая невидимый купол. Выпущенные вновь стрелы угодили в невидимый барьер и попадали рядом. Оди вынул меч, снял со спины щит и принял на себя трёх атакующих мужчин с топорами. Алерия услышала звуки лязгающего металла, да голоса сородичей, и сразу бросилась обратно.
     – Не убей их ненароком дружище! – вскрикнул маг в пылу схватки и отвесил приближающемуся охотнику тупой стороной меча по шее. От сильного удара северянин упал как подкошенный. – Иначе нам и за оборону взыщут!
     Антарион вступил в бой и обрушил длинный меч на мага. Друг прикрыл его, блокировав удар. Стрелки сделали второй залп. Защитный барьер ослаб, и одна отскочившая стрела угодила Оди в бедро. Он вскрикнул, но продолжил стоять и махать мечом, отгоняя нерешительных северян. Наконец, прибежала Алерия и кинулась на Антариона.
     – Куда ты, нет! – предводитель охотников оттолкнул девушку.
     – Нет, мой дорогой Антарион! Нет! Не тронь людей, что спасли мне жизнь!
     – Что! Я думал, колдун принудил тебя идти?!
     Противостояние тут же прекратилось. Охотники не чувствовали угрозы от обороняющихся чужаков и тут же опустили луки. Антарион узнал всё, что должен был, но как то не мог свыкнуться с мыслью, что зря напал и ранил, хоть и не серьёзно, людей спавших его невесту. Ему не давала покоя мысль о том, что это мог быть очередной трюк колдуна, поэтому он отправил людей принести тушу медведя, а сам рассмотрел алые пятна, оставшиеся на шее Алерии после целительной магии.
     – Охота – прежде всего мужское дело! Как ты на это решилась, да ещё в одиночку?! – заявил Антарион.
     – Тяжело жить в мире мужских предрассудков. По-вашему женщина должна сидеть дома, да только и думать о том: как нянчить детей, ждать мужа и вести домашнее хозяйство. – Алерия была чрезвычайно серьёзна, и это предавало ей особую красоту.
     – Почему они ругаются? – спросил Оди, продолжая глядеть на северянку.
     – Тише ты, не шевелись, – остерёг Годи, перевязывая раненного друга, что сидел на гладком камне у тропы. – У них, кажется, семейный разбор из-за её глупой выходки.
     – Некоторые женщины в Южных землях владеют клинком не хуже мужчин, – говорил Оди. – Хотя он вправе злиться, поступок совсем опрометчивый.
     Годи незамедлительно перевёл высказывание. Такой ответ пришёлся по вкусу обоим и прекратил ссору. Наконец, рана на бедре была перевязана, и Годи присел отдохнуть, чтобы заодно зачинить порванную мантию. Через час вернулись охотники с места схватки. На настиле они волокли тушу бурого хищника.
     – Значит, всё правда…. Прости меня, волшебник за сомнения. Передай другу, что я сожалению о его ранении. Но ни один подвиг не загладит совершённые проступки. Вы должны снова предстать перед советом. Я буду говорить за вас и попрошу о снисхождении.
     Отряд выдвинулся и вскоре оказался в поселении. Совет созвали в спешке. Антарион выступил с хвалебной речью. Старейшины оценили все отрицательные и положительные моменты так или иначе связанные с чужаками. Дело закрыли до ужина. Чтобы не быть совершенно беспомощными в глазах народа Совет обязал южан отработать нанесённый ущерб. Также им предоставили старый дом для жилья и подарили льняную одежду.
     Сутра Годи отправился лечить шею и спину бедного Верилия. Совет обязал его лечить пострадавших от его действия страдников. Оди избежал отработки из-за ранения. К полудню ему стало лучше, и он напросился с магом заглянуть к Алерии. Её жилище оказалось напротив дома Совета. Просторная изба приняла приятной прохладой. Охотница сидела на сундуке, когда Годи проверял её рану. Он волновался о последствиях, потому что никогда ещё не делал ничего подобного.
     – Южная школа отождествляет себя преимущественно с элементарной магией и не уделяет должного внимания врачеванию, – сказал маг, закончив осмотр. – Я знал заклинание лишь в теории и ни разу не практиковался, но как вижу, первый опыт оказался успешным. И вот ещё, я сделал мазь. Наноси её на места бывших ран, каждый раз перед сном. – Маг достал из сумы на плече стеклянный флакон с зелёным раствором внутри и протянул Алерии. – Не думал я, что нужная мне трава растёт и на севере. Хорошо, что отшельник подсказал.
     В целом жизнь Олкентона за месяц прошла в обычном русле, тихо и спокойно. А это как раз то, что сейчас нужно было Ологриму. Из отдалённых деревень союза приезжали различные повозки в сопровождении небольших конвоев. В основном везли молотое зерно и различные дары леса, а также мясо и рыбу из ещё более отдалённых деревень. Собственно Олкентон мог бы сойти за город, но был малочислен без каменных стен и прочих атрибутов, привычных для Южных столиц. Поэтому деревню называли ещё и Оланторн, что в переводе с языка местных означало «Тихое место».
     Отработав наказание, южане решили ненадолго задержаться в поселении. Ворт с удовольствием разрешили им остаться. Долгий путь, который проделали сюда друзья, тяготил их, и они с неохотой рассуждали, что вскоре его придётся продолжить. Но пока цель их дальнейшего путешествия была ещё не определена. Нога Оди почти зажила, и он начал подготавливаться к дальнему путешествию. Годи же в ясные дни сидел на крыше дома и грелся в лучах Миары, восстанавливая магические силы. Он часто наблюдал за людьми и в один прекрасный момент понял, почему это место называют тихим. В дождливые же дни он сидел на крылечке и играл со стражей в карты, после изучения их немногочисленных зарисовок местности.
     По сути, деревне ничто не угрожало, но голова всё же держал внушительный отряд стражи. Многие мужчины были в отрядах охотников, самые выносливые из них считались следопытами и патрулировали границы, заранее предупреждая деревню о возможной опасности (граница с Северным княжеством считалась неспокойной) или ещё о чем либо. Иногда охотники устраивали показательные стрельбища, чтобы определить самого меткого. Алерия никак не могла пропустить такого рода состязание, поэтому всегда вынуждала брать её в соревнования. Следопыты не со зла смеялись над ней, но всё же принимали в состязания. Антарион стыдился поведения будущей невесты и постоянно её одёргивал, но ничто не могло остановить Алерию. Это вызывало разлад между ними и ставило под вопрос помолвку.
     Но не все мужчины стерегли деревню или охотились. Некоторые занимались заготовкой леса и строительством новых домов, остальными были ремесленники, но их можно было пересчитать по пальцам. Один кузнец, чья мастерская располагалась рядом с домом стражи, один гончар, чья мастерская была ближе всего к реке и даже стеклодув. В деревне были пекарь, мясник и прочие ремесленники. Но все до одного посещали трактир, где разливали холодное пиво и подавали вкусную закуску, да и десерты там были неплохие. Южные гости часто наведывались туда, благо обеды были бесплатны для них. Толкового лекаря в поселении не было, поэтому многие были обязаны волшебнику с юга и платили за него. Друзьям же после долгих голодных месяцев странствий, горячая еда была невероятным наслаждением.
     Ничего особенного в местном трактире не было. Его хозяин – усатый и необъятный Кор, никогда не отказывал и наливал до краёв, рассказывая славные истории о далёких землях, где с его слов он правда побывал, и каждый раз это была новая история. В один из выходных в трактире закатили веселье – богатая семья отмечала десятую годовщину свадьбы. Годи уже давно заметил, как Оди всё чаще и чаще обращается к Алерии, практикуя подученный местный язык. В этот же раз он пригласил её на танец. Они кружились под весёлую и быструю музыку, улыбались и смеялись.
     Маг видел, что его друг всё больше привыкает к местным. Он принял тот факт, что между Оди и Алерией установилась некая связь, но это его почти не заботило. Годи пытался быстрее разгадать кристалл, и почти всё время посвящал ему. Каждый день он занимался с ним и читал обновляющиеся знаки на его поверхности. За последнюю неделю он узнал больше чем за годы в академии, но понимал, что даже если будет всю оставшуюся жизнь изучать многогранник, то ему точно не хватит времени и проклятие тут будет не причём. Знаний было столько, что хватило бы ни на одну учёную жизнь.
     В периоды отдыха волшебник заметил, как жители куда-то несут украшенные цветами или шишками корзины. Он пошёл за ними вдоль Шумлянки[1], вплоть до частокола, к которому примыкал уже знакомый, похожий на храм дом. На его заднем дворе перед высоким отвесным склоном в специальную урну бросали подарки хозяину леса – таёжному духу, который и забирал подношения в предрассветный час. Как правило, оставляли всякие вкусности, иногда приносили и охотничьи трофеи – рога или копыта убитых животных, чтобы те под властью духа перерождались и дичи в лесах не убывало. Самые славные охотники приносили оружие, оставляли его в надежде, что Хозяин зачарует его. Считали, что таёжный дух покровительствовал охотникам больше, чем простым рыболовам, дровосекам или собирателям.
     Олкентон лежал вдалеке от торговых путей, так как холодные северные земли не прельщали торговцев. Лишь люд из соседних деревень ездил сюда на собрания совета и по другим причинам: купить зерна, металла, керамической посуды или ещё чего. Около тридцати деревянных домов были в этой деревне, те, что были ближе к реке стояли на высоком фундаменте, те, что подальше и у частокола были вовсе без фундамента. Семьи дровосеков жили за стеной и обеспечивали поселение древесиной в холодные долгие зимы.
     Поговаривали про мастера-отшельника уже знакомого Годи. Не понятно в чём он конкретно был мастером, но слух о нём ходил недобрый. Он жил в глуши леса в избе-полуземлянке выше по течению. Северянки запугивали детей рассказами о нём. Но кое-кто говорил, что сам дух тайги наведывался к мастеру-отшельнику в час нужды.
     Когда месяц подошёл к исходу, Годи вдруг осознал, что для него прошёл уже целый год. Это скверное состояние толкнуло его на смелый ход. Он позвал Оди и предупредил, что будет отсутствовать два или даже три дня. Объяснил он это тем, что хотел уединиться с отшельником и поболтать на некоторые темы, ибо считал его достаточно мудрым. Истинную же цель визита он не поведал другу. Вместе с кристаллом Годи отправился к отшельнику.
     В землянке горел очаг, и было тепло. Над пламенем висел котёл. Старец мешал большой деревянной ложкой едва кипевшую воду и кидал в него мелко нарезанные бурые корешки. Отшельник услышал мага, и улыбнулся при его появлении, не обращая внимания, но приветствуя в ответ. Они долго беседовали на разные темы. Затем Годи рассказал о многограннике, и в конце добавил:
     – Я нашёл способ открыть его, мастер. Вчера он сам показал мне как быстрее постичь все секреты. Кажется, он прочитал мои мысли, будто живой, будто просит, чтобы я сделал это.
     – Понимаю. – Хриплый голос отшельника снова взбодрил мага. – Это было бы очень просто, не будь так тяжело?!
     – Да. Мне придётся связать себя мысленно с кристаллом и не прерывать этот процесс ни в коем случае, пока все знания не будут переданы. Понадобится три цикла – четыре ночи и три дня.
     – Конечно, я присмотрю за тобой волшебник. Пока ты будешь в другом мире, – предугадывая просьбу Годи, сказал старец. – Видимо, ты уже понял кто я, раз решил довериться?
     – Я почувствовал ещё при первой встречи. В вас течёт кровь исконных жителей этого удивительного края.
     – Что ж. От тебя не утаить. – Отшельник ласково улыбнулся, привстал, стянул с лежака шерстяное покрывало и тревожно добавил. – Ночь тут наступает быстро. Советую окружить себя чарами. Так…. На всякий случай. Я то, уж давно не практиковался.
     Годи последовал совету, создал магические барьеры и присел на настил. Потом достал многогранник и быстро закрутил его в пальцах. Из серовато-зелёного кристалл медленно превратился в зеркально-чистый, внутри него возник свет, вскоре он затмил волшебника. Годи закрыл глаза и продолжил крутить, пытаясь сосредоточиться. Руны на кристалле проступили, яркий белый свет полностью залил лачугу, лишая тени даже самые отдалённые уголки. Отшельник как завороженный наблюдал за происходящим. Годи резко вскрикнул, упал на настил и отключился. Кристалл выпал из его рук и продолжил ярко светить, но алые руны на его гранях потухли. Отшельник же так и остался сидеть на низкой табуретке напротив, будто ничего странного не произошло.
     [1]Так ласково называли реку через Олкентон его жители.

