Куклин Денис, Манохин Павел: другие произведения.

Могилы героев. Книга вторая. Часть вторая

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:

  1. Стикс.
  
  - Можете поговорить с ним...
  Стоявший возле окна человек обернулся и стремительно подошел к кровати.
  - Выйдите,- бросил через плечо. Склонился над раненым. Несколько секунд молча разглядывал его.- Пока ты не можешь говорить, не можешь ответить мне. Вряд ли помнишь - кто ты и как оказался здесь. Но это не важно. Ты выжил!
  Раненый безучастно смотрел в потолок.
  - Я знаю, ты понимаешь меня. Когда придешь в себя, не забудь о том, как много мы сделали. Ты у друзей, помни об этом.
  Раненый утомленно закрыл глаза. Но на лице его визави читалось удовлетворение.
  Спустя двое суток раненый пошел на поправку. Он почти не разговаривал, не принимал пищу и, казалось, на самом деле забыл, как попал сюда. На медперсонал и на посетителей смотрел насторожено, на вопросы отвечал односложно, когда отвечать не хотел - симулировал потерю сознания.
  Так прошла неделя. По ночам он делал попытки подняться с постели. В конце концов это удалось. Но когда он подошел к зарешеченному окну, понял, что находится не в больнице.
  Была теплая летняя ночь. Ярко светила луна. Было очень тихо. Комнату наполнял прохладный ночной воздух лесов и лугов. И был явственно слышен плеск речной волны. А через мгновение на фоне луны мелькнула стремительной тенью летучая мышь. Под окнами раздались неторопливые, тяжелые шаги. Через минуту вновь стихло, только где-то в отдалении хрипло и злобно взлаял цепной пес.
  - Где я?- Прошептал раненый.- Кто... я?
  Он прикоснулся к лицу, но тут же отдернул руку, словно обжегся об белоснежные бинты.
  
  - Трудно сказать, в каком объеме восстановится память,- объяснял Никольскому врач.- Чудо уже что он выжил. Мое мнение: центр памяти поврежден незначительно. Хотя не все с этим согласны. Но утверждать что-либо определенно невозможно. Вполне вероятно, что и после курса реабилитации память не восстановится.
  - Работайте, Павел Сергеевич, работайте. Сделайте что угодно, но верните ему память.
  - Рудольф Валентинович, мы делаем все необходимое,- Сомов по привычке крутил в пальцах карандаш. И неожиданно Никольский понял, что это отвлекает его. Когда-то профессор крутил карандаш намеренно, пока это не стало привычкой.- На моей практике случались более тяжелые ранения, но восстановить память удавалось.
  - Когда Решетилов планирует снять с него бинты?
  - Завтра.
  - Поставьте меня в известность.
  - Без вас не начнем. Я тоже буду наблюдать за процедурой. Очень важно проследить за первой реакцией больного. Тогда я смогу с определенной долей вероятности утверждать симулирует он амнезию или нет.
  - Спасибо, Павел Сергеевич. Вы можете идти.
  - До свидания, Рудольф Валентинович. Всегда рад встрече с вами.
  Когда Сомов ушел, Никольский встал из-за стола. А через минуту поймал себя на том, что самодовольно улыбается. На него как прибой накатывал праздничный, почти забытый мотивчик: "Птица счастья завтрашнего дня! Прилетела крыльями звеня!.."
  - Выбери меня! Выбери меня!- Вслух пропел он.- Птица счастья завтрашнего дня!..
  Казалось, что от положительного заряда солнечный день стал еще ярче. Никольский чувствовал, что схватил за хвост мифического журавля в небе. Своим почти звериным чутьем он уловил идущие из будущего благоприятные токи.
  - Твоя голова сейчас на вес золота,- он мысленно обратился к раненому. Закрыл глаза, сделал руками магические пассы и замер в позе созерцающего йогина. Не смотря на внешность и повадки матерого государственного чиновника, который удержится на плаву в любые даже самые лихие времена, он всегда был увлекающимся, импульсивным человеком. Его гибкая психика была способна выдержать яростную атаку противников и медленный, полный интриг дрейф, который в России принято величать государственной службой.
  Несколько лет назад он серьезно занимался медитацией под руководством японского наставника и сейчас решил внутреннюю самооценку сверить с внешними факторами. Трудно сказать, сколько в этих упражнениях было от самовнушения и сколько от реального психотренинга. Но едва он впал в транс, как перед глазами сгустилась из воздуха гигантская спираль. Никольский ясно различал себя в вихре сиюминутных событий. Он помнил то, что осталось за плечами, и знал меру влияния этих событий на последующий ход вещей. Он осознавал и представлял то, что должно было произойти в будущем. Никольский привычно дотронулся до призрачной спирали и ощутил энергию времени.
  
  - В погоне за деньгами и властью многие забыли о завтрашнем дне,- говорил он раненому спустя несколько минут.- Но не ты. И в этом мы схожи. Я тоже не забываю о будущем. Ты на самом деле не помнишь меня? А ведь мы не раз встречались.
  - Нет,- после небольшой паузы ответил собеседник.- Вас я не помню. Могу задать вопрос?
  - Конечно.
  - Где я нахожусь?
  Никольский усмехнулся:
  - В Московской области. Не так важно где ты и кто ты. С кем ты, вот что имеет значение.
  Раненый уже заметил, что его визави большой любитель блеснуть прописными истинами.
  - И с кем я, если не секрет?
  - Ты с нами!- Никольский ободряюще улыбнулся.- А сейчас отдыхай и набирайся сил.
  Когда он ушел, раненый несколькими ломаными движениями прикоснулся к тому месту, где под бинтами должно быть левое ухо.
  - Боже мой,- прошептал он, закрывая глаза.- Боже мой, неужели сны сбываются?.. Милая моя...- и совсем уже беззвучно произнес женское имя. Но понять это смог бы только тот, кто умеет читать по губам.
  
