Кудряшов Александр Александрович: другие произведения.

Полет по направлению к Ничто.

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Эссе о жизни Артура Шопенгауэра.Главы 42-44.

  
  Рукопись еще не была завершена, когда Артур уже начал переговоры об издании книги. Помог ему в этом деле один из завсегдатаев того литературного кружка, в котором Артур вел интеллектуальные битвы с производителями бульварной литературы - барон фон Бинефельд.Этот образованный и проницательный аристократ встречался с Артуром не только на людях, но и захаживал нередко к нему домой, часами беседовал с ним обо всем на свете ,- начиная с общих знакомых и заканчивая самыми замысловатыми вопросами метафизики - и пришел в итоге к заключению, что судьба свела его с человеком поистине удивительным.
  " По силе своего ума, - писал он об Артуре в своем письме к книгоиздателю Брокгаузу,- серьезности характера и глубине своих исследований он вряд ли мпжет быть превзойден кем-либо из ныне живущих".
  Брокгауз в эту пору был человеком еще относительно молодым, но уже немало в своем деле преуспевшим.Богатство и известность ему принес многотомный энциклопедический словарь, издававшийся им уже много лет и содержавший сведения практически обо всем, что хоть немного могло заинтересовать его современников.Помимо этого словаря, он издавал и брошюры для благородных дам, и путевые записки, и научные трактаты, и произведения изящной словесности ( в том числе и романы Иоганны Шопенгауэр).И только философских трудов ему издавать к тому времени еще ни разу не доводилось..А потому, когда Бинефельд написал ему о необычайно даровитом, почти закончившем редкую по своим достоинствам книгу молодом философе, Брокгауза это сразу чрезвычайно заинтересовало.Понравилось ему и то, что философ этот, как заверял его Бинефельд, не особенно нуждаясь в деньгах, наверняка согласится даже на самый мизерный гонорар.И вдобавок ко всему Брокгауз как раз в это время готовил для своего словаря статью, посвященную теории цвета. А Шопенгауэр, по словам Бинефельда, был одним из крупнейших специалистов по этому вопросу. Так что ему можно будет поручить заодно и работу по окончательной отделке этой статьи.Дело, казалось, сулило одни только выгоды. И Брокгауз, подумав некоторое время, вступил в переговоры с Артуром.Первое же письмо, которое он получил от Шопенгауэра, должно было, вероятно, его несколько насторожить. Артур в нем описывал свое произведении в самых восторженных тонах, не забывая при этом презрительно отзываться о своих коллегах по философскому цеху.Его сочинение, писал он, не имеет ничего общего ни с бессмысленными словоизвержениями новейшей философии, ни с нудной болтовней философов докантовского периода.Стиль его в высшей степени отчетлив, ясен, полон энергии и красоты.Что касается содержания, то книга его представляет собой "новую философскую систему:но новую в самом подлинном смысле этого слова:не новое изложение давно уже известного, а ряд в высшей степени взаимосвязанных мыслей, которые никогда не приходили до сих пор в чью-либо голову".В сущности , книга эта бесценна, кощунственно было бы и пытаться оценить ее в деньгах.А потому он готов удовлетвориться символическим гонораром в сорок дукатов.Но он требует от издателя безукоризненного исполнения своей работы..Не предоставляя Брокгаузу никакой свободы действий, Артур педантично диктовал ему в письме, каким должен быть формат книги,шрифт,тираж,бумага, срок выхода в свет.Послать издателю отрывок текста, чтобы тот мог сам составить мнение о его содержании, Артур отказывался. Если Брокгауз по какой-то причине не согласится поверить ему на слово и приобрести права на книгу, предварительно ее не читая- что ж, тогда он поищет другого издателя.Упоминал Артур и о том, что его философская система не вполне согласуется с некоторыми иудео-христианскими догмами, так что не исключены проблемы с цензурой.Но в этом случае, полагал Артур, книгу можно будет просто издать в какой-нибудь более либеральной местности. А запрет, как известно из опыта, скорее пойдет ей на пользу, чем повредит.Брокгауз согласился на все условия своенравного автора, причем даже почтительно назвав его в ответном письме "вашим высокоблагородием".Но не прошло и двух недель , как он уже получил от Шопенгауэра негодующее послание, в котором тот обвинял его в нерадивости и нерасторопности.Совершенно незнакломый с издательским делом, Шопенгауэр полагал, что к этому времени Брокгауз уже должен был прислать ему гранки будущей книги.Брокгауз вежливо попросил уважаемого автора напрасно не беспокоиться: все будет сделано точно и в срок. Пока он предлагал ему за приличный гонорар отредактировать статью о теории цаета для энциклопедического словаря.Шопенгауэр возмущенно ответил, что с писаками, выполняющими подобного рода работу, его объединяет лишь то, что и они случайным образом тоже пользуются чернилами и пером.К тому же статья никуда не годится. В ней о ньютоновской теории цвета, с удивительным невежеством и наглостью, рассказывается так, словно она не опровергнута Гете.А о имеющей эпохальное значение теории цвета самого Шопенгауэра в ней не упоминается вообще.Брокгауз оставил это письмо без комментариев.Но нетерпение Щопенгауэра увеличивалось с каждым днем. Он желал наконец узнать, как именно человечество отзовется на его книгу, и по возможности немедленно, Время, прежде посвящаемое философским исследованиям, не было теперь заполнено ничем и тянулось невыносимо долго.Предвидя это , Шопенгауэр заранее запланировал увеселительное путешествие по Италии.Но его приходилось откладывать - по вине, разумеется, нерадивого и недобросовестного издателя.Шопенгауэр бомбардировал Брокгауза все новыми письмами, В одном из них он сгоряча написал, что не раз слышал о манере Брокгауза задерживать выплату гонорара, а то и не выплачивать его вообще.Это было для Брокгауза уже слишком. Своей репутацией делового человека он дорожил не меньше, чем Шопенгауэр - своей философской системой.Резко и холодно он потребовал назвать хоть одного автора, с которым он обошелся таким недостойным образом, Иначе он больше не сможет считать Шопенгауэра человеком чести.Шопенгауэр в ответном письме предпочел обойти это требование молчанием.После чего Брокгауз сообщил ему, что теперь на его письма( по грубости своей напоминающие скорее письма извозчика, чем философа) он больше отвечвть не намерен, а в беседе с друзьями поклялся, что никогда в жизни больше не свяжется с этой "цепной собакой".Шопенгауэр, поняв, что пользы от его пребывания в Германии теперь уже не может быть никакой, не стал дпжидаться выхода книги и без промедления отправился в Италию.
  43
  