Глава седьмая

      Олкентон
      Двадцать девятый день восьмого месяца
     Очнулся Годи уже не в старой лачуге отшельника, а в каком-то доме с занавешенными окнами. Он лежал на деревянных досках, на белой ткани, облачённый в яркий праздничный наряд. Справа на выходе у стенки большая корзина свежих лесных цветов, у окна на столе тарелка с еловыми шишками. В комнате было затхло и дымно, назревал пахучий запах горелой хвои. Волосы отрасли, собранная в рулет борода упала на живот. Годи заметил её и растёр в руке, не понимая откуда такие длинные волосы. Ринувшись что-то искать, маг приподнялся и к удивлению нашёл это в ногах. Он покрутил угольно-чёрный потускневший уменьшившийся в размерах кристалл и горестно сказал вслух:
     – Неужели ничего не вышло?
     Дверь неожиданно открылась, на пороге появился Верилий, посмотрел на покойника и обомлел, лишь чуть приподняв вперёд руки. Годи тут же встал, оттолкнул старого стражника от выхода и выскочил наружу. В глаза ударил слепящий дневной свет. Маг закричал, закрыл лицо и упал на колени, потом смолк и забился в припадке. На шум сошлись люди и окружили его. Молодой дровосек решил приподнять мага, но дотронувшись, получил болевой разряд. Через спины северян протиснулся Ворт, приблизился и сказал:
     – Тише народ, тише! Успокойтесь все. Кто-нибудь приведите уже лекаря! И отправьте за Аном! Он должен знать.
     Вскоре подошёл Оди, он с радостью посмотрел на друга, но так ничего и не сказал. Каким-то другим он выглядел теперь – на нём была непривычная одежда, из-за неё он скорее был похож на местного, нежели на южанина. Только чёрные как смоль волосы выдавали в нём иноземца.
     Пришёл лекарь и заставил Годи понюхать сонный порошок, тот его успокоил. Мага отнесли в дом Алерии. Его уложили на кровать, и стали ждать пока волшебник очнётся. Заботливая хозяйка аккуратно умывала Годи от пыли и грязи, которую он собрал, бившись на земле. Оди принёс почерневший кристалл и положил его рядом с другом. Внезапно маг очнулся, но теперь был спокоен и тих. Он осмотрел, успевших набежать в комнату, людей, увидел Оди и Алерию. Они сидели рядом и держались за руки. Ворт стоял у прохода, сквозь слёзы смотрел на него и улыбался. Справа встали незнакомые люди, они пропустили целителя, что сел поодаль и наблюдал за магом. Как можно мягче, Оди спросил:
     – Друг мой, ты узнаешь меня?
     – Да, Оди, – неспешно ответил Годи, коснувшись пальцами лица, склонившегося над кроватью, мужчины.
     – Как ты себя чувствуешь?
     – Всё болит, но в целом приемлемо.
     – Хорошо. – Оди оглянулся на Ворта и улыбнулся. – А ты помнишь, что произошло?
     – Постой…. Да. Я был у отшельника, и просил его присмотреть за мной, когда открою кристалл. Видимо, процесс прошёл не совсем удачно, раз все собрались здесь и так смотрят на меня! – маг оглядел людей вокруг, почуял неладное и спросил. – Сколько меня не было?
     – Почти два года, – Оди говорил, как можно мягче.
     – Два года?! – маг схватился за голову, вновь почувствовал длинные пряди и попытался вырвать их, но ему не дали этого сделать. – Зеркало! Дайте мне зеркало!
     Алерия принесла стекло в большой рамке на измазанной чёрной сажей доске, села рядом и поставила перед магом.
     – Не узнаю себя. Хочу подстричься.
     Ворт распорядился и вскоре пришёл цирюльник. Он выслушал пожелания южанина и принялся за работу. Некоторое время пока Годи брили, он смотрел на своё отражение зеркале, где увидел совсем седого старика. Передумав, волшебник оставил длинные волосы и попросил всех выйти. Алерия и Оди так и не покинули его, а лишь вышли ненадолго. Когда они вернулись, маг долго смотрел на них, а потом вдруг сказал:
     – Расскажите мне всё…
     Друг подсел к нему и, как можно мягче, начал:
     – После того как ты “уснул”, – начал Оди. – Мы неделями спорили и доказывали, что ты живой. Ворт никак не мог понять этого и допустить, чтобы ты находился среди живых. Он считал тебя мертвым и хотел предать огню, как то положено, по заветам предков.
     Алерия подсела рядом и продолжила:
     – Лишь только защита твоего друга и мастера-отшельника, позволила оставить тебя нетронутым. – Но так не могло продолжаться вечно. Страх перед неизвестным заставил других Волродов передумать. Они так и не свыклись с мыслью, что человек пусть даже колдун может быть жив после столь долго сна. Люди боялись, что твой дух может восстать против нас и покарать за то, что мы не удосужились придать плоть очистительному огню.
     – Как хорошо, что ты очнулся, – искренне радовался Оди. – А то беды уже было не избежать.
     – Спасибо, друзья. Как давно вы поженились?!
     – Как ты узнал, – улыбался Оди.
     – О – это очевидно, – возразил волшебник.
     – Не думаю, что это сейчас уместно, – беспокоилась Алерия.
     – Не переживай об этом, – перебил её маг. – «Шёпот старости» не пожалел меня, как видишь. Сомнения в решениях больше мне не позволительны. Каждый день теперь на счету. Три года я потратил на этот артефакт, но так ничего и не получил. Позвольте хоть порадоваться за вас.
     – Антарион расторг помолвку, – начала Алерия. – И отправился в далёкий поход с опытными следопытами. Это произошло вскоре после того, как ты уснул.
     – Я не стал долго ждать. И попросил её руки, – подключился Оди.
     – Свадьбу сыграли через три месяца, в канун праздника урожая, – Алерия улыбалась, вспоминая как всё было. – Через год я родила дочку.
     – За бывшие заслуги деревня помогла мне построить свой дом. Ворт, вопреки моим ожиданиям, был вовсе не против. А может просто не хотел, чтобы его младшая дочь досталась какому-нибудь тюфяку.
     – Нет. Ты хоть и был чужаком, но был благородным и смелым. А Антарион он…. оказался нетерпеливым.
     – Вы идеальная пара, – заключил маг, покачал головой и призадумался.
     – Я взял северное имя, схожее по смыслу с прежним. Тут меня называют Аларон или просто Ан.
     Алерия привела дочку и показала Годи.
     – Милия, поздоровайся с дядюшкой Годи.
     – Здравствуйте, дедушка.
     – Не дедушка, а дядюшка, – поправила дочку Алерия.
     – У неё твои глаза. Ты назвал её в честь моей матери? – Годи прослезился.
     – Она и мне была как родная.
     – Да.… А теперь. Мне надо размяться.
     Волшебник встал с постели, и вышел на пустой и ухоженный задний двор. Вдали у оградки росли саженцы и кустарники ягод, справа малина. Оди последовал за другом и крепко обнял его как после долгой разлуки. Затем они вместе ещё долго смотрели, как вверху над соснами ветер разгоняет облака и колышет верхушки.
     – Невероятно! – воскликнул Годи. – Я чувствую кожей, как воздух давит, и знаю, почему дует ветер.
     Ан заметил, как бегает взгляд друга, и развернул его к себе, беспокоясь о том, не случится ли нового припадка. Но беспокоиться нужно было не об этом. Вдруг ветер усилился и столбом обрушился на задний двор, но не прошло и мгновения как всё стихло.
     – Что это?! Ты слышишь?
     Ан подивился, но Годи не ждал, и был уже на противоположной стороне и смотрел на чахнущие саженцы куживеля[1]. Маг опустился на колени и ладонью коснулся земли у корней кустарника. Скудная серая почва преобразовалась в плодородную темную. Саженец выпрямился и зацвёл такими темпами, что уже через минуты на землю попадали сочные красные плоды. Оди возрадовался увиденному и позвал супругу. Через полчаса за обедом в кругу семьи маленькая Милия уже ела любимые сочные ягоды.
     – Знания проснулись в моей голове. Ещё не все. Ещё далеко не все. Каждый предмет возбуждает мысли: формулы, ответы, свойства, одним словом – подсказки. Теперь я знаю, как направлять магическую энергию с максимальной отдачей.
     Мага никто не перебивал, ни Ворт, ни Алерия, ни Ан. Лишь Милия улыбалась, не понимая того, что говорит старый дядюшка.
     – Я ошибся в длительности цикла. Поток знаний из кристалла был настолько обширен, что на него потребовалось куда больше времени. Но связь невозможно было разорвать, пока поток не иссяк.
     – Так вот, что с тобой произошло. Я знал! Я верил, что ты вернёшься.
     После обеда на заднем дворе Годи поведал Ану всё, что хотел и думал:
     – Теперь наши пути должны разойтись.
     – Снова в путь? Я готов.
     – Нет, мой друг. Теперь ты не можешь. К тому же я всегда буду рядом. Для деревни у меня есть особый подарок. Но это потом, а пока прошу сопроводить меня выше в горы. Это займёт дня три.
     – Конечно, я подготовлю всё, что необходимо. Пожалуйста, не волнуйся и отдыхай в последние дни.
     ***
     Лето подходило к неизбежному концу. Поутру пробирал слабый холод, а туман рассеивался уже гораздо позже. Природа увядала, и Годи как никто другой понимал всю скорбь этого явления. Южане выступили в последний совместный поход. Снаряжение было собрано, да и еды путникам набрали вдоволь.
     На центральную площадь перед левым каменным берегом маг с вечера попросил поставить самый большой валун, что найдётся в округе. Стражники подсуетились и привезли на подводе остроугольный обломок скалы, что лежал ниже по течению. Ворт не спросил зачем, и просто приказал исполнить пожелание волшебника. В итоге ещё ночью камень был установлен. Встав около него, Годи обратился к собравшимся людям:
     – В благодарность за гостеприимство и радушие я кое-что оставлю вам!
     Маг водил рукой, оставляя непонятные образы на пяти плоских несимметричных стенках. Он чертил воздух пальцем и за ним золотым пламенем на камне выжигались письмена. К этому времени над Олкентоном сгустились чёрные тучи. Годи крикнул завороженной толпе:
     – Не приближайтесь!
     Северяне отпрянули, но окружили площадь на приличном расстоянии от камня. Подняв головы вверх, кое-кто из них увидел быструю смену погоды и незамедлительно показал соседу. Маг не замечал их бурной реакции, не останавливаясь, чертил золотые круги в воздухе, а когда закончил, в небе прогремел гром. Это было необычно, но вспышки не было. Лишь спустя несколько мгновений беззвучная молния прошила камень насквозь и разбила его на две равные половины. Последующие разряды обтесали две остроугольные половинки, часть скалы расплавилась, просочилась в трещины и плотно прилегла к каменному берегу. Когда всё закончилось, маг обратился к ошарашенным людям:
     – Камень позволит вам возвращаться в деревню даже из самых отдалённых мест, берегите его и не давайте чужим людям его части, что сейчас разбросаны вокруг. Эти камни и камешки помогут вам избежать опасностей, позволят возвращаться в мгновение ока на площадь. Вы берегли меня целых два года и это мой подарок вам!
     Небо медленно прояснилось. Жители Олкентона не издали ни звука. Пережитое настолько поразило их, что они ещё долго не могли прийти в себя и взглядом провожали мага, направившегося к северным воротам. Оди уже ждал его там и прощался с женой. Алерия не хотела отпускать их и ещё долго держала мужа.
     В пути по извилистой дороге друзья долго молчали, а потом Ан вдруг высказался:
     – Подумать только. Три года прошло с тех пор, как мы покинули академию.
     – Скучаешь по родным местам?
     – Вот бы ещё раз увидеть её величественные залы.
     – Да, они прекрасны. И это там замечательное. Я как-то практиковался там в прочтении заклинания, кидал искры в потолок, да так перестарался, что отражённое эхо потом вызвало искры у меня под мантией. Одежда, конечно же, подгорела.
     – Ещё моря не хватает, особенно рассвета.
     Годи остановился, повернулся к другу и сказал:
     – Чувствую я, не в грусти дело. Тебе тяжело от будущей разлуки. Совместный опыт объединил нас, возможно в мире не найдётся связи крепче, чем наша дружба.
     – Нет, не найдётся, – подтвердил Ан.
     – Да. Но ты не грусти, занимайся семьёй, береги их. И знай, что теперь у меня другие цели, чем просто исцеление и месть.
     – Я рад это слышать, друг.
     Они снова пошли дальше. Через пару сотен шагов дорога спускалась вниз к мосту через ручей и стала, будто тоннелем из высоких сосен.
     – Но как ты понял, о чём я думаю!?
     – Знания древних не только о магии, а также о людях, явлениях природы и другом. Вот теперь. Я вдруг осознал, что могу читать намерения по лицам. Удивительный опыт. Так хочется с кем-нибудь этим поделиться. Жаль вот только никак.
     Они всё шли и шли, по тайным тропам, заброшенным дорогам, и уже не молчали, а говорили и говорили, как будто виделись в последний раз.
     Путь занял трое суток. Миара ещё не зашла за горизонт, когда Годи скинул заплечную котомку на свежий снег и остановился. Они оказались на узкой горной тропе перед краем пропасти. В этом месте тропа чуть расширялась, давая больше места, чтобы передохнуть и полюбоваться видами. С такой высоты деревья внизу казались мелкими тростинками, а озеро на западе небольшой сине-серой точкой в океане зелёной тайги.
     Волшебник устроился на обломке скалы поросшей мхом и в тишине прерываемой лишь ветром дождался заката, наблюдая, как в вечерних лучах Миары облака окрашиваются в алые цвета. Ан сидел рядом, тоже смотрел вдаль и просто ждал друга.
     Стемнело. Годи, наконец, зашевелился и подошёл к обрыву. Повинуясь движению руки мага, вертикальная алая черта длинной с человеческий рост замерла над краем, за ней горизонтальная алая черта разрезала воздух. Пространство исказилось и как рваная бумага вмялось внутрь образовавшейся расщелины. В ней оказалась непроглядная чёрная пустота, в которую тут же потянуло воздух. Быстрый поток развивал волосы и одежду мага как на порывистом ветру. Ромбический разлом открылся в полуметре перед обрывом. Он наводил ужас и какой-то непонятный, едва уловимый шум доносился изнутри. Годи подошёл к ошарашенному другу, который тут же спросил:
     – Невероятно…. Что это?
     – Это сеть Карла́ка[2]. Его окно перенесёт меня далеко за пределы этих земель, – маг протянул Оди плоский обломок, который подобрал на площади. – Держи осколок. Он от камня, что я поставил в Олкентоне, и подумай о теперь уже родном месте. Так ты вернёшься обратно.
     Растерянный Аларон не знал, что сказать. Но когда друг направился к черному окну над пропастью, он окликнул его и попытался ещё хоть как-то задержать:
     – Годи!? Но почему именно здесь? Неужели ты не мог попрощаться со всеми на площади? Алерия... она ведь так и не поняла, почему ты уходишь!
     – Мы расстаёмся, а тебя волнуют такие мелочи. – Маг улыбнулся. – Эта высота – сосредоточие магической силы, природный феномен, который маги Форола использовали в преодолении огромных расстояний. Здесь собраны воедино точки пространства, где наблюдается такое же по величине сосредоточие силы. Я узнал об этой высоте и способе активации сети из кристалла. Пользуясь ей, я могу побывать во многих ещё неизвестных мне местах и даже в Южном королевстве. Но сейчас не время возвращаться на родину. Я знаю, где снять проклятье. Поэтому я открыл ближайшее окно сети на Изумрудных берегах. Впрочем, я не могу дать нам больше времени, чтобы рассказать подробнее, да и никогда нельзя быть уверенным какое знание принесёт пользу, а какое вред. Но мне пора. Окно вот-вот закроется, – маг стал прощаться и прежде чем прыгать в зияющую черноту повернулся лицом к другу и добавил. – Я теперь совсем не тот, что был раньше. Голоса древних поселились в моей голове. Они называют меня «эск-алин», что в переводе с языка древнего народа, который владел этими землями много тысяч лет назад, означает – Чёрный маг. И ты зови меня так, ибо это моё настоящее имя, данное высшей силой при рождении.
     Годи подкинул руки вверх, его окутала тёмная дымка. Накидка, что была раньше на нём, исчезла, и он остался в широком чёрном плаще с откинутым капюшоном, даже седые волосы на его голове почернели. Его вид стал наводить ужас, в сумерках уже почти нельзя было различить силуэта волшебника. Плащ и чёрные до плеч волосы развивались в потоке воздуха, который поглощала зияющая пустота. Не медля, маг прыгнул в Карла́к и пропал в темноте. За ним исчез и алый разлом, замыкая стороны алого ромба в центре.
     Аларон бросился за другом, но остановился у края обрыва. Понимая что ничего уже не сможет сделать, южанин присел на обломок скалы, где ещё недавно сидел Годи и достал из кармана куртки вручённый ему камень. Немного повертев его, Ан закрыл глаза и задумался. Открыв глаза, он оказался уже посреди центральной площади Олкентона и упал не землю, так как уже ни на чём не сидел. Беспокойная Алерия в этот момент с подругами и их мужьями осматривала подарок мага, как вдруг увидела мужа, обрадовалась его неожиданному появлению, но ничуть не удивилась в отличие от других и обняла его. Через неделю уже все охотники, уходившие в дальние рейды на промысел, брали с собой обломки, разлетевшиеся от скалы. В один миг камни возвращали их с добычей даже из самых удалённых мест.
     [1] Куживелъ - ягодный кустарник, характерен только для северных широт. Красные плоды его очень питательны и полезны, улучшают зрение, нормализуют пищеварение. К сожалению, растение не обладает какими-либо выраженными колдовскими свойствами. {Лекарственная книга Данреко}
     [2] Карла́к – (~2295-2175 г. до д. п. н.) волшебник-учёный древнего Форола, исследователь новых земель, глава Чёрного ордена в эпоху рассвета. {«История древних цивилизаций», - 1705 г.г., под редакцией О. Ологрима}

Глава восьмая

      Туманный замок
      Осень 1735 г.г. со д.п.н. [1]
     На закате всадник на вороном скакуне поднялся по дороге, явив себя взору двух стражей-часовых, стерегущих канатную переправу через узкий пролив на соседний остров. Они не сразу заметили приближающегося верхового, а из-за шума близлежащего водопада и вовсе не слышали мерный цокот копыт.
     – Стой! Кого там нелёгкая принесла? – сказал стражник, подняв копьё на подъехавшего всадника.
     Незнакомец в запылённом до черноты белом облачении неспешно слез с коня и, лишь после того как погладил его по шее, ответил стражу:
     – Разве так в неспокойные дни должны приветствовать волшебника?
     Узнав приблизившегося незнакомца, второй из стражей опустил копьё и робко молвил:
     – Магистр, Калвор. Простите, не признали сразу, вид у вас неважный. Видно, не первый день в дороге. Нет ли добрых новостей с войны?
     – Новости есть, хорошие и плохие. Войска князя пересекли пустоши и, наверное, уже осадили Радонэт. Впрочем, мы задержали северян на границе и успели подготовить город к обороне. Думаю, он долго продержится, но всё же мешкать нельзя. Так что готовьте переправу, мне как можно скорее нужно встретиться с вашим правителем.
     – Боюсь разочаровать вас, волшебник. Переправа закрыта до утра по распоряжению градоначальника, – заявил страж, стоявший справа от магистра, но увидев тяжёлый и недоумевающий взгляд мага, поспешил добавить. – Вы, наверное, устали с дороги и проголодались. Прошу пройти в нашу сторожку, – часовой указал на каменное строение по левую руку от него.
     – Некогда мне рассиживаться. Велено тебе было, так заводи колесо и живо переправь меня на тот берег! – Маг резко топнул ногой, и пыль, что покрывала его с ног до головы, отстала от одежды, образовав вокруг него серое облако, и осыпалась наземь, открыв взору вновь белоснежные одежды. – И про Черногрива не забудьте! Хорошо устройте его, на корм не скупитесь, подковы подбейте, да расчешите. Быстрый конь…. заслужил этого.
     Стражники зашевелились и подняли ещё не успевших уснуть рабочих переправы. Те в свою очередь, ворча и ругаясь, нехотя пошли в сторону шума падающей с большой высоты воды. Они скрылись за ещё одной постройкой по другую сторону узкой дороги, обрывавшейся у отвесного утёса. Через несколько минут, над пропастью, вдоль отвесной скалы со скрежетом по стальным канатам подогнали и вытянули на уступ деревянную коробку, подвешенную на четырёх массивных карабинах. Волшебник открыл дверку и встал по центру вагонетки, схватившись за поручень на толстой балке, к которой за кольца были зацеплены карабины. Под весом мага берёзовая корзина немного просела и раскачалась. Где-то вдали громко скрипнул механизм заржавелой шестерни, и коробка с магом медленно поползла вверх.
     Двигаться через залив пришлось довольно долго. Сначала вдоль скалы до развязки пути и дальше повернув налево вверх под небольшим уклоном на противоположный остров. На западе Миара уже скрывалась за горизонтом на фоне морской глади между двух отвесных высоких скал. Опустив веки, Калвор обратился к богине, а после безмолвно сидел, пока светило не скрылось вовсе за горизонтом, оставив волшебника наедине с сумрачной темнотой. Где-то на середине пути подул порывистый ветер и раскачал корзину, но волшебник остался невозмутим, он лишь крепче держался за поручни и ехал дальше, пока опора со скрежетом не упёрлась в каменный перрон на отвесной скале.
     Ещё подъезжая к острову, волшебник заметил украшенный тысячами огней и вечно окружённый мглой серокаменный замок. По счастливой случайности сегодня ночью поднявшийся в проливе ветер рассеял туман, и здание предстало во всём великолепии, открыв взору таинственного гостя высокие остроугольные башни.
     В небе взошла Охва и осветила мощёную тропу, по которой шёл волшебник. Калвора никто не встречал. Время было позднее, и он торопился застать хозяина замка бодрствующим. Вскоре показался молчаливый слуга в белом костюме до колена и сопроводил мага по тропе через фруктовый сад.
     Строений во внутреннем дворе практически не было: только яблони и несколько беседок вдоль дорожки. Через каждые двадцать пять шагов на специальном постаменте размещался остроугольный мутный бирюзовый кристалл, отдававший ночью накопленный за день свет. Яркое свечение причудливыми красками заливало округу, и она хорошо просматривалась.
     Вскоре они подошли к южной невысокой башне Туманного замка. На высоте яблоневых крон из овального окна пробирался тусклый свет. Догадавшись, зачем его сюда привели, Калвор сказал:
     – Ну что ж. Как тебя зовут?
     – Орик, достопочтенный господин.
     – Так вот, Орик. Раз магистр хочет дождаться утра, чтобы поговорить, так тому и быть. Я утомился в дороге и переоценил свои силы. Немного сна сейчас не помешает. Вели разбудить меня на рассвете и, намекни хозяину, чтобы тоже был готов.
     Учтивый слуга хотел проследовать за волшебником, и помочь ему приготовиться ко сну, но был бесцеремонно выставлен за дубовую дверь башенки, захлопнув её перед самым носом опешившего Орика. Калвор поднялся по винтовой лестнице на второй этаж, где увидел узкую кровать и немного холодной закуски рядом на столике. Не притронувшись к еде, волшебник скинул плащ и верхнюю мантию, после чего бухнулся на кровать и моментально уснул.
     Проснувшись от щебетания свиристелей, волшебник понял, что хозяин замка распорядился иначе. Приподнявшись, у окна он увидел медный таз с водой на деревянной короткой скамье и белое льняное полотенце. Умывшись, волшебник тут же быстро оделся, но вместо привычной белой мантии и плаща нашёл одежду синего ордена. Это разозлило магистра, и он выразил мысли вслух.
     – Какой наглец! Думает раз в собственном замке, так может со мной шутить – подсунув одежду низшего ордена!
     С этими словами маг взял синие одеяния и, посмотрев на них брюзгливым взглядом всё же переоделся. Разгладив складочки на мантии, волшебник откинул задранный капюшон, и в эту же минуту его новое облачение приобрело белый цвет.
     – Вот так-то лучше! – усмехнулся маг и быстро спустился по лестнице в сад. Заметив ждущего Орика, волшебник окликнул его, и они вместе пошли в замок. Достигнув распахнутых ворот в крепостной стене, отделяющей внутренние помещения от двора, Орик обратился к волшебнику.
     – Милорд ждёт вас, господин, в самой высокой башне. Я бы проводил, но не должен. Мне запрещено.
     Не обратив внимание на вставшего столбом Орика, маг прошёл во внутренний двор и поднялся по ступеням парадного входа. Минуя коридор, волшебник вышел в просторный зал, где было нагромождено много чего.
     – Барахло! – выразился Калвор.
     Под барахлом он имел в виду много полуметаллических, а зачастую и вовсе деревянных механизмов, канатных ремней, армированных стальными прутьями бочек и прочего “добра”. Пройдя мимо, с откровенным удивлением, маг наконец-таки заметил под аркой слева от окон витую лестницу и поднялся по ней. Его озадачило ещё и отсутствие прочих слуг, которые должны были попасться по пути:
     
