Кудряшов Александр Александрович: другие произведения.

Полет по направлению к Ничто.

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Эссе о жизни Артура Шопенгауэра.Главы 51-54

  .
  Не только крах его академической карьеры и отсутствие даже намека на интерес к его книге угнетал в те дни Шопенгауэра.Его становление как философа осуществилось с удивительной быстротой.Еще сравнительно недавно он был учеником торговой фирмы, не имевшим даже гимназического образования и судившим о философии разве что по нескольким книгам из отцовской библиотеки.Теперь он стал создателем новой философской системы, в чьих уникальных достоинствах он не сомневался даже после всех постигших его неудач.Но в этом и заключалась проблема.Дело, которое он считал делом всей своей жизни, было завершено.Время созидания "гениальной концепции", эйфории творческого взлета, радости от непостижимой легкости, с которой ему открывались чуть ли не каждый день все новые и все более сокровенные истины,- время это, как он полагал, навсегда миновало.Ничего подобного он испытать уже больше не мог, пик его жизни был пройден, и заполнить ее было нечем.Он перебирал в уме все возможные для него варианты мало-мальски сносного существования.Естественней всего для творца новой "гениальной концепции" было бы посвятить себя преподаванию:терпеливо разъяснять свое учение тем, кто желает его постигнуть во всей доступной им глубине.Шопенгауэр к этому был готов,добросовестности и усердия ему было не занимать, и если бы его учеников можно было пересчитать по пальцам одной руки, то и это бы его теперь не смутило,-недаром он часто вспоминал в эту пору об элевсинских мистериях, полностью одобряя обычай посвящать в глубочайшие истины только избранных , только тех, кто действительно может их воспринять, а не толпу ротозеев и желающих поразвлечься невежд. Но желающих у него поучиться было не просто мало - их не было вообще, и никакой мистатог, пусть даже и посвященный в самые заповедные тайны, не смог бы создать нечто из ничего.
  Унылая пустота его жизни настолько угнетала Артура, что он , вопреки своим методично продуманным убеждениям, снова стал всерьез задумываться о женитьбе.Холостяк, рассуждал он, почти неизбежно обречен на сомнительное положение в обществе.Образ солидного степенного буржуа едва ли совместим со своевольным отказом вступить на общепринятый путь, позаботиться о продолждении рода, встать во главе семейства и со всей надлежащей ответственностью обеспечить его процветание,- словом, во всем уподобиться образцовому отцу Шопенгауэра.Отцу, о котором Артур вспоминал с безграничным почтением и благодарностью,- особенно после того, как все его попытки зарабатывать на жизнь собственным трудом окончились провалом и он вполне осознал, от каких невзгод и лишений он избавлен отцовским наследством.
  Но, по меркам Генриха Флориса, сын его в нынешнем своем положении не заслуживал ничего, кроме сурового порицания.Он не продолжил фамильного дела,не приумножил богатства семьи, не стал надежной поддержкой ни для матери, ни для сестры, ничего не добился в своей карьере ученого, вел одинокую, неприкаянную и никому не нужную жизнь. И ссылка на неоценимую пользу, которую его труд в будущем принесет человечеству, вряд ли смягчила бы приговор здравомыслящего коммерсанта.Время было остепениться, и женитьба всегда считалась самым действенным для этого средством.Но вместо того, чтобы поискать, по примеру отца, молодую невесту с незапятнанной репутацией и неплохим приданым, Шопенгауэр вдруг по уши влюбился - и влюбился в такую женщину,которую вряд ли бы кто-то счел подходящей женой для солидного буржуа.
   52
  