  Под солнечным итальянским небом Артур, очевидно, рещил выплатить все, что он задолжал за последние годы Венере и Купидону(хотя, возможно, задолжал он не так уж и много - судя по тому, что какая-то дрезденская камеристка как раз в это время родила от него ребенка)
  О его итальянских похождениях известно главным образом из писем его сестры Аделе.Поначалу речь в них идет о связи Артура с какой-то неимущей девушкой, которой Аделе от души сочувствует и призывает Артура отнестись к ней как можно бережней. Ведь социальное положение этой бедняжки не позволяет ей надеяться, что Артур увенчает их отношения предложением руки и сердца.Потом ситуация существенно меняется.Новая подруга Артура, наоборот, настолько богата и занимает настолько видное положение в обществе, что вряд ли согласится последовать в Германию за безвестным пока философом.Потом дело запутывается е еше больше. Теперь Артур, судя по словам Аделе, увлечен уже двумя любовными историями одновременно, и уже трудно понять , кто в них участвует - бедная ли девушка, знатная ли дама, или какие-то две другие очаровательные итальянки.
  Достоверно известно только, что однажды, когда Артур прогуливался со своей подругой по городу, мимо них на взмыленном коне пронесся галопом Байрон. " Эссо иль поэто инглезе !" - вне себя от воления, воскликнула возлюбленная Артура. И не могла после этого успокоиться целый день.У Шопенгауэра при себе было рекомендательное письмо к Байрону, которым снабдил его Гете.Однако после этого случая Артур решил воздержаться от визита к мятежному английскому гению, поскольку рассудил, что, скорее всего, вернется от него домой рогатым. Всю жизнь он потом сожалел об этом своем решении.
  -Как будто бы я не знал уже тогда,-сетовал он уже в старости,-что женщины только отвлекают нас от всего существенного в жизни!
  Впрочем, знал он это тогда или нет, одна из его итальянских возлюбленных очаровала его настолько, что Шопенгауэр всерьез вознамерился на ней жениться, и дело даже дошло до помолвки.
  Едва ли этой его невестой была некая Тереза, чье письмо случайно сохранилось в архивах Шопенгауэра. В этом письме, полностью лишенном знаков препинания, она сообщает "Артуру Шарренхансу", что ее нынешний любовник уехал недели на две за город, а с каким-то " импрессарио" и какими-то " беглыми анличанами" она уже больше вообще не встречается ,так что ничто ей не мешает с радостью броситься в объятия своему немецкому другу.При всем обворожительном легкомыслии этого письма, вряд ли такая любвеобильность Терезы могла вдохновить Шопенгауэра на мысли о женитьбе.Но с кем на саом деле обручился Артур, установить теперь невозможноо.Известно только, что он действительно был чрезвычайно сильно влюблен, но что какое-то непреодолимое препятствие все же помешало этому браку:то ли серьезная болезнь невесты, то ли все же возобладавшее над страстью предубеждение Артура против семейной жизни.Решение расторгнуть помолвку далось ему, судя по его намекам, очень и очень нелегко, стоило множества бессонных ночей, горестных вздохов и слез, и все же, как он убедился впоследствии, было единственно верным.Поскольку жизнь, посвященнавя философии, с женитьбой несовместима.
  44
  