  2. Возвращение из небытия.
  
  Тень под кронами сосен была такой прохладной, что на мгновение Федору показалось, словно он попал не в тень от деревьев, а с разбега нырнул в озеро. После пробежки он чувствовал приятную истому и еще почувствовал непреодолимое желание лечь на газон, раскинуть руки и забыться на несколько минут.
  Федор закрыл глаза, затаил дыхание и прислушался. В высоком небе плыл гул турбореактивного лайнера. Было слышно, как величаво и мощно гудит сосновый бор, обступивший поселок со всех сторон. И еще он услышал, как в доме расплакался Данилка. Начинался день семнадцатого июня девяносто девятого года. Федор открыл глаза, потянулся, отгоняя назойливое желание поваляться на газоне. Сделал несколько резких боксерских ударов, стряхивая остатки усталости и переутомления. Впереди его ждали несколько недель полноценного летнего отдыха.
  Когда он поднялся на второй этаж, Лена укачивала Данилку на руках.
  - Что это мы расплакались?- Засюсюкал Федор.
  - У нас животик заболел,- в тон ему ответила супруга.
  - Ах, он этот животик! Ах, он... Ты завтракала?
  - Нет.
  - Я сейчас что-нибудь приготовлю.
  Через двадцать минут Федор накрыл на стол. Пока нянчился с сынишкой, Лена позавтракала.
  - Федя, поешь... А мы пока соберемся и подождем папу на улице, да?!
  - Куда идем?- Деловито осведомился Федор.
  - К тете Нине. Да, Данила?!
  Федор спустился вниз и принялся за еду. Он слышал, как Лена, напевая колыбельную, прошла по коридору.
  Окнами кухня выходила в вишневый сад и на лес, начинавшийся за оградой сада. Федор неторопливо завтракал. За окном хлопотливо перепрыгивали с ветки на ветку птахи, испускали озабоченные трели.
  - Что, братцы,- усмехнулся он,- вам тоже не до отдыха?..
  Но закончить фразу не успел, потому что возле окна по-хозяйски прошел какой-то человек. Он уверенно углубился в сад и принялся осматривать деревья. От такой наглости Федор на мгновение онемел.
  - Поднимись и отойди от окна,- негромко сказал кто-то стоявший позади него.- Без резких движений.
  Федор охватил взглядом стол и подниматься начал так, чтобы успеть взять нож.
  - Федор, не делай глупостей,- посоветовал ему говоривший. Его голос показался Федору знакомым.- Просто отойди от окна.
  Федор сделал несколько осторожных шагов назад, и в этот момент за окном началась стрельба. Казалось, что ничто не нарушило спокойствие царившее в саду. Но человека возле деревьев отбросило к стене, а на землю посыпались срезанные пулями ветки.
  Федор отпрянул от окна и обернулся. В дверях стоял незнакомый темноволосый человек.
  - Спокойно, Федор,- он предупреждающе покачал головой.- А сейчас мы терпеливо ждем Лену. Выйди в коридор,- он отступил в гостиную.
  Федор осторожно шел за ним следом. Выбора у него все равно не было.
   В молчании прошло несколько минут. За окном больше ничего не происходило. Птахи вернулись к прыжкам и подскокам. Из коридора убитого видно не было. Спустя еще минуту в прихожей раздался шум и голос Лены:
  - Сейчас мы узнаем, где наш папка потерялся?.. Федор!
  - Лена!- Окликнул ее незнакомец.- Все в порядке!
  Федор прошел возле него так близко, что мог без труда нанести удар.
  - Что здесь происходит?- По инерции все еще громко спросила Лена.
  - Тише, милая, тише,- попросил ее Федор.- Пройди в комнату.
  - Привет!- Незнакомец улыбнулся ей щедрой улыбкой.- Больше вам ничто не угрожает. Но сейчас вы должны слушать меня...
  - Сережа?!- Вдруг перебила его Лена.- Это ты?!- Она по привычке назвала Говорухина именем Ивлева.
  Федор вздрогнул, всмотрелся в лицо незнакомца и неожиданно понял, что ускользало от него. Неуловимое сходство с Михаилом Говорухиным. Абсурдное, совершенно бредовое открытие.
  - Лена, об этом поговорим позже,- гость остановил ее движением руки.- Сейчас ты должна выйти в сад. Там лежит человек. Он живой, но ты должна вести себя так, словно это Федор. Мертвый Федор... Встань перед ним на колени и разрыдайся. После этого, как бы в шоке, вернись обратно в дом. Действуй!
  - Ты же у меня умница,- Федор улыбнулся ей через силу.
  - В нее стрелять не будут,- Говорухин облизал губы.- Ты знаешь, я бы сейчас выпил. Если все пойдет по плану, меня впереди тоже ждет малоприятная сцена.
  - Михаил...
  - Федор, поговорим позже, хорошо?
  - Федя!- Из сада донесся крик Лены.- Господи, да что же это?!
  - Молодец,- похвалил ее Говорухин и принял у Федора бокал с коньяком.
  Услышав голос матери, расплакался Данилка. Федор хотел успокоить ребенка.
  - Это даже кстати,- остановил его Говорухин.- Если за домом наблюдают, все должно выглядеть естественно. Жена убивается, ребенок плачет...
  - Я не могу понять...- снова начал Федор, но Говорухин еще раз перебил его:
  - Очень скоро я все объясню. Сейчас Лена появится. Я пока поднимусь на второй этаж. Осмотрюсь. Когда она придет, пусть позвонит Нине. Будет хорошо, если Киселев окажется на месте. Никого надежней здесь я не знаю. Если его нет дома, пусть Нина приезжает одна. По телефону ей ничего не рассказывайте!
  Он поднялся на второй этаж, оставив Федора наедине с собой.
  Вскоре вернулась Лена.
  - Как он, живой?- Спросил ее Федор о человеке под окном.
  - Где Сережа?
  - Наверху.
  - Ой-ей, ой-ей!- Лена взяла малыша на руки.
  - Позвони Нине,- сказал Федор.- Пусть срочно приезжает вместе с Киселевым. Если Валеры нет дома, пусть приезжает одна.
  