     
     – Угораздило же меня после стольких лет сюда вернуться! Да и где все?! Ломан[2] их поглоти!
      На вершине башни, на смотровой площадке под крышей, открытой в этот момент для наблюдения за погодой и небом, Калвор увидел старого мужчину в тёмно-алом облачении Красного ордена волшебников. Скрючившийся старик смотрел через длинную многоуровневую трубу, прикреплённую на специальном выступе, и наблюдал за бледной тенью Яхвы купающейся в лучах матери. Услышав, как кто-то поднимается, он развернул ладонь в сторону гостя с просьбой немного подождать. Опешивший Калвор хотел окликнуть красного мага, но передумал в последний момент. Наконец, хозяин Туманного замка оторвался от трубы и обратился к гостю:
     – Вижу, ты нашёл выход, мой дорогой друг! Да, таланта тебе не занимать по части перекрашивания одежды, – усмехался старик.
     – Крайзек, ты ли это? – узнав старого знакомого, спросил Калвор. – Что с тобой стало? Ты постарел?! Как ты можешь быть хозяином этого всего? – белый маг развёл руками, как бы охватывая округу.
     – Двадцать пять лет прошло, как мы закончили академию, а ты всё тот же. Иди же сюда, дай я тебя обниму.
     Калвор хотел отпрянуть, но не успел. Его сжали крепкие не для такого возраста руки. Моментально разобравшись, в чём тут дело белый маг также обнял Крайзека и, поздоровавшись с ним так, как это принято в южных землях, задал очередной вопрос:
     – Не может быть? Ты специально постарел? Но как…, то есть зачем?
     – Долгая история, дорогой друг. Теперь я надеюсь, ты понимаешь, зачем я затащил тебя сюда. Должен правда признать, что башня магии ещё не достроена, но года через два она станет полноценной. Ах да! – перебивая пытавшегося что-то сказать Калвора, предупредил маг. – Никто в Южном королевстве не должен знать всей правды, я не хочу подрывать влияние Красного ордена из-за вести о смерти отца. Не распылять же мне впустую столь долго наработанную им дурную репутацию. Так впрочем, о чём это мы? Ах да, твой визит! Зачем же ты здесь?
     – Не знаю даже с чего и начать. Твоё присутствие всё меняет. Наверняка, ты знаешь, о вторгшихся северянах на новых территориях под Родонэтом. Я спешил сюда, чтобы снискать поддержку хозяина Туманного замка и попросить Красный орден выступить на стороне южного воинства, как это велит им долг перед королём Золотого трона.
     – Да будет тебе известно, что я правопреемник хозяина этого замка, земли, на которой он стоит, и острова Даратура. Как глава Красного ордена я могу сделать то, что ты хочешь, но не стану. Клятва заставляет меня держать слово данное предками, но в отказе на твою просьбу не будет нарушена. Маздек незаконный король Золотого трона, так что красные маги останутся в стороне от войны за морем. И прежде чем ты что-либо захочешь возразить, будь любезен пройти позавтракать, – предупредив ответ Калвора, Крайзек жестом попросил его покинуть башню.
     Они спустились в трапезную. Стол накрыли по-простому: варёные куриные яйца, перловая каша, хлеб, соль, молоко и немного зелени. Впрочем, Калвор, изголодавшийся в дальней дороге по домашней кухне, был рад и такой простой еде. Он преломил хрустящий хлеб и запил его стаканом прохладного свежего молока. Оставшиеся на его небритом лице разводы от напитка разговорили до того молчавшего Крайзека:
     – Возьми полотенце, утри лицо.
     – Ого, спасибо, – и, воспользовавшись ситуацией, белый маг спросил. – Не хочешь ли показать старому приятелю замок и рассказать чем же всё-таки занимаешься?
     – Ты же вроде бы спешил на войну или уже забыл? – бросив на гостя хитрый взгляд, спросил красный маг.
     – Ну, один день у меня всё же есть, чтобы посмотреть, чем живёт, казалось бы, пропавший старый друг, – ловко ушёл от ответа Калвор.
     – Я надеялся, что ты спросишь! – улыбнулся Крайзек и стукнул по столу кулаком. – Вставай, прямо сейчас тебе всё и покажу.
     Калвор хотел ещё чем-то поживиться, но друг поднял его за капюшон со скамьи. Белый маг не сопротивлялся долго и, поправив мантию, пошёл следом за хозяином замка.
     – Ты, наверное, уже задался вопросом для чего у меня везде так много инструментов и различных материалов.
     – Я бы сказал даже разбросано, – съехидничал гость.
     – Хм, – Крайзек развернулся в сторону Калвора, когда они шли по длинному светлому коридору, выходящему на северный двор замка. – Ты всё тот же. Ничуть не изменился. Эх, как быстро время прошло, а я так и не осмелился отправить тебе весточку. Быть может, если не эта проклятая война мы бы никогда больше не встретились.
     – Так значит, тебе всё же небезразлична судьба королевства?!
     – Что за вздор! Конечно, нет!
     – Тогда почему ты отказываешься помочь?
     – Если армия князя победит, правлению Маздека будет положен конец. Сейчас он силён как никогда, но потеря Родонэта подорвёт его авторитет среди магистров. Возможно, они даже выдадут его, если поверят в правду о гибели Ологрима.
     – Тогда это будет означать конец для Южного королевства. Родонэт – единственный укреплённый город, да к тому же прямой порт на южный материк.
     – А почему меня должно волновать свержение убийцы и предателя?
     – Кроме тебя и юного сына Осониса никто не обвинял правителя в таких преступлениях, – заявил Калвор.
     – Ты не был там! – набросившись на друга, выпалил глава Красного ордена. – А я видел предателя в окружении серых волшебников с севера. Это было незадолго до вторжения, ещё перед покушением на княжескую семью.
     – Видел? Но как? Ты же не выезжаешь из собственного замка вот уже двадцать пять лет.
     – Красному магу не нужны собственные глаза, чтобы видеть. Я поддерживаю связь с внешним миром иным способом. Мои ястребы облетели весь северный материк и видели очень много.
     – Это всё меняет, но нужны конкретные доказательства. Возможно, можно остановить войну другим способом. Впрочем, северный князь не примет никаких условий. Он поклялся уничтожить Золотой трон и отлить из него колокол в честь погибшей семьи. Каждый его воин и воевода поклялся отомстить. Они идут в бой за предводителя, а серые маги нашли эффективный способ против нашей защиты и пробивают любой магический барьер южной школы, – тут Калвор погрустнел и добавил. – Многие из Белого ордена погибли в первом же сражение.
     – Неужели всё настолько тяжело?
     – Я пытаюсь разобраться, в чём преимущество северной школы, но пока идей нет. Сейчас только свежие силы могут отстоять город.
     Наконец, они покинули замок и вышли на открытое место. Здесь вопреки скальной основе росла мягкая зелёная трава. Во дворе был расстелен огромный грушевидный кожаный мешок с привязанной к его основанию деревянной корзиной. Вокруг мешка суетились два молодых парня в прожжённых одеждах, оба чумазые и с обгорелыми бровями. Увидев их Калвор ненадолго забылся.
     – Позволь отвлечь тебя дорогой друг, – Крайзек был чрезвычайно возбуждён. – И показать моё творение. Так сказать воплощение великолепной идеи, результат многолетних работ. Перед тобой третий опытный образец устройства, позволяющего человеку подняться над землёй.
     – Постой! Неужели это то, о чём ты прожужжал мне все уши на последнем курсе? – Калвор подошёл ближе к корзине, чем привлёк внимание работников, которые завидев его, выпрямились в знак приветствия, а через некоторое время продолжили работу.
     – Именно! И представь, оно работает. Мне не терпится показать тебе остров с высоты. Эй, ребята поднимайте купол!
     Двое молодцов принялись за работу. Натягивая канаты, они закрепили большой кожаный мешок на высоте строительных лесов и поровняли с крышей замка. Прицепив крючками к основанию мешка за металлические кольца деревянную корзину, они уступили дорогу магам, и отошли в сторону.
     Оказавшись в корзине, Крайзек достал из правого кармана два наперсника и одел их на указательный и большой пальцы правой руки. Подняв кулак над головой, он щёлкнул напёрстками. Образовалась искра, которая под действием волшебной силы превратилось в голубое пламя, исходящее от ладони. Мешок наполнился горячим воздухом, который поднял его вверх и расправил складки. Калвор с интересом наблюдал за происходящим, а когда корзина оторвалась от земли, даже изумился:
     – Невероятно! – облокотившись на край корзины и чуть было, не опрокинув её, воскликнул белый маг.
     – Стой ровнее, дорогой друг! – Крайзек поймал гостя за плечо и вернул обратно в центр корзины. – Не ровен час, перевернёшь нас обоих.
     Они поднимались всё выше, сначала с высоты стало видно весь двор, затем крышу замка, а когда минули самую высокую башню, красный маг умерил пыл волшебного огня и ненадолго опустил руку. За остроконечными вершинами гор Туманного острова взору открылся широкий пролив, отделяющий Южное королевство от земель Алкании, его северного союзника. По ту сторону водной глади виднелись едва различимые хребты Срединных гор, тянущихся далеко за горизонт, на востоке в лучах света переливалось внутреннее море Серебра, а на западе бескрайние просторы Буйного океана ещё неизведанных территорий.
     Осмотревшись по сторонам, прислоняясь то к одному, то к другому краю корзины, Калвор сказал:
     – Невероятно, и всё это только от силы волшебного огня?
     – Возможно, обойтись даже без него, закрепив достаточно мощный очаг под мешком.
     – Поразительно!
     – Наступит время, Калвор, и простые люди смогут вершить то, на что сейчас способны только маги. Находчивость даёт им шанс показать себя, возвысится до небес в прямом смысле.
     – Так вот что ты имел в виду. А мы…. Глупые…. в академии подшучивали над тобой, – сказав это, маг снова устремил взор вдаль на северный континент, ненадолго забыв, зачем приехал к главе Красного ордена. Спустя некоторое время, вновь применяя волшебный огонь, чтобы не потерять высоту, Крайзек сам напомнил белому волшебнику цели его визита.
     – Знаешь…. То, что ты поведал о войне, о твоём ордене. Я и предположить не мог, что северный народ окажется таким жестоким. Расскажи мне больше, позволь задержать тебя ещё на один день и к утру я дам окончательный ответ.
     [1] Со д.п.н. (день падения неба) – в мире, отчёт начала исчисления дат - день, когда разверзлись небеса и огненный дождь упал в море, поднимая гигантскую волну.
     [2] Ломаны – океаническая мегафауна, помимо планктона питается заплывающими на запад исследовательскими кораблями.

Глава девятая

      Замок Сокрест. Башня магии верховного магистра.
      Лето 1745 г.г. со д.п.н.
     На полукруглом балконе башни на высоте птичьего полёта пожилой длинноволосый мужчина в белом облачении с красным узором и золотой вышивкой на рукавах смотрел на север, где леса переходят в берега Серебряного моря. Несомненно, он чего-то ждал, и нетерпение всё больше проявлялось в его действиях с наступлением сумрака. Вскоре прилетел огромный чёрный ворон и сел на перилах рядом с хозяином. Глаза птицы были заполнены серой дымкой, и он замер словно каменный.
     – Что же ты видел на этот раз, дружочек? Какие вести принёс? – и, коснувшись птицы, седовласый хозяин узрел все разведанные ею дали. Помимо прочего к лапе ворона было прикреплено послание в маленьком футляре. Прочитав его, мужчина помрачнел и незамедлительно вернулся в зал, где его ожидал государственный совет и магистры Белого ордена.
     За огромным треугольным столом в центре зала сидели шестнадцать мужчин. На стенах горели причудливой формы светильники, заправленные звёздным светом, хорошо освещавшим цилиндрическое помещение. Разговорившиеся между собой в ожидании правителя волшебники сразу заметили появление владыки, тут же привстали со стульев и поклонились. Король и маг в одном лице обошёл стол и сел перед собравшимися магистрами на другой стороне лицом к балкону.
     – Владыка! Что же побудило вас собрать нас в столь поздний час?
     Вопрос задал граф Стокхемских земель – один из магистров магии, но король не спешил с ответом. В свете недавних событий – крестьянских бунтов из-за земельных реформ с правом собственности, разразившегося голода, провалившееся денежной политики, владыке нужно было хорошо обдумать ещё несказанные слова. Наконец, король выступил:
     – Магистры, только что пришло важное донесение из “Соколиного гнезда”! – король сделал небольшую паузу и встал, чтобы внушительно пройтись вдоль стола. – На границе Приозерных земель в отрогах Волродских гор обнаружен аномальный всплеск энергии, за последнее время уже второй такой. “Гнездо” сообщает, что он связан с магией Древних. Все мы хорошо знаем про руины цивилизации, находящиеся с незапамятных времён на далёком севере. Ещё наши деды и прадеды устраивали туда экспедиции, но не нашли ничего интересного. Сейчас же я абсолютно уверен, что недавние события на севере связаны с нами куда больше чем когда-либо, потому что в аномальном всплеске обнаружены элементы заклинаний разработанных в нашей Академии Магии.
     Маздек вернулся к креслу, пользуясь небольшой заминкой, другой магистр осмелился и спросил:
     – Владыка, – волшебник учтиво склонил голову, привстав из-за стола. – Что же такого важного было в этом всплеске, и как вообще магия Древних связана с южной школой!? Неужели это настолько важный вопрос, что его было невозможно перенести на утренние часы?!
     – Вы забываетесь, Чахоте! Но ввиду несостоятельности по этому вопросу всего государственного совета расскажу для всех небольшую историю.
     – С превеликим удовольствием выслушаем вас, владыка, – пытаясь загладить дерзость, сказал Чахоте, замерев в учтивом поклоне.
     – Как вам всем хорошо известно, три года назад сын Ологрима выступил против меня с обвинениями в тяжких преступлениях. В силу горячности и глупости, не предоставив доказательств абсурдного заявления, он потребовал дуэль. Мне пришлось ответить, исход поединка оказался очевиден. Чтобы окончательно отбить в юном волшебнике спесь, я решил проучить его и проклял, конечно же, собирался снять заклятие через несколько месяцев, но случилось непредвиденное. Каким-то образом этот юноша проник в секретное хранилище академии и украл оттуда бесценные древние рукописи. В этих фолиантах содержались сведения, которые частично подтверждали легенду о существовании артефактов силы пропитанных древней неразделённой магией, завладев которыми можно обрести огромное могущество.
     Наступила тишина. В глазах магистров читалось откровенное удивление. Король неспешно обошёл их, зайдя на второй круг, он продолжил:
     – По всей видимости, этот волшебник завладел одним из артефактов, ибо в недавнем времени активировалась древняя сеть перемещений. Её существование оставалось в тайне до сего дня. Лишь недавно мы сами узнали о ней и только посвящённые в таинства академики-маги хранили подобные секреты. Сеть соединяет различные уголки мира в единое целое, используя которую можно пересекать огромные расстояния за несколько мгновений. Тем не менее, я нарушаю старый принцип и ввожу вас в курс дела. Теперь и вы обязаны нести эту тайну ценой, которой может стать ваша свобода.
     В зале воцарился приглушённый гул, взбудораженные великими тайнами маги перешёптывались друг с другом.
     – Благодарим за доверие владыка, но позвольте поподробнее узнать о случившемся? – в разговор вступил Бортвол – правитель центральных плодородных земель Южного королевства, его башня магии была второй по величине и магической мощи во всём государстве. Он привстал, чуть поклонился и тут же присел обратно на стул.
     – Над королевством нависла новая угроза! Со времён войны с Севером не было опаснее времени, чем сейчас. Ваш владыка обеспокоен, что артефакты древних, считавшиеся утерянными, а другими академиками признанные мифом, теперь могут обрести реальность. А если артефакт найден этим изгнанным волшебником – фанатиком, пытавшимся убить меня и повергнуть королевство в смуту, то дела наши плохи. Конечно, остаётся шанс, что древняя сеть перемещений активировалась случайно, потому что никто не знает, как она вообще работает и уже тысячи лет не использовалась, но то, что она существует, сомнений нет.
     – Владыка, не сочтите неуважением, но как она была обнаружена и почему до сих пор её не изучали? – снова вмешался магистр Бортвол.
     – Освоением древней магии занимается группа из Академии под моим руководством. Именно они в недавнем времени открыли возможность искривлять пространство и преодолевать небольшие расстояния без затрат времени и средств, именно их разработками вы воспользовались, чтобы попасть вовремя на наш внеочередной совет. Сеть, о которой я упомянул, смогла бы переместить целые армии, скажем к границам Северного королевства единовременно.
     В зале раздался тревожный гул, магистры переговаривались между собой и через некоторое время притихли. Маздек продолжил:
     – Есть выходов древней сети почти в каждой из земель нашего государства. Некоторые ещё даже не обнаружены. – Взмахнув кистью, Маздек открыл незримые карманы над столом и из них выпали предметы и одежда, разложившись поштучно перед каждым магистром. – Это вещи молодого Ологрима, они помогут вам в деле. Я хочу, чтобы каждый из вас перенастроил свою башню магии на поиск этого волшебника и оставался предельно бдительным, потому что уже сейчас он может быть на вашей земле. В случае его появления сообщить в столицу и не предпринимать никаких действий кроме слежки до подхода превосходящих сил. Не пытайтесь взять его самостоятельно, добыв древний артефакт, он наверняка стал намного сильнее, не смотря на небольшой магический опыт. Этого волшебника нужно взять живым и получить от него всю информацию о том, как ему удалось активировать сеть, если, конечно, это его рук дело. Но безопасность государства превыше всего, поэтому вы уполномочены любой ценой остановить Ологрима.
     – Владыка, откуда такая уверенность, что тот молодой маг всё ещё жив? – спросил Бортвол. – Если мне не изменяет память, вы околдовали его “Шёпотом старости”. Сейчас ему, если не ошибаюсь, должно быть, лет под шестьдесят, если проклятье не дало осложнений.
     – Он жив. Его отец был искусным волшебником и погиб за страну в войне против Севера. Так, что ему в наследство всецело перешёл огромный магический потенциал. К тому же чувство мести, которое он ко мне испытывает, уверив себя, что я стал причиной гибели Осониса не даст ему сдаться просто так. Он обязательно попытается снова отомстить. Но взяв груз ответственности правления государством в свои руки, я не могу допустить даже подобной мысли. На этом всё, вы получили указания, а новые вопросы обсудим на очередном собрании. Свободны.
     Маги встали из-за стола с вещами и один за другим исчезали в синеватом потоке окутывавшим их с ног до головы пока перед королём не остались трое, самых верных ему управителей:
     – Для вас есть особое задание, – обратившись к самому опытному из троих, сказал Маздек. – Вы должны приказать своим людям выследить Ологрима и покончить с ним раз и навсегда. Если же кто-то из вас лично схватит его, я хорошо отплачу ему за старания. На выполнение задания даю вам десять дней, по истечению срока доложите, каков бы не был результат. Попытайтесь сначала узнать как можно больше о способе активации сети, если нет, то не тяните с ним и постарайтесь разобраться на месте.
     – Владыка, но как нам его найти и узнать? – спросил высокий маг, в сером капюшоне, стоявший справа от короля.
     – Злоба и гнев ко всему нашему ордену пропитали его. Он не заставит себя долго ждать, увидев белых магов. Старые вещи помогут его выследить. По донесению из “Орлиного гнезда” выход сети открылся на берегах Изумрудного моря вблизи портового города Азани. Там всё ещё сильны представители торгового союза. Фактически город не принадлежит пустынному конклаву, но платит ему некоторую дань за охрану границ своих северных территорий. Поэтому местные власти охотно помогут вам, если порадуете их золотыми. Отправляйтесь туда и разберитесь с этим предателем, страна надеется на вас. Не подведите своего короля!
     Взяв со стола оставшиеся вещи, маги исчезли в синеватом потоке. Маздек снова вернулся в кресло и прислонил правую кисть к виску, задумавшись. Спустя пару минут он встал и снял с себя красную обшитую золотыми нитками накидку, потом походил по залу и в мгновение ока рассвирепел. Новость о появлении Ологрима озлобила короля, он считал его погибшим уже два года. И вот посмевший вызвать его на дуэль бунтарь появляется вновь в непосредственной близости от земель королевства и угрожает власти его “Золотой короны”. Вспышки молний озарили стены залы, треугольный стол собрания был разбит пополам. Чёрный пепел, от моментально сгоревших стульев, застелил плиточный пол.
     Когда ночь вступила в права и шум заклинаний, сыпавшихся в совещательном зале башни, стих к королю, наконец, зашёл взволнованный караульный, не владевший магией, испугавшийся её разрушительной силы. Он доложил, что приехал особый гость с западных земель и просит аудиенции. Через полчаса Маздек соизволил спуститься. На первом этаже башни его ждал знакомый волшебник в белых одеяниях с дубовым посохом в руках – Калвор – первый магистр магии и самый могущественный волшебник в королевстве. Он неспешно подошёл и отдал дань уважения монарху. Король в свою очередь поприветствовал колдуна и пригласил подняться на второй этаж, где они могли бы обсудить дела государства, касающиеся только их.
     В малой комнате перед круглым столиком на удобных креслах затянулся длинный разговор. Уставший с дороги, волшебник скинул сумку, висевшую на плече, и поставил в угол посох. Сразу же зашла служанка и подала вина господам. Оставив немного еды, она бесшумно покинула магов.
     – Я чувствую изменения в воздухе, – сказал Калвор хриплым голосом, снимая белый испачканный в дорогое плащ и кидая его на вешалку у стены. – И эти изменения меня тревожат. Недавно вернулся мой крылатый друг с Севера. Его глазами я видел, как многочисленная армия князя двинулась к морским портам.
     – Что?! – король в удивлении привстал с мягкого кресла и нервно зашагал по комнате, спустя некоторое время он успокоился и сказал: – Этого следовало ожидать, но я рассчитывал как минимум ещё на пару лет отсрочки войны.
     – Да владыка, времена грядут тёмные, но пока есть время, чтобы подготовится и дать достойный отпор. Армия Севера отправится из портов, скорее всего к середине осени, чтобы в комфортное для себя зимнее время пойти в наступление, – говорил маг слегка приглушённым тоном.
     – Я распоряжусь подготовить войска. Что посоветуешь предпринять со своей стороны?
     – Сложно сказать, владыка. Оборона нашей страны веками строилась на могущественной силе магии, – начал Калвор. – И это очень крепкая защита. Башни магии являются опорой королевства. До недавних событий эта защита была непоколебима и ни один враг не смел приближаться к нашим границам. Но против Серых волшебников – эта зашита, бесполезна. Их магия отличается от нашей. Она противоположна, как следствие сильнее в зимнее время. Мы же настолько ослаблены первым конфликтом, что не можем контратаковать летом. Дипломатам отказали в переговорах. Мы чудом победили северян девять лет назад, теперь они выучили урок. И, конечно, всё было бы куда легче, если бы северный князь в войне полагался только на магию. В составе его войска много пеших тренированных бойцов, а также лучники и группы арбалетчиков, есть и малочисленные конные отряды. Примерная численность войск противника – порядка двух десятков тысяч пеших не беря в расчёт прочих воинов.
     – А Красный орден. Думаешь, они помогут вновь?
     – Его глава не признал «Золотую корону», да и потери их в прошлый раз оказались невосполнимы. Не думаю, что нам стоит надеяться на их участие теперь.
     Король задумался, потирая ладонью брови. Он хотел что-то предложить, но не знал что, и стал теребить свисавшие с рубахи голубые ленточные знаки отличия. Наконец, Калвор продолжил:
     – Последние десятилетия в защите королевства по большей части мы полагались только на магию. Наши города с давних времён не ремонтировали крепостные стены и не строили защитные сооружения, полагаясь лишь на магические барьеры. Армия Севера не везёт большого количества осадных орудий, уверенные в их безнадобности, поэтому первое, что я советую – это возвести на всех приграничных постах заставы, а в городах восстановить стены, которые ещё остались с давних времён. Эта мера замедлит продвижение армий противника и позволит перевести войну на летний период, когда у наших волшебников будет преимущество во владении магией.
     – Этот странный феномен одновременно ставит нас в трудное положение, но может и помочь. Я лично проконтролирую исполнение указа о восстановлении крепостей. – Маздек подозвал слугу и распорядился привести приказчика, чтобы подготовить бумаги.
     – В своих исследованиях дуализма магической силы, – продолжил Калвор. – Я наткнулся на странную особенность, которая проявлялась по-разному, но всё же мной замечена. Поток магической энергии не един, он расщеплён на множество, если так их можно назвать, неощутимых ниточек. В летнее время ослабевают одна группа этих ниточек, а в зимнее время другая. Возможно, этим объясняется преимущество магов Севера над нашим волшебством, ведь и в прошлую войну северяне напали именно к концу осени. Если мне получится разгадать эту загадку, то надобность в дополнительных войсках, которое я советую собрать в скором времени для защиты королевства, отпадёт.
     – Ты говоришь об ополчении?
     – Да. Как альтернативу нанять пустынных воинов, но не думаю, что в королевской казне хватит денег, чтобы удовлетворить их аппетиты.
     – Но кто обучит новое войско? В стране осталось мало военных наставников, а всё доступные средства уходили на развитие школ магии, – взмахнув руками, Маздек горестно добавил: – Новых лишений народ не потянет.
     – Есть ещё один возможный союзник. Вы забываете про людей, что живут на северо-западной границе королевства. Территория, занимаемая ими – скалистая полупустыня. Они ведут затяжной конфликт с воинами пустошей. Не сомневаюсь, что за кое-какие улучшения их жизни и расстановки магических барьеров они согласятся помочь нам.
     – Сдаётся мне, ты там уже побывал?! – прищурив глаза, высказался король.
     – Проездом…, интересовался слухами, предложениями. На этом, кажется, всё владыка, предлагаю обсудить детали новых указов.
     Пришёл королевский распорядитель и все трое уселись за бумаги. Были составлены приказы и распоряжения. Белый маг, не признавший новый способ перемещения, простился с королём. Оседлав Черногрива, он уехал к северным границам, предварять в жизнь распоряжения короля. Маздек же отправился в “Орлиное гнездо” – самую северную башню магии на территории союзного государства – Алкании. Места там были лесистые дикие, и он взял с собой отряд вооружённых солдат, входивших в Золотую гвардию.