  Звали эту женщину Каролине Рихтер( впоследствии она стала называть себя Каролине Медон - по имени одного из своих любовников) Когда Артур впервые увидел ее на сцене одного из берлинских театров, ей было всего девятнадцать лет, но она успела уже к тому времени родить внебрачного ребенка( всего она за свою жизнь родила четверых детей - всех от разных отцов и тоже вне брака)Начать театральную карьеру, судя по всему, ей посоветовал один из ее состоятельных покровителей, который и позаботился о том, чтобы она приобрела необходимые для этой профессии навыки. Каролине могла сносно петь, недурно танцевать, и как актриса - хоть и не блистала ярким дарованием, но в амплуа "второй любовницы" была достаточно успешна.Позже ей стали доверять даже главные роли - правда, только во второсортных театрах.Пришлась ей по вкусу и богемная среда с ее свободными нравами. Равнодушие Каролине к таким бюргерским добродетелям, как целомудрие, благоразумие, верность и постоянство здесь никого не смущало - здесь, скорее, пристрастие к ним показалось бы странным.
  Встретившись с очаровательной юной актрисой, Шопенгауэр был настолько ею обворожен, что сразу же твердо решил всеми возможными средствами добиваться ее благосклонности.Стройная, темноволосая.,кареглазая, с улыбчивой лукавинкой во взгляде, мелодичным голосом и грацией искусной танцовщицы, она показалась Артуру воплощением идеала женской красоты.Во всяком случае, описывая впоследствии внешние качества женщины, наиболее привлекактельные для мужчин индо-европейской расы, он фактически просто описал Каролине( придя при этом к довольно необычному выводу, что светлые золотистые волосы и голубые глаза должны, скорее, отталкивать представителей этой расы, чем пробуждать в них плотское влечение).Умением волочиться за актрисами Шопенгауэр овладел еще в Гамбурге, да и Каролине с ее вольными нравами не привыкла создавать мужчинам непреодолимых преград, а потому пылкие и настойчивые ухаживания Артура вскоре увенчались полным успехом.Но довольно быстро Артуру пришлось убедиться, что эта же самая вольность нравов его возлюбленной может стать и причиной постоянной мучительной ревности, вечных подозрений в измене, -которые, увы, слишком часто оказывались вполне обоснованными.Особенно тяжким ударом для Шопенгауэра столо рождение у Каролине очередного внебрачного ребенка, случившееся через десять месяцев после отъезда Артура в Италию.Он не мог сомневаться ни в том, что ребенок был не от него, ни в том, что Каролине, очевидно, не сочла нужным хранить ему верность даже хотя бы пару недель после их разлуки.Тем не менее,несмотря на все свои горестные переживания, Артур относился к изменам своей подруги с редким для обманутого любовника пониманием..Он даже считал их вполне естественными, самой физиологией рода человеческого обусловленнымию. И по этой причине пришел в своих размышлениях к отрицанию традиционной моногамной семьи.Физиология мужчин и женщин, рассуждал он ,такова, что женищина в расцвете своей молодости может легко удовлетворить плотские желания сразу нескольких здоровых мужчин. Мужчине же в эту пору, по сути, и одной женищины слишком много , а потому он, как правило, вынужден примириться с участью рогоносца..Но привлекательность женщин недолговечна, молодость их отцветает быстрее, чем у мужчин. И к тому времени, когда женщина уже неспособна к деторождению(а значит, по мнению Шопенгауэра, не испытывает и плотских влечений), мужчина все еще полон сил и по-прежнему пригоден к зачатию.Теперь уже он не в силах соблюсти супружеской верности, плоть его требует постоянно искать наслаждений на стороне, и рогоносец по воле природы превращается в неисправимого ловеласа.А потому моногамную семью, по мнению Шопенгауэра, необходимо реформировать следующим образом:женщина должна выходить замуж не за одного, а сразу за нескольких мужчин.Но после того, как она потеряет для своих мужей физическую привлекательность, семья должна пополняться новой, юной и здоровой женой.Только так, полагал Шопенгауэр, можно будет избавиться от бесчисленных семейных трагедий, сделать узы супружества действительно нерушимыми - причем самым приятным и полезным для человечетва способом.Объяснив и оправдав таким образом ветреность и непостоянство своей возлюбленной, Шопенгауэр смог ей простить очередную измену. Но зримое и осязаемое последствие этой измены - подраставший у него на глазах внебрачный сын Каролине, хоть и был в появлении своем на свет очевидным образом невиновен, все-таки вызывал у Артура неодолимую неприязнь, чуть ли не настоящую ненависть.Разум философа воли, в полном соответсвии с его метафизикой, оказался не в состоянии обуздать его темных страстей.Ревность к неведомому сопернику не исчезла, а преобразилась в ревность к его, соперника, сыну.Каролине с ее добродушным, уступчивым, грациозно-беспечным нравом помогала Артуру справляться с угнетавшей его тоской,рассеивать его страхи, видеть порой и светлые стороны в наихудшем среди всех возможных миров, она была для него почти незаменима,и причиной их расставания стало не охлаждение к Шопенгауэра, а именно эта его непреодолимая неприязнь к ее сыну.Много раз Каролине обещала Артуру, что, случись ему покинуть Берлин, она последует непременно за ним, куда бы ни вздумалось ему переехать.Но, решив наконец и вправду расстаться с опостылевшей ему прусской столицей, Шопенгауэр предъявил Каролине ошеломившее ее условие: сына своего она брать с собой не должна.Это требование, разумеется, показалось Каролине беспричинной и необъяснимой жестокостью.Оставить в Берлине без материнской опеки ни в чем не повинного мальчугана Каролине, к чести своей, отказалась.Вместо этого она попыталась воззвать к разуму и состраданию своего, казалось бы, столь искушенного в человеческих чувствах,слабостях и пристрастиях друга.Но Артур, к ее изумлению, оказался в этом вопросе неуступчив, как камень.Слишком долго накапливалось в нем раздражение против этого "сына измены", слишком часто ему приходилось прощать своевольную ветреность Каролине, и теперь он непременно желал получить неопровержимое доказательство ее преданности и верности.Кто знает - может быть, ему вспомнилось, как его собственная мать отказалсь когда-то ради любовника от него , своего сына. И отказ Каролине от сына ради него, любовника, дполжен был возместить боль от пережитого некогда унижения и обиды.Как бы то ни было, Каролине, поняв, что безжалостного упрямства Артура преодолеть невозможно, предпочла с ним расстаться.Так неожиданно и так глупо потерял он единственного в своей жизни человека, которого он по-настоящему любил - и который, возможно, почти так же сильно любил его.
  53
  