  - Кто этот человек?- Спросил Федор, когда Михаил спустился вниз.
  - Ян. Помнишь такого? На самом деле он всегда был рядом с Ниной. А я знаю, как найти его,- усмехнулся Говорухин.
  - Как ты выжил?
  - Дело случая... Сам не знаю... Одной пулей оторвало ухо. Правда, вторая попала в голову. Но меня вытащили с того света. Сделали пластическую операцию. Видишь, какой красавец... Залечили старые раны. Даже ухо новое состряпали.
  - Сережа,- на глазах у Лены появились слезы.- Мы...
  - Лена, я не мог появиться раньше. Знаю, что Нина живет с Киселевым. Знаю, как ей тяжело было.
  В этот момент на крыльце раздался голос Нины. Киселев разговаривал на полтона ниже.
  - Что у вас стряслось?- Открыв дверь, громко спросила она. Федор приложил палец к губам.- Данилка спит?- Перешла на полушепот Нина и в этот момент увидела Михаила.
  Она узнала его с первого взгляда, узнала сердцем. Глаза не поверили, а сердце уже дрогнуло, как от предчувствия беды.
  - Что же это?- Ноги у нее подкосились.
  - Нет, Нина, нет,- Михаил был уже рядом, поддержал ее.- Нина, сейчас ты должна быть сильной.
  - Сережа...
  - Присядь,- Говорухин усадил ее в кресло.- Федор, принеси воды. Валера, тоже присядь... Милые мои, разбираться будем позже. Сейчас вам нужно выйти в сад и занести в дом человека. Он выглядит мертвым, и он должен выглядеть мертвым... Запомните, с этого момента Федор - убит. А остальных нужно убедить, что он пропал без вести. Давайте, милые мои, действуйте.
  - Сергей Алексеевич...
  - После, Валера! Идите в сад и сделайте, о чем я вас попросил... Выражение лиц у них самое подходящее,- усмехнулся Говорухин, когда они вышли.
  Под окнами заахали, запричитали.
  - Как ты думаешь, снайпер ушел?- Спросил Федор.
  - Вряд ли,- Михаил стоял над Данилкой.- Он очень терпеливый. Однажды он сделал непростительную ошибку, и сегодня мы заставим повторить ее.
  - Ты вернулся организовать мои похороны?- Усмехнулся Федор.- Знаешь, как это на Руси называется? Увести за собой...
  - Не пугай меня, брат,- в тон ему усмехнулся Михаил.- Все не так просто. Но одно я скажу точно - похорон у тебя не будет. Лена подаст в розыск как на пропавшего без вести. А те, кто будут отслеживать дальнейшие события, воспримут это как должное. Поговорим об этом позже.
  В коридоре послышался шум.
  - Лена,- позвал Говорухин.- Задерни шторы на всех окнах первого этажа... Вот мы и собрались все вместе,- подытожил он.- Самое время расставить точки над "i". Нина, прощения мне никогда не будет. Вернуться к тебе я не мог и не могу. Таковы обстоятельства. Я бы вовсе не объявился, но Федора могли убить. Счет шел уже на минуты...
  - Что ты несешь?!- Оборвала его Нина.- Я похоронила тебя!..
  - Нина, время не повернуть вспять. Прошлое не исправишь. Нам придется жить с этим.
  - Да,- Нина проглотила слезы.- Теперь я тебя узнаю. Это - ты. Для тебя жизнь ничего не стоит. Ни своя, ни чужая...
  - Это не так. И ты это знаешь. Если бы не опасность для Федора, я бы не появился. Жаль, что так вышло. Но я не мог поступить иначе ни тогда, ни сейчас.
  - Сергей Алексеевич, что все-таки происходит?- Пожалуй, из всех собравшихся только Киселев и Ян сохранили ясность рассудка.
   - Я узнал, что Федора собираются ликвидировать. Допустить этого я не мог. Для нас имеет значение не то что было, а то что мы должны сделать. Федору я кое-что разъяснил. Для тех, кто в него стрелял, самым приемлемым будет следующее поведение родственников: об убийстве Федора знает только узкий круг близких, а для всех остальных он объявляется пропавшим без вести. Через милицию это сделать пока что нельзя, срок не вышел. Но завтра Лена подаст объявления в "бегущую строку" на коммерческие телеканалы Татска. Этого будет достаточно. Наш противник не знает степень осведомленности родных и близких Федора о его профессиональной деятельности. Но скорее всего, они предполагают, что вы знали о его работе. Они всех на свой аршин меряют.
  Нина с Киселевым переглянулись. Лена смотрела на Федора широко открытыми глазами. Ее взгляд говорил сам за себя. На самом деле никто из собравшихся, кроме Яна и Говорухина не знал, чем занимается Федор.
  - Сергей Алексеевич, хотелось бы конкретней узнать, что именно мы должны делать?
  - Главное условие для успеха: не проговориться, что произошло на самом деле. Для окружающих - Верхошатцев бесследно исчез. Это не игра в казаки-разбойники. Если вы хотите видеть Федора живым и здоровым, нужно убедить весь мир в том, что он пропал, сгинул. Для наших оппонентов ваша скрытность и запирательство лучшее из подтверждений! И они спишут его со счетов. А ночью мы еще и возню устроим, якобы прячем тело. Это все.
  - Мне пора кормить Семку,- Нина демонстративно отвела взгляд от Говорухина.- Валера, идем.
  - Будет лучше, если он какое-то время проведет здесь,- Михаил посмотрел на Киселева.- Нина, я тебя прошу, потерпи немного. Как бы мы не относились друг к другу, сейчас нужно думать не только о себе.
  - Прекрасно!- Кивнула Нина.- Будет лучше, если мы с тобой больше не увидимся!
  - Но ты позволишь мне повидаться с сыном? Я видел его фотографии.
  Вместо ответа Нина только покачала головой и вышла из дома.
  - Ты должен ее понять,- сказал Киселев.- А с сыном конечно увидишься.
  - Конечно, увижусь.- Говорухин тоже покачал головой.- Федор, поднимемся наверх. Нам нужно поговорить с глазу на глаз.
  На второй этаж, как и следовало ожидать, они поднялись втроем. Ян снял простреленную кофту и остался в тренировочных штанах и бронежилете на голое тело. За прошедшее время он не изменился: непроницаемое лицо, скупые, почти незаметные для глаз движения. Когда бы посторонний не обращал на него внимание, создавалось впечатление, что Ян находится в ступоре.
  - Забавно,- Говорухин открыл книжный шкаф и провел пальцем по корешкам книг.- Даже стоя одной ногой в могиле, я не терял ощущение реальности. А сейчас чувствую себя как в кино. Я объясню тебе, что происходит... Ты последний из выживших, брат. Всех перебили.
  Федор на мгновение закрыл глаза.
  - Вы были "под колпаком" последние три месяца. Не знаю, почему изменился расклад сил. Наверно, вы стали угрозой для кого-то наверху.
  - Как ты об этом узнал?
  Михаил улыбнулся:
  - Случайно. Но поверь на слово, они это сделали. В один день, в один час одним ударом от Сахалина до Калининграда.
  - Мне нужно собраться с мыслями,- Федор сел в кресло.
  - Только не думай о мести. Эту махину может своротить только такая же махина. Но их власть становится только крепче.
  - Не скажу, что верой и правдой служил отечеству, но все же...- Федор покачал головой.- За что?..
  - Не об этом нужно думать сейчас,- Говорухин похлопал Федора по плечу.- Это уже прошлое, а тебе нужно думать о будущем. Держи новые документы. Для начала переправим тебя к Лосику. Он сейчас на Урале, борется с наркомафией. Поживешь какое-то время у него. А к осени отправим вас за кордон. Все будет нормально... Хорошо, не буду тебе мешать. Тебе о многом нужно подумать.
  
