Кудряшов Александр Александрович: другие произведения.

Полет по направлению к Ничто.

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Эссе о жизни Артура Шопенгауэра.Главы 60 61

  
  
  Того мучительного и вместе с тем сладкого нетерпения, с которым Шопенгауэр шестнадцать лет назад ожидал выхода в свет своей первой книги, он теперь, конечно, не испытывал.Он не ожидал ни восторженного признания, ни даже серьезной обстоятельной полемики в авторитетных журналах.Скорее, он заранее приготовился к тому, что и на этот его труд современники никакого внимания не обратят.А потому,когда так и случилось, он только еще больше укрепился в своем невысоком мнении о человечестве, но сохранил при этом относительное спокойствие - в той мере, в какой это вообще было возможно при его вспыльчивом и раздражительном нраве. Образованную немецкую публику в это время занимали книги иного рода.Теперь, после смерти Гегеля, вдруг в полной мере проявилась та сторона гегельянства, которая, несомненно, стала полной неожиданностью для правящей немецкой элиты - так высоко ценившей этого философа за безграничную лояльность и смиренное благоразумие.Страстная увлеченность Гегеля историей, его стремление все воспринимать в становлении и развитии,его убежденность в том, что движение Духа к благой окончательной цели невозможно без антогонизмов и противоречий - все это стало питательной средой для произрастания именно тех идей, которые сам Гегель счел бы опасным сумасбродством и поспешил бы беспощадно искоренить.
  Началось все с того, что пламенный гегельянец Штраус, в полном, как ему казалось, соответствии с воззрениями своего мэтра, отнесся в своих размышлениях к христианству не как к абсолютной божественной Истине, открытой человечеству в наиболее совершенной и не подлежащей никаким изменениям форме - а как к Истине в форме, по сути, случайной, обусловленной конкретными историческими обстоятельствами, рожденной на определнном, уже преодоленном и устаревшем уровне самопознания Духа.От этой временной, ныне уже ненужной(хотя когда-то и необходимой) формы Истину следовало освободить -то есть, в сущности, познать ее заново, но уже на уровне новом, достойном современного просвещенного разума.Для этого следовало в евангельском образе Иисуса распознать две различные ипостаси - "историческую " и "мифологическую"."Исторический" Иисус при этом уже не мог, конечно, оставаться Сыном Божиим традиционной веры - лишенный "мифологической" ипостаси, он мог быть не более чем человеком, чья удивительная личность и возвышенная деятельность дали повод для создания глубокомысленного и прекрасного мифа.Миф этот следовало теперь подвергнуть разумному истолкованию, сделать явным для человечества его подлинный смысл.Между строк читалось, что после этого его уже можно будет отправитьь в архив истории, где он будет пылиться вместе с другими творениями несовершенного мифологического сознания.Истинное содержание этого мифа, современникам Иисуса еще недоступное, было теперь, по мнению Штрауса, достаточно очевидно. Рождение Иисуса от земной женщины и Духа Святого возвещало человечеству о том, что дух соединился с природой,чудеса символизировали все возрастающую власть духа над косной материей, а безгрешность Иисуса обозначала безошибочное и неизбежное продвижение человечества по пути прогресса к апофеозу всеобщего счастья.
  Удивительно, что этот удар по церковной вере был нанесен, казалось бы, с позиций ортодоксального гегельянства.В отличие от книг Шопенгауэра, произведение Штрауса раскупалось нарасхват: в кратчайшие сроки было распродано более ста тысяч экземпляров - в то время как новый трактат Шопенгауэра приобрело сто двадцать пять читателей.Но этот первый шаг в реализации того революционного потенциала, который, как выяснилось, таился в гегельянстве,вскоре стал казаться образованной публике, в особенноости молодежи, слишком робким.Вычитанная Штраусом из Евангелия религия разума и прогресса стала приобретать все более дерзкие и мятежные очертания.Даже формула Гегеля " все действительное разумно, все разумное действительно", в свое время так восхитившая министра просвещения своим мудрым, почтительным к власти смирением,была младогегельянцами превращена в формулу радикального бунта.Она объявляла, с их точки зрения, все неразумное недействительным.А значит, поскольку ничего по-настоящему разумного в нынешнем положении дел не было, то не было еще, сущности, и действительности : ее следовало еще создать, руководствуясь при этом велениями разума, устремленногго к общему благу.Мог ли прусский министр даже предположить, что гегелевская философская школа способна воспитать таких учеников, как Маркс, Энегельс и даже Бакунин!
