Куклин Денис, Манохин Павел: другие произведения.

Легенда

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В мире есть сила и за нею трепещет крыльями легион ангелов.

  1.Лабиринт.
  
  Костырев, 2009-04-17 (A.D.)*
  
  - Снова метет...- прошептал Лазарев. Он держал рюмку водки. Вторая, накрытая ломтиком ржаного хлеба, стояла на столе Костырева.- Тошно мне, Олег!- Он отвернулся от окна.- Как будто не Ванька умер, а я! И с того света вижу, кем был для людей и что обо мне теперь думают.
  - Мне очень жаль,- отозвался Костырев.
  - Да,- кивнул гость,- мне тоже. Все наши надежды, Олег. Вместе с ним умерли наши надежды... Я на балкон выйду?- Лазарев выпил и пробормотал:- Там сейчас хорошо...
  За окном кипела снежная круговерть. Еще вчера небеса обещали день ясный и теплый. Но на рассвете дохнуло холодом, и вновь завьюжило, и к обеду накрыло поселок густым снегопадом. Вскоре после того как приехал к Олегу гость.
  - Олег, я на балкон выйду?- Повторил Лазарев.
  Костырев оторвал взгляд от стоявшего на столе поминального прибора и посмотрел на него:
  - Конечно.
  Сергей открыл балконную дверь, и в кабинет хлынул прохладный ветер.
  Время подходило к полудню, но казалось, что наступил вечер - снегопад был таким густым, что и тополя, росшие по ту сторону от дороги, были едва видны сквозь него.
  Лазарев прошел к перилам, поднял лицо к небу. Его волосы, его плечи, его вязаный домашний свитер и потертые джинсы на глазах покрылись снежными хлопьями. И так же на глазах следы от его туфель исчезли под выпавшим снегом. И на какое-то время гость замер, словно ждал то ли ответ на свои мысли, то ли чудо, а потом вернулся в комнату. Его лицо и одежда были мокрыми от растаявшего снега. Он вытер лицо и произнес сдавленным голосом:
  - Я любил этого парня. Я люблю его мать, и его любил как сына. И он был моим сыном!.. Олег, ему было семнадцать лет! Всего семнадцать... Я до сих пор не верю... Как это произошло? Помоги мне, брат...- Лицо Лазарева было мокрым от снега. И непонятно было, плачет он в этот момент или нет. Олег протянул ему бумажное полотенце. Лазарев вытер лицо, еще налил водки и выпил залпом.
  Лазарева Олег не видел со времен окончания школы. Знал только, что в свое время он почти спился. Но все же переломил себя и выбрался из трясины, в которой сгинули многие.
  - Я боюсь, что она не выдержит,- продолжал говорить гость.- Сын был для нее всем. Единственный ребенок. Она уже не сможет родить. Даже если мы решимся, она не сможет.
  - А что говорит следователь?
  - А что он может сказать, Олег? Для них Иван - наркоман! Для них все уже ясно, абсолютно все!.. Но он не был наркоманом, Олег! Все это ловко, очень ловко подстроено! И ты должен помочь нам. Помоги! И о деньгах не думай! Я заплачу вдвое. Втрое! Деньги - не вопрос...
  - А если я выясню, что он употреблял наркотики?
  - Нет!- Мгновенно вскинулся Лазарев.- Нет, Олег! Он не был наркоманом! Я же тебе говорю - все подстроено! Подстроено... Ты должен мне верить, Олег... Ты должен мне верить.
  - Хорошо,- кивнул Костырев и протянул ему бланк предварительного договора.- Но ты должен знать, во сколько обойдется один день моей работы. Накладные расходы оплачиваются отдельно. Если согласен, впиши свое имя, поставь дату и распишись.
  Лазарев, не читая, подписал договор. Олег включил записывающую аппаратуру и произнес:
  - Начинаю вести видеозапись...- он открыл чистый блокнот.- Сегодня, семнадцатое апреля две тысячи девятого года. Заказчик: Лазарев Сергей Валентинович. Итак, Сергей Валентинович, первого апреля этого года в двадцать два часа десять минут ваш приемный сын Лазарев Иван Сергеевич был найден мертвым в глухой части парка Железнодорожного района. Смерть наступила в результате асфиксии верхних дыхательных путей. Рабочая версия следствия - самоубийство. Вскрытие показало, что незадолго до смерти Иван употреблял наркотик группы амфетаминов. Мотивы самоубийства неясны. Врагов у Ивана не было. Денежных долгов не было. Верно?
  - Верно,- кивнул Лазарев.
  - Сергей Валентинович, родные часто утаивают от следствия существенные факты. Боятся опорочить память покойного, либо скрывают собственную неблаговидную роль в произошедших событиях. Это тормозит ход следствия. Я должен спросить: нет ли таких фактов, которые вы сознательно скрыли от официального следствия? Подчеркиваю - от официального следствия.
  - Конечно, нет!- Вскинул голову Лазарев и снова стал похож на буйного, почти неуправляемого подростка, каким Олег запомнил его со времен юности.- Нам нечего скрывать, и Иван был не из таких!..- Он осекся и несколько мгновений сидел, сжав зубы.- Он не был проблемным, Олег,- наконец, произнес он.- Если бы ты его знал, не задавал бы этих вопросов. Парень знал, чего хотел и чего не хотел. А он хотел жить и хотел для людей дома строить. И деньги этим зарабатывать. Это была его жизнь, его мечта... Когда нам сообщили о его смерти, мы решили, что это чья-то глупая шутка...
  - Стало быть, есть люди, которые могли так пошутить?- Подытожил его слова Олег.
  - Было первое апреля, Олег,- ответил Лазарев.- И само собой Иван ссорился в школе, и не только с одноклассниками, но и с учителями. Потому что был самостоятельным и зрелым! Несмотря на молодость, он был зрелым парнем, с собственными суждениями.
  - Девушка у него была?
  - Да, наша соседка Катя Никольская. Очень хорошая девочка. Мы с Викой думали, что они поженятся. У него было много друзей. Олег, я же говорю, его любили и уважали. И те, кто хорошо знал Ивана, тоже не могли поверить, что он в петлю залез... Я совсем забыл!- Неожиданно сказал он и протянул Олегу фотографию темноволосого, крепко сбитого парня.- Таким он был.
  Олег взял снимок.
  - Я не понимаю, почему это случилось?- С болью в голосе произнес Лазарев.- За что нас так?! За что?..
  - Сергей Валентинович, вернемся к его друзьям. Мне нужны фамилии одного - двух из них. Те, кто может знать об Иване больше других,- Олег положил фотографию на стол.
  - Сашка Карманов,- спустя несколько мгновений отозвался Лазарев.- Это его одноклассник. Они и дальше собирались вместе учиться. Наверняка Миша Лапин. Он приходил иногда в гости. Наверно, самые близкие из друзей.
  - Пасынок доверял тебе?- Олег сделал в блокноте несколько пометок и посмотрел на Лазарева.- Он был достаточно откровенен?
  - Он меня папой называл, Олег,- после недолгого раздумья ответил Лазарев.- Он знал, что я не его отец, но называл меня папой. Ты знаешь, я тоже с отчимом вырос. И знаешь, как я жил...
  - Я помню об этом,- кивнул Олег.- Хорошо. Переиначу вопрос: при возникновении денежного долга к кому бы Иван обратился, к тебе, к матери или кому-то еще?
  - К дяде - Никите Лужину,- после краткого размышления ответил Лазарев.- Но у него не было долгов! Олег, Иван по краю не ходил. Олег, ты выясни все. Ты выясни, кто его убил!.. Ты мне эту сволочь найди! А я уже накажу его по-своему!..
  Олег некоторое время разглядывал клиента. Потом встал и отошел к окну. Снегопад закончился, еще пролетали в воздухе снежинки, но уже виден был в отдалении и берег озера, и само озеро, и лес на другой стороне. Переполненное вешними водами озеро было темным, а лес и берега сияли свежей снеговой белизною.
  - Сергей, я надеюсь, ты не собираешься сделать какую-нибудь глупость?- Олег закурил и посмотрел на гостя.
  - Ты его сначала найди, Олег! Найди!- Лазарев снова стал похож на буйного подростка.- А разбираться потом будем! Ты мне его найди, брат...
  - Хорошо,- кивнул Олег.- Об этом позже поговорим. Итак, у вас не было друг от друга секретов?
  - Конечно, были! Олег, как без этого?! Но он уже не расскажет...- Лазарев замолчал и потянулся за бутылкой.
  - В каком состоянии сейчас находится твоя жена? Я могу поговорить с ней?
  - Плохо ей,- отозвался Лазарев, выливая остатки водки.- Но поговорить можешь. Зачем бы я приехал к тебе?.. Спи спокойно,- обратился он к покойному и залпом осушил рюмку.- А ты неплохо устроился,- после минутного молчания произнес, обращаясь уже к Костыреву.- Я всегда знал, что в нашем классе ты был самым умным. Когда пацаны на пьянках тебя ментярой обзывали, я им рога отшибал! Потому что ты всегда мужиком был, Олег. Вот таким!- Он продемонстрировал свой пудовый кулак.- Ты мне, брат, помоги. Я устал уже думать, и боль эту я устал носить... Олег, я по вахтам мотаюсь, месяц - дома, месяц - там. Мне двадцать девятого числа уезжать, а я боюсь Вику дома оставить! Боюсь я, брат, уеду на вахту, а она с собой что-нибудь сделает... Ты мне найди гаденыша, а за мной не заржавеет. Сам знаешь, Олег, я слово свое держу.
  В этот момент мобильный телефон Костырева загудел и от вибрации съехал к краю стола.
  - Извини,- Олег прижал трубку к уху.- Здравствуйте, Софья Адамовна... Нет, у меня появилось срочное дело... Поговорим об этом позже... Разумеется, разумеется... Думаю, на это уйдет несколько дней... До свидания,- он убрал телефон в футляр на ремне и выключил записывающую аппаратуру.- Едем к тебе, Сергей. Время - дорого.
  Но на крыльце они задержались. Потому что Олега вышла проводить Светлана, и Лазарев разговорился с ней, хотя до этого дня знакомы они не были.
  - У Олега всегда все ровно шло, а у меня наперекосяк!- Говорил тот, взяв ее за руку.- А я его с детского сада знаю. Веришь, нет?! И в школе мы с ним за одной партой сидели. Помнишь, Олег?!
  - Помню,- кивнул Костырев.
  - Я тоже,- улыбнулся Лазарев.- А лет-то после этого сколько прошло!.. Господи! Я уже должен все забыть, а все равно помню. Зачем?.. И я не думал, что встречусь с вами вот так. Я, вообще, не думал, что буду еще когда-нибудь разговаривать с Олегом.
  - Сергей, мне так жаль,- Светлана погладила его по руке. Говорила она немного в нос, была простужена.- Передай от меня привет жене. Мы не знакомы, но все равно передай от меня привет.
  В этот момент в просвет среди снеговых туч брызнуло солнце. Светлана зажмурилась и чихнула:
  - Простите,- она прижала носовой платочек к лицу и слегка покачнулась.
  Олег обнял ее за плечи и отвел в холл.
  - Как ты себя чувствуешь?- Спросил он.- Может быть маме позвонить?
  - Не нужно,- улыбнулась Светлана.- Со мной все в порядке. Езжай, Олег, он тебя ждет. Помоги им,- она оглянулась на гостя. Лазарев снова поднял лицо к небу и замер, словно до сих пор ждал ответ на свои вопросы. Он был таким высоким и массивным, что напоминал памятник.
  
  Вика Лазарева сидела на диване в гостиной. Она с места не сдвинулась и осталась совершенно безучастна, когда Сергей с Олегом появились в квартире.
  - Ты пока раздевайся, а я сейчас,- сказал гостю Лазарев. Он скинул кроссовки и прошел вглубь квартиры. Через мгновение Олег услышал, как он негромко бубнит, разговаривая с женой:- Вика, ну, нельзя же так. Нельзя... К нам Олег приехал. Он хочет поговорить с тобой. Вставай, милая, ты должна познакомиться с ним. А я пока чай заварю. Ты ведь со вчерашнего дня ничего не ела...
  - Сережа, я ничего не хочу,- отозвалась на его увещевания супруга. Голос у нее был слабый, если бы в этот момент Олег снимал пальто, он бы наверняка не расслышал ее.
  - Вика, Олег поможет нам. Это такой парень! Я ведь рассказывал тебе о нем,- продолжал говорить Лазарев.- Вставай, Вика, вставай. Сейчас я чайник вскипячу. Я вечером в магазин сходил, булочек твоих любимых купил...
  - Да, оставь же ты меня в покое... Я ничего не хочу...
  - Здравствуйте, Виктория Павловна,- Олег на мгновение замер в дверях.- Я - Олег Костырев. Я хочу помочь вам.- Он прошел к дивану, сел рядом с ней.- С вашим мужем, Вика, я в одном классе учился...
  - Я знаю,- отозвалась та.
  Олег сделал Сергею знак оставить их наедине. Тот замешкался было - такого уговора между ними не было, но все же поднялся с дивана и вышел из комнаты, притворив за собой дверь. Олег тоже встал с дивана и подошел к окну. Двор был покрыт свежим снегом: детская площадка, машины, скамейки и козырьки над подъездами. Только следы от машин да следы от человеческих ног темнели в проталинах на дороге. Двор стремительно пересекла ватага школьников лет десяти-одиннадцати. Они на бегу лепили снежки и швыряли их друг в друга, и во что ни попадя. И Олег неожиданно представил, как лет шесть-семь назад возле окна вот также стояла Вика и с улыбкой наблюдала, как возвращается из школы ее сын. Он крепко сжал челюсти и отвернулся от окна.
  - Вика, вы можете показать мне комнату Ивана?
  - Зачем вам это, Олег?- Лазарева подняла на него темные, выплаканные глаза. Горе иссушило ее, и косметикой она не пользовалась несколько недель, и одета была кое-как в то, что под руку попалось. Но даже сейчас производила впечатление женщины привлекательной и моложавой.- Зачем это и вам и Сереже? Его уже не вернуть. Никто мне не вернет сына...
  - Да,- кивнул Олег.- Но Сергей боится за вас и переживает. И ему не легче, чем вам. Поверьте мне, ему сейчас не легче и не проще, чем вам. Вика, я понимаю, что причиняю боль. Но пройдет время, и если вы переживете эти дни, и останутся у вас силы, вы попытаетесь жить дальше. И это правильно. Мы должны жить дальше, не смотря ни на что. Но что если зло останется безнаказанным?.. Ведь вы тоже верите, что Ивана на такой шаг подтолкнули.
  - Но ведь так не бывает, Олег,- произнесла Лазарева, и сейчас в ее голосе вспыхнула искра жизни.- Бог все равно накажет виновного. А иначе и быть не может!..- Она подняла на него глаза.- И я верю, что мой сын еще вернется. Он хотел сделать так много, но его остановили...
  Олег какое-то время смотрел на нее. И она так же, не отводя взгляда, смотрела в его глаза.
  - Вы выглядите усталым, Олег,- неожиданно произнесла она.- Оставьте меня в покое. Лучше отдохните. Отдохните с семьей.
  - Сейчас не обо мне речь,- отозвался Олег, и после его слов в комнате повисло молчание.- Нескромный вопрос, Вика,- сказал он спустя полминуты.- Сколько вам лет?
  - Тридцать четыре,- ответила она.- Мне восемнадцати не было, когда я родила.
  - Вас отговаривали?
  - Подруги,- кивнула Лазарева.- Подруги отговаривали. Но мама сказала: "Рожай!". Она сказала: "Я тебя подняла, и ребенка мы на ноги поставим"...- С кухни донесся свисток закипевшего чайника.
  - У вас замечательная мама,- улыбнулся Олег.
  - Да,- снова кивнула собеседница.- Жаль, что ее больше нет.
  - Простите, я не знал...
  Лазарев с подносом в руках замер перед дверью гостиной. Он слышал приглушенные голоса Вики и Олега. Его жена уже больше недели не разговаривала ни с ним, ни с гостями, отделываясь от собеседников односложными фразами. Олег сумел разговорить ее. Лазарев помедлил, не зная, как поступить дальше. Но все же толкнул ногой дверь и зашел в комнату.
  - А вот и я!- Нарочито бодрым голосом произнес он.- Олег, придвинь к дивану журнальный столик... Прошу!- Он поставил на столик поднос с чашками горячего чая и блюдом со сдобой. Улыбнулся, глядя на немного ожившую жену, уже понимая, что нарушил их беседу раньше времени.- Угощайтесь, чем бог послал!
  - А мы только что вспоминали маму Вики,- сказал Олег.
  - Теща золотым человеком была,- улыбнулся Лазарев.- Олег, ты присаживайся. И я с вами за компанию чайку выпью.
  - Я не буду,- покачала головой Вика.
  - А я не откажусь,- Олег взял в руки чашку с ароматным хорошего цвета чаем и подцепил с блюдца нарезанный кружочками лимон.- Если не секрет, вы в каком году познакомились?- Смотрел он на Вику, и Лазарев тоже перевел на нее взгляд.
  - Ване шесть лет было...- начала говорить та, но внезапно осеклась.- Да, мы познакомились в девяносто восьмом году,- и она вновь стремительно ушла в себя, как в трясину провалилась в безразличие и к самой себе и к окружающим.
  Она сидела с краешка дивана, и глядя на нее, Олег понимал, как трудно будет выцарапать эту женщину из лап смерти. Он попытался еще разговорить ее, но теперь и ему Вика отвечала односложно и с неохотой, отделываясь лишь: "да", "нет" и "не знаю". Он пару раз отхлебнул из чашки и поставил ее на столик.
  - Сергей, я хочу осмотреть комнату Ивана. Вика, вы не против?
  - Нет.
  - Очень хорошо,- кивнул Костырев.- Вика, вы не составите мне компанию?
  - Нет.
  Олег поднялся с дивана, Лазарев встал вслед за ним. Он поцеловал жену, прошептал ей на ухо несколько слов. Но и к нему она осталась безучастна.
  
  - Жаль, что я зашел рано,- повинился Лазарев, прикрыв за собою дверь.- Ты уже разговорил ее.
  - Сережа, ни мы с тобой, никто другой сейчас не угадает реакцию Вики на, казалось бы, нейтральные слова и действия посторонних. Сейчас и ты для нее посторонний. Что уж обо мне говорить...- рассеянно произнес Олег.- Любопытно. Иван сам занимался оформлением комнаты?
  - Да,- кивнул Лазарев.- Все сделал сам. Приносил книги из библиотеки, делал по ним чертежи. В интернете что-то все время искал.
  Стены в комнате Ивана были завешаны рисунками самых известных и величественных зданий и архитектурных ансамблей, рассечениями пространственных фигур и этюдами Леонардо да Винчи.
  - Среди них есть собственные чертежи Ивана?- Спросил Олег, еще раз окидывая убранство стен.
  - Нет, что ты,- улыбнулся Лазарев.- Все это он называл шедеврами. А свои рисунки Иван держал здесь и в шкафу,- он открыл стоявшую возле письменного стола тубу с чертежами пасынка.- Здесь нарисовано то, что он хотел построить. Я ведь говорил тебе, что он хотел строить дома.
  - Сергей, я могу взглянуть на вещи Ивана? Может быть, найду его записи...
  - Да ради бога!- Энергично кивнул Лазарев.- Ты же за этим и приехал!
  - Сергей, я должен остаться один, ты только компьютер мне включи...
  - Конечно-конечно,- Лазарев включил компьютер Ивана и вышел из комнаты.
  Олег проводил его взглядом и снова замер, оглядывая стены комнаты. Спустя минуту сел за компьютерный стол, провел пальцем по стопке компакт-дисков, выдвинул ящик с бумагами. Чертежная доска стояла рядом, на нее, как и на зеркало в коридоре, зачем-то тоже накинули черный платок. В углу стоял невысокий массивный шкаф со стеклянными дверцами. Он был забит свернутыми в рулоны чертежами. Олег вынул из ящика несколько тетрадей большого формата.
  Почерк у Ивана был каллиграфическим. Наверняка он немало времени потратил, чтобы добиться в письме такого изящества. Олег пролистал несколько тетрадей, но ничего интересного среди записей не нашел. Это были довольно рутинные описания того, что Иван прочитал, узнал в школе, какие сделал наброски и чертежи. Записи пестрели математическими расчетами, геометрическими рисунками и малопонятными для непосвященного схемами. Олег без особого уже интереса выложил из ящиков все содержимое. Пока что его внимание привлекла только записная книжка с номерами телефонов друзей и знакомых Ивана. Он сунул ее в карман и только после этого занялся компьютерной базой данных. А здесь было несметное количество фотоснимков, схем, рисунков, эскизов и книг по архитектуре и градостроительству. Олег порылся в скрытых папках и файлах. Но и в них не нашел ничего предосудительного.
  Костырев еще какое-то время запускал поисковую систему с фразами типа: "Дневниковые записи", "Секретные материалы", "Top secret", но спустя несколько минут понял, что это ни к чему не приведет. Он так и не смог найти личных записей погибшего, а они смогли бы прояснить многое. Олег еще несколько минут проверял места вероятных тайников, в них могли оказаться как записи, так и наркотики. Но не нашел ни того, ни другого.
  - Однако же титан...- наконец задумчиво пробормотал он, понимая, что упускает из виду что-то вполне определенное и мало того - лежавшее практически на поверхности.
  Он откинулся на спинку кресла и принялся медленно крутиться на нем, оглядывая комнату. Спустя минуту дверь приоткрыл Лазарев.
  - Сергей,- окликнул его Костырев.- Ты или Вика забирали что-нибудь из этой комнаты?
  - Нет, я ничего не брал,- отозвался тот.- А Вика, может быть. Точно не знаю. Я сейчас разбужу ее и спрошу. Она задремала...
  - Не нужно,- Олег встал с кресла.- Я посмотрю сам, если ты не против.
  - Конечно, нет,- Лазарев пропустил его в дверях.- Ты что-нибудь нашел?
  - Нет,- Олег сразу же прошел в спальню Лазаревых. Вики здесь не было. Но на прикроватной тумбочке лежала толстая тетрадь в переплете из черной кожи.
  Олег взял ее в руки, тетрадь оказалась тяжелой как кирпич, и пролистнул всю, одним движением перекидывая по нескольку десятков страниц. Примерно до половины они были исписаны незнакомым бисерным почерком, а после уже шли записи каллиграфически совершенные. Олег улыбнулся появившемуся в спальне Сергею и вернулся в комнату Ивана.
  Как оказалось, он нашел записи Никиты Лужина. Они не были дневниковыми, скорей всего Лужин намеренно сделал их для племянника и начал он это делать, когда мальчику едва исполнился год. А когда Иван подрос, он подарил ему тетрадь на двенадцатый день рождения. Но первую запись Иван сделал в ней, когда ему исполнилось шестнадцать.
  Олег вплотную придвинулся к столу и углубился в чтение. Он слышал, как Лазарев несколько раз осторожно приоткрывал дверь в комнату, по нескольку секунд ждал, что Олег оторвется от чтения, и снова уходил в гостиную.
  Спустя полчаса Костырев оторвался от чтения и осторожно закрыл тетрадь. По крайней мере, теперь он понимал, что погибший подросток отнюдь не был самородком. Своим образованием и устремлениями он должен был скорей всего не семье и не школе, а своему дяде - Никите Лужину. Олег захватил тетрадь и прошел в гостиную.
  Сергей читал газету, Вика дремала, положив голову ему на колени. Лазарев был в очках, но как только в комнате появился Олег, проворно убрал их в карман рубашки, словно стеснительный пятиклассник. Олег сел в кресло рядом с ним и произнес вполголоса:
  - Сергей, я нашел кое-что любопытное и хотел бы взять это на время.
  - Бери, если нужно,- так же полушепотом ответил Лазарев.
  - Но я не нашел дневниковых записей Ивана, а они судя по всему должны быть.
  - Значит, у него не было дневника,- покачал головой собеседник.- Он все время что-то записывал, но никаких тетрадей от нас не прятал.
  - Может быть, ты просто не знаешь о них,- сказал Олег.
  - Олег, он ничего не скрывал от нас...
  - Это правда, Олег,- Вика приоткрыла глаза.- Ему нечего было скрывать. Это правда, Олег,- повторила она.
  - Да, возможно, я ошибаюсь,- кивнул Костырев. Он встал и снова подошел к окну.
  Двор был залит солнцем, но лежавший на земле снег не таял. Время уже подошло к пяти часам вечера.
  - Не знаю, как вы,- неожиданно произнес Лазарев.- А я иду греть чайник! Олег, ты от супа не откажешься?
  - Откажусь,- отозвался Костырев.
  - А я, пожалуй, и супца похлебаю!- С этими слова Лазарев встал с дивана и ушел на кухню.
  - Это ваша квартира?- Спустя полминуты спросил Вику Костырев.- Вернее сказать, эта квартира - ваша личная собственность?
  - О чем вы говорите, Олег?- В голосе Вики безразличие вновь сменилось каким-то осознанным чувством.
  - Вика, расскажите мне о своем сыне. Сергей проводил с ним намного меньше времени, чем вы. Я думаю, что вы утаиваете какую-то часть правды.
  - Олег, прекратишь ты, наконец?!- Уже с вполне осязаемым негодованием спросила его Лазарева.
  Олег улыбнулся и посмотрел на нее через плечо:
  - Хорошо, тогда расскажите мне о брате. Я познакомился с его записями. Честно говоря, не знаю, что и думать. Он не страдает нервными расстройствами?
  - Олег, это уже не смешно!- Почти выкрикнула женщина.
  - Простите меня, Вика. Меньше всего мне хочется причинять вам боль,- Олег отвернулся от окна. Лазарева сидела на диване. Ее лицо порозовело, а на щеках и вовсе пылал румянец.- Но я уверен в том, что среди людей окружавших Ивана есть человек, который знал о нем если не все, то многое. И скорей всего это именно ваш брат... Вы ведь тоже читали его записи, и записи сына. Я должен встретиться с Никитой. Думаю, нам есть о чем поговорить...
  - Знаете, Олег,- перебила его собеседница.- После сегодняшней встречи я неожиданно поняла, что даже сейчас после всего. Понимаете, после всего!.. Мне за своего ребенка придется бороться!..
  - Очень хорошо,- улыбнулся Олег.- Давайте, сделаем это вместе.
  - Не понимаю,- прошептала его собеседница, она оживала прямо на глазах.- Не понимаю, к чему все это?! К чему ваши скользкие слова и полунамеки? Почему бы вам не оставить нас в покое?..
  На кухне свистнул чайник. Спустя несколько минут Лазарев замер возле двери гостиной с подносом в руках. Из комнаты доносились возбужденные голоса Вики и Костырева. На этот раз они спорили. И на этот раз Сергей вернулся на кухню. Он сидел за кухонным столом, отхлебывал из чашки горячий чай и что-то нашептывал, словно молился.
  
  - Олег Дмитриевич?!- Окликнул Костырева высокий темноволосый мужчина. В руке он держал собачий поводок. Возле его ног беспрерывно крутилось волосатое, пучеглазое создание, которое и собакой назвать было трудно.
  - Вы - Лужин?- Спросил незнакомца Олег.
  - Да, приятно познакомиться,- мужчина протянул для пожатия руку.- Стало быть, я не ошибся. Вы выделяетесь из толпы,- он сделал небольшую паузу должно быть для ответного комплимента и продолжил:- Я ждал подобного визита. При всей энергии, которую излучает муж сестры, ему недостает сообразительности.
  - А почему вы не обратились к услугам детектива?
  - Олег Дмитриевич, я не вижу в этом особого смысла. Хотя сестра в телефонном разговоре просила помогать вам во всем.
  - Но вы попеняли на Лазарева,- заметил Костырев.
  Лужин слегка усмехнулся:
  - Олег Дмитриевич, поднимемся ко мне или вы предпочитаете беседу на свежем воздухе?
  - Поднимемся к вам,- кивнул Костырев.
  Жил Лужин в одной из двадцатиэтажных башен на окраине Юго-западного района. Это было довольно спокойное и удобное для жизни место. Из окон квартиры открывался вид на покрытые хвойным лесом холмы, которые испокон века назывались Веселыми Горками. Вопреки ожиданиям квартира Лужина выглядела заурядной. По крайней мере, после прочитанного в альбоме Олег ожидал увидеть интерьер то ли восточного храма, то ли сумеречных апартаментов, напоминающих жилище Валентина Романова. Но это была обыкновенная, с комфортом обставленная квартира состоятельного человека.
  - Чем вы занимаетесь, Никита Павлович?- Спросил он хозяина квартиры, когда тот вернулся из кухни с сервировочной тележкой.
  - Я бы хотел сразу же исправить это досадное недоразумение,- улыбнулся Лужин, присаживаясь в кресло напротив гостя.- Мое отчество - Яковлевич. У нас с сестрой разные отцы. Моего звали - Лужин Яков Михайлович, а отцом Вики стал Павел Петрович Середа.
  - Так чем вы занимаетесь, Никита Яковлевич?- Повторил вопрос Олег.
  - Являюсь владельцем транспортной компании. Хотя дела меня не интересуют. Делами занимаются другие. А я живу на дивиденды удачно вложенных капиталов,- Лужин протянул Олегу прозрачную кружку с зеленым чаем.- Простите, я не употребляю спиртное. И не держу его дома.
  - Спасибо,- Олег поставил кружку на столик и положил на колено блокнот.- Ничего, если я буду делать пометки?- Он посмотрел на хозяина дома.- Никита Яковлевич, насколько я знаю, вы были дружны с племянником, оказывали на него влияние. Возможно, о жизни Ивана вы знаете даже то, что неизвестно ни его матери, ни отчиму, ни его близким друзьям.
  - Ивана мне жаль,- произнес Лужин, отпивая чай мелкими глотками.- Он вырос на моих глазах. Можно сказать, я пестовал его. Парень подавал большие надежды. Но вы не хуже меня знаете, как сложно выжить в нашем мире таким как Иван.
  - Что вы имеете в виду?
  - Ну же, Олег Дмитриевич, смелей!- Неожиданно усмехнулся Лужин.- Я намеренно не забрал альбом. Оставил его для вас или такого как вы. Человек неглупый и неравнодушный не может пройти мимо такого альбома и его автора.
  - Вы говорите об этом?- Олег положил на журнальный столик тетрадь в кожаном переплете.
  - Да,- улыбнулся Лужин, тем не менее, не прикасаясь к тетради.- Мы на славу потрудились. Жаль, что труд не окончен.
  - Никита, зачем все это?- Олег похлопал по тетради ладонью и заметил, как едва заметно дрогнула жилка на холеном лице собеседника.
  - Я хотел, чтобы Иван как можно раньше понял, в каком мире мы живем, и кто пытается сделать нас рабами. Неужели эти записи задели вас за живое?
  - Вы понимаете, что отравили мальчика своим взглядом на жизнь.
  - А где ваша широта взглядов, Олег Дмитриевич?- Усмехнулся Лужин.- Впрочем, вы - продукт системы. Ожидать от вас иной реакции - самонадеянно. Но вы не хуже меня понимаете, что система взрастила вас только для того, чтобы вы в дальнейшем поддерживали ее стойкость и жизнеспособность. Негодный элемент системой отвергается.
  - И чем же не устроил систему Иван?
  - Честно говоря, не знаю,- покачал головой Лужин.- Мне казалось, что я учел все факторы. Иван вписывался в систему. О его истинных воззрениях и целях знал только я.
  - И каковы были его истинные воззрения и цели?- Олег сделал в блокноте несколько пометок и посмотрел на собеседника.
  - Но вы ведь знаете ответ на этот вопрос,- снова усмехнулся Лужин.- Систему создали люди, и люди должны изменить ее.
  - Скромно,- в тон ему усмехнулся Олег.- Конечно, если под системой имеется в виду современное общество и весь уклад человеческой жизни. Допустим,- кивнул он.- В таком случае, почему система не опознала чуждый элемент в вас?
  - Потому что я вписываюсь в установленные рамки. Так или иначе, но я зарабатываю деньги, с которых отчисляются налоги. Совершаю покупки и коммерческие сделки, тем самым поддерживая экономику и кредитную систему. И все мои духовные искания и борения прекрасно вписываются в существующие рамки. Миллионы людей тысячи лет пытаются понять истинный смысл происходящего и каким-то образом изменить порядок вещей, сделать общество гуманней, а отношение к окружающему миру рациональней. Я учил Ивана быть осторожным, чтобы раньше времени не навлечь на себя реакцию отторжения. Видимо, я не учел всех составляющих.
  - Что-то я совсем запутался,- произнес Олег, продолжая делать в блокноте пометки.- Из ваших слов можно сделать вывод, что вы со своими духовными исканиями и борениями предусмотрены системой. Где-то я уже это слышал. А может быть, такие как вы и определяете будущее этой системы? Может быть, вы тоже элемент контроля?
  - Полно вам, Олег Дмитриевич,- покачал головой Лужин.- Таких как я считают шарлатанами, мечтателями. Нас даже уничтожать не нужно, потому что большая часть так и останется на уровне духовных исканий, отгородившись от внешнего мира. Для меня гибель Ивана такая же загадка, как и для вас. Я тоже не понимаю причин такого скоротечного отторжения. Я позаботился о том, чтобы он в дальнейшем поддерживал здоровье и долголетие. Я рассказал ему об искусстве расширения сознания. Постарался привить ему должное поведение человека. Олег Дмитриевич, я не меньше вашего хочу узнать причины его гибели. Потому что мы с Иваном таких причин не закладывали!
  - Но ведь причины могут быть банальными,- сказал Олег.- Денежные долги, ссора с девушкой, ревность, наркомания, либо неадекватные сексуальные наклонности. Такие причины вы не принимаете в расчет?
  - Олег Дмитриевич...- попытался перебить его Лужин.
  - Нет, погодите,- остановил его Олег.- Я уже достаточно наслушался о неординарных способностях, устремлениях и трудолюбии вашего племянника. В этой бочке меда не хватает ложки дегтя, которая сможет объяснить все. Вы - человек эрудированный, наверняка знаете как метедрин, вещество, найденное в крови вашего племянника, действует на психику человека. Человек становится необычайно деятелен и считает свои возможности практически неограниченными. Поверьте, мне трудно отказаться от мысли, что семнадцатилетний парень смог бы добиться таких успехов без допинга.
  - Олег Дмитриевич,- улыбнулся Лужин.- Вам все же придется принять это. Иван - был личностью неординарной. Ему незачем было принимать наркотики. Более того, вы - человек проницательный. Вы уже понимаете, что следы наркотика в крови Ивана - это весьма удобно и даже своевременно.
  - Снова заговоры? Вы еще не устали от заговоров, Никита Яковлевич? Поверю я вам или нет, вопрос отдельный. Но что, если я выясню, что причина смерти Ивана кроется в вашей деятельности? Каково вам будет принять эту мысль? Никита Яковлевич, ваш племянник мертв. А его смерть в любом случае не повод для тренировки проницательного и изощренного ума, каковым вы себя полагаете. Его смерть - трагедия.
  И на мгновение, на краткий миг Лужин замер, словно его тело и на самом деле было отражением заключенного в нем живого и текучего ума.
  - Он не умер, Олег Дмитриевич,- произнес он после этой странной тягучей паузы.- Он ушел дальше. Но если он не успел что-то сделать в этом мире, он обязательно вернется... Олег Дмитриевич, я не желал зла Ивану. Не отравил его знанием. И глаз ему я тоже не открывал. Любой разумный человек рано или поздно поймет, что находится в зависимом положении. Вопрос не в этом. Вопрос в том, как он этим знанием распорядится?
  - Никита Яковлевич, где-то должны остаться дневниковые записи Ивана,- на лице Олега застыла полуулыбка. Разговор с Лужиным произвел на него двоякое впечатление. Собеседник был откровенен, даже слишком откровенен, словно исподволь пытался направить его в нужную колею. И, тем не менее, Олег понимал, что всей правды такой человек никогда не откроет.- У него был слишком сложный и неоднозначный внутренний мир, чтобы хранить свои мысли только в голове. То, что написано в этой тетради, скорей всего написано именно для вас... Он должен был критически относиться и к собственным убеждениям. А для этого необходимо анализировать ситуацию. Нужен оппонент, хотя бы внутренний.
  - А что если он был настолько цельной личностью, что не имел такого оппонента?
  - Это возможно,- кивнул Олег.- Никита Яковлевич, у вас есть дневник Ивана?
  - Нет,- покачал головой Лужин.- Придется поверить на слово. Хотя мои слова кажутся вам трескучими, а идеалы надуманными. Но заметьте, я не говорил, что пытаюсь противостоять системе. В ней немало положительных моментов. По крайней мере, человечество до сих пор не истребило себя, а история последних веков и вовсе гимн неслыханного прогресса... Если не принимать во внимание мировые войны, невиданное ограничение возможностей, перенаселенность, голод, духовное и интеллектуальное обнищания...
  Олег неожиданно встал, подошел к окну и отдернул штору:
  - Извините, что перебиваю, но вы в курсе того, что происходит в мире?- Теперь уже Лужин наблюдал за ним с полуулыбкой.- Финансовый кризис, экономический спад, безработица, долги и реальное обнищание, которое толкает людей на преступления.
  - Это то, что докатилось до нас, если вы об этом. Большая часть мира живет именно так изо дня в день, из года в год. И вы наверняка в курсе того, что и этот кризис, и бывшие до него были спланированы и просчитаны с математической точностью. И делают это те, кто извлекают из системы максимум выгоды для себя и своих семей. Или кланов?.. Вы без меня знаете, на что они способны. Вы неглупый человек, Олег Дмитриевич. Вы тоже знаете, кто дергает за ниточки.
  - Хорошо,- кивнул Костырев.- Допустим. Но в таком случае ваши усилия вообще не имеют смысла,- он усмехнулся.- Ваш противник не ветряные мельницы. Банки, корпорации, политики, военные, экономисты. Князья мира сего.
  - Совершенно верно, Олег Дмитриевич,- улыбнулся Лужин.- Но у князей есть дети. И вы достигните цели, если возьмете на себя труд найти единомышленников и с их помощью попытаетесь воздействовать на последующие поколения тех, кого вы перечислили только что.
  - Вы серьезно?- Олег посмотрел на Лужина с недоверием.
  - А вот это уже вопрос не веры, а убеждений. Присоединяйтесь, чтобы узнать больше,- он улыбнулся.- Мы рассчитываем на таких как вы. Смерть Ивана - трагедия, но жизнь продолжается.
  - Моя визитка,- Олег взял со стола тетрадь и вышел в прихожую.- Если записи Ивана внезапно отыщутся, я вам советую связаться со мной.
  Лужин тоже вышел вслед за ним в прихожую.
  - Я понимаю, для вас это неожиданно и ново,- сказал он.- Но я был достаточно откровенен. У вас нет оснований не доверять мне. Олег Дмитриевич, вы не хуже меня понимаете, что есть зло, но не хотите признать злом весь уклад нашей жизни...
  - Всего хорошего,- кивнул Олег. Он вышел из квартиры и оглянулся. Дверь за его спиной медленно закрылась.
  После того как гость ушел, Лужин вернулся в гостиную и подошел к окну. Еще спустя минуту за его спиной раздались легкие шаги. Подруга обвила его талию руками и прижалась к спине.
  - Все так плохо?- Спросила она.
  - Скорей сложно,- ответил Лужин.
  - Я люблю тебя, Ник, люблю,- прошептала девушка
  - Да, родная моя, да. Я знаю это. Но нам лучше не встречаться какое-то время...
  - Почему?!- Девушка прижалась к нему еще крепче.
  - Ты знаешь почему, милая,- ответил Лужин.- А когда все закончится, все будет уже по-другому. Нельзя войти в одну реку дважды... Я отвезу тебя домой. Он будет искать тебя...
  
  - Ну и ну,- прошептал Олег, повернув в замке ключ зажигания.- Вот тебе, тетка, и Юрьев день.
  Мало того, что в разговоре с Лужиным он не получил ясных ответов на вопросы, они только приумножились. Олег уже несколько лет работал на людей, которых без преувеличения можно назвать сливками общества. А за время своей практики сталкивался и с работниками госбезопасности, и с офицерами спецотделов МВД, и с деятелями различных структур, начиная от финансовых и заканчивая членами преступных группировок. Но до этого дня он не встречался с человеком толка подобного Лужину. Хотя вполне может оказаться, что все его россказни не более чем блеф и басни пустомели, а слова гроша ломаного не стоят.
  Олег закурил и открыл блокнот. В машине было уютно, из печки нагнетался теплый воздух, из динамиков доносился усталый голос Эрика Клэптона, словно он на самом деле был скотоводом, который бренчал на гитаре после захода солнца, и на десятки миль вокруг только он, гитара и бутылка виски.
  Времени было около семи часов вечера. В отдалении располагалась охраняемая стоянка. На нее беспрестанно въезжали машины. Рабочий день закончился, супермаркеты и "пробки" на дорогах остались позади, люди спешили к своим семьям, к своим детям.
  Олег осторожно выехал со двора на проезжую часть. Полосы, идущие из центра города были забиты транспортом, на перекрестках мгновенно скапливались заторы. Но по направлению к центру движение было свободным.
  Спустя двадцать минут он въехал во двор Лазаревых. Припарковаться здесь вечером было непросто. Двор был буквально забит транспортом. Олег хлопнул дверцей и машинально оглянулся на окна квартиры Лазаревых. Они были темны, но штора на окне в гостиной качнулась, словно кто-то стоявший за ней отпрянул в сторону. Олег замер возле двери подъезда. Если он не ошибался, минуты через полторы должен был появиться Лазарев. И он не ошибся. Спустя минуту металлическая дверь отворилась.
  - Нашел?!- Лазарев был в спортивном костюме и домашних тапочках. Он так торопился, что даже забыл про очки.
  - Нет, Сергей,- покачал головой Костырев.- Мне нужно поговорить с Катей Никольской. Будет проще, если ты представишь меня.
  - Хорошо,- слегка разочарованно кивнул Лазарев.- Ты разговаривал с Никитой?
  - Да.
  - И как?
  - Любопытный человек, даже странный,- отозвался Олег.
  - Я же тебе говорил! Но с Иваном они дружили. Они могли разговаривать часами. Он тебе сказал что-нибудь?
  - Ничего существенного,- покачал головой Олег.
  - Жаль, я думал, ты раскрутишь его...
  - Что ты имеешь в виду?- Олег резко остановился.
  - Ничего,- Лазарев тоже остановился и усмехнулся:- Что это с тобой?
  - Лужин часто к вам приезжает?- Вопросом на вопрос ответил Костырев.
  - Иногда. Когда настроение появляется. Как он говорит... Олег, что он тебе наплел?
  - Он на самом деле занимается бизнесом?
  - Да ничем он не занимается! От папы наследство получил... Олег, Никита, конечно, странный. Но он - безвредный, и всегда был таким.
  - Хорошо, мы еще поговорим об этом,- кивнул Олег.- Родители Никольской. Кто они?
  - Рабочие. Работают на складах в промзоне, он газорезчиком, она крановщицей. Они обычные люди.
  - Катя единственный ребенок в семье?
  - Да.
  - Хорошо,- кивнул Олег.- Ты только представь меня, остальное мое дело.
  Они поднялись этажом выше. Лазарев нажал на кнопку дверного звонка. Спустя минуту дверь отворилась. Никольский оказался невысоким и сухопарым человеком средних лет.
  - Здорово, сосед!- Лазарев обменялся с ним рукопожатием.- Тут дело такое. Мы с Викой сыщика наняли. Он хочет с Катей поговорить. Познакомься, Олег Костырев. Одноклассник мой...- Лазарев сделал короткую паузу.- Ты как, не против?
  - Олег Дмитриевич,- Костырев протянул Никольскому руку.
  - Андрей. Просто Андрей,- отозвался тот.
  - Андрей, мне нужно поговорить с вашей дочерью. Она дружила с Иваном. А сейчас каждое свидетельство на вес золота.
  - Даже не знаю, мужики,- задумчиво произнес Никольский.- По ходу устала она от вопросов.
  - Время уходит, Андрей. Боюсь, скоро мы концов не найдем...
  - Кто там?- В прихожей появилась дородная блондинка.- Здравствуй, Сережа,- кивнула она Лазареву и посмотрела на мужа:- Ты почему гостей на пороге держишь? Проходите, мы как раз чаёвничать сели.
  - Спасибо, но я лучше домой пойду,- отказался Лазарев.- А это, Маша, частный детектив. С Катей ему поговорить нужно.
  - Нет не нужно,- покачала головой Никольская.- Она только-только в себя приходить начала...
  - Мама! Я хочу поговорить с ним!- Оборвал ее голос дочери.
  Гости оглянулись на лестничную площадку. "Привет, Катя",- поздоровался с девушкой Лазарев. А она, не отрываясь, смотрела в глаза Костыреву. Катя Никольская была высокой и стройной. Ее трудно было назвать красавицей, но она была симпатичной девушкой. И так же, как погибший Иван, она выглядела немного старше своих лет.
  - Здравствуйте, Катя,- кивнул ей Костырев.- Нам на самом деле нужно поговорить.
  - Хорошо, давайте выйдем на улицу,- сказала девушка.
  - Нет, нет!- Встрепенулась ее мама.- Зачем же на улицу? Еще прийти не успела и уже уходишь! В твоей комнате можете поговорить!
  