Глава десятая

      Берега Изумрудного моря
      Первый день девятого месяца
     Выход сети Карлака открылся на высоте. Чёрный маг выпрыгнул из зияющей пустоты и приземлился на одно колено на твёрдую, ровную и мокрую поверхность. Полы длинной мантии заплелись в причудливые формы от ослабевавшего стремительного потока воздуха из схлопывающейся за спиной воронки. Откинув капюшон назад, и посмотрев на восток, волшебник увидел море сквозь густой туман, а над горизонтом восходящее светило.
     – Там Миара легла спать, а тут уже снова бодрствует! – Вслух думал маг и вспомнил кое-что: – Они говорят, что вероятнее всего мир имеет форму цилиндра, тупые края которого окаймляют льды, и только богам известно, где они кончаются.
     Отбросив посторонние мысли, маг осмотрелся. Впереди от горизонта до горизонта тянулся бесконечный скалистый берег, а сзади вдалеке мерцали серые хребты гор, поднимавшие фронт недавно покинувшего берег ненастья. Подойдя к краю гладкой плиты, маг понял, что оказался на высокой башне заброшенного форта на отвесном утёсе. С высоты птичьего полёта внизу едва просматривались остатки поселения: брошенные телеги, несобранные навесы, раскиданные по всему форту брёвна, доски, бочки, вёдра и прочее. Высота кружила голову, поэтому маг посмотрел на обветшалый маяк на противоположном берегу бывшей гавани, когда-то указывавший направление кораблям в безопасную бухту слева от форта.
     – Ещё шаг и я бы упал. Хорошо, что башня ещё стоит тут. Или…. хм, магия держит её своды. Удивительно! Карлак как-то с ней связана…. Башня примыкает к форту с запада. Тогда, я точно на одном из южных утёсов изумрудного берега. На севере они строят их с южной стороны. Надо скорее спуститься.
     Под ногами оказался деревянный люк, волшебник без особых усилий со скрипом поднял его и тем оторвал разъеденные влажным воздухом петли. Вниз на площадку пришлось спрыгнуть. Выпрямившись, Эскалин увидел сломанную лестницу у стенки. Она выглядела неважно и, по сути, оказалось к лучшему, что она не была приставлена к люку. Вниз уходили каменные ступени, они казались надёжными и маг аккуратно спустился по ним, прижимаясь к стенке справа.
     Из башни по короткому коридору он попал в тёмный зал. Из узкого распахнутого окна пробивался тусклый свет. Впереди прямо по центру комнаты лежала груда хлама, среди которого были добротные и весьма ценные с практической точки зрения вещички. Увидев спуск ещё ниже, Эскалин активировал кольцо отца. Подвальное помещение шпиля озарил блёклый свет. Аккуратно ступая по деревянному настилу, маг прошёл к длинному столу у стены, над ним висели заставленные всякой всячиной полки. Излагая мысли вслух, волшебник рассуждал сам с собой с голосами в собственной голове:
      – Пузыри с реактивами, разбросанные инструменты, точные весы – алхимическая лаборатория. Видимо, я в древней башне магии. Ещё до прихода к власти правящей династии, она стояла на этих берегах. Удивительно! Башню строили специально под Карлак.
     Не задерживаясь долго в подвале, волшебник вышел на заброшенные улицы. Он направился к предполагаемым западным воротам, потеряв интерес к заброшенному форту. Двигаясь вдоль улицы, маг заметил в ещё густом тумане расплывчатые силуэты людей. Насторожившись, Эскалин подошёл к ним, но никого не обнаружил. Осмотревшись вокруг, он заметил, как тени домов начали медленно расти и заполонять все свободные участки узкой улицы, даже там где падал свет. Утренний сумрак превратился во мрак, будто снова наступила ночь. С моря веяло прохладой, но стало ещё холодней, а туман вдруг выпал в снег на мощёную камнем улицу, тонкой корочкой покрыл поверхность и серые стены домов.
     Чёрный маг отвёл правую руку, и вспышка огня отразилась в его глазах. Перед ним вверх от земли взмыл столб яркого синего огня. Свет ненадолго разогнал мрак и осветил округу. Врага не было видно. Надо скорее выбираться! Эскалин побежал вдоль улицы к воротам, мрак следовал за ним, поглотив огонь, оставшийся позади. Волшебник чувствовал опасность и прямо на бегу разжёг огонь в зажатой ладони. Алые языки пламени, просачиваясь сквозь пальцы, ласкали кожу и устремлялись вверх, где приобретали синеватый оттенок. Внезапно перед самыми воротами тьма обогнала его и перекрыла выход. Эскалин остановился, приготовившись к схватке, но нападения не последовало. Мрак окружил его, но не подступал ближе.
     Небольшая брешь оставалась в тёмном куполе, накрывшем мага. Он увидел её и, воспользовавшись моментом, раскалил, зажатый в кулаке, огненный ком до белого свечения. Вспышка света от взорвавшегося с грохотом заклинания ненадолго развеяла мрак и увеличила брешь. В ней за уходившими вниз стенами форта маг увидел диск взошедшего светила. Его свет, словно пауза, приостановил надвинувшуюся тень и озарил единственный свободный проход вглубь форта в сторону моря. Вырваться удалось ненадолго. Добежав до восточной стены, Эскалин совсем выдохся, остановился и обратился к голосам древних:
     – Что же это такое?! Чужая воля забирает мои силы. Почему вы молчите?
     Оказавшись загнанным мраком в угол между каменными стенами, волшебник всё же сообразил, как выйти из сложившейся ситуации. Через мгновение он приложил ладонь к большому кирпичу, тот треснул, вся кладка завалилась вперёд и полетела через край утёса дальше вниз, образовав узкий проход. Впереди взгляду открылась морская гладь, и лёгким дуновением повеял свежий ветер. Отсюда было хорошо видно, как чёрный туман, поднимаясь от воды над северной бухтой, заполонял форт и прилегающую местность, не давая богине осветить её.
     Когда мрак подступил совсем близко, Эскалин спрыгнул с высокого обрыва. Быстрое волшебное действие замедлило и смягчило падение. Он приземлился совсем близко от воды. Мрак не спустился за ним, а остался клубиться чёрной пеленой над стеной форта. В этой части берега его не было и маг смог передохнуть.
     – Что же это такое? – спрашивал себя Эскалин, склонившись над водой. Но, не успел он подумать, как услышал чудное пение, доносившееся от кромки. Не открывая взгляда, он наблюдал, как из воды окутанный тёмным туманом на берег подымается силуэт женщины, чудный голос которой напевал кажущуюся знакомой песню. В такт её мелодии воды разбивались о камни и создавали особое музыкальное сопровождение. Обрывок песни достиг волшебника.
     
      Юный маг на скалистом берегу,
      Ищет силы в чужом краю!
      Но не ведает он про ту,
      Кой отдаст душу свою!
     
     Отвлечённый песней он лицезрел, как из воды вышла обнажённая женщина и приблизилась к нему. От неё веяло тёмной аурой, очень древней и невероятно злой. Лицо её пряталось в зелёных водорослях и свисавших тонких трубках на голове, заменявших ей локоны, но оторвать взгляда от обтекаемых мокрых, а вместе с тем соблазнительных форм было невозможно. Её грудь, плечи, бёдра и утончённый стан покрывала крупная серебристая чешуя, она переливалась в редких лучах света, пробившихся через мрак, и придавала хозяйке обворожительный образ. Тёмный туман отступил, когда она вовсе вышла из воды. Она дождалась пока, живая слизь стечёт с неё, и лишь тогда дотронулась до лица заворожённого мага. Высокая и стройная она прислонилась виском к его виску, шепча на ухо чарующие слова:
     – Я ждала тебя! – Её мягкий голос немного сипел и свистел. – Сами звёзды предрекли нашу встречу, место и час. Интересная судьба ждёт тебя, волшебник. Однажды, ты сможешь изменить её, если, конечно, захочешь. И тогда твои решения определят историю на столетия вперёд, мир дрогнет и замрёт в ожидании твоего слова. – Она прильнула к нему грудью, а затем страстно поцеловала. Когда она отпустила мага, его нижняя губа оказалась в крови, но он вовсе не почувствовал укус и даже не шелохнулся. – Прости за это. Ты слишком приятный на вкус. Слишком мало времени! – Она метнулась прочь от него. – Мы ещё встретимся, а сейчас нас, к сожалению, прервут, и я не могу этому….
     Морская дива не договорила, ей в спину вонзилась краснопёрая стрела, прилетевшая с материка по правую сторону от волшебника. Дива вдруг превратилась в гадину, причудливые волосы её встали дыбом и оказались чем-то острым и колким, и чем-то живым помимо самой хозяйки. Она бросила злобный взгляд вверх на берег, громко взвизгнула и бросилась в воду, скрываясь на глубине от ещё одной стрелы, пущенной в неё.
     Первым к Эскалину подбежал стрелок. Он выругался и наставил лук на Эскалина, но увидев, что тот просто одурманен, опустил оружие. Он едва успел подхватить мага, когда тот вдруг начал заваливаться назад, а когда поймал, то аккуратно опустил на спину. Подбежала ещё люди – девушка с факелом в руке и двое мужчин-воинов с сумками через плечо.
     – Келва, осмотри его! – скомандовал стрелок.
     Женщина воткнула факел в песок, склонилась над магом, коснулась его висков кончиками пальцев и с помощью голубого света, залившего её руки, пыталась снять с Эскалина чары. Сломанную краснопёрую стрелу вскоре прибило к берегу. Дред подобрал её и горестно заметил:
     – Проклятье! Прочнейшая стрела из железистого дерева не смогла её остановить….
     – Спасибо вам! – Эскалин пришёл в себя. – Что это за существо напало на меня?
     – Морская ведьма, – сказал лучник, склонившись над ним. – Она решила полакомиться случайной добычей! Люди обходят это гиблое место! Как вы оказались тут?!
     – Не помню, – слукавил маг.
     – Хм…. Вот как. Что ж. Вам крупно повезло, что мы ехали неподалёку, когда увидели чёрный туман, заполняющий берег. Не распинай я их до заката, – стрелок кивнул на воинов с вместительными сумками. – Вам бы было несдобровать. Моё имя Дред, я капитан стражи из города Азани, что к северу отсюда, – увидев, что его спасённый снова падает навзничь, он подхватил его и подозвал волшебницу-лекаря: – Келва?!
     – Что со мной? – спросил слабым голосом Эскалин.
     – Морская ведьма славится своими ядовитыми речами, – объясняла девушка. – Их фермент особенно стойкий к волшебству. Обычными чарами тут не справиться, необходимо доставить вас в город.
     – Господин, пока вы ещё в здравом уме, назовите своё имя! – просил Дред.
     – Эскалин....
     Сознание покинуло волшебника, как только он представился. Очнулся он в мягкой постели и каком-то старом деревянном доме, весь дух которого был исполнен волшебством. Два шкафа и столов занимали разнообразные стеклянные сосуды: колбы, стаканы, банки с ингредиентами; над ними на полках стояли книги: в основном сборники по травам (эти тома выделялись из остальных изображениями характерных растений на обложках), а также другие неизвестные издания. Среди всей этой полезности, помимо основных алхимических инструментов, тут и там лежали резцы с закругленными лезвиями, перемятая бумага, нарезанные полоски бычьей кожи, а на столешнице широкая разделочная доска с подготовленными и на ней частично искрошенными белыми кореньями. Дом наполнял какой-то особенный аромат, должно быть так пахли эти белые корешки. В окне напротив кровати волшебник увидел городскую площадь, в центре которой находился небольшой фонтан, а над ним часовня с колоколом. В воздухе над Эскалином, привязанный на верёвочку, висел колокольчик – атрибут мага-целителя, оповещавший его о состоянии пациента. Если тому становилось плохо, он беспрерывно звенел, пока сам врачеватель не возвращался. Вставая с постели, Эскалин случайно задел колокольчик. Спустя несколько мгновение в комнату залетела молодая женщина в белом халате и, увидев, как её ослабленный пациент пытается встать, жутко рассердилась. Уложив обратно неспокойного мага, она сказала ему:
     – Лежите, лежите! В вашем-то возрасте и такая прыть. Яд ещё не полностью вышел. Вам нужен покой.
     – Келва, если не ошибаюсь? Где я и сколько часов пролежал тут?
     – Часов?! Три дня! – возмутилась девушка, её утончённые брови приподнялись так, что смутили Эскалина. – Вы в доме целителя в Азани. Капитан попросил ухаживать за вами. Общие палаты сейчас на ремонте, там протекает крыша, и я уложила вас здесь – в моей лаборатории.
     Эскалин снова попытался встать и уронил медный тазик сбоку от себя. Целительница тут же помешала ему:
     – Пожалуйста, лежите. У меня ещё много пациентов один даже на другом конце города, если вам станет хуже, то они останутся без должного ухода и внимания.
     На шум в комнату зашёл Дред. Похоже, этот человек никогда не расставался с луком и даже в доме держал его при себе.
     – Азани? – удивлённо спросил Эскалин у целительницы. – Кому служит ваш правитель?
     – Наш город независим! – Ответил Дред за Келву. – Мы лишь платим небольшой налог за право на морскую торговлю Южному королевству, и безопасность границ. Конечно же, ещё остались пустынные войны, но и они перестали делать набеги.
     – Ясно! – Эскалин встал с постели вопреки возражениям Келвы. – Мне нужно уходить. Спасибо вам, но у меня есть дела, которые не терпят промедлений.
     Ноги подвели, и волшебник вновь упал на кровать. Дред помог уложить пациента, а после вышел прочь, чтобы не мешать целительнице. Келва немедленно занялась больным, она принесла из дальнего угла за занавеской таз с белым отваром и поставила его на тумбу рядом с кроватью. пытаясь извлечь из его крови остатки дурманящего яда морской дивы. Она аккуратно расстегнула рубашку на Эскалине и распахнула её. Лёжа на спине, волшебник в полной мере и очень близко рассмотрел целительницу. Что-то было в ней необычное, манящее: волосы густы и темны как летняя ночь, карие глаза горели жизнью, синий халат подчёркивал её стройную фигуру, от него пахло неповторимым ароматом трав и магических припарок. Она обмакнула свои кисти в белую воду и приложила ладони на грудь больному. Эскалин почувствовал успокаивающее тепло. Руки Келвы налились таким нежным розовым светом, каким смотришь через пальцы на Миару в зените. Боль вскоре прошла. Поправляя одеяло, целительница спросила больного:
     – Вы представились как Эскалин, если я правильно произношу?
     – Да, Эскалин, – маг поправил её, сделав ударение на средний слог. – Но пожалуйста, не спрашивайте, откуда я и почему оказался там на берегу. Я уеду из вашего города, как только смогу. И благодарю вас от всего сердца за помощь.
     – Да нет же, – немного озадаченно возразила Келва. – Я лишь хочу спросить о той морской ведьме? Знаете, в этих землях давно объявлена награда тому, кто принесёт её голову. Она погубила немало приморских городов, напустив мрак. Никто до сих пор не знает, кто она и откуда.
     – На что вам? Она опасная тварь. Я чувствовал её дыхание и слушал, казавшиеся сладкими, едкие речи. Она – создание тьмы и нет от него спасения. Честно говоря, я не думаю, что стрела навредила ей хоть немного.
     – В рыбацком посёлке к северу от Азани жил мой дядюшка с женой и тремя детьми. Однажды, отец поехал к нему по работе, младший из племянников заболел. В ту ночь он остался в посёлке. Утром он собирался вернуться, но не смог. Ночью чёрный туман накрыл деревню. Все её жители погибли, – спокойно сказала Келва. – Со смиренным терпением я жду, когда какой-нибудь охотник принесёт голову морской ведьмы. Только тогда я буду жить в мире.
     – Извините. Я должен был предположить.
     В комнату вернулся Дред. Эскалин заметил его изящный длинный лук и спросил о нём, когда тот присел на короткую скамейку справа от кровати:
     – Извините, можно взглянуть на ваше оружие? Я ощущаю в нём особые чары. Откуда оно у Вас?!
     – Это семейная реликвия, – передавая лук магу, говорил Дред. – Когда-то мои предки воевали в войне семи княжеств[1], рецепт создания магического оружия был утерян в те древние времена, а лук остался. Он позволяет мне стрелять очень далеко, обычные стрелы летят так быстро, что кажется, они мгновенно достигают цели, но заколдованных к нему теперь не сыскать.
     – Это не совсем так.
     – Неужели?! – Дред искренне удивился.
     – Возможно, мне известен способ, которым он зачарован.
     – Вы заколдуете для меня стрелы? – не поверив словам волшебника, предположил капитан.
     – И не только, – уверил его чёрный маг. Он взял лук и в доказательство своих слов произнёс заклинание на древнем языке. Оружие покрылось письменами и приобрело зеленоватый оттенок. – А теперь попробуйте, натяните тетиву.
     Дред прицелился в окно комнаты, улыбка медленно преобразила его лицо:
     – Чтобы его натянуть, приходилось прикладывать немало усилий. А теперь лук стал таким лёгким и гибким. Как вам это удалось?
     – Искусный мастер создал это оружие. Он пропитал дерево каким-то реагентом, впитывающий дополнительные волшебные надстройки, какие бы не применялись к оружию, причём ненадолго. И это гениально. Я прочёл заклинание точности, попробуйте промахнуться.
      Дред взял стрелу из колчана, приставленного к стенке, попросил Келву открыть окно и, небрежно прицелившись, выстрелил в заборный столб во дворе, при этом попав в самый его центр.
     – Невероятно! Я даже не старался, просто подумал о том столбе, как о сложной мишени. Точность поражает воображение! Но что толку в ней, если стрелы не могут поразить морскую ведьму.
     – Я зачарую вам их, и они поразят, а также любое другое оружие, взамен на услугу.
     – Вы и это можете?! Что ж, я внимательно слушаю. Что за услуга?
     – Мне нужен проводник на запад, туда, где начинаются Дикие земли, а затем на север к высокогорным озёрам. Вы поможете мне?
     – Я знаю про эти края. В патруле мы часто обходим дороги в Туманные горы. Всё же, я никогда не подымался в них. Да и, насколько мне известно, нет такого человека в наших землях, что ходил так далеко на запад. Но думаю я смогу помочь…. Мне нужно знать, что вы ищите. Озёр и рек очень много, а территория огромна.
     – Прошу, давайте обойдёмся без лишних вопросов. Чуть позже я зарисую карту нужной местности, и вы проведёте меня туда через ваши земли. Пока что, мне всё ещё нездоровиться, но я прошу вас заранее подготовиться к путешествию. Важно – о деле не должны знать посторонние люди, обещайте мне.
     – Хорошо, как пожелаете. А пока отдыхайте, если надумаете развеяться и выйти на улицу, то не советую заходить в трактир через улицу, там не любят чужестранцев. Я же отправляюсь обратно в патруль. Келва проследит, чтобы вы ни в чём не нуждались. Но прошу, не злоупотребляйте её гостеприимством. Дела сейчас у неё идут скверно, власти хотят отобрать этот дом в уплату ссуды покойного отца, поэтому лишние расходы её не потянуть.
     – Она ваша сестра?
     – Да, но у меня своя семья. Я бы взял её, но она даже не думает о продаже отцовского дома. Что ж, на этом всё.
     Капитан развернулся и уже хотел уходить, как вдруг Эскалин его окликнул:
     – Постойте, Дред! Думаю, одна волшебная стрела не помешает, – Эскалин принял достал стрелу из протянутого колчана. Кончики его пальцев налились ярким светом, и он прижёг ими стальной наконечник. – Вот теперь ни один доспех, ни одна кожа или чешуя не устоят перед этой стрелой, а ваш лук всегда найдёт уязвимое место врага.
     – Спасибо, – поблагодарил Дред, спрятав стрелу в сапог. – Помечу её позже яркой краской и проверю как-нибудь в патруле.
     На этом разговор мужчин завершился. Капитан попрощался со всеми и вышел через главный вход, оставив волшебника на попечении сестры.
     ***
     В большом доме Келвы было уютно, как и полагалось для волшебницы-целительницы. Её экономка не зря получала деньги и постоянно что-то убирала, к тому же оказалась искусным поваром. Эскалину понравилось здесь, обстановка чем-то напоминала родное поместье. Ему не было так хорошо уже очень давно, поэтому дни тянулись долго и приятно.
     К вечеру следующего дня чёрный маг почувствовал себя гораздо лучше и решил неспешно прогуляться по городу. Келва, конечно, отговаривала его от неблагоприятной для здоровья затеи, но так и не смогла.
     Азани доставил магу приятные впечатления. Ближе к причалам торговали свежей рыбой, что было неудивительно для приморского города. Волшебник хотел обойти все узкие улочки, уходящие куда-то вниз и в сторону, и обошёл бы, если в его распоряжении было чуть больше времени. Дома в городе были малоэтажным из жёлтого кирпича, стояли короткими рядами, разделёнными прямыми улицами, спускающимися к морю. Были и богатые постройки из тёмной древесины и длинного бруса. Почти на каждой площади располагался фонтан со скульптурами различных морских обитателей.
     Нагулявшись достаточно, Эскалин сел на ближайшую лавку у струящейся по трубам воды и задумался, потом заговорил вполголоса, будто слева от него сидел невидимым друг:
     – Преследуемая цель, кажется уже не такой важной. Жизнь играет новыми красками, в свете всеобъемлющих знаний древних. Вещи ощущаются иначе, мне известна их суть. От этого становится не по себе. Помимо знаний я приобрёл вековую мудрость. Она подсказывает, что я могу и не успеть снять проклятие. Мне хочется обернуться назад, вспомнить прошлое, ещё раз пережить его. Хочется покоя... Нет! Я должен, во что бы то ни стало воздать по заслугам убийце отца.
     [1] Война семи княжеств – затяжной по времени (около ста лет) военный конфликт на севере территорий именуемых «Изумрудными берегами» и в долине реки Оух, в результате неё северные земли были объединены в одно великое Северное княжество (Заснеженное княжество).

