# Полет по направлению к Ничто.

Александр Александрович Кудряшов

Эссе о жизни Артура Шопенгауэра.Главы 30 и 31

Продолжать обучение(но уже на факультете философии) Артур решил в Берлине.Выбор его был понятен - ведь именно там, в университете имени Гумбольдта, преподавал в ту пору знаменитый Фихте, считавшийся публикой полноправным наследником того философского трона, на котором прежде восседал великий Кант.

В отличие от Шопенгауэра, Фихте провел свои детские годы в бедности, и все его таланты так и остались бы без развития и применения, если бы на даровитого мальчугана не обратил внимания местный пастор.С его помощью и при поддержке одного зажиточного филантропа Фихте смог закончить ту же самую школу, в которой впоследствии будет учиться самый известный и своевольный среди духовных учеников Шопенгауэра - Ницше.Поступив после школы в университет, Фихте получил теологгическое и юридическое образование, нашел себе место домашнего учителя в состоятельной семье и скромно исполнял свои нехитрые обязанности, даже не помышляя о философии.Однажды он, правда, заглянул в одну из книг приобретшего в ту пору необычайную популярность Канта, но книга показалась ему сложной, темной и скучной , и он отложил ее до лучших времен - которые, скорее всего, так никогда бы и не настали.Однако его ученик оказался читателем более упорным и настойчивым, книгу эту прочел, ничего в ней не понял и потребовал от Фихте разъяснений.Фихте пришлось поневоле снова приняться за чтение.Постепенно, вдумываясь в этот малопонятный текст, он увлекся, воспламенился, в течение нескольких бессонных ночей дочитал его до конца, и в итоге испытал такое потрясение, которое преобразило и его самого, и всю его жизнь.Преисполненный огненного энтузиазма, он кинулся в Кенигсберг, чтобы познакомиться с Кантом лично.Его встретил ветхий больной старик, давно уже не желавший ничего, кроме уединения и покоя. Равнодушно выслушав восторженную речь очередного назойливого почитателя, утомленный уже одним видом этого краснощекого, говорливого, беспокойного молодого человека, Кант постарался поскорее выпроводить его за дверь.Фихте это нисколько не смутило. В течение нескольких недель беспрерывной лихорадочной работы он написал философское исследование, которое должно было послужить ему рекомендацией в глазах великого мыслителя.Канту это сочинение понравилось, и он порекомендовал его своему издателю.Тот сразу сообразил, что у него есть только один способ хорошо подзаработать на книге безвестного молодого философа.: издать ее анонимно.Поскольку и образ мыслей автора, и его нарочито сухой запутанный стиль, и само название его произведения - "Критика любого откровения",- все это так сильно напоминало Канта, что публика, по расчетам издателя, не могла не обознаться :она непременно должна была принять книгу за долгожданное высказывание кенигсбергского мудреца по вопросам, уже непосредственно связанным с религией.Причины же, побудившие Канта именно это свое творение издать анонимно, должны были публике показаться более чем вескими: ведь речь тут шла уже не об отвлеченных проблемах теории познания, до которых государству и его цензорам обычно нет никакого дела, а об одном из главных столпов государственной идеологии - основанной на Откровении религиозной вере.Издатель не ошибся в своих расчетах.Не успело сочинение Фихте появиться в продаже, как один весьма авторитетный журнал опубликовал рецензию, прозрачно намекавшую , что автором этой книги может быть только великий Кант: это видно и по ее теме, и по ее непревзойденному глубокомыслию.Канту волей-неволей пришлось писать опровержение, в котором сообщалось имя подлинного автора.И Фихте в одночасье из безвестного домашенго учителя превратился в новую философскую знаменитость.Продолжение его карьеры, несмотря на некоторые неприятности и неурядицы, было не менее успешным, чем ее начало.Правда, к тому времени, когда Артур поступил в берлинский университет, слава Фихте уже сильно потускнела. И все же у Артура не было пока оснований сомневаться, что в Берилне его ожидает желанная встреча с истинным философом, способным приобщить его к самым глубоким тайнам своей науки.