  - Извините, я не расслышала вашего имени,- произнесла Катя, закрыв за собой дверь.
  - Меня зовут Олегом Дмитриевичем. Костырев Олег Дмитриевич,- отозвался Олег.- Лазаревы попросили меня разобраться в смерти сына. Но Ивана я совсем не знал. И мне трудно судить, каким человеком он был, и что могло привести его к гибели. Его родители уверены, что Иван не мог добровольно уйти из жизни. Катя, я должен проверить все версии. А для этого мне нужна помощь близких. Тех, кто его хорошо знал.
  - Присаживайтесь, Олег Дмитриевич,- Катя показала ему на глубокое кресло возле окна, а сама устроилась на стуле возле письменного стола.
  - Не обижайтесь, Катя, но вашу комнату я представлял иначе,- произнес Олег, устроившись в кресле.- Особенно после увиденного в комнате Ивана и после разговора с его дядей.
  - Вы говорили с Никитой,- безучастно произнесла девушка.
  - Да, я говорил с Никитой,- кивнул Олег.- Только что... Он произвел на меня странное впечатление, но ведь я не знаю его,- он сделал паузу, но комментария не последовало.- Катя, Иван хотел стать архитектором. Я видел его рисунки, его чертежи. Он на самом деле был талантливым человеком. Жаль, что его жизнь оборвалась. И сейчас мне предстоит выяснить, почему это произошло?.. Я поговорил с его близкими, но ведь именно они просили меня найти ответ на этот вопрос. А я уверен, что немалая часть жизни Ивана была скрыта от родителей, и протекала на глазах друзей и подруг, в школе, во дворе, в библиотеке. И об этой части его жизни родители ничего не знают. Катя, у Ивана были недруги? Мне не нужны фамилии. Просто ответь на вопрос.
  - Вы хотели сказать - враги?- Усмехнулась Катя и покачала головой.- Нет, Олег Дмитриевич, врагов у него не было.
  - В это трудно поверить,- покачал головой Костырев.- Точней, в это невозможно поверить.
  - Просто вы не знали его,- улыбнулась девушка.- Ивана не трогало мнение окружающих. Однажды я спросила его об этом, и он сказал: "Тебя волнует мнение стаи обезьян? Вот и я отношусь к мнению людей, как другой относится к мнению обезьян".
  - Странно услышать такое от человека, который хотел строить для людей города,- покачал головой Олег.
  - Не для людей он хотел строить. Он хотел заниматься любимым делом! И только...
  - Хорошо,- кивнул Олег.- Допустим, Иван считал, что врагов у него нет. Но ведь кто-то мог считать Ивана своим врагом. Я не удивлюсь, если в стае обезьян найдутся желающие померяться силами с человеком. И неважно, считается этот человек с мнением обезьян или нет. Катя, я не тороплю тебя с ответом. Вот номер моего телефона,- он протянул ей визитную карточку.- Звони в любое время. Что ж,- Олег побарабанил пальцами по подлокотнику,- врагов у него не было. Допустим это. Но у него могли быть увлечения. Страстные увлечения, которые многих и многих довели до сумы, тюрьмы, сумасшествия и смерти. Это могут быть азартные игры или низменные пристрастия, о которых человек предпочитает помалкивать. И это может быть криминальный талант. Все, о чем окружающие даже не догадываются. Катя, ты была близка с Иваном. Можешь верить на слово, у меня нет цели опорочить его имя. Все что я должен сделать - это ответить на вопрос: убийство или самоубийство? Скажи мне, у него было потайное дно?
  - Нет. Он ничего не скрывал от друзей и близких.
  Костырев несколько мгновений смотрел на нее, потом улыбнулся:
  - Хорошо. Но, если ты вспомнишь что-то, обязательно позвони мне. И не бойся навредить Ивану, это уже невозможно сделать.
  - Олег Дмитриевич, я понимаю, вам нужно поддерживать репутацию, но не нужно о нем так. Я вас прошу, не нужно так об Иване. Он не был игрушкой в чужих руках. Жаль, что его нет, и жаль, что вы не знали его. Вы с отребьем общаетесь, с убийцами, насильниками, ворами. А когда человека убивают, первое, что приходит вам в голову - это то, что он сам виноват в своей смерти.
  - Но так бывает чаще всего,- снова улыбнулся Олег.- Если копнуть глубже. Прости, если причинил тебе боль. А судить Ивана я не могу только потому, что не знал его. Но как бы там ни было, я взял обязательство перед его родителями. Чтобы они, наконец, успокоились и продолжили жить дальше. Катя, я был свидетелем сотен подобных историй, и чаще всего я не был рад тому, что скрывало прошлое убитых, мучеников и, казалось бы, невинных жертв. Но я знаю, что ты тоже хочешь узнать истину. Потому что Иван был тебе небезразличен...
  - Прекратите это, наконец!- Неожиданно выкрикнула девушка.- Я ничего не знаю! А Иван не был таким... Все равно он не был таким!!!
  - Катенька! Катюша, что случилось?! Что случилось, милая?!- В комнату вбежали Никольские, словно подслушивали их разговор под дверью.- Олег Дмитриевич, вы не можете больше разговаривать! Не можете!!! Успокойся, Катенька, он сейчас уйдет! Успокойся, милая!..
  Олег несколько мгновений наблюдал за ними, а потом вышел из комнаты. Вслед за ним в коридор вышел глава семейства.
  - Зачем ты так?- Без обиняков спросил Никольский.- Ты же видишь, в каком она состоянии! Она любила Ваньку! Зачем ты так?! Я тебя больше на порог не пущу!
  - До свидания, Андрей,- кивнул собеседнику Костырев.- Скажи Маше, что я прошу прощение.
  - Ты больше не приходи!- Бросил ему в спину Никольский и закрыл за ним входную дверь.
  Возвращаться к Лазаревым Олег не стал. Вышел из подъезда и закурил. Воздух был прохладным и свежим, к вечеру даже слегка подморозило. Солнце висело еще довольно высоко над горизонтом, но его лучи не грели. Из окна одной из квартир на первом этаже за Олегом пристально наблюдал старик. Олег какое-то время смотрел на него, потом бросил недокуренную сигарету в снег и сел в машину.
  - Здравствуй, Саша,- поздоровался он с Кармановым после того, как телефонный собеседник отозвался.- Ты меня не знаешь. Я - частный детектив - Костырев Олег Дмитриевич. Я пытаюсь разобраться в смерти твоего друга - Ивана Лазарева. Саша, нам нужно встретиться и поговорить.
  - Я не знаю, кто его убил,- отозвался Карманов. Голос у него был грубоватый, и говорил он так, словно плевался словами.- У меня сейчас времени нет.
  - Но ты тоже уверен, что Ивана убили,- заметил Костырев.- Сегодня или завтра, но нам все равно придется встретиться.
  - А вы не прокурор, чтобы указывать мне! Я не хочу с вами разговаривать! Меня уже достали эти вопросы: "Что с Лазаревым случилось? Кто его ненавидел? Почему мы его не уберегли?". Я-то откуда могу знать все это?! Я не буду с вами разговаривать!..
  - Александр, погоди секунду,- остановил его Олег.- Мне сказали, что вы с Иваном были друзьями...
  - Мы как братья были!- Перебил его Карманов.- И что?! Вы сможете вернуть мне друга, брата?.. Я больше не хочу тратить силы на это! Не хочу!..- Его голос резко оборвался.
  Олег оторвал телефон от уха и пробормотал: "Что здесь происходит?" Реакция Карманова была, по крайней мере, странной, если не сказать подозрительной. Хотя, только поэтому записывать его в кандидаты на убийцу не стоило. Смерть близкого человека люди переживают по-разному. Один траур годами носит, а другой вырвет эту боль из сердца и живет дальше как ни в чем ни бывало. И непонятно иногда что это - редкостное равнодушие или твердость характера?
  Следующим в списке был Михаил Лапин. Но Олег так и не смог дозвониться до него - Лапин попросту не отвечал на звонки.
  Олег убрал телефон и напоследок посмотрел на старика. Тот не мог видеть его за тонированными стеклами, но все же продолжал пристально наблюдать за машиной.
  Костырев выехал со двора. Вечер уже овладел городом. На тротуарах было многолюдно, витрины магазинов ломились от товаров, рекламные баннеры переливались всеми цветами радуги, обещая потребителям рай на земле. Олег изредка отрывался от габаритных огней впереди идущего автомобиля и бросал взгляд на прохожих.
  - Я не знаю,- неожиданно прошептал он.- Я не знаю, зачем все это нужно?.. Мы...- и осекся, услышав собственный голос.
  Мы любим друг друга, ненавидим, обманываем, наживаемся, зло творим, и добро творим, и оправдываем самые чудовищные преступления любовью... И только любовью... Любовью к детям, родителям, близким, женщинам, мужчинам, скотам, вещам и богам. И лишь немногие сознают и не скрывают того, что на самом деле движет ними - жажда насыщения, насыщения деньгами, властью и свободой. И попирая лицемерие устоев, эти немногие идут по головам и трупам. И только они свободны. Иногда их вовремя вычисляют и вновь заключают в рамки общепринятых правил и норм. Иначе они начинают уничтожать нас...
  Снаружи снег валил хлопьями. Впечатление было такое, словно зима вернулась в город еще на полгода. Машины по дороге не ехали, а крались. И прохожих на тротуарах заметно убавилось.
  В это мгновение Олег не чувствовал ничего кроме усталости. То, что днем казалось не самым изощренным и запутанным преступлением, на самом деле оказалось входом в лабиринт.
  
  Звонок жены застал его уже по дороге домой.
  - Олег, тебя гость ждет. Сказал, что он от какого-то Лужина, и обязательно должен поговорить с тобой. Возвращайся скорей, милый. Я неважно себя чувствую,- голос у Светланы был усталый.
  - Он в доме?
  - Нет, он ждет на улице,- ответила Светлана.- Но мне все равно неуютно. Представился Матвеем Егоровым. Ты его знаешь?
  - Нет. Но я уже еду домой, Света. Скоро буду. Как ты?
  - Скорей бы уже поправиться,- ответила Светлана.
  - Я скоро буду. Потерпи еще немного,- Олег выключил музыку, и остаток его пути прошел в тишине.
  Спустя полчаса он подъехал к дому. Возле ворот стоял двухдверный "Toyota RAV4". Олег припарковался рядом с ним и поднялся на крыльцо дома. Со стороны озера порывами налетал промозглый ветер. Небо над поселком было темным, сплошным валом снеговых облаков. Над восточным горизонтом они клубились, в редкие оконца между ними проглядывало бледное вечернее небо. Олег обернулся и замер, глядя на темное озеро и светлую полоску неба над заснеженным лесом.
  - Извините, я позволил себе вольность,- раздался негромкий голос с другой стороны сада. Олег посмотрел на незнакомца, высокого темноволосого человека с непокрытой головой.- У вас прекрасный дом, Олег Дмитриевич. Может быть, и мне удача улыбнется,- гость подошел к нему и протянул для пожатия руку.- Матвей Егоров. Рад познакомиться с вами, Олег Дмитриевич.
  - Костырев,- Олег ответил на его крепкое рукопожатие.- Что вас привело ко мне, Матвей?
  - Простите, что я без предварительной договоренности.
  - Насколько я понимаю, вы от Лужина?- Уточнил у гостя Олег.
  - Да,- кивнул тот.- Есть ряд моментов, которые не были затронуты в вашей беседе с Никитой Яковлевичем. Собственно, я здесь для того, чтобы обсудить их. Это займет немного времени.
  - Матвей, вы знали племянника Лужина?
  - Немного знал,- кивнул гость.
  - Вот что мы сделаем, Матвей,- улыбнулся Костырев.- Сейчас мы поднимемся ко мне, выпьем кофе и немного поговорим в более комфортной обстановке. Вы не против? Мне бы хотелось больше узнать о Лужине и его племяннике. По крайней мере, то, что вам известно. Это ведь не военная тайна, я надеюсь.
  - Нет,- после короткого размышления ответил Егоров.- Это не военная тайна.
  - В таком случае - прошу!- Олег распахнул перед гостем дверь.- Вы меня извините,- сказал он, когда они поднялись на второй этаж.- Всего одну минуту.
  Олег зашел в гостиную и закрыл за собой дверь.
  Светлана дремала в кресле перед телевизором. Олег подошел к ней, присел возле на корточках и взял в свою руку ее узкую горячую ладонь.
  - Как ты, милая?- Спросил, когда она открыла глаза.
  - Немного лучше,- улыбнулась Светлана.- Гость тебя дождался?
  - Да, я поговорю с ним в кабинете,- кивнул Олег.
  - Как хорошо, что ты приехал,- продолжала улыбаться Светлана.- Вам сварить свежий кофе?
  - Не нужно, кофе у меня еще остался. Отдыхай,- Олег поднялся.- Дети звонили?
  - Они в восторге,- отозвалась Светлана. Настя с Игнатом накануне уехали на экскурсию в Кунгурскую пещеру.
  - Этого следовало ожидать,- улыбнулся Олег.- И сына наш уже наверняка заявил, что возвращаться из поездки не собирается. Не парень, а какая-то лягушка - путешественница!
  - Весь в папу!- Рассмеялась Светлана.
  - А вот это мы обсудим позже! Люблю тебя,- Олег улыбнулся напоследок и вышел в коридор.
  - Дождаться бы мне вас, Олег Дмитриевич,- прошептала Светлана и снова закрыла глаза.
  Гость сидел на резной лавочке в коридоре и смотрел на семейные фотографии Костыревых, висевшие на стене.
  - У вас прекрасная семья и прекрасный дом, Олег Дмитриевич,- повторил он свою недавнюю мысль.- Когда я был школьником, почему-то думал, что без особого труда добьюсь всего. Многие из моих иллюзий развеялись как дым на ветру.
  - Иллюзия и мечта - разные вещи,- улыбнулся Олег.- Иллюзия - обман, но мечты окрыляют нас. Сколько вам лет, Матвей?
  - Двадцать пять,- ответил гость.- Хотя временами мне кажется, что я уже прожил большую часть жизни.
  - Вы женаты?
  - Да. У меня прекрасная, любящая жена, сын. Ему скоро исполнится четыре года. Нет, я не пессимист,- он неожиданно улыбнулся.- Я - хорошо информированный оптимист.
  - Давайте поговорим в кабинете,- повторил Олег.
  В кабинете он усадил гостя против своего стола.
  - Погода мерзкая,- улыбнулся Олег, поставив перед ним кружку кофе.- Даже не верится, что весна на дворе. Матвей, по большому счету обстоятельства нашего знакомства имеют трагическую подоплеку. Несколько часов назад в этом кабинете я разговаривал со своим одноклассником. Ко мне его привела беда - у него погиб пасынок, молодой парень, подававший большие надежды. Как выяснилось позже, его дядей оказался Лужин Никита Яковлевич. Не буду от вас скрывать, беседа с ним произвела на меня двоякое впечатление. Лужин человек умный и уверенный в своих силах. Но насколько я понимаю, цели его деструктивны, а усилия чреваты негативными последствиями. Мне трудно избавиться от простой в общем-то мысли: а что если смерть племянника - следствие его идей? Хотя Лужин всячески пытался убедить меня в обратном. И вы здесь наверняка с той же целью.
  - Олег Дмитриевич, я здесь не для того чтобы кого-либо выгораживать,- после короткой паузы ответил гость.- Тем более, относительно Лужина вы заблуждаетесь. А племянника своего он любил. Даже обожал его. Парень действительно подавал большие надежды. По сути дела, наблюдая за Иваном, мы еще и еще раз убедились в верности своих методов и идей. Я видел, как слабохарактерный, ленивый подросток обрел цель жизни и стал самостоятельным, зрелым человеком.
  - Племянник Лужина умер от наркотиков,- напомнил гостю Олег.- Как это может сочетаться со здравым рассудком и самостоятельностью, я не знаю.
  - Но вас ведь и наняли для того, чтобы доказать обратное. Иван не был наркоманом.
  - Не заблуждайтесь, Матвей. Меня наняли разобраться в обстоятельствах смерти Ивана Лазарева. Многие на самом деле сомневаются, что он был наркоманом. Но в ходе расследования и этот факт может получить подтверждение,- Олег какое-то время молча разглядывал гостя.- Матвей, вы не против, если я сделаю аудиовизуальную запись нашего разговора?
  - Олег Дмитриевич, я бы этого не хотел,- покачал головой тот.- Вы ведь понимаете, мы предпочитаем оставаться в тени. Я даже не сомневаюсь в том, что вы считаете нас отчасти фантазерами и наивными мечтателями, которые решили изменить мир. Но цели наши не деструктивны, Олег Дмитриевич. Вы должны понять, что мы не мир меняем, а тех, кто этим миром будет править. Узаконенный порядок вещей не случаен. И вы знаете это не хуже меня. Те, кто стоят у власти и держат в руках финансовые рычаги, заметьте, - всего мира - это несколько сотен семей. Какая-то часть их отпрысков деградирует, но большая часть спустя несколько десятилетий встанет к кормилам власти и возьмет в свои руки финансовые рычаги. Мир можно менять революциями. Но в окончательном итоге революции не влияют на баланс сил. Победители уничтожают побежденных, занимают их место и с тем же рвением пытаются сохранить прежний порядок вещей...
  - Извините, Матвей,- перебил собеседника Костырев.- Но я немного запутался. Вы с Лужиным очень много говорите об элите. А кем же тогда был Иван? Он и правом таким не обладал по факту рождения. И кем считать вас с Лужиным?
  - Иван был строителем,- ответил гость.- Олег Дмитриевич, кому-то еще предстоит этот мир перестроить. И сделать это нужно незаметно, исподволь, без потрясения основ...
  - Оставаясь в тени,- улыбнулся Олег.
  - Совершенно верно,- в тон ему улыбнулся Егоров.- Мы должны оставаться в тени. Это даже хорошо, что нас не воспринимают серьезно. И так должно быть, Олег Дмитриевич.
  - Допустим, Иван был строителем нового мира,- кивнул Олег и повторил вопрос:- Но кто вы? Наставники? Гуру? Очередные прорабы очередной перестройки общества?
  - Олег Дмитриевич, моей скромной персоне вы придаете слишком большое значение. Если уж рассматривать кого-то в таком контексте, то говорить нужно только о Лужине. Один из наших предшественников заметил: "Мы все стоим на плечах титанов". Все что от нас требуется - это продолжать двигаться к цели.
  - Забавно,- улыбнулся Олег.- Но вы так и не ответили на мой вопрос. Кем мне считать вас? Может быть, мафией - людьми с обширными связями? А что если вы переделываете мир под себя только для того, чтобы легче было воровать и обманывать? Ответьте прямо, Матвей! Скажите, наконец, правду.
  - Вы ведь уже знаете ответ на этот вопрос,- сейчас Егоров смотрел на Костырева бесстрастно.- Олег Дмитриевич, мы уже живем в таком мире. В нашем мире воровать и обманывать легче, чем жить честно и жить на заработанные деньги. Рабство считают свободой, беззаконие - порядком. А цепных псов, которые для своих хозяев охраняют этот порядок, называют вождями. Разве это не так?
  - Что ж,- Олег сделал несколько пометок в блокноте.- Рассчитывать на полную откровенность я не могу. Но насколько я понимаю, в данном случае вы проявляете лояльность к системе, то есть к порядку вещей. Если оперировать вашими терминами. Как бы там ни было, но в вашем понимании я - инструмент этой системы.
  - Да, это так,- кивнул Егоров.- Олег Дмитриевич, вы - тонкий и весьма опасный в употреблении инструмент. Вводить вас в заблуждение чревато последствиями!
  - И чего же вы ждете от меня?
  - Единственной возможной в данных обстоятельствах вещи - понимания. Никита Яковлевич потерял близкого человека. К Ивану он относился как к родному сыну. А общество потеряло талантливого и трудолюбивого человека. Я немного отвлекусь, чтобы внести некоторую ясность. Иван Лазарев безо всяких сомнений был способным, одаренным человеком,- Егоров на мгновение задумался и продолжил:- Способность - свойство врожденное. Человек может делать что-то очень хорошо, даже исключительно, или не сможет сделать этого никогда. Другое дело - навык, мастерство. Но и то и другое теряет смысл без возможности применения. Иногда невозможно отличить способность от навыка. Настолько тонким может быть различие. Олег Дмитриевич, после череды темных эпох у нас появилась исключительная возможность изменить мир к лучшему. И мы не упустим ее из-за смерти одного способного человека.
  Егоров замолчал. Он настолько явно выразил свои мысли, что Олег отложил блокнот в сторону и внимательно посмотрел на него.
  - Послушайте, Матвей,- задумчиво произнес он.- Если вы знаете больше, чем можете сказать, я вам все же советую рассказать мне все. Все! Понимаете? Иначе я не смогу помочь ни вам, ни Лужину.
  - Олег Дмитриевич,- Егоров продолжал бесстрастно наблюдать за ним.- Вероятно, вы неправильно меня поняли. Мы не нуждаемся в помощи. Мало того, мы всячески будем помогать вам и содействовать расследованию,- он вынул из кармана небольшой сверток и положил его на стол.- Но мы будем благодарны, если вы исключите наши имена из отчетов.
  - Если это деньги, уберите их,- Олег ручкой подтолкнул сверток обратно.
  - Это не деньги, Олег Дмитриевич. Но возможно это именно то, что поможет вам. Благодарю вас за беседу и понимание,- Егоров поднялся со стула.
  - До свидания, Матвей,- Олег тоже встал, чтобы проводить гостя.
  - Всего хорошего,- кивнул Егоров, протягивая ему визитку.- Звоните.
  Олег проводил гостя и вернулся в кабинет. Несколько мгновений разглядывал визитку Егорова - карточку серого цвета с двумя телефонными номерами, факсом и адресом электронной почты. Он отложил ее в сторону и взял сверток, тот почти ничего не весил. Олег аккуратно открыл его и пробормотал:
  - Любопытно...
  В свертке лежала свернутая трубочкой фотография выпускного класса високосного девяносто второго года. И среди школьниц Олег без особого труда узнал Вику Лазареву.
  Он какое-то время курил и задумчиво разглядывал фотографию. Большинство лиц были ему смутно знакомы. С Лазаревыми он учился в одной школе, с Сергеем и вовсе за одной партой сидел. А Вика была моложе их всего на пять лет. Неудивительно, что лица выпускников казались ему знакомыми.
  Олег прикурил от окурка новую сигарету и неожиданно замер.
  - А что если...- спустя несколько мгновений прошептал он и придвинул к себе ноутбук.
  На поиски необходимых данных в городской сети ушло несколько минут. На сайте родной школы Олег нашел в архиве данные на выпускные классы девяносто второго года, скопировал фамилии одноклассников Лазаревой и со словами: "смерть", "подросток", "убийство" и "самоубийство" запустил в поисковик сети.
  - Ну и ну,- прошептал он спустя минуту. Оказывается, Вика Лазарева была не единственной из одноклассников, кто потерял ребенка при схожих обстоятельствах. Их было двое.
  В ночь на восьмое марта была найдена мертвой дочь одноклассника Лазаревой Снежана Орлова. Девушка перерезала себе вены. В ее крови не было обнаружено наркотиков, но в одной из газетных заметок автор вскользь намекнул на подтасовку фактов. Отец погибшей - Андрей Витальевич Орлов - занимал в городской администрации ответственный пост, а в прошлом возглавлял компанию по борьбе с наркотиками.
  Олег внимательно перечитал несколько заметок об этом происшествии, просмотрел фрагмент криминальной сводки на областном телевидении: напуганные подростки, которым родители устроили праздничный отдых в одном из элитных домов отдыха, их классный руководитель - женщина средних лет на грани обморока. По словам телевизионного комментатора друзья погибшей в один голос утверждали, что Орлова наркотики не только не употребляла, никогда не прикасалась к ним.
  Олег еще какое-то время курил, перебирая распечатанные фотографии Ивана Лазарева, Снежаны Орловой и их родителей. Ему только предстояло выяснить, была ли смерть подростков совпадением или звеньями одной цепи. Но он уже чувствовал, что нашел зацепку. Олег взял в руки телефон и набрал номер Сергея Лазарева.
  - Сергей, извини за поздний звонок,- сказал он, когда Лазарев снял трубку.- Надеюсь, не разбудил.
  - Не извиняйся, Олег. Мне в последнее время не спится,- хмуро отозвался собеседник.- Что случилось?
  - Ты знаешь одноклассников Вики?
  - Не всех. Но кое с кем мы встречались, даже выпивали. С теми, кто попроще будет.
  - Понятно. Стало быть, Орловых не знаешь.
  - Нет, вот как раз с ними я знаком,- усмехнулся Лазарев.- Они хоть и начальство, но от нас нос никогда не воротили.
  - А кто воротил?..
  - Олег, вот это тебе к чему?!- В голосе Сергея появилось раздражение.- Это может быть и к теме то никакого отношения не имеет! Ты с Орловыми, что ли, встретиться хочешь? Так они не знают ничего...
  - А когда ты с ними в последний раз виделся?- Перебил его Олег.- Ты в курсе, что у них дочь погибла?
  - Конечно!- Все на той же ноте отозвался Лазарев.- Мы хоть и не друзья, но знаем друг друга. Когда Снежанка вены вскрыла, Андрюха чуть с ума не сошел. Не дай бог, тебе, Олег, пережить такое...- он резко осекся.- Олег, не трогай ты их. Я сам через это прошел. А они может только успокоились, в себя пришли...
  - Сергей, мне обязательно нужно поговорить с ними,- сказал Олег, так и не дождавшись от него завершение фразы.- И лучше всего сделать это завтра.
  - Не знаю,- после продолжительной паузы отозвался Лазарев.- Я попробую что-нибудь сделать, но ничего не обещаю. Мне это самому не нравится.
  - Это необходимо, Сергей. Я буду ждать твоего звонка.
  Олег положил телефон на стол и откинулся на спинку кресла. В этот момент ему даже шевелиться не хотелось. Они что-то скрывают, что-то недоговаривают, неторопливо думал он, чувствуя, как полудрема уже окутывает его призрачным покрывалом. Кем ты был для них, Иван? Кем ты для них останешься? Ведь, по сути дела, только об этом и говорил утром Сергей, глотая слезы...
  - Глотая слезы,- прошептал Олег и вздрогнул от громкого телефонного звонка. Оказывается, он заснул настолько крепко, что сигнал вызова уже успел набрать максимальную силу.
  - Да, Костырев слушает.
  - Вы - Костырев?!- В телефонной трубке раздался спокойный, слегка глуховатый голос.
  - Да, я Костырев,- отозвался Олег.- Чем обязан?
  - Я - Лапин. Михаил Лапин. Я говорил с Машей Никольской и узнал про вас... Я только недавно проверил телефон. Я был на тренировке, когда вы звонили. У нас строгие правила. Телефоны с собой не берем, чтобы не отвлекаться.
  - Михаил, я рад, что ты перезвонил,- Олег прижал телефонную трубку плотней к уху.- Мало того, я бы хотел с тобой встретиться. Лучше завтра.
  - Не вопрос, Олег Дмитриевич,- ответил Лапин.- Завтра у меня тренировки нет. Давайте встретимся.
  - Очень хорошо. После школы?
  - Да, буду ждать вас возле Вечного огня в половине третьего. Олег Дмитриевич, я пытался самостоятельно разобраться в смерти Ивана. Если вам интересно, я принесу свои записи.
  - Принеси обязательно,- Олег посмотрел на часы, с минуты на минуту должен был перезвонить Лазарев.- Завтра мы поговорим обстоятельно. Поговорим обо всем. А сейчас отдыхай. Спокойной ночи, Михаил.
  - До свидания, Олег Дмитриевич.
  Олег снова положил телефон на стол и откинулся на спинку кресла. В кабинет почти неслышно зашла Светлана. Мгновение постояла в дверях, глядя на мужа.
  - Я бросил камень,- прошептал Олег, слушая легкие шаги супруги,- и по воде пошли круги...
  - О чем думаешь?- Светлана обняла его за шею.
  - О тебе, о детях,- улыбнулся Олег.
  Светлана поцеловала его макушку и произнесла с улыбкой:
  - Костырев - ты отъявленный лгун. Я накрыла ужин. Спускайся в столовую, я тебя жду.
  - Тебе стало лучше?- Олег задержал ее руку в своей.
  - Да, уже лучше,- кивнула Светлана, высвобождая руку.- Я тебя жду.
  - Мне должны позвонить,- вслед ей улыбнулся Олег.
  - Не в первый раз,- через плечо бросила Светлана.
  Звонок Лазарева застал Олега по дороге в столовую.
  - Их это не радует,- кратко произнес он.
  - Их можно понять,- согласился Олег.- Но они согласны поговорить, верно?
  - Да, мама Лена согласилась,- подтвердил Лазарев.- Знаю, что ты всех по имени - отчеству величаешь. Зовут ее Еленой Евгеньевной. Записывай адрес. Она ждет тебя к десяти часам,- он надиктовал Олегу домашний адрес Орловых.
  - Спасибо, Сергей,- поблагодарил его Костырев, убирая записную книжку в карман пиджака.
  - Олег, ты что-нибудь нарыл?- Осведомился собеседник.
  - Сергей, я тебе чудес не обещал,- ответил Олег.- Это дело не одного дня. Ты мне вот на какой вопрос ответь. Иван знал своего отца?..
  - Нет,- коротко ответил Лазарев.- И будет лучше, если ты Вику об этом тоже расспрашивать не будешь...
  - Сергей, это не самый сложный вопрос на который вам придется ответить...
  - Олег,- уже с раздражением произнес собеседник.- Иван не знал своего отца, не встречался с ним и не разговаривал! И это все, что касается этой...- он явно хотел добавить какое-то ругательство, но резко осекся.- Олег, я не хочу говорить о нем. Пойми меня чисто по-человечески, я к этой теме возвращаться не хочу,- и добавил:- Не хочу, потому что ненавижу его! Готов был убить... Олег, обещай мне, что не будешь говорить о нем с Викой.
  - Хорошо, я обещаю,- отозвался Олег, делая в блокноте пометки.- Отдыхай, Сергей. И ни о чем не думай. Спокойной ночи.
  - Спокойной ночи, Олег. Завтра приезжай к нам, если время будет. Посидим, поговорим. Ты понравился Вике, Олег,- Лазарев немного помедлил и добавил:- А когда я вижу тебя, так много хорошего вспоминается... Олег, почему все так... страшно?
  - Сергей...- начал было говорить Костырев, но собеседник перебил его:
  - Нет, я не об этом! Олег, я где-то оступился. Я знаю это. Как в фильме ужасов: сделал один неверный шаг и уже не можешь выпутаться из кошмара. И знаешь, что сдохнешь скоро. Что бы ни сделал - все равно сдохнешь. И ничего не можешь изменить. Но самое страшное, что я сам не знаю, где оступился. Если бы я мог все изменить, я бы свою жизнь отдал, не задумываясь. Тошно мне.
  - Я могу приехать к вам прямо сейчас,- сказал Олег.
  - Нет! Не нужно! Я водки выпью и завалюсь спать. Олег, мне ничего не надо. Я только хочу понять, почему Иван? Почему он, а не я, не бомж какой-нибудь... Наверно, я много говорю, брат. Но мне сейчас поговорить не с кем.
  - Это нормально,- отозвался Костырев.
  - Ненормально это, Олег. Ненормально. Ты знаешь, как на нас смотрели, когда Ванька умер?.. Я эти взгляды косые до самой смерти не забуду... И кто смотрел?! Те, кто должны были первыми понять, что все это - херня!!! Самая настоящая херня... А они смотрели. И будут смотреть... Приезжай завтра, Олег. Я буду ждать. Поговорим о чем-нибудь. О рыбалке, блядь... О чем-нибудь поговорим. Спокойной ночи...
  Связь резко оборвалась. Олег еще несколько мгновений держал телефон возле уха. Взгляд у него был страшный, опрокинутый в себя. Словно он провалился в бездонный колодец и увидел то, что не дано знать ни живым, ни мертвым.
  - Олег!- Окликнула его Светлана.- Что с тобой? Ты уже три минуты вот так стоишь.
  - Прости, о чем ты меня спросила?- Олег посмотрел на нее.
  Светлана подошла к нему и взяла за руку:
  - Господи! Олег, ты как ребенок. До столовой никак добраться не можешь.
  - Подожди,- Олег высвободил руку.- Подожди, Света. Мне нужно подумать.
  Он вернулся в кабинет, сел за стол и принялся переворачивать в блокноте листочки с записями.
  - Что я не вижу?- Шептал он.- Что я не могу понять?..
  Но через пару минут его от этого занятия отвлекли - Софья Адамовна позвонила.
  - Извини, что беспокою тебя, Олег Дмитриевич!- Напористо произнесла она.- Но и разговор этот откладывать нельзя!
  - Я слушаю вас, Софья Адамовна,- рассеянно отозвался Олег.
  - Олег Дмитриевич, дорогой! Я только что с Леной Орловой говорила. У тебя с ней завтра встреча назначена. Я тебя умоляю, будь с ней деликатней. Более приятных людей, чем Орловы, я в жизни своей не встречала. Мы очень хорошие знакомые, можно сказать друзья. Не думала - не гадала, что вы вот так пересечетесь. Но неисповедимы пути господни. Что ж теперь поделаешь?! Олег Дмитриевич, не береди ты им раны!
  - А вот этого, Софья Адамовна, я вам обещать не могу,- отозвался Олег.- К сожалению, единственной причиной для этого разговора стала смерть их дочери - Снежаны. Кстати, Софья Адамовна, вы знаете такого Лужина Николая Яковлевича?
  - Фамилия знакомая,- задумчиво ответила Мелило.- Но так сразу вспомнить не могу... Ты уж, Олег Дмитриевич, войди в положение людей. Я про Орловых говорю. И ты уж постарайся, быстрей со всем разберись. Тебя выгодное дело ждет не дождется. И загляни завтра на огонек к Юре Судзиловскому. Мне бы самой с тобой потолковать с глазу на глаз, да боюсь, не получится - дела. Улетаю в Питер на несколько дней. Так что ты с Юрой потолкуй... Доброй ночи, Олег Дмитриевич! Светлане от меня привет!
  - До свидания, Софья Адамовна,- Олег положил телефон на стол и посмотрел на часы.- Однако, странно, не правда ли, Юрий Васильевич?- Обратился он к невидимому собеседнику.- Однако, странно...
  Звонок Софьи Адамовны нарушил цепь недавних размышлений, и Олег вновь оказался возле входа в лабиринт.
  
  Орловы жили в кирпичном трехэтажном особняке. Дачный поселок располагался в двенадцати километрах от города на южном склоне горы среди хвойного леса. Тщательно охраняемое, удобное для жизни место.
  Орлова встретила гостя на крыльце - довольно привлекательная женщина среднего возраста, высокая, стройная шатенка с размеренными, плавными движениями.
  - Доброе утро, Олег Дмитриевич,- произнесла она с полуулыбкой. Голос у нее был под стать внешности: глубокий, обволакивающий. Из приоткрытой форточки на втором этаже доносилась легкая игра на фортепиано.- Это наш сын - Илья,- пояснила она.- Он очень одаренный мальчик. Готовится к губернаторскому балу золотых медалистов.
  - Спасибо, что приняли меня,- улыбнулся Олег, пожимая ее мягкую, теплую ладонь.- Рад нашему знакомству.
  - Милости прошу, Олег Дмитриевич,- она отворила перед гостем входную дверь.
  - Прекрасный дом,- произнес Олег, оказавшись в холле. Он отдал прислуге пальто и перчатки.
  - Прошу в библиотеку, Олег Дмитриевич,- пригласила Орлова.- Там нам никто не помешает.
  Они поднялись на второй этаж. Звукоизоляция комнат была превосходной. Здесь фортепиано не было слышно вовсе.
  - Проходите, Олег Дмитриевич.
  Библиотека оказалась обширной с высокими книжными шкафами по стенам и большим глобусом возле выложенного аркой окна. Олег осмотрелся и подошел к окну. Орлова проследовала вслед за ним. Они с минуту стояли возле окна по разные стороны от глобуса. Олег внимательно оглядывал окрестности. А хозяйка дома смотрела на него.
  - Олег Дмитриевич, я навела о вас справки,- наконец произнесла она. Олег отвернулся от окна и посмотрел на нее.
  - Ничего дурного, надеюсь?- Улыбнулся он.
  - Напротив, только лестные отзывы. Прошу вас, присаживайтесь,- она прошла к накрытому резному столику и села в кресло. Костырев устроился напротив нее. Теперь их разделял столик.- Не скрою, муж был против нашей встречи,- продолжила говорить Орлова.- Он до сих пор болезненно реагирует на любое упоминание о гибели дочери. Меня тоже не радует наш разговор. Но если вы взялись помочь Лазаревым, может быть, каким-то образом поможете и нам.
  - Елена Евгеньевна,- Олег посмотрел на нее уже без улыбки,- при всем желании как-то сгладить грани, наш разговор причинит вам боль. Даже сейчас вы вправе отказаться от него.
  - Что вы, Олег Дмитриевич,- губы собеседницы едва заметно дрогнули.- Если я смогу помочь вам, помочь Лазаревым, я готова и к этому разговору.
  Олег коротко глянул на нее и кивнул:
  - Совершенно верно, Лазаревы попросили меня разобраться в смерти сына. Официальное следствие утверждает, что их сын был наркоманом, вследствие чего покончил с собой три недели назад. Но родители Ивана считают, что их сына убили...
  - У нас... было четверо детей,- неожиданно перебила его собеседница.- После Ильи я родила еще двух дочек, Машу и Анечку. Может быть, поэтому я не пошла до конца. Потому что иногда лучше забыть и постараться жить дальше, а не идти до конца. Снежана была старшей. Олег Дмитриевич, мы не возлагали на нее особых надежд. Но мы желали ей счастья и готовы были сделать для нее все! Образование, положение в обществе. Все, что нужно человеку для жизни. Глядя на нас с Андреем трудно поверить, что у нас самих будущего не было. Я помню, как мой отец, напившись водки в выходной день, рассказывал нам с мамой, как много он сделает, чтобы я жила "по-человечески". Это не мои слова, а его. Но когда я решила поступить в университет после окончания школы, он этому воспротивился. Потому что это был груз для него. А моя мама оказалась настолько безвольной, что принялась поддакивать ему, и мне пришлось уйти из дому. Но я все же поступила в университет на отделение иностранных языков. И наверно я бы проституцией занялась, чтобы получить образование. Даже на это была готова. Но, к счастью, встретила Андрея,- она улыбнулась.- Университет я не закончила, потому что родила. Но со временем я обрела все, о чем может мечтать женщина. Олег Дмитриевич, я знаю, у вас есть дети. Своих родителей я упомянула неслучайно. Есть те, кто ради детей пойдет на что угодно. И есть те, кто для своих детей не сделает ничего...- она неожиданно осеклась.- Олег Дмитриевич, я хочу попросить вас об одной услуге. Ответьте мне, прежде чем я закончу.
  - Если это будет в моих силах, Елена Евгеньевна,- кивнул Олег.
  - Я знаю, что вы очень дотошный сыщик. Я говорила о вас с Софьей Адамовной Мелило.
  - Да, мы тоже говорили о вас накануне,- еще раз кивнул Костырев.
  - Олег Дмитриевич, я повторюсь. Есть те, кто ради детей способен на многое. Но о многом я не говорила со своим мужем, а он со мной. Олег Дмитриевич, если вы в ходе поисков вдруг обнаружите нечто касающееся моего мужа. Я вас прошу, прежде чем идти до конца поговорите со мной.
  - Елена Евгеньевна,- после непродолжительной паузы ответил Олег.- Если вы можете сказать мне больше, говорите. А уж после мы разберемся с вашими секретами.
  - Но это все что я хотела сказать вам,- отозвалась собеседница.- Я ведь и знаю не так много.
  Костырев какое-то время молча постукивал перышком ручки по раскрытому блокноту.
  - Хорошо, Елена Евгеньевна,- он посмотрел на Орлову.- Допустим, ваш муж скрывает нечто важное даже от вас. Если я правильно понял...- он снова замолчал и заговорил вновь только в тот момент, когда собеседница уже сама готова была продолжить.- Это всего лишь допущение, и его я пока что не буду даже в расчет принимать. Я понимаю, для вас это важно, вас это гложет. Вероятно, вас страшит желание супруга идти до конца. Но для меня это пока что значения не имеет. Вернемся к гибели Снежаны...- он осекся.- Простите, Елена Евгеньевна. Вопросами я все же невольно причиняю вам душевную боль. Еще раз прошу прощение.
  - Продолжайте, Олег Дмитриевич,- кивнула собеседница.- Вам не за что извиняться. Я сама пошла на этот разговор.
  - В одной из газетных заметок утверждалось, что в крови вашей дочери были обнаружены следы наркотического вещества. Но по тем или иным причинам этот факт скрыли. Я должен знать так ли это?
  - Нет, Олег Дмитриевич, это неправда,- покачала головой Орлова.
  - Будет досадно, если на поиски правды уйдет время,- произнес Олег, делая в блокноте пометки.- Елена Евгеньевна, у вас есть предположение, почему Снежана сделала это с собой? Что могло толкнуть ее на совершение такого поступка?
  - Олег Дмитриевич, Снежана не была наркоманкой. Если вы подводите мысль к этому. Да, у меня есть предположение. Но оно столь же недопустимо, как и мысль о том, что дочка принимала наркотики. У Снежаны появился молодой человек. Мы были против этого знакомства. Юноша внушал и мне и мужу определенные опасения. Я объясню, Олег Дмитриевич!- Остановила она его.- Разумеется, дело не только в юном возрасте Снежаны. Хотя и это она отказывалась понимать. Но мне хватило двух минут знакомства с ее ухажером, чтобы понять - он выдает себя за другого человека. Очень хорошая машина, прекрасная одежда, зажим с деньгами. Но повадки, случайно вырвавшиеся восклицания... Он что-то скрывал. Наверно, истинные мотивы...
  - Полагаете, парень присматривался к вашему имуществу?- Уточнил Олег.
  - Может быть,- кивнула собеседница.- Но я с первого мгновения, сразу, утвердилась в мысли... Простите меня, Олег Дмитриевич, причины этой неприязни мне самой непонятны... Но я решила, что мальчишка - извращенец...
  Олег задумчиво посмотрел на нее.
  - Я знаю, что упустила момент,- голос у Орловой дрогнул.- Никогда себе этого не прощу! Но Снежана... Даже я забыла, что она всего лишь неопытная девочка... Я до сих пор не могу понять, почему мы ее потеряли... Простите меня, Олег Дмитриевич. Но вряд ли я смогу сказать больше.
  - Елена Евгеньевна, мне очень жаль,- Олег поднялся из-за стола.- Но я вынужден уточнить еще несколько моментов. Давайте, отвлечемся на несколько минут. Если вы не против, я хотел бы послушать игру Ильи.
  Орлова посмотрела на старинные куранты в шкафу из орехового дерева.
  - К сожалению, у него сейчас перерыв в занятиях,- покачала она головой.- Но мы можем прогуляться по саду. Это тоже отвлекает.
  - Замечательно,- кивнул Олег.- Кстати, вы упомянули, что не только у вас, но и у вашего мужа будущего не было.
  - Да, его родители в жизни тоже не преуспели. Своим детям они смогли дать немного,- ответила Орлова.
  - Стало быть, вам повезло,- кивнул Олег.- Многие и многие только мечтают о таком благосостоянии.
  - Олег Дмитриевич, мне все время кажется, что вы пытаетесь сказать что-то без слов,- его собеседница задержалась в дверях.
  - Елена Евгеньевна, сознаюсь, я пошел по пути наименьшего сопротивления. Вы знакомы с Лазаревыми, и у вас при схожих обстоятельствах погибли дети. Это может быть совпадением трагических обстоятельств. Но, быть может, эти обстоятельства имеют общую почву.
  - Давайте все же спустимся в сад,- произнесла Орлова и пока они шли лестницей и одевались в прихожей, она говорила:- Олег Дмитриевич, я не знаю, что вы имеете в виду. Но с Лазаревыми нас ничего кроме шапочного знакомства не связывает. Да, Андрей учился с Викой в одном классе. Но и только. Скольких девочек из своего класса вы сейчас можете вспомнить? Попытайтесь, Олег Дмитриевич. А еще лучше, припомните, когда вы в последний раз разговаривали со своими одноклассницами. Вы и с Лазаревым встретились по воле случая. И простите меня, но мы, кажется, собирались немного отвлечься. А вместо этого вы пытаетесь копать все глубже и глубже. Впрочем, Софья Адамовна предупреждала меня о вашей агрессивной манере.
  Они вышли на крыльцо. Олег с удовольствием вдохнул чистый прохладный воздух.
  - Полно вам, Елена Евгеньевна,- покачал головой он.- Возвращаясь к началу нашего разговора, напомню еще раз: если вам есть что сказать, скажите об этом сейчас. Я ведь не следователь.
  - Через час я поеду за девочками,- произнесла Орлова, глядя на лес у подножия горы в долине.- У них заканчиваются уроки. А еще нужно добраться до места. Сами знаете: пробки на дорогах и отвратительная погода. Олег Дмитриевич, я бы хотела познакомиться с вашей семьей. Мне кажется, мы подружимся, если какая-нибудь нелепость не помешает. Я знаю, что вы живете в прекрасном особняке на берегу озера. Однажды мы были в вашем поселке. Олег Дмитриевич, за эти дни и недели я все передумала, все перебрала в голове. И временами мне становится страшно...- Она посмотрела на Олега, и он невольно вздрогнул, столько душевной боли отразилось в ее глазах.- А что если смерть нашей дочки на самом деле не случайность и не стечение обстоятельств? Что если кто-то из зависти или ненависти решил ударить больней? И что если это не конец? Я не знаю, кто повинен в смерти Снежаны. Может быть, мы с мужем? А может быть, прошлое одного из нас. Я тоже вернусь к началу нашего разговора: если вы взялись помочь Лазаревым, может быть, каким-то образом поможете и нам.
  - Я помогу вам,- кивнул Олег.- Обязательно помогу, если вам до сих пор угрожает опасность и если это будет в моих силах. Скажите откровенно, ведь ваш супруг не сидел сложа руки. Я думаю, именно в этом кроется его неприязнь ко мне и нашему с вами разговору.
  - Жаль, что мы не наняли вас сразу же, Олег Дмитриевич,- собеседница посмотрела на Олега.- Наверно, сейчас все было бы намного проще...
  В этот момент мимо них пролетел бумажный самолетик. Олег поднял голову и увидел в одном из окон на втором этаже светловолосого мальчика лет двенадцати-тринадцати. Окно было приоткрыто, мальчик смотрел на них.
  - Илюша, сейчас же закрой окно!- Строго произнесла Орлова.- Не хватало, чтобы ты простудился!.. Он очень болезненный мальчик,- объяснила она Костыреву.
  Олег поднял с земли самолетик, тот был сделан из нотной грамоты.
  - Елена Евгеньевна, я должен поговорить с вашим мужем,- Олег осторожно развернул самодельную игрушку.- Я думаю, если бы вы знали что-то, вы бы рассказали мне об этом. Я могу ошибаться. Но что, если вы правы?! Что если истоки нужно искать в прошлом, а не в настоящем?..
  - Я попробую уговорить его, Олег Дмитриевич,- кивнула Орлова.- Если это получится, я позвоню вам. Вы сказали, что вам нужно еще что-то уточнить. Спрашивайте.
  - Мне нужна фотография Снежаны, и если это возможно - фотография ее друга. Кстати, как его зовут?
  - Костя Арефьев,- ответила собеседница.- Но, к сожалению, у нас нет его фотографий. Пройдите в дом, Олег Дмитриевич, я сейчас найду фото дочери.
  - Не стоит беспокоиться, Елена Евгеньевна, я подожду здесь,- улыбнулся Олег.
  Он закурил и принялся прохаживаться по мощеной дорожке. Спустя несколько минут вернулась Орлова. Она протянула Олегу небольшую фотографию Снежаны. Дочь была похожа на нее. Олег улыбнулся собеседнице:
  - Не буду вас больше отвлекать, Елена Евгеньевна. Вот моя визитка. Звоните в любое время дня и ночи. Надеюсь, еще увидеться с вами.
  Он пожал ей на прощание руку и вышел за калитку. Над поселком висела обволакивающая ватная тишина. Только собаки время от времени принимались нехотя лаять и умолкали вновь. Внизу над долиной держалась сизая, промозглая дымка. В воздухе вновь закружились снежинки. Олег оглянулся на крыльцо дома Орловых. Хозяйка дома стояла, уткнувшись лицом в деревянную колонну, поддерживающую навес над крыльцом. Она плакала.
  