Глава одиннадцатая

      Изумрудный берег, река Арн, город Азани
      Одиннадцатый день девятого месяца
     Прошло шесть дней. Глубокой ночью вернулся Дред. Келва спустилась на стук тяжёлых сапог на пороге, чтобы поприветствовать брата. Их разговор в коридоре услышал гость, так как дверь в его спальню была приоткрыта:
     – Прости, вернулись раньше. Я переночую у тебя? Хорошо? Не хочу будить детей.
     – Да конечно, я принесу воды, умоешься с дороги. Освободи руки… Давай подержу, и разуйся уже…
     ***
     Утром первым делом капитан постучался к волшебнику.
     – Да, входите.
     – Доброго. Насчёт предложения. Я согласен сопроводить вас в горы и уже договорился насчёт лошадей и снаряжения. Я возложил свои обязанности на помощника, у нас в распоряжении всего две недели. Патрулированием займётся другой отряд, с ним мы выступим на запад к Дорну. С делами пока всё на этом. Кстати, завтрак уже накрыт, Келва приготовила «Королевский омлет» и просила вас заодно пригласить.
     Большая сковорода уже украшала стол в трапезной. Во время завтрака Эскалин показал Дреду выполненный карандашом набросок причудливых очертаний неизвестного озера. Ставя на стол керамический кувшин с молоком, Келва увидела рисунок и вмешалась в разговор мужчин:
     – Что тут у вас? – выхватив набросок из рук брата, целительница охнула. – Не может быть! Но ведь это легенда! Откуда он у вас?
     – Сестра, что с тобой! Нельзя же себя так вести. – Удивился Дред и, недоумевая, но всё же спросил: – Что ещё за легенда!?
     – Нет! – опережая собеседников, тут же возразил маг. – Уверяю, это озеро существует, но мои сведения о его нахождении неточны, поэтому мне нужна помощь в поисках.
     – Великое приключение! – в глазах хозяйки загорелся огонь. – Я обязательно должна пойти с вами!
     – Думаю, у вас и в городе дел достаточно, – возразил Эскалин.
     – Вовсе нет! Изумруд, что вы так любезно мне предоставили, уже давно уладили все проблемы. К тому же скоро война вспыхнет с новой силой, и работы у меня будет очень много. А если, то о чём вы сейчас говорили, действительно где-то там, на западе, то я обязательно должна видеть это!
     – Ваша настойчивость берёт верх. Но всё же нужно одобрение Дреда. Как целителю, такой опыт, уж точно, будет вам полезен, но не обнадёживайте себя излишне. Мы можем и не найти озеро. Теперь прошу простить, нужно готовиться к поездке.
     Эскалин встал, сделал малый поклон, едва качнув головой, и ушёл в свою комнату, оттуда он ещё долго слушал как Дред и Келва в трапезной спорят о её участии в путешествии. В конце концов, сестра уговорила брата позволить ей ехать с ними.
     Весь следующий день маг сидел в мансарде перед открытым окном, обнажив торс. С высоты третьего этажа он осмотрел высокую каменную стену с выступами для тяжёлых стреломётов и пристройками с бойницами для арбалетчиков. Справа возвышался шпиль с крытой обзорной площадкой. Разглядывание деталей помогало сосредоточиться волшебнику, но вскоре прямой свет перестал попадать в комнату, и хозяйка позвала к последней трапезе перед путешествием.
     По просьбе мага выехали на закате. Келва отдала последние распоряжения экономке, спрятала ключи в тайнике-клумбе перед входом, водрузила на плечи походные сумки и пересекла узкий двор. Эскалин стоял на мощёном тротуаре у выхода, открыл для целительницы калитку и тут же вышел за ней на улицу. Вскоре подъехал Дред, за собой он вёл ещё четырёх лошадей уже снаряжённых, привязанных друг за дружкой. Брат спешился и помог сестре оседлать лошадь, маг последовал её примеру.
     У западных ворот стояли караульные в шлемах и кольчугах. Они, не задавая лишних вопросов, подняли железную решётку и распахнули ворота. В бойницах при выезде чёрный маг заметил стрелков. Как только путники выехали, властный голос за стеной приказал закрыть проход.
     Ехали молча. В путь Эскалин надел ставший уже привычным чёрный наряд, а поверх него плащ с капюшоном, за спиной болталась всё та же серая котомка с брякающими на ходу побрякушками и торчавшей из неё рукояткой короткого меча в ножнах. Вопреки старости маг держал осанку, а его растрепанные волосы стали ещё темнее. Келва оделась практично. Вместо любимой синей юбки (целительница часто носила её по дому), она надела серые штаны, куртку и сапоги из бычьей кожи. К её седлу крепилась сумка врачевателя под завязку набитая разными лекарствами. Дред снарядился как в патруль (на заданиях они не носили тяжёлого вооружения). В дополнение к одежде он предпочёл облегчённую кольчугу и серый утеплённый плащ с капюшоном. Сзади к его седлу пристёгивался короткий меч, а у правого колена висел лук и колчан с несколькими стрелами.
     ***
     – Вот они – окраины Западных лесов! – воскликнул Дред на исходе пятого дня пути. – Это первая точка твоего маршрута маг. Устроим привал.
     Пока капитан разгружал лошадей и искал удобное место для спальных мешков, маг без труда развёл костёр. Когда появились красные угли Келва разровняла их палкой, бросила тугую решётку сверху и поставила на неё котелок. Хлеб кончился ещё днём ранее, поэтому супчик, из того, что росло в перелесье, и того, что с собой набрала запасливая хозяйка, ели с сухарями, размачивая их в похлёбке.
     – Вы подумаете, что это странно, но именно здесь на окраине лесов начинаются знакомые мне места.
     – Верно, мне не понять. Также как не понять, откуда ты взялся на восточном побережье, но это не моё дело. Если озеро всё-таки существует, это поможет не только моему городу, но, возможно, спасёт многих от морской чумы, что и тебя чуть не погубила.
     – Завтра я собираюсь пересечь Западные леса, – решительно заявил волшебник.
     – За один день?! – разом удивились его спутники.
     – Определённо! То, что я буду делать над собой, придётся применить и к вам, если не хотите отстать.
     – Скрытный ты, волшебник. Чего-то не договариваешь. Затея эта кажется мне всё опаснее. Оставить бы тебя тут, раз местность знаешь, но уговор был другой.
     – Я даю вам лишь ту информацию, что не навредит вам.
     – Хорошо. Оставим этот разговор – уговор есть уговор.
     Путники уже собирались прилечь, когда издалека донёсся приближающийся топот копыт. Из-за поворота показалась группа всадников, они ехали той же дорогой из Азани. Волшебник тут же пригнулся и предупредил спутников:
     – Мне лучше спрятаться, чтобы не привлекать лишнего внимания. А вы чем-нибудь займитесь – так легче лгать.
     – А зачем нам? – удивилась Келва.
     – Не зачем, а о ком, – догадался Дред и направился к лесу за собранным хворостом, который оставил у ближайшего дерева.
     Эскалин укрылся в кустах и прилёг на мягкую зеленовато-жёлтую траву. Вскоре всадники подъехали и остановились у костра. Увидев молодую женщину, собиравшую хворост у края леса, один из всадников в белых одеяниях спешился и направился к ней. Двое других незнакомцев, но в синих одеждах, тоже слезли с лошадей и последовали за ним, остальные остались верхом. Чуть раздвинув ветки, Эскалин наблюдал за ситуацией. Он узнал мужчину в белом и с ненавистью сквозь зубы тихо проронил: – Бласк… Он отправил самого верного пса.
      – Откуда и куда путь держите милая девушка? – спросил подошедший к Келве человек, опуская капюшон.
     – Из Азани, – тут Келва замялась, она не знала конечной точки маршрута. – И, как бы это сказать, никуда. Просто путешествую.
     – Путешествуете, одна? – насторожился Бласк.
     – Нет, а в чём собственно дело? И кто вы? Простые путники не задают таких вопросов! – раздражённо заявила она.
     – Простите за мою настойчивость, но мы выслеживаем серьёзного преступника и вора, который по нашим данным выехал в сопровождении молодой женщины и мужчины из города по южной дороге. Что вы можете сказать нам по этому поводу? И ничего не бойтесь, мы защитим вас.
     К этому времени с перевязанной охапкой веток вернулся Дред. Он скинул хворост у костра и присоединился к разговору:
     – Что тут происходит, сестра?
     – Ничего такого, что нас касалось бы, – ответив брату, Келва продолжила разговор с незнакомцем в белом: – Служащие в патруле люди могут сами о себе позаботиться. Всё же спасибо за предложение, но в нём нет необходимости, у нас всё хорошо.
     Бласк распознал лож, не сводя пронзительного ледяного взгляда с собеседницы, жестом подозвал других всадников, а сам продолжил:
     – Ох, видит Кенва, я пытался быть дипломатом. Как обычно разговоры ни к чему не приводят.
     Почувствовав опасность, Келва попыталась достать кинжал из ножен на поясе, но не успела. Белый маг, едва прикоснувшись к её голове, обездвижил целительницу заклинанием, снятым с кончиков пальцев. Дред выхватил меч, но нацеленные на него арбалеты всадников охладили этот порыв. Проворный слуга белого мага тут же разоружил капитана.
     – Отпустите её. Мы ничего не знаем.
     – Я в этом не уверен, – начал Бласк: – Хорошенько подумайте, стоит ли тот, о ком вы ничего не знаете, таких жертв. Его имя Гольдамеш Ологрим, но вам он, наверняка, представился как-то иначе. Он опасный преступник…
     – Простите, господин… – перебил один из синих магов.
     – Что?! – Бласк пришёл в ярость.
     – Четыре лошади, возможно, он ещё рядом.
     – Вот как. Хорошо! – Тут же смягчившись, белый маг продолжил. – Одна для капитана, другая для красивой девы, третья для их скромного скарба, но вот четвёртая… Четвёртая чья?
     – Нашего друга. Он отлучался по нужде.
     – Довольно! Мы знаем, с кем вы выехали. Зовите его. – Спустя некоторое время Бласк прокричал: – Хватит прятаться! Ты слышишь меня?! Покажись! Иначе твоим друзьям придётся туго!
     Человек в белом забрал у оцепеневшей Келвы кинжал. В его руке обоюдоострое длинное лезвие покраснело, словно ещё недавно долго пролежало в огне. Бласк приблизил раскалённую сталь к лицу девушки:
     – Возможно, ты заставишь его показаться?!
     – Нет! – воскликнул Дред. – Не трогай её! Я расскажу….
     – Брат, нет! Не делай этого…
     – Замолкни! – приказал белый маг, и Келва тут же онемела.
     – Он здесь, - продолжил капитан, – прячется где-то рядом.
     – Что ж, видимо, боя мне не избежать, – вслух подумал Эскалин и покинул укрытие. Он медленно приблизился к врагам, наколдовывая защитные барьеры – фиолетовые прозрачные многослойные купола и сферическую ауру боевой магии. Южане тут же заметили появление Ологрима, один из них остался караулить Дреда, остальные окружили мага в чёрном.
     – А я уж собирался отправить воинов искать тебя. Ты, похоже, спятил, раз под проклятьем потратил столько сил на все эти барьеры, – заметил Бласк, когда подошёл ближе. – Шёпот – ужасное проклятье! Признаюсь, я бы не узнал тебя, повстречайся ты мне в других обстоятельствах.
     – Лучше отступи! Проклятье не помешает мне расправиться со всеми вами.
     – Сдавайся! Ты в меньшинстве и только глупец, станет тягаться с одним из лучших волшебников королевства. Возможно, я даже отпущу твоих друзей.
     – Лучшим?! Держи подарочек!
     В ответ на предложения Бласка Эскалин отправил в него раскалённые угли тлеющего лагерного костра, поднятые вверх магическим жестом. Белый маг едва успел блокировать атаку незримым щитом, тут же приказал всадникам и двум другим синим волшебникам напасть на Гольдамеша. Южане закидали Эскалина боевыми заклинаниями, а сам Бласк, сконцентрировав магическую силу в правой ладони, запустил в Ологрима золотой поток[1].
     Внешний барьер вокруг чёрного мага треснул, прозрачная газообразная субстанция, из которой состоял щит, вдруг потемнела и осыпалась большими затвердевшими обломками. Они разбились о землю и подняли пыль, заполонившую место боя, полностью скрыв Эскалина и его сферы от врагов.
     – Это невозможно, – удивился Бласк. – Чего ты ждёшь?! Развей её!
     Чтобы разогнать взвесь один из синих магов вызвал порыв ветра. Когда пыль развеялась, противнику вновь показался чёрный маг. Он стоял в боевой стойке с поднятыми на уровне груди руками. Оставшиеся барьер его после столь агрессивной и мощной магической бомбардировки только укрепились. Белый маг, почувствовав что-то неладное, приказал своим людям продолжать атаку:
     – Всё, что есть! Убейте его!
     Следующий залп заклинаний полностью поглотил новый барьер, он даже увеличил его в размерах, заставив синих магов отступить на несколько шагов назад. Эскалин не отвечал на атаки, он только оборонялся. Тогда всадники выпустили в него пару болтов. Они беспрепятственно прошли сквозь внешний барьер, но третья сфера отклонила их по окружности и они воткнулись в почву позади чёрного мага, так словно вообще не было никакого препятствия.
     В мгновение ока Эскалин поменял местоположение, его барьеры свернулись для прыжка и он оказался перед лицом одного из синих магов. В гневе и ярости Ологрим пронзил противника ножом. Пытаясь помочь раненому, один из южан бросился к нему, но тут же пропустил оглушающее заклинание. Чёрный маг моментально исчез, когда простые войны кинулись на него. В это время Дред повалил на землю следившего за ним воина и оглушил, отобрал меч и щит, и встал в оборонительную стойку.
     – Покажись! – вопил озадаченный Бласк.
     В ответ на этот крик Эскалин свернул барьеры и появился перед белым магом. Это был своеобразный провокационный жест, на который поддался враг. Пользуясь беззащитностью Эскалина, Бласк атаковал. Молния родилась у него за спиной на кончиках длинных волос, он завёл взад руку и, будто доставая стрелу из колчана на поясе, тем же образом потянул сверкающий разряд и выпустил в противника. Эскалин уклонился вправо, отвёл часть энергии в землю, но скользящий заряд повредил его плечо. Чёрные одеяния вспыхнули на короткое время, но их пошатнувшийся хозяин выстоял. Эскалин лёгким движением собрал огонь в кулак, тем самым потушив мантию, развернулся на месте и швырнул в противника часть его же энергии в виде огненной стрелы из раскрытой ладони. Белый маг, одурманенный успехом, не успел защититься. Предсмертный крик, а за ним запах палёной кожи и одежды разнеслись по поляне. Бласк умер быстро, огненный удар был настолько сильным, что прожарил его грудь до костей. Оставшиеся воины не стали вступать в бой, побоявшись невероятной мощи мага в чёрном. Они подобрали убитых и раненных, и скрылись в южном направлении. Эскалин и Дред не мешали им, они лишь дождались, когда южане скроются за горизонтом.
     После смерти белого мага, Келва вышла из оцепенения, но не сразу, когда враги уехали, она обработала рану Эскалина. Она смочила руки благословенной водой из фляги и, используя свой дар, успешно и быстро смягчила ожоги. На их месте остались лишь красные пятна, вместо кровавых волдырей.
     – Невероятно! Вы будто укротили её, – восхищалась целительница. – Почему вы ещё живы? Она должна была разорвать ваши мышцы. Как чувствуете себя?
     – Проклятье, – тяжело отвечал маг, – оно держит верх надо мной. Я потратил непростительное количество энергии, хоть и знаю теперь, как лучше сохранять её. Мне нужен длительный отдых.
     Дред, собиравший снаряжение, подошёл и озадаченно посмотрел на Эскалина. Он недоумевал, был зол, но вскоре успокоился и сказал:
     – Тут веет смертью. Давайте отъедем чуть дальше. Ты должен нам объяснить, что здесь произошло, и во что я и сестра ввязались.
     Отъехав от злосчастного места боя, путники нашли другое укрытие под широкой кроной извилистого дерева. Миара уже скрылась за горизонтом, и в свете горящего огня Эскалин обратился к друзьям:
     – Вы опасаетесь меня…. И это справедливо. У вас есть вопросы…. Что ж, попробую на них ответить.
     Маг рассказал им о предательстве и проклятии, о путешествии к древним руинам и тьме, что была заточена в глубоких гротах, о великом знании, что досталось ему, и об опасности, которую они разделят с ним, если продолжат совместный путь.
     – Ещё на той поляне я понял, что заколдованные цены едва ли адекватное возмещение того, что мы уже испытали. Завтра с утра мы покинем тебя.
     – Я останусь с ним, – недолго думая возразила волшебница.
     – Что?! – Дред недоумевал. - Почему?
     – Ему нужна помощь. Он совсем обессилен. К тому же я верю его словам и хочу увидеть озеро!
     Капитан хотел что-то возразить, но серьёзный взгляд сестры остановил его:
     – Раньше я всегда спорил с тобой, сестрёнка. Ты уже взрослая, как решишь, так и будет, но знай, если с тобой что-то случиться я себя не прошу! А ты, – Дред обратился к магу, – не смей её обижать!
     Утром капитан оседлал лошадь и поскакал обратной дорогой, напоминая о себе ещё некоторое время приглушённым цоканьем копыт и поднятой пылью.
     [1] Золотой поток – заклинание южной школы, разрушающий луч чистой энергии. Преодоление вражеских барьеров и щитов добивается перегрузкой их поглощающих ёмкостей с последующим взрывом вовнутрь.

Глава двенадцатая

      Восточные перелесья Западного леса
      Двадцатый день девятого месяца
     Дорога проходила не через лес, а огибала его с востока и вскоре повернула на юг. Келва остановила лошадь на перекрёстке и посмотрела на запад. Белоснежные пики казались совсем рядом, но на самом деле до них было ещё очень далеко. В горы поднималась просека – узкая вычищенная полоса, по которой ещё могли подниматься лошади без наездников, а когда она закончилась, путники водрузили вещи на плечи, отпустили скакунов и отправились дальше в лес. Эскалин предложил спутнице испытать «лёгкий бег», но она отказалась, пообещав поспеть за ним.
     Келва оказалась выносливой, подтвердив сказанное о себе ранее, до самого вечера она не обмолвилась даже о коротком привале. Эскалин шёл впереди и почти не оборачивался на спутницу. Магией он компенсировал старческую немощь, поэтому двигался не сбавляя ходу. Келва едва поспевала за ним и уже не удивлялась резвости старика, ведь теперь знала, что в его дряхлом теле живёт душа молодого мага.
     Чем глубже в лес проходили волшебники, тем гуще и темнее он становился. Молодые деревья, сменились одинокими чёрными могучими стволами с широкими кронами, задранными высоко над головой. В местах, где кроны разных деревьев, будто соты, сходились воедино, через густые ветви и листья, что плотно укрывали лесной мир, пробивались редкие лучи света. Под ногами густо росли бурые или зелёные мхи, а местами сочная бледная трава.
     – Не зря его называют ещё и Чёрным, – вполголоса говорила Келва, будто боялась кого-то потревожить, и каждый раз вздрагивала, когда слышала отдалённый треск.
     – Осторожно тут, – заметил маг, перешагивая толстую ветку, – и держись рядом. Когда стемнеет, можно запросто потерять друг друга.
     – Надо набрать воды, кажется тут ручей неподалёку.
     Маг одобрил, и они спустились в овраг. Келва склонилась над медленно текущим ручьём и погрузила бурдюк в воду.
     – Ух, какая студёная. – Под мерное журчание она открыла некоторые страхи волшебнику: – Я многое слышала об этих лесах: о лесорубах, пропавших в их окраинах, о сгинувших целителях, что пытались собрать редчайшие травы в глубине, о странных животных, что по ночам выходят из чаши и бродят по окрестным равнинам…
     – Люди редко бывают здесь. Многие бояться открывать неизведанные места, а те бесстрашные, что решаются в одиночку, попросту блуждают до смерти. Поэтому подобные места, как эти леса обрастают небылицами. Но всё-таки я заметил, что они оказались тут не просто так. Прослеживается рука искусного архитектора, центральная часть будто высажена в специальном порядке, деревья равноудалены друг от друга так, что образуют углы шестисторонней фигуры.
     – Действительно образуют!? – согласилась целительница. – В пути мне постоянно казалось, что лес какой-то неестественный, и теперь я понимаю почему.
     К полудню второго дня, вопреки преданиям и пугающим историям, волшебники невредимыми вышли из леса и оказались на предгорной равнине. Встречный прохладный ветер в лицо приятно удивил. В лесу воздух был затхлым и влажным, пропитанный духом гниющих на корню старых деревьев. На равнине же он, напротив, был свеж и бодрил тело.
     Зеленовато-жёлтая трава росла почти до колен, затрудняла передвижение, но выше в горы её сменили зелёные луга. С высотой воздуха стало не хватать, им просто невозможно было надышаться, приходилось часто останавливаться. В довесок, к вечеру с востока набежали чёрные тучи, неся с собой фронт затяжного ненастья.
     Чтобы укрыться от дождя и пронизывающего ветра, Эскалин развернул на ровном месте тёмный магический купол, который достал из своеобразного пространственного кармана, незримого, возникшего перед волшебником ненадолго. Келва видела только, как рука мага пропадает в чём-то по локоть, а назад возвращается уже с плотной материей.
     Когда купол был установлен, его поверхность слилась с окружением, маскируя от взглядов со стороны. Не знай Келва, что перед ней находится купол, то она никогда бы не различила его, даже проходя совсем рядом.
     Попасть под волшебное укрытие можно было лишь на четвереньках, но вход был с любой стороны. Внутри оказалось тепло и сухо, порывистый ветер не мог пробиться через барьер. В центре без тлеющих углей горел постоянный огонь, справа и слева от очага располагались лежанки. Келву столь хитроумное приспособление удивило и обрадовало одновременно:
     – Невероятно, никогда не видела подобного волшебства! Я чувствую барьер и вижу то, что происходит снаружи. Интересно, а нас могут увидеть оттуда?
     – Нет. Мы скрыты от чужих глаз, в том числе и от магического ока.
     – Неужели все древние владели такими чудесными приспособлениями. Научите меня ему?!
     – Не все, – сухо ответил Эскалин. – Человек, что придумал купол, не успел распространить знание о нём. А учиться тут нечему, это устройство. Оно было спрятано между мирами. Когда я прыгал через Карлак на изумрудное побережье, то прихватил купол с собой. И знания мне хватает лишь на то, чтобы понимать, как он устроен, но не создать самому.
     – Вот как, – удивилась Келва, затем легла и тут же уснула, оставив мага наедине с собственными мыслями. В полудрёме она уже шептала. – В горах ночи холодные, а тут так тепло. Благодать…
     Эскалин ещё долго наблюдал через купол, как в окно, за буйством природы, и лишь когда убедился, что укрытие выдержит порывы ветра, тоже прилёг ненадолго.
     Переждав непогоду, волшебники сразу выступили. Как только они покинули купол, тот тут же сложился. Келва лишь видела, как чёрный маг без особого труда поднимает квадрат материи с луговой травы, а затем прячет его в сумке, со словами:
     – Отложу поближе, нам он вскоре снова понадобится.
     Весь двадцать третий день девятого месяца с частыми короткими остановками путники поднимались всё выше и выше. Лес на такой высоте стал очень редким, появлялся лишь местами в понижениях склонов. Вскоре и тот исчез, уступая место языкам ледников. Днём непроглядный туман от талой воды, стекающей многочисленными ручьями со склонов, заволакивал обычно хорошо различимые под вечер высокие пики. Волшебник рассказал о своих наблюдениях на привале:
     – Видимо, поэтому эти горы носят такое название, невероятно высокие и так близко к морю. Посмотри на восток, отсюда уже виден залив.
     – Тот самый, Белый залив.
     – Ночной дождь опередил нас и выпал тут снегом. Значит, мы на правильном пути. Осталось недолго.
     – Почему ты так решил?
     – В преданиях об озере, так и сказано «…на границе льда и воды…».
     
