# Полет по направлению к Ничто.

Александр Александрович Кудряшов

Эссе о жизни Артура Шопенгауэра.Главы 18 и 19

Пока Иоганна одерживала светские победы в Веймаре, Артур со скукой и отвращением изучал в Гамбурге азы коммерции.Без малого два года продлилось его обучение в торговой фирме сенатора Яниша, и все эти два года он чувствовал себя человеком , которого похоронили заживо.И не только контора, не только дом сенатора, в котором у него была своя комната, -весь Гамбург, если не весь мир, представлялся ему замурованным наглухо склепом.Он пребывал в каком-то душевном оцепенении. Любое усилие воли стоило ему немалого труда.При этом , казалось бы, никто не принуждал его продолжать ненавистную ему торговую карьеру, и у него даже был веский повод ее прервать - ведь торговый дом Шопенгауэров больше не существовал. К тому же он не был настолько беден, чтобы непременно зарабытывать себе на жизнь собственным трудом - в конце-то концов он прожил всю жизнь на отцовское наследство..сам не заработав и сотни талеров.Тем не менее, он чувствовал себя обязанным следовать той стезей, которая была уготована ему отцом.И то, что отец был мертв, только еще сильнее связывало его с этим постылым для него путем.Теперь отказ от коммерческой карьеры выглядел в его глазах предательством, даже осквернением памяти отца.. Все то смутное и темное, что было присуще Генриху Флорису при жизни, после его внезапной гибели исчезло из памяти Антура. Реальный отец превратился в отца идеального. Всю жизнь потом Антур говорил об отце только в почтительных и даже восторженных тонах, всячески подчеркивая его совершенства.Он воображал Генриха Флориса таким, каким он хотел его помнить, и образ отца становился в его глазах все более возвышенным и просветленным.Молчаливо признать, отказавшись от торговой карьеры, что столь удивительный отец навязал сыну самую неподходящий для него жизненный путь? Нет, на это преисполненный благодарности сын решиться, конечно, не мог.А значит, надо было день за днем являться в контору, садиться за письменный стол, заниматься, кое-как преодолевая отвращение, счетами и векселями - впрочем, спрятав предварительно в столе какую-нибудь книгу, которую можно было украдкой почитать, когда сослуживцев не было поблизости.Этой книгой чаще всего был маленький томик Маттиуса Коаудиуса, кторый Генрих Флорис подарил Артуру перед смертью. Артур воспринимал ее как духовное завещение отца - и ему трудно было бы отнестись к ней иначе, поскольку эта книга и и сама по себе была духовным завещанием Клаудиуса его собственному сыну.Вся она была выдержана в пасмурно-меланхоличных, но не безнадежных, исполненных непоколебимой христианской веры тонах.Автор советовал сыну смириться с тем, что он всегда, как бы ни складывалась его жизнь, будет в этом мире посторонним.Это не зависит ни от него, ни от судьбы, поскольку такова уж участь всего рода людского.Не стоит, впрочем, принимать этот мир чересчур всерьез. В конечном счете, в нем нет ничего, кроме теней, отблесков и отражений.Немудрено, что человек , жаждущий подлинного бытия, никогда не может этой жажды здесь, на земле, утолить. Земля для него слишком тесна, а небеса ему неведомы.Но в этой отчужденности человека от мира земного заключена и надежда: залог того, что человек предназначен для чего-то иного.Об этом ином он не может даже догадываться, но может и должен на него уповать.

Несомненно, многое в пиетистских проповедях Клаудиуса пришлось по душе Артуру.То, что этот зримый , слышимый, осязаемый мир реален в действительности не больше, чем мимолетный мираж в пустыне, показалось ему наверняка убедительным и верным.Но подлинное утешение и пользу благочестивые поучения Клаудиуса могли принести только человеку, который бы так же по-детски непоколебимо, как он, верил во всемогущество и всеблагость Создателя всего земного и небесного.У Артура же и само существование Создателя давно вызывало сомнения.Мысль же, что этот мир, который ему довелось внимательно рассмотреть еще во время его путешествия по Европе - что этот мир сотворен некой всеблагой , всемогущей и всеведущей силой, уже пятнадцатилетнему Артуру показалась поистине странной.После всего, что он увидел в потрясаемой мятежами и войнами Европе, он спрашивал тогда себя - да уж не сотворен ли этот мир, скорее, дьяволом?И пережитые им с тех пор события, особенно самоубийство отца, вряд ди могли его в этом разубедить.


19


Немного отвлек Артура от его невеселых дум приезд друга его детства Антима.Тот прибыл в Гамбург, разумеется, недля того, чтобы вместе с Артуром размышлять о несовершенстве мира земного или гадать об устройстве мира небесного.Антим , вдали от своих родителей,хотел как следует поразвлечься. И в первую очередь его интересовала та сфера человеческой жизни, в которой безраздельно правят прекрасная Венера и капризный Купидон.Надо сказать, что Артур, в отличие от Канта или Ницше, никогда на практике никакой склонности к целомудрию не проявлял.Однако в теории он уже в юношеские годы относился к половому влечению отчужденно и даже враждебно.Он охотно сопровождал Антима в его поисках амурных приключений, старался, как и он, добиться расположения хорошеньких актрис. И если его старания не увенчивались успехом, ничего не имел против того, чтобы обратиться за утешением к профессиональным жрицам любви в ближайшем борделе.И все-таки он воспринимал половое влечение как нечто не столько даже греховное, сколько оскорбительное и унизительное для человека в духовной его ипостаси.Оно представляло собой, по мнению Артура, апофеоз несвободы.Человек, которым оно овладевало, лишался возможности контролировать свои поступки, действовать, исходя из рациональных соображений. И никакими доводами разума нельзя было это влечение устранить или хотя бы ослабить.Пытаясь время от времени с ним все-таки совладать, Артур раз за разом приобретал тот опыт, который заставил его впоследствии убедиться в полном бессилии разума перед порывами страсти,и побудил самым радикальным образом отказаться от традиционного европейского рационализма.Разум в его преддставлении не был самовластным повелителем, который при должном старании всегда может обуздать своих мятежных подданных - аффекты и страсти.Скорее, он был их безропотным слугой, всегда только и занятым поиском способов исполнить их прихоти.Надо сказать, что сам Артур был очень неплохой иллюстрацией этой идеи.Но тот, кто на этом основании стал бы отрицать ценность самой идеи, был бы не прав.Вполне естественно, что то или иное мнение в первую очередь высказывают и защищают люди, чей жизненный опыт это мнение в наибольшей степени подтверждает.Ценность самого мнения это не уменьшает . Хотя, конечно, и не увеличивает.


.