  Ровно в полдень начался снегопад. Снег валил густо и величаво. Видимость резко упала до нескольких метров. Олег съехал на обочину и включил аварийку. Эта неожиданная остановка в пути была даже кстати. Он закурил и принялся неторопливо размышлять о том, что следует сделать следующим шагом. И вторым слоем незаметно даже для себя размышлял над странной фразой Кати Никольской: "Он не был игрушкой в чужих руках".
  - Что ты имела в виду, Катя?- В конце концов, пробормотал Олег, выбрасывая окурок в приоткрытое окно. Снегопад продолжался с прежней силой. Олег взял в руки блокнот и принялся просматривать пометки, сделанные накануне. Можно было встретиться со следователем по делу Лазарева. Вдруг да обнаружатся подводные течения.- Ну и ну,- спустя минуту снова прошептал он.- Как вы, батенька, все запутали... Какие течения?.. Какой следователь?.. Ему-то это зачем?..
  Он закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Стекла залепил снег. И в приоткрытое окно виден был только падающий снег - пасмурная матовая стена. Ветер не гасит волны, думал Олег, глядя на снегопад. И взглядом бурю не остановить. Но после нее останется тишина и ясное небо.
  - Почему ты сказала мне это, Катя?..- Он взял в руки телефон и набрал номер Лазарева.- Здравствуй, Сергей. Мне нужно поговорить с Викой. Я могу поговорить с ней?
  - Да,- коротко ответил Лазарев и окликнул жену:- Вика, с тобой Олег хочет поговорить.
  - Здравствуйте, Вика,- произнес Олег наугад.- Вы хорошо меня слышите?
  - Да,- отозвалась женщина.
  - Вика, вряд ли Сергей может ответить на этот вопрос. Поэтому я вас потревожил.
  - Да.
  - Катя Никольская была до конца с Иваном? Они не ссорились в последнее время?
  - Олег,- сегодня голос у Лазаревой снова был безжизненным и тусклым,- неужели вы думаете, что из-за этого Ваня мог что-то сделать с собой?
  - А почему нет, Вика?- Вопросом на вопрос ответил Костырев.- Влюбленные молодые люди иногда совершают поступки трагические и глупые. Ни о ком они кроме себя в такие минуты не думают. И чаще всего подобное происходит у людей с холодным рассудком. Это называется - парадокс.
  - Олег, ты снова за свое взялся?- Вполне уже будничным, слегка въедливым тоном спросила его Лазарева.
  - Но вы так и не ответили на мой вопрос, Вика,- с полуулыбкой произнес Костырев.
  - Да, Олег, в последнее время они ссорились. И в последнее время Катя не приходила к нам в гости,- ответила она.- Но других девушек Ваня в гости не приводил.
  - Но ведь у него могла появиться другая девушка?- Уточнил Олег.
  - Я о такой не знаю. Олег, это все?
  - Пожалуй, да. Рад был поговорить с вами, Вика...- И в ответ услышал уже голос ее мужа:
  - Олег, она отдала мне телефон,- и произнес уже тоном ниже:- Как это у тебя получается?
  - Что именно?- Снова вопросом на вопрос ответил Костырев.
  - Погоди,- произнес Лазарев, и Олег услышал его голос:- Вика, я на кухне!.. Она с утра мне двух слов не сказала,- спустя несколько мгновений продолжил он.- А с тобой вон как разговорилась!..- Он немного подождал реакцию собеседника и заговорил вновь:- Когда я на вахту уезжал, Катя у нас допоздна засиживалась. Может, я на самом деле что-то пропустил?..
  - Как бы мне что-нибудь не пропустить,- скорее подумал, чем сказал Олег.
  - Извини, не расслышал. Я...
  - Снегопад заканчивается,- перебил его Олег.- Сережа, мне пора. Поговорим позже.
  - Хорошо,- согласился Лазарев.- Ты с мамой Леной разговаривал?
  - Поговорим позже, Сергей,- повторил Олег. Он положил телефон в карман и со щеткой в руках вышел из машины.
  Наверно, это была последняя снежная буря. Она медленно уходила на восток, иссякая с каждой минутой. Вслед за нею порывами налетал теплый ветер. Дорога едва угадывалась под слоем снега. Он был рыхлый, уже отсыревший. Олег обмел стекла и фонари. Еще немного посидел за рулем без движения, как перед дальней дорогой, и только после этого поехал в город.
  
  До назначенной встречи с Лапиным оставалось больше двух часов. Олег все же решил последовать совету Мелило и созвонился с Юрием Васильевичем Судзиловским - консультантом по общим вопросам в штате сотрудников Софьи Адамовны. Сделал это намерено и не только потому, что Мелило выдала ценное указание. Судзиловский тщательно отбирал и хранил информацию на тысячи персон. И Олег кожей почувствовал, что некие подводные течения должны вот-вот обозначиться. По крайней мере, следовало проверить и такую вероятность. Вчерашняя реакция Софьи Адамовны на его интерес к семейству Орловых все же была слегка неадекватна.
  - Разумеется, Олег Дмитриевич, разумеется!- Энергично ответил Судзиловский на его предложение о встрече.- Буду только рад! Даже весьма польщен!..
  - Стало быть, через полчасика подъеду,- отозвался Олег.
  - Да-да, конечно. Однако и снегу навалило. Будьте осторожны, Олег Дмитриевич. Вы весьма ценный работник. О вас мы с Софьей Адамовной буквально на днях разговаривали. Ко всему прочему, для консультации за помощью к Софье Адамовне обратился один весьма уважаемый человек. И весьма кстати, Олег Дмитриевич, весьма кстати...
  - Юрий Васильевич, общение с вами как раз и ускорит то дело, которое отвлекло меня от круга должностных обязанностей,- улыбнулся Олег.- Однако вынужден прервать нашу содержательную беседу - впереди весьма неприятный занос.
  - Не буду отвлекать вас, Олег Дмитриевич. Жду. Но для ускорения процесса, так сказать, вы можете заранее назвать мне фамилию заинтересовавшего вас человека. И я подниму данные, если такие в моем распоряжении имеются.
  - Юрий Васильевич, я уверен, что вы уже знаете, о ком идет речь. Орлов Андрей Витальевич. Работает в городской администрации. Если мне память не изменяет: отвечает за транспортные коммуникации. Но меня интересует бизнес и связи этого человека. Я буду обязан вам за помощь. А долг платежом красен.
  - Ну что вы, Олег Дмитриевич. Господь с вами! Одно ведь дело делаем - и близким, и дальним своим посильную помощь оказываем! Так сказать, протягиваем руку своевременно... Хорошо, хорошо, Олег Дмитриевич, сделаю все, что от меня зависит... Салют!
  - Салют!- С полуулыбкой отозвался Костырев. И поле, и лес заканчивались. Горизонты были ясны, и уже угадывался вдали город.
  Спустя полчаса Олег припарковался на служебной стоянке возле офиса Софьи Адамовны. По пути заглянул в кабинет начальника службы безопасности. Формально он подчинялся именно ему. Они перекинулись несколькими словами и снова расстались друзьями.
  Судзиловский стоял возле окна и с задумчивым видом крутил в пальцах мобильный телефон. Увидев Костырева, тут же расплылся в доброжелательной улыбке и поспешил навстречу.
  - Рад! Рад вас видеть в добром здравии, Олег Дмитриевич!- Они обменялись крепким рукопожатием.- Присаживайтесь. Чай? Кофе?
  - Минеральной воды, пожалуй,- Олег сел на предложенное место.
  - Итак, Олег Дмитриевич,- Судзиловский поставил перед ним бутылочку минералки.- Я распечатал необходимые материалы,- он протянул Олегу прозрачный файл с распечаткой.- Если вас интересует мое мнение, сказать могу следующее: на таких как Орлов Андрей Витальевич наше все держится.
  - Даже так?!- Олег вытряхнул из файла распечатку и принялся бегло просматривать текст.
  - Именно так, Олег Дмитриевич, именно так,- кивнул собеседник.- К сожалению, Софья Адамовна вылетела в Санкт - Петербург по делам.
  - Досадно,- отозвался Олег.- Я бы тоже хотел поговорить с Софьей Адамовной с глазу на глаз... А вот и бизнес со связями,- и пробормотал уже рассеянно:- Однако...
  - Олег Дмитриевич, Орлов - очень полезный для бизнеса человек,- задумчиво произнес Судзиловский.- Кроме того, такие как он - столпы общества. Но и они всего лишь люди со свойственными всем нам пристрастиями и слабостями.
  - Понимаю,- кивнул Олег, не отрываясь от чтения.
  - Собственно говоря, речь идет о командной игре, Олег Дмитриевич, и ни о чем больше. Чаще всего мы с вами встречаемся накоротке. Хотя знаем друг о друге достаточно. Скажу прямо, Костырев, вы мне импонируйте...- Олег оторвался от чтения и посмотрел на собеседника, это было что-то новенькое.- Вы - человек несомненных достоинств, человек полезный, весьма отточенный и тонкий инструмент.
  Услышав последние слова, Олег улыбнулся и вовсе отодвинул распечатку в сторону.
  - Я - столп общества?- Уточнил он.
  - Да, несомненно,- неопределенно ответил Судзиловский.- Но я не об этом, Олег Дмитриевич, не об этом. Большинство из нас вынуждено жить и действовать в строго определенных границах. И обусловлено это отнюдь не сословными ограничениями и не интеллектуальными возможностями. И то, и другое лишь шоры. Пытливые и деятельные умы всегда найдут себе применение. Ведь по сути своей общество со всеми нашими достижениями и укладом жизни - это лишь отражение определенной системы ценностей. И один из главных аспектов этой системы - свобода выбора и возможность развиваться, идти вперед. Но ошибок не делает тот, кто вообще ничего не делает. Олег Дмитриевич, при вашем искусстве копать глубоко, можно не сомневаться, вы найдете жизнь и деятельность Орлова неоднозначной. И когда это произойдет, вспомните о моих словах.
  - Это все?- Улыбнулся Олег.
  - Да, это все, Олег Дмитриевич. Это все,- кивнул Судзиловский.- Деньги для вас - лишь один из стимулов. Быть может, возможности заинтересуют? Вы знаете, мы все ограничены в способностях. Например, не можем читать мыслей или создавать из воздуха необходимые вещи. Но более широкие возможности могут помочь даже в этом. Обширные базы данных, источник неограниченных средств...
  - Беседовать с вами - истинное удовольствие,- еще раз улыбнулся Олег собеседнику.- Уверяю вас, я буду действовать осмотрительно,- он поднялся со стула.
  - Если возникнут вопросы или необходимость в дополнительной информации - непременно обращайтесь,- Судзиловский тоже вышел из-за стола.- Рад был увидеться с вами, Олег Дмитриевич. Рад.
  На прощание они снова обменялись крепким рукопожатием и Олег вышел из кабинета Судзиловского.
  - Ну и ну,- пробормотал он, захлопнув дверь машины.- Слов нет...- Он закурил, и какое-то время сосредоточенно затягивался и выпускал табачный дым в приоткрытое окно.- Слов нет,- спустя минуту повторил Олег и выбросил окурок на улицу.
  Время уже подходило к двум часам пополудни.
  
  Издали факел Вечного огня едва угадывался на фоне сугробов, наметенных снегопадом. Олег стряхнул с крайней скамьи снег, бросил на нее развернутый таблоид и устроился удобней. Было тепло. На площади перед мемориалом развернулась настоящая баталия: подростки из соседней школы со смехом и воплями швыряли друг в друга снежки. Продолжалось это до тех пор, пока то ли смотритель мемориала, то ли живший по соседству дворник не разогнал развеселившихся шалопаев.
  Старик еще немного побурчал себе под нос, ни к кому особенно не обращаясь, и принялся разгребать снег уже возле скамеек. Олег наблюдал, как он неторопливо откидывает снег и расчищает дорожки.
  Лапина он узнал издали, видел на фотографиях в комнате Ивана Лазарева.
  - Михаил!- Олег окликнул его и поднял руку в знак приветствия.- Я здесь!
  Парень подошел к нему, он был высоким и широкоплечим. Олег поднялся со скамьи и протянул руку для пожатия.
  - Вы - Костырев?- Повторил вчерашний вопрос Лапин.
  - Да,- кивнул Олег.- Можешь это проверить дозвоном со своего телефона.
  - Нет, что вы! Я вам верю!..- Лапин умолк. Видимо, не знал, с чего начать разговор.
  - Ты принес свои записи?- Спросил его Олег.- Вчера ты сказал, что провел собственное расследование.
  - Да! Да, я принес записи!- Энергично кивнул тот.- Я сейчас!- Он лихорадочно порылся в спортивной сумке и протянул Олегу толстую тетрадь в мятой обложке.- Здесь все!
  - Однако,- пробормотал Олег, перелистывая страницы. Они были исписаны крупным, разборчивым почерком, на многих были обозначены межличностные связи фигурантов, даже схема той части парка, где нашли труп Ивана, имелась.- И все сам?- Олег посмотрел на собеседника.
  - Конечно,- кивнул Лапин.
  - Потрясающе,- Олег еще какое-то время перелистывал его записи.- А если коротко, Михаил. Что ты думаешь о случившемся? Почему все это произошло?
  - Там все написано,- Лапин красноречиво посмотрел на свою тетрадь.
  - Разумеется, здесь все есть,- кивнул Олег.- Но чтобы разобрать твои заметки, вникнуть в них необходимо время. А я хочу знать твое мнение. Что на самом деле произошло первого апреля?
  - Не мог он этого с собой сделать, Олег Дмитриевич. Довели его, конечно, в последнее время. Но повеситься он не мог. Я Ивана знал. Не мог он...
  - А кто его довел?
  Вместо ответа Лапин снова кивнул на свои записи, но Олег отрицательно покачал головой.
  - Я ему говорил: "Займись ты спортом, Иван, отвлекись! Зачем голову ломать, если ничего изменить не можешь?! Плыви по течению..."- Снова на одном дыхании выпалил Лапин.- Но он меня не слушал. Переживал. Никому этого не показывал, но я знал, как ему тяжко...- Он резко осекся и насупился.
  - Стало быть, с Катей Никольской Иван все же расстался?- Уточнил Олег, так и не дождавшись продолжение.
  - Да,- кивнул Лапин.
  - Но я не понимаю, зачем она скрывает это?- Произнес Олег, глядя на него.- Чувствует за собой вину или есть что-то еще? Я разговаривал с ней вчера, но она словом не обмолвилась о конфликте с Иваном. Они ведь наверняка пытались выяснить отношения друг с другом. И немалая часть их конфликта развивалась на глазах людей посторонних: в школе, в классе, родные не могли не заметить.
  - Нет,- покачал головой Лапин.- Я знал, Карманов знал, тетя Вика догадывалась, наверно. А вот родители Кати уже ничего не знали. А потом это стало уже неважно... Но дело даже не в этом, кто знал, о чем знал? Потому что Иван в любом случае не вздернулся бы!
  - Вздернулся - не вздернулся,- задумчиво произнес Костырев.- Хорошо, допустим, что ему помогли. Ты, кстати, каким видом спорта занимаешься?
  - Боксом.
  - Европейским?
  - Конечно,- кивнул Лапин.
  - И высот добился?
  - Кандидат в мастера спорта, призер,- с улыбкой ответил Лапин.
  - Наверняка, техничный и расчетливый боец,- в тон ему улыбнулся Олег.- По-твоему лицу не скажешь, что ты боксер.
  - Я звезд с неба не хватаю, Олег Дмитриевич,- ответил Лапин.- Моя мечта тренером стать, свой спортивный комплекс открыть. Как у отца, но только намного лучше.
  - Ого! А говоришь, звезд с неба не хватаешь,- еще раз улыбнулся Олег.- Вадим Лапин - твой отец?
  - Да, вы знакомы?
  - Пересекались,- кивнул Костырев.- Было дело,- он сделал короткую паузу и подытожил:- Стало быть, ты серьезно увлекаешься спортом и уже знаешь точку приложения сил. Но в таком случае с Иваном ты проводил не так много времени, не считая школу, конечно. И не можешь знать все обстоятельства случившегося.
  - Поэтому я занимался...- Лапин снова кивнул на свои записи.
  - Я надеюсь, что ты и в этом добился успехов,- улыбнулся Олег.- Надеюсь, твои труды сэкономят мне силы и время. Итак, главный вопрос: с кем теперь Катя Никольская? С Кармановым? Или с новым мальчиком, который появился в вашей школе?
  - Нет,- покачал головой Лапин.- Она влюбилась в Лужина...
  - Оригинально,- после короткой паузы кивнул Олег.- Миша, ты ничего не путаешь? Потому что это многое меняет. Потому что для Ивана связь Никольской с Лужиным стала предательством самых близких и любимых людей. Насколько я понимаю, Лужина он считал учителем, гуру.
  - Да бросьте вы, Олег Дмитриевич,- усмехнулся Лапин.- Никем он его не считал. Иван понимал, что Ник ему по жизни поможет. Лужин - богатенький буратино. Иван пользовался тем, что он его родственник. У Лужина еще одна квартира есть, у Ивана были от нее ключи. Плохо, что ли, еще один "квадрат" иметь? Мы там собирались иногда, зависали...
  - В каком районе находится квартира?- Олег открыл блокнот и сделал в нем несколько пометок.
  - В Железнодорожном...- ответил Лапин и осекся.
  - Послушай, Миша, ответь мне откровенно. Я в итоге не выясню какой-нибудь глупости вроде группового секса или пристрастия к наркотикам?.. Хорошо, допустим, что на этот вопрос ты ответ не знаешь,- кивнул он, так и не дождавшись реакции собеседника.- В таком случае, на какой странице своих заметок ты упомянул об этой квартире? Здесь есть упоминание о том, что вы собирались на этом "квадрате"?
  - Я забыл написать о ней. Как-то из головы вылетело,- не сразу, но все же ответил Лапин.
  - Понимаю... Но на самом деле ты молодец,- ободряюще улыбнулся Олег.- Большую работу сделал. Но ответь мне еще на один вопрос. Карманов был другом или соперником Лазарева? Может быть, все что их связывало это - любовь к одной девушке? И приходил Карманов в гости не к Ивану, а чтобы лишний раз увидеть Катю Никольскую?
  - А это имеет значение?- После короткой паузы спросил Лапин.
  - Может быть, может быть,- кивнул Олег.- Как знать?..
  - Но я... тоже любил... ее...- кулаки Лапина непроизвольно сжались.- Но она была подругой Ивана, они даже пожениться хотели...
  Господи, внезапно подумал Олег, они ведь еще дети. Пока что себя понять до конца не могут, а уже рвутся судить других или бредят великими делами. Города собираются строить, выше отцов взлететь пытаются. А закончится все буднями и проблемами, до которых никому нет абсолютно никакого дела.
  - Ну, хорошо, Миша, хорошо,- улыбнулся Олег.- Больше я тебя не задерживаю, он встал со скамьи и протянул для пожатия руку.- Спасибо за помощь. Записи твои на самом деле помогут мне. А ты самое главное не переживай попусту и о лишнем не думай. У тебя прекрасная мечта, вполне осуществимая. И девушку ты встретишь хорошую, которая тебя полюбит. Если еще что-то вспомнишь или захочешь перекинуться парой слов, звони. Если не помогу делом, помогу советом. И отцу кланяйся от меня обязательно! До свидания.
  - До свидания, Олег Дмитриевич,- Лапин пожал ему руку на прощание и сел обратно на скамью.
  Уже на стоянке Олег обернулся. Лапин сидел на скамье, скорчившись, обхватив голову руками.
  - Но что в ней? Мне уж не узнать...- прошептал он и сел в машину.
  Звонок Вики Лазаревой застал его по дороге в Железнодорожный район. Олег решил посмотреть на тайное логово Ивана Лазарева. Может быть, получится переговорить с соседями. Да и чем черт не шутит, вдруг да повезет увидеть знакомые лица?
  - Вика, я вас слушаю,- ответил он на какую-то невнятную фразу женщины, которую так и не смог разобрать.
  - Да, Олег, да!- Произнесла она уже вполне разборчиво.- Наш утренний разговор. Он не давал мне покоя! Я встретилась с Катей. Они с Иваном на самом деле поссорились и расстались. Но не это самое страшное, Олег! А то, с кем она сейчас!- Олег прижался к обочине, он уже знал то, что сейчас скажет ему Лазарева.- Так вот, Олег! Катя сейчас с моим братом!..
  - Вика, я прошу вас, не принимайте вы все так близко к сердцу,- попытался успокоить ее Олег.- Вам беречь себя нужно...
  - Олег, я не знаю, я уже запуталась... Но она совсем еще девочка... Как он мог, как?!
  - Вика,- остановил ее Олег.- Выпейте чаю с лимоном, отдохните. И ни в коем случае не встречайтесь с братом ни сегодня, ни завтра. Даже если он этого очень захочет. Вика, я вас прошу, пощадите свои нервы. А я обязательно приеду к вам сегодня, и мы обо всем поговорим. И Катю больше не тревожьте, ей сейчас тоже нелегко. Поверьте мне, она тоже переживает. Ей тоже и больно, и страшно. Так же как и вам. Договорились, Вика?.. Вот и хорошо. А теперь отдайте трубочку Сергею...
  - Его нет дома, он в магазин ушел,- ответила Лазарева.
  - Ага!- Произнес Олег, а про себя подумал, что это нехорошо.- Вика, обещайте мне, что не будете делать резких движений!
  - Я не понимаю, Олег,- отозвалась собеседница.
  - Я уже говорил вам, Вика, теперь ваша головная боль - это моя головная боль. Позвольте мне во всем разобраться. А сейчас включите телевизор и прилягте на диван, и ни о чем больше не думайте. Вика, вы не представляете, какой я на самом деле лентяй. Я могу сутками перед телевизором лежать и смотреть фильмы.
  - Хорошо, Олег, хорошо,- уже едва слышно произнесла Лазарева.- Я так устала...
  - Отдыхайте, Вика. Вечером я приеду к вам...- Олег отнял телефон от уха и набрал номер Лазарева.- Сергей, сейчас же возвращайся домой... Дай мне закончить! Вику ни о чем не расспрашивай! Она выяснила, что Катя Никольская ушла от Ивана к Лужину... Я сам об этом узнал только что!.. Сергей, прекрати! Я тебя умоляю, ты тоже не делай резких движений. Лужин попытается встретиться с сестрой. Сделай так, чтобы этого не произошло. Иначе Вика не выдержит... Телефон ее вовсе выключи... Пока все! Вечером увидимся...
  
  2. Совершенный мир.
  
  Штольц, 6203-04-15 (А.М.)**
  
  В пять часов утра раскатился над городом колокольный звон. Генрих проснулся чуть раньше. Лежал в постели, с улыбкой вглядываясь в прозрачные сумерки и прислушиваясь к тишине. Он всегда просыпался раньше назначенного часа. Эта привычка сохранилась с детских лет, когда он просыпался вот так же до колокольного звона и, наскоро одевшись, бежал стремглав в холл, где дожидался его отец. Генрих осторожно сел, стараясь не разбудить Монику. Прикоснулся пальцами к своим губам и коснулся ее лица.
  - Уже утро?- Прошептала она сквозь сон.
  - Спи, еще очень рано,- улыбнулся он.
  - Как жаль,- все так же невнятно прошептала Моника.
  Генрих погладил ее по теплой щеке и, не задерживаясь больше, прошел в гардероб. Он быстро переоделся в спортивное и сбежал вниз по лестнице. Сыновья появились спустя минуту. Йену было одиннадцать, Яков готовился перешагнуть десятилетний рубеж, Матиасу исполнилось восемь лет.
  - Мы не успели!- Закричал Матиас.
  - Не шуми,- Йен обнял брата.- Женщины и дети спят...
  Генрих улыбнулся, он вспомнил, как старший брат так же останавливал его порывы. Он потрепал сыновей по светлым волосам и открыл входную дверь. В прихожую дохнуло дождливой предрассветной мглою. Под куполом сполохами пробегали огни радужной иллюминации.
  - Благодарю Тебя и за этот день,- прошептал он, глядя на далекие, расцвеченные проблесковыми маяками башни Сити и синие звезды над Верхним городом.
  Мальчишки уже спустились с крыльца и нетерпеливо подпрыгивали на брусчатой дорожке. Генрих оглянулся на соседские дома. То над одним, то над другим крыльцом вспыхивал яркий свет, и на улицу выбегали бодрые мужчины со своими отпрысками. С ним здоровались, в знак приветствия вскидывали от груди правую руку. И он тоже вскинул руку и сделал ею полукруг, приветствуя общину. И в тот же миг почувствовал такой прилив сил и энергии, который не сможет вызвать ни один искусственный стимулятор. И наверняка все, кто в этот час вышел из дому для пробежки почувствовали то же. И спустя мгновение под куполом проплыл первый вздох Большого Колокола.
  На перекрестке Тенистой и Мятной к ним присоединился Геккер.
  - Салют!- С едва заметным придыханием поздоровался он.
  - Привет,- кивнул Генрих. Геккеру было за пятьдесят, поэтому пришлось сбавить темп.- Как София?
  - Прекрасно! Великолепно!- Отозвался Геккер.- Уже печет на завтрак яблочный пирог! Все мои усилия напрасны! Мой завтрак это пироги: яблочные, ореховые, шоколадные! Пироги с овощами, рыбой и бараниной! Время от времени я вспоминаю, сколько съел их за тридцать шесть лет, и мне становится дурно... Хотя пирогами она начала меня кормить намного раньше женитьбы...
  - Сочувствую вам!- Рассмеялся Генрих.- Но на мой взгляд, вы находитесь в прекрасной форме!..
  - Однако самое поразительное,- отозвался Геккер,- что я уже не представляю своей жизни без гастрономических излишеств: пирогов, салатов, домашних наливок!
  Они пересекли границу пешеходной зоны и сделали плавный круг вокруг фонтана. В этот момент вместе с ними бежало не меньше трех сотен человек, и в этот поток все время вливались бегуны с окрестных улиц.
  Купол над головой с каждой минутой становился все более прозрачным. И когда на обратном пути Геккер покинул их на своем перекрестке, колокольный звон медленно растворился в воздухе. И так же незаметно, словно мелодия сгустилась из воздуха, поплыло над городом протяжное и величественное песнопение "Мы свидетели Его славы!". Бегущие сбавляли темп, многие останавливались и принимались подпевать небесам: "Ты дал нам все! Отец, Отец! Прими сыновей и все наши труды! Славится имя твое! Я народ твой! Я твой народ!"...
  Над Верхним городом разнесся рев трубы. Различив его, Генрих резко остановился, подозвал к себе сыновей и обнял их. Мимо них продолжали бежать мужчины и мальчики всех рас и всех цветов кожи. Знакомые окликали Генриха, их сыновья здоровались с ним и с его сыновьями.
  - Мы должны помнить,- Генрих с улыбкой смотрел на своих мальчиков.
  - Что мы должны помнить, папа?- Спросил Матиас.
  - Это утро, этот свет, эту песню. Мы должны помнить, что они думают о нас,- он погладил сына по голове.- А теперь догоняйте меня!- Генрих со смехом сделал стремительный спринтерский рывок и с легкостью оторвался от мальчишек на добрую сотню ярдов.
  После гимнастики и десяти минут в бассейне он почувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Моника собрала стол на лужайке. До восхода солнца оставалось еще больше часа, но над Верхним городом налились светом Утренние звезды. Их трепетное сияние растеклось под куполом, наполнив этот час непередаваемой прелестью бытия. И вместе с сиянием растекалась над городом мелодия гимнов и песнопений. Генрих нарочито медленно прошел по пружинистой, влажной от росы траве и замер под раскидистой смоковницей.
  - Я буду помнить,- сам того не замечая, прошептал он.
  - Милый, мы ждем только тебя!- Окликнула его Моника.- Мальчики, не балуйтесь! Кристина, милая, никуда не убегай, сейчас придет папа, и мы сядем за стол...
  Слушая ее, Генрих продолжал улыбаться.
  
  Солнечный свет едва пробивался сквозь завесу темных облаков. К концу сиесты на высоте птичьего полета вспыхнули матовые шары звезд Дневных. Мягкий теплый свет затопил обе части города, жилые башни желтого цвета и синие шпили административных учреждений, широкие улицы, многоэтажные террасы городских садов и парков. Штольц улыбнулся - сиеста подошла к концу. После ланча и неспешной беседы с референтом магистра он почувствовал прилив сил.
  Стоявшие в углу старинные куранты пробили дважды. Спустя мгновение над южными предместьями раскинулась трехмерная проекция фантастической красоты. Конгломерат "Европа" приглашал всех желающих на весенний бал. Привычные гимны и песнопения на краткий миг уступили место плавной музыке, и закружилась над городом пара в бальных нарядах. "Мы ждем вас!- раскатился под куполом приятный мужской баритон.- Мы вместе!"
  - Вместе - вместе - вместе...
  Видение танцующей пары незаметно растаяло в воздухе. И так же незаметно город затопили первые аккорды пасхального гимна "Дивная земля".
  И словно по мановению волшебной палочки город за окном ожил, на улицы хлынул поток транспорта, на тротуарах появились прохожие, а над верхней частью города с треском рассыпался многоцветный фейерверк.
  Генрих вернулся за стол, щелкнул по файлу с текущими делами. Но вместо того, чтобы углубиться в изучение рабочих материалов - улыбнулся и стал ждать сообщение от Моники. Не прошло и минуты, как в дальнем углу кабинета сверкнула молния входящего сообщения.
  Моника с Кристиной стояли на балконе, за ними громоздилась величественная панорама далекого города. Генрих машинально отыскал башню магистрата, в этот момент он находился в ней на семьдесят восьмом этаже. Синий шпиль башни пронзал темные облака. А слева над западными предместьями висела яркая радуга.
  - Здравствуй, милый,- Моника что-то шепнула на ухо Кристине, и дочка забежала в дом.- Ты видел приглашение на бал?.. Наш семнадцатый бал, Генрих. Не задерживайся, милый. Дворец не вместит всех,- Моника улыбнулась на прощание.
  Трехмерная проекция свернулась в ослепительную точку и исчезла, оставив после себя дыхание свежего ветра.
  Генрих вывел на экран монитора расчетные данные по мелиорации северного сектора Каменистой балки. И словно в ответ на его мысли за окном хор грянул "Там, где небеса сольются с землей, я выращу сад". Генрих с улыбкой посмотрел на окно и принялся за скрупулезное детализирование проекта.
  Спустя двадцать минут в углу монитора появилась метка вызова по внутренней связи.
  - Я вас слушаю,- отозвался Штольц, не прекращая расчетов.
  - Добрый день, Генрих!- Услышал он голос магистра.- Я знаю о вашем желании посетить Восточную пустошь. Через десять минут с платиновой платформы отправляется модуль Департамента общественного надзора. В их бригаде должен присутствовать представитель городского самоуправления. Вы согласны присоединиться к оперативникам?
  - Спасибо за предложение, Том,- улыбнулся Генрих.- Уже собираюсь.
  Он убрал документы в ящик стола, надел светлый плащ и фетровую шляпу и вышел из кабинета. Коридор был пустынен. С многочисленных экранов информационного портала ведущий рассказывал о вводе скоростных магистралей по новым направлениям:
  "Закончено строительство дополнительных транспортных магистралей, соединивших полярные города с городами остальной части континента. К концу седьмого месяца этого года планируется торжественное открытие нового направления, которое соединит полярные города с дальневосточной буферной зоной. Это станет очередным шагом к интеграции городов буферных зон с Царством Завета. Введение дополнительных грузопассажирских потоков благотворно скажется на развитии экономики и социальной сферы как отдельных общин, так и административных округов в целом. Сегодня пятнадцатый день четвертого месяца 6203 года..."
  Генрих вызвал лифт и оглянулся на ближайший экран. Показывали новейший транспортный узел буферной зоны Нефритовый Холм - колоссальный по размерам железнодорожный узел, принимавший составы из всех частей Царства Завета. В свое время Генрих работал над частью административной зоны этого проекта.
  Лифтом он спустился на транспортный уровень. Возле платиновой платформы уже стоял серебристый экспресс-модуль с лейблом Департамента общественного надзора. Возле модуля прохаживался офицер сопровождения.
  - Здравствуйте,- Генрих подошел к нему и протянул руку для идентификации личного кода.
  - Здравствуйте, господин Штольц,- улыбнулся тот.- Проходите в салон. Я присоединюсь к вам через минуту.
  Лицо офицера показалось Генриху знакомым. Он проводил его взглядом и поднялся в салон модуля.
  - Рад видеть вас, Штольц,- сидевший возле окна светловолосый мужчина вскинул от груди правую руку.- Кофе?
  - С удовольствием,- Генрих повесил плащ на спинку кресла, шляпу положил на стол.- Николай, я вас не видел года два, если не ошибаюсь...
  - У вас цепкая память, Штольц,- улыбнулся Свешников.- Вам не говорили, что вы занимаетесь не своим делом?
  - Нет, такое мне еще не говорили,- Генрих принял из его рук чашечку.- Надеюсь ничего серьезного?
  - Вы о цели нашей поездки, Генрих?- Уточнил собеседник.
  В этот момент в салоне появился офицер сопровождения.
  - Господа, прошу пристегнуть ремни безопасности,- произнес он.- Отправляемся.
  - Рядовая инспекция, Генрих,- Свешников поставил кофе на стол и последовал совету сопровождающего.- Если я не ошибаюсь, магистрат выделил ресурсы для дальнейшего освоения восточных территорий. Я полагаю, наша поездка связана именно с этим.
  - Вы как всегда недоговариваете,- Штольц допил кофе и посмотрел на офицера сопровождения.- У вас очень знакомое лицо.
  - Когда-то мы жили по соседству, господин Штольц,- ответил тот.- Я, Симон Глейзер.
  - Сын Ривы и Валентина Глейзер,- кивнул Генрих.- Вы похожи на мать. Как родители?- В этот момент они ощутили мягкий толчок и стремительный набор скорости модулем.
  - Отец погиб, мать командировали в буферную зону Красная Земля,- коротко ответил собеседник.
  - Простите, Симон, я не знал,- покачал головой Генрих.- Жаль, ваш отец был прекрасным человеком. Очень жаль, сейчас ему бы исполнилось тридцать девять лет, если я не ошибаюсь?
  - Вы не ошибаетесь, господин Штольц,- кивнул Глейзер.
  - Верно, он был старше меня на семь лет.
  Свешников нажал кнопку в центре стола, и салон наполнился величавым псалмом "Война на небесах и земле".
  - Генрих,- произнес он, доливая в свою чашечку кофе,- порадуйте нас, расскажите, что вы намерены построить в Каменистой балке.
  - Эти земли непригодны для сельского хозяйства,- ответил Штольц.- Но ландшафт благоприятен для возведения жилых массивов. Рост предместий уже ограничен по трем освоенным направлениям. Остался восток. Мы должны подумать о том, где и как будут жить наши внуки.
  - Превосходно,- с одобрением кивнул Свешников.- Кстати, Генрих, два месяца назад я работал в городском архиве и наткнулся на первоначальный проект застройки Нового Галеона. Думаю, вам было бы любопытно взглянуть на эти планы. Я сделал копии. Когда вернемся, покажу их вам. Мне интересно выслушать мнение специалиста.
  В этот момент разгон модуля достиг максимума. Свешников закрыл глаза, Штольц поморщился, а Глейзер еще крепче сжал подлокотники кресла.
  - К счастью, путешествие наше подходит к концу,- улыбнулся Свешников. Теперь модуль скользил по инерции.- Господа, настоятельно рекомендую держаться одной группой. В первую очередь это вас касается, Генрих. В отличие от нас вы не вооружены.
  - Николай, вы что-то недоговариваете?- Уточнил Штольц.- По данным магистрата на востоке нет ни людей, ни животных.
  - Береженого бог бережет,- по-русски произнес Свешников и снова закрыл глаза. Модуль заметно сбавил скорость, а спустя десять секунд и вовсе остановился.
  - Господа, прибыли!- Внушительно произнес Глейзер.
  Штольц надел плащ и взял со стола шляпу. Свешников неторопливо поднялся с кресла. Тем временем Глейзер открыл дверь салона и вышел на платформу.
  - Генрих, вы мне симпатичны,- Свешников едва заметно улыбнулся.- Давно хотел сказать вам об этом,- он вышел из салона и огляделся по сторонам.- Где наш юный друг?.. О, он уже возле лифта. Энтузиазм молодости. Впрочем, для Симона это простительно... Генрих, вы еще помните полет юношеской фантазии? Или вы избегали бесплодных мечтаний?
  - Признаться уже не помню,- Штольц вслед за ним вышел на платформу.
  И в тот миг, когда подошвы его туфель коснулись отполированной до зеркального блеска платформы он замер, словно наткнулся на невидимую преграду и неожиданно осознал, что за ничтожно краткий миг успел увидеть череду неясных образов, мелькнувших перед мысленным взором. Он увидел циклопические сооружения под высоким белесым небом; увидел огромное каменное изваяние в ряду таких же изваяний; увидел существ похожих на демонов; увидел людей возле костров; и увидел еще что-то стремительное, блеснувшее ослепительным светом. И только через мгновение после того, как череда образов оборвалась, он понял, что в этот краткий миг увидел мир за защитным барьером, за куполом.
  - Что с вами, Генрих?- Спутники стояли возле лифта и смотрели на него с терпеливым ожиданием.
  - Простите?- Штольц стряхнул с себя оцепенение.
  - Генрих, если вы готовы, мы продолжим,- произнес Свешников все с той же едва заметной улыбкой.
  - Да, конечно,- Штольц сделал по направлению к лифту пару шагов и замер уже намерено. Впечатление от увиденного до сих пор не остыло в нем. Но видение не повторилось.- Конечно, я иду,- кивнул он.
  - А ведь насколько я понимаю, сбылась ваша мечта, Генрих. Так же как и ваша, Симон,- Свешников нажал на кнопку нулевого уровня.- Отец Симона погиб на Восточной пустоши,- объяснил он Штольцу.- С Валентином я дружил с детских лет. Зачем я вам это объясняю?.. Я ведь и с вами познакомился в доме его родителей,- он на мгновение закрыл глаза. Лифт достиг максимальной скорости, на краткий миг у пассажиров подогнулись колени от тяжести тел. И еще через мгновение лифт плавно затормозил и остановился.- Слава богу,- прошептал Свешников и произнес уже в полный голос:- За мной, друзья! Нас ждет необыкновенное приключение. Путешествие в тысячу миль начинается с одного шага,- и он сделал первый шаг из лифта так, чтобы спутники видели это.
  
  Генрих еще никогда не был в такой близи к защитному барьеру. Сотканный из силовых полей, он казался гранитной твердью. На самом деле иллюзию материального купола, отчасти гранитного, отчасти хрустального создавал оптический эффект, для определения границ невидимого и неосязаемого защитного контура. При попытке проникновения сквозь него любое состояние материи растворялось на субатомном уровне. С той же эффективностью контур задерживал все виды полей и энергий. Первый контур был включен задолго до Волны. В то время Царство Завета объединяло не больше полутора тысяч человек.
  Проникнуть на территорию, защищенную силовым барьером, можно было только ниже пятисот ярдов от уровня поверхности, на которой стояли генераторы барьера. За несколько лет до Волны, когда Завет был дан миру, по всей планете было отсечено пятьсот территорий, которые со временем были заселены и превратились в отдельные административные округа или города.
  - Исключение из правил. Результат целенаправленных поисков тех, кто считал себя исключением из правил,- произнес Свешников. Он тоже смотрел на защитный барьер.- Генрих, к сожалению, вы очарованы мнимой мощью нашего положения.
  - Сегодня я понимаю вас все меньше и меньше,- отозвался Штольц.
  - Генрих, как тверда ваша вера?- Свешников посмотрел на него.
  Он был ровесником погибшего отца Симона, но выглядел так, словно едва переступил тридцатилетний рубеж. И он всегда улыбался, эту особенность в своем собеседнике Генрих подметил только сейчас.
  - Достаточно крепка, если вы имеете в виду что-то противозаконное,- ответил Штольц. Он до сих пор не мог понять, что имеет в виду Свешников.
  - Оглянитесь, Генрих,- Свешников посмотрел на город у далекого горизонта. Над ним как над горной вершиной клубились облака и сияли Дневные звезды. Горизонт гудел от неразличимых на таком расстоянии песнопений.- Мир за куполом был превращен в ад, Генрих. Целый мир. В угоду могуществу горстки людей. Наша история, наша культура, цивилизация, даже наши нравы были созданы путем математических расчетов. Те, кто в свое время пытался остановить братоубийственную, бессмысленную бойню превратились в монстров. А ненасытные чудовища, поправшие все мыслимые и немыслимые законы, нацепили на себя крылья ангелов.
  - Но я все равно не понимаю вас, Николай,- покачал головой Штольц.
  - Генрих, мы стоим на священной земле. Отец Симона и мой друг погиб, защищая ее... И еще многие стали жертвой ненасытных тварей,- Свешников присел на корточки и прикоснулся к плоским темным камням пустоши.- Идемте, Генрих. Вы должны знать.
  - Николай, если вы со мной играете, это, по крайней мере, неразумно,- Штольц недоверчиво улыбнулся.- То, что я увидел на платформе, ваших рук дело?
  - Нет, Генрих, никаких игр,- покачал головой Свешников.- Никаких игр - только правда. Вероятность нашей гибели велика, не буду скрывать этого. Об этом вы должны знать.
  А ведь магистр заодно с ними, внезапно понял Штольц. Он уже не сомневался в том, что все случившееся тщательно спланировано.
  - Генрих, не смотря на все это,- Свешников обвел рукой и купол и город вдали,- вы всегда сомневались.
  - Я никогда не сомневался, Николай...- начал противоречить ему Штольц, но Свешников оборвал его:
  - Вы всегда сомневались, Генрих, но не осознавали этого, чувствуя неудовлетворенность от собственных дел и решений. И доказательства у меня есть...
  Плоские камни пустоши казались чешуей поверженного дракона. Здесь на окраине возле столпов барьера царили сумерки, словно вечер наступил раньше времени. Спутники шли молча. Они намерено дали Генриху несколько минут на размышления. И в течение этого времени Штольц восстановил относительный порядок в собственных мыслях. Слова спутников, необъяснимое видение, окружающая обстановка - выбили его из привычной колеи. И вскоре он осознал очень простую и ясную мысль: "Зачем я продолжаю идти вслед за ними? Я могу вернуться назад, и они не смогут остановить меня..." Вскоре мысли спокойно потекли в этом направлении, и Генрих понял, что хочет дойти до конца. Если на самом деле основы их мира тщательно скрывают, он должен узнать, почему так делалось до него и будет делаться после.
  - Почему сегодня, Николай?- Генрих резко остановился.- Почему не вчера, не полгода назад, не через год? Что произошло?
  Его спутники тоже остановились.
  - День близок,- ответил Свешников.- Мы собираем всех, кто в силах изменить порядок вещей.
  - Но это совершенный мир,- прошептал Генрих и оглянулся на город сияющий вдали.- Это совершенный мир...
  - Генрих, нам осталось не больше трех месяцев. Нашим хозяевам мало распнуть человечество. Они нашли способ утвердить рабство на уровне наследственной памяти. Слово "генетика" не скажет тебе ничего. Впрочем, как и большинству из нас. Наши знания ограничены, поток информации усечен. По факту рождения мы отрезаны от ресурса величайших знаний, накопленных нашими предками. Если не задумываться о причинах и условиях возникновения нашей цивилизации, этот мир можно назвать совершенным. Но, Генрих, как ты объяснишь эту братскую могилу?..- И Свешников протянул руку по направлению к барьеру.
  - Что это?- Прошептал Штольц, обозревая огромную впадину посреди каменистой пустоши.
  - Осторожней,- предупредил спутников Свешников,- не подходите к краю. Здесь жили те, кто знал правду и думал о свободе. Их превратили в пыль.
  - Отец...- прошептал Глейзер.
  - В нашем мире не проливают крови, и мы очарованы отсутствием смертной казни. Наши медики без труда исправляют изъяны психики, превращая козлищ в агнцев. Своих детей мы растим как цветы в цветнике. Но тех, кто пытался остановить безумие и дать людям право самим решать, как жить и ради чего жить, истребили. Древняя жажда кипит в жилах наших хозяев. На самом деле все не так, как кажется.
  Генрих на мгновение закрыл глаза и увидел утро этого дня, как он стоял со своими детьми и любовался Верхним городом под Утренними звездами.
  - Мы должны помнить,- прошептал он свои же слова,- они думают о нас,- и сказал уже во весь голос:- То, что вы говорите - невозможно! Это только слова!
  - Согласен,- улыбнулся Свешников.- Большая часть материалов, доказывающих мою правоту, была уничтожена. И все же кое-что удалось восстановить. Вы увидите доказательства, Генрих. Но это будет следующий шаг. Если вы с нами, встретимся завтра после рабочего дня по этому адресу,- он назвал Штольцу адрес в южных предместьях.- Навязать можно только кабалу, рабство. Исподволь, дьявольскими методами... Но свободой пропитано все, даже в этой золотой клетке. И все что нужно - это почувствовать ее сердцем.
  