     Мелкие ручейки объединялись в большие потоки и местами в ловушках образовывали озёра, количество которых поражало. Келва уже обрадовалась, когда увидела первое из них, но Эскалин прошёл мимо, по скалистому берегу, поглядывая на водную гладь. Путники миновали многие склоны-ловушки, пока не вышли к искомому месту. Взору открылось небольшое озеро причудливой формы, напоминающее наконечник стрелы. Оно лежало между крутыми сходящимися склонами и, судя по синеве воды, было очень глубоким.
     Вновь поднялся сильный ветер, на этот раз он подул с гор, холодный, пронизывающий до костей. Укрытия нигде не было, лишь пара огромных валунов могла послужить преградой для него. От сильного порыва капюшон срывало с головы мага, он тут же поправлял его и, не замедляя шага, спускался вниз к озеру. Сзади шла Келва и, пытаясь согреться, куталась в тонкое одеяло. Внезапно она поскользнулась на талом, покрывшемся коркой льда снеге, упала на спину и полетела вниз с высокого уступа. Эскалин обернулся на крик и успел подхватить девушку, но не смог удержаться на ногах и они вместе шлёпнулись на снег. Келва придавила мага, но всё обошлось лишь небольшими ушибами. Это смутило обоих. Келва пыталась быстро встать, но только сильнее провалилась в снег.
     – Спокойно, не нужно спешить. Аккуратно перевернись на бок, – советовал маг.
     Выбравшись из сугроба, путники отряхнули снег и направились к берегу. Склонившись над кромкой, маг ладонями зачерпнул воды, приятно удивился и обратился к спутнице:
     – Теплее парного молока. Келва, опусти руки.
     Сомневаясь, Келва окунула кисть в воду и улыбнулась:
     – Действительно, такая тёплая. Но пара нет!?
     – Так и должно быть. Озеро целебное, Келва! И находится выше других. Всё так, как говорят мне древние голоса.
     – Ты не говорил раньше, что слышишь голоса?! – обеспокоилась целительница.
     Но маг, будто не слышал её тревоги:
     – Я знаю, что эти воды исцелят моё тело, дадут больше времени, отложат проклятье, а может, избавят вовсе.
     Эскалин скинул плащ, расстегнул мантию, потом рубашку, вместе снял и бросил их поверх прежде сброшенной накидки. Он вошёл в воду по пояс, оттолкнулся от берега и, когда дна уже не стало под ногами, нырнул так глубоко, как только мог. Долгое время его не было видно, волны озера поднимались и разбивались о берег, а он всё не всплывал. Келва забеспокоилась, уже сняла обувь и хотела нырнуть за ним, но маг всплыл и жадно вдохнул воздух, затем подплыл к берегу и громко сказал спутнице:
     – Ты совсем продрогла, прими во́ды. Пусть они согреют тебя.
     Поколебавшись, она всё же присоединилась, и вот уже вдвоём, взявшись за руки, они купались в озере и брызгались друг в друга, радуясь нежданному теплу. Находясь так близко, Келва прикоснулась к лицу мага, будто вглядывалась и сказала:
     – Твои глаза – они ярче и кожа теперь не такая грубая.
     – Неужели! – обрадовался Эскалин и нырнул ещё раз.
     Вдоволь накупавшись, они оба вышли на берег. Эскалин развернул волшебный купол, где внутри уже горел небольшой очаг. В его свете Келва посмотрела на мага, и с горечью сказала:
     – Прости меня, я ошиблась – изменений нет.
     – Значит, конец пути уже близок.
     Чёрный маг не расстроился и, подав ей полотенце, устроился возле огня. Через час они уснули, а утром неожиданно для волшебника Келва разбудила его:
     – Быстрее просыпайся!
     – Что, что такое?!
     – Ты! Твоё лицо…. Кажется, всё получилось!
     Даже не надев сапог, Эскалин босиком в одних штанах выскочил на свежий воздух и спрыгнул с уступа, где располагался их ночлег. С небывалой лёгкостью этот прыжок дался ему теперь. Он посмотрел на свои руки и обрадовался, подбежав к воде, взглянул на отражение и увидел молодого мужчину – прежнего себя. Касаясь не сморщенного морщинами лица, радостный он отринул от берега, с той же быстротой поднялся по уступу обратно к Келве, схватил её за талию и подкинул над собой. Она улыбалась и смеялась вместе с ним. Опустив девушку на ноги Эскалин, тут же нежно обнял её и сказал:
     – Ты столько сделала для меня. Я тебе так благодарен. Под проклятием я не замечал, насколько ты прекрасна.
     Келва засмущалась неожиданным объятьям и комплименту.
     – Прости меня за это.
     – За что…?
     Он поцеловал её так, как будто хотел сделать это уже очень давно. Она не сразу, но ответила ему. Под яркими лучами восходящей Миары они целовались снова и снова, крепко держали друг друга в объятиях, а потом укрылись в куполе, где провели остаток утра.
     Но время шло, припасы подошли к концу, и они собрались в обратный путь. Купол был убран, вещи разложены по сумкам, и осталось ещё одно важное дело. Пока Келва набирала в бурдюки целебную воду, Эскалин прикатил на место, где стоял купол, остроугольный тяжёлый камень. Маг провернул с ним схожие манипуляции, что с глыбой в Олкентоне, но на этот раз без молний и ярких вспышек. Вернувшись, довольная Келва поинтересовалась о том, что происходит:
     – Годи, что это ты тут вытворяешь?
     – Просил же, теперь я Эскалин. Не называй меня старым именем больше. Прошлое должно оставаться в прошлом!
     – Хорошо, как пожелаешь.
     – Здорово. Так вот. Я связываю это место с сетью Карлака, поскольку мне кажется, что целебное озеро ещё не раз пригодится. Да, и для тебя он будет полезен. Не каждый же раз тебе пробираться через Западный лес. Подумай только, скольких больных ты сможешь поставить на ноги, скольких исцелить, некоторых может даже спасти от смерти – изменить их судьбы!
     – Корши будет против, – заметила Келва.
     – А мы ей не скажем.
     – Милый мой, – она начала, как можно ласковее: – теперь, когда у тебя вся жизнь впереди, прошу, оставь свои подвиги и вернись со мной обратно в Азани?
     Высказавшись, Келва наивно улыбнулась, подошла ближе и положила руки на грудь Эскалину. Он взял её кисть и, поцеловав кончики пальцев, ответил как можно серьёзнее:
     – Я никогда не успокоюсь, пока правду не узнает каждый в королевстве. Можешь выбрать свой путь, но знай, если отправишься со мной, то узнаешь мир с другой стороны, а когда враги будут побеждены, я обещаю, что сделаю тебя счастливой.
     – Твои слова приятны и долгожданны, но я не могу вот так в одночасье всё бросить! Мне нужно вернуться в Азани и всё хорошенько обдумать. К тому же моя экономка и дом отца.
     – Это опасно. Возможно, за ним уже наблюдают.
     – Но мой брат…
     – Дред – капитан патруля, он может за себя постоять. Да и городской гарнизон на его стороне. Но не расстраивайся, мы справимся, если будем скрытными и осторожными, хотя – это мне всё равно не нравится.
     Они прошли к камню, после манипуляций преобразившемуся в плоскую гладкую плиту, и встали на него сверху. Эскалин приобнял Келву, одновременно накрывая её чёрным плащом, и они тут же исчезли в серебристой дымке, словно ушли по тропе через густой туман.

Глава тринадцатая

      Город Азани, Центральный район, дом на Речной улице
      Двадцать четвёртый день девятого месяца
     Карлак перенёс их во внутренний двор. Удивлённая мгновенной сменой обстановки Келва тихо произнесла вслух:
     – И когда ты успел его здесь создать?!
     – Ты ходила к травнице тогда.
     Хозяйка направилась к дому под нависший над входом и узкой верандой потолок второго этажа. Сломанные грабли, брошенные на траве, насторожили мага. В последний раз он приставил их к стволу яблони. Эскалин предчувствовал опасность, догнал Келву, остановил её и потянул к себе за локоть:
     – В доме посторонние люди.
     – Откуда…? ­– хотела спросить Келва, но увидев серьёзное лицо мага, испугалась и передумала. ­– Хорошо.
     В доме было тихо, лишь только одинокий скрип половиц в общей комнате выдал засаду. Эскалин осторожно прошёл по коридору и остановился под лестницей на второй этаж. Он задрал ладонь как можно выше и провёл по стене слева, под его пальцами образовалась тёмные полосы, они стали шире и, как стекает вязкая жидкость – неравномерно, медленно, достигли плинтуса, преображая поверхность в светло-голубой цвет. Спустя мгновение стена в общий зал стала вовсе прозрачной. Келва чуть было не охнула, увидев на любимых отцовских креслах двух незваных гостей в синих одеждах, но маг опередил её:
     – Спокойно. Они не видят нас.
     Главный вход стерёг суровый страж в полном боевом облачении. Напротив, в окне показались другие бойцы из городского гарнизона, они шли вдоль высокого забора и о чём-то разговаривали. Оценив ситуацию, Эскалин прошептал хозяйке дома:
     – Здесь два волшебника младшего звена и городская стража. В комнатах я слышу и других в тяжёлых доспехах. Наверняка, они считают тебя соучастницей, раз устроили засаду. Только вот волшебникам этим со мной не сравниться, ещё в академии я мог разделаться с ними в два счёта, но я не хочу громить твой дом и калечить этих людей, не виноваты они, что их используют.
     – Уйдём скорее, – просила Келва, когда увидела, что один из магов встал с кресла и направился в их коридор.
     – Я не могу перенести нас отсюда так, как сделал это у озера. Мои силы ещё не восстановились. На улицах наверняка полно стражи ищущей нас. Думаю, стоит дождаться ночи и под покровом темноты выбраться из города. Я создам завесу, и никто не обнаружит наше пребывание здесь. Синие маги не смогут почувствовать это действие.
     Взмахнув рукой, маг сотворил над головой прозрачное покрывало, падая, оно накрыло их до самых ног, скрывая от чужого взора. Синий маг прошёл выше по лестнице, не увидев стоявших прямо перед ним разыскиваемых волшебников. Когда он ушёл, они залезли в пристройку под лестницей и затаились. Влюблённая Келва воспользовалась теснотой и крепко прижалась к Эскалину. Ему это показалось неуместным, но все же приятным. Так они провели несколько часов, перешёптываясь под покровом магии, часто обнимая друг друга, иногда целуясь.
     Из разговоров тех людей, что сидели в засаде, Эскалин узнал, что в городе к ночи удвоили охрану. Когда в доме всё же стихло, волшебники выбрались из чулана и были этому очень рады:
     – Ух, всё тело затекло, – шептала Келва.
     – Не стоит нам подниматься за амулетом.
     – Он принадлежал моей матери, я должна забрать его с собой.
     Чёрный маг не стал больше отговаривать её и пошёл впереди. В коридоре оказался уже другой стражник, гораздо моложе. Эскалин подобрался к нему сзади и вырубил простым бесшумным заклинанием, затем поймал падающее тело и аккуратно положил на пол. Путь стал свободным, и волшебники бесшумно поднялись в комнату Келвы. Перед ближайшим входом в комнату маг остановился и придержал подругу:
     – Стой. Здесь ловушка – безвредная, но очень громкая, бьёт тревогу и даёт ментальный сигнал заложившим её магам.
     Наклонившись, маг в чёрном провёл кистью по воздуху над полом. Зелёная дымка, соскользнувшая с его пальцев, распространилась по деревянным доскам и, развеявшись, отобразила метку – фиолетовый круг вписанный в треугольник того же цвета. Будто смахивая пыль, Эскалин не касаясь знака, растёр его ладонью, и лишь потом пригласил хозяйку в комнату. Амулет был в тайнике за кроватью между досками. Келва достала его и обрадовалась, что тот оказался на месте, тут же положила его в сумку и немедля повернула обратно, но в этот самый момент выходы преградили волшебники в синих одеждах, затаившиеся в соседних комнатах на этаже.
     Единственное, что успел сделать Эскалин – это создать волшебный щит, который принял на себя все боевые заклинания, посыпавшиеся в комнату. Под прикрытием магического огня, вперёд пробежали двое городских стражников-мечников. Они отбросили столик, стоявший посреди комнаты, и ринулись с поднятыми над головами клинками на мага в чёрном.
     Один из них, поднырнув под барьер Эскалина, оказался напротив Келвы. Девушка испугалась, но не растерялась. Прикоснувшись к доспеху мечника, она пустила по нему усиленный разряд, который обычно практиковала для местной анестезии при лечении переломов. Стражник потерял сознание, выронил оружие и упал к ногам волшебницы.
     Второй мечник медлил с нападением, но отступать не собирался и выжидал момент, когда магический барьер противника рухнет под напором боевых заклинаний синих магов. Защита постепенно ослабевала, и волшебный огонь врага уже начал обжигать руки Эскалину. Тогда он скинул щит между быстрыми атаками магов, резко ударил в ладоши и волна сжатого воздуха усиленная в несколько раз, разворачивая пущенные в Эскалина заклинания, с грохотом устремилась на противников.
     Первым под удар попал стоявший ближе всех мечник. Волна воздуха откинула его к стенке и вмяла доспех. Синие маги разлетелись по разным углам коридора. Враги сильно ушиблись и мгновенно потеряли сознание. Завершив бой, Эскалин тут же поведал спутнице собственные ощущения:
     – Это что-то новое для меня. Я вдруг ощутил, что воздух вокруг – это что-то большее, а не только то, чем мы дышим.
     – Что ж, это оказалось как нельзя вовремя. Это спасло нас.
     Чёрный маг склонился над синим волшебником, упавшим в груду вещей, смятых волной, обыскал его и нашёл приказы в конвертах, не дочитав, он положил их во внутренние карманы мантии.
     – Смотри! – Эскалин указал на красные нашивки у воротника поверженного волшебника. – Он не синий, а красный! Его атаки были уж очень изощрёнными для Синего ордена… Нужно бежать! Сейчас сюда сбегутся все волшебники в городе, наверняка, они были не одни. Если это красные маги, то мне не хватит сил, чтобы отбиться от всех, даже учитывая новые способы, открывшиеся мне недавно.
     Сбежав вниз, Келва схватила висевшую у стены длиннополую куртку. Она закрыла засов главного входа. Поднимаясь обратно по лестнице, волшебница услышала глухой удар в дверь, обернулась и увидела, как со второго удара её тут же выбили. В открытом проходе появился мечник. Его грозный вид ненадолго ошеломил Келву, но собравшись, она тут же метнула в его сторону слабое заклинание, которое, впрочем, было поглощено его бронёй. Мечник рассвирепел и бросился на девушку. Она закричала и побежала вверх по лестнице.
     Эскалин в это время связывал оглушённых врагов, бросил всё, когда услышал подругу и поспешил на помощь. Он встал на пути стража и обнажил меч. В его глазах не было страха, он дождался, пока мечник поднимется на второй этаж, и с лёгкостью парировал его размашистый удар. Ещё пара менее сильных замахов последовала от стража, но в пылу атаки тот, забыв об осторожности, сделал неправильный разворот и получил звенящий удар по затылку тупой стороной клинка. Мечник ненадолго потерял равновесие, но этого хватило магу в чёрном, чтобы прикоснутся к бритому затылку нападавшего и ментально выключить его сознание. В этот раз Эскалин не стал ловить тело врага, тот упал на пол, гремя отполированными до блеска латами.
     Немедля волшебники выбежали на улицу. К ним уже быстро приближались стражи, а на площади стояло около десятка магов в красных и синих одеяниях, готовивших заклинания к схватке. Потянув Келву за руку, Эскалин побежал вверх по улице, подальше от площади в сторону северных ворот. Вслед за ними увязались пятеро стражников.
     Выше по Речной улице у входа в проулок стояли бочки с водой. Чёрный маг опрокинул пару из них, вода быстро разлилась по мостовой. Подготовив заклинание, Эскалин направил его на воду и та, несмотря на тёплую погоду, моментально замёрзла, образуя ледяную корку на пути преследующих их мечников. Вовремя не заметив подвоха, стража забежала на только что подготовленный каток, расплясавшись в хаотичных движениях, попадала навзничь и ещё долго не могла подняться. За это время парочка уже оказалась далеко и скрылась в узких тёмных проулках. Погоня потеряла след.
     По улицам рыскала городская стража. Маги, отправленные сюда из Южного королевства на поимку опасного преступника, ставили везде предупреждающие ловушки. Каждый выход из города, контролировала группа волшебников и стражей, а также войны из торгулы[1]. Морской путь из города оказался также отрезан, все корабли были под контролем портовой охраны.
     – Мой брат…. Наверное, его схватили, – беспокоилась Келва, прижавшись спиной к стене дома в узком проулке.
     – Весьма вероятно, но сейчас мы не можем думать об этом. Надо бежать, в городе не затаиться. Я пока скрываю нас от поисковых чар, но вскоре они разгадают мою уловку.
     – Мы можем пойти к моей экономке. Она добрая женщина и укроет нас.
     – Нельзя! За ней наверняка следят.
     – Есть идеи, как выбраться? – спросила Келва, немного успокоившись.
     – Да, даже две! Дать им бой и прорваться через северные ворота, или обмануть и пустить по ложному следу. Не знаешь, где раздобыть лошадей?
     – Конюх Вилф, всегда держит свежих рысаков. Это тут, совсем рядом.
     Эскалин выбрал отвлекающий манёвр. Создав из тени и света копию своего силуэта, он пустил его вдоль улицы, так чтобы стражи ворот заметили. Приманка сработала, некоторые волшебники и войны покинули пост в погоне за копией.
     В конюшне никого не оказалось, животные стояли спокойно, будто ждали прихода беглецов. Оседлав лошадей, маг помог Келве сесть верхом, затем сам забрался на своего скакуна. Они выскочили друг за другом из двора позади открытого стойла.
     Вблизи северных ворот, конь Эскалина активировал оповещающие огни. Над головой с грохотом взорвалась красная вспышка, подсветившая чёрного мага и его спутницу. Лошади испугались и чуть не сбросили всадников, но быстро успокоились. Не мешкая, Эскалин тут же направил в стражников у ворот волшебный поток и сотни раскалённых частиц посыпались на врагов. Затем чёрный маг вызвал восходящий поток воздуха, подобравший камни и мусор с мостовой, тот проник в прилегающее строение и отпёр механизмы, запирающие ворота. Те из волшебников, что успели защититься от раскалённых частиц, видели лишь как лошади, словно птицы, в прыжке перелетают через высокую баррикаду и скрываются в сгущающейся темноте за опустившимися воротами. Лучники на башнях пытались подстрелить беглецов, но по неведомой причине все их стрелы отклонились от целей. В городе отменили тревогу, и южане, что столь неучтиво вломившиеся в жизни людей Азани, ушли этой же ночью в погоню за магом в чёрном.
     Эскалин с Келвой уже стояли на берегу Изумрудного моря далеко от города. На скалистом высоком утёсе, основание которого было глубоко разбито волнами, маг открыл сеть Карлака. Зияющая пустота над краем обрыва снова потянула на себя воздух. Келва смотрела с непередаваемым изумлением, намеревалась потрогать разлом в пространстве, но тут же в ужасе отдёрнула руку. Она почувствовала, как неведомая сила потянула внутрь, и это пугало её.
     – Не бойся, я знаю, как контролировать разлом и где мы окажемся. Просто шагни вперёд, а я за тобой. Ты и опомниться, не успеешь, как мы окажемся далеко отсюда, вне досягаемости врага.
     – Верю тебе, но всё же боюсь, – грустила Келва. – Только вот, что же будет с моим братом!?
     – Сейчас я недостаточно силён, чтобы противостоять всем этим волшебникам. По-прежнему неизвестно, схватили Дреда или нет. Мы вернёмся также быстро, как и покинем эти земли, но я должен кое-что проверить. Карлак перенесёт нас достаточно близко к тому месту, куда я хочу попасть.
     Боязнь неизвестного придала лицу Келвы особое очарование. Она ёжилась и пыталась укрыться плащом как можно плотнее. Эскалин прижал девушку к себе и крепко обнял, потом поднял её подбородок и посмотрел в карие, промокшие от слёз глаза. Тоска и грусть любимой опечалили его, он нежно поцеловал её в уголок рта, а затем в губы. Нежность мага успокоила волшебницу, она собралась с духом, отпустила любимого, неловко шагнула в карлак и с криком исчезла в пустоте. Осмотревшись по сторонам, Эскалин с помощью магии скрыл все следы их пребывания тут и шагнул в разлом.
     Красные маги и войны ещё долго прочёсывали берег в поисках беглецов, но нашли лишь двух пасущихся лошадей.
     [1] Торгула – сотня воинов-мечников, в номенклатуре армий Южного королевства