  Сколько может вынести человеческое сердце? Оно бешено колотится в минуты радости и восторга, и замирает от невыносимой боли и бьется в груди, как язычок серебряного колокольчика в ту минуту, когда никто из живых уже не в состоянии справиться со своими чувствами. Но иногда кажется, что сердце твое уже вырвали с корнем и жизнь померкла в глазах. Но оно неожиданно вновь качнется маятником, протолкнет еще одну каплю горячей крови. И закружится, зашумит, засверкает вокруг с новой силой неистовый мир...
  Сил у Нины хватило только для того, чтобы добраться до крыльца. Она села на ступеньку, закрыла ладонями лицо и разрыдалась. Это мучительное испытание оказалось выше ее сил.
  - Да за что же мне все это?!- Всхлипывая, приговаривала она.- Не могу я больше... не могу... И когда же это закончится?..
  Сидевшая возле окна Софья Марковна выронила из рук вязание и поспешила к племяннице. Она пробежала возле кроватки со спавшим ребенком с таким шумом, что едва не разбудила его.
  - Ниночка, что с тобой?! Что случилось?- Запричитала, обнимая племянницу.- Ну, милая, что же ты?..
  С заднего двора к ним уже ковылял садовник. Нина заметила его сквозь слезы и вцепилась старухе в плечо:
  - Тетя, отведи меня. Отведи меня в дом...
  Семка, словно, почувствовал состояние матери, проснулся и тоже расплакался.
  Сейчас в доме они были втроем, да садовник на улице. Но старик, в отличие от тех же соседей завзятых знакомых Софьи Марковны, в хозяйские дела не лез. Аня с Павликом отдыхали с отцом на Черном море. Лапину прописали целебные процедуры на минеральных водах и лечебных грязях.
  Нина взяла Семку на руки и прижала сына к груди.
  - Ут-ти, маленький мой,- тут же засюсюкала Софья Марковна.
  Тем временем Нина пришла в себя. Сейчас случившееся у Федора напоминало ей дурной сон.
  - Ниночка, что случилось?- Осторожно поинтересовалась Софья Марковна.
  - Федор пропал,- вновь дрогнувшим голосом ответила Нина.
  - Господи, да как же это?!- Ужаснулась старуха.- Я ведь его утром видела! Как конь пробежал по дороге...
  - Не знаю, тетя. Я сама ничего не понимаю.
  - Да как же это?!- Сама того не подозревая, Нина подключила в лице Софьи Марковны мощный источник распространения слухов. Уже через несколько дней факт исчезновения Верхошатцева должен был обрасти самыми невероятными небылицами.- Ой, Леночка! Ой, бедная моя!..
  - Ты к ней пока не ходи!- Предостерегла тетку Нина.- Ей нужно прийти в себя.
  Сынишка на ее руках снова заснул. Она смотрела на его спокойное личико и неосознанно искала сходство Семки с отцом. Каким она помнила его, а не с тем хамелеоном, что привиделся как в кошмаре несколько минут назад. Так странно было понимать что человек, которого она похоронила, на самом деле - жив.
  Софья Марковна принесла стакан воды. В желтоватых глазах старой курильщицы, как кубики льда в спиртном, плавилось недоверие. Она отчего-то не верила, что причиной истерики у племянницы стало исчезновение Федора. Интриганка и сплетница, она кожей чувствовала подвох.
  - Посмотри за Семкой, мне нужно подняться наверх,- Нина осторожно положила ребенка в кроватку.
  - Отдохни-отдохни, милая,- Софья Марковна снова принялась за вязание.- И что за напасти на вас, бабоньки, валятся?..
  Но этих слов Нина уже не услышала. Она поднялась в цокольный этаж, в ту самую белоснежную комнату, где когда-то Федор разговаривал с птицей за окном. Здесь все осталось по-прежнему. По странному стечению обстоятельств комната пустовала. Иногда в ней ночевали гости, но случалось это довольно редко. А Нина изредка ловила себя на том, что именно здесь она начинает мысленный разговор с погибшим мужем. Все это время она думала, что его душа или то, что остается от человека после смерти, нашла приют в этих стенах. Но все это время она разговаривала с собой.
  Бездонное теплое небо и пасторальный пейзаж за окном не вязались с бурей в ее сердце. Неделю назад она не хотела отпускать детей с Лапиным, но сейчас была рада этому. И в этот миг Нина вновь ощутила то странное чувство несвободы и зависимости от чего-то необоримого, что владело ею несколько лет назад. В те времена, когда она лишилась всего. До того остро она почувствовала узы по рукам и ногам, ощутила путы свои. Но в тот же миг раздался дробный стукоток в оконное стекло. Нина словно очнулась и увидела за окном синицу. Птичка ломаными резкими движениями поворачивала крохотную головку, но ее глаза-бусинки все время были устремлены на человека. А от стен поплыл монотонный шепот: "насторожившись начеку у входа в чащу щебечет птичка на суку легко маняще она щебечет и поет в предверьи бора как бы оберегая вход в лесные норы насторожившись начеку у входа в чащу щебечет птичка на суку легко маняще она щебечет и поет..."
  Нина попыталась стряхнуть наваждение, но птица за окном и шепот стен словно околдовали.
  