  Но до этого было еще далеко, а пока судьба подготовила Артуру очередной, почти столь же неприятный сюрприз.В квартире, в которой он жил, ему ,помимо его комнаты, принадлежала и примыкавшая к ней прихожая.Другим жильцам разрешалось по ней проходить, но задерживаться в ней надолго, по договоренности с хозяйкой, был вправе один Шопенгауэр.Однако приятельница хозяйки, швея по имени Марквет, тоже снимавшая в этой квартире мальнькую комнатушку , завела несносную для Артура привычку располагаться в его прихожей и часами сплетничать там со своими товарками.Шопенгауэр даже звуки, доносившиеся с улицы,переносил с трудом, и то, что самые его утонченные, касавшиеся глубочайших тайн вселенной размышления прерывались то и дело шумными спорами и пронзительным хохотом его не в меру болтливых соседок, каждый раз приводило его в ярость.Все же довольно долго ему удавалось сдерживаться.Но однажды говорливые кумушки собрались у него в под дверью как раз в тот момент, когда Артур ожидал к себе в гости свою возлюбленную.Встреча Каролине с любопытными сплетницами в планы его никак не входила.Выйдя в прихожую, Шопенгаужр вежливо напомнил Марквет и ее собеседницам , что находиться здесь они не имеют права, и решительно потребовал освободить помещение.Подружки швеи, не вступая в спор, тотчас же удалились, но сама швея нагло и вызывающе уходить отказалась.Может быть, тон философа показался ей слишком грубым. Или, может быть, ей захотелось узнать, чем вызывано его требование: не желает ли он скрыть от нее что-то пикантное и малоприличное - а потому, разумеется, особенно для нее интересное?Как бы то ни было, но швея заявила, что покидать прихожую даже и не подумает, и демонстративно занялась своим рукоделием.У Шопенгауэра на миг перехватило дыхание от возмущения. В следующую секунду философ уже волок упиравшуюмя и визжавшую что было мочи швею к входной двери.Как ни сопротивлялась Марквет, Шопенгауэр все же спустил ее с лестницы.Но в прихожей осталось ее рукоделие, и под этим предлогом швея тотчас же туда возвратилась. Взбешенный ее невероятным нахальством , Шопенгауэр вновь спустил ее с лестницы - видимо, придав швее при этом еще большее ускорение.В объяснительной записке для городского суда Шопенгауэр горячо отрицал, что швея потеряла после этого сознание и что он, сорвав с ее головы чепец, бил ее кулаками и даже ногами.Ни один человек, утверждал Шопенгауэр, знаюший его хоть немного, априори не сможет поверить, что он на такое способен.Суд признал его все же виновным и приговрил к двадцати талерам штрафа.Но приговор этот показался оскорбленной швее неоправданно мягким, величина штрафа смехотворно ничтожной. Вжобавок Марквет узнала, что Шопенгауэр обладает значительным, по ее меркам , состоянием. После чего последствия ее падения с лестницы стали поистине устрашающими: швея утверждала, что вся правая часть ее тела полностью парализована, правая рука практически неподвижна, работать по своей специальности она из-за этого больше не может, и ей угрожает голодная смерть.А потому она требовала, чтобы изверг, нанесший ей эти увечья, содержал ее вплоть до выздоровления, оплачивал ей лечение и к тому же был взят под арест.Началась унизительная для Шопенгауэра многолетняя тяжба.В более высокой судебной интсанции. в которую обратилась швея, требования ее были почти полностью удовлетворены( суд отказался только отправлять Шопенгауэра в тюрьму, но зато наложил арест на его капитал).Аппеляционный сенат, напротив, выслушав доводы Шопенгауэра , полностью его оправдал.Но Верховный трибунал, в который направила свой протест упорная швея, вновь подтвердил его вину.Обращение Шопенгауэра к министру юстиции ничего уже не изменило.Итогом отравлявших Артуру жизнь без малого пять лет судебных разбирательств стало постановление,которое обязывало его выплачивать Марквет шестьдесят талеров ежегодно, вплоть до восстановления ее трудоспособности, а также взять на себя расходы на ее лечение.Швея, как мрачно заметил сам Шопенгауэр, оказалась достаточно умна, чтобы дрожание ее правой руки не прекратилось до самой ее смерти.И то, что в прихожей его с тех пор сплетничать уже больше никто не решался, все-таки было, вероятно, слишком слабым для него утешением.
  