  Что касается Шопенгауэра, то рожденные ненавистной ему "гегельянщиной" новые философские проекты сами по себе оставили его равнодушным. Всем им был присущ тот безудержный оптимизм., который он считал признаком отсутствия либо совести, либо ума.Он замечал только, что здание гегелеской философии, все еще внушительное и величественное, покрывается постепенно трещинами и грозит в недалеком будущем рухнуть.Но никаких других изменений к лучшему в подлунном мире он, в отличие от Штрауса и младогегельянцев, не ожидал.
  61
  В следующие полтора года в жизни Шопенгауэра произошло несколько событий, каждое из которых погружало его в воспоминания о далеком уже минувшем.Сначала он неожиданно получил письмо от Антима - пожалуй, единственного человека, с которым его связывала когда-то настоящая дружба.
  "Я вижу с большим удовольствием,- написал Антиму в ответ растроганный Шопенгауэр,- что тебя радует не только жизнь сама по себе, но что тебе выпал на долю именно тот род жизни,который я всегда считал наилучшим и которого всегда желал: в сельской местности, господином в собственном доме, в окружении семьи и всех необходимых удобств, прежде всего книг, вдали от других людей.Охотиться на зайцев и перепелов, читать газеты и книги, делать дочерей и сыновей, из которых старший наверняка носит имя своего деда... Ты прожил жизнь для того, чтобы, получив наследство, передать его детям.Это хороший гешэфт."
  Антим отвечал, что жизнь его, к сожалению, сложилась далеко не так гладко.Его жена умерла еще молодой .Потрясенный этой утратой, он распродал всю свою недвижимость, переселился с дочерью в Париж и полностью отошел от дел.Вскоре судьба отняла у него и дочь.Долгое время он жил праздно и одиноко, но потом снова женился, и теперь у него вновь есть дочь, ей восемь лет, он очень ее любит.
  Это письмо пришлось Шопенгауэру не по душе.Известия о пережитых Антимом несчастьях только без нужды омрачали связанные с ним в душе Шопенгауэра безмятежно-счастливые воспоминания детства.Обойдя известия эти молчанием, он в письме своем лишь осудил присущую всем французам манию, покинув отчий дом, стремиться в эту груду грязи, камней и плебеев под названием "Париж".Больше бывшим друзьям, слишком давно расставшимся и слишком по-разному прожившим все эти годы, друг другу сообщать было, в общем-то, нечего, и переписка их прекратилась.
  Вскоре после этого Шопенгауэр прочитал в газете о смерти Гете.Узнав, что уже создана комиссия по вопросу о памятнике прославленному поэту, Шопенгауэр поспешил передать ей свои соображения насчет того, как этот памятник должен выглядеть.Поскольку героическая поза, в которой изображают обычно государственных деятелей и полководцев , в данном случае была бы неуместна, а любая другая подавала бы повод к насмешкам, Шопенгауэр предлагал вместо памятника в полный рост сделать бюст.В конце концов, Гете служил человечеству главным образом своей головой, так что ее-то и следовало увековечить.Но, с учетом того, как огромны были заслуги и достижения Гете, бюст этот следовало сделать исполинских размеров.На нем должна была быть надпись :"поэту немцев от его Отечества".Пожалуй, во всем замысле Шопенгауэра только одна эта надпись была довольно удачной.Но, к чести своей, Шопенгауэр, увидев созданный в итоге памятник, в котором ни одно из его пожеланий не было учтено, все же одобрил его горячо и безоговорочно.
  Иоганна Шопенгауэр еще успела лаконично и убедительно разоблачить нескольких новоявленных друзей Гете, поспешивших поделиться с публикой своими впечатлениями от общения с умершим гением, и в своих мемуарах заканчивала описание первых лет своего замужества, когда нервная болезнь поставила точку и в жизни этой, замечательной по-своему женщины.
  Смерть ее, впрочем, едва ли по-настоящему опечалила Шопенгауэра. Во всяком случае, Аделе, отвечая на его "доброе и милосердное", по ее словам,письмо, сочла нужным написать:"Оставим нашу мать в покое. О том, что она с нами сделала, можно теперь позабыть".Очевидно. и в этом письме Шопенгауэр, не удержавшись, высказал что-то крайне нелестное о своей матери. Интересно, что и кроткая Аделе не только не стала ему возражать,-наоборот, одной этой краткой фразой тоже нарисовала довольно непривлекательный портрет Иоганны.Великолепная в роли светской львицы и весьма успешная в роли писательницы, с ролью матери Иоганна, судя по всему, действительно справилась скверно.
  Кстати, за пару месяцев до ее смерти умер и ее бывший сердечный друг, некогда ненавистный Артуру фон Герстенбергк.Людей, всерьез повлиявших на жизнь Шопенгауэра, связанных с ним не только мимолетной симпатией или случайной враждой, на земле оставалось все меньше.Да и не удивительно: ведь он уже справил в компании с пуделем свой полувековой юбилей. По меркам того времени он был уже стариком.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"