  Лена села Федору на колени, положила голову на плечо. Федор обнял ее, поцеловал. И они замерли. Через минуту Федор сказал:
  - Нам придется расстаться. Только сейчас я понимаю, какой опасности подвергал вас...- Он не сказал так много, что сказанное прозвучало, как треск лопнувшей скорлупы. И только сейчас он понял, что жена плачет.
  - Почему мы?- Прошептала она.
  - Я не знаю... Но мы будем вместе...- Он ждал, когда она начнет пытать его о прошлом, но Лена молчала. И Федор кстати вспомнил слова Говорухина.- Родная, мы должны думать о будущем. Я люблю тебя.
  И еще он подумал о том, что сегодня вечером будет так далеко от этих мест, и быть может на роду у них написано не встретиться больше... И поцеловал ее очень нежно. И она ответила на его зов...
  Говорухин в это время с полуулыбкой смотрел на их спящего сына. Младенец посапывал и морщился во сне, улыбался. Говорухин заворожено следил за ребенком.
  - Сергей Алексеевич,- отвлек его Киселев.- Могу я с вами о Нине поговорить?
  - Тс-с,- Говорухин приложил палец к губам.- Отойдем... Нам не о чем говорить, Валера. Для меня возврата нет...
  - Но Нина,- перебил его Киселев.- Она до сих пор не может забыть вас. Я это знаю.
  - Давай-ка, друг мой, начнем вот с чего: как ты воспринял мое появление?
  - Честно говоря, я еще не утвердился в определенном мнении.
  - Это хорошо. Потому что сегодня ночью я исчезну из вашей жизни навсегда. Я бы с радостью сделал так, чтобы никогда не возвращаться. Но не все в этой жизни зависит от нас,- Говорухин отвел глаза.- Валера, ты должен сделать так, чтобы для нее я стал блеклым воспоминанием. Ты понимаешь меня?- Он тяжело посмотрел на собеседника.- Начиная с завтрашнего дня, ты должен любить ее так, чтобы для Нины не осталось уже и намека на прошлое. Сделай это для всех нас. Я ведь тоже не каменный.
  Киселев кивнул.
  - Я в курсе, что ты хорошо управляешь хозяйством,- Говорухин продолжил после короткой паузы.- Я знаю, что Семена ты вырастишь как родного сына. И Нину никогда не обидишь. А больше мне ничего не нужно. Я верю тебе.
  В этот момент сверху спустились Лена с Федором. Где-то в глубине дома пробили куранты.
  - Мои?- Говорухин с улыбкой прислушался к тягучему звуку, растекавшемуся по комнатам.
  - Да,- кивнул Киселев.- Я перестроил кабинет. Федор согласился забрать их.
  - Господи, десять часов утра,- прошептала Лена.
  И они словно замерли, прислушиваясь к неумолимому ходу времени. И еще два раза по дому раскатились удары курантов. Трудно было поверить, что после появления Яна в саду прошло чуть больше часа.
  
  3. Гроза.
  