  54
  
  Берлин, в который Шопенгауэр приехал в предвкушении громких побед и в котором не пережил почти ничего, кроме унижений и разочарований, давно уже был ему в тягость.Но покинуть опостылевший ему город окончательно он пока не решался.Это слишком бы напоминало бегство с поля бесславно проигранной битвы, а потому Артур пока предпочел временное отступление: он вновь отправился в путешествие по Италии. Теперь у него уже не было никакого желания переезжать, как когда-то, постоянно из города в город, в поисках все новых впечатлений, переживаний, амурных похождений и задирристых споров с раздражавшими его соплеменниками.Теперь он уже почти все время провел во Флоренции, гуляя под сенью олив, кипарисов и пиний, любуясь словно бы плывшими в море зелени маленькими воздушными виллами и читая в подлиннике Гомера.Уже одно то, что его полная безвестность не выглядела здесь в его глазах оскорбительной - откуда же и знать итальянцам о немецком философе? - принесло ему огромное облегчение.В Италии и прославленный Гегель находился бы в положении безымянного чужеземца, здесь инкогнито Артура было естественным, добровольным и даже приятным.С потеплевшей душой, позабыв на время о своих неудачах, Артур посещал театры, оперу и музеи, был, к удивлению всех знакомых, приветлив, общителен и любезен.Случайный сосед в ресторане, спутник в дилижансе или прохожий, расположившийся рядом с ним отдохнуть на скамейке в парке - все были ему интересны, от каждого он старался узнать подробноости его жизни, проявляя при этом порою даже деликатность и такт, чего с ним прежде почти никогда не случалось. Он наслаждался даже пустяковыми разговорами и обдумывал городские сплетни не менее увлеченно , чем проблемы мирового масштаба.Все это очень пригодилось ему много лет спустя, когда он решил поделиться с человечеством не метафизическими познаниями, а накопленной им обычной житейской мудростью, и об этом своем путешествии он всегда вспоминал потом с благодарностью и удовольствием
  Но, стоило ему возвратиться в Германию, как бремя его неудач обрушилось на него с новой, даже большей, чем прежде, силой.Здесь ничего за время его отсутствия не изменилось к лучшему, и в душе его сразу воскресли все пережитые им унижения, разочароапния и обиды. Видимо, этот жестокий контраст с солнечной итальянской идиллией и подорвал тогда его здоровье, на которое он все-таки прежде не имел оснований жаловаться.Он даже не смог вернуться в Берлин: остановившись проездом в Мюнхене, он так и остался в нем на всю зиму, осаждаемый множеством вдруг подкосивших его болезней.Несколько месяцев Шопенгауэр не покидал своей комнаты, мучимый геморроем, подагрой, почти потерявший слух, прикованный целыми днями к постели.Судя по намекам, которые обронила однажды в своем письме к нему Аделе, Шопенгауэра в это время преследовали мысли о самоубийстве.Вряд ли это могло быть иначе: его отец, на которого он был во многом так похож,находясь в куда менее плачевном положении, все-таки предпочел самовольно поставить точку в ставшей для него невыносимой жизни.Что могло удержать от этого его сына, который, погрузившись во тьму такой же беспростветной тоски,не имел при этом ни детей, ни завидного положениря в обществе, ни дома, ни заботливого слуги, ни ясной цели в будущем, - который теперь из-за мучившей его боли лишился и последней своей опоры во всех осаждавших его невзгодах - возможности мыслить и созерцать?Видимо, только его философия могла его тогда поддержать, и ей это оказалось вполне под силу: ведь, согласно ей, именно невыносимым страданием достигается в этом мире окончательное освобождение.И хотя с Шопенгауэром этого не случилось, непостижимого чуда самоупразденения воли с ним не произошло, страдание не преобразилось в невозмутимый светлый покой,но самый тяжелый во всей его жизни кризис все же был им в итоге преодолен.Постепенно здоровье его пошло на поправку.Весной он уже смог перебраться в Дрезден, а летом наконец возвратился в Берлин.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"