Глава четырнадцатая

      Город Азани, Центральный район, дом на Речной улице
      Двадцать четвёртый день девятого месяца
     Выпрыгнув из Карлака, Эскалин подхватил полы плаща и аккуратно приземлился. Рядом росла высокая зелёная трава, ещё мокрая от росы. Келва сидела рядом, пытаясь понять, что же с ней всё-таки произошло.
     – Будто снова очутился дома, так свежо, как в тот последний вечер, – мыслил вслух маг, смотрел по сторонам и медленно вдыхал воздух, словно давно мечтал об этом.
     До рассвета было ещё далеко, и чтобы хоть немного расслабиться от переживаний, вызванных событиями в Азани, маг поставил купол. Внутри было как всегда – тепло и сухо. Усталые и голодные они уселись на настилы и принялись хлебать горячую мясную похлёбку, появившуюся внутри котелка посреди комнаты. Утолив первый голод, Келва сказала:
     – Это какое-то чудо! – Радовалась девушка, имея в виду еду, появившуюся откуда не возьмись. – Я многое знаю о магии, но то, что ты показал за последнее время – потрясает воображение. Я и не думала, что такое в принципе возможно!
     – Я исцелился и теперь могу использовать знания, переданные мне древними, в полную силу. Они были намного опытнее в магии, чем я, или ты или кто-либо другой из нашей эпохи. В те времена каждый, абсолютно каждый, был наделён магическим даром, в большей или меньшей степени. В наши же дни подавляющая часть людского рода утратила эту способность. Она уже давно вырождается в людях, хотя этот процесс довольно долог и практически незаметен для живущих. Волшебников по-прежнему много, но это только видимость. Боюсь, через несколько веков только немногие смогут чувствовать магию и эти немногие будут всего лишь тенью величия волшебников сегодняшнего дня. Древние говорят мне о начале этого процесса, даже в их время очень редко, но рождались дети не способные к волшебству. Но до сих пор неизвестно почему магия покидает нас.
     – Хм. Даже не знала, – задумалась Келва.
     – Тысячи лет назад магия была едина. Не было южной и северной школ, но существовали ордена. Первым был Чёрный орден, могучим, но малочисленным. Чёрным магом становился лишь тот, кто выдерживал испытание силой – самым сложным испытанием, – покусывая вяленое мясо, говорил Эскалин.
     – Испытание? – заинтересовавшись ещё больше, спросила Келва.
     – Да, испытание. Юношей, сильных в способности чувствовать магию, отбирали и проводили ряд несложных процедур. К примеру, их просили двигать камни или замораживать воду в знойный день.
     – Это не кажется сложным для испытания.
     – Важна не сложность того или иного действия, важна точность. К примеру: насколько промёрзло ведро с водой, или остались ли следы на земле после передвижения глыб, какова была глубина борозд. Так Чёрные волшебники определяли, у кого из новобранцев лучшая связь с природой.
     – Неужели магия действительно уходит?! – задумалась волшебница ненадолго, смотря на собственные ладони, но вскоре задала куда более интересовавший её вопрос: – Но, что теперь? Куда мы направимся?
     – В старый храм. Он где-то там, выше по течению. – Маг говорил загадочно, немного прищурившись, смотрел через прозрачные стены укрытия. – Придётся немного подняться в горы, думаю, к полудню мы отыщем его.
     – Но почему ты сразу не перенёс нас к храму?
     – Я ещё не полностью понял процесс, которым мы путешествуем по миру, хотя точно уверен, что не смогу попасть в место, которое ещё не видел собственными глазами. Исключение составляют специальные точки выхода, как та, что привела нас сюда, но, к сожалению, их осталось не так много, как во времена господства Чёрного ордена.
     – А где мы сейчас? – поинтересовалась Келва, опустив пустую тарелку на пол.
     – На моей родине, – улыбнулся маг. – На Северных территориях Южного королевства, на континенте к югу от Алканской границы.
     – Печально и странно. Одно из «Слов» в твоей стране, а ты приложил столько усилий, чтобы добыть сначала другое из них, оказавшееся куда ближе первого.
     – Путь иногда делает крутые повороты, если бы человек наперёд знал, чем закончится его дорога, то жить оказалось бы бессмысленно.
     – Но что на этот раз за «Слово»?
     – Точно не уверен. Кажется – это чаща.
     – Чаща?!
     – Да! Своеобразный сосуд. О нём я узнал из записей Маздека и древних свитков, находившихся в его тайной лаборатории. Туда я проник, будучи ещё студентом академии. Но тогда в поисках улик, которые должны были мне помочь разоблачить предателя, я не уделил должного внимания на упоминания о так называемом «слове силы». Зато меня привлекли свитки о «слове знания» – кристалле древних. Да и записей о нём было гораздо больше. К сожалению, нужных улик, разоблачавших связь Маздека с Заснеженным княжеством[1], я так и не нашёл.
     Вновь вспоминая то время, Эскалин ненадолго задумался, его взгляд погрустнел, на лице читалась неутешительная скорбь. Келва взяла его за руку и сказала:
     – Расскажи мне о то, что не даёт покоя. Я хочу знать всё, что случилось с тобой.
     Её слова были важны Эскалину. Он глубоко вдохнул и продолжил:
     – Ещё до войны белый маг из Сокреста[2], был частым гостем отца. Однажды я увидел его в чащи недалеко от поместья. Тогда он разговаривал с незнакомцем в сером капюшоне, а через две недели такие же серые капюшоны штурмом брали наше поместье. Отец завязал бой с магами севера, чтобы мы с сёстрами и матерью сбежали. Спустя неделю, в столицу пришла весть о его смерти. Тогда я был ещё глупым подростком, но сразу понял, кто его подставил и дал клятву – уничтожить Маздека. Мой гнев был обращён против меня самого. После неудачной дуэли, со ставшим тогда новым главой белого ордена, первым я решил отыскать именно кристалл, чтобы стать опытней. И не прогадал! Кристалл передал мне знания целого народа. Используя его мудрость, я сопоставил факты и пришёл к выводу о том, что «слово силы» – та самая чаша, упомянутая в одном из свитков.
     – Но как ты понял, где чаша?
     – С этим пришлось нелегко. Древние шептали в моих мыслях о месте, где сходятся магические потоки мира, месте, где даже воздух пропитан магией. Голоса указали мне, как отыскать этот природный феномен. Когда я прочёл записи Маздека, то узнал о необычном сосуде. По преданию его сделали в древние времена из необычной руды в осколках глыбы, упавшей с неба. В тех же легендах упоминается, что металл, полученный из той руды, был не восприимчив к магии, и его переплавили обычным механическим способом.
     – Невероятно, Что же это за металл такой?
     – Точно не знаю, у меня есть теория насчёт него. Он был, скорее всего, не то чтобы невосприимчивым к магии, но, возможно, поглощал её, впитывал в себя и сохранял. Складывалось такое ощущение, что та глыба прилетела из другого мира.
     – Но зачем магам древности делать чашу? Не лучше ли было изготовить клинок из такого уникального металла?
     – Существование такого оружие резко изменило бы баланс сил в мире. Ведь если такой артефакт попадёт в руки не волшебника, то создаст угрозу для существования самой магии.
     Келва понимающе закивала и нырнула в котелок с томящимся в нём мясом. Пытаясь достать рёбрышки, она обожгла пальцы, а мясо, что она приподняла, упало обратно вниз с характерным звуком. Эскалина рассмешили неуклюжие действия Келвы и то, как она его слушала, одновременно поглощая пищу, улыбнувшись, он продолжил:
     – Оба этих факта навели на мысль, что чащу могли использоваться в сборе магической энергии. В записях Маздека говорилось, что существует некий сосуд, содержащий в себе огромный магический потенциал. Он был создан специально, но для какой цели неизвестно. Я понял, что древние, и записи предателя твердят об одном и том же месте. Только вот белый маг не знал, где находится сосуд, а древние ещё до его создания знали об этом феноменальном месте и отметили на своих картах.
     – А теперь они у тебя в голове.
     Келва завершила мысль мага. Ещё некоторое время они в обнимку болтали, укрывшись одним одеялом, а потом мирно уснули.
     [1] Заснеженное княжество – Северное княжество.
     [2] Сокрест – замок, вотчина Маздека.