  День тянулся в томительном ожидании. Подкрепившись, Говорухин ушел спать, то же посоветовал сделать Федору. Ян провел весь день в передней. На вопросы Федора либо отвечал с неохотой и односложно, либо не отвечал вовсе. Киселев поднялся в кабинет, где до сумерек работал с документами и улаживал по телефону дела. Федор не расставался с женой и сыном.
  После непродолжительного сна Говорухин чувствовал себя превосходно. Для начала с предосторожностями оглядел из окна окрестности. После чего взял с тумбочки пачку журналов буддийского содержания и углубился в чтение. Читал он жадно, словно давно не видел печатного слова. Но вскоре стал невнимателен, вычитав какую-нибудь восточную премудрость, принимался гримасничать. А потом и вовсе бросил журналы обратно и снова лег на кровать.
  Сейчас вид у него был скорей мечтательный и сейчас он больше всего напоминал Говорухина до пластических операций. Словно сквозь искусную маску проступили настоящие черты лица. Но никто из посторонних не видел Михаила в этот момент, а сам он не мог подметить эту особенность.
  Вытряхнув сигареты из пачки, он закурил и стал стряхивать в нее пепел. Трудно сказать, что он видел в клубах табачного дыма. Но что-то он там определенно видел, потому что изредка принимался улыбаться или хмуриться. И временами казалось, что он начинает с кем-то яростно спорить.
  День они провели, не выходя из дому. А начиная с полудня жара только усилилась. Стало душно, все говорило о близости грозы. Около семи часов вечера потянуло с запада свежестью и прохладой, зарокотал в отдалении гром, и в воздухе сгустилось электричество. Птицы так стремительно расчерчивали небо, словно не находили себе места.
  Говорухин стоял возле окна. Со второго этажа он видел край грозового вала над горизонтом. Глядя на приближение грозы, он вспомнил, как несколько лет назад над далеким городом тоже бушевали яростные грозы, а его жизнь ломалась под ударами судьбы. Неистовая темноглазая стихия налетала на город, впиваясь молниями в громоотводы, раскалывая громовыми раскатами небеса. Но тогда он чувствовал себя свободным и сильным, в то время он еще волен был поступать, как хотел этого. И отголосок тех лет, словно донесся сквозь толщу времени. И Говорухин улыбнулся грозе как старой знакомой.
  На мгновение все стихло. Листья на деревьях опали, закрылись бутоны цветов и птицы вернулись в гнезда. Это было похоже на вдох. Неистовый рычащий зверь замер на секунду, чтобы набраться сил, вздыбил короткую шерсть на загривке, и ударил лапой...
  Первые тяжелые капли забарабанили по пыльным дорожкам и крышам, ветви деревьев качнулись. Листья затрепетали под ураганными порывами ветра. Над головой сверкнуло, треснул громовой разряд и ударил ливень. В доме сразу стало темно. Данилка расплакался. Киселев тоже подошел к окну. Но на разгулявшуюся стихию он смотрел как на источник зла. Ян прошел на кухню. Он смотрел не на грозу, а в лес за забором. Была еще вероятность того, что противник откроет себя. Ян даже встал на табурет возле окна, чтобы расширить обзор.
  Тугие струи дождя прибили листву и траву. По ту сторону забора стремительно пронеслась взъерошенная, перепуганная собака. Дорога мгновенно превратилась в бурный поток. В небе непрерывно рокотало, сверкали ветвистые молнии. Через минуту ливень превратился в сплошную призрачную стену, в которой иногда появлялись окна в незнакомый мир: то сад мелькнет, то машина с включенными фарами, медленно ползущая по дороге.
  Данилка перестал плакать, близость родителей успокоила его. Лежал у Лены на руках, уткнувшись в материнскую грудь.
  - У меня мама очень сильно грозы боится,- сказала Лена. Она вспоминала об этом всякий раз, когда за окном сверкало и гремело.- Она скрывала это от нас. Но мы с братом все равно догадывались. Поэтому ни он, ни я грозы не боимся. Мы всегда хотели защитить маму... Чем ты занимался, Федор?
  Он усмехнулся:
  - Слушал и смотрел по сторонам, иногда помогал людям. Всего-то... Странно, да?..
  - Да,- кивнула Лена.- Очень... Я боюсь за тебя. Теперь все изменится, да?
  - Все будет хорошо,- Федор обнял ее и сделал это как нельзя более кстати. В небе над головой оглушительно щелкнуло. Наверно, молния вонзилась в вековую ель за забором, и раскатисто загрохотал гром.- Все будет хорошо,- повторил Федор.- Я верю в это.
  
  Через час гроза ушла на восток. От дневной жары не осталось и следа. Над землей дрожал холодный тяжелый туман. Было около восьми часов вечера. Но казалось, что уже зашло солнце, так сумеречно стало за окном.
  - Жуть какая,- улыбался Говорухин.- Такие светопреставления всегда нагоняют на меня тоску.
  Они снова собрались внизу, не было только Лены.
  - Надо бы перекусить,- заметил Федор.- У меня от этих светопреставлений жуткий голод просыпается.
  - Без меня,- Киселев поправил перед зеркалом галстук.- Кстати, я уже поручил помощнику разместить объявления об исчезновении Федора.
  - Спасибо, Валера,- Верхошатцев пожал ему руку.
  - Ночью мы появимся,- в свою очередь предупредил Киселева Михаил.
  - Будем ждать,- кивнул тот, подхватил кейс и вышел из дома.
  - Давайте, все-таки перекусим,- Федор принес с кухни снедь и бутылку "Столичной".- Не знаю как Ян, а ты наверняка не откажешься от рюмки-другой.
  - Не откажусь,- Говорухин уже нарезал хлеб и ветчину.- Я, знаешь ли, стрессы только народными средствами снимаю.
  Федор разлил водку по стопкам, мысленно помянул товарищей и выпил.
  - Дело за малым,- тем временем говорил Михаил.- Ночью устроим возле машины возню. По дороге заглянем к Нине, и вперед! Лосик нас уже ждет. Я его предупредил.
  Ян невозмутимо пережевывал бутерброд. У Федора вдруг снова мелькнула совершенно бредовая мысль о том, что бывший телохранитель Говорухина и не человек вовсе, а собака какой-то новой породы с экстерьером псевдочеловека.
  - Что ты головой мотаешь?- Осведомился Михаил.
  - Это я о своем,- усмехнулся Федор.- Честно говоря, не думал, что когда-нибудь увижу вас снова.
  - Рад?- Говорухин потянулся к бутылке.
  - Даже не смотря на обстоятельства.
  - Молодец. Потому что жизнь продолжается! Временами кажется вот и все, нет больше сил, нет желания жить, и уже незачем жить. Но это всего лишь миг слабости...
  - Старик тебя знал,- неожиданно перебил его Федор.
  - Твой командир?
  - Да. Он называл тебя Хамелеоном.
  - Попал в "яблочко",- хмыкнул Говорухин.- Я уже сам забыл, как выглядел раньше.
  - Не дай бог,- покачал головой Федор.
  Говорухин посмотрел на него и расхохотался:
  - И все же я считаю тебя братом! Не могу я стоять в стороне, когда брата убивают.
  - Спасибо,- Федор улыбнулся.
  И Михаил улыбнулся ему в ответ. Улыбка у него осталась прежней. Только улыбка и глаза.
  - Ты наверно заговоренный,- сказал Федор.
  Услышав это, Ян пристально посмотрел на него и снова принялся за сок. Говорухин усмехнулся:
  - Хорошо бы так. Но иногда мне становится страшно. Это как в кино: человек умирает, но какое-то время еще видит, что происходит на земле... А тот, кто с того света вернулся, уже по-другому смотрит на мир. То, что кажется мелочами на самом деле очень важно. Я не могу объяснить многое... Как будто бог подержал меня за руку и позволил жить дальше. Вот только не объяснил зачем.
  Михаил замолчал. Федор откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, он уже думал о своем. Говорухин снова заговорил, но он уже не слышал его. Забылся в призрачном сновидении.
  