  Судя по тому, какой оживленной была в это время переписка Артура с его сестрой Аделе, с какой готовностью он посвящал ее в свои сердечные тайны, их отношения были тогда на удивление гормоничны и полны доверительной теплоты.В одном из писем отнюдь не склонный к изъявлениям нежных чувств Артур даже уверял сестру, что ни к одной женщине не смог бы относиться с такой любовью, как к ней.Все это не могло не казаться Аделе несколько неожиданным, поскольку прежде Артур ее своим вниманием никогда особенно не баловал, и еще не так уж давно в своих беседах с фон Бинефельдом без обиняков величал сестру не менее глупой гусыней, чем их недостойная мать.Но, возможно, именно из-за разрыва с матерью он бессознательно стремился теперь сблизиться с сестрой, поскольку жить на свете в полном одиночестве, заменив родню и друзей умным, веселым и добродушным пуделем, он в ту пору еще не привык.
  Аделе исполнился тогда двадцать один год. В детстве она была любимицей Гете, и его усердный слуга и биограф Эккерман называл ее в своих записках "чудом разнообразгых талантов."Аделе действительно обладала множеством достоинств: она была добра, умна, образованна, прекрасно рисовала, пела, сочиняла стихи, играла с успехом в домашнем театре.У нее, в сущности, был только один серьезный недостаток, но, к сожалению, именно тот, который мужчины прощают женщинам реже всего: она была на редкость некрасива.Лищь один из ее знакомых оказался настолько великодушен, что утверждал в своем дневнике : "изъяны ее внешности вполне возмещаются ее духовной красотой". Все остальные словно бы соревновались друг с другом в наиболее обидном описании ее безобразия: "от ее колыбели грации отшатнулись в негодовании", " ее большое костлявое тело венчала необычрйно безобразная голова" ."она пугающе безобразна","много я видела на свете некрасивых женщин, но безобразия, которое с такою силой вызывало бы хулу и враждебность, я не встречала ни до, ни после"...Немудрено, что в обществе мужчин Аделе часто от смущения вела себя так ненатурально, манерно и нелепо, так поспешно, навязчиво и неуместно начинала демонстрировать свои дарования,так явно старалась компенсировать этим свою физическую непривлекательность, что вызывала у многих лишь презрение и насмешку.В противоположность Артуру, который, казалось, вообще никогда не задумывался над тем, какое впечатление он производит на ближних, Аделе пребывала в какой-то болезненной зависимости от мнения окружавших ее людей.Ее дневники были полны описаний того, кто и как на нее взглянул, кто и что о ней сказал, какое выражение лица было у того или иного ее собеседника .Имелись в ее дневниках и пространные пересказы ее разговоров с мужчинами, странно напоминавшие диалоги из чувствительных бульварных романов(откуда она, вероятно, их главным образом и брала, щедро украшая реальность своими сентиментальными фантазиями).Ни о чем не мечтала Аделе так страстно, как о взаимной любви и замужестве, ничто не ценила так высоко, как счастливую семейную жизнь, и при этом уже к двадцати годам вела себя, как старая дева, которой уже не пристало даже задумываться о подобных вещах.Безусловно, она не была настолько наивна , чтобы рассчитывать на понимание со стороны своей матери. Иоганна обычно обращалась с дочерью властно и бесцеремонно, и кроткая Аделе даже не могла , по примеру брата, нагнать на нее при случае страху шумным скандалом и заставить считаться не только со своими желаниями.Аделе пыталась заслужить расположение матери постоянной покорностью, и свои гнетущие переживания скрывала от нее даже с большим старанием, чем от постороннихПереписка с куда более проницательным и, как она полагала, несравненно более схожим с ней по душевному складу братом должна была приносить ей немалое облегчение. Но продлилась она недолго. Артур все-таки был слишком занят теорией сострадания, чтобы проявлять его в полной мере на практике.
  
  
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"