  Генрих закрыл дверь и прислонился к ней спиной. В кабинете царила непроницаемая, ватная тишина. И сейчас для него невозможным было подойти к окну и открыть его настежь гимнам и песнопениям. После всего увиденного и услышанного.
  Генрих медленно стянул плащ, бросил его на пол. Вслед за плащом полетела шляпа. Он подошел к столу и в изнеможении опустился в кресло.
  - Боже, Боже,- прошептал едва слышно.- Что ты делаешь со мной?
  Он несколько минут сидел без движения, закрыв глаза ладонью. Мысли в его голове прыгали как попугаи в клетке. И неизвестно до чего бы он додумался в этот час, но ход его хаотичных размышлений был прерван входящим сообщением. Генрих увидел кабинет магистра, в нем тоже царила тишина. Магистр сидел за рабочим столом. За его спиной многоцветьем переливалась интерактивная карта города. И только сейчас Генрих понял, что город напоминает круги от брошенного в воду камня.
  Магистр молча смотрел на Генриха.
  - Никогда не задумывался о том, что находится под Верхним городом,- наконец произнес Штольц.
  - Архивы, библиотеки, научные лаборатории, испытательные стенды, массивы вычислительной техники,- ответил магистр.- Генрих, это огромный исследовательский центр. Один из многих. Если у вас остались силы и желание после этой непростой поездки, поднимитесь в мой кабинет.
  - Конечно, Том. Я сейчас,- кивнул Штольц.
  Он подобрал с пола одежду, убрал ее в шкаф и вышел из кабинета. С экранов информационного портала разносился голос телевизионного ведущего:
  "...Благоприятные и устойчивые условия для ведения сельского хозяйства и своевременное усовершенствование методов агротехники уже позволяют снимать от трех до четырех урожаев овощей и три урожая злаковых..."
  Референт магистра - темнокожий гигант с обритой головой оторвался от монитора и приветливо улыбнулся Генриху:
  - Проходите, господин магистр вас ожидает.
  Том Свенсон стоял возле окна. Ему уже перевалило за шестьдесят. И последние двадцать лет он занимал должность главы городского самоуправления.
  - Генрих, я понимаю, как это непросто,- произнес он, продолжая смотреть в окно.- Неизменный, привычный с детства порядок вещей вдруг оказался ширмой. Не более того. Но время пришло. Нам нужны самые сильные, трезвые и холодные головы. Ты один из них.
  - И давно вы узнали об этом?- Штольц присел рядом с ним на подоконник.
  - Три года назад на своем столе я обнаружил отчет из Департамента общественного надзора. В нем шла речь о проведенной силовой акции в Каменистой балке... Генрих, я слишком долго заботился об этом городе и его людях, чтобы допустить трагедию. И это единственный мотив, который движет мною. Мы можем сбежать, существуют и подобные планы. Сбежать, прихватив с собой материальные ценности и все необходимое. На самом деле сделать это нетрудно. Сбежать и затеряться в уцелевших лесных массивах или на берегах Внешнего моря. Нас все равно не будут искать. Но бегство ничего не изменит, ибо гибель неотвратима и за границами городов. Я хочу показать несколько фотографий, Генрих,- Свенсон вернулся за письменный стол и протянул гостю пачку фотоснимков большого размера.- Не думаю, что ты видел их раньше.
  Генрих прошел вслед за ним. Он неторопливо перебирал фотографии испепеленных городов. Высотные дома с металлическими остовами, покосившиеся от чудовищных взрывных волн и огромные кратеры, напоминавшие впадину в Каменистой балке.
  - Триста двадцать семь лет назад, по старому исчислению - это 2105 год, противостояние Царства Завета и Евразийского Союза закончилось самоистреблением Союза, закончилось катастрофой, Генрих,- тем временем продолжал говорить Свенсон.- Двадцать первого августа того же года, это примерно шестнадцатый день двенадцатого месяца, одновременно сработали все роботизированные системы вооруженных сил государств Евразийского Союза. Был нанесен ракетный и лучевой удар по соседним странам, по населенным пунктам и промышленным предприятиям внутри государств, по странам, расположенным на других континентах. Фактически человечество было уничтожено...
  - Это чудовищно,- Генрих положил фотографии на стол.
  - Библейская чума и потоки огненной серы, низвергнутые с небес на города грешников, к действительности отношения не имеют,- кивнул Свенсон.- Хотя после спланированного самоистребления на выживших обрушились болезни, голод и ядерная зима. Планета изменила ось вращения, что вызвало огромную приливную волну. Растительный мир за барьером был практически уничтожен, большая часть животных вымерла, климат изменился, болезни свирепствуют до сих пор. От восемнадцати миллиардов человек, живших до Волны, осталось 868 миллионов в городах и чуть более 3 миллионов за барьером. Выжившие рассеяны, частью одичали и не способны противостоять Царству Завета.
  Генрих крепко зажмурил глаза и покачал головой. Он на краткий миг представил гибель несовершенного, но густонаселенного мира. Представил, как в огне погибают дети, как взрывные волны сметают с поверхности земли цветущие города.
  - Боже, как ты мог допустить это?- Прошептал он. Он снова взял в руки фотографии.- И все же я не понимаю,- произнес спустя мгновение.
  - Не понимаешь, зачем были уничтожили миллиарды?- Уточнил Свенсон.
  - И это тоже,- кивнул Генрих.- Но я не понимаю, как они скрыли правду.
  - Ты помнишь слова гимна "Я веду Твой народ"?- Его собеседник подошел к бару и наполнил два бокала родниковой водой.- Когда поток выживших хлынул в города Царства, детей разлучили с родителями, всех родившихся за барьером отняли у матерей. Взрослые обустраивали города, работали на полях. И были счастливы от сознания, что их дети живы и сыты. Но они не участвовали в воспитании своих отпрысков, и, вообще, больше не встречались с ними. Постепенно, и это естественно, поколение, пережившее самоистребление вымерло. А несколько миллионов детей, воспитанных в интернатах, дали жизнь нашему народу. Из них составили родственные кланы. Но мало того, что члены новых кланов были кровными родственниками, они занимались однотипным ремеслом. Например, ваш многочисленный род исконно занят в архитектуре и градостроительстве. Кто-то трудится на полях, кто-то служит в Департаменте общественного надзора... История нашей цивилизации началась с чистого листа. А память о предыдущей цивилизации практически была уничтожена.
  - Том, чего вы от меня ждете?- Генрих на мгновение сжал зубы.- Если готовите переворот, я вам не помощник. Если вы собираетесь перебить живущих в Верхнем городе, я на такое не способен...
  - Я не случайно упомянул о клановом разделении труда,- Свенсон посмотрел на собеседника.- В какой-то степени эту систему определяет фактор генетической предрасположенности к определенному роду занятий. Хотя вам это мало о чем говорит. Генрих, в ходе экспериментов был найден способ сознательную и интеллектуальную деятельность человека перевести на уровень бессознательный, на уровень инстинктов. Таким образом, инфильтрованному существу уже незачем размышлять и учиться, такой человек с рождения знает, чем должен заниматься, и уже с рождения владеет необходимыми навыками труда. На уровне инстинктов. Как это происходит у насекомых живущих роем. Социальная организация общества перейдет на совершенно иной уровень. Если мы не предпримем решительных шагов, через несколько месяцев живущие в городах изменятся необратимо, а новые свойства закрепятся на наследственном уровне. Мы перестанем быть людьми, Генрих...
  Штольц почувствовал, что ему стало трудно дышать. Он сел в кресло и прошептал:
  - Боже мой... Мои сыновья, мои дети...
  - Мне жаль,- собеседник смотрел на него с сочувствием.- Но я должен кое-что объяснить. Сопротивление зародилось не здесь. Оно пришло из Верхнего города. Без союзников оттуда мы бы не узнали о происходящем. Генрих, наши сторонники живут в каждом городе Царства. Мы - прагматики, и мы своего добьемся.
  - Но зачем им ЭТО?
  - Мы не знаем,- покачал головой Свенсон.- У них есть все. Они ни в чем не нуждаются. Может быть, просто следуют какому-то плану. Нечеловеческая логика и непостижимое упорство в достижении целей. Только так я могу ответить на твой вопрос. Но на самом деле, я не знаю ответ...
  - Что требуется от меня?
  - В назначенный час каждому из нас придется взять в руки оружие,- ответил магистр.- Мы вынуждены пролить кровь. Ради своих детей, Генрих, ради своих друзей...
  
  На Монике было бальное платье небесно-голубого цвета. Она кружилась в саду среди тщательно ухоженных кустов и цветочных клумб. Дети, их родные и соседские, сидели, кто на траве, кто на скамейках. Мальчишки наблюдали за госпожой Штольц со снисходительными улыбками, девочки смотрели на Монику с восхищением. И Генрих тоже замер возле калитки. В этот момент он испытывал необъяснимое чувство, словно после последней встречи с родными прошли сотни лет. И снова все происходящее показалось ему невозможным. Сейчас весь этот мир с городами за защитным барьером и с обезображенной землей за пределами этих городов казался ему невозможным.
  - А что если все это только сон?..- Прошептал Генрих, закрывая глаза в надежде, что видение исчезнет, и он очнется в каком-то совершенно другом месте. Но не успел сделать и этого, потому что раздался радостный голосок дочери:
  - Папа! Папа!..- И она бросилась к нему через сад по мягкой траве под радужным облаком невесомой водяной пыли. А Моника остановилась и посмотрела на него с зовущей улыбкой. И его отравленное знанием сердце оттаяло от прикосновения ее лучистого взгляда.
  - Здравствуй, милая,- беззвучно прошептал Генрих, и Моника услышала его своим сердцем.
  А сад утонул в нестройном хоре детских голосов. И эти юные задорные голоса перекрыли величественные песнопения, растекавшиеся волнами от башен Верхнего города.
  - Как хорошо, что ты не опоздал,- Моника обняла его и прикоснулась губами к щеке.- Оброс и выглядишь усталым. Что случилось, милый?
  - Я помню каждый миг, проведенный с тобой, Моника,- прошептал он ей на ухо.- Каждое мгновение, каждый свой вздох.
  - Что с тобой?- В ее бирюзовых глазах мелькнула тревога.- Если ты устал, давай останемся дома. Осенью тоже будет бал...
  - Длинные дни и короткие ночи,- прошептал Генрих, он просто не знал, что нужно говорить в такие минуты. Тяжесть знания давила на его плечи.- Как мы живем, Моника? Можно проехать сорок тысяч миль, но когда поднимешься на лифте в другой город, ты увидишь те же дома, те же звезды над головой и услышишь те же самые песни. Моника, на самом деле мы ничего не знаем и глохнем от тишины...
  - Милый, что с тобой?- Моника прижалась к нему еще крепче.
  - Я так люблю вас, но только сегодня понял это...- Генрих заставил себя улыбнуться.- Где мой блестящий фрак, где моя бабочка?..
  - Идем, все уже готово,- Моника посмотрела в его глаза. И Генриху вновь захотелось сказать ей, что они будут вместе, несмотря ни на что будут вместе, и будут счастливы. И ему стоило усилий, чтобы не сказать всего этого. Но в этот момент воздух наполнился мелодией вальса, и над городом закружилась пара в бальных нарядах. "Мы ждем вас!"- раскатился под куполом знакомый баритон.- "Мы вместе!"
  - Вместе - вместе - вместе...
  И все, кого посетило это призрачное видение между двумя вздохами гимнов, замерли и улыбнулись, словно сквозь бряцанье ангельских кольчуг и крыльев услышали малиновый звон царства небесного. И в тот же миг Генрих ощутил такой мир и покой в своем сердце и в своей раненной душе, какой может быть дарован только свыше.
  Он подхватил жену и закружился с ней по брусчатке дорожки...
  
  Они кружились среди сотен тысяч пар. Под потолком сияли хрустальные люстры, их свет отражался в натертых до зеркального блеска колоннах, поддерживающих мраморные своды дворца "Европа". Два раза в год здесь собирались семейные пары и влюбленные. Здесь молодые люди делали предложение руки и сердца, стены дворца помнили всех счастливцев этого мира.
  Время уже перевалило за полночь. Подходило время фейерверка, и в какой-то момент музыка стихла, и знакомый баритон произнес: "Господа, время огня!" И после его слов человек в сверкающем белоснежном костюме ударил в огромный медный гонг в глубине зала, и своды дворца медленно раскрылись, подобно лепесткам на бутоне. Публика ахнула и принялась рукоплескать. Над дворцом с оглушительным треском взорвались первые гроздья салюта. И следуя традиции, все будущие мужья встали перед возлюбленными на колено и сделали им предложение.
  - И всякий раз я не могу сдержать слез,- супруга магистра Марта прикоснулась платочком к уголкам глаз.
  - Полно тебе, милая,- Свенсон обнял ее.- Здравствуйте, Моника. Рад видеть вас. Мы с Мартой уже не в состоянии без отдыха вальсировать весь вечер. Наблюдали за балом с балюстрады. Как чувствуете себя, Генрих?
  - Великолепно,- отозвался Штольц.- Рад видеть вас, Том. Вас, Марта,- Генрих прикоснулся губами к руке супруги магистра.
  - Вы обаятельный кавалер, Генрих,- в ответ улыбнулась та.- Господа, не желаете ли вина? Составьте нам компанию, управляющий дворцом пригласил нас в свои покои.
  - С удовольствием,- Генрих взял под руку Монику, и они поднялись на балюстраду. Здесь ждал их высокий, седовласый человек.
  - Азаров,- представился он, пожимая руку Генриху.- Вениамин Азаров,- улыбнулся, прикасаясь губами к запястью Моники.- Рад видеть вас, господа. Прошу за мной.
  Покои управляющего находились в одной из четырех башен дворца.
  - К сожалению, Тирца покинула нас два года назад,- говорил Азаров, распахивая перед гостями резные двери покоев.- Жена моя была замечательным человеком. Генератор идей. Сегодня на входе ударит фонтан вина. Ее затея. А еще она хотела ввести бал для детей. В свое время я был против такого праздника. Но сейчас склонен считать ее мысль разумной. Как это ни прискорбно, но общины отдаляются друг от друга. Люди разных профессий почти не встречаются друг с другом. У людей нет возможности находить точки соприкосновения. Даже сейчас в залах "Европы" члены общин держатся особняком...
  - Но так было всегда,- Моника посмотрела на него с удивлением.
  - Мир должен меняться,- Азаров взял ее за руку.- Моника, честь заниматься этим вопросом мы предложили Марте Свенсон. Но она человек увлекающийся. Ей нужен помощник, надежный, ответственный человек...
  - Вениамин, не выбирайте выражений: за Мартой нужен присмотр, она - человек поверхностный и непостоянный,- с улыбкой произнесла супруга магистра, слова Азарова не задели ее.
  - Моника, мы просим вас принять эту ответственность на себя,- Азаров остановился перед портретом элегантной темноволосой женщины.- Такой она была, моя Тирца... - он продолжал держать Монику под локоток.- Я уверен, она была бы счастлива трудиться бок о бок с вами.
  - Вы предлагаете для этой роли меня?!- Моника недоверчиво улыбнулась.- Но я всего лишь домохозяйка. Я не могу...
  - Дорогая моя,- произнес Азаров, продолжая смотреть на портрет жены.- Вы - мать, вы готовы взять на себя куда более тяжкую ответственность. Поверьте мне, вы поможете многим. Очень многим.
  На тяжелых плотных портьерах играли отблески фейерверка. В углу зала горел камин. Стены были заставлены высокими книжными шкафами. Генрих подошел к одному из них и открыл стеклянные дверцы. Книги пахли чернилами и старой бумагой. Он не смог прочитать и четверти названий на их корешках, но и те, что прочел были ему незнакомы: "Метафизика" Аристотель; "Новый Органон" Бекон; "Критика чистого разума" Кант; "По ту сторону добра и зла" Ницше; "Апология Сократа" Платон; "Исследование о природе и причинах богатства народов" А. Смит; "Размышления" Марк Аврелий; "История" Геродот; "Государь" Макиавелли; "Утопия" Томас Мор; Сенека, Тайлор, Ньютон, Гегель, Фейербах, Дарвин, Эйнштейн, Вернадский, Гомер, Данте, Вольтер...
  - Кто он?- спросил Генрих подошедшего магистра.
  - Он один из них,- ответил Свенсон.- Его дом - единственное место за пределами верхней части городов, где можно прикоснуться к этим книгам. Генрих, от нас скрыли не только прошлое. От нас скрыли знания, накопленные людьми за тысячи лет. И они готовы пойти еще дальше. Мы уже говорили сегодня об этом...
  - Я думаю, теперь женщины обговорят детали и без моего участия. Я не помешал вам, друзья мои?- Азаров остановился в двух шагах от них.
  - Мы ждали вас,- улыбнулся Свенсон.
  - В таком случае, прошу в кабинет,- пригласил их хозяин дома.- Генрих, конгломерат "Европа" не случайно выделен из общества,- произнес он, когда гости устроились возле камина.- Так было с основания городов. Стены этого дворца, стены всех дворцов "Европы" помнят не только блеск праздников, они помнят слезы детей оторванных от родителей. Здесь корни вашего народа, Генрих. А конгломерат "Европа" - одно из средств контроля. Мы отслеживаем тенденции, выявляем негативные аспекты спонтанных изменений, стараемся не допустить изменений. В какой-то мере мы обособлены от диктата верхней части городов. Но мы не распределяем ресурсы. А в данном случае, это имеет решающее значение. Впрочем, так было всегда. Несколько минут назад вы стояли перед книжными полками. Изложенное в большей части из них подтверждает подобный порядок вещей. Том, я полагаю, вы уже объяснили нашему другу суть происходящего?
  - Да,- кивнул магистр.- Но у Генриха появились вопросы, на которые я не смогу ответить.
  - Я вас слушаю, Генрих,- Азаров откинулся на спинку кресла.
  - Я не понимаю, что изменилось?- Штольц покачал головой.- Мы построили совершенный мир. Мир без болезней, без голода. И этот мир только расширяется, охватывая новые и новые территории. В последние годы мы начали строительство новых городов... Что изменилось, господин Азаров? Почему нас решили превратить в животных?
  - В животных - это не совсем верно,- покачал головой хозяин кабинета.- Но ваша мысль мне ясна. Вам с молоком матери прививают образ жителей верхней части городов. Это - духовные водители; люди, отдавшие себя служению Богу; люди Завета. Но этот образ разработан и поддерживается усилиями наших специалистов. Действительность иная. Генрих, вы не встречались с людьми оттуда,- Азаров красноречиво поднял вверх указательный палец.- Мы не в счет. Мы настолько прониклись нуждами вашего народа, что стали частью его, хотя признаем это с неохотой. Живущие там,- он снова показал на потолок,- следуют Завету. Его суть в создании нового мира, единения действий и помыслов, в единении божественного начала и человеческого... Но все что мы наблюдаем - это череда различных комбинаций условий и причин. Для этих людей наш совершенный мир всего лишь результат многочисленных экспериментов, заданных в определенной последовательности. Но исходные параметры этого процесса исключают существование совершенного мира для всех. Не обольщайтесь, Генрих, мы не сможем изменить позицию этих людей разумными доводами. Ибо они только свой род признали владыками мира. И власть свою, контроль над ресурсами не уступят никому.
  - Генрих, мы имеем право на жизнь,- произнес Свенсон.- Мы - люди! И мы должны сохранить этот мир. На самом деле все очень просто, либо мы истребим их, либо они нас...
  - Но почему, Том?..- Генрих осекся.- Почему вы вовлекли меня в свои планы? И не только меня, но и Марту, насколько я понимаю...
  Азаров со Свенсоном переглянулись.
  - Наш выбор не случаен,- кивнул хозяин кабинета.- И в разговоре с вами я снова и снова понимаю, что мы не ошиблись. Генрих Штольц, вы - потомок европейских аристократов. Этот факт не имеет решающего значения, но все же имеет вес.
  - Я не понимаю, о чем идет речь,- Штольц с удивлением смотрел на собеседников.
  - В ближайшие дни я подробно изложу вам историю Европы и мира до Волны,- кивнул Азаров.- Генрих, вы имеете наследственные права. Позже вы поймете, что это значит. Мы выявили несколько сотен потомков аристократических фамилий. Вакуум власти губителен. Люди должны знать, что о них заботятся. Люди должны верить, что о них думают...
  
  В пять часов утра раскатился над городом колокольный звон. Генрих сидел в саду на сырой траве, прислонившись спиной к стволу старого кедра. Это дерево когда-то посадил отец его отца.
  Утро было прохладным, над травой висел зыбкий туман. Под куполом сполохами пробегали огни радужной иллюминации.
  Мальчишки уже ждут меня, думал он, глядя на далекие, расцвеченные проблесковыми маяками башни Сити и синие звезды над Верхним городом. Стоят в прихожей и перешептываются, в первый раз они опередили меня. Генрих закрыл глаза, впитывая последние мгновения тишины, после медленно встал и пошел к дому.
  Мальчики на самом деле ждали его в прихожей.
  Когда Генрих открыл входную дверь, они вздрогнули от неожиданности.
  - Доброе утро,- улыбнулся Генрих.
  - Мы опять не успели!- Выкрикнул Матиас.
  Генрих обнял его и прошептал:
  - Не шуми, Мати.
  Он потрепал сыновей по светлым волосам и вышел на крыльцо. С улицы дохнуло в прихожую прохладной предрассветной мглою.
  Мальчишки спустились с крыльца и нетерпеливо подпрыгивали на брусчатой дорожке. То над одним, то над другим крыльцом в соседних домах вспыхивал яркий свет, и на улицу выбегали бодрые мужчины со своими отпрысками. С Генрихом здоровались, в знак приветствия вскидывали от груди правую руку. И он тоже вскинул руку и сделал ею полукруг, приветствуя общину. Сегодня он отчетливо видел лицо каждого человека, пробегавшего мимо калитки. Вчера он узнавал их, но не видел лиц. А сегодня ему стоило усилий, чтобы вспомнить, кого именно из соседей видит перед собой. Но сегодня он видел их глаза, видел их лица. Он смотрел на пробегавших мимо него людей и чувствовал каждого из них. А спустя еще мгновение под куполом проплыл первый вздох Большого Колокола.
  - Мы вместе,- прошептал Генрих, и его шепот растворился в колокольном звоне.
  - Сегодня я буду первый!- Неожиданно выкрикнул Матиас и припустил по дорожке.
  Он пробежал мимо отца и со всех ног помчался в сторону фонтана. И уже вслед за ним бросились браться. Генрих улыбнулся им вслед. На крыльце, запахнувшись в теплый халат, стояла Моника. На ее губах играла едва заметная улыбка.
  На перекрестке Тенистой и Мятной к нему присоединился Геккер.
  - Салют!- С едва заметным придыханием поздоровался он.
  - Привет,- кивнул Генрих.- Как София?
  - Как может себя чувствовать женщина после бала?- Вопросом на вопрос ответил тот.- Мне кажется, она вообще не ложилась спать. Даже сейчас кружит по дому и мурлычет под нос мелодии вальса. Но, к слову сказать, такого роскошного бала еще не было. В жизни своей ничего подобного не видел...
  - Такой бал бывает один раз в жизни,- согласился с ним Генрих.- Моника тоже до сих пор находится под впечатлением.
  - Вчера я как-то выпустил вас из виду,- Геккер сбавил темп.- Генрих, вы не против небольшой передышки?..
  Они свернули на тротуар, не добежав до фонтана ярдов пятидесяти.
  - Так где вы были вчера, Генрих?- Повторил вопрос Геккер.
  - Среди гостей,- ответил Штольц.- Танцевали, общались с людьми. Это наш семнадцатый бал, Михаэль. Уже семнадцатый. Как незаметно прошли годы...
  - Папа, папа!!!- Мимо них пробежал Матиас, он уже обогнул фонтан и бежал в сторону дома. А старшие Йен и Яков ждали отца возле фонтана.
  - Генрих, вы - счастливчик,- улыбнулся Геккер.- Нам с Софией Бог родных детей не дал. А Натан родным так и не стал. Как бы мы ни старались...- Голос Большого Колокола медленно растаял в прозрачном воздухе, и над городам растеклось торжественное песнопение "Мы свидетели Его славы".- Мы с Софией собираемся отдохнуть на горячих источниках,- улыбнулся Геккер.- Мой брат работает смотрителем в Темной Лощине. Приглашаю вас с Моникой провести выходные в нашей компании.
  - Было бы неплохо,- кивнул Штольц.- Но, к сожалению, обещать не могу.
  - А там сейчас замечательно,- продолжал говорить Геккер.- И днем и ночью висит над долиной туман. Прохладно и сыро. А возле горячих озер распустились мелкие синие цветы, они стелются пышным ковром, обволакивая замшелые корни пней. Моего брата зовут Карлом. Обязательно приезжайте к нему, если решите отдохнуть или случится что-то непредвиденное...
  - Вы поэт, Рудольф,- оборвал его Штольц.- Жаль, но ничего обещать не могу.
  - Да, конечно,- кивнул собеседник.- Я понимаю вас, Генрих. Я вас понимаю. Столько работы появляется весной. Особенно весной. Словно весь год ты откладываешь какие-то дела на потом, и они вдруг валом накатывают на тебя... Но ведь этого не происходит. Как все-таки жаль, что мы не принадлежим себе.
  - Что вы сказали, Рудольф?- Генрих посмотрел на Геккера с удивлением.
  - Жаль, что дела не отпускают вас, Генрих...- улыбнулся тот.- Но если вы все-таки надумаете отдохнуть на источниках, мы всегда рады составить компанию.- Геккер несколько раз подпрыгнул и выбежал на дорогу.- Задержались мы сегодня. Пора возвращаться домой!..
  Он махнул рукой на прощание и трусцой засеменил вокруг фонтана.
  После разговора с ним на душе у Генриха остался осадок.
  
  В четыре часа пополудни сверкнула вспышка входящего сообщения. Генрих оторвался от бумаг и посмотрел в дальний угол кабинета.
  - Не помешал?- Осведомился Свешников. Он сидел в глубоком плетеном кресле в какой-то оранжерее.
  - Здравствуйте, Ник,- Генрих утомленно потер глаза.
  - Добрый день, друг мой,- улыбнулся Свешников.- Вы не забыли о нашей встрече?
  - Нет, разумеется, нет,- Генрих закрыл файл с документами и отодвинул его в сторону.- Если вы готовы, я приеду,- он посмотрел на старинные куранты,- допустим, через час.
  - Очень хорошо,- кивнул Свешников.- Мы ждем вас, Генрих...
  Трехмерная проекция свернулась в ослепительную точку, оставив после себя дыхание свежего ветра.
  Генрих подошел к окну и неожиданно почувствовал непреодолимое желание, увидеть город со смотровой площадки шпиля башни магистрата. Он захватил плащ со шляпой и вышел из кабинета. Лифтом поднялся на последний этаж и по винтовой лестнице добрался до смотровой площадки. Панорама города раскинулась перед ним: жилые башни желтого цвета и синие шпили административных учреждений, широкие улицы, многоэтажные террасы городских садов и парков. Город расходился от циклопической верхней части правильными концентрическими кругами, делился на сектора, дробился на общины, растекался на окраинах жилыми предместьями. Верхняя часть города была окутана облаками. Над северными предместьями клубились грозовые тучи. Работники службы климат-контроля следили за тем, чтобы на протяжении суток над каждым районом города проходил дождь.
  Генрих облокотился на перила и принялся смотреть на облачную цитадель Верхнего города. Он попытался представить улицы и невысокие дома, в которых живут молчаливые бородатые люди со своими женами и детьми. Когда-то в детстве он слышал, как его дед по материнской линии рассказывал одному из приятелей о Верхнем городе, и представления, которые возникли тогда в его воображении, он пронес до вчерашнего дня. Иногда он даже видел Верхний город во сне. И большую часть жизни провел очарованный этим видением.
  Генрих закрыл глаза и увидел невысокие дома с плоскими крышами и выступами каменных плит вместо балконов. Увидел рыжебородых стариков в черных квадратных шапочках и одеждах первых общинников возле этих домов. Здесь на высоте Верхнего города облака были просто туманом, дымкой, превращавшей мир внизу в неясный отпечаток чьих-то усилий. С высоты в шесть тысяч футов сквозь призрачную дымку облаков нижний город казался не реальней миража в пустыне.
  Генрих глубоко вздохнул и открыл глаза. На самом деле он не знал и не мог знать, как живут в верхней части городов. До вчерашнего дня его представления об этом были не больше фантазии ребенка, подслушавшего разговор взрослых. А быт и уклад жизни в верхней части города разумеется не был закрытой темой для разговоров, но говорить об этом считалось дурным тоном. Всегда казалось, достаточно сознания того, что о них думают и заботятся.
  - Кто вы?- Прошептал он, продолжая смотреть на Верхний город, окутанный пеленою белых облаков.
  Над городом плыло величавое "Ты моя гора и моя ограда"...
  Спустя час с небольшим он оставил машину возле кованых ворот двухэтажного особняка в южных предместьях. Через калитку попал в сад с тщательно ухоженными кустами и лужайками. Мощеные красным кирпичом дорожки замысловато вились, пересекались и разбегались в разные концы сада.
  Генрих прошел к дому и дернул за шнурок колокольчика. Через минуту входная дверь открылась, и Генрих увидел двух темноволосых близняшек лет двенадцати.
  - Добрый вечер, сир,- произнесла одна из них, и они одновременно поклонились гостю.
  - Дедушка ждет вас,- произнесла ее сестра.- Господин, я возьму ваши вещи,- и приняла из его рук плащ и шляпу.
  В доме пахло какими-то незнакомыми благовониями, в комнатах царили сумерки. Девочки провели гостя во внутренний дворик. Разговаривая со Свешниковым, Генрих принял его за оранжерею.
  Здесь было сумеречно и тихо. Песнопения не просачивались внутрь сквозь разноцветное звуконепроницаемое стекло крыши. Посреди дворика журчал небольшой фонтан.
  - А вот и вы, Генрих,- Свешников и хозяин дома поднялись с кресел.- Познакомьтесь с моим другом - Лео Кранц.
  Высокий сухопарый старик протянул Генриху руку для пожатия.
  - Счастлив познакомиться с вами, господин Штольц. Прошу вас, присаживайтесь,- он показал гостю на одно из кресел возле обширного круглого стола, за которым они сидели. Стол был завален файлами и распечатками.
  - Насколько мне известно, вчера вы встречались с Азаровым,- произнес Свешников, возвращаясь на свое место.- Это значительно упрощает нашу задачу. Мы не будем касаться вашей родословной, Генрих. Наша задача несколько иная. В своей области вы бесспорный специалист. Но уклад таков, что круг ваших интересов не выходит дальше семейных проблем и профессиональных занятий.
  - Генрих, мы постараемся расширить ваш кругозор,- хозяин дома протянул гостю бокал красного вина.- В силу обстоятельств вы были ограничены в познании окружающего мира. Будущее создается пытливыми умами. Это правило. Триста лет назад мы стояли на пороге великой эпохи. Многим казалось, что недалек час когда разум, наконец, преодолеет врожденную инертность человеческой природы. И многие уже видели на горизонте очертания совершенно другого мира. Мира более понятного и без сомнения более совершенного, чем тот в котором люди жили тысячи лет. И люди стремились к совершенному миру. Они стремились к нему... Но недостаточно проникнуть в тайны природы и обуздать стихии. Недостаточно обратить энергию и мощь этих стихий на благо. Могущество на материальном плане грозит неминуемыми бедами и катастрофой мирового порядка, свидетелями чего мы с вами являемся. Генрих, мы не свидетели подъема народа особо любимого Богом. Мы - свидетели невиданной доселе трагедии уничтожения вполне благополучной цивилизации и дальнейшее порабощение ее потомков. Первообщинники, как называют себя жители верхней части городов, не часть нашего народа. Они те, кто контролирует ресурсы и использует эти ресурсы по своему усмотрению. Мы не знаем, какой именно результат они пытаются получить в ходе дальнейшей эволюции их цивилизации. Вполне возможно, конечная цель первообщинников так и останется для нас тайной. Но нам достоверно известно, что в будущем они попытаются расширить сферу своего влияния за пределы нашего мира.
  - Простите, я не понимаю,- покачал головой Генрих.
  - Множественность миров вселенной, Генрих. Астрономические знания нужны нам меньше всего. Мы солнце и то едва видим,- Свешников включил проектор.- Эту запись нам передали европейцы. Так мы называем Азарова и его друзей.
  Ослепительная вспышка на мгновение залила внутренний дворик. И перед Генрихом развернулась клокочущая вселенная. Звезды, планетные системы, галактики. Генрих помнил эту картинку из лекций общего курса образования.
  - Я буду переводить,- негромко произнес Свешников. Картинка наполнилась математическими формулами и графиками, послышался мужской голос, он быстро и отрывисто выговаривал слова на незнакомом Генриху языке.- Он говорит о волнах энергии, об исследованиях, которые продолжались в течение последних пятидесяти лет,- перевел комментатора Свешников.- Говорит, что в его центре добились значительных успехов. Дословно: "Применение разработанного лабораторией метода в недалеком будущем позволит использовать движение волн для переноса грузов и рабочей силы в различные не произвольные точки звездных систем и освоение планет благоприятных для использования природных ресурсов. Применение разработанного метода избавляет нас от необходимости производства специфических механизмов, требующих непомерных и необоснованных затрат ресурсов. Существенное расширение сырьевой базы без дополнительных расходов приведет к значительному увеличению потенциала нашего народа. Но возникает проблема использования рабочей силы. Благоприятные для освоения и производства миры обладают специфическими физическими характеристиками, массой, плотностью и составом атмосферы. Производство и использование дополнительных средств защиты и специального оборудования приведет к существенному расходу ресурсов. Мы предлагаем усилить исследования в области генетики и генной инженерии с целью выведения различных пород рабочих с заданными характеристиками костной и мышечной конструкции, и органов дыхания соответствующих окружающей среде..." Пожалуй, этого достаточно,- Свешников выключил проектор.- Этот доклад был сделан тридцать восемь лет назад. Взгляните на эти фотографии, Генрих,- он протянул Штольцу файл с пачкой снимков.
  Генрих несколько минут рассматривал фотографии уродливых созданий, в формах которых человеческое существо едва угадывалось.
  - Это первые особи, выведенные первообщинниками,- Свешников взял одну из фотографий.- Они живут в специально созданной среде, размножаются, обладают зачатками интеллекта. То есть обучаемы. Но как я вам уже говорил, в то же время первообщинники разрабатывали принципиально новый метод преобразования психической и интеллектуальной организации на наследственном уровне, и добились положительных результатов...
  - Достаточно!- Оборвал его Генрих.- То, что они сделали с этими несчастными, не может быть оправдано никакими целями! Мне, наконец, объяснят, кто они?! Что это за раса богопротивных отступников, взявших на себя смелость разрушать миры, стирать с лица земли народы, превращать людей в это...- он бросил фотографии на стол.
  - Господин Штольц, вы должны осознать, что нами управляет безжалостная и равнодушная сила,- отозвался хозяин дома.- Мы - рабы, живущие среди рабов. А наши хозяева заперлись в недосягаемых крепостях. Нам неизвестны не только их цели, устремления и задачи. Мы даже их лиц не знаем. И поверьте мне, нам не нужно знать всего этого. Но мы должны быть готовы без колебаний уничтожить эту расу, когда придет время,- он замолчал.
  - Боже, Боже,- прошептал Генрих.- Вы понимаете, что уготовано нам?- Он посмотрел на собеседников.- Мы будем гореть в аду...
  - Если мы ничего не сделаем, наш мир окончательно превратится в ад. Генрих,- Кранц вышел из-за стола.- Я понимаю, как вы чувствуете себя. Мы все через это прошли. Я тоже должен был погибнуть в Каменистой балке. Но в тот день я задержался в офисе, и друзья уехали без меня. А потом меня нашел Азаров, и нам пришлось начинать все заново. Но счет пошел уже на дни. На самом деле мир не таков. Мечта была нашей верой. Генрих, если бы были в мире высшие силы, они прекратили это беззаконие без нашего участия. Но нам нужно рассчитывать только на свои силы. Многие вещи, которые вы узнаете в дальнейшем, ранят ваше сердце, вашу душу. Но это испытание выпало нам неспроста. Во вселенной все взаимосвязано. Если бы наши предки не копили оружие, первообщинники не смогли бы сжечь их огнем этого оружия. Этим хитрым бестиям оставалось только выбрать удобный момент для уничтожения общества, идей, противоборствующих сил, наконец. Вы видели запись. Они искусны в методах и упорны в достижении поставленных целей. Генрих, мы сможем нанести только один удар. Если промахнемся или ударим с недостаточной силой, нас превратят в пыль. Вы видели, что они сделали с нашими людьми в Каменистой балке.
  - А у нас есть силы и средства, чтобы нанести этот удар?- Генрих посмотрел на собеседников.- Пятьсот городов. Несколько десятков заложено за последние пять лет. Три буферных зоны, только в них четверть миллиона вооруженных стражей. И это не считая пяти миллионов стражей Службы Линий и Ограничений, одного миллиона офицеров Службы Сопровождения, двух миллионов оперативников Департамента общественного надзора и тех служащих конгломерата "Европа", что не втянуты в планы господина Азарова и считают себя первообщинниками и по крови и по духу. А первообщинники, живущие в верхней части городов?.. Безжалостные, равнодушные. Их тоже несколько миллионов... У нас наберется хотя бы треть этой армии?
  - Хороший вопрос,- усмехнулся Свешников.
  - У нас нет такого количества вооруженных и натренированных людей,- покачал головой Кранц.- Но мы нашли возможность договориться с вождями Новых Земель. Маловероятно, что вы осведомлены о существовании технически развитого и мощного государства в Антарктике. Взгляните на это, Генрих,- Кранц включил проектор, и над столом появилось трехмерное изображение Земли. Покрытая обширными пустынями с островками растительности возле источников пресной воды, с циклопическими полусферами Городов, над которыми клубились темные вихри и сияло искрящееся гало электрических разрядов.- Обратите внимание на количество материков, Генрих. Он один - Евразия. Часть материка покрыта десятикилометровым щитом льдов,- он взял указку и показал на шапку снегов в нижней части проекции.- Это Южный полюс планеты. Когда-то эта часть была материком - Северная Америка. Мы находимся в этой части Евразии. Это Внутреннее море, это Внешнее море. Считается, что Внешнее море самая непригодная для жизни территория. На лекциях по общему курсу образования эта часть планеты показана сплошной водной стихией, причем совершенно отравленной. Но это не так, Генрих. Вот как выглядит атлас Земли на самом деле,- картинка сменилась, и Генрих увидел среди вод Внешнего моря небольшой, покрытый изумрудной зеленью континент. Над ним висели гряды белоснежных облаков и сияющая цепочка автоматических контрольных станций локального защитного поля.- Это Новые Земли, Генрих. Точней, внешняя часть Новых Земель. Когда-то они основали свои города в подземных пустотах под панцирем льда. Отчасти благодаря этому, отчасти благодаря изоляционной политике вождей, Новых Земель ядерная война не только не коснулась, изменения климата благотворно сказалась на этой части планеты. В свое время первообщинники именно от них переняли технологии подземных коммуникаций и барьерной защиты. До Волны этот континент был покрыт слоем льда и представлял собою практически безжизненное пространство. Но сейчас это самое благоприятное место на планете. Информация о Новых Землях тщательно скрывается. Впрочем, до последнего времени вожди не были склонны вступать в контакты с любыми представителями Городов, хотя попытки с нашей стороны были и неоднократные. В технологическом отношении Новые Земли - совершенная цивилизация. Но наладить с ними партнерские отношения первообщинникам не удалось... Нам удалось это... В Новых Землях на протяжении столетий бытовало мнение, что война с Городами неизбежна. И они готовились к ней. Но когда мы сообщили их руководству о методе генетической кодировки, разработанном первообщинниками, и их планах применить этот метод в ближайшее время, нас не только приняли, но признали союзниками. Если первообщинники применят кодировку, население Новых Земель тоже попадет под воздействие информационного импульса, и первообщинники выиграют так и не начавшуюся войну. А жители Новых Земель погибнут. Абсолютно все жители, Генрих. И погибнут живущие за пределами Городов, не помеченные маркером. Новые Земли - это рай на нашей планете. И первообщинники не прочь попасть в рай...
  - Лео, о каком маркере вы говорите?- Перебил его Генрих.
  - Прошу вас, продолжайте,- кивнул Свешников, посмотрев на Кранца.
  - После рождения всех жителей городов метят генетическим маркером. Родителям объясняют, что это мера предосторожности против несанкционированного проникновения на территорию городов враждебных элементов из-за барьера. На самом деле представителей каждой из общин метят особым образом. Это первый шаг метода генетической кодировки, вторым будет импульс, запускающий механизм мутаций. Процесс необратим. Наше потомство уже не нужно кодировать механическим способом, все приобретенные изменения закрепятся на генетическом уровне. Достаточно одного импульса. Первообщинники оградили свои убежища от его воздействия. Мы же обречены. Обречены жители Городов и население Новых Земель. Обречены выжившие за барьером и население буферных зон...- Кранц замолчал. Над внутренним двориком воцарились такие тишина и спокойствие, что ужасы, рассказанные хозяином дома, казались не реальней ночного кошмара.- Вечерние звезды зажглись,- Кранц едва заметно улыбнулся.- Чудо нашего мира оказалось таким хрупким. Генрих, мне жаль, что я нарушил ваш сон...
  - Простите, мне нужно выйти на свежий воздух,- Генрих поднялся.
  - Конечно,- Кранц со Свешниковым одновременно встали.- Прошу вас, выход в сад здесь.
  - Лео, можно спросить вас о роде ваших занятий,- Генрих посмотрел на собеседника.
  - Я - заместитель директора Департамента технических библиотек и архивов,- ответил Кранц.- Возглавляю отделение Департамента в Новом Галеоне... Двадцать лет назад одному из моих друзей невероятно повезло. Он решил расширить подвал в своем доме, и он любил поработать руками. В Департамент архитектуры и строительства заявку подавать не стал. А спустя неделю он обнаружил несколько контейнеров с книгами,- Кранц улыбнулся.- Пригласил меня. Все-таки я специалист по библиотекам и архивам. В тот вечер мы не знали, к чему приведет эта находка...
  