  Дверцами и багажником машины Ян хлопал так долго и старательно, так бесцельно ходил по саду и перед домом, что у тех, кто мог за ним наблюдать, наверняка сложилось впечатление, что у Верхошатцевых орудует бригада чистильщиков.
  - Помнишь, как гримироваться?- Говорил тем временем Михаил Федору.- Вот парик. Приведем тебя в соответствие с паспортными данными... Очень хорошо,- сказал он через несколько минут, когда маскировка была закончена.- Лена, не переживай, не плачь. Обещать не буду. Но жить вы будете долго и счастливо. Давай договоримся так: все что касается тебя и Федора отныне только через меня, Яна и Лосика. Кто бы ни приехал к тебе, какими бы документами не трепал - не верь. Пока все не утрясется, Ян будет жить с вами. Парень он неприметный, но лучшей защиты не придумаешь... Не плачь, мать. Все устаканится! Ладно, оставлю вас наедине,- он вышел из комнаты.
  - С Валерой я все обсудил. Деньги с моего счета переведешь на свой, он в этом поможет. После того как все образуется, машину и дом продай. Киселев тебе и в этом поможет...- Федор осекся и притянул ее к себе:- Не плачь! Скоро мы будем вместе.
  - Федя,- Лена уже рыдала навзрыд.- Только не умирай...
  - Ну что ты?! Выбрось это из головы!
  - Я люблю тебя...
  Расстались они в спальне у малыша.
  - Не провожай меня,- попросил Федор жену.- И не смотри вслед, хорошо? Помни, милая, скоро мы будем вместе.- Он поцеловал ее и стремительно вышел из комнаты.
  Ян ждал в передней. И Федор понял, что за время их знакомства этот непостижимый человек впервые заговорит с ним.
  - Твое,- Ян протянул ему три деформированные пули и маску с его лицом.
  Федор сжал их в кулаке.
  - По гроб должен тебе,- он протянул для пожатия руку.- Только на тебя надежда, друг. Семья - это все, что у меня есть.
  Ян на удивление несильно ответил на его рукопожатие.
  Они закинули в багажник свернутый ковер.
  В окне на втором этаже шевельнулась штора. Лена проводила машину взглядом и снова заплакала.
  Михаил посмотрел на Федора. Покачал головой. К дому Киселевых он подъехал уверенно, наверняка представлял себе это и наверняка Ян снабдил его планом всего участка.
  На крыльце ждал Киселев. Говорухин зашел в прихожую, огляделся. В этот момент недавнее прошлое напомнило о себе с новой силой. В доме держался едва уловимый, но все же отчетливый запах татской квартиры.
  - Где Нина?- спросил он.
  - В детской,- ответил Киселев.
  Когда они поднимались по лестнице на второй этаж, из своей комнаты выглянула Софья Марковна. Поздние гости давно не смущали ее. Но по укоренившейся привычке следить за всем происходящим в доме, она и глубокой ночью вставала с постели, чтобы подглядеть за приехавшими. Она, вообще, на совесть и исправно выполняла функции тещи по советскому домострою, хотя Нине была теткой, а не матерью.
  Гостей Софья Марковна не знала, хотя они показались ей смутно знакомыми. Она с задумчивым видом поскребла тощую грудь и снова заперлась в спальне.
  В коридоре на втором этаже Михаил остановился возле портрета Ивлева. После пластической операции в нем почти не осталось сходства с прошлым обликом.
  - Пацана перепиши на свою фамилию. Ты его настоящий отец,- Михаил оглянулся на спутников.- Не думаю, что Нина после сегодняшнего будет этому противиться.
  - Хорошо, я подумаю,- кивнул Киселев.
  В детской они также не застали Нину. Михаил оглянулся на приоткрытую дверь спальни и подошел к кроватке сына.
  Ребенок безмятежно спал. Говорухин склонился над ним и прикоснулся кончиками пальцев к его щеке. Киселев хотел было подойти ближе, но Федор остановил его.
  Михаил улыбался, глядя на сына. В комнате стало так тихо, что он слышал биение собственного сердца. Ты вырастешь большим и сильным, мысленно разговаривал Михаил с сыном, ты никогда не сделаешь столько глупостей, сколько сделал я. Потому что воспитывать тебя буду не я, и ты станешь юристом или ученым. И ты уже не услышишь обо мне того, что могла рассказать мать, не появись я сегодня. Но это уже неважно, потому что я видел тебя и разговаривал с тобой. Потому что часть моего сердца останется с тобой.
  Михаил глубоко вздохнул и словно очнулся. Он не заметил, что прошло четверть часа.
  Из спальни доносились приглушенные голоса. Михаил осторожно встал с коленей, еще раз погладил сына по щеке и открыл дверь в смежную комнату. Нина коротко глянула на него и снова отвернулась к Федору. Она держала его руку в своей. И неожиданно Михаил понял, что отныне он станет для нее источником душевной боли.
  - Он очень похож на мать,- с улыбкой произнес Михаил.- Ему хватит твоей силы и стойкости, и всего, чему научит Валера.- Нина молча смотрела на Говорухина.- Федор, нам пора!- Он, не отрываясь, смотрел на Нину. Наверно, хотел сказать ей что-то от сердца к сердцу. В конце концов, она не выдержала и опустила взгляд.- Прощай, Нина! Не поминай лихом!
  Говорухин резко развернулся и стремительно вышел в коридор.
  