31


Поначалу Артур испытывал к Фихте глубочайшее почтение, почти благоговение - "априори", то есть до всякого опыта, как пояснил он впоследствии. Увы, опыт, приобретенный на лекциях Фихте, его ожиданий не оправдал. Благоговение сменилось уже через пару недель недоумением , потом - сомнением в своих способностях понимать подлинный сокровенный смысл витиеватых и запутанных рассуждений знаменитого мыслителя. Потом у Артура возникло подозрение, что Фихте, может быть, не совсем здоров, что у него, возможно, жар или лихорадка, так что более или менее внятные речи у него чередуются с многословным бредом. Или он просто забавы ради дурачит своих доверчивых слушателей.Содержание того учения , которое Фихте провозглашал с кафедры со своим обычным,во всем ему присущим пламенным энтузиазмом. становилось Артуру с каждым разом все ясней и понятней, но вместе с пониманием в нем крепло убеждение, что содержание это, в сущности, ничтожно, что замысловатые дедукции Фихте пусты, что они представляют собой именно те самые метафизические грезы, с которым и надеялся навсегда покончить своей критикой Кант.Теперь Артур не упускал случая добавить к наиболее эффектным сентенцмям Фихте вроде" Это есть, так как оно таково, каково оно есть" какое-нибудь едкое замечание, или пояснить его высказывания в своих конспектах рисунком: например, рядом с фразой " Я сажает самое себя" Артур довольно искусно нарисовал стул.В силу своей добросовестности, которую Шопенгауэ проявлял во всем, что имело отношение к философии, он все же дослушал курс лекций до конца и подытожил все услышанное в следующем резюме:

" Сказочка Фихте в общих чертах. Существует Бытие.Оно образовалось из превосходной степени сознания: так как сознание для нас - самое реальное, но Бытие должно быть еще в тысячу раз реальней его.У этого Бытия возникает желание увидеть себя - из любопытства ли, или из тщеславия, нам не сообщают.Этот осмотр Бытием самого себя есть акт зачатия, причем одновременно выясняется, что Бытие есть нечто двойчтвенное ( это и делает зачатие возможным). Бытие порождает Знание.У Знания возникает жажда деятельности,но само по себе оно действовать не может, и порождает для этой цели младенца Я, имеющего руки, ноги и титул принципа - принцип Я.Это Я, поскольку его мать Знание во время беременности испытывало дьявольскую жажду деятельности, получает эту жажду по наследству.Но, чтобы оно своей деятельностью не докучало матери и бабушке, ему подбрасывают некую студенистую массу( откуда она берется, нам не сообщается). Масса эта именуется миром, и педставляет собой нечто совешенно бесформенное - она становится чем-то лишь в результате укусов принципа Я.Этот пинцип Я имеет влечение к кусанию, и его укусы нельзя воспринять никак иначе, как только по оставляемым ими на комке мира отпечаткам.Взаимодействие обоих - самая непостонянная вещь во всем этом деле:после каждого укуса Я мир меняется, и у Я тотчас возникает желание снова его изменить, и оно снова его кусает, и он снова меняется, и так далее в том же духе.Но, понаблюдав за всем этим, бабушка Бытие мрачнеет и приходит к выводу, что ей надо вмешаться, чтобы из всего этого выщло что-то толковое. Но никого толковей ее самой, как легко увидеть, во всем этом сообществе нет.Поэтому она посылает прингципу Я чрезвычайного полномочного посла - Долг, который, как это водится среди послов, представляет собой нечто абсолютно формальное.Он сообщает принципу Я, что тому пора перестать наконец формировать своим кусанием мир как попало, что ему следует это делать в соответствии с пожеланиями бабушки.Принцип Я послушно обещает сделать все, что в его силах, передает бабушке привет и щелкает челюстями дальше".