  Генрих оставил машину на площади возле дворца "Европа". Шпили башен пронзали серое облако, висевшее над окрестностями. Моросил мелкий холодный дождь. Вместе с дождем на землю оседал величавый гимн "Когда увижу Храм Твой". Акустика возле дворца была поразительная. Казалось, что в тени колоннад затаился многочисленный хор, и его песнопения подобно волнам накатывают на слушателя и вновь отступают в сумерки, затопившие дворец.
  Мелкие лужи блестели на гранитных плитах. Воздух был напоен ароматом смолы от обрезанных ветвей и свежескошенной травы в парке и на лужайках дворца. Генрих шел по блестевшим от дождя ступеням и чувствовал в своем сердце потаенное и пока что едва знакомое чувство возрождения духа.
  Он поднялся длинной широкой лестницей во дворец. Гулкое эхо разнесло его шаги по огромным залам. Сквозь прозрачные своды дворца струились вечерние сумерки. Здесь хор призрачных певцов был едва слышен, теперь они пели "В ярости Твоей я вижу любовь".
  Генрих поднялся на балюстраду и прошел в покои Азарова. Стоявший возле дверей покоев офицер сопровождения коротко кивнул ему:
  - Добрый вечер, господин Штольц!
  - Здравствуйте, Акаро. Я по приглашению господина Азарова.
  - Не трудитесь объяснять, сир,- офицер с поклоном открыл перед ним дверь.- Прошу вас.
  Генрих улыбнулся ему и переступил порог покоев.
  Монику, Марту Свенсон и господина Азарова он нашел в библиотеке. Они сидели за массивным круглым столом, перед каждым лежал файл с документами, и стоял бокал вина. Ярко горел камин, тонкий аромат древесного дыма витал в воздухе. Азаров был в старомодных очках. Когда Генрих появился, он посмотрел поверх них на гостя:
  - Здравствуйте, Генрих. Прошу к столу.
  Генрих подошел к ним, на мгновение зарылся в копну светлых волос Моники. Она настолько увлеклась чтением, что не заметила его. Вздрогнула и подняла голову.
  - Здравствуй, милый,- улыбнулась рассеянно.- Извини, эти бумаги... Я не думала, что такое возможно...
  Генрих поцеловал руку Марте, налил в бокал вино и устроился в свободном кресле.
  - Могу я полюбопытствовать?- Спросил он, пригубив вино.
  - Это статистические данные конгломерата о положении живущих в буферных зонах,- отозвался Азаров.- Данные неутешительные.
  - Милый, я собираюсь посетить эти места,- Моника посмотрела на него.- Марта может устроить это в рамках гуманитарной программы...
  - А как же бал?- Уточнил Генрих.- Мне казалось, детский бал для нас не менее важен.
  - Для бала уже все готово, дата назначена. Мы вернемся задолго до него,- отозвалась Моника.
  Генрих взял уже прочитанный ею документ, и тоже углубился в чтение. В трех буферных зонах: Нефритовый холм, Красная земля и Равнины бурь обитало больше двух с половиной миллионов поселенцев, связанных с городами экономически. Это были потомки выживших после Волны, постепенно сплотившиеся в кланы. Подавляющая часть поселенцев вела на поверхности добычу сырья и полезных ископаемых, остальные занимались преступным промыслом. В их обществе сохранилась денежная система. Добытое поселенцы обменивали в Департаменте Линий и Ограничений на товары, продукты питания, горючее, вооружение и боеприпасы. Все это в дальнейшем либо продавалось, либо обменивалось в торговых лавках и магазинах в поселениях. В буферных зонах находилась подавляющая масса подземных хранилищ сырья и минералов. Колоссальные по размерам железнодорожные узлы регулировали всю сырьевую базу пятисот городов Царства Завета. Здесь же были сосредоточены четверть миллиона стражей специального ведомства Службы Сопровождения. Между поселенцами никогда не прекращалась вооруженная борьба за месторождения, прииски и залежи полезных ископаемых. Время от времени отдельные стычки перерастали в локальные боевые действия с применением бронетехники и авиации. Несколько раз окрепшие главари особенно многочисленных кланов нападали на форты Департамента Линий и Ограничений. По крайней мере, пять раз им удавалось проникнуть на подземные уровни и железнодорожные узлы. Разумеется, информация об этих кровопролитных инцидентах утаивалась. Бойцы специального ведомства Службы Сопровождения жили со своими семьями так же изолированно от городов, как и те от кого они города защищали. А с экранов новостного портала лились победные реляции и сентиментальные репортажи о крепнущей кооперации городов с поселениями за барьером. Лишь после знакомства с Азаровым Генрих узнал об истинном положении дел. Узнал о присвоении гуманитарной помощи главарями бандитских группировок, об ужасающей нищете среди поселенцев, о голодных детях и стариках брошенных в пустынях.
  Генрих вернул бумаги. Моника смотрела на него широко открытыми глазами.
  - Пока что мы не можем сделать для этих людей ничего,- в ответ на ее взгляд покачал головой Генрих.
  - И он совершенно прав,- поддержал его хозяин покоев.- Мы не в силах изменить существующий порядок вещей. Вы лишь подвергнете свою жизнь опасности, побывав в поселениях. Дамы, вы не можете себе представить, насколько жизнь и нравы этих людей отличаются от нашего уклада жизни.
  - Вениамин, у вас есть предложения?- Уточнила Моника.
  - Разумеется,- кивнул Азаров.- Я советую вам набраться терпения. Пройдет не так много времени, и мы сможем изменить ситуацию кардинальным образом...
  - Но за это время погибнут тысячи, если не десятки тысяч несчастных, обездоленных людей,- оборвала его Моника.- Мы будем знать об этом, и ничего не сделаем?! Две недели назад вы говорили о тяжком грузе, который мы можем принять на себя...
  - Моника,- улыбнулся Азаров,- девочка моя! Но мы в любом случае не можем помочь этим людям в данный момент. Что бы мы ни сделали, все это уйдет как вода в песок. Мы только потеряем время. Но страшней всего то, что в этой по сути бессмысленной суете мы потеряем доверие честных и сильных людей из числа поселенцев, с которыми позже сможем работать бок о бок. Поверьте мне, Моника, все именно так и случится. Неужели вы считаете, что мы не пытались изменить хоть что-то?.. Но, проявив терпение и выдержку сейчас, позже мы сможем помочь всем, кто нуждается в нашей заботе и помощи. Тем более что в данный момент мы занимаемся не менее важным и ответственным делом...- Он сделал короткую паузу и добавил:- Видит Бог, я уже жалею, что показал вам эти документы.
  - Я согласен с вами, Вениамин,- кивнул Генрих.- Моника, бал не за горами. Только подумай, завтра города услышат твой голос. И каждый ребенок в этом городе, каждый ребенок в остальных городах услышит тебя и радостно улыбнется,- он поднялся, вновь подошел к жене и обнял ее.- Милая, я рад за тебя и горд. Мы даже не мечтали об этом...
  - Марта,- улыбнулся Азаров,- кажется, мы лишние...
  - Что?- Свенсон непонимающе посмотрела на него.- Извините, Вениамин, я так увлеклась чтением... Вы знаете, эти люди живут в ужасных условиях. Они живут,- она с трудом подобрала слово,- как животные...
  - К сожалению, это так,- уже слегка рассеяно отозвался ее собеседник.- Марта, я не показывал вам альбом китайской живописи? Вещь поразительная!.. Я выменял его в одном из поселков Нефритового холма,- он подошел к ней и протянул руку.- Это истинное наслаждение. Отпечаток прошлого ушедшего безвозвратно.
  Они подошли к пюпитру, на котором возлежал древний фолиант. По библиотеке раскатился сочный баритон Азарова:
  - Четыре Бодхисаттвы из Дуньхуана, Марта! Обратите внимание, насколько тонок рисунок, сколь глубокий символизм заключен в нем... Дорогая моя, чего бы мы ни коснулись в этой замечательной библиотеке, все, абсолютно все, пронизано погибшей историей и утерянными традициями. Вернется ли все это вновь, моя дорогая Марта?.. Спросите меня о Бодхисаттвах, и я до утра буду рассказывать вам все, что знаю о буддадхарме...
  - Вениамин, вы меня пугаете...
  - Не нужно делать скоропалительных шагов,- тем временем продолжал говорить Генрих, обняв жену.- Я начинаю беспокоиться за тебя... Мне жаль, что эти люди так страдают. Но, не смотря на это, они намного счастливей тех, кто живет в городах. Это только звучит странно...
  - Тебя и Вениамина я понимаю все меньше и меньше,- покачала головой Моника.- Что вы скрываете?
  - Ничего,- улыбнулся Генрих.
  - А вот это пугает меня больше всего, милый.
  - Что именно?
  - Твоя ложь,- ответила Моника.
  - Но я не лгу тебе...
  - Может быть,- кивнула она.- Но ты определенно что-то скрываешь. Быть может, это не ложь. Но это и не правда... Когда ты расскажешь мне правду, Генрих?
  - Это так сложно, милая,- Генрих еще крепче обнял жену.- Но мы на самом деле поможем очень многим...
  - Это я слышу от вас каждый день,- Моника освободилась от его объятий.- Ты не хуже меня знаешь разницу между мечтами и тем, что происходит вокруг,- она вновь взяла в руки статистические данные.- Посмотри на эти фотографии и скажи мне, что важней: бал или еда для умирающих от голода?- Она рассыпала перед ним сделанные в поселениях фотографии.
  Генрих придвинул кресло и сел рядом с ней.
  - Вчера я проснулся под шум дождя, но не услышал пение птиц,- произнес он так тихо, словно размышлял вслух.- Мы можем настроить автоматику так, чтобы записи пения птиц будили нас. Но этого никто не делает. Мы можем сходить в городской зоопарк и посмотреть на живущих там забавных существ. Но и этого почти никто не делает. Насекомых убивают специальными растворами, которые смешивают с каплями дождя. Нам не нужны птицы... Я просыпаюсь от тишины, потому что привык слышать гимны. Их ненадолго выключают под утро, и мы просыпаемся от тишины... Моника, все эти годы я подпевал им. Наверно, я начал подпевать им, как только научился различать слова. Мы почти не думаем, мы поем...
  - Разве это плохо?- Теперь Моника смотрела на него уже с тревогой.
  - Но мы не птицы, мы - люди,- ответил на ее взгляд Генрих.- Мы должны думать, а не петь с утра до ночи... Ты слышишь это?
  - Что, милый?- Она взяла его за руку.
  - Тишину,- теперь Генрих смотрел на нее широко открытыми глазами.- В этой тишине я слышу себя, тебя. Я слышу каждого под куполами городов и каждого из живущих за барьером. Я прошу тебя, Моника, пока что вопросы лишние. Когда придет время, я все расскажу.
  Но не успел он сказать всего этого, как тишину нарушил первый вздох древнего органа. Марта стояла возле окна. Азаров сидел перед инструментом, заполнившим собою всю западную часть библиотеки, и нажимал на регистры. Протяжная, торжественная мелодия, как волны прибоя, крепла с каждым мгновением. И услышав ее, Генрих крепко зажмурился. Он не знал, сколько тысяч лет отделяло его от того мгновения, когда эта музыка впервые озарила собою такой же темный, дождливый вечер и вознеслась под купол храма. Быть может, первыми из тех, кто услышал ее, были его далекие предки. По дорогам их городов текли нечистоты, а по праздникам на рыночной площади отрубали преступникам головы и сжигали на кострах ведьм. Но они верили, что есть в мире сила и за нею трепещет крыльями легион ангелов. И они верили, что последний вздох распахнет перед ними врата рая.
  Когда в воздухе остыл последний вздох органа, слушатели вышли из оцепенения.
  - Вениамин, это великолепно,- Марта прикоснулась платочком к уголкам глаз.- Я никогда не слышала ничего подобного. Вы должны дать публичное выступление. Я уверена, вас ждет ошеломительный успех.
  - Вряд ли это возможно, моя дорогая Марта,- улыбнулся Азаров.- Мы с трудом добились разрешение провести детский праздник. Если бы не память о Тирце, нам бы и этого не позволили...
  - Я слушал вашу игру и ощущал на своем лице отблески рая,- Генрих подошел к камину. Азаров наполнил два бокала вином и неторопливо подошел к нему.
  - Скоро вы встретитесь с его послами,- он протянул один из бокалов Штольцу.
  - Что вы имеете в виду?- Генрих недоверчиво улыбнулся.
  - Через два дня мы принимаем послов из Новых Земель. Вожди дали согласие на переговоры с первообщинниками. Это идеальное прикрытие для собственно наших переговоров... Конгломерату "Европа" предоставлена честь провести первый раунд. Мы включили вас в состав неофициальной делегации.
  - Боже,- покачал головой Генрих.
  - Вы до сих пор не можете поверить в реальность происходящего?- Улыбнулся его собеседник.- Крепитесь, Генрих, мы только в начале пути.
  
  В пять часов утра раскатился над городом колокольный звон. Когда Генрих проснулся за несколько минут до этого, Моника уже сидела возле окна на стуле. Генрих повернулся, чтобы включить свет.
  - Нет, милый, не нужно,- остановила его жена.
  - Что с тобой?- Генрих сел в постели.
  - Наверно, плохой сон приснился,- отозвалась Моника.- Прости, я не помню. Проснулась вдруг среди ночи и не смогла больше заснуть.
  - Ты все еще думаешь о них?- Осторожно спросил ее Генрих.
  - Милый...- Моника осеклась.- Я вдруг подумала, что пока мы пьем вино, кушаем и занимаемся такими вроде бы важными делами, люди в поселениях умирают... От болезней, от голода, от пуль. Генрих, они убивают друг друга.
  - Дорогая моя...- начал было Генрих.
  - Нет!- Оборвала его Моника.- Я прошу тебя, остановись!.. Я не хочу, чтобы ты походил на него, Генрих! Он всезнающий, почти всемогущий, но он ничего не делает. Сидит во дворце, пьет вино и читает книги, чтобы через год снова сказать: "Мы вместе!.."
  - Нет, Моника, он не такой,- улыбнулся Генрих.- Ты его едва знаешь.
  - Ты тоже едва знаешь его...
  Они одновременно поднялись, она со стула, он с постели.
  - Прояви немного терпения, Моника. Еще немного терпения...
  - Генрих, о терпении ты говоришь последние две недели,- она снова оборвала его.- И пока мы говорим о терпении и будущих возможностях, там,- она махнула рукой в сторону,- умирают люди, умирают дети! Те, кому мы можем помочь...
  В этот момент в дверь осторожно постучали.
  - Это дети,- сказал Генрих, глядя в глаза Моники.- Наши с тобой дети... Я должен идти. Давай поговорим обо всем после завтрака.
  - Хорошо,- кивнула она.- Но мы можем говорить об этом снова и снова, и ничего не изменится.
  - Многое изменится очень скоро,- Генрих притянул ее к себе и обнял.- Ты только верь мне, родная. Верь мне...
   Он прошел в гардероб, переоделся в спортивное и вышел из спальни. Сыновья стояли возле двери, он потрепал их по светлым волосам и сбежал вниз.
   Когда Генрих открыл входную дверь, в лицо ему дохнуло дождливой предрассветной мглою. Под куполом сполохами пробегали огни радужной иллюминации. Он посмотрел на далекие, расцвеченные проблесковыми маяками башни Сити и синие звезды над Верхним городом и улыбнулся.
  Мальчишки спустились с крыльца и нетерпеливо подпрыгивали на брусчатой дорожке. Генрих оглянулся на соседские дома. То над одним, то над другим крыльцом вспыхивал яркий свет, и на улицу выбегали бодрые мужчины со своими отпрысками. С ним здоровались, в знак приветствия вскидывали от груди правую руку. И он тоже вскинул руку и сделал ею полукруг, приветствуя общину. И в тот же миг почувствовал радость от того, что может сделать для этих людей что-то по-настоящему ценное.
  Спустя мгновение под куполом проплыл первый вздох Большого Колокола.
  На перекрестке Тенистой и Мятной к ним присоединился Геккер.
  - Салют!- С едва заметным придыханием поздоровался он.- Слышал, что вы уезжаете в командировку.
  - Так и есть,- улыбнулся Генрих.- Надеюсь у вас все в порядке, Рудольф. Как София?
  - Прекрасно! Великолепно!- Отозвался Геккер.- Уже печет на завтрак яблочный пирог!.. Как дела у Моники? Слышал, что она поступила на службу в конгломерат "Европа". Не знал, что у нее есть корни...
  - О чем вы говорите?- Генрих резко остановился и сказал сыновьям:- Мальчики, продолжайте без меня.
  - Полно вам, Генрих,- Геккер тоже остановился и сделал несколько энергичных гимнастических движений.- Не секрет, что в конгломерате работают те, кто не нашел себе место там,- он красноречиво посмотрел на цитадель Верхнего города.
  - Рудольф, не понимаю, почему это интересует вас,- слегка надменно произнес Генрих.- Моника - человек талантливый, с деловой хваткой. Только благодаря этому...
  - Да, бросьте вы, Генрих,- остановил его Геккер.- Я с вами не собираюсь в игры играть... Вы ведь знаете, где я работаю. Но не знаете кем... Генрих, вы мне симпатичны. Поэтому я даю вам шанс на спасение.
  - Что?!- Штольц от неожиданности даже отшатнулся.
  - Давайте присядем,- предложил Геккер.
  Купол над головой с каждой минутой становился все более прозрачным. Колокольный звон медленно растворился в воздухе. И так же незаметно, словно мелодия сгустилась из воздуха, поплыло над городом протяжное и величественное песнопение "Мы свидетели Его славы!". Бегущие сбавляли темп, многие останавливались и принимались подпевать небесам: "Ты дал нам все! Отец, Отец! Прими сыновей и все наши труды! Славится имя твое! Я народ твой! Я твой народ!"...
  Над Верхним городом налились светом Утренние звезды. Их трепетное сияние растеклось под куполом. И вместе с этим сиянием растекалась над городом мелодия гимнов и песнопений.
  - Генрих,- Геккер протянул ему визитку,- через час вы явитесь в мой кабинет и сделаете заявление о том, что оказались втянуты в заговор определенного круга лиц. Наш департамент не может заниматься служащими конгломерата. Впрочем, нам хватит работы и с соплеменниками. Но не забывайте, что с европейцами будут разбираться они,- он кивнул в сторону Верхнего города.- Так что Моника тоже не в безопасности.
  - Рудольф...- только и произнес Штольц, он был настолько ошеломлен, что не мог подобрать слов.
  - Если вы последуете моему совету, я гарантирую безопасность вашей семье. Выбор за вами, Генрих. Посмотрите-посмотрите...- Геккер улыбнулся ободряюще.
  Генрих перевернул его визитку и прочитал: "Рудольф Геккер, категория А - 1, заместитель директора Департамента общественного надзора, Новый Галеон".
  - Мое слово - гарантия вашей безопасности, Генрих,- кивнул Геккер.- Вы отделаетесь ссылкой. Это самая мягкая мера наказания, которая может быть применена в данном случае.
  - Но, Рудольф...
  - Вам нет смысла лгать и увиливать,- остановил его собеседник.- Неужели вы думали, что мы выпустим ситуацию из-под контроля?..
  - Вы знаете, что собираются сделать первообщинники?!- Генрих, наконец, отошел от оглушающего шока.
  - Генрих, это не моя забота,- Геккер сделал такое движение, словно отметает все его аргументы.- Я поддерживаю общественный порядок. А верхняя часть города - это, вообще, не моя забота... Думаю, в вашем положение одного часа вполне достаточно, чтобы принять верное решение. А когда вас потянет на геройства, просто вспомните о семье. И вспомните, что я говорил вам совсем недавно, Генрих. Вспомните это...
  Геккер дружески похлопал его по плечу, чего раньше не делал, и продолжил утреннюю пробежку.
  - Боже,- выдохнул Штольц, провожая его взглядом. В его голове стало тесно от лихорадочных мыслей.
  Он сошел с тротуара и тоже, но уже по инерции побежал вокруг фонтана. Его окликали из толпы бегущих. Генрих машинально приветствовал знакомых. Он лихорадочно соображал, как поступить дальше. И эти мысли так поглотили его, что он едва не пробежал мимо своего дома. Генрих подошел к калитке и замер. Сквозь песнопения, топот и приветствия бегущих по дороге людей он ясно различал голос Моники и смех детей, доносившиеся из сада. Он толкнул калитку и нарочито медленно прошел по пружинистой, влажной от росы траве и замер под раскидистым кедром.
  - Милый, мы ждем только тебя!- Окликнула его Моника. Сейчас она выглядела намного лучше, видимо за утренними хлопотами стряхнула с себя сумеречное настроение, овладевшее ею с вечера.- Мальчики, не балуйтесь! Кристина, милая, никуда не убегай, сейчас придет папа, и мы сядем за стол...
  Генрих подошел к жене, обнял ее и прошептал на ухо:
  - Моника, мы должны поговорить, сейчас, не откладывая...
  - Хорошо,- кивнула она.- Дети, нам с папой нужно поговорить. Завтракать будете без нас. Вы уже достаточно взрослые. Не балуйтесь...
  Он не рассказал ей и половины всего, но когда закончил говорить, Моника прижалась к нему и лихорадочно прошептала:
  - Я так и знала, что эти люди втянут тебя в неприятности. И все равно должен быть выход! Должен быть... Ты не можешь просто пойти в департамент и отправиться в ссылку. Мы сейчас же поедем к Азарову. В конце концов, он влиятельный человек. Если он втянул тебя в эту историю, то пусть он же и оградит от неприятностей.
  - Милая, боюсь, что Азарову не хватит влияния, чтобы себя спасти,- покачал головой Генрих.
  - Но зачем! Зачем вам понадобилось что-то менять?! Зачем?.. О, сейчас я понимаю это ваше самодовольное: "Скоро все изменится, и мы сможем помочь всем, кто нуждается в нашей заботе..." Боже, Боже... Я должна помолиться, я должна помолиться прямо сейчас,- Моника стремительно подошла к двери спальни, но тут же вернулась обратно и снова прижалась к Генриху.- Я не хочу бросать тебя ни на секунду, милый.
  И в это мгновение Генрих снова увидел нечто странное, словно он еще раз окунулся в реку времени. Словно он стоял и без того с открытыми глазами и каким-то образом открыл их снова. Теперь он понимал, что именно сказал ему Геккер на прощание.
  - Я знаю, что нужно сделать,- прошептал он.- Моника, собирай детей, мы уезжаем.
  - Куда?- Спросила она его.
  - В безопасное место. Поспеши, нам нужно сделать это как можно быстрей.
  Когда она ушла, он набрал код Азарова. В дальнем углу спальни развернулась часть его библиотеки. За круглым столом посреди нее сидели несколько мужчин в квадратных шапочках. Генрих не сразу сообразил, что видит первообщинников. Двое из них посмотрели на него, и Генрих увидел их холодные бесстрастные глаза. Потом послышался гортанный возглас и связь оборвалась.
  Генрих еще несколько мгновений смотрел в угол спальни, потом крепко сжал зубы и спустился в кухню. Он захватил с собой два тесака для рубки мяса и увесистый медный пестик, который в шкафчике для посуды хранила каждая уважающая себя хозяйка.
  В прихожей раздался дружный детский вопль и через мгновение дом наполнился топотом и смехом.
  Генрих вышел с кухни и сказал так громко, чтобы в доме его услышали все:
  - Мы должны торопиться! Уезжаем через десять минут.
  
  Сообщения от Свенсона и Свешникова застали его уже в дороге. Свешников сказал только одно слово: "Бегите...", после чего послышались звуки выстрелов, и связь оборвалась. Сообщение от Свенсона не было таким кратким.
  Том и Марта сидели за обеденным столом, обнявшись. За последние две недели Генрих с Моникой не раз бывали у них в гостях и сразу узнали обстановку гостиной.
  - Здравствуй, Генрих,- улыбнулся Том.- Ты уже знаешь, что происходит. Именно этого мы боялись. Нас опередили и нас уничтожают. Я не знаю, что посоветовать вам, Генрих. Простите, что втянул вас...- его голос неожиданно сорвался, а на глазах блеснули слезы.- Прощайте,- он рывком забросил себе в рот что-то и тут же захрипел. Марта выскользнула из его объятия и рухнула на пол. Оказывается, она уже была мертва.
  Моника зажала себе рот ладонью, а Генрих выключил монитор, чтобы сидевшие сзади дети случайно не увидели происходящее.
  - Боже,- простонала Моника, ее щеки стали мокрыми от слез.- Что вы натворили, Генрих?.. Что вы натворили...
  Она уткнулась лицом в колени и беззвучно разрыдалась. А Генрих только крепче сжал руль.
  Темная Лощина была окутана молочно-белым клубящимся туманом. Словно уставшее облако решило прилечь на землю. Только увидев это великолепие издали, дети уже заверещали от восторга. По обе стороны дороги громоздились огромные тополя с замшелыми неохватными стволами. Их кроны скрывал туман, а дерн между ними был усеян мелкими синими цветами. Из них торчали покрытые мхом пни и валуны темные от времени и осевшего на них тумана. Временами казалось, что дорога вьется по сказочному лесу. Но оборвалась она перед дощатыми воротами, за которыми открывался вид на группу приземистых строений с невысокими двускатными кровлями из красной черепицы.
  Генрих вышел из машины и открыл ворота. За ними начинался обширный пустырь, засыпанный гравием. Над домиками громоздились тополя. Их кроны были окутаны туманом. На крыльцо одного из домов вышел очень высокий, массивный человек в штанах и безрукавке из черного сукна. На его грудь ниспадала широкая черная борода. Наверно, это и был Карл Геккер.
  Он спустился с крыльца и неторопливо направился к гостям. Генрих несколько мгновений размышлял, как поступить дальше, и пошел к нему навстречу.
  - Бог в помощь,- произнес незнакомец, протягивая руку для пожатия.- Вы - Штольц?
  - Да,- кивнул Генрих.
  - Брат сообщил, что вы приедете. Подъезжайте к моему дому. Не волнуйтесь, Генрих. Здесь вы в безопасности...
  Услышав его слова, Генрих с трудом проглотил колючий комок, застрявший в горле. А Карл Геккер подошел к их машине и постучал в окно:
  - Доброе утро, милая госпожа,- произнес он непередаваемым тоном, приветствуя Монику.- Доброе утро, дети. Рад видеть вас!
  Дети притихли и смотрели на него во все глаза. Они впервые видели такого бородатого гиганта. А Моника попыталась улыбнуться в ответ. Ее глаза были красными от пролитых слез.
  Генрих вернулся в машину и с улыбкой сказал детям:
  - Что нужно говорить в ответ на приветствие? Господин Геккер любезно пригласил нас к себе в гости.
  - Здравствуйте, господин Геккер!- Дружно отозвались дети.
  И Геккер неожиданно задрал бороду в небо и расхохотался:
  - Здравствуйте, дети!
  С крыльца за ними наблюдала невысокая, черноволосая женщина. Когда гости подъехали к крыльцу хозяйского дома, она спустилась к ним.
  - Здравствуйте, рада видеть вас. Я, Хана, супруга Карла. Прошу вас, проходите в дом.
  - Здравствуйте,- Генрих пожал ей руку.- Спасибо, что приютили нас.
  - Я знаю обо всем, Генрих,- улыбнулась женщина.- Не тревожьтесь, здесь вас никто не тронет,- она по очереди обняла Монику и детей и повторила:- Проходите в дом, милые.
  - Я не понимаю,- покачал головой Генрих, когда женщины и дети ушли.
  - Все просто, Генрих,- ответил Карл.- Первообщинники обожают отдыхать на горячих источниках. Они, вообще, считают, что это лучший способ избежать болезней и поправить здоровье. По какой-то причине они не трогают тех, кто находит здесь убежище. Вы не первый из тех, кто нашел здесь спасение. Здесь скрывались преступники из Верхнего города. Рудольф привозил сюда тех, кого позже отправляли в ссылку. А иначе их бы попросту убили. Скорей всего вы из таких.
  - Да,- кивнул Генрих.- Но я волновался за семью, не за себя. И Моника, и дети могли попасть под удар... Мои друзья погибли, Карл...
  - Сочувствую вам,- собеседник ободряюще похлопал Генриха по плечу, как совсем недавно это сделал его брат возле фонтана.- После обеда приедет Рудольф. С ним все обсудите.
  - Да,- еще раз кивнул Генрих.
  - Пока что разместитесь в соседнем домике,- сказал Геккер.- Я помогу вам перенести вещи.
  - Не стоит беспокоиться, Карл,- попытался отказаться от помощи Генрих.- У нас немного вещей, только самое необходимое.
  - Это не беда,- успокоил его Геккер.- В наших кладовых есть все. Первообщинники обожают комфорт.
  Они захватили из багажника несколько сумок и поднялись на крыльцо.
  - Вы сказали, что первообщинники любят отдыхать в Темной Лощине. Они здесь?- Спросил Генрих.
  - Да, конечно,- кивнул его собеседник.- Сегодня приедут женщины и дети. Генрих, не тревожьте их. А вечерами на источниках пустынно... Генрих, нам не нужны эксцессы, верно?
  - Разумеется,- кивнул Генрих.- Неприятностей и без того хватает.
  
  После обильного застолья Хана с Карлом увели детей на прогулку по окрестностям, а Генрих с Моникой устроились в креслах-качалках на веранде хозяйского дома.
  - Любопытно,- улыбнулся Генрих, провожая взглядом детей в сопровождении бородатого гиганта и его невысокой сухопарой жены,- здесь все время держится туман?.. Она ведь из Верхнего города,- произнес он спустя минуту, так и не дождавшись ответа от Моники.
  - Они добрые люди, Генрих,- не сразу, но все же отозвалась та.- Хана не спрашивала меня о том, почему мы бежали из города. Я не хочу лгать этой милой женщине, Генрих. Но что мне сказать, когда она спросит об этом? Сказать, что мой муж и его безумцы-друзья хотели убить ее родных? У нее ведь есть родные, Генрих...
  - Моника, все не так просто,- остановил жену Штольц.- Неужели ты думаешь, что я хотел чьей-то гибели?
  - Генрих, ты понимаешь, что мы потеряли тебя?!- Моника снова не смогла сдержать слез.- Тебя вышлют из города, и мы больше не увидимся...
  Штольц поднялся с кресла и обнял ее:
  - Я все понимаю, милая. Но не это сейчас главное. Ты и дети, вот что главное для меня. И я постараюсь что-нибудь придумать. Я обязательно постараюсь что-нибудь придумать...- он присел возле Моники и положил голову на ее колени. И она принялась перебирать его локоны.- Ты слышишь?- Спустя минуту спросил жену Генрих.
  - Что, милый?
  - Себя,- он задержал ее руку.
  Шум города едва достигал Темной Лощины, посторонние звуки глушили высокие деревья и облако тумана, постоянно висевшее над горячими источниками. Но все же они различили далекий женский голос: "Дети мы ждем вас в "Европе"! Мы вместе!..".
  - Вместе - вместе - вместе...- откликнулось на далекий голос неясное эхо.
  - Это же я,- прошептала Моника.
  - Это ты,- Генрих сжал ее руку.- Прости, что не увидишь бал...
  Но договорить он не успел. В лесу взвизгнули тормоза, и перед воротами остановился автомобиль с тонированными стеклами. Из него выскочил Рудольф Геккер и побежал через пустырь к дому брата.
  - Слава Богу!- Выдохнул он, увидев Генриха и Монику.- Генрих, мы сейчас же уезжаем! Боюсь, тебя не защитит даже это место. За семью не беспокойся, я позабочусь о них.
  - Что случилось, Рудольф?- Моника тоже вскочила с кресла.
  - Нет, времени объяснять,- отрывисто бросил Геккер.- Генрих, все необходимое в машине. Прости, Моника, но времени не осталось.
  - Я хотел бы проститься с детьми,- сказал Генрих.
  - Ты еще увидишься с ними. Идем!.. Идем, Генрих, идем!!!
  Генрих посмотрел на жену, на глазах у него мгновенно навернулись слезы, и обнял ее:
  - Прощай, милая.
  - Не говори так, не говори,- сил у нее хватило только на шепот.- До свидания...
  
  3. Невыносимая легкость бытия.
  
  Костырев, 2009-04-18 (A.D.)
  
  Дороги во дворах покрылись отвратительной снежной кашей. Олег нашел место для парковки, вышел из машины и осмотрелся: серая панельная девятиэтажка, двор даже днем забит машинами, старики на скамейках, сырой снег под ногами, энергичные дети и их разнокалиберные творения - кособокие, угрюмые снеговики.
  - Это ты зря!- Окликнул его невысокий мужичок с собачкой на поводке.
  - Что именно?- Уточнил Олег.
  - Машину сюда зря поставил,- объяснил словоохотливый собеседник.- Скоро Обезьяна приедет, орать начнет. Она свой корабель всегда сюда ставит.
  - Да ты что?! И договориться никак нельзя?- Олег подошел к мужичку, угостил его сигаретой и закурил сам.
  Из последующего разговора выяснилось, что Обезьяна - это женщина кавказской национальности, которая на каком-то нереальном внедорожнике развозит товары по своим многочисленным точкам на вещевых рынках города и предместий. Договориться с ней невозможно, а на скандал налететь в легкую.
  - А тебя почему Ермаком кличут?- Выслушав собеседника, спросил Олег.
  - Так это, Ермаков я! Ермаков Егор Евсеевич.
  - Хорошо,- кивнул Олег.- И давно проживаете здесь, Егор Евсеевич?
  - Шестнадцать лет, без малого,- ответил тот и цыкнул на заволновавшуюся собаку.
  - А зверя как зовут?
  - Тимка! Тимофей, значит.
  - Я, Егор Евсеевич, частный детектив,- представился новому знакомому Олег.- Фамилия моя - Костырев, зовут Олегом. Узнать мне кое-что нужно, Егор Евсеевич.
  - Да, конечно,- кивнул Ермаков.- Это я всегда, то есть органам помочь готов...
  - Квартирка у вас в доме имеется, судя по всему нехорошая,- задумчиво произнес Олег.- Под номером двадцать шесть. Слышали о такой? Егор Евсеевич, все что будет вами сказано, я сохраню в глубочайшей тайне.
  - Так это, есть такая квартира,- кивнул Ермаков.- Только я в том углу живу,- он показал на дальний конец здания.- А они в этом...
  - Кто они?..- Спросил Олег, слегка опешив еще от одного открытия.
  - Ну, кто-кто?!- Проворчал Ермаков.- Известно, кто - люди!
  - И много их там?
  - Так это - двое их там. Мужик и еще мужик.
  - Ага,- кивнул Олег.- Направление не укажете, Егор Евсеевич?
  - Первый подъезд,- Ермаков на самом деле протянул руку в нужном направлении.
  - Спасибо за помощь,- поблагодарил его Олег.
  - Так это, я всегда готов,- кивнул Ермаков.
  Старушки на скамейках судачили в основном о превратностях погоды и вспоминали былое. Благо, что думами друг друга не отягощали. Олег раскланялся с компанией товарок возле первого подъезда и по домофону связался с квартирой номер двадцать шесть.
  - Да?- Откликнулся на его запрос энергичный молодой голос.
  - Добрый день мне встретиться с вами нужно,- произнес Олег в домофон.
  - Мы знакомы?
  - Собственно, я от Лужина Николая Яковлевича. Мне с вами поговорить нужно.
  - Ждем, давно ждем!- Отозвался энергичный голос, и вслед за этим щелкнул замок отпираемой двери.
  Олег обернулся на притихших старушек. Они смотрели на него без явного интереса, но все же насторожено.
  Олег зашел в подъезд и лифтом поднялся на пятый этаж.
  На лестничной площадке его уже ждали. Невысокий, субтильного сложения блондин лет двадцати пяти нервно потирал руки возле открытой настежь металлической двери тамбура на три квартиры.
  - Здрасьте,- кивнул он, протягивая Олегу руку.- Давайте.
  - Что именно?- Спросил Олег и, не задерживаясь возле него, прошел к приоткрытой же двери квартиры под номером двадцать шесть.
  - Э - эй, мужик! Ты куда?!- Опешил блондин и стремглав бросился вслед за ним.
  А Костырев открыл дверь и, не разуваясь, прошел в гостиную трехкомнатной квартиры. Сел на диван заваленный самой разнообразной печатной продукцией, начиная от дешевых таблоидов и заканчивая произведениями классиков в переплетах с золотым тиснением.
  - Давайте знакомиться,- кивнул Олег, когда вслед за блондином в комнату зашел рыжеволосый верзила.- Меня зовут Олегом Дмитриевичем. Я - частный детектив. Расследую смерть Ивана Лазарева, личность вам известная. Много времени я у вас не отниму. Вопросов буквально-то с дюжину...
  - Вы не имеете права!- Как можно более строго произнес блондин.
  - Собственно говоря, вы тоже не имеете права находиться в данной квартире,- усмехнулся Олег.- Впрочем, вы можете вызвать участкового или уже сразу наряд милиции, дело ваше.
  - Что ты стоишь как вкопанный?- Нехорошим голосом осведомился блондин у рыжеволосого.- Выбрось его отсюда!
  - Не советую,- покачал головой Олег.- В этом случае уже я вызову милицию. А меня там хорошо знают - специфика работы такая. Впрочем, дело хозяйское, действуйте.
  - Я Лужину позвоню,- пробормотал блондин и ушел из гостиной.
  Олег остался один на один с рыжеволосым верзилой.
  - У меня на самом деле не очень много вопросов,- сказал Олег.- Например, кто вы и чем занимаетесь?- Он сгреб с дивана ворох газет и просмотрел их названия.- Вопросы несложные. К слову сказать, такой: когда Лазарев с друзьями отдыхали в этой квартире, приглашали они вас в свою компанию или нет? Ей-богу же, несложный вопрос... Пардон, это кажется меня...- Он поднес телефон к уху.- Здравствуйте, Николай Яковлевич! Рад, рад вас слышать!.. Да, я нахожусь в вашей квартире в Железнодорожном районе, неподалеку от парка... Нет, Николай Яковлевич, нет. Я ведь вам сказал, что рассматриваю проблему с различных точек зрения. Вдруг да удастся выявить неожиданный аспект!.. Нет, с вашими людьми я даже познакомиться толком не успел. К сожалению... Хорошо, Николай Яковлевич. Благодарю вас за помощь... Извините, я не понял. Кто они?.. Ах, аналитики!.. Да ради бога, на бандитов они не похожи,- он покосился на рыжеволосого.- По крайней мере, один из них... С сестрой созвониться не можете?.. Вероятно, она отдыхает. Что ж, Николай Яковлевич, спасибо за помощь. До свидания,- он убрал телефон в карман и посмотрел на верзилу.- Босс дал согласие на разговор со мной. Одно только могу добавить, говорите правду. Я до нее все равно доберусь. Тем более, вам скрывать нечего. Ну, заходил какой-то паренек со своими подружками, выпивали, глотали "дурь". Вы же их не заставляли этой ерундой заниматься...
  - Я ничего не знаю и ничего не видел,- слегка даже отрешенно произнес рыжеволосый.- И меня эти дела не касаются.
  - Достойный ответ,- кивнул Олег.- Достойный одной из трех макак, которые ничего не видят, не слышат и не говорят.
  - Ты все сказал?- Спросил его верзила.
  - Нет,- покачал головой Олег.- Когда ты в последний раз видел Ивана Лазарева? С кем ты его видел в последний раз?
  Вместо ответа рыжеволосый прислонился плечом к стене и принялся бесстрастно смотреть на Костырева. Монстр, а не человек.
  Спустя минуту в гостиной появился блондин, молча переглянулся с напарником, и тот вышел из комнаты.
  - Максим,- представился блондин.- Максим Исаев.
  - Шутить изволите?- Улыбнулся Олег.
  - Папа мой был большим поклонником творчества Юлиана Семенова. А Штирлиц для него, ну прямо как живой бог был. Вам паспорт показать?
  - Не нужно,- покачал головой Олег.- Хоть груздем назовитесь.
  - Спасибо,- кивнул блондин.- Мне с начала начать или с конца?
  - Давайте, начнем по порядку, Максим Максимович,- предложил Олег.
  - Олегович,- поправил его собеседник.
  - Будьте добры, паспорт все-таки предъявите,- еще раз улыбнулся Олег.- И желательно настоящий.
  - Извольте,- блондин протянул ему документ.- С этого и нужно было начинать.
  - Захаров, вы время тянете?- Спросил его Олег.- Друг ваш, наверно, компромат сжигает, чтобы жидам и масонам не достался?
  По паспорту блондин оказался Захаровым Максимом Ивановичем, двадцати двух лет от роду, проживающим в городе Сызрани.
  - Совершенно стандартный вопрос, Максим Иванович,- произнес Олег.- Привлекались к уголовной ответственности?
  - А это критерий?- Вопросом на вопрос ответил тот.
  - Определяющий потенции и свойства личности,- кивнул Олег.
  - В таком случае, не привлекался,- улыбнулся Захаров.
  - Не отчаивайтесь, Максим Иванович,- в тон ему улыбнулся Костырев.- У вас еще все впереди... Итак. С Лазаревым Иваном знакомы были?
  - Нет,- все с той же улыбкой ответил Захаров.- Вы ведь лицо неофициальное, Олег Дмитриевич. И полномочия ваши дутые. Зачем мне откровенничать с вами?
  - Резонно, Максим Иванович,- кивнул Олег.- Но что, если я выясню вашу причастность к убийству Лазарева? Что вам останется: баланда со шконкой?
  - Да бросьте вы, Олег Дмитриевич. Мальчишка "колес" наглотался и в петлю сдуру залез. Это все знают.
  - А это еще не факт. Чем вы здесь занимаетесь, Захаров? Деньги зарабатываете, мир спасаете? А может быть, вы здесь лизергиновую кислоту варите? Прецеденты были.
  - А Лужин вам разве не объяснил? Мы - аналитики. Держим руку на пульсе времени. Интернет, печать, телевидение. Тенденции, Олег Дмитриевич, тенденции! Как из пестрой мозаики вычленить цельную картину? Как увязать разрозненные факты и по скупым фрагментам определить то, что происходит на самом деле?
  - Послушайте, Захаров, я немного отвлекусь от приятности обсуждаемой нами темы. А что если вы предусмотрены творцом целого? Что если вы лишь один из фрагментов мозаики, а не элемент самозабвенного противостояния? Я понимаю, вам кажется, что вы неплохо устроились, качаете потихоньку денежки из Лужина. Но чем это закончится, Максим Иванович, когда придет назначенный срок?..
  - Мы говорим с вами на разных языках,- скорей отмахнулся, чем ответил Захаров.
  - Быть может, это вы других языков не понимаете? Захаров, это очень плохо, когда все заговорят на одном языке и начнут думать одинаково. По вашим шаблонам или по их шаблонам, особой разницы уже не будет. Неужели вам так не терпится превратить людей в стадо? Вы ведь тоже начнете людей клеймить. И тоже начнете уничтожать лишних и бесполезных. Захаров, что если ваши дети окажутся балластом?- Олег посмотрел на собеседника даже с сочувствием.- Впрочем, я отвлекся. Наверно, вы считаете, что станете погонщиком, станете одним из немногих. И дети ваши тоже будут погонщиками. Вас пока только молодость извиняет... Стало быть, Лазарева вы все-таки знали?
  - Да,- кивнул Захаров, к его губам приклеилась натянутая улыбка.- У него были ключи от входных дверей. Нагловатый был мальчишка. Хотя, о покойнике или хорошо, или ничего. Если говорить о нем хорошо, то парень был с головой. Но и это спорно, Олег Дмитриевич, и это спорно.
  - Когда в последний раз его видели, случайно не первого числа?
  - Да с какой стати, что вы?!- Ответил Захаров.- Во-первых, первого числа мы почти весь день в Интернет-кафе провели. А, во-вторых, у Лазарева ключи были. Как нам знать, был он здесь в наше отсутствие или нет?
  - Стало быть, алиби у вас железное?- Уточнил Олег.
  - С полудня до десяти вечера мы были в кафе. А нас там знают,- пожал плечами Захаров.
  - Допустим, это я проверю,- кивнул Олег.- Кто еще приходил с Лазаревым в эту квартиру?
  - Олег Дмитриевич, вы все-таки учтите, что мы живем здесь всего полтора месяца,- сказал Захаров.- И что здесь творилось до того, знать не знаем - ведать не ведаем.
  - Хорошо,- кивнул Олег.- Учту замечание. Но в марте вы уже жили здесь. Наверняка помните, с кем Иван сюда приходил.
  - С Лужиным пару раз,- ответил Захаров после короткого размышления.- С парнягой таким здоровым раза два или три заходил. То ли Саша, то ли Миша, честно говоря, не помню уже. И с девчонкой раза два приходил. По-моему, Леной ее называл.
  - Может быть, Катей?- Уточнил Олег.
  - Нет, точно не Катей,- покачал головой Захаров.- Лялей, Лёлей?.. Нет, точно Леной ее называл...
  - Еще один вопрос, Максим Иванович. Что за посылку вам должны принести сегодня? Можете не отвечать, если это большой секрет.
  - Да какой же это секрет?!- Усмехнулся Захаров.- Деньги ждем от Лужина. У нас даже на чай с сигаретами денег не осталось...
  Олег вышел на улицу и осмотрелся. К счастью, Ермаков до сих пор выгуливал собаку.
  - Егор Евсеевич!- Окликнул его Олег.- Я у вас еще немного времени отниму. Вот эти мужик - и - мужик они здесь давно живут?
  - Так это, месяц наверно,- ответил тот.
  - А до них в квартире кто-нибудь проживал?
  - Не знаю,- покачал головой Ермаков.- Парень какой-то приходил с друзьями. Хозяин иногда приезжает. Но он не разговаривает ни с кем. Солидный такой мужчина. Наверно, большой начальник. И вот эти двое сейчас туда - сюда шныряют. А вы кого ищете?- Осторожно поинтересовался он.
  - Всех,- улыбнулся Олег.- Спасибо вам за помощь Егор Евсеевич.- Поеду, пожалуй, пока Обезьяна не вернулась.
  - Это правильно,- кивнул Ермаков.- Орать начнет - греха не оберешься...
  