Глава пятнадцатая

      В окрестностях Великого источника
      Двадцать пятый день девятого месяца
     Встали поздно, когда Миара уже высоко взошла над горизонтом. Келва ещё долго не хотела открывать глаза, но Эскалин поторопил её. Завтракая, они вспомнили вчерашнюю западню и откровенно порадовались спасению, затем маг собрал купол, и они продолжили путь.
     Заросшая травой почти невидимая тропа уходила вверх по пологому склону. Справа тянулась дубовая чаща, слева вниз спускался крутой обрыв. Тропка постоянно поворачивала, но к вечеру вывела к остаткам разрушенного моста через узкую горную реку, что водопадом устремлялась вниз с широкой отвесной скалы по правую сторону. Лес заканчивался здесь, переходя в унылый каменный пейзаж. Вдалеке на противоположном пологом берегу возвышалось одинокое строение с остроугольной крышей, ограждённое каменной стеной.
     – Осталось совсем недолго. Думаю, мы в нужном месте. Видишь то здание?! – Маг указал спутнице на постройки на другом берегу. – Кажется – это тот самый храм.
     Остатки моста – два смотрящих друг на друга столба, закопанные в выдолбленных нишах, а в основаниях поросшие травой, не оставили надежду на безопасный переход на противоположный берег вдоль водопада. Всё же существовал ещё проход, Эскалин обнаружил его почти сразу. Узкая рукотворная тропа глубоко врезалась в скалу. Вода, падая с высокого отвесного уступа, закрывала её будто водным пологом. К вечеру ветер нагнал чёрные тучи, отчего пробираться по скольким ступеням и площадкам оказалось не только опасно, но ещё и темно. Первым пошёл Эскалин. За ним Келва осторожно ступила на скользкую плиту, старалась не смотреть вниз, и медленно пошла, прижимаясь ближе к стенке. В щели со стен и потолка непрерывно тонкими ручейками струилась вода.
     На середине пути отвесный утёс разделился. В центре под шумным потоком часть тропы обрывалась. Через небольшой провал можно было легко перепрыгнуть, оттолкнувшись от узкого уступа справа. Эскалин незамедлительно так и сделал, и уже ждал спутницу на противоположной стороне. Келва перекинула сумки магу и двинулась вперёд. Ступив на уступ, она запнулась и, вскрикнув, полетела вниз, но всё же успела зацепиться. Эскалин увидел, как девушка оступилась, но не успел её ухватить. Через мгновение Келву развернуло:
     – Нет, нет, нет, – быстро повторяла волшебница, когда её ладонь вывернуло, и она вынужденно отпустила единственную опору не в силах что-либо сделать. Она не видела мага, но в последний момент крикнула: – Годи, спаси!
     Девушка полетела вниз в бурно пенящийся водоворот. Вдруг невероятно сильный поток восходящего воздуха подхватил её и, давя от живота до кончиков пальцев, замедлил падение, а потом вовсе поднял обратно до уровня уступа, с которого и слетела Келва. Она ухватилась за ближайшую опору и, подтянувшись, выпала из потока воздуха в объятия, колдовавшего Эскалина. Чёрный маг крепко сжимал кулаки, чем поддерживая колдовское действие, когда спутница оказалась в безопасности, он разжал ладони, отпуская заклинание. Поток из воздуха и капель воды тут же иссяк, осыпавшись обратно простым дождём. Волшебник, истощённый невероятно быстрой магией отступил назад и прислонился к стенке. Благодарная Келва ещё крепче прижалась к нему, а маг едва слышно спросил:
     – Ты цела?
     – Да, но что с тобой?!
     – Ещё никогда так быстро я не колдовал столь сильное заклинание, – улыбаясь, сказал волшебник.
     Спустя несколько минут они оказались на противоположной плите. Эскалин был истощён и еле шёл. Келва пыталась подставить волшебнику плечо, но маг был непреклонен, он улыбнулся ей, но не принял помощь. Поднявшись выше по тропке, они вскоре увидели храм.
     Маг толкнул массивные железные ворота. Они со скрипом медленно растворились, и взору предстал внутренний двор. Вопреки ожиданиям храм не был заброшен, а напротив – ухожен, всюду прослеживались следы метлы, ещё тлели костерки жжёной листвы.
     Пройдя в квадрат, выложенный из белых плоских камней на земле, по углам которого стояли каменные скамьи, Эскалин неспешно повернулся кругом и осмотрелся. Всего было три здания: храм напротив квадрата и подсобные жилые помещения справа и слева от него. Из квадрата к постройкам, из труб которых коптил светло-серый дымок невидимый издалека, вели расходящиеся перпендикулярно друг другу тротуары из того же белого камня. Из жёлтого кирпича с синеватым оттенком стены храма были в идеальном состоянии. У главного входа по бокам от ступеней тянулись ввысь молодые деревья. Вокруг них в клумбах росли заботливо высаженные осенние цветы жёлтых и красных оттенков, аромат которых разносился по двору. За воротами храма было так угрюмо и печально, там дул холодный ветер, но во дворе, оказалось намного легче, ощущалось умиротворение и неподдельное спокойствие.
     Левая половина массивных дверей главного здания отворились. На каменное крыльцо вышел седовласый и немного лысоватый старец в длинных тёмно-синих одеждах. Он скрестил пальцы на уровне живота и неспешным шагом направился к гостям.
     – Доброго здравия, путники. Какие бы цели не вели вас, здешними тропами, я рад, что вы посетили эту скромную обитель. Меня зовут Дартул, и храм уже давно ждёт нашей встречи чёрный маг.
     – Что!? – удивился Эскалин.
     – Потом, всё потом. Прошу вас пройти внутрь, надвигается непогода.
     Удивлённые гости проследовали за стариком в храм, где внутри их встретили ароматы благоухающих трав и недавно приготовленной еды. В центре зала за длинным столом сидели ещё пятеро мужчин, трое из них были ещё довольно молоды, а двое немного старше. Они поприветствовали путешественников, по очереди встали, подошли и представились. Они помогли гостям с верхней одеждой и показали уборную, где те умылись и привели себя в порядок после долгой дороги. После гостей усадили за стол напротив Дартула.
     За окнами резко стемнело, и разбушевалась непогода. Проливной дождь стучал по кровле, навевая непонятную грусть и тоску. Стол располагался у камина, в нём огонь только что пожрал половину колоды. Эхо треска горящего дубового полена в довесок ко всем прочим звукам наполнял просторный зал чем-то похожим на музыку. Порывистый ветер громыхал входными дверьми, посвистывал в щели где-то над головой на крыше, поскольку буря за окном только усиливалась. Однако, людям, что сидели за столом, было не до погоды, перед ними лежали яства: мясо утки и мясо оленя, всевозможные ягоды, тёплый свежевыпеченный хлеб, вино, молоко, яблоки. Когда по тарелкам разлили горячую похлёбку, Дартул сказал:
     – Ну вот, пожалуй, теперь отвечу на ваши вопросы.
     – Где же хозяйка? – интересовалась Келва. – Должно быть, всё ещё трудится на кухне?
     – Нет, но как бы хотелось, чтобы это было правдой. – Лицо Дартула опечалилось. – Манри больше нет с нами. Прошли уже пять лет с того трагического дня.
     – Ох, простите меня.
     – Ничего, вы же не знали.
     – Вы как то странно поприветствовали нас, – сменил тему Эскалин. – На миг мне показалось, будто храм живой и встречает нас. Но теперь я понимаю, что вы имели в виду всех собравшихся.
     – Нет, мои сыновья не ведали о вашем прибытии. Да и, им всё едино, мы – монахи и рады любому доброму гостю.
     – Но откуда вы знали, что мы прибудем?! Судя по горячему ужину даже точное время.
     – Ну, дорогой друг – это целая история! Её как раз хватит, чтобы скоротать оставшийся вечер, но постараюсь быть кратким. Этому храму уже более трёх сотен лет. Его построили во времена рассвета Южного королевства под династией Золотой короны во втором поколении правителей. Я хранитель храма, до меня им был мой отец, а до него отец моего отца, и так вплоть до праотцев основателей. Но это лишь часть истории, а главное в ней – это ты волшебник. Должен сказать, что знаю, зачем ты приехал и позволю забрать то, что тебе надо, но при одном условии. Пройди испытание силой!
     – Какое испытание? – недолго подумав, спросил маг.
     – Верно, и глубокомысленно, хоть и поспешно. Время быстротечно, но пока есть у нас. Из-за бури вам отсюда уже не выбраться, да и незваных гостей ждать не придётся… – А затем будто оговорившись, Дартул добавил: – Если такие пожалуют в ближайшее время. Так что, хорошенько отдохните, и хотя бы на один вечер отвлекитесь от насущных проблем.
     После ужина старший из сыновей вызвался показать гостям спальни. По скрипучей лестнице волшебники поднялись за монахом на второй этаж. В тёмном коридоре по левую сторону напротив друг друга находились двери комнат. Монах открыл их и передал ключи гостям. Эскалин поблагодарил его за почтенное приветствие, и тот, в свою очередь, пожелав крепкого сна, удалился восвояси. Волшебникам предоставили разные спальни, но Эскалин не зашёл к себе и сразу отправился к Келве. Тяжёлый день был позади, этим вечером ему требовались её внимание и ласка. У двери он бросил походные вещи, скинул с локтя сложенную пополам плащ-мантию, и присел на двуспальную кровать к опечалившейся спутнице.
     – Думаешь о брате?
     – Да, но не только о нём, – не сразу ответила Келва.
     – Зря я втянул вас в этот круговорот.
     – О чём ты?! Тебе нужна была помощь.
     – И я благодарен. Ты для меня была первым лучиком надежды в этих чужих землях за всё время. Но сейчас я не об этом. Знания, что передал мне кристалл…. Они, наконец, упорядочились. И это даже не заклинания древнего ордена или умения фехтовать, как это делали солдаты Форола. Это проекты, чертежи, карты и многое другое. Я уверен, что теперь я знаю абсолютно всё, что знали Древние. На рынке в Алкании я торговал с купцом из Приозёрного города. Тогда я едва с ним изъяснялся, но теперь я точно понял, что он говорил. Этот жулик, обманул меня! Улавливаешь мысль?!
     – Теперь ты понимаешь его язык?
     – Верно, и не только язык. Теперь я знаю, каким была речь его предков в те далёкие времена и как она изленилась, чтобы понять, как теперь толковать те или иные слова.
     – Не думала, что такое подвластно одному человеку.
     – Я тоже…, но это воистину великолепно.
     Мысли волшебника тут же переменились, он вернулся к началу разговора, и задал другой вопрос:
     – Тебе жаль, что ты отправилась со мной? Жаль ли ту жизнь, что оставила?
     – Жизнь целителя? – удивленно спросила Келва. Она уже лежала на кровати боком, облокотившись на одну руку. – Нет! Что ты. Всё было слишком однообразно. – Она нахмурилась и добавила: – Вот только переживаю за брата. Да, и тебе в любой момент может понадобиться какое-нибудь снадобье.
     Эскалин искренне обрадовался. Он обнял Келву, повалил на спину и нежно поцеловал. Он помог ей раздеться и даже умыться. Они уже давно так мирно не спали, как в эту ночь.
     Стук за дверью в соседнюю спальню разбудил Эскалина. Монахи встали рано. Волшебник подскочил, начал быстро одеваться. Вскоре постучались и к Келве. За дверью раздался голос Дартула:
     – Времени мало, волшебник.
     – Уже иду! – ответил маг, ему было неловко, он лучше бы где-то спрятался, только чтобы не отвечать старику.
     Накинув рубашку, Эскалин вышел в коридор и прошёл с монахом в главный зал, где они ужинали. Стол был убран и на широком ковре, расстеленном напротив камина, расположились сыновья. Дартул пригласил Эскалина сесть в центре ковра лицом к огню. Предусмотрительные монахи приготовили волшебнику таз с тёплой водой и полотенце. Когда волшебник умылся Дартул встал позади него и попросил сыновей зажечь дурманящие травы. Монахи расселись вокруг чёрного мага, рядом с собой они поставили металлические вазочки с тлеющими пахучими травами, аромат которых проникал в голову и разбавлял сознание. Голос Дартула стал тягучим, он проникал глубоко в мысли и растворялся в потоке слов:
     – Смотри в огонь, он поможет тебе сделать плавный переход…. Ничего не бойся! Всё это почти что неправда.
     Зал медленно расплывался перед глазами, его серо-синие были ещё некоторое время прозрачными, пока вовсе не исчезли. В первую очередь взору открылся отдалённый вид, словно нечёткий пейзаж, на котором масляными красками, да грубыми нечёткими масками были нанесены жёлтые поля и хвойные леса, резко переходившие в серые горы. Огромный ковёр с уже едва различимыми силуэтами монахов остался неприкосновенным, как своеобразная плоскость между мирами – якорь, оставленный в реальности.
     Постепенно картина за ковром стала ужасной, но чёткой. Взгляду открылся город в речной долине, заполненной дымом от пепелищ горящих домов. Обезображенные трупы людей лежали повсюду: заколотые, обгорелые, зачастую лицом в грязь. Откуда-то ещё доносились стоны, редкие мольбы о пощаде, но тёмное воинство, разорявшее город, не знало сострадания. У моста через реку ещё шёл бой. С высоты ковра, плавно перенёсшего фокус восприятия с улиц города к сражению, было хорошо видно, как передовые отряды тёмных воинов прорываются на противоположную сторону, и громят последних защитников из городской стражи, прикрывавших отход уцелевших в побоище горожан.
     На фундаменте разрушенного до основания собора стоял человек в чёрных одеждах. Его лицо было скрыто низким капюшоном. Волшебной силой он раздвигал обломки здания и одновременно отдавал приказы войскам, но не через приближённых, а напрямую, каким-то зловещим способом. В речах этого человека Эскалин узнал собственный голос, его хозяин уже не принадлежал к чёрному ордену, но был изменившимся, тёмным.
     Неожиданно мага в чёрном поразила шаровая молния, она повалила его с ног на спину на тротуар перед крыльцом собора. С восточной стороны по заваленной обломками улице, сбрасывая заклинание невидимость, приближался всадник в белых одеяниях.
     Тёмные воины в охране предводителя атаковали белого волшебника. Они преградили ему путь и уже собирались напасть, но маг опередил их. Он спрыгнул с коня и поразил врагов цепной молнией. Смерть освободила людей от власти тёмного мага, и белки их почёрневших глаз вновь посветлели.
     К этому времени тёмный колдун пришёл в себя, поднялся и принял бой. Он приказал воинам не вмешиваться и тут же с яростью обрушил на белого мага быстрые проклятья.
     Завязался продолжительный бой. Ещё никогда мир не чувствовал и не знал столь разрушительных проявлений магической силы. Попадавшиеся на пути летящих проклятий и боевых заклинаний различные предметы и обломки моментально разрушались. Вскоре от домов вблизи не осталось даже фундаментов, всё было искрошено в порошок и унесено потоками струившейся энергии. Она поднимала в воздух то, что попадалось на пути, и уносило прочь от места сражения.
     Сконцентрировав волю, волшебник в белом запустил поток светлой энергии в чёрного мага и получил симметричный ответ в виде тёмного разрушительного потока. Две силы встретились, и произошёл сильнейший взрыв, разрушительная волна повалила с ног волшебников и наблюдавших за сражением тёмных воинов. Прозрачные защитные барьеры-сферы уберегли волшебников от травм и ранений, они быстро поднялись и продолжили бой.
     Противники шли по невидимой окружности, присматривались друг к другу, но не торопились что-то предпринять, оба уже были довольно измотанными. Не придумав иного способа победить, тёмный маг наложил на щиты и доспехи воинства дополнительные барьеры, и приказал им атаковать светлого волшебника.
     Предвидя опасность, Белый маг сотворил из глины, дорожной грязи и обломков зданий несколько земляных стражей, чтобы занять воинов врага. Пользуясь моментом, тёмный маг, разбежавшись, превратился в огромного чёрного волка и бросился на противника. Светлый волшебник стал белоснежным горным барсом и атаковал в ответ. Наконец волку удалось зацепить барса, но тот развернулся и вонзил зубы в холку врага, от чего последний завопил и, отступив, обернулся обратно в человека. Белый маг тоже принял прежний облик. Тёмный волшебник стоял на коленях, прижимая ладонью рану на затылке, одновременно пытался сотворить лечащее заклинание, чтобы применить его, маг опустил капюшон. Взгляду отстранённых наблюдателей предстало искажённое лицо Эскалина. Он применил заклинание, и рваная рана тут же затянулись. Немедля, тёмный маг запустил в противника огненный шар, создав его, он преувеличил предел заклинания, превратив обычный сгусток энергии в высокую и широкую стену огня не позволявшую от неё уклониться. Светлый маг взмахнул руками перед собой и тут же развёл их. Его сведённые вместе ладони дали начало невидимому клину, который рассёк наступающую стену огня. Поток воздуха, вызванный заклинанием, сбил капюшон волшебника, и взору наблюдателей открылось лицо юного Гольдамеша.
     В этот момент что-то пошло не так. Картина перед глазами вновь смазалась и расплылась в тумане сознания. Дартул прервал испытание и пробудил Эскалина, которого уже охватил сильный жар, как если бы он сам только что принимал участие в схватке. Спустившаяся к этому времени Келва стала ухаживать за любимым. Она принесла таз с водой и марлю, чтобы охладить тело волшебника. Прейдя в себя через некоторое время, маг описал случившееся с ним:
     – Я видел страшную войну, мой двойник развязал её. Я пытался остановить его, но был другим – собой, но гораздо моложе, до того поединка с магистром. Всё выглядело так, как будто я боролся сам с собой. Я не мог победить, и это чувство.… Не могу описать его. Будто всё что я увидел, уже произошло или должно будет произойти…
     – Нет, – спокойно возразил Дартул. – Ты видел двух себя. В каждом человеке уживаются добро и зло, как две компенсирующие друг друга части одного целого. Твоя тёмная сторона боролась со светлой, и каждый переживает что-то подобное в своё время, но ты ещё не пережил. Внутри, - Дартул ткнул Эскалина в грудь, - идёт схватка, подобная той, что я показал сейчас. Ты пока ещё не полностью выбрал сторону, пройденный путь подтверждает, что добро в тебе побеждает, но боюсь, ещё есть дорожки, по которым можешь сойти. Поздравляю, с пройденными испытаниями, волшебник.
     – Было ещё?! – удивился Эскалин.
     – Да. По пути сюда мы устроили вам ловушку. Ты пожертвовал многим, чтобы колдовать так быстро и эффективно. Эти действия были продиктованы любовью, а это значит что она, – Дартул посмотрел на Келву, – не даст тебе сбиться с пути. Никогда не расставайся с ней, береги её и ты изменишь этот мир к лучшему. – Монах выдержал многозначительную паузу, его сыновья покинули зал, и, когда последний из них скрылся в тёмном коридоре, он сказал: – Теперь прошу за мной.
     Келва обняла Эскалина, поцеловала в лоб и помогла встать с ковра. Вместе они проследовали за монахом.
     На заднем дворе храма был узкий проход в пещеры, где находилось то, зачем прибыл в эти земли Эскалин. На входе в тоннель Дартул зажёг два факела, один дал волшебнику. Ступени оказались крутыми и спускаться пришлось осторожно. Вскоре впереди показался свет, они вышли в просторный грот. В нём на удивление было сухо и светло.
     На стенах с приближение людей загорелись факела, потом огонь вспыхнул в центре грота в вершинах железных торшеров у каменного основания, на котором стояла чаща. Над ней низко свисала остроугольная скала с серовато-синей друзой в самой низкой её части. Движение монаха к основанию отключало проявившиеся защитные барьеры и ловушки. Чаща оказалась пустой, как убедились волшебники, приблизившись. Но вдруг сверху с остроугольной скалы вниз упала огромная капля, размером с кулак взрослого мужчины. Не породив брызг, она тут же впиталась металлом сосуда. Дартвул воскликнул:
     – Предсказание предков сбылось! За всю жизнь я лишь однажды наблюдал, как она пополняется. Мой отец неоднократно повторял, что в один из тех редких дней, когда чаща поглотит “слезу земли”, прибудет могущественный маг достойный её энергии.
     – А что особенного в этой воде? – спросила Келва, чем вызвала недоумевающий взгляд со стороны Дартула.
     – О, это не вода, – начал было Дартул, но увидев, как к чаше подходит Эскалин, прервался.
     – Позволь я покажу тебе.
     Чёрный маг поднял сосуд, поместившийся в его ладонях. Пустой он постепенно наполнился серовато-синей жидкостью. Металл, что столетиями впитывал чистейшую энергию, в руках волшебника отдал её обратно. Дартул ахнул, но не проронил ни слова.
     – Что ты делаешь?! – беспокоилась Келва, чувствуя тревожное настроение монаха.
     – То, что должен, – Эскалин приподнял чашу и испил столько, сколько смог за один глоток, и проделал так несколько раз, поскольку как только он отрывал губы, чаща наполнялась вновь.
     – Как ты? – беспокоился Дартул.
     – Ничего…. Постой. Боль! Жжет изнутри! Нет!
     Волшебник закричал, он не паниковал, но не мог больше терпеть, и вспыхнул ярким огнём, сочившимся из-под кожи. Келва хотела помочь возлюбленному, но Дартул схватил её и не дал подойти. Она рыдала, наблюдая, как горит одежда на маге, как он падает на колени, расправив руки в страшной агонии, как истошно хрипит от того, что кожа сползает и трескается, пока вовсе не потеряет голос и сознание, и падает на живот. Келва кричала, слёзы текли по её щекам, она била старика, державшего её. Огонь, охвативший Эскалина, потух так же внезапно, как появился, его изуродованное огнём тело, покрылось тонкой коркой льда. Маг лежал неподвижно и не дышал. Дартвул обомлел от увиденного и отпустил девушку. Она сразу бросилась к возлюбленному, встала рядом на колени, хотела перевернуть его, но не смогла, запах обгорелых волос и обугленной кожи отвратил Келву, она закрыла лицо ладонями, продолжая скорбеть.
     Постепенно лёд растаял, и талая водица заполнила раны, испаряясь, она затянула их, а стекавшие излишки её смыли остатки подгоревших тканей, обнажаю молодую кожу. Волосы на голове мага моментально отросли, приняв прежнюю длину, наконец, он задышал. Келва услышала хрип, открыла глаза и от радости опять заплакала. Она улыбнулась и склонилась над любимым. Дартул стоял рядом, молчал и наблюдал, чтобы ничем, даже вибрацией голоса, не помешать процессу.
     Эскалин поднялся и почувствовал потрясающие изменения. Экспериментируя с огнём и льдом, он то и дело воспламенялся и леденел. Вся его спина покрылась длинными алыми рубцами, а глаза налились светом. Его кожа отдавала тусклым свечением. Вскоре все эти признаки исчезли, и он принял обычный вид.
     Оставшись лишь в прожжённых штанах, маг прижал к себе Келву и подозвал Дартула. Старый монах подошёл и в недоумении пожал протянутую ему руку. Неожиданно их охватил синеватый поток, и они оказались уже посреди храмовой площади.
     – Что это было?! – удивлялся Дартул.
     – Чистая магия открыла для меня новые возможности. Теперь я могу быть где угодно и брать с собой кого угодно. Единственное ограничение – надо хотя бы однажды видеть то место, куда хочешь попасть. Теперь я достаточно силён, чтобы сместить предателя с трона, вернуть к власти законную династию и заключить мир с Севером!
     – Ты должен отдохнуть, – настаивала Келва. – С тобой такое творилось!
     – Чувствую себя как никогда лучше! – ответил ей маг.
     Догадки Эскалина о чаше оправдались. Позже на ковре перед потухшим очагом он рассказал Дартулу, сыновьям и Келве, что же было в видении и как храм связан с историей древних и их культурой, а после чёрный маг отправился отдыхать.

Глава шестьнадцатая

      Комната Келвы в храме Великого источника
      Двадцать седьмой день девятого месяца
     Эскалин проснулся на рассвете. Рядом на двуспальной кровати спала Келва и маг обрадовался её присутствию. Он тихо встал с постели и хорошенько размял мышцы спины, да так что кости громко захрустели.
     – Наконец, ты проснулся, – заметила Келва, разбуженная шумом.
     – Доброе утро. Сколько я пролежал? Спина ужасно ноет.
     – С вечера позапрошлого дня. Больше ничего не болит, только спина?
     – Нет, не болит. Что, неужели?! Больше суток?
     – Да. Кстати, для тебя сюрприз. – Волшебница встала с постели. – Приготовили ещё вчера, но не знали, когда ты проснёшься. Ты приляг, поспи ещё, умойся, а я сбегаю, расскажу всем и позову тебя.
     К раннему завтраку на первом этаже Келва пригласила довольно скоро. Монахи решили отпраздновать такой знаменательный день и богато накрыли длинный стол в центральной зале. Волшебник удивлённо смотрел на изобилие еды, напитков и шёпотом спросил у спутницы:
     – Откуда всё это?!
     – Не знаю даже. Они не говорят.
     Перед трапезой Дартул с сыновьями молились идолу у камина. Эскалин узнал в фигуре божества знакомые черты, и когда все расселись за стол, спросил:
     – Вы веруете в общего создателя и отрицаете существование других богов?
     – Да, но мы не отрицаем богов, – ответил старший сын. – Они не боги, они также были созданы творцом, как и мы с вами. Впрочем, давайте не будем говорить об этом сейчас. Прошу отведайте угощение…. Мы старались, потому что то, что произошло два дня назад – это…. Этого мы ждали уже очень давно.
     – Теперь вы сможете покинуть храм? Не так ли? – догадался Эскалин.
     – Вы стали проницательны, мой дорогой друг, – заметил Дартул.
     Гости едва успели отведать яства, как вдруг Чёрный маг встал и заявил:
     – Что-то не так…. Карлак заблокирован!
     Неожиданно в трапезную со стороны двора в открытые окна ворвался жуткий грохот. Келва вздрогнула и беспокойно посмотрела на Эскалина. Он немедля направился к выходу, босым выбежал на крыльцо, где увидел, что ворота выломаны, а к храму приближаются отряд воинов-разведчиков и маги в красных и белых одеяниях.
     Четверо королевских гвардейцев в сверкающих золочёных латах, тоже были среди непрошеных гостей, у ступеней они встали в боевые стойки, подняв длинные мечи так, что эфесы упиралась им в пояса. За воинами встали маги, один из них узнал в мужчине на крыльце Ологрима, достал указ и незамедлительно прочитал:
     – Гольдамеш Ологрим сын Осониса Светлого[1]! Волей его королевского величества вы арестованы и должны немедленно прибыть в столицу, где предстанете перед судом. Предупреждаю, если окажите сопротивление, мы уполномочены принять самые крайние меры.
     Пока белый маг читал указ короля, Эскалин оценил силы противника. Стольких волшебников ему за раз было не одолеть даже теперь с новыми приобретёнными силами. Чуть позже на крыльцо выбежала Келва и, увидев воинов и волшебников, ахнула в изумлении.
     – Я не понимаю о чём это вы! – тянул время Эскалин.
     Белый маг, что читал указ, фыркнул и скомандовал войнам:
     – Гвардейцы, привести указ в исполнение! Арестовать всех в храме и провести допросы! При попытке бегства казнить на месте. Ологрима взять живым – приказ Владыки!
     – Да, откуда же вы взялись!? – запаниковал Эскалин.
     Разведчики двинулась к крыльцу. На каждом из них весели как минимум три видимых магических барьера. Пробить такую защиту Чёрный маг мог быстро, но врагов было слишком много. Чтобы выиграть время Эскалин скрытым жестом невербальной магии за спиной сотворил перед ступенями крыльца невидимую стену. Войны вдруг врезались в неё и, не поняв, что же произошло, схватились за мечи, некоторые вынули их из ножен.
     Эскалин схватил Келву за руку, затащил обратно в храм, захлопнул тяжёлую дверь и запер её на длинный засов, преграждая путь брошенным в них оглушающим заклинаниям. Обращаясь к обеспокоенному Дартулу, маг сказал:
     – Это за мной. Не сопротивляйтесь, и они не навредят вам. Спасибо за всё и прощайте.
     – Перемести нас, как тогда из пещеры! – просила Келва.
     – Не выходит, я пытался ещё на крыльце! Этот белый волшебник…. он как-то блокирует Карлак. – За дверью что-то рухнуло, и маг констатировал: – Преграду разрушили. Скорей!
     Когда войны выломали двери храма и забежали в просторный зал, то наткнулись только на монахов, мирно стоявших у стены справа.
     – Где они?! – кричал белый маг. – Отвечайте!
     – В храме, где же ещё?! – спокойно ответил монах.
     – Обыскать всё! – командовал южанин дальше. – А этих под стражу!
     Эскалин и Келва второпях сгребали вещи в сумы, когда услышали топот тяжёлых сапог на втором этаже.
     –Я их отброшу. Поторопись. Что можешь, оставь, я добуду ещё.
     Чёрный маг уже надел серый плащ и сапоги, одолженные у монахов, когда вышел из комнаты в коридор, где по соседним комнатам рыскали разведчики. Первый из них увидел Ологрима, крикнул остальным: «Он здесь!» И побежал вперёд.
     Волшебник среагировал моментально, его руки налились белым светом, чтобы создать тройное проникающее заклинание. Волшебные потоки устремились по коридору и ударили в нагрудник врага. Разведчика отшвырнуло, и он повалил следовавших за ним двух других соратников. За ними, перешагивая через потерявших равновесие воинов, по лестницам поднимались королевские гвардейцы. Закалённые в магических кузницах их доспехи были не восприимчивы к волшебству.
     Подобно взрыву с отложенным моментом, следующим волшебным действием Эскалин сжал перед собой коридорный воздух, а когда враг подступил достаточно близко, он отпустил силу, которую только что сконцентрировал. Волна высвободившейся энергии захватила латников, отбросив назад к лестнице, и плотным невидимым фронтом распространилась по храму, сбивая всех с ног, игнорируя барьеры и прочую защиту. На необычный грохот из комнаты с сумками выскочила Келва, увидела, что любимый невредим и ждёт её, широко улыбнулась.
     Назад в зал на первый этаж прохода не было, пол был завален ошеломлёнными на некоторое время войнами. Пришлось лезть через окно в противоположном конце коридора, выходящее на задний двор. Открыв раму, они скинули сумки и спустились вниз по выступам в каменной стене. Уже на земле Эскалин вдруг остановился и сказал:
     – Теперь я могу открыть Карлак прямо тут! Мне уже не надо определённой высоты или сходимости магических потоков, – улыбался маг, только что открывшейся истине.
     – Ну, так давай!– крикнула на него Келва. – Шевелись!
     В воздухе вновь появился алый крест, а за ним открылся разлом в пустоту. Пыль снова устремилась в портал, затягиваемая неведомой силой.
     – Теперь я понял... Он не может блокировать древнюю сеть, но откуда-то знает про местные тоннели для прыжков.
     Из-за пристройки показались войны возглавляемые белым магом. Один из гвардейцев незаметно подкрался и дёрнул Келву к себе за волосы, попытался прижать, чтобы схватить за горло, но тут же получил в глаза припрятанный в сумке едкий порошок. Что-то зашипело у него на лице, и он с дикими криками невольно забежал в Карлак. Эскалин подтолкнул Келву, и та немедленно шагнула за латником. Прыгнуть следом у Эскалина не получилось. Белый маг помешал ему, кинув ослеплявшую вспышку под ноги. Эскалин успел защитить глаза и сразу же ответил конрзаклинанием. Меч, который уронил ослеплённый воин, поднялся в воздух. В полёте эфесом он угодил в голову белому магу и повалил на землю. Враги подобрались к нему совсем близко, даже выстрелили из арбалетов, но это уже не беспокоило Эскалина. Он отразил все атаки, поставил барьер-стенку и с разбегу прыгнул в Карлак.
     [1] Светлый – титул присваиваемый подданным Южного королевства за выдающиеся достижения, связанные с изучением магии или с развитием южной школы.

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  К.Корр "Лот Љ5 или Деликатес для вампира" (Юмористическое фэнтези) | | Зак "Великая Игра - 4." (ЛитРПГ) | | В.Мельникова "Невеста для дофина" (Фэнтези) | | М.Боталова "Академия Невест" (Любовное фэнтези) | | В.Свободина "Вынужденная помощница для тирана" (Современный любовный роман) | | А.Енодина "От судьбы не уйдёшь?" (Короткий любовный роман) | | Д.Сугралинов "Level Up 2. Герой" (ЛитРПГ) | | А.Медведева "Это всё - я!" (Юмористическое фэнтези) | | Н.Самсонова "Жена мятежного лорда" (Любовные романы) | | К.Марго "Мужская принципиальность, или Как поймать суженую" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"