  - Лена - Лена - Лена. Где же мне искать тебя, Лена?- Олег повернул ключ зажигания, но со двора уехал не сразу - сделал в блокноте необходимые пометки. Убрал блокнот в карман и повторил еще раз:- Как же мне найти тебя, Лена? Где тебя найти?
  По дороге он заехал в пельменную, отобедал чем бог послал, и решил созвониться с Кармановым. Поговорить с ним было необходимо хотя бы для полноты картины.
  Трубку Карманов снял только с третьего раза.
  - Я не желаю говорить с вами, вы...- привычно выплюнул он, но Костырев не дал ему закончить.
  - Дело наше продвигается,- вместо приветствия сообщил он.- Квартира обнаружилась в Железнодорожном районе. Выяснилось, что Катя Никольская рассталась с Иваном задолго до его гибели. Нам нужно поговорить, нужно...
  Связь резко оборвалась. Олег улыбнулся, положил телефон на стол и продолжил пить кофе. Он был уверен, что Карманов перезвонит. Может быть не сразу, но перезвонит. И не ошибся в ожиданиях. Не прошло и минуты, как тот перезвонил.
  - Я хочу говорить с вами,- все в той же слегка повелительной манере произнес он.- Хочу говорить с вами прямо сейчас.
  - Хорошо,- согласился Олег.- Где именно?
  - Я буду ждать вас на набережной. Я сейчас на набережной. Пытаюсь сосредоточиться. Но все время что-то отвлекает!
  - Хорошо, встретимся там,- сказал Олег.- Твердо обещать не могу - пробки на дорогах, но постараюсь приехать в течение двадцати минут.
  - Я жду вас, Костырев!- Произнес Карманов, и связь снова оборвалась.
  Олег поднес стаканчик с кофе к губам и замер.
  - Не может быть,- спустя мгновение прошептал он.- Не к тебе ли это относится, нагловатый мальчишка?..
  К вечеру потянуло вдоль улиц стылой поземкой. Раскисшая снежная каша превратилась в колючую наледь. Олег вышел из пельменной, закурил и принялся прохаживаться возле машины. Ледяное крошево под ногами хрустело. На крыльцо пельменной высыпала подвыпившая компания. Пьяные принялись громко разговаривать и хохотать. С голых тополей вдруг с карканьем сорвалось воронье. Олег посмотрел на птиц. Он чувствовал, что уже копнул намного глубже, чем могли предположить доброжелатели.
  Время подходило к шести часам вечера. Пробки на дорогах почти парализовали движение. Олег, переулками и дворами добрался до центра города.
  Набережную пронизывал порывистый промозглый ветер. Карманова Олег заметил сразу. Тот сидел на скамье лицом к проезжей части. Он что-то быстро и размашисто зарисовывал в альбоме для эскизов. Олег улыбнулся и спустился с моста на пешеходную дорожку к скамейкам.
  - Здравствуйте, Александр Николаевич,- он сел рядом с Кармановым.
  Тот глянул на него отрешенно, словно в этот момент находился в другом измерении. Олег посмотрел на его рисунок: небрежное пересечение полуокружностей и кривых линий, в которых с трудом угадывались очертания автомобильных дорог, мостов и строений.
  - Что вам нужно?!- Спросил Карманов.- Вы мне мешаете!
  - Александр Николаевич, вы слегка переигрываете,- Олег раскрыл блокнот на чистом листе и положил его на колено.- Я понимаю - гений и все такое. Но вам вполне может потребоваться моя помощь.
  - С какой стати, Костырев?- Все в той же манере осведомился собеседник.
  - Олег Дмитриевич. И как можно чаще,- посоветовал ему Олег.- В данном случае, Карманов, не я попросил о встрече.
  - Ну, хорошо. Я поговорю с вами,- кивнул Карманов.- Взгляните на это,- он открыл альбом с первых рисунков.- Я не устаю перебирать эти эскизы, Олег Дмитриевич. Потому что знаю, так и будет. Это - будущее. И знаю, что должен воплотить мечту в реальность!
  - Похвально,- Олег взял из его рук альбом и принялся рассматривать эскизы города будущего.- Кое-что кажется мне знакомым,- заметил он, возвращая альбом владельцу.- Но ведь вас с Иваном питали одни и те же идеи.
  - А что вы скажете о последних набросках?
  - То ли более экстравагантно, то ли менее понятно. Не могу судить, не специалист.
  - Все верно, Олег Дмитриевич,- кивнул собеседник.- Этот альбом начинал Иван. И не так важно, в каком городе будут построены эти дома и дороги. Как вы думаете, сколько денег будет вложено в работу такого масштаба?
  - Полагаю, немало,- кивнул Олег.
  - Немало,- вслед за ним повторил Карманов.- Я стану богатым и успешным. А Лазарева эти вещи не волновали. Как вы думаете, меня назовут вором, когда я пожну плоды его трудов?
  - Я думаю, нет,- ответил Олег.- Об этом ведь никто не узнает. Если вы не расскажете. А я не думаю...
  - Костырев, я знаю, что вы хотите услышать от меня!- Перебил его Карманов.- Но я не завидовал Лазареву! И у меня не было причин желать ему смерти! Да, у него было все, но он этого не ценил. А у меня есть только альбом, карандаш и желание зарабатывать деньги. И я добьюсь своего, Костырев. Я знаю, вы подозреваете меня. В этом нет ничего удивительного. Вам трудно поверить, что мы с Лазаревым были друзьями. Но мы были друзьями.
  - Вы ссорились из-за девушки?- Спросил его Олег.
  - Да, бросьте вы. Это - чушь. Она моя одноклассница, и только.
  - А Лужин?
  - А что Лужин?.. Лужин резвится, играет с нами. Играет с людьми. Ему скучно.
  - Мне так не показалось. Николай Яковлевич занятой, деятельный человек. Зрелый человек. Филантроп. Он и тебе наверняка помогал,- Олег незаметно перешел на "ты".- И в будущем, возможно, поможет. А Ивана, говорят, и вовсе любил как родного сына.
  - Да, бросьте вы,- еще раз фыркнул Карманов.- Кто - кто, а Лужин прекрасно понимал, что из Ивана толку не выйдет...
  - Не понял?..
  - Я же вам говорил!- Раздраженно сказал Карманов.- Лазарев ничего не ценил, ничему не придавал значение. Ему все давалось слишком легко, без напряжения. Мне нужно жилы рвать, чтобы добиться чего-то. А у него без особого труда получалось все, за что бы ни брался.
  - Но факты говорят об обратном,- заметил Олег.- Другу твоему тоже приходилось несладко. Девушка от него ушла, да не к кому-то, а к дяде. А потом его и вовсе нашли с петлей на шее. На беззаботную и безоблачную жизнь это не похоже.
  - И что? Разве это имеет какое-то отношение ко мне?
  - Не знаю,- Олег, не отрываясь, смотрел на собеседника.
  - Да бросьте вы, Костырев,- в глазах Карманова неожиданно мелькнул страх.- Я же вам говорю, Лазареву я смерти не желал.
  - Я одного не могу понять,- задумчиво произнес Олег.- Почему все уверены, что Лазарева убили?
  - Но он все-таки был крепким,- уже не таким уверенным тоном ответил Карманов.- Он не мог убить себя.
  - А что если он сломался? И на самом деле начал глотать таблетки и сходить с ума. Ты же был его другом. Ты должен знать больше других.
  - Этого я не знаю. Вы мне не верите! Но я не знаю...- Он опустил голову и какое-то время молчал. А когда поднял ее, все вернулось на круги своя.- Поймите вы, я бросился на прорыв! Мне школу нужно закончить с медалью! И в академию архитектурную поступить! Слушайте, давайте-ка, начистоту! Если вам кто-то про меня что-то наплел, вы так и скажите! Мне скрывать нечего! Нечего, Костырев! И мне нечего бояться!..- Прохожие начали обращать на них внимание.- Мне дела нет до Лужина, до Никольской! Да и до Лазарева мне больше нет дела! Потому что его не вернешь!.. Зачем мне тратить на это силы и время?! Вас можно понять, вы так деньги зарабатываете. А мне все это не нужно!..
  - Мне нужна Лена, с которой Иван несколько раз приходил в квартиру на Коммунаров,- оборвал его Олег.
  - На Коммунаров?- Переспросил его Карманов.- Вы серьезно? Да я на этой квартире в последний раз первого января был... Меня вот эти их игры, вообще, не интересовали. Лужин он же сдвинулся на этой теме. Он и меня пытался подтянуть. Но я отмахнулся, у меня времени нет на эту лобуду. Мне школу закончить нужно, в Академию нужно поступить!..
  - О каких играх ты говоришь?- Уточнил Олег.
  - Костырев, вы же все знаете!- Карманов резко встал.- Я с вами только время теряю.
  - Последний вопрос,- остановил его Олег.- В таком случае, кто такая Лена?
  - Не знаю,- покачал головой Карманов.- Я даже не знаю, о ком идет речь. Иван мне про Лену ничего не говорил. Может она на Лужина работает? Вы у него спросите.
  - Может быть, школьная подруга?
  - Может быть,- кивнул Карманов.- Может быть, но я этого не знаю. Если я что-то вспомню или узнаю, я вам позвоню. А сейчас я пойду. Я на самом деле устал и времени у меня тоже нет.
  - Хорошо,- Олег тоже встал и протянул на прощание руку.- Если у меня появятся вопросы, я тебя найду.
  Карманов отошел на несколько шагов, но тут же вернулся обратно:
  - Я на самом деле ничего не скрываю, Олег Дмитриевич. Я не причем. Просто я не думаю, что должен тратить силы впустую. Ивана не вернуть.
  - Нет, не вернуть,- покачал головой Олег.- А что если тебя найдут с петлей на шее? И твоим родителям придется доказывать, что их сын на самом деле был сильным и умным, но самое главное - не был наркоманом...
  
  Олег проводил Карманова задумчивым взглядом. Как ни крути, а беседа с ним ясности не внесла. Понятно было только одно, Карманову тоже очень хотелось остаться в тени, как и Лужину, и большей части из тех, кто при жизни знал Лазарева.
  - Что тут не так?- Вполголоса произнес Олег.
  Время подходило к семи часам вечера. Город медленно окутывали сумерки. Их призрачная завеса размыла знакомые очертания домов, улиц и мостов, словно Олег вновь видел карандашные наброски Ивана. Костырев неожиданно улыбнулся и пошел к стоянке, на которой оставил машину. В этот момент он ощущал теплый неяркий уже свет, пробившийся к нему сквозь наслоения времени и пространства от целеустремленного парнишки, жизнь которого оборвалась на взлете.
  Он резко остановился и вытащил из кармана телефон, нашел номер Кати Никольской и произнес, когда та отозвалась:
  - Здравствуй, Катя. Костырев беспокоит. У тебя найдется время поговорить со мной?.. Хотелось бы с глазу на глаз...- Он на минуту умолк, внимательно слушая собеседницу. Потом кивнул и ответил:- Хорошо, встретимся в кафе... Я знаю, где это.
  Спустя двадцать минут он зашел в кафе "Гамбург". Катя сидела за стойкой бара, потягивала "Колу" через трубочку и смотрела на экран телевизора.
  - Привет,- Олег кивнул бармену.- Чашку кофе. Катя, тебе что-нибудь заказать?
  - Нет, мне ничего не нужно,- отказалась девушка.
  - Может быть, пройдем за столик? Пока есть свободные столики,- предложил Олег.
  Он захватил свой кофе и устроился за столиком возле окна. А Никольская еще с минуту сидела за стойкой с отсутствующим видом. То ли на самом деле была подавлена, то ли просто не знала, как вести себя дальше. Олег отпил ароматный крепкий кофе из чашки и принялся наблюдать за ней. А когда она все же села напротив него, он выбил из пачки сигарету и улыбнулся:
  - Ты не против?
  - Нет,- покачала головой девушка.- Можно и мне сигарету?
  - Давно куришь?
  - Нет, недавно,- ответила Никольская.- О чем вы хотели поговорить со мной? Только не говорите, что вас не интересуют мои отношения с Никитой.
  - А почему меня должны заботить ваши отношения?- Олег поднес ей огонек зажигалки.
  - Потому что сейчас это интересует всех!- Резко ответила девушка.- Нам нужен был месяц. Всего один месяц, Олег Дмитриевич! Но вы нам его не дали.
  - Если ты говоришь об условностях,- заметил Олег.- То я не думаю, что Лужина они заботят.
  - Да как вы смеете говорить за других?!- Повысила голос Никольская.- Вы не Господь Бог!
  - Катя, препирательства нас ни к чему не приведут,- покачал головой Олег.- Это мы уже вчера прошли,- он сделал еще один глоток кофе.- Многим кажется, что в их проблемах виновато время. Время и окружение. Но я знаю сотню по-настоящему счастливых людей. Они любят, они любимы. Иногда мне начинает казаться, что беды обходят их стороной... Но это не так. Просто любовь для них значит больше всего, что мы знаем... Жаль, что мы не такие...- Он сделал еще одну паузу, приглашая собеседницу к диалогу.- Иногда притяжение одного человека к другому становится непреодолимым. И многие в такие минуты делают то, на что никогда бы не решились. Ты словно слепнешь и глохнешь, и делаешься больным. И эту болезнь не исцелить голодом. Но я знаю три способа избавиться от этого недуга: пресыщение, равнодушие, ненависть,- Олег замолчал и принялся смотреть на девушку. А она с нарочитым уже спокойствием потягивала газировку через трубочку и ждала продолжение.- Ответь мне всего на один вопрос, Катя. И постарайся ответить на него честно. Когда все изменилось? Изменилось резко, словно бы вдруг... Когда в его жизни появилась другая, и он стал другим?..
  - Наверно, вам очень хочется, чтобы так оно и было,- неожиданно перебила его Никольская.- Потому что так намного проще. И многое можно без труда объяснить. Вам очень хочется услышать от меня: "Да, все так и было! Вы абсолютно правы! Вы - молодец!"... Нет, Олег Дмитриевич, я не буду рассказывать вам того, чего было. Я не хочу выворачивать перед вами душу. Ни перед вами, ни перед кем-то еще...- Никольская осеклась.
  - Я знаю ее имя, но не знаю, кто она,- произнес Олег, так и не дождавшись от нее продолжение.- Пока что не знаю. Но я узнаю о ней все. Если не от тебя, то от кого-то другого. Катя, мне нужен человек, который поможет ответить на очень простой вопрос: почему? Почему сильного и целеустремленного парня нашли с петлей на шее? Почему он сделал с собой это или позволил сделать это с собой? Почему большая часть из тех, кто был рядом с ним при жизни, торопятся забыть его после смерти?.. А если так, почему бы мне не предположить худшее? А что если один из них причастен к его смерти, а остальные догадываются об этом?..- Он сделал еще одну паузу, но девушка и на этот раз отмолчалась.- Пресыщение, равнодушие и ненависть. Страсть выворачивает нас наизнанку. Враг не сделает с человеком того, что он сам с собой сделает. Неужели ты до сих пор ненавидишь его, Катя? Сейчас ты счастлива и любима. По крайней мере, веришь в это. Расскажи мне правду.
  Вокруг них оживленно разговаривали посетители кафе, пили кофе, пиво, коктейли, стучали вилками и десертными ложками. Олег допил кофе, прикурил еще одну сигарету. Он терпеливо ждал, когда Никольская примет решение. А она, не отрываясь, смотрела на него.
  - Простите,- спустя минуту сдавленно произнесла она.- Нелепо разговаривать об этом здесь. Мне душно... Выйдем на улицу.
  Она спустилась с крыльца и медленно пошла по тротуару. Под ее ногами звонко хрустело ледяное крошево. Олег шел чуть поодаль, он терпеливо ждал, когда девушка разговорится.
  - Вы совсем не знаете Никиту,- она внезапно остановилась и посмотрела на него.
  - Не только его, Катя. Я и тебя совсем не знаю,- кивнул Олег.
  - Вы сказали, что условности его не заботят. А он пытается соблюдать рамки приличия. Какое-то время мы с ним не будем встречаться...- Она провела рукой по лицу.- Вы правы, Ваня стал другим после новогодних праздников. Не помню уже, в какой момент он меня оттолкнул. Наверно, я уже не любила его, но это было больно. Очень больно, когда тебя отталкивают. Без пощечин, без слов, но когда лицо так же горит, и хочется заплакать... Но я уже не любила его,- повторила она.- Уже не чувствовала к нему того, что чувствую сейчас к Нику.
  - Почему свой разрыв вы скрывали от посторонних?
  - Никита попросил нас об этом. Он вам не нравится, я знаю. Я слышала ваш разговор в его квартире. Случайно. Он пошел выгуливать собаку, а я в это время готовила ужин. А потом вы вернулись вдвоем, и я все услышала. Но не в этом дело... Ник любил нас обоих. Он переживал, когда все так вышло. И он до конца пытался влиять на Ивана, пытался образумить его. Но тот словно с ума сошел. Наверно, она на самом деле приучила его к наркотикам. Но этого я не знаю! Не знаю...- она снова резко замолкла.
  - Эта девушка была с Иваном до последнего дня?
  - Я не знаю, мы с Иваном почти не общались,- покачала головой Катя.
  - У тебя нет ее фотографии?
  - Нет.
  - Но ты видела ее и можешь узнать на фотографии?
  - Конечно. Я видела ее не раз.
  - Ее зовут - Лена?
  - Да,- кивнула Никольская.- Ее зовут Лена. Извините, Олег Дмитриевич, мне неприятно переживать все это снова,- она отошла в сторону и какое-то время смотрела на плотный поток машин, на освещенные окна домов, на прохожих.
  А потом ей позвонили. И Олег отчего-то решил, что это Лужин. Потому что Катя отвернулась от него и разговаривала с телефонным собеседником так тихо, что Олег не расслышал ни слова. А когда она закончила разговор и вернулась к нему, то выглядела намного бодрей. И от этого Олег только утвердился во мнении, что разговаривала она с любимым.
  - Я больше ничего не могу сказать,- произнесла она.- Ничего больше не помню. И не хочу вспоминать. Олег Дмитриевич, я хочу поскорей забыть обо всем и не хочу больше вспоминать. Я хочу начать новую жизнь... Вы говорите, что люди хотят забыть об Иване. Наверно, так и есть. Может быть им так же больно, как больно мне?..
  - Я тебя понимаю, Катя,- улыбнулся Олег.- Я постараюсь больше не тревожить тебя. Но сейчас прошу еще об одном. Помоги мне опознать Лену на фотографиях. Она наверняка была на похоронах Ивана...
  - Ее не было на похоронах, Олег Дмитриевич,- оборвала его Никольская.
  - Ты в этом уверена?
  - Да, я помню всех, кто там был. Потому что я знаю всех, кто пришел проводить Ивана,- ответила девушка.
  - Допустим,- Олег на мгновение замолчал.- Но, быть может, ее фотография есть в компьютере Ивана или среди его вещей.
  - Нет, Олег Дмитриевич, я не могу,- покачала головой Катя.- Я не могу идти с вами к Лазаревым. Я не пойду к ним, и вы знаете - почему. Даже не просите, Олег Дмитриевич. Скачайте фотографии на флешку, принесите их ко мне. Я вам помогу. Но к Лазаревым я не пойду.
  - Хорошо,- улыбнулся Олег.- Я отвезу тебя домой.
  Они подошли к его машине.
  - Я хочу, чтобы все уже закончилось,- сказала Никольская, устроившись на пассажирском сидении.
  - Я тоже хочу этого, Катя,- кивнул Олег, поворачивая ключ в замке зажигания.
  - Вечером после похорон Ивана,- продолжила она,- мы с Никитой решили прогуляться. Я позвонила ему и вышла навстречу. Погода была такая же, снег таял и замерзал. И даже воздух был таким же, как сегодня. Люди куда-то спешили, свет горел в окнах. И я вдруг поняла, что после моей смерти тоже ничего не изменится.
  - Да,- кивнул Олег.- Ничего не меняется...- и неожиданно замер, словно услышал эти слова из уст другого человека.- Ничего не меняется.
  
  На скамье возле подъезда сидел Лужин. Он поднялся навстречу Кате, высокий, элегантный. В руке он держал собачий поводок. И существо возле его ног принялось радостно тявкать, почуяв Никольскую.
  Олег предложил девушке руку. И к подъезду она шла, взяв его под локоток. Уличные фонари горели, двор был забит машинами, возле одного из подъездов шумела компания молодежи.
  - Добрый вечер, Олег Дмитриевич,- кивнул ему Лужин.
  - Добрый,- отозвался Олег.- До свидания, Катя. Если вспомнишь что-нибудь важное, звони.
  - Арик, соскучился?! Скучал без меня, песик,- девушка присела возле собаки и принялась гладить ее по длинной шерстке.- Арюшенька, соскучился, маленький...
  Олег только головой покачал, услышав кличку собаки. Он подошел к входной двери и нажал на кнопку домофона.
  - Кто?!- Неприветливо отозвался Лазарев.
  - Сергей, это - Олег.
  - Заходи!
  Перед тем как зайти в подъезд, Олег оглянулся. Влюбленные стояли под уличным фонарем. Под ногами у них беспрестанно путался Арий...
  Лазарев был пьян. Он открыл входную дверь и посмотрел на Олега так, словно чуть позже собирался выяснять отношения на перемене между уроками.
  - Я тебя ждал,- с угрозой произнес он.
  - Очень хорошо,- кивнул Олег. Он переступил порог и закрыл за собой дверь.- Мне снова потребовался компьютер Ивана.
  - Выпить не предлагаю!- Громогласно заявил Лазарев, продолжая нависать над ним.- Ты все равно откажешься! А в компьютере можешь порыться. Куда теперь от тебя деваться?!
  - Ты с Викой повздорил?- Разуваясь, полюбопытствовал у него Олег.
  - Заметно?!
  - Где она?
  - Спит! Спит и видит цветные сны! А вот ее братцу я морду все-таки набью!
  - Зачем?
  - Потому что!!!- Лазарев грозно сдвинул брови и посмотрел в сторону спальни.- Потому что он - козел!!!
  Олег несколько секунд разглядывал его, а потом сказал:
  - Рассказывай...
  Лазарев несколько мгновений разглядывал его.
  - Жизнь - дерьмо,- наконец выдал он сакраментальное.- Как мне все это опротивело, блядь. Тошно.
  - Ты понимаешь, что происходит?- Олег посмотрел в сторону спальни. Вика наверняка слышала их разговор.
  - Нет,- помотал головой тот.
  - Вот и я не понимаю! Но я знаю одно: время всегда работает на нас. Терпение, Сергей, терпение. Добродетель победителей.
  - А, может, выпьешь?- Уже с надеждой спросил его Лазарев и тут же помотал головой.- Ты же на машине... Да черт с ней, с машиной. Такси закажем!
  - Ты знаешь, что я не пью. Но поговорить можно.
  Они прошли на кухню. Лазарев тут же взялся за бутылку водки. Олег зажег газ и поставил на огонь чайник.
  - И что ты так взбесился?- Спросил он собеседника.
  - Я Лужину морду набью!- Повторил свою блестящую мысль Лазарев.- Набью!..
  - А я ведь просил тебя не делать резких движений,- Олег положил пузатую рюмку на бок и запустил ее волчком в его сторону.
  - А я еще ничего не сделал,- хмуро отозвался Лазарев.
  - И не сделаешь,- улыбнулся Олег.- Потому что они взрослые люди и живут так, как им хочется.
  - Если бы не этот козел!..- Снова взялся за свое Лазарев, но Олег оборвал его:
  - Лужин здесь не причем. Я советую тебе оставить в покое и его, и Никольскую. Иван расстался с ней задолго до гибели. И заметь, о ней в тот момент он думал меньше всего. Она мне только что обо всем рассказала...
  - Олег, это они,- убежденно произнес Лазарев.- Я знаю, что это они. Да, если бы Ванька рассказал мне все!..
  И в этот момент Олег неожиданно понял, что на самом деле ему не за что ухватиться. Потому что погибший подросток никому не доверял. Но самое страшное - врал всем. Врал родителям, что в его жизни все прекрасно и он ясно видит горизонты будущего. Врал дяде Никите и в большой толстой тетради записывал то, чего ждали от него братья по оружию. Врал подруге, обманывал друзей. И наверняка врал самому себе. Он только казался титаном, на чьих плечах покоится твердь земная. Одаренный лгун. Но именно в этот момент Олег снова ощутил тепло и неяркий свет, идущий к нему из прошлого, идущий от Ивана. Мальчишка мог просто запутаться и только, неожиданно подумал он. И на беду его, не оказалось рядом человека, который вовремя понял это. Вокруг него были сильные и смелые, богатые и даже чрезвычайно умные люди. Но не оказалось друга.
  - Ты помнишь рисунки на стене?- Оборвал он многословные излияния собеседника.
  - Ну да,- кивнул тот и произнес с пафосом:- Старинные рисунки Леонардо. Ванька скачивал их из интернета, а я помогал развешивать на стене...
  - Скачивал?..- Олег улыбнулся, взял чистую кружку, бросил в нее пакетик чая и залил кипятком. Он смотрел, как теперь Лазарев с улыбкой вспоминает какие-то мелочи связанные с пасынком.
  Он отхлебнул из кружки настоявшийся терпкий чай и вышел с кухни. Не только в квартире, но и во всем доме было очень тихо. Только с кухни доносилось невнятное бормотание Лазарева. Олег прошел в комнату Ивана, щелкнул выключателем и сел за компьютерный стол. Со стены на него смотрели карандашные этюды, стилизованные под Леонардо да Винчи.
  Олег улыбнулся.
  - Сергей, мне нужно снять несколько рисунков со стены,- не оборачиваясь, произнес он.
  - Ну?- Хмуро отозвался Лазарев. Он стоял в дверях с рюмкой водки в руках.
  - Ты никого не узнаешь на этом рисунке?- С улыбкой спросил его Олег, показывая на этюд с бородатым мужчиной, в котором поверхностный взгляд с трудом бы угадал сходство с Лазаревым.
  - Блядь,- пробормотал тот.- Ванька, это же я...
  Лазарев подошел ближе и стал смотреть на рисунок. На его глазах навернулись слезы.
  - Никого больше не узнаешь?- Спросил его Олег. Среди карандашных рисунков он узнал большую часть друзей и родственников Ивана, с которыми успел познакомиться за два дня.- Пожалуй, я заберу все рисунки и наброски из шкафа,- сказал Олег.- Разумеется, на время.
  Скорей всего, дневниковые записи он делал на полях рисунков, как это делал сам да Винчи, думал Олег. И наверняка среди рисунков и записей я найду упоминание об его новой подруге и о том, что его на самом деле волновало и заботило.
  - Что вы делаете?
  Олег обернулся на голос и увидел в дверях Вику Лазареву.
  - Вика, ты только посмотри!- С восторгом сказал Сергей, показывая ей несколько рисунков снятых со стены.- Это же ты! А это - я!
  - И что?..
  - Вика, я все верну через несколько дней. Верну в целости и сохранности...- начал было Олег, но Лазарева перебила его:
  - Я передумала. Я не хочу, чтобы кто-то рылся в прошлом моего сына. Я этого не хочу!
  - Вика, ты что?!- Лазарев бросил на стол рисунки Ивана и шагнул ей навстречу.- Еще немного и Олег узнает все! Ты посмотри, ты только посмотри на это!!! Это же - я!- Он снова взял со стола рисунок с бородатым мужчиной.
  - Нет,- прошептала Лазарева и неожиданно заплакала.
  Муж бросился к ней, подхватил на руки. Слез от нее не ожидал ни он, ни Костырев.
  
  Дверь спальни была плотно закрыта. Время от времени Олег выглядывал из комнаты Ивана и снова принимался раскладывать рисунки и чертежи по пакетам. Он и не думал оставить свою затею. Спустя десять минут он закончил с этим и сел за компьютер. Скачал на карту памяти все фотографии, сделанные Иваном и копии рисунков, набросков, чертежей. Теперь он хотел изучить все это до мелочей. Выключив компьютер, вышел из комнаты и бесшумно приблизился к дверям спальни. Несколько мгновений стоял возле них, прислушиваясь. Но не услышал ни звука.
  Он прошел на кухню, снова поставил чайник на огонь. Подошел к окну и закурил, выпуская табачный дым в приоткрытую форточку. И спустя несколько мгновений понял, что по тротуару возле подъезда прогуливается Лужин. Олег взял в руки телефон и набрал его номер.
  - Никита Яковлевич, вы не меня дожидаетесь?
  - Вас, Олег Дмитриевич, вас. Нужно объясниться,- ответил тот.
  - Хорошо, я сейчас выйду.
  Олег потушил сигарету в пепельнице и вернулся к дверям в спальню. Постучал осторожно, а когда Лазарев вышел из комнаты, объяснил:
  - Мне пора. Рисунки я забираю, верну их через несколько дней. Как она?
  - Нормально,- неохотно ответил Сергей. На мгновение в его взгляде мелькнула неподдельная боль.- Олег, может, на самом деле все бросить?..
  - Решать вам,- улыбнулся Олег.- Только не забудь поставить меня в известность, если решите закончить расследование. Ждать буду до полудня. Потом в офис уеду.
  - Мы подумаем,- кивнул Лазарев.
  Он проводил Олега в прихожую и закрыл за ним входную дверь. Вернулся в спальню. Вика все также сидела на кровати, свесив голову на грудь. Сергей присел рядом с ней, обнял за плечи и поцеловал копну ее светлых, спутавшихся волос.
  - Я не боюсь, Вика,- он крепко прижал ее к себе.- Я знаю, что Ванька человеком был. И ты не бойся.
  - Сережа, я просто не могу,- всхлипнула Вика.- Олег пришел к нам только вчера, а сегодня я уже узнаю гадость за гадостью...
  - Ты о Никите говоришь?
  - И о нем тоже. А если правда окажется еще страшней? Что тогда, Сережа, что тогда? Мне жить не хочется...
  - Не говори так,- Лазарев развернул жену к себе.- Не говори так! Вика, я тебя люблю. Жизнь продолжается. Мы должны жить... Я так тебя люблю...
  - От тебя водкой пахнет,- не сразу, но все же отозвалась Вика.
  - Я ее в унитаз вылью!- Лазарев попытался встать, но Вика удержала его.
  - Не надо,- неожиданно улыбнулась она.- Сколько раз ты ее в унитаз выливал? А завтра снова в магазин побежишь...
  И вдруг Сергей понял, что говорит с Викой как в прежние времена о сущих пустяках. И осознав это, он прижал ее к себе еще крепче.
  - Пойдем на кухню,- прошептал он.- Я в магазине сегодня всякой ерунды накупил. Брал с полок что ни попадя и в телегу бросал! Пакеты так и валяются возле холодильника.
  - Давай еще немного посидим,- отозвалась Вика.- Так тихо вокруг.
  - Да, тихо,- согласился Сергей.- Хорошо.
  В тот самый миг, когда в спальне смолки голоса Лазаревых, Олег остановился под уличным фонарем и сказал собеседнику:
  - Вас, Никита Яковлевич, все время в высокие сферы уносит. Но я не думаю, что это поможет мне в расследовании смерти вашего племянника. Согласен, узнать об амбициях аристократических фамилий весьма любопытно и познавательно. Вы со знанием дела толкуете о корнях цивилизации и тому подобных вещах. Но это не объяснит петлю на его шее...
  - Вы в этом уверены, Олег Дмитриевич?- Лужин взял на руки заскулившую собаку.
  - Честно?- Спросил его Костырев с улыбкой.- Если честно, то я не вижу связи между вашим племянником и столетиями упорных трудов самого богатого и предприимчивого слоя европейской аристократии. Никита Яковлевич, вас интересно слушать. Вам лекции нужно читать. Предметом вы владеете в совершенстве.
  - Оставьте, Олег Дмитриевич,- остановил его Лужин.- Я понимаю, что вам скучно. Вы знакомы с теорией хаоса? Ученые утверждают, что на самом деле хаос - это стройная система взаимообусловленных элементов.
  - Разумеется,- кивнул Олег.- Но я повторюсь: если об обстоятельствах смерти племянника вам известно намного больше, чем вы можете рассказать, я советую вам сделать это.
  - Я и без того рассказал вам достаточно.
  - В таком случае, к чему эта познавательная беседа?
  - Разговор о гарантиях и только. Вчера мой помощник этот вопрос осветил достаточно ясно. Но сегодня я вынужден поднять его снова.
  - Вы о своей связи с Никольской толкуете, Никита Яковлевич?- Олег посмотрел ему в глаза.- Или вы намекаете на некоторые факты, которые мне только предстоит выяснить?
  - А как вы полагаете, Олег Дмитриевич?
  - Честно?- Олег снова улыбнулся.- Что касается первого, то это вообще не мое дело. Потому что со смертью Лазарева ваши отношения с Никольской не связаны ни прямо, ни косвенно. А что касается второго вопроса, для начала расскажите мне все как есть, а потом поговорим о гарантиях.
  - Я боюсь за сестру, Олег Дмитриевич,- в тон ему улыбнулся Лужин.- Она человек впечатлительный и ранимый. Впрочем, это вы и без меня знаете. А что если правда окажется для нее смертельной?..
  - Никита Яковлевич,- теперь уже Олег остановил собеседника,- не играйте с огнем. Вы не для того со мной встретились. Иначе ваши действия вообще не имеют смысла.
  - Я понимаю,- Лужин посмотрел на него.- Вам необходимо время,- он, не прощаясь, развернулся.
  - Никита Яковлевич!- Окликнул его Олег.- Никита Яковлевич, ответьте мне на один вопрос. Чего вам не хватает? Зачем вам эта возня? Чтобы голодных детей накормить?
  Лужин резко остановился, но обернулся к Костыреву не сразу.
  - Когда вы в последний раз вспоминали о тех, кому нужна помощь? Никита Яковлевич, вы когда-нибудь думали о нищих, о больных?..
  - Олег Дмитриевич,- бесстрастно произнес Лужин,- если вы не остановитесь, она погибнет...
  - Вы о сестре говорите или о ком-то еще?- Уточнил Олег.
  - Спокойной ночи,- кивнул ему на прощание Лужин и подошел к своей машине.
  Навстречу ему вышел Матвей Егоров. Они обменялись парой коротких фраз и уехали.
  
  - Слушайте, Костырев, это уже не смешно,- хмуро произнес Захаров, встречая его возле лифта.- У нас в это время самая напряженная работа начинается.
  - Вы же аналитики,- усмехнулся Олег.- Мозгами начинаете шевелить еще более напряженно? Или я чего-то не понимаю?
  - Что вам, Костырев?- Захаров с неохотой впустил его в прихожую.
  - Несколько минут, Максим Иванович. Всего несколько минут,- ответил Олег.- Покажу вам кое-что по профилю, и на том расстанемся.
  Он прошел в гостиную, разложил на журнальном столике карандашные этюды Лазарева.
  - Узнаете кого-нибудь?
  - Смеетесь?- Отозвался Захаров.- Это же рисунки Леонардо да Винчи!
  - А вы, Максим Иванович, присмотритесь внимательней. Особенно вот к этому рисунку,- Олег протянул собеседнику лист с карикатурами.
  - И что?- Захаров взял рисунок в руки. Спустя полминуты посмотрел на Костырева и спросил:- Это шутка?
  - Нет,- улыбнулся Олег,- это не шутка. Это рисунок Ивана Лазарева. Такими он вас видел, Максим Иванович. Вы узнаете на его рисунках еще кого-нибудь?
  - А конкретней?- С недовольством осведомился Захаров. Его явно покоробили гнусные физиономии на карикатуре.
  - Меня интересует подруга Лазарева - Лена,- ответил Олег.
  Захаров посмотрел на него и принялся перебирать рисунки.
  - Вот эта похожа,- произнес он через некоторое время и протянул Олегу рисунок темноволосой девушки со слегка наклоненной головой и опущенным к земле взглядом.
  - На других рисунках ее не узнаете?
  - Слушайте, Костырев. По-вашему, мне больше заняться нечем?- Захаров поднялся.- Вы свое получили? Забирайте рисунки и уходите. Вы нам реально мешаете работать,- и повторил по слогам:- Ме - ша - е - те!!!
  - Что ж, не буду больше отвлекать,- улыбнулся Олег.- Спасибо за помощь.
  - На здоровье, Костырев, на здоровье!- Захаров поднялся.- Идемте, я вас провожу.
  Олег вышел из подъезда и полной грудью вдохнул прохладный воздух. Время подходило к девяти часам вечера. Он немного постоял на крыльце, чувствуя усталость и опустошение. Сейчас ему больше всего хотелось добраться до дому и лечь в постель. А, может быть, они на самом деле откажутся, неожиданно подумал он. Приеду завтра в офис, и Софья Адамовна радостно улыбнется при встрече...
  - Хотя, нет,- пробормотал вполголоса.- Она же в Питере...- и замер, словно боялся спугнуть хрупкую мысль, скользнувшую по краю сознания.- "Я понимаю. Вам необходимо время",- повторил он слова Лужина.- "Но я и так рассказал вам достаточно"...- он закрыл глаза и попытался дословно вспомнить одну из фраз Судзиловского: "При вашем искусстве копать глубоко, можно не сомневаться, вы найдете много интересного в жизни и деятельности Андрея Витальевича".
  Он не сомневался, что начал копать в верном направлении. Незнакомка по имени Лена вполне могла ответить на вопрос: как погиб Иван Лазарев? Но как знать, быть может, ответ на вопрос: почему он погиб, можно получить у другого человека?..
  - Что здесь не так?- Прошептал он, глядя на свою машину.- Что?
  
  - Это не бессмыслица,- прошептал он спустя два часа уже в своем кабинете.
  То что было написано Иваном Лазаревым на полях рисунков и на набросках казалось набором слов, словно попугай выкрикивал: "я дальше этого потерял что я судьба одном это что это не и знать ухватившись мне лишь наградила из такая нужно трудиться знаю я слишком однажды не одно нас лучших редкость в ради что не много за принадлежало нужно жизнью миров и этом блага будет хочу я то знаю жить в а все мире других".
  Олег откинулся на спинку кресла и зевнул. В этот момент он бы с удовольствием поговорил с Иваном. По крайней мере, попытался узнать, почему тот так тщательно скрывал именно эти записи. Стремление быть оригинальным или недоверие к окружающим? Но как раз окружающие говорят в голос о редком прямодушии, открытости и дружелюбии Ивана.
  Олег закурил и принялся считать слова. Спустя сорок минут пересчетов и выравниваний он пробормотал: "Ну и ну..." и взял в руки остальные рисунки. Особенно много текста было на анатомических зарисовках и технических чертежах. И, разумеется, записи велись в зеркальном отражении.
  Олег отсканировал оставшийся текст. Загрузил данные в компьютер, отразил строки в правильном направлении и прокрутил с десяток страниц зашифрованного текста. Он нашел дневник Ивана Лазарева. Оставалось расшифровать записи.
  Олег загрузил текст в шаблон, доставшийся ему в наследство от Золотарева, закурил и стал дожидаться, пока машина обработает данные. Спустя десять минут взял первый лист распечатки и усмехнулся. Наверно, что-то подобное он ожидал увидеть.
  "привет вам ублюдки окультуренные животные вы кричите о душе которой у вас нет душа это не то что останется от вас это то что останется после вас молитесь своим богам они вам не помогут возмездием вам смерть вам влюбленным в жизнь"
  "я не вижу будущее и не помню прошлое белые хлопья снега ложатся на остывающую землю я чувствую легкий бег вселенной а ты чувствуешь голод искусство прогресс о них до тех пор приятно думать пока не осознаешь что в искусстве лишь изредка забрезжит дар божий но в остальном это еще один способ зарабатывать деньги что до прогресса он не пошел дальше подсобного хозяйства вентиляции свинарника"
  "когда я начинаю медленный танец великого предела то ощущаю себя неярким мазком слабым отпечатком в вещном мире смываемым нежными слезами дождя почувствуй в этот миг изощренность момента вечер наступил сразу же после утра а день наступит еще не скоро мир не сложен на закате когда все сказано и сердце опустело и на краткий миг открылась взору безмерная пустота вселенных и мир вовсе не сложен после восхода умытый росой и разбуженный песней птицы не лучше ли уснуть чтобы проснуться в мире ином мире лучшем не лучше ли погрузиться в сумерки чтобы закалиться и увидеть новый рассвет недремлющим оком"
  Олег оторвался от чтения и потер подбородок. Последние слова настораживали. Он перевернул несколько листов и снова принялся за чтение.
  "как истинный воин сижу я на берегу реки смерти в лучах уходящего солнца и мрачно взираю на знамение предстоящей битвы залитый кровью лик полной луны тысячи воинов ждут меня для смертельной схватки их имена знания соблазны религии нужно сразиться с каждым из них и каждого одолеть как болезнь как напасть как голод и шагнуть за край бездны чтобы сорваться в нее и вознестись отринув все страхи"
  Олег бегло пролистал остальное. Ни одного упоминания о родителях, друзьях, подругах, только сумеречный поток слов, похожих на проклятья.
  - Странно,- прошептал он.
  От чтения у него сложилось стойкое впечатление, что записи делал не Иван, а кто-то другой. Хотя откуда мне знать, подумал он. Случается, что за год люди меняются необратимо. И еще он подумал, что утро вечера мудреней. И как знать, может быть с восходом все на самом деле станет намного проще. Например, Лазаревы откажутся от дальнейшего расследования. И Олег вдруг отчетливо понял, что ему именно этого и хочется...
  Но утром ему позвонили не Лазаревы, а Елена Евгеньевна Орлова.
  - Доброе утро, Олег Дмитриевич,- поздоровалась она.- Вы можете приехать к нам?
  - Разумеется, Елена Евгеньевна,- отозвался Олег.- Когда?
  - Вы нужны сейчас,- ответила Орлова.- Это не телефонный разговор. Но, кажется, вы оказались правы, когда говорили о прошлом. Мы с мужем ждем вас.
  - Уже выезжаю,- сказал Олег и посмотрел в окно.
  Над лесом и озером нависало низкое сумеречное небо. С крыш капало и, казалось, вот-вот пойдет дождь.
  
  Из-за ранней седины Орлов выглядел старше своих лет. Хотя именно седина придавала ему импозантности. Наверняка он неплохо смотрелся в своем рабочем кабинете или на заседании в администрации города. А рядом с супругой и вовсе казался патентованной фотомоделью из почтового каталога.
  Орловы встретили гостя на крыльце. Они напоминали семейную пару из дорогого рекламного ролика. Люди сделавшие себя сами.
  - Здравствуйте,- Олег протянул руку хозяину дома.
  - Рад познакомиться, Олег Дмитриевич,- Орлов спустился с крыльца навстречу гостю.- Спасибо, мы вас ждали.
  - Пройдемте в дом, Олег Дмитриевич,- улыбнулась его супруга. Но улыбка у нее получилась вымученной.
  Олег прошел вслед за ними. Как и накануне они поднялись в библиотеку.
  - Я много слышал о вас, Олег Дмитриевич,- говорил по дороге Орлов.- Особенно в последние дни. Надеюсь, наш разговор вы воспримите адекватно. И разумно распорядитесь полученной информацией. Я наслышан о вашем опыте и деликатном методе работы. Надеюсь, мы не ошиблись в вас...
  В библиотеке уже был накрыт стол: коньяк, кофе, фрукты. Орлов плеснул в свой бокал спиртное, залпом выпил и посмотрел на супругу.
  - Я оставлю вас,- еще раз улыбнулась та и вышла из комнаты.
  - Не хочу, чтобы она снова пережила шок,- объяснил Олегу собеседник, потянувшись к бутылке.- Нелегко говорить об этом. Нелегко, но придется... Олег Дмитриевич, моя жена ничего не знала. И в любом случае, как бы дело не обернулось, я прошу вас, не втягивайте ее в расследование.
  Олег молча кивнул и положил на колено блокнот.
  - Бог мой! Но все ошибаются, все делают непоправимые ошибки. Всех душат демоны,- сказал Орлов, осушив бокал.- И никто не знает, какой будет расплата за грехи.
  - Андрей Витальевич, я знаю о ваших пристрастиях и слабостях,- Олег спокойно смотрел на него.- Не имеет значения, как я к этому отношусь. Вам решать, как распоряжаться своей жизнью.
  - Олег Дмитриевич, мы не нарушаем закон,- Орлов непроизвольно отвел от него взгляд.- Сегодня я обо всем рассказал супруге. Я поклялся ей справиться со своей слабостью.
  - Разумеется,- кивнул Олег.- Вы полагаете, что смерть вашей дочери как-то связана с вашими развлечениями?
  - Боже, упаси! Нет, конечно! Иначе я бы сам наложил на себя руки...- он внезапно осекся, словно поймал ускользнувшую мысль, и замер.
  - Андрей Витальевич,- спустя минуту напомнил себе Костырев.
  - Да?- Орлов очнулся от своих мыслей и кивнул:- Да, я знаю, кто убил мою дочь.
  - Убил?- Переспросил его Олег.
  - Конечно, убил,- голос у Орлова взыграл.- Эта мерзкая и изворотливая тварь убила мою дочь. Понимаешь?.. Этот слизняк убил мою красавицу...
  - Андрей Витальевич, я вас прекрасно понимаю,- спокойно кивнул Олег.- Вы подозреваете друга Снежаны,- он перевернул несколько страниц.- Константина Арефьева.
  - Друга?..- Орлов посмотрел на него.- Эта тварь знала, что делает... Костырев, я тебя прошу, найди его,- он незаметно перешел на "ты".- Я виноват - запутался. Седина в голову - бес в ребро. Но я платил всегда, не скупился. И ни одной девчонки я не обидел. Олег, это мои грехи. Мои дети за них расплачиваться не могут.
  - Но от чего такая уверенность, что это сделал именно Арефьев?
  - Больше некому...- Орлов снова замер.
  - Говорите, Андрей Витальевич, говорите,- Олег открыл блокнот на чистом листе и посмотрел на собеседника.- Что вы узнали? От чего такая уверенность?..
  - В комнате Снежаны никто не живет,- Орлов перевел на него взгляд.- Три дня назад я слонялся по дому. Был вечер, и настроение у меня было паршивое. Я выпил и весь вечер бродил по саду, по дому, места себе не находил. А потом зашел в комнату дочери...- он внезапно осекся, на его глазах блеснули слезы.- Иногда кажется, что она только что вышла и вот-вот вернется домой. В ее комнате Лена все оставила на своих местах. И я... Я зашел к ней и начал перебирать ее вещи: книги, журналы, игрушки. И ждал, что сейчас Снежка вдруг появится передо мной и мы поговорим... А потом в одной из игрушек я нащупал это...- Орлов протянул Олегу флешку.- Ноутбук на письменном столе.
  Олег взял флешку и пересел за письменный стол.
  - "Привет, киска,- улыбнулся с экрана светловолосый, коротко стриженный парень.- Это мой подарок тебе, любимая... Ты знаешь, что такое корсет?..- И вдруг расхохотался дико и неожиданно:- Кино показывают про нас!- Он взял видеокамеру в руки и навел ее на экран телевизора.- Снежка, ты орешь, как ослица...- Какое-то время он демонстрировал видеозапись полового акта. После вернул камеру на место и улыбнулся в объектив.- Нам бы еще третьего, Снежка! Например, папу,- улыбка медленно сошла с его лица.- Сучка, сейчас ты узнаешь все...
  После того как на экране растаяли последние кадры и голос Арефьева остыл в тишине библиотеки, Олег еще несколько мгновений смотрел на монитор. В этот момент он увидел лабиринт с высоты птичьего полета. И увидел в нем бредущих, заплутавших на поворотах людей.
  - Вы показывали эту запись жене?- Спросил Олег Орлова.
  - Конечно, нет,- отозвался тот.
  - И все было так как... было рассказано?- Олег посмотрел на собеседника.
  - Олег, это не мой...- Орлов осекся.- Не мое... Это не мой ребенок, Олег! Нас было трое...
  - Назовите фамилии,- Олег взял в руки блокнот.
  - Чернов Виктор и Чердынцев Юра,- ответил Орлов.- Поймай его, Олег. Я тебя прошу.
  - Флешку я заберу. А сейчас расскажите свою версию того, что произошло в январе девяносто второго года.
  - Конечно,- Орлов потянулся было к бутылке, но вовремя остановился. Он немного помолчал и принялся за рассказ:- К Бобровой меня тянуло безумно. Не похоть, не желание залезть ей между ног, а притяжение, любовь. Но по молодости мы вели себя как скоты последние. Поэтому она мне не верила. А я мучился страшно. Потому что любил ее. А она просто не обращала внимания. Училась и училась. А я любил ее, и так подкатывал и этак. Но без толку. Она мне не верила. А Новый год мы решили отметить компанией. Толпа собралась - человек десять. Пацаны с девчонками из нашего класса, из параллельного. Все друг друга знали нормально. И Машу тоже пригласили. Витька тогда с Викой таскался, и она Машку уговорила праздник провести с нами. Но я-то не знал, чего Машка хотела на самом деле... Новый Год отметили классно, немножко выпивали, немножко танцевали, на елку ходили. Я с Машкой объяснился, весь праздник за руку ее держал, целовал в губы. Дальше этого не зашел. Утром проводил ее до дому, поцеловал на прощание. А вечером с Юркой Чердынцевым пошел к Витьке Чернову, у которого праздник отметили. А у Витьки в гостях Маша голенькая и пьяненькая...- Орлов крепко сжал зубы, словно до сих пор испытывал душевную боль от впечатления восемнадцатилетней давности.- Я сначала задергался. А когда пробзделся - выпил и решил: "А какого черта? Она все равно не будет со мной". И Машку мы весь вечер драли во все дыры... А после новогодних каникул я ее уже не видел. Она уехала из города. Я даже не знал, что у нее ребенок родился.- Орлов с трудом проглотил комок, застрявший в горле.- Олег, этот ублюдок не мой.
  Костырев несколько мгновений смотрел в его ожесточенные глаза. Потом вынул из пакета рисунок Лазарева с потупившейся темноволосой девушкой и протянул его собеседнику.
  - Не узнаете, Андрей Витальевич?
  Орлов взял рисунок и замер.
  - Андрей Витальевич,- напомнил о себе Олег через некоторое время.- Вы узнаете этого человека?
  - Да,- кивнул Орлов.- Это он.
  - С этим человеком вы встречались при иных обстоятельствах?- Уточнил Олег, впрочем, не особо полагаясь на откровенность собеседника.
  - Нет. Конечно, нет...
  - Хорошо,- кивнул Олег.- Вы можете связаться с Чердынцевым? Вашего друга нужно предупредить об опасности.
  - У него нет детей,- пробормотал Орлов, не в силах оторваться от рисунка Ивана Лазарева.
  - Значит, опасность угрожает непосредственно ему,- Олег посмотрел на собеседника.- У вас есть его домашний адрес, номер телефона?
  Но спустя двадцать минут выяснилось, что добраться до Чердынцева убийца не сможет в течение еще восьми или десяти недель. Он работал электриком на рыболовецком судне и в данный момент находился возле берегов Новой Зеландии.
  В библиотеку несколько раз заходила Орлова. Она отводила супруга в сторону и о чем-то перешептывалась с ним. А потом они и вовсе вышли из комнаты. Вернувшись, Орлов несколько мгновений смотрел на Костырева. Сейчас он выглядел неважно, словно знание опасности сломило его.
  - Олег,- наконец произнес он,- мы боимся за детей. Ты с таким уже сталкивался. Чего нам ждать, Олег?
  - Я не знаю,- покачал головой Костырев.- Но уезжать бессмысленно. Вас все равно можно выследить. Какое-то время вам нужно держаться вместе. Детей в школу не отпускайте. Андрей Витальевич, в вашем распоряжении неограниченные ресурсы. Среди ваших знакомых милицейские чины, работники прокуратуры, владельцы охранных предприятий. Я уже сейчас знаю, в каком направлении будет работать ваша мысль. Дайте мне немного времени. Два-три дня. Не больше.
  - Зачем тебе это, Олег?- Взгляд у Орлова немного прояснился. Словно слова Костырева на самом деле подтолкнули его мысль в определенном направлении.
  - Я должен выяснить: были у Боброва-Арефьева сообщники или нет? Боюсь, за таким дерзким человеком тянется длинный след.
  - Хорошо,- кивнул Орлов, и Олег по глазам понял, что он лжет.- Два дня я не буду делать ничего. Но если оно появится рядом с моим домом, я за себя не ручаюсь.
  - По крайней мере, уже что-то,- кивнул Олег, перечитывая записи в блокноте.- Андрей Витальевич, вы упомянули, что в девяносто втором году Чернов дружил с Викой. Именно эта девушка уговорила Боброву отметить с вами Новый год. Вы имели в виду Викторию Лазареву?
  - Да,- кивнул собеседник.
  - В девяносто втором году Лазарева родила. Вы знаете, кто был отцом ее ребенка?
  - Конечно,- еще раз кивнул Орлов.- Чернов. Он так и не признал своего отцовства. Хотя Вика не настаивала.
  - Вы давно виделись с ним?
  - Он тоже уехал из города. Я не видел его лет десять. Но, честно говоря, я его презирал. Я в то время уже женился, и дочка у нас...- он резко осекся,- родилась... И мне не нравилось, как он поступил с Викой.
  - Что ж, допустим,- кивнул Олег, делая в блокноте пометки.- Пока это все,- он встал и протянул руку на прощание.- Андрей Витальевич, если произойдет что-то экстраординарное, прошу поставить меня в известность. Мой телефонный номер вам известен.
  
  Лужин изредка поглядывал на Олега и вновь углублялся в чтение распечатки записей Ивана.
  - Это меня не удивляет,- он отложил распечатку в сторону.
  - Почему, Никита Яковлевич?- Олег сделал еще один глоток и тоже поставил кружку с кофе на стол.- Я Ивана не знал совсем, но прочитанное меня покоробило. Слишком резкий контраст между внутренним миром и тем, что говорят о нем родные, друзья, знакомые.
  - Олег Дмитриевич, вы не хуже меня знаете ответ,- улыбнулся Лужин.- Об этих записях я не знал, но догадывался о душевном состоянии Ивана. Я знал об объекте его вожделения. Но, к сожалению, уже не владел ситуацией. Иван начал употреблять наркотики и окончательно утратил ориентиры. На самом деле его связь с этим извращенным существом не была чем-то неприемлемым. Беда в том, что его заботила исключительно только эта связь.
  - Вы обо всем знали?
  На этот вопрос Лужин не ответил. Смотрел на гостя с улыбкой. Арий сидел рядом с ним на диване и тоже смотрел на Олега.
  - Почему вы ничего не предприняли, Никита Яковлевич?
  - Я предпринял, Олег Дмитриевич. Но именно поэтому Иван покончил с собой.
  - Что вы имеете в виду?
  - Олег Дмитриевич, вы понимаете, о чем идет речь,- Лазарев продолжал смотреть на него с улыбкой.- Но мне так жаль, что мы до сих пор говорим с вами на разных языках. Я с первой минуты нашего знакомства советовал вам отступиться. Я сделал все для того, чтобы племянник очнулся от морока. Не вышло. Но, по крайней мере, память о нем останется доброй. В том случае если вы остановитесь, Олег Дмитриевич. Оставьте все на своих местах. Солгите моей сестре, успокойте Орлова. Ему на самом деле нечего бояться...
  - Хватит!- Оборвал его Олег. В этот момент он испытывал непреодолимое желание ударить сидевшую напротив него бестию.
  - Прекратите истерику, Костырев,- неожиданно надменно произнес Лужин.- Мы с вами уже все обсудили. Если есть иные разумные доводы, я готов вас выслушать,- он несколько мгновений смотрел на собеседника. А когда заговорил вновь, его голос снова стал мягким и обволакивающим.- Олег Дмитриевич, вы ничего не измените. Иногда ложь это спасение. Чтобы стать сильней, мы учились у своих врагов. Но это не ваш путь. Какая-то часть вашей натуры жаждет погибнуть в бою. А я хочу победить, а не умереть. Придумайте, что сказать Вике с Сергеем. Позвольте им остаток жизни провести в тишине и спокойствии. Об остальном я уже позаботился. Прощайте, Костырев. Прощайте.
  Спустя полчаса Олег припарковался во дворе дома Лазаревых. Колючие ветви росшего под окнами боярышника царапали небо. В ясной синеве стремительно проносились клочковатые облака. Тяжелый гул города проникал во двор со всех сторон. Где-то вдали тревожно завыли сирены на машинах патрульно-постовой службы. Олег подошел к двери подъезда и замер возле домофона. Он до сих пор не знал, что скажет родителям Ивана. И пока он медлил, ему позвонил Лазарев.
  - Я увидел тебя из окна кухни,- сказал он.- Курил возле окна и увидел, как ты подъехал. Я сейчас выйду, Олег. Подожди меня на улице.
  Он вышел через две минуты, протянул для пожатия руку и улыбнулся:
  - Выглядишь как-то... не так... Плохо дело, Олег?
  - Сергей, Вика не должна узнать правду, но тебе я все расскажу,- Олег вытащил из кармана пачку сигарет, угостил собеседника.- Начну с того, что Иван употреблял наркотики. Подожди! Дай мне все рассказать!.. Сейчас уже невозможно установить, как долго это продолжалось. По крайней мере, полтора-два месяца. Если тебя интересуют детали, я изложу их. Но должен предупредить, подробности выглядят неприглядно.
  - Ерунда какая-то,- пробормотал Лазарев.- Давай, выкладывай.
  - После Нового года Иван познакомился с девушкой по имени Лена. Мне трудно судить твоего пасынка только по отзывам. И тем более трудно судить человека, когда только пытаешься угадать его внутренний мир, его внутренние переживания. На самом деле Лена оказалась транссексуалом...
  - Что?!- Лазарев резко остановился.- Я не понял, Олег...
  - У знакомства Ивана с новой подругой есть предыстория,- Олег сделал несколько шагов и тоже остановился.- Трудно поверить моим словам, Сергей. Но это еще не вся правда. И именно поэтому Вика не должна узнать ее. По крайней мере, я надеюсь, что правду будет знать очень ограниченный круг. Три - четыре человека не больше. Идем, Сергей, идем. Не будем привлекать внимание,- он дождался Лазарева.- Семнадцать лет назад Вика в компании одноклассников, друзей и подруг отмечала Новый год. В то время она дружила со своим одноклассником - Витей Черновым. Думаю, тебе это имя знакомо... Вечером первого января девяносто второго года Чернов в компании друзей изнасиловал одну из одноклассниц. Возможно, Вике это обстоятельство известно. Девочка уехала из города. У нее родился ребенок. Не вполне здоровый. По всей вероятности, последующее воспитание и ненависть, которую мать разжигала в ребенке, толкнули его на решительные и продуманные действия. В результате два человека погибли: твой пасынок и дочь Орловых.
  - Ты его нашел?- Лазарев снова остановился.
  - Нет, и вряд ли найду. Не успею...
  - А наркотики?
  - Скорей всего Ивана приучили к наркотикам, чтобы довести до самоубийства,- кивнул Олег. Он решил все же не говорить Лазареву всей правды.
  - В голове не укладывается,- пробормотал тот.- Не верю... Не верю... Быть этого не может...
  - Сергей, это факты. Мы должны подумать о том, что Вике сказать.
  - Я не знаю, не знаю,- прошептал Лазарев.- Дерьмо какое-то, блядь. Водки хочу,- он посмотрел на Олега.- Вика приходить в себя начала. Да как же это, Олег?! Как это?!
  - Мне очень жаль. Но сейчас тебе нужно думать о жене.
  Лазарев молча кивнул и пошел в обратную сторону.
  - Я не знаю, что ей говорить,- спустя несколько мгновений произнес он.- Придумай что-нибудь, Олег. А я выпить хочу. Напьюсь!..
  - Сергей, ты понимаешь, что правда убьет твою жену?- Спросил его Олег.
  - Зачем ты это говоришь?- Лазарев резко остановился.
  - Одно неосторожное слово может сломать Вику.
  - Ты думаешь, я этого не понимаю?! Да я за Вику любому глотку порву!!!- Он сделал несколько лихорадочных шагов и снова остановился.- Что ты ей скажешь?
  - Скажу, что все слишком запутано, и на поиски правды уйдут годы. Скажу, что меня ждет другая работа. Я найду, что сказать, Сергей.
  Лазарев с трудом перевел дыхание и осмотрелся по сторонам. Колючие ветви росшего под окнами боярышника царапали небо. В ясной синеве стремительно проносились клочковатые облака. Тяжелый гул города проникал во двор со всех сторон. В этот момент все происходящее казалось ему наваждением.
  
  Олег нажал на кнопку звонка. Входная дверь в квартиру Бобровой была обшарпанной, а нижний край выглядел так, словно его обгрызли крысы. Олег отпустил кнопку и прислушался. За его спиной по лестнице раскатился дробный перестук чьих-то быстрых шагов. В секции напротив с гротом захлопнулась металлическая дверь. Олег оглянулся, но никого не заметил и снова нажал на кнопку звонка.
  - Кто там?!- Донесся из-за двери довольно приятный женский голос.
  - Мне бы поговорить с Бобровой Марией Николаевной,- громко сказал Олег.
  - Кто вы?
  - Я, Костырев Олег Дмитриевич. Я хочу поговорить о сыне Марии Николаевны - Константине.
  - Кто вы?- В голосе собеседницы появилось раздражение.
  - Я - частный детектив,- сказал правду Олег.
  Дверь резко распахнулась, и Олег увидел невысокую и стройную темноволосую женщину в домашнем халате.
  - Вы ищете его?
  - Разве он пропал?- Олег продолжал стоять за порогом.
  - Два дня назад приезжал его знакомый,- ответила женщина.- От чего-то он решил, что Костя находится у меня. Вам я могу сказать то же что и ему. Костю я не видела с октября прошлого года.
  - Мария Николаевна, я могу поговорить с вами более обстоятельно?
  - Заходите,- кивнула Боброва.- Но вряд ли я смогу помочь вам. Наверно, сейчас о Косте я знаю меньше вашего.
  Олег переступил порог и оказался в тесной и захламленной прихожей.
  - Проходите на кухню,- пригласила его Боброва.- Я собиралась пить чай, когда вы пришли.
  - Спасибо,- кивнул Олег.- С удовольствием выпью чаю.
  Он прошел на кухню и сел возле окна.
  - Извините,- улыбнулась хозяйка квартиры.- Вы не можете пересесть? Глупость, конечно, но это мое любимое место,- она бросила в кружку пакетик зеленого чая, залила кипятком и поставила кружку перед гостем.- С детства я вижу этот двор,- Боброва на самом деле села возле окна и принялась смотреть на улицу.- Времена года сменялись, годы ушли, исчезли знакомые лица, появились новые, совсем еще юные жильцы, они взрослели, влюблялись. И я видела все это. Радовалась за них...
  - Мария Николаевна, ваше лицо кажется мне знакомым,- в тон ей улыбнулся Костырев.- Мы не встречались раньше?
  - Очень может быть! Я работала гримером в драматическом театре. Иногда мы помогали милиционерам!
  - Нет-нет,- остановил ее Олег.- Мы определенно встречались при каких-то иных обстоятельствах. И намного раньше... Но я вас помню. Вы не в двадцатой школе учились?
  - Да,- улыбка медленно погасла на лице его собеседницы.- Неужели вы тоже учились в этой школе? Какое удивительное совпадение. Хотя удивляться в общем-то нечему. В этой школе учились тысячи.
  - Верно,- согласился Олег.- И все же приятно вспомнить школьные годы.
  - А зачем вы ищите моего сына, Олег Дмитриевич?- Осторожно спросила его Боброва.
  - Хотел уточнить некоторые детали одного происшествия. Костя был свидетелем. Возможно, ценным свидетелем. Жаль, что вы не можете помочь мне.
  - Да, жаль,- кивнула Боброва.- Но ничего не поделаешь. Хотя вы можете оставить визитку. Если Костя приедет в гости или позвонит...
  - Мам, я ухожу!- Раздался в коридоре звонкий девичий голос.
  - Хорошо, родная, допоздна не задерживайся! Я очень волнуюсь!- Отозвалась Боброва.- Моя дочь,- улыбнулась она Олегу.
  Олег только и успел заметить краем глаза высокую, стройную девушку с копной волос цвета спелой пшеницы. Хлопнула входная дверь. Боброва смотрела на него с улыбкой.
  - Постойте-ка,- спустя мгновение прошептал Олег.- У вас нет дочери...- Он вскочил с табурета и бросился вслед за девушкой.
  - Оставьте его в покое!!!- Вслед ему крикнула хозяйка квартиры. Она тоже вскочила с табурета, но не побежала вслед Костыреву, а прильнула к окну.
  Копна желтых волос мелькала в проемах лестницы. На мгновение убегавший остановился, и Олег увидел чистую кожу лица и ясные светлые глаза. Длинные, тонкие каблуки на ногах Арефьева звонко цокали по бетонным ступеням.
  На втором этаже от Олега шарахнулся старик в темном пальто, от него несло жареной рыбой.
  Олег вылетел из подъезда, увидел убегавшего и бросился вслед за ним. Солнце мелькнуло в окнах дома напротив. Стая птиц с гвалтом снялась с берез, росших посреди двора. Компания пропитых субъектов, стоявших под березами, посмотрела вслед убегавшим со двора людям.
  У беглеца был шанс уйти от погони в раскинувшихся через дорогу металлических гаражах. Но Арефьев сломал каблук и подвернул ногу. Он стоял посреди дороги, а мимо него с воем проносились машины.
  - Что ты от меня хочешь? Что?!- Крикнул он, глядя на Олега.
  - Я хочу поговорить. Осторожней, Костя! Подожди, я помогу тебе перейти дорогу.
  - Меня зовут - Лена! Лена!- Пронзительно завопил тот.
  - Да, Лена, да!- Кивнул Олег.- Только не делай резких движений.
  - Да пошел ты!- Выкрикнул Арефьев и, прихрамывая, перебежал дорогу. Он едва не попал под машину - водитель отделался нешуточным потрясением, но на обочине еще раз подвернул ногу и едва доковылял до ограничительного столбика, сбитого каким-то лихачом.
  Олег перешел через дорогу и присел рядом с ним.
  - Здравствуй... Лена.
  - Ник предупреждал, что ты проворный,- усмехнулся Арефьев. Он на самом деле был очень красивым человеком, а отличить его от девушки сейчас было практически невозможно.
  - Зачем ты вышел из комнаты?..
  - Ты бы меня все равно выследил, Костырев!!!
  - Тебе не меня нужно бояться.
  - А кого, боженьку?!- Арефьев посмотрел в глаза Олегу.- Да я бы по-любому всех грохнул! Чё ты на меня смотришь? Если бы у меня ствол с собой был, я бы тебя прямо у матери завалил. Ты чё думаешь, мне жалко вас...
  Довести мысль до конца ему не дали. На дороге резко остановился микроавтобус "Тойота" с тонированными стеклами и заляпанными грязью номерами. Из машины выскочили трое в лыжных масках. Один из них навел на Олега ствол пистолета, а его напарники схватили Арефьева и поволокли в автобус.
  - Спокойно,- посоветовал Олегу человек с пистолетом.- Спокойно.
  По его темным глазам Олег понял, что этот человек улыбается.
  Когда микроавтобус скрылся из виду, Олег снова присел на столбик и прижал к уху телефон. В течение минуты его абонент был занят, и Олег догадывался, с кем именно он разговаривает.
  - Андрей Витальевич, мы же договорились,- сказал Олег, когда Орлов отозвался.
  - Мне нечего сказать в свое оправдание. И оправдываться я не собираюсь,- ответил тот.- Я знал, что ты найдешь эту ряженую тварь, Олег. Спасибо. Деньги я переведу на твой счет.
  - Не мне вас судить, Андрей Витальевич,- произнес Олег.- До свидания.
  - Олег,- остановил его Орлов.- Олег, эта тварь сама не остановится. И ты это знаешь...
  - До свидания,- Олег нажал на кнопку отбоя и убрал телефон в карман.
  На другой стороне улицы стояла Боброва. Олег перешел через дорогу.
  - Он убежал?- Спросила она Олега. В ее голосе явственно угадывалась надежда на лучшее.
  - Да, Мария Николаевна, он убежал,- кивнул Олег.- И теперь не скоро появится.
  - Вы понимаете, как ему трудно? Вы можете это понять?! Все вы!!!- Неожиданно выкрикнула Боброва.
  - А почему у вашего сына другая фамилия?- Спросил ее Олег.
  - Я дала ему фамилию отца!- Все так же нестерпимо громко выкрикнула женщина.
  - Вы не были замужем...- произнес Олег и зажмурился от звонкой, увесистой пощечины.
  - Мерзавец!- Бросила на прощание Боброва и пошла в сторону дома.
  - Простите меня, Мария Николаевна,- прошептал вслед ей Олег, чувствуя, как горит щека от пощечины.
  
  Лужин выгуливал собаку. Арий крутился на поводке, семенил короткими мохнатыми лапками, нюхал снег и забавно чихал. Когда Олег подошел к его хозяину, пес радостно завилял хвостом и принялся обнюхивать его ботинки.
  - Собаку не обманешь, Никита Яковлевич,- произнес Олег.- Ваш песик чувствует запах Арефьева. Он ведь частенько гостил у вас в последнее время...
  - Бедный Костырев,- покачал головой Лужин.- Вы погубили мальчишку.
  - А вы погубили своего племянника. Зачем? Неужели гены? Тоже на экзотику потянуло?
  - Не говорите глупости,- усмехнулся собеседник.
  - Зачем, Лужин?
  - Чтобы бороться с чудовищами, нужно иметь против них оружие. Наш арсенал вы сделали бедней. Насколько я понимаю этого дня Котику не пережить. Впрочем, по делам ему.
  - Вы не боитесь очнуться в аду?- Олег выбил из пачки сигарету.- Котик может взболтнуть лишнее. Мало ли?..
  - Это угроза?
  - Нет, это допущение. Вы не ответили на мой вопрос. Почему Иван?
  - Вы так и не поняли главное, Костырев,- покачал головой Лужин.- Прощайте. Надеюсь, больше не увидимся.
  - Погодите, Никита Яковлевич. Последний вопрос,- остановил его Олег.- Зачем вы помогали мне?
  - Я не помогал,- бросил через плечо Лужин.- Я держал ситуацию под контролем. Прощайте.
  Олег проводил его взглядом, вернулся в машину и посмотрел на видневшуюся вдалеке дорогу. Машины проносились по ней так же стремительно, как легко и стремительно скользили облака в потемневшем к вечеру небе.
  - Ты так хотел одолеть демонов, что стал одним из них,- прошептал он и повернул в замке ключ зажигания.
  
  4. Испытание верой.
  
  Штольц, 6203 - 07 - 18 (А.М.)
  
  После захода солнца повеяло прохладой с солончаков. Римм отложил инструменты и стряхнул с рукавов чешуйки древесной стружки. Над шатрами стойбища курился дым очагов. Голоса детей и лай собак звенели в вечернем воздухе. Сизые сумерки медленно обволакивали пустынный пейзаж. Все что он видел в эту минуту, походило на зыбкий мираж. Но спустя мгновение в поднебесье раскатился рокот, и над полуденным краем мира растеклось густое серебристое сияние. И спустя еще мгновение небосвод рассек надвое нож демона. Он мелькнул от горизонта до горизонта почти неуловимый, подобный молнии, и вонзился в одну из горных вершин полуночного края мира. Старики рассказывали, что могучий дух, бросивший богам вызов, был замурован в одной из пещер далекой горной гряды, покрытой снегами.
  Римм всмотрелся вдаль. На севере небо подпирал заснеженными пиками горный массив. Когда воды потопа поглотила бездна, эти горы поднялись из земли. Так говорили старики. А когда вслед за потопом прокатился по миру вал огня, мало что осталось от человеческих поселений. Города стали пылью, реки превратились в ручьи, плодородные нивы подернулись прахом погибших, а земля превратилась в песок и покрылась солончаками. Но уже об этом старики говорили шепотом. Потому что так боги покарали людей. Но наступит день, и дух освободится от уз и испепелит все нечистое и пошлет новый потоп. И вода вновь зальет бездну и подхватит их плоты и унесет за полуденный край мира, как когда-то принесла предков внутри Ковчега.
  - Мир рухнул за одну бедственную ночь и один день,- повторил он слова отца.- И теперь живые завидуют мертвым.
  Вокруг него расстилался скудный пейзаж. Но все же боги были милостивы к ним, дали источник с чистой водой и кусок земли без солончаков.
  Римм снова посмотрел на снежные пики полуночной стороны. С того мгновения как он запомнил себя и запомнил свои мысли и желания, он стремился преодолеть этот великий предел. Он знал, там за горными грядами выжили и даже процветают другие племена и народы. Как выжили предки Людей Ворона, так же выжили и другие.
  - О, боги,- прошептал он.- Помогайте нам, не забывайте о нас!.. Духи предков, помогайте нам, не забывайте о нас... Дайте чистой воды и сочной травы для скота!.. Дайте зерна и плодов, и жбаны хмельного пива!.. О, боги, избавьте нас от болезней, порчи и слабоумия детей!.. Избавьте от засухи и нападения злобных кайлу!..- Этой нехитрой молитвой он заканчивал все размышления о прошлом и будущем соплеменников.
  - Отец!- Долетел до него голос Хорса, младшего из его сыновей.- Отец, где вы?! Отзовитесь, отец!..
  - Не кричи, сын,- остановил его Римм, спускаясь с высокого плота по трапу.
  - Простите меня,- Хорса склонил голову.- Но вас хотят видеть на совете. От того так и бежал, от того так и кричал...
  - Не спеши, Хорса. Замри на мгновение и закрой глаза. Что ты слышишь, сынок?
  Юноша закрыл глаза и прислушался.
  - Я слышу бубны шаманов, они призывают на совет богов и духов,- спустя какое-то время ответил тот.- Слышу лай собак и скрип повозок. Слышу, как кричат дети на поле для игры в мяч. А что слышите вы, отец?
  - Я слышу ветер над бездной,- отозвался Римм.
  И в тот же миг его дух вырвался из тела, как птица вылетает из своего теплого гнезда, и Римм увидел под собою с дюжину деревянных плотов, которые с незапамятных времен строили и обустраивали зажиточные семьи, увидел детей на поле для игры в мяч и стойбище с танцующими шаманами возле шатра племенного совета. И, наверно, спустя мгновение он бы взмыл над горами и вновь увидел под собою весь мир, а не только бездну, поглотившую остатки вод потопа. Но юноша окликнул его:
  - Отец, поспешите, нас ждут!
  Римм очнулся от забытья. Сейчас он тоже слышал и бубны шаманов, и крики детей, и шум быстрой воды в ручьях, и скрип колодезного ворота, поднимающего воду на поверхность. Он слышал все это и еще многое, но порывистого ветра над головой он уже не слышал.
  - Ты тоже увидишь это, сын,- только и сказал он, очнувшись.- И бездну, и горы, а не только вороньи лица.
  Чем ближе они подходили к стойбищу, тем отчетливей и ритмичней становился утробный гул бубнов.
  - Ай - е - ах!!!- Всколыхнулся воздух от дружного вопля шаманов.- Аух!!!
  Перед шатром совета пылал костер. Вокруг него дьяволами кружились шаманы в костюмах и масках священных птиц. Они вскидывали руки-крылья, задирали в небо тяжелые металлические клювы. Их стремительный танец был похож на пламя костра.
  - Аух!!!- Выдыхали они.
  - Аух!!- Вторили им зрители.
  Не задерживаясь возле костра, Римм прошел в шатер совета.
  - Зачем совет в дни Синей звезды?- Спросил он старейшину и шаманов после приветствий и взаимных вопросов.
  - О, Мудрый,- обратился к нему шаман Запад.- Почтенному К-Хуму пришло призрачное видение. Он видел, как вода из наших колодцев залила пустыню, и на воду села Темная птица.
  - Как вы рассудили?- Спросил его Римм.
  - Мы не можем объяснить этот знак одним голосом,- покачал головой Запад. Это означало, что шаманы не знают, добро или зло несет на своих крыльях время.- О, Мудрый, боги безмолвствуют. Мы только знаем, что они не посылали к нам Темную птицу.
  - Как созревает урожай?- Римм посмотрел на старейшину.- Не захворал ли скот? Быть может, кто-то злобный увидел, как можно навести порчу на наших жен и детей?
  - В кланах царит мир,- ответил тот.- Скот нагуливает жир перед временем холодных ветров. Когда урожай уберем в закрома, сыграем пять свадеб, и людей наших станет столько же, сколько высыпает звезд на ночном небе. По вечерам слух наш ласкает лепет младенцев. А зла мы не видели уже восемь приходов Белой звезды.
  - Время принесло К-Хуму тайну,- Римм принял из рук старейшины тростниковую трубку.- К-Хум всегда говорит то, что видит. Меня страшит его видение.
  В шатре на какое-то время воцарилось молчание. Тишина была столь отчетливой, словно собравшиеся перестали говорить вслух, чтобы ясней услышать мысли друг друга.
  - Время принесет ответ,- спустя несколько минут произнес Запад и вновь погрузился в молчание.
  Римм кивнул, согласившись с ним. Но в глазах старейшины мелькнуло сомнение, и другие шаманы принялись переглядываться.
  - Вы слышите?- Остановил их Римм. Он закрыл глаза и ясно различил далекий, очень далекий гул не похожий ни на гул бубнов, ни на гул холодного ветра, ни на тот гул, когда земля испускает из бездны стон, печалясь о своем искалеченном теле.
  Все присутствующие устремили на него взоры. Мудрый Римм слышал не только мир духов. Ведомо ему было то, что происходит в нескольких днях пути от стойбища.
  - Что слышишь ты, Мудрый?- Осторожно спросил его старейшина, когда терпение его и остальных было уже на исходе.
  - Не говорите слов,- снова остановил их Римм.- Я слышу гул ветра в крыльях птицы...
  Шаманы и старейшина от неожиданности замерли и в этот миг тоже ясно различили гул, приближающийся к ним с полуденной стороны. Они вскочили с овечьих шкур и высыпали из шатра наружу. Римм еще какое-то время сидел, слушая нарастающий гул и вой, а потом поднялся и вышел вслед за ними.
  В бледных вечерних небесах мелькнула неясная тень. Спустя мгновение она стала темней и отчетливей, и еще через мгновение люди ясно различили летевшую с юга Темную птицу. Они загомонили, показывая на нее пальцами, а когда поняли, что она не просто летит в их сторону, а снижается, чтобы сесть на поле для игры в мяч, с криками ужаса бросились врассыпную. Только Римм, старейшина и Запад не сдвинулись с места. Запад был еще очень молод, гордость не позволила бежать ему. Старейшина был слишком стар, чтобы спасаться от опасности бегством. А Римм знал, что это не мифическая Темная птица, а что-то сделанное искусными мастерами. Его острый глаз различал металл и стекло, из которых была построена "птица". Он даже различил смутные человеческие силуэты за стеклом. И в этот миг он вспомнил все, что должно случиться.
  - Я ждал вас,- прошептал он, наблюдая, как самолет приземляется на поле для игры в мяч.
  - Что нам делать, Мудрый?- Спросил его старейшина.
  - Мы будем биться!- Выкрикнул Запад.
  - Нет,- остановил их Римм.- Мы будем говорить.
  - С кем?- Запад вытянул руку.- Это - Темная птица! Она склюет наш скот, склюет наших детей! Мы убьем ее!!!
  - Запад,- Римм посмотрел на него.- Ты пойдешь со мной, и пойдешь без оружия.
  - Мы погибнем,- обреченно пробормотал тот, но все же пошел вслед за Риммом.
  Жесткие колючки цеплялись за войлочные штаны. Поднявшийся ветер рвал конские хвосты на длинных шестах, ограждавшие стойбище от злых духов с восьми направлений. А когда пыль рассеялась, Римм увидел, как дети, игравшие на поле в мяч, кто ползком, кто на четвереньках подкрадываются к самолету.
  - Нам нужно спешить,- сказал он и ускорил шаг.
  - Уходите! Уходите отсюда!!!- Закричал Запад на детей, когда они приблизились к Темной птице.- Быстро! Быстро!..
  В своем ритуальном наряде он на самом деле больше походил на спустившегося с небес духа. А Римм без опаски подошел к самолету и постучал по борту. Запад почти растелился по земле, при малейшей опасности он готов был или без оглядки броситься на врага, или так же бежать без оглядки. Отставший от них старейшина застыл на краю поля, скрестив руки и взирая на происходящее со спокойным ожиданием.
  Спустя мгновение внутри самолета раздались невнятные звуки. Римм отступил на несколько шагов, и все же вздрогнул от неожиданности, когда с грохотом распахнулась дверь и из нее высунулась голова человека. Дети хором завизжали и бросились врассыпную, а Запад рухнул плашмя наземь и закрыл голову руками.
  - Тьфу!- Сказал человек и сплюнул.
  И это "тьфу" не было единственным, что Римм понял. Но в сумятице произнесенных человеком слов, он пока что различил лишь несколько знакомых. Человек оглянулся и с кем-то быстро заговорил.
  Римм отступил еще на пару шагов и склонился:
  - Великая Душа, Люди Ворона приветствует тебя. Ты будешь накормлен и согрет. Тебя ждет чистая вода и кусок сочного мяса.
  Человек снова посмотрел на него и расхохотался. Он был молодой, светловолосый и судя всему бесшабашный.
  - Генрих, вы понимаете эту тарабарщину?- Он снова обратился к кому-то внутри самолета, перемежая латынь словами из европейских языков.
  - Не вполне,- отозвался его собеседник.
  - Жуть!- Светловолосый спрыгнул на землю, он был увешан ножами и старинным оружием, еще сохранившимся в стойбище. И несколько раз спросил Римма об одном и том же, не пользуясь латынью, а перемешивая слова из английского, немецкого, венгерского, русского и французского языков.- Старина, вы меня понимаете?
  - Я ждал тебя, я желаю тебе мира, друг,- Римм показал ему открытые ладони.
  - Это будет непросто,- усмехнулся светловолосый.- Канэясу, Генрих, спускайтесь!
  Вслед за ним спрыгнул на землю высокий сухопарый человек в длинном потертом плаще из черной кожи, коротких кожаных сапогах и широкополой шляпе того же цвета. Из-под нее выбивались локоны седых волос. А после него спрыгнул человек в темном металлическом панцире, с такими же накладками на руках и ногах. Он тоже был высок, но черноволос, а за его плечами торчали рукояти двух мечей.
  - Кто они?- Спросил черноволосый.
  - Какое-то племя,- отозвался молодой.- Одичавшие люди...
  Черноволосый подошел к Римму и остановил на нем свой бесстрастный взгляд. Пока он безмолвствовал, его спутники быстро переговаривались, развернув карту.
  - Я, Митидзанэ Канэясу!- Спустя какое-то время неожиданно рявкнул черноволосый.- Что ты хочешь от нас, старик?!
  - Дружище, он не понимает и четверти твоих слов,- не поднимая головы, вместо Римма отозвался светловолосый.- Оставь дикарей в покое.
  - Нам нужны лошади и вода!- Не слушая его, рявкнул черноволосый, продолжая смотреть на Римма.- Ты дашь нам лошадей, старик!
  - О, Великий Герой,- склонил голову тот.- Не гневайся на нас, прости. Ты будешь накормлен и согрет. Тебя ждет мягкая постель, чистая вода и кусок сочного мяса.
  Выслушав его и, скорей всего, не поняв ни слова, черноволосый, тем не менее, удовлетворенно хмыкнул и принялся разглядывать окрестности.
  - Эй, ты!- Через минуту он поманил к себе Запада.- Что это за баржи я вижу на горизонте?! Это вы построили их?! Зачем?.. Зачем баржи в этом убогом пустынном месте?..
  Запад с опаской переглянулся со старейшиной, даже если он и понял несколько слов, все равно не осознал их, настолько велико было его душевное смятение. Вместо хоть какого-то ответа он набрал полную грудь воздуха и гнусаво затянул Священное Сказание. Черноволосый с минуту разглядывал его, потом еще раз удовлетворенно хмыкнул и отошел к своим товарищам.
  - Я думаю, несколько дней проведем здесь,- говорил светловолосый.- Если не найдем горючее, потребуются лошади и проводники. Похоже, эти люди осели здесь сразу после Волны. Они должны знать путь на Кологар. Уважаемый,- он оглянулся на Римма и устремил руку в сторону далеких гор.- Вы знаете что там? Кологар - вы слышали это слово?..
  Ему снова пришлось несколько раз повторять и переиначивать свой вопрос, пока старик не понял, о чем идет речь.
  - Великая Душа, ты должен идти на полночь,- кивнул Римм.- Там ты станешь свободным. Боги разгневаются, рабы Машины устроили западню, чтобы убить тебя, и его, и его. Но ты должен идти. И ты станешь светом.
  - Что он сказал?- С недовольством пробормотал Митидзанэ.
  - Какое-то местное суеверие,- светловолосый несколько мгновений смотрел на Римма.- Но нам в любом случае нужно идти на север...- он оглянулся на горизонт с взметнувшимися в небеса горными пиками.
  - Мне кажется, что они украдут наши вещи, если оставим самолет без присмотра,- произнес Генрих. Хотя и на почтительном расстоянии, но вокруг них уже собралась толпа.- Что будем делать, Алекс?- Спросил он светловолосого.
  - Разделяться нельзя,- покачал головой тот.- Сегодня они вряд ли осмелятся подойти к самолету, а завтра будет завтра. Уважаемый,- он снова обратился к Римму.- Мы должны поговорить со старшим! Проводите нас!
  Тот немного подумал, смысл сказанного до него дошел не сразу, потом кивнул и сделал знак, чтобы они следовали за ним.
  На все происходящее старейшина взирал с невозмутимым спокойствием. Когда чужаки подошли к нему, он скрестил руки и устремил взгляд вдаль.
  - Старший?- Уточнил Алекс у Римма и обратился к старейшине:- Послушайте, почтенный, вы-то нам и нужны. У вас не найдется тонны две горючего для нашей "крошки"? Честный обмен гарантируется...
  Старейшина продолжал безмолвно взирать вдаль.
  - Старик!- Рявкнул Митидзанэ.- Ты слышал его?! Почему ты молчишь?!
  - Обойдемся без этого,- остановил его Генрих и сам заговорил со старейшиной:- Господин вождь, нам необходимо горючее для самолета. Если вы поможете нам, на рассвете мы улетим и больше не потревожим ни вас, ни ваших людей...
  - Он - вас - не - понимает,- медленно, еще с трудом подбирая слова, произнес невысокий темноволосый паренек лет пятнадцати до этого державшийся в стороне.
  - А ты нас понимаешь?- Улыбнулся Алекс.
  - Да,- кивнул тот.- Отец говорит, у меня есть дар.
  - Это хорошо,- кивнул светловолосый.- А кто твой отец, парень?
  - Я,- Римм сделал шаг вперед, он тоже начал уже понимать пришлых людей.- Это мой сын - Хорса.
  - Это очень хорошо,- Алекс посмотрел на спутников.- Генрих, у нас появились толмачи!
  Тем временем отец с сыном перекинулись парой фраз.
  - Отец, говорит, что он ждал этот день. Но спешить не надо,- объяснил Хорса пришельцам.
  - Он ждал нас?!- Рассмеялся Алекс.- Не слышал ничего более странного... Мы должны найти горючее. Если не найдем, мы купим у вас лошадей. Или поменяем их на что-нибудь! Горючее или лошади, понимаешь меня?..- Римм наблюдал за ними с полуулыбкой.- Потолкуем с глазу на глаз, я тебе все объясню...
  Алекс ободряюще похлопал парня по плечу и вернулся к самолету. Вытащил из грузового отсека пустую канистру из-под горючего, отвинтил пробку и слил на ладонь остатки - несколько капель авиационного керосина. Хорса тут же отпрянул от резкого неприятного запаха.
  - У вас есть такая жидкость?- Спросил его Алекс.
  - Там,- кивнул Хорса, показывая на запад.- В темницах Ковчега пахнет так.
  - Ковчег?- Переспросил его Алекс.- О чем ты говоришь, парень?
  - В нем выжили предки.
  - Если он имеет в виду морское судно - это нам не поможет,- пробормотал Алекс.- Они работали на мазуте...- он несколько мгновений смотрел на Хорса.- Ты хочешь о чем-то спросить, парень?
  - Да. Мой отец говорил, что есть еще люди. Мы не одни...- он с трудом подбирал слова, чтобы выразить мысли.- Он сказал мне - там,- Хорса махнул в сторону толпы.- Мы не знаем, кто вы? Нам нужно знать...
  - Генрих, это к тебе,- кивнул Алекс.- Он вам все объяснит. Расскажет. Он у нас главный. Старейшина. Господин вождь... Позови отца, позови того что в перьях, позови вождя. Мы расскажем вам, кто мы.
  Хорса посмотрел на него, на Генриха и ушел к толпе соплеменников.
  - Они просто животные!- Хоть и вполголоса, но все же рявкнул Митидзанэ.
  Генрих с Алексом одновременно посмотрели на него.
  - Митидзанэ, я прошу вас держать себя в руках,- сказал Генрих.- В последнем поселении вы устроили такой переполох, что мы едва унесли ноги.
  - Я научил их вежливости!- Митидзанэ отвернулся.
  - Вы зарубили пятерых,- напомнил ему Генрих.- Хотя мы вполне могли обойтись без кровопролития.
  - Бросьте, Генрих,- остановил его Алекс.- Митидзанэ поступил правильно. Он опередил меня. Мы бы наверняка сдохли там. Нас бы убили и съели, это - факт. Решение ТАКИХ вопросов оставьте нам, Генрих.
  - Конечно,- кивнул тот скорей по инерции.
  Они замолчали и принялись смотреть, как Хорса что-то объясняет старейшине и шаману. Через минуту старейшина величественно покачал головой и простер руку в сторону стойбища, а шаман сперва обхватил свою голову обеими руками, потом выгнулся и издал гортанный вопль.
  - В чем-то наш друг прав,- кивнул Генрих, наблюдая его реакцию на слова Хорса.- Эти люди совершенно одичали в изоляции.
  Митидзанэ удовлетворенно хмыкнул.
  - Но парнишка быстро соображает,- заметил Алекс.- Если не найдем горючее, он станет нашим проводником.
  - Да, конечно,- снова кивнул Генрих.- Посмотрите на эти горы, Алекс. Я уверен, что мы достигли цели.
  В ответ его собеседник только пожал плечами:
  - Возможно. По крайней мере, за последние четыре дня мы не видели ни куполов, ни свободных поселений. Не знаю, о чем именно это говорит, но это определенно что-то значит...
  - Я - голоден!- Неожиданно для всех рявкнул Митидзанэ, окидывая собравшихся суровым взглядом.- Я голоден и не откажусь от выпивки!
  - Друг мой, все же воздержись от резких движений,- с полуулыбкой посоветовал ему Алекс.- Хотя таких пригожих женщин я не видел давно. Ты помнишь переполох на Равнине бурь?..
  Они одновременно коротко рассмеялись.
  - Друзья мои,- Генрих прервал недвусмысленные намеки спутников,- прошу вас, не забывайте о нашей цели.
  - Разумеется, господин Штольц,- кивнул Алекс.- Но в отличие от вас, мы уже знаем, что эта прогулка - последняя. И видит бог, мы против насилия. Верно, Канэясу?
  - Это сон, Генрих,- кивнул тот в ответ.- Но ты и во сне - раб.- И рявкнул, остановив взгляд на старейшине:- Старик, я устал ждать! Мое терпение на исходе!
  Митидзанэ произвел на дикарей впечатление. На громкоголосого, сурового гиганта они взирали с благоговейным ужасом. А когда он оцарапывал кого-нибудь колючим взглядом, принимались кланяться, а кое-кто даже падал ниц.
  - Из этой прогулки мы уже не вернемся,- повторил Алекс, с улыбкой наблюдая за дикарями.
  
  Последние отблески солнечного света остыли на снежных пиках. С севера волнами накатывал прохладный ветер. Перед шатром старейшины горел костер. Старейшина с поклоном подал жбан пива Митидзанэ. Его сын держал в руках глиняное блюдо с грудой вареного мяса.
  Митидзанэ приложился к жбану и передал пиво Алексу. Тот сделал несколько глотков и кивнул старейшине:
  - Неплохо устроились, уважаемый. Ценю.
  А Штольц только понюхал мутную темную жидкость и вернул жбан хозяину.
  - Господин вождь,- произнес он.- Я хотел уточнить несколько важных моментов,- но закончить не успел, потому что их принялись потчевать мясом.
  А спустя мгновение Запад ударил в бубен, и низкий тяжелый звук раскатился по округе. Осторожные, свирепые кайлу повернули хищные морды в сторону стойбища. Звук бубна нарастал и ширился и в какой-то момент пронзительный человеческий голос взвился в ночное небо: "Айу - ей - о - йу!!!". И Генрих неожиданно вздрогнул, настолько отчетливо прозвучал в его ушах голос Моники: "Это пугает меня больше всего, милый..."
  - Я все помню, милая,- неожиданно даже для себя прошептал он и словно увидел происходящее со стороны: вал горных пиков на горизонте; хищников, окруживших стойбище; и одичавших людей возле костра. И в этот неуловимый, и в то же время бесконечно затяжной миг мир прошлого и настоящего и будущего рухнул, как рассыпается карточный домик. И Генрих явственно ощутил солоноватый привкус на губах и увидел нечто стремительное и яркое, мелькнувшее перед глазами вспышкой молнии.
  Алекс смотрел на него с полуулыбкой, а когда они встретились взглядами, кивнул:
  - Теперь ты знаешь, Генрих...
  - Аух! Аух! Аух!
  Ночной воздух содрогнулся от первобытного вопля. Звезды спокойно мерцали в бездне над головой, жар от костра поднимался к ним, остывая и превращаясь в тонкую изморось.
  - Я все помню...- выдохнул Генрих и с трудом сделал следующий вдох.
  - Друг мой,- Алекс продолжал смотреть на него.- Вы до сих пор надеетесь выжить, вернуться к семье, сделать еще что-то. Отбросьте надежды. Без сожалений, без трепета.
  Генрих кивнул и поднялся.
  - Я должен подумать,- прошептал он.
  Митидзанэ бесстрастно наблюдал за ним, к нему с обеих сторон прижимались круглолицые девушки с костяными украшениями в волосах. Шаманы как духи из загробного мира кружились вокруг костра в стремительном танце. Соплеменники взирали на них с благоговейным ужасом. Одна из женщин взяла Генриха за руку и принялась быстро говорить, поглаживая его ладонь.
  - Простите,- Генрих освободился от ее настойчивого внимания и шагнул в темноту.
  Следом за ним бежали молчаливые крупные собаки рыжей масти.
  - Ночью опасно,- спустя минуту раздался голос их хозяина. Хорса нагнал Генриха.- Опасно быть одному ночью. Она сказала вам это.
  Вдали среди солончаков отблески костров отражались в глазах хищников.
  - Они убивают всех,- продолжал говорить Хорса.- Старики говорят: кайлу - дети страшных отцов,- он кивнул в сторону горной гряды.- Мы для них - еда...
  Их глаза как светлячки в нашем саду, неожиданно подумал Генрих и прошептал:
  - Это похоже на сон. Это похоже на сон...- Перед его мысленным взором пронеслось стремительное видение - два месяца пути после бегства из Нового Галеона. Он бы дорого дал, чтобы Бог повернул время вспять и избавил его от этого кровавого путешествия.
  Ночной воздух за его спиной содрогнулся от громогласного вопля соплеменников Хорса. А в пустыне жалобными голосами перекликались кайлу.
  - Мой отец,- Хорса прикоснулся кончиками пальцев ко лбу,- хочет говорить. Расскажи ему все. Он ждал тебя...
  
  - Я вспомнил твой язык, но говорить трудно,- Римм протянул Генриху металлическую кружку с прозрачной жидкостью.
  Гость пригубил ее скорей из вежливости. От очага шло тепло, масляные светильники отбрасывали тусклые отблески на стены шатра.
  - Сын Рода, я должен услышать твою правду,- сказал Римм, осушив кружку.
  Генрих посмотрел на собеседника, он не знал, с чего начать. И не знал, как можно объяснить происходящее этому примитивному человеку.
  - Погибнут все... Моя жена, мои дети...- только и сказал он и осекся. Несколько мгновений молчал, вновь оглушенный этим знанием.- Мы хотели спасти, но не смогли... И я сбежал. Мне помогли сбежать... А потом я узнал, что есть место в горах, и там живут люди, которые смогут помочь мне. Я нашел друзей, и мы отправились в путь. А сейчас я сижу с вами, господин Римм, и понимаю, что все было напрасно. Спасения нет...
  - Спасение есть. Если ты дойдешь до конца,- собеседник посмотрел на него.- Я все приготовил. Я ждал тебя, Сын Рода. Но нужен еще человек - Пес, он и его щенки. Он придет завтра после заката. Великая Душа, Герой, ты, мой сын и этот человек должны идти вместе. Только так ты дойдешь до конца.
  - Я не понимаю...- заговорил Генрих, но Римм оборвал его:
  - Я тоже. Но я знал, что должен сделать и делал это. Я не один, и ты не один. Но я знаю это, ты - нет. Мы связаны. Все что знают они, знаю я. Я видел...
  - Все равно ничего не понимаю,- покачал головой Генрих. В этот миг он решил, что, скорей всего, старик не в своем уме.
  - Ты должен верить,- улыбнулся Римм.- Ты дойдешь до конца. Тебя ждут.
  - Простите, я выйду,- Генрих поднялся.- Мне нужно выйти на воздух...
  Возле шатра курился костер. Хорса бросил на угли кизяк, и потрепал сидевшего рядом с ним пса. Генрих остановился возле них. В этот момент ему больше всего хотелось сказать: "Прости, парень, мне так жаль, твой отец..." Но сказал он совсем другое:
  - Вам нелегко живется, Хорса. Эта пустыня, хищники, изоляция. Это трудно...
  - Ты говорил с отцом, ты ему не веришь,- Хорса перемешал угли.- Верь. Он говорит то, что есть. Чего нет, он не говорит об этом.
  - Как вы можете знать что-то кроме этой пустыни?- Генрих улыбнулся на прощание.- Мне так жаль...
  Над его головой мерцали яркие звезды. Воздух был настолько чист, что казалось, к ним можно прикоснуться рукой.
  - Проводи его,- сказал Хорса псу.
  Собака вскочила и побежала за Генрихом. Следом за ней, как тени, пронеслись остальные псы. Хорса проводил их взглядом, поднялся и ушел в шатер.
  - Он не верит, отец,- послышался его голос из-за полога.- Идет вперед, но не верит.
  - Это неважно, Хорса. Ему дан только один путь...
  Генрих проснулся на рассвете. В очаге еще курились угли. Снаружи доносились негромкие голоса и блеяние овец. Генрих закрыл глаза, пытаясь воскресить в памяти рокот Большого Колокола. Десятки тысяч миль отделяли его от привычного мира.
  - Моника, где ты?- Прошептал он, чувствуя, как вновь накатывает отчаянье.
  - Генрих, как вы?!- Алекс откинул полог шатра.- А я признаться, провел не самую плохую ночь в своей жизни...
  - Избавьте меня от подробностей, Алекс.
  - Друг мой, это никуда не годится,- его собеседник зашел внутрь.- Кстати, горючее мы нашли. И не только горючее. Наши толмачи оказались запасливыми ребятами. К полудню мы будем готовы, но старик попросил переждать еще день.
  - Он не в себе, Алекс,- Генрих сел на ворохе овечьих шкур.- Ночью я разговаривал с ним. Кажется, он бредит.
  - Как знать, друг мой, как знать. Впрочем, шоу должно продолжаться! У нас с вами уже нет выбора. Мы так далеко зашли.
  - Послушайте, Алекс, зачем вам это? Мы с вами разговаривали обо всем, кроме вашего решения разделить со мной этот путь.
  - Решения?- Алекс рассмеялся.- Нет, Генрих, желания разделить этот путь... А почему нет, Генрих? Вы - славный парень. Вы мне нравитесь.
  - Это не ответ, Алекс,- Генрих поднялся с лежанки.- Скажите мне правду.
  - Генрих, Генрих,- собеседник с улыбкой взял его за руку.- Неужели вы до сих пор не поняли?.. Сто тысяч лет я искал наслаждение в боли. И столько же искал его в болезни. В холодной страсти. В удушающем порыве. Я помню падение великих царств. Я помню лица тех, чьи имена до сих пор гремят во вселенной. Я уходил в леса и горы. А вернувшись, понимал, что в этом мире ничего не изменилось. Этот век я ждал еще сто тысяч лет. Уходил и возвращался. Но я уже вижу конец пути.
  - Кто вы, Алекс?- Прошептал Генрих.
  - Я ваш друг. Это все, что нужно знать.
  - Алекс, остановите это!- Генрих судорожно сжал его руку.- Я знаю, вы можете это сделать!
  - Нет, не могу,- покачал головой его собеседник.- Это ваша судьба, Генрих. Мой удел - помочь вам, и только. Крепитесь, Генрих, и прислушайтесь к словам старика. Ему дано многое... Держите, друг мой: ваш плащ, ваша шляпа. Вас уже ждут.
  Солнечные лучи озарили вершины далеких гор. Высокие перистые облака предвещали перемену погоды.
  - Вот миновала весна, да и лето уже на исходе,- прошептал Митидзанэ, глядя в предрассветные небеса.- Ветер прохладный подул, об осенней напомнив погоде...*** Шевелитесь, бездельники!- Через мгновение рявкнул уже привычно.- Долго я буду ждать?!
  Из тайника под плотом семьи Римма вынимали металлические канистры с горючим и деревянные ящики с огнестрельным оружием и боеприпасами. Помощники вряд ли поняли хотя бы слово, но за работу взялись с удвоенной энергией.
  Шаман Запад с неудовольствием наблюдал за происходящим со своего плота.
  - Боги недовольны...- вполголоса бурчал он.- Духи предков стенают на небесах... Чужаки, уходите прочь...- Время от времени он встречался взглядом с Митидзанэ, но тут же отводил глаза и принимался тянуть:- Ворон могучий, ниспошли темные тучи, огради от бури и глада...
  А потом он заметил в отдалении Римма в сопровождении чужака в черной шляпе и Хорса.
  - Мудрый,- мыслями обратился к Римму.- Зачем ты гневишь богов и предков?.. Откройся мне, Мудрый. Ты ждал их. Припас дары. С ними уходит твой сын. Зачем?..
  Тем временем Римм закончил говорить.
  - Невероятно,- спустя минуту произнес Генрих.- Но откуда вам известно все это? Даже мои друзья из Верхнего города не знали истинной подоплеки.
  - Рабы Машины не могут знать этого,- ответил Римм.- Разве господин говорит рабам: "я сделаю так" или "я не сделаю так"? Нет, господин говорит рабам: "делайте так" или "не делайте так". Раб должен следовать за господином или за тем, кто говорит от его имени. А когда приходит назначенный час, рабы собирают все что принадлежит господину и несут плоды деяний его к его ногам.
  Генрих на мгновение замер, а после посмотрел на собеседника с надеждой.
  - Господин Римм, вы наверняка можете узнать, что стало с моей семьей. Я прошу вас, расскажите об их судьбе. Они живы?
  - Да. Их разлучили, но они живы,- кивнул Римм.
  - Я чувствовал это,- Генрих закрыл глаза.- Живы - это уже хорошо.
  Он не заметил, как ушли отец с сыном. Они стояли в отдалении, соприкоснувшись головами. А после Римм принялся чертить прутиком на песке. Рядом с ними сел крупный ворон. Иногда он раскрывал клюв, и Римм с Хорсом оборачивались и смотрели на него, словно слушали советы птицы.
  
  После захода солнца повеяло прохладой с солончаков. Над шатрами стойбища курился дым очагов. Голоса детей и лай собак звенели в вечернем воздухе. Сизые сумерки медленно обволакивали пустынный пейзаж. Алекс стоял возле самолета, скрестив на груди руки. Все что он видел в эту минуту, походило на зыбкий мираж. Но спустя мгновение в поднебесье раскатился рокот, над южным горизонтом растеклось густое серебристое сияние. И спустя еще мгновение небосвод рассек модуль экспресс-службы Новых Земель. Он мелькнул от горизонта до горизонта почти неуловимый, подобный молнии, и вонзился в одну из далеких горных вершин.
  Губы Алекса дрогнули в легкой усмешке. Вожди Новых Земель упорно, не обращая внимания на опасность импульса, продолжали строительство фортов в различных частях мира.
  - Поразительная стойкость,- прошептал он.
  - Их остановит только смерть,- отозвался Митидзанэ на его мысли. Он сидел на ступеньке трапа, изредка прикладываясь к фляге со спиртным.
  - Да,- кивнул Алекс.- Пора. Пес на подходе,- с южного направления волнами накатывал гул и топот.- Постарайся не убивать, они достойны уважения.
  Митидзанэ поднялся, закрыл дверь и зашел с другой стороны самолета. Сумерки сгущались. Гул и топот стали отчетливей, а спустя несколько мгновений уже можно было различить панический визг животных, их предсмертный хрип и рык хищников. Митидзанэ обнажил клинки.
  - Они стойбище с землей сравняют,- пробурчал он, вглядываясь в катящееся по пустыне облако пыли.
  - Не успеют,- Алекс снял оружие с предохранителя.
  Спустя еще мгновение облако пыли замерло в отдалении, и пустыню накрыл шум бойни. А когда он стих, послышался гул автомобильного двигателя.
  Пыль медленно оседала. И так же медленно проявились из сумерек силуэты массивных рослых существ.
  - Обезьяны,- пробормотал Митидзанэ.- Это же обезьяны, Алекс.
  - А ты ждал дьяволов?
  Обезьяны почуяли их, принялись подпрыгивать и раскачиваться из стороны в сторону. И неизвестно, чем бы закончилась предстоящая стычка, потому что Митидзанэ тоже был не прочь помахать мечами. Но через минуту возле обезьян остановился перекрашенный внедорожник Департамента Линий и Ограничений с прицепом. Из него выбрался невысокий плотный человек в потрепанной форме Департамента и сделал обезьянам какой-то знак.
  - Мир вам!- Крикнул он, подняв руки над головой.- Я могу подойти?
  - Конечно,- отозвался Алекс.- Мы ждем вас.
  - Меня?!- Удивился незнакомец. Он неторопливо приближался к самолету. За ним также медленно следовали обезьяны. Время от времени то та, то другая вскакивала на задние лапы и принималась скалиться и раскачиваться из стороны в сторону.- В пустыне меня называют Псом,- их хозяин остановился в двадцати ярдах от самолета.- А это мои щенки.
  - Впечатляет,- кивнул Алекс.
  - Попросите своего друга убрать мечи,- сказал Пес и добавил уже шепотом только для себя:- Мои дети слишком часто видят заточенную сталь.
  - Я не спрячу клинки!- Рявкнул Митидзанэ.
  - Такой искусный мечник всегда успеет выхватить меч,- Пес жестом остановил заволновавшихся обезьян.- Но могу вас уверить, без повода щенки не нападут.
  - Без повода,- недовольно пробурчал Митидзанэ.- Я не знаю, что обезьяна понимает как повод для бешенства,- но все же вложил клинки в ножны.
  - Нам нужно обсудить кое-что,- Алекс шагнул вперед.- Мы хорошо заплатим...
  Пес сделал обезьянам знак оставаться на месте, сам, не спеша, подошел к Алексу.
  - Если не ошибаюсь, вы - Дикий Эл и Бешеный Мити,- сказал он, пожимая протянутую собеседником руку.- Если так, лучших рекомендаций мне не надо.
  - Вы не ошибаетесь,- улыбнулся Алекс.- Как вас занесло в эти края, Пес?
  - Мой вопрос интересней: почему вы ждали меня, Эл?
  - А не желаете знать, что от вас требуется и сколько за это заплатят?
  Вместо ответа Пес усмехнулся, вынул из кармана кисет с трубкой и закурил.
  - Давайте присядем,- предложил, присаживаясь на корточки.- Я пытаюсь составить подробные карты. Южное и западное направление исколесил вдоль и поперек. А попутно щенки истребляют поголовье этих бестий - кайлу. Ходят слухи, что на севере кайлу живут в подобии городов... Эл, мы видели, как они пытаются организовать поселения. По слухам же с ними можно договориться. Эти рептилии только похожи на крыс, но они не крысы. И они разумны в какой-то степени. На северо-западе кайлу не заходят в поселки, убивают только скот, людей не трогают. Говорят, что в тех краях они следуют древней клятве, данной людям. Даже новые волны этих тварей, пришедшие с севера, следуют клятве. Но на юге ситуация другая, бойня там не прекращается. Каждый день люди становятся добычей ящеров. Впрочем, вы все знаете сами...- Пес внезапно замолк.
  - И... ваша цель?- Спустя минуту напомнил о себе Алекс.
  - Кайлу - самки. Никто не видел самцов. Я пытаюсь найти место, где они размножаются. Думаю, что оно на севере. Все знаки указывают на север.
  - А если будущее за ними? Они не болеют, живут намного дольше людей, умны. Наверно первые люди были такими же проворными и сообразительными бестиями... Мы не можем знать будущее, друг мой. Мы не знаем планов Создателя.
  - Нам и без того живется несладко, Эл. Но давайте не будем об этом. Чему быть, того не миновать,- Пес поднялся и выколотил об каблук трубку.- Вы тоже держите путь на север. Что там?
  - Помогаем товарищу,- Алекс встал вслед за ним.- И ваше участие будет кстати.
  - Но мы передвигаемся только по земле.
  - У нашей малышки скорость чуть быстрей вашей машины,- рассмеялся Алекс.- Стало быть, вы согласны составить нам компанию?
  - Мне даже лестно быть с вами в одной компании,- отозвался Пес. Он подозвал к себе обезьян.- Это друзья, друзья!- И принялся похлопывать Алекса по спине.
  Спустя полчаса они стояли на плоту семьи Римма. В темноте обезьяны разрывали плоть ящеров, хрустели хрящами и сухожилиями. Это была первая ночь, когда вокруг стойбища не бродили в поисках пищи кайлу.
  - Наверно страшно с ними?- Алекс протянул собеседнику флягу со спиртным.
  - Нет, они мне как дети,- ответил Пес.
  - Давно вы бежали из города?
  - Почти двадцать лет прошло. Я только начал служить в Департаменте. Первый раз выбрался на поверхность. А здесь голод, нищета, убийства. И чем дальше от станций, тем больше этих богопротивных тварей, которые забивают людей как скот. Эл, эти твари делают запасы. Мы находили их закрома с тоннами вяленого человеческого мяса. Бог ссудил нам такую участь, жить в мире, где рай и ад разделяют невесомые силовые поля. Я жил под куполом. В городах верят, что бог хранит их. Но это не так, города хранят люди и машины... Машины ломаются, Эл. Люди сходят с ума. Гарантий нет. Наступит день, когда защита падет по злому умыслу или технической неисправности. И тысячи хищных тварей хлынут в города. И тысячи голодных людей последуют за ними. Иногда я вижу это во сне. Но то, что я вижу - не обычные сны. Это будущее...
  - Может быть,- Алекс поднялся и протянул на прощание руку.- Пытаясь принести благо, человек не знает, какие плоды созреют на самом деле. Я иду в стойбище. Но вам придется ночевать здесь. Для дикарей что кайлу, что ваши обезьяны. Они сразу возьмутся за оружие.
  - Ничего, Эл, я привык. Спокойной ночи.
  В стойбище мерцали языки костров, а над стойбищем мерцала серебряная россыпь звезд.
  
  Пес отправился в путь до восхода. Обезьяны забрались в прицеп. Они настороженно наблюдали за провожающими, скалились и издавали утробные звуки.
  - А ведь это не обезьяны,- заметил Генрих и осекся.
  - Не совсем обезьяны,- поправил его Алекс.- Еще не люди, но уже не обезьяны. Не содрогайтесь от посетившей вас богопротивной мысли. Что ни говори, мы похожи. Хотя в этих местах их когда-то называли - красным медведем йети.
  Пес махнул на прощание рукой, и машина покатила в сторону гор.
  - Последнее путешествие,- прошептал Алекс, провожая его взглядом. И сказал вслух:- Друзья, нам пора собираться.
  Дочери вождя еще крепче прильнули к Митидзанэ; Римм обнял сына и вложил в его ладонь древний амулет, найденный в пору юности на краю бездны: "Он спасет тебя, Хорса. Возвращайся..."; шаман Запад надвинул на лицо воронью маску и развел в стороны руки-крылья; "Моника, дети мои",- прошептал Генрих, закрывая глаза; "Вот и все,- улыбнулся Алекс.- Я возвращаюсь домой".
  Солнечный свет брызнул с восточного края бездны. Над промерзшей за ночь почвой струился пар.
  - Айу - ей - о - йу!!!- Выкрикнул Запад, ударив в бубен.
  - Аух! Аух! Аух!- Отозвались остальные шаманы и принялись ритмично бить в бубны.
  Самолет разогнался, оторвался от земли. Хорса еще сильней сжал в кулаке амулет отца. Под ним как на ладони раскинулось стойбище, плоты, огромный темный Ковчег вдали. А потом самолет набрал высоту и понесся над пустыней, оставив позади и стойбище Людей Ворона и поднимающийся по краю бездны внедорожник Пса и, словно, вынырнул из воронки, когда-то засосавшей в недра остатки Волны. Хорса на мгновение зажмурился и едва перевел дыхание. Пустыня простиралась еще на десятки миль от горизонта до горизонта. А на севере громоздились горы. Все что видел Хорса из бездны - было вершинами этих гор.
  - Мир немного больше, верно?!- Рассмеялся Алекс.- Господин Митидзанэ, я вас прошу, сделайте небольшой круг.
  Сидевший за штурвалом, Митидзанэ покосился на него, но все же выполнил просьбу.
  - Сорок миль. Всего сорок миль, друг мой,- Алекс описал рукой полукруг.- Стойбище, пастбища, весь ваш мирок. Если кто-то и добирался до этих мест, вас обходили стороной. Спускаться в бездну страшно... Что сказал твой отец?
  - Он уже ждет день, когда я вернусь.
  - Это хорошо! Значит, у тебя есть шансы. Обязательно вернись домой, будет что рассказать своим... Взбодритесь, Генрих, ваши мечты стали явью!- Обратился он к Штольцу.
  - Я молюсь, чтобы все оказалось правдой,- отозвался тот.
  Тем временем Митидзанэ выровнял самолет и взял курс на север. Справа снова мелькнула машина Пса. Алекс вытащил из чехла бинокль:
  - Вижу первую линию. Через пять-семь минут откажет двигатель.
  Митидзанэ еще крепче сжал штурвал. Его и без того жесткое лицо, словно закаменело.
  - Нас видно издалека,- Алекс снова оглянулся на пассажиров.- Постараемся дождаться Пса в самолете. Дождемся обезьян, они примут первый удар. Из самолета никому не выходить!- Он посмотрел на Митидзанэ.- И постарайтесь не получить увечий.
  Спустя несколько минут заглох двигатель.
  - Сажусь здесь,- сказал Митидзанэ Алексу.- Иначе они не успеют.
  - Что это?!- Генрих прильнул к иллюминатору. У подножия гор темнели циклопические сооружения.
  - Рубежи кайлу,- ответил Алекс.- Сотни ящеров, Генрих! Возможно, тысячи охраняют подступы к порталу. Когда Пес увидит их, будет в шоке,- он и Митидзанэ коротко рассмеялись.
  - Какой портал, Алекс?- Генрих посмотрел на собеседника непонимающе.- Я искал не это! Я искал дорогу на Кологар.
  - Генрих, в горах нет ничего. Природа уничтожена! Почти не осталось растительности, почти не осталось морей. Если бы кислород не синтезировали под куполами, атмосфера на планете была бы еще бедней. Генрих, в горах нечем дышать. Колонисты из Новых Земель строят в горах форт. Но на Луне поселок построить легче, чем здесь. Впрочем, вы поймете это сами, когда поднимитесь немного выше. Простите, что не сказал всей правды...
  - Сожмите зубы, садимся,- пробурчал Митидзанэ.
  Шасси самолета коснулись земли, сидевших внутри несколько раз тряхнуло.
  - Из самолета не выходить,- еще раз предупредил Алекс пассажиров.
  Вокруг самолета медленно оседала пыль.
  - Должно быть, двигатель у Пса тоже заглох,- тем временем переговаривались Алекс с Митидзанэ.- Видишь что-нибудь?
  - Пока тихо.
  - Помнишь кутерьму на Красной земле? Немного похоже, да?
  - Нет, не похоже. Тогда животных не было, только люди...
  - Началось,- перебил Алекс собеседника.- Таких крупных ящеров я еще не видел. Наверняка самые сильные.
  Ступенчатые пирамиды словно вскипели. Сотни ящеров выныривали из отверстий и окон и стремительно спускались с пирамид на землю. А едва коснувшись ее, мчались к самолету.
  - Я готов!- Рявкнул Митидзанэ, глядя на лаву ящеров.- Я слышу не только их!!!- И, не обращая внимания на Алекса, спрыгнул с самолета.
  Алекс только покачал головой:
  - Друзья мои, проверьте оружие. Похоже, в бой нам придется вступить немного раньше.
  Генрих снял шляпу и отер пот со лба.
  - Хорса, оставайтесь в самолете,- сказал он.- По крайней мере, дождитесь нашего друга с обезьянами. С ним у вас будет шанс выбраться отсюда. По какой-то причине эти хищники боятся обезьян. И заприте за нами дверь,- он тоже спрыгнул на землю.
  - Дайте мне место!- Прорычал Митидзанэ, вращая клинки.
  Алекс выстрелил навскидку из карабина и уложил крупного ящера, несущегося впереди остальных. Тот перевернулся в воздухе и врезался в песок. И в тот же миг кайлу одновременно издали жуткий, пронзительный крик. Услышав его, Митидзанэ ощерился, Алекс усмехнулся, а Генрих зажмурился от ужаса и нереальности происходящего. Он был уверен, что скоро погибнет. Но не успел остыть в воздухе крик ящеров, как раскатился у подножия гор угрожающий рев обезьян. Генрих оглянулся назад и с облегчением перевел дыхание.
  
  Огромные обезьяны бурой масти стремительно приближались к самолету, на плечах у одной из них сидел Пес. С их появлением лава ящеров разделилась. Меньшая часть продолжила атаку на людей, большая бросилась в бой с обезьянами.
  Хорса невольно вздрогнул от второй волны боевого рева обезьян и вопля кайлу, когда между врагами осталось расстояние в сотню ярдов. Он бросился в кабину, чтобы из нее увидеть битву людей и обезьян с ящерами. Смотрел на кровавое месиво и чувствовал, как слабеют конечности, и благодарил за доброту Генриха, ибо погиб бы в первую же минуту боя...
   Первый удар ящеров приняли люди. Митидзанэ крутился дьяволом, каждым ударом уничтожая проворных и сильных тварей. Алекс, выхватывал пистолеты, и отбрасывал их в сторону, когда обоймы разряжались. А когда боезапас закончился, выхватил из-за спины, видавший виды тесак и принялся рубить им налево и направо. Генрих, медленно отступая к самолету, поливал ящеров напалмом из огнемета.
  Пес на ходу спрыгнул с обезьяны и передернул затвор ручного пулемета. Обезьяны с воплем врубились в лаву ящеров и принялись сокрушать их, разрывая пасти и ломая ударами черепа и позвоночники. Пес шел за ними, добивая раненых и ослабевших кайлу.
  Спустя несколько минут после начала боя облако пыли почти скрыло происходящее. Хорса какое-то время с тревогой прислушивался, а потом закрыл глаза и попытался увидеть друзей внутренним оком. Но вместо этого почувствовал мощную волну чужого присутствия. А еще через мгновение понял, что находится на вершине одной из пирамид среди двуногих гладкокожих демонов. Они чем-то напоминали кайлу, от обычных ящеров их отличало отсутствие шерсти и способность ходить на задних лапах. Высокие мускулистые твари наблюдали за происходящим у подножия гор. Одна из них неожиданно обернулась, и Хорса понял, что демон видит его, и пришел в себя уже в кабине самолета.
  - Дети мои, бейте их!- Зычно выкрикивал Пес.- Истребим мерзкое племя!..
  - Канэясу, остановись! Обезьяны добьют их!..
  - Я не дам им опомниться! Вперед!..
  - Генрих, за мной! Иначе этот дурак погибнет!..
  Хорса дрожащей рукой отер лоб, он чувствовал, что находился то ли в забытьи, то ли во власти демонов намного больше времени, чем казалось.
  - Отец,- прошептал он,- что со мной?..
  Какое-то время он полулежал в кресле пилота, пытаясь побороть слабость. А потом неожиданно понял, что должен предупредить друзей о новой опасности - демоны ждали их на вершине пирамиды. Он с трудом встал и пошел на выход, чувствуя невыносимую тяжесть во всем теле. Каждый шаг давался ему с невероятным трудом, словно тело набили свинцовой дробью. В какой-то момент он даже поднес ладони к лицу, чтобы хоть как-то убедиться в реальности происходящего. И вздрогнул - его плоть была прозрачной. И увидел амулет отца на ладони.
  - Что это?- Прошептал он и окончательно пришел в себя.
  Он лежал на полу в кабине самолета, сжимая в кулаке отцовский амулет, и даже не чувствовал - знал, что побывал за гранью жизни и смерти. И вслед за этим вновь ощутил привычные легкость и силу движений. Вскочил на ноги и бросился в салон. В грузовом отсеке Митидзанэ хранил коллекцию разнообразных клинков. Хорса схватил лежавший сверху стилет и выбежал из самолета.
  - Генрих! Алекс! Господин Митидзанэ!.. Остановитесь! Не поднимайтесь наверх!!!
  Он перескакивал через трупы ящеров. Песок сделался бурым от крови. Лишь на мгновение Хорса замер перед поверженной обезьяной. Она лежала, раскинув лапы на горе мертвых кайлу. Он посмотрел на нее, посмотрел на пирамиду и крикнул:
  - Нет!!! Стойте!!!
  Обезьяны стремительно поднимались наверх, вслед за ними карабкался Пес, после него Митидзанэ, а Генрих с Алексом смотрели им вслед. И Хорса понял, что опоздал. Когда он подбежал к пирамиде, наверху раздался жуткий вопль. Генрих с Алексом переглянулись.
  - Бог мой,- прошептал Генрих.
  - Стойте!..- Выдохнул подбежавший Хорса.- Я был там... Демоны...
  Убитых обезьян швыряли в воздух как мячики, их тела отлетали на двадцать-тридцать футов и падали на ступени пирамиды.
  - Нет!!!- Послышался крик Пса и автоматные очереди.- Твари, сдохните...
  Через несколько секунд его тело тоже рухнуло вниз.
  - Митидзанэ!- Крикнул Генрих.- Митидзанэ, возвращайтесь назад!!!
  - Ты видел их?- Спросил Алекс Хорса.
  - Да, нам их не одолеть,- Хорса проглотил застрявший в горле комок.
  - Генрих, не торопитесь подниматься наверх. Я подам знак. Не потеряйте, Генрих,- Алекс протянул ему колокольчик с ручкой-украшением и начал неторопливо взбираться на пирамиду.
  Генрих какое-то время смотрел ему вслед, потом отбросил в сторону разряженный огнемет и перевел взгляд на Хорса:
  - Еще есть время - уходи! Беги прочь от гор...- он встал на колени, вытряхнул из рюкзака оставшийся боезапас и принялся бормотать под нос, то ли молился, то ли мысленно обращался к семье.- ... И не убоюсь смертной тени, ибо ангелы твои встретят меня, и свет твой воссияет путеводной звездой. Отче, вверяюсь воле твоей. Не оставь,- закончил уже вполне разборчиво.- Прощай, Хорса. Мне так жаль...
  - Я иду с тобой,- Хорса перехватил стилет.- Старики пели песни, я слушал их. Я был ребенком и слушал песни: могучие духи, справедливые боги, предки, ушедшие на небеса... Я был там и видел иное,- он показал на вершину пирамиды.- Демоны ждут... Но не только они. Боги ждут, боги выполнят все желания. Они ждут нас. Мы тоже будем ждать знак.
  
  Добравшись до поверженных обезьян, Митидзанэ перевел дыхание. Он какое-то время изучал увечья, нанесенные обезьянам неизвестным врагом.
  Незаметно гул вскипевшей крови стих, и Митидзанэ услышал эхо камнепада в горах, тонкий посвист ветра на стыках каменных блоков, голоса оставшихся внизу Генриха и мальчишки, дыхание Алекса, поднимавшегося следом за ним.
  - Живя, будь мертв,- прошептал он.- Будь абсолютно мертв. И делай все, что хочешь. Все будет хорошо****... Небо и горы...- Оставшийся подъем он преодолел одним рывком и замер, оказавшись наверху пирамиды.
  Скорей всего над созданием этого существа поработала не природа, а человек. Ростом около трех метров, мощное и стройное. Мышцы перекатывались под его темной кожей. И только увидев самца кайлу, Митидзанэ мог сказать, что это на самом деле рептилия. Он отдаленно напоминал одного из динозавров на картинках сохранившихся допотопных учебников по зоологии. Тяжелые надбровные дуги, маленькие глаза, мощные челюсти и отсутствие ушных раковин.
  Ящер щелкнул хвостом и издал шипение. И чиркнул когтем по камню, демонстрируя человеку силу и крепость. Коготь как резцом выпилил в базальте глубокую борозду. Митидзанэ улыбнулся, он медленно, неощутимо придвигался к врагу.
  Ящеру хватило доли секунды, чтобы сгруппироваться и атаковать человека. Человеку хватило половины этого времени, чтобы присесть и ударить сначала одним клинком, следом другим. Животное рухнуло позади него, разваливая по площадке кровь и внутренности, попыталось еще подняться, но сил хватило только на отчаянный предсмертный крик.
  Митидзанэ подошел к издыхающему ящеру, несколько мгновений смотрел в его тускнеющие глаза, а потом отсек голову.
  За пирамидами зияла бездонная пропасть. По другую ее сторону находилась посадочная площадка. От пирамиды до нее шел подвесной металлический мост.
  - Похоже, без наших друзей не обошлось...
  Митидзанэ оглянулся. Алекс перешагнул через мертвого ящера и остановился рядом с ним.
  - Я вижу вход в пещеру,- сказал Митидзанэ.
  - Что ж, подадим знак Генриху, и вперед,- улыбнулся Алекс.
  Они взяли ящера за лапы, раскачали и сбросили вниз.
  - Тяжелый,- Алекс посмотрел на свой тесак с сомнением.- Пожалуй, пойду позади тебя... И все же эта возня напоминает мне кутерьму на Красной земле.
  - Нет, тогда животных не было,- покачал головой Митидзанэ.- Только люди.
  - Нам сейчас только их хозяев не хватало,- заметил Алекс.- Этих тварей они разводят как скот и отправляют пастись возле поселений.
  - Я столько слышал о городах кайлу,- пробурчал Митидзанэ.- Где они?
  Он осторожно ступил на мост. Из пропасти шел гул, он то слабел, то усиливался, словно из недр своих планета издавала стон.
  - Когда-нибудь я вспомню это,- прошептал Митидзанэ. Он вложил один клинок в ножны, второй занес над плечом и стремительно побежал по мосту, а, преодолев его, не раздумывая, бросился в пещеру.
  - Что же ты делаешь?..- Алекс окинул напоследок и небо, и горы, и последний свой путь в этой жизни, щелкнув пальцами, прошептал несколько слов и пошел вслед за товарищем.
  Пещера оказалась высокой, призрачный свет струился сверху и проникал в нее с северной стороны. Митидзанэ шел, опустив меч и чиркая его кончиком по каменным плитам. За ним мерцал сноп синеватых искр. Свод пещеры поддерживал лес вырубленных из базальта колонн. Между ними тенями скользили ящеры.
  Они напали на человека одновременно, атаковали беззвучно, и так же молча погибали от клинка подобного молнии. А когда пал последний из них, Митидзанэ встряхнул меч и вытер лезвие рукавом.
  - Сильный...- раскатился по пещере вкрадчивый шепот.- Из тех, кто верит в пустоту... Пришел убивать... Столько погубил жизней...
  - Выходи,- Митидзанэ обнажил второй клинок.
  - Канэясу, я тебя ждал,- раздался шепот уже за его спиной.
  Митидзанэ обернулся, его взгляд на мгновение остановился. Именно этого мига ему не хватило. Двойник стремительно ударил. Пробил пальцами и панцирь и грудную клетку и вырвал сердце.
  - Алекс, не верь...- прошептал Митидзанэ, испуская дух, и рухнул на пол.
  А двойник поднес к глазам еще трепещущее сердце и стряхнул его на мертвое тело.
  - Я ждал вас,- прошептал он и спустя мгновение шепот заполнил пещеру:- Алекс...Алекс...
  - Я здесь, друг,- Алекс вышел из-за колонны и, не раздумывая, воткнул тесак в его грудь по рукоятку. И получил в ответ удар ладонью.
  Они еще несколько мгновений стояли, глядя друг другу в глаза. А потом Алекс вдруг сделался прозрачным и растаял в воздухе. И в тот же миг в потускневших глазах двойника мелькнуло что-то похожее на отчаянье.
  
  - Свет!- Внезапно крикнул Хорса.
  - Что?!- Шедший впереди него Генрих остановился. Пропасть под ними гудела, и казалось, что гул с каждой секундой крепнет.
  - Свет из горы!
  - Это пещера,- прошептал Генрих.- Хорса, скорей всего Алекс с Митидзанэ там. Торопитесь, Хорса! Торопитесь, им нужна наша помощь!
  Они побежали по мосту, пересекли площадку, в пещере замерли, увидев лес колонн и ослепительный свет, идущий из дальнего конца.
  - Ждите здесь, Хорса,- Генрих остановил спутника.- Я подам знак.
  Он пошел на свет. Где-то посреди пещеры наткнулся на груду зарубленных кайлу, мертвого Митидзанэ, разбитую маску демона и тесак Алекса. Он поднял тесак и, время от времени окликая Алекса, продолжил путь вглубь пещеры. Лес колонн внезапно закончился, и пещера так же внезапно раздвинулась до каких-то космических размеров, края ее терялись за горизонтом. И на северном горизонте вращался ослепительный сгусток света.
  - Генрих!.. Генрих!..- Донесся голос Хорсы.
  - Оставайтесь там, Хорса.- прошептал Генрих.- Не ходите сюда.
  И сделал следующий шаг к свету.
  Под его ногами хрустела скорлупа орехов, поверхность пещеры была усеяна ею. В какой-то момент Генрих зачерпнул ее, поднес к глазам и резко остановился. На его ладони белели миниатюрные кости и черепа людей и животных. И внезапно он понял, что это не прах сказочных существ, а некая сила сделала его огромным, иначе не преодолеть ему это пространство, иначе только переход через него займет недели. А времени у них и так почти не осталось.
  Он не знал, сколько на самом деле прошло времени. Часы, дни или недели? В какой-то момент голос Хорса замер вдали и больше не нарушал тишину необъятного пространства. Иногда Генрих забывался, видел город, свой дом, детей и Монику. Приходил в себя, а потом поднимал с земли горсть черепов и беседовал с ними.
  Но свет не становился ближе.
  И пришел час, когда Генрих остановился, сжал в кулаке подаренный Алексом колокольчик, и встряхнул его несколько раз, разрывая тишину высоким, мелодичным звоном, а после протянул руку к свету и в то же мгновение оказался в нем.
  Сгусток света не вращался и не вибрировал, как это казалось издали. И он не был ни ослепительным, ни режущим. Вблизи он напоминал гигантскую человеческую фигуру, сидевшую в позе непоколебимого спокойствия. Генрих несколько секунд смотрел на него, а потом рухнул сперва на колени, а потом и вовсе распластался на земле.
  - Если ты можешь, помоги мне...- шептал он.- Помоги нам... Если не поможешь, погибнет столько безвинных, сколько звезд на небе... А в рабов превратится еще больше, чем костей в этой пещере...- и возопил, внезапно вскакивая на ноги:- Спаси хотя бы детей!!! Если они смогли это!.. И ты ЭТО сможешь!!! Чего ты ждешь от меня?! Почему молчишь?! Ты ждешь от меня жертвы?! Ты ждешь жертвы... Тогда забери это тело, у меня больше ничего нет!!! Ничего...
  - Наконец-то ты пришел, Генрих...- раскатился под сводами пещеры шепот.- Я ждал тебя...
  - Алекс?
  Свет возле ног гиганта на мгновение сгустился. Под подошвами Алекса хрустнули кости.
  - Я жду тебя уже сто тысяч лет,- улыбнулся он. На нем были серебристые доспехи и металлический шлем с высоким округлым гребнем.- Мы ждем тебя сто тысяч лет!
  Генрих оглянулся. Его окружали тысячи воинов одетых в доспехи.
  - Наш мир готов к этому бою!
  И на мгновение свод пещеры исчез, и Генрих воочию увидел то, что мелькнуло когда-то в его видении: циклопические сооружения под высоким белесым небом и огромное каменное изваяние в ряду таких же изваяний.
  - Ты готов к нему?- Алекс взял его за плечи.
  - Да,- кивнул Генрих.
  - Хорошо,- улыбнулся Алекс.- Только твоя воля может привести нас в ваш мир. Вперед, друзья! Боги победят, демоны потерпят поражение!..
  
  Хорса провел возле пещеры три дня. Время от времени возвращался в нее - звал Генриха, но тот не откликался. Он похоронил Митидзанэ, Пса, даже обезьян. А утром четвертого дня засунул мечи за пояс и отправился в обратный путь. И не заметил, как оставил за спиной сотню миль.
  Его возвращение в стойбище не заметили. Словно не было у них гостей на самолете, ни празднеств, ни проводов. Только отец обнял и прикоснулся головой к его голове.
  - Я знаю,- улыбнулся он.
  - Отец, мое око ослепло. Я пытался увидеть Генриха, но не смог.
  - С ним все в порядке. Он вернулся домой, нашел жену и детей. Мы скоро его увидим... Ты сделал все, что должен был сделать. И боги победили демонов...
  Незаметно минуло две луны. И однажды небо наполнилось шумом винтокрылых машин. Соплеменники Хорса высыпали на поле для игры в мяч. Шаманы били в бубны и вздымали к небесам вороньи лики. Вождь с тревогой смотрел вдаль. А Римм и Хорса наблюдали за происходящим с плота.
  - Это Генрих?- Спросил Хорса отца.
  - Да,- кивнул тот.- Он станет частым гостем у нас. Идем, сын. Запад уже готов сделать глупость.
  Они подоспели вовремя. Вертолеты шли на посадку, а шаман Запад подстрекал соплеменников к нападению на чужаков. Римм остудил горячие головы. Впрочем, вид грузовых вертолетов и без того смутил их.
  Первым спустился на землю высокий сухопарый человек. Он какое-то время смотрел с улыбкой на собрание, а потом надел широкополую шляпу, и многие узнали в этом стриженом седом мужчине гостя, прилетавшего на Темной птице. Он церемонно раскланялся с вождем, назвав его "господином", Римму протянул руку для пожатия, а Хорса обнял: "Вот и до вас добрались, дружище!" Вслед за ним с вертолета спустилась женщина, такая же высокая и стройная, с копной светлых волос.
  - Это - Моника,- представил ее Генрих.- Она помогает таким как вы. Еда, лекарства, одежда, инструменты. Привезли всего понемногу...
  - Как ты выбрался оттуда, Генрих?- Перебил его Хорса.
  - Я даже не знаю, где был, друг, то ли в нашем мире, то ли в другом. Не могу объяснить многое и почти перестал думать об этом,- он на мгновение закрыл глаза.- Иногда мне кажется, что видел сон. Потому что только богу под силу сделать то, что сделали мы. Но когда оглядываюсь по сторонам, понимаю, что кроме природы в этом мире только человек способен что-то создать и уничтожить. Мы снова в начале пути и можем только гадать, каким он будет в середине, каким он будет в конце.
  
  КД-ПМ, 2012.
  
  *Anno Domini (A.D.) - "Год Господень" - летоисчисление, принятое от Рождества Христова.
  ** Anno Mundi (A.M.) - "Год Мира", летоисчисление, принятое в иудейской традиции - "от сотворения мира".
  ***Монах Юкинага "Повесть о доме Тайра".
  ****Бунан.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"