  Федора он встретил полуулыбкой.
  - Вот так, брат! Жизнь после смерти оказалась еще интересней. Но если бы я мог, для них я бы остался в мертвых,- он выехал на проезжую часть.- Даже завидую тебе сейчас! Для тебя начинается совсем другая история.
  Вместо ответа Верхошатцев только скептически хмыкнул.
  Ближе к вечеру следующего дня Говорухин остановился на краю бескрайнего пшеничного поля. Федор проснулся, снял солнцезащитные очки и поморщился от яркого света.
  Говорухин вышел из машины. Прошелся по обочине. Мимо проносились кроссоверы с моторными лодками в прицепах, фуры, полуодетые велосипедисты.
  - Устал?- Спросил его Федор.- Давай поменяемся.
  - Не мешало бы подкрепиться!- Говорухин взял с заднего сиденья пакет с едой и расположился на капоте.
  Федор тоже вышел из машины, открыл банку с газировкой и сделал несколько глотков. Говорухин, в отличие от него, перекусывал с аппетитом.
  К вечеру сделалось душно. Видно гроза уже клубилась за горизонтом. Огромные кучевые облака висели неподвижно. Птицы чертили в небе суматошные круги.
  Незаметно для себя Федор начал думать о семье. Как они там? Наверно, там уже прошла гроза. Он закрыл глаза и представил свой дом после нее. Представил, как небо медленно светлеет, очищаясь от грозовых туч. Представил, как блестят мокрые листья вишни под лучами солнца, как пар поднимается над асфальтом дорог и над мощеными тротуарами. А на втором этаже возле окна стоит Лена с Данилкой на руках и смотрит вдаль. Кроме домов по ту сторону дороги, края леса и уходящей на восток грозы ей ничего не видно, но она все же видит его...
  -... Федор!- Окликнул его Говорухин. Оказывается, он не расслышал ни единого его слова.
  - Да, я все понял,- машинально отозвался он.
  - Ничего ты не понял. Тебя же в такой момент ребенок свяжет. Ты медитировать прекращай! Соберись с силами. Вот когда все закончится - твое дело! А пока что не вздумай отключаться!
  Федор закурил. Михаил подвинул к нему снедь.
  - Перекуси. Думаю, утром уже будем в Челябинске.
  Хлеба вдруг заволновались. Поднялся ветер. На западе заворчала, заворочалась грозовая туча. Духота мгновенно сменилась свежим дыханием дождя. Говорухин сосредоточенно пережевывал, наблюдая за сумрачной стихией. На западе непрерывно грохотало, вспышки молний вспарывали закипевшее темное небо.
  
  4. На краю пропасти.
  
  Челябинск объехали стороной. К тому времени за баранкой снова был Михаил.
  - Нечего нам там делать,- говорил он.- Лосик ждет!
  Михаил был бодр и в прекрасном расположении духа. Казалось, что хандра ему вообще незнакома.
  - Глянь какое утро!- С воодушевлением говорил он.- Какой свежий воздух! Родина моя...
  - Лицо у меня чешется,- пожаловался Федор.
  - Это борода под париком растет. Лосик на дачу отвезет, там и снимешь бутафорию. Вот только волосы у тебя быстро растут, придется часто краситься.
  С обеих сторон дороги тянулись картофельные поля. С утра уже было жарко, над пашней дрожало марево. В нем как мираж можно было разглядеть ползущие вдалеке трактора, окучивавшие картофельные посадки, а еще дальше за ними темнели леса. Пейзаж был таким пасторальным, что близость большого города не ощущалась вовсе.
  Скорая встреча со старым другом приводила Говорухина в еще более хорошее расположение духа. Время от времени он начинал улыбаться и подпевать песенкам. На Федора напротив навалилась сонливость. За поездку они говорили так много и о многом, что сейчас разговаривать уже не хотелось. Вскоре он снова задремал и очнулся, когда уже въехали в пригород.
  Это был один из тех уральских городов, расцвет которых пришелся на эпоху индустриализации советской империи. Из худосочного заводского поселения за короткий срок он превратился в город с коммунальным хозяйством. Следующий толчок для развития дала Великая Отечественная война, когда на Урал вывозили предприятия с европейской части страны.
  Лосик жил в центре города в одном из старых, теплых домов времен сталинских застроек. Эта часть города утопала в зелени.
  - Неплохо,- пробормотал Федор.
  - Вот и приехали!- Михаил свернул направо в старый двор.- Смотри, Лизавета!..
  Федор улыбнулся. Лизавета гуляла с сыном. И уже была заметна ее вторая беременность. С их последней встречи она совсем не изменилась.
  - Иногда я им завидую,- Михаил тоже улыбнулся.- Завидую!
  Лизавета заметила их. И Федор понял, что пока Михаила в Татске считали погибшим, в этих краях он был желанным гостем. Она присела, показала сынишке на их машину и что-то сказала с улыбкой.
  - Лиза, привет!- Михаил обнялся с ней. Как старым знакомым помахал старушкам возле подъезда.- Здравствуй, тезка!- Подхватил малыша на руки.- Узнал старого дядьку? Узнал...
  - Здравствуй, Лиза,- Федор неторопливо подошел к ним.- Давненько не виделись.
  - Привет.
  - Ну-ка, тезка, посмотрим, что я тебе привез!- Михаил вернулся к машине. Ребенок у него на руках сидел смирно. Трудно было понять, узнал он Говорухина или нет.
  
  - Вадик появится только к вечеру,- объяснила Лизавета, когда они поднялись в квартиру.- Грише Михайлову на "хвост" сели...
  - Напрасно они с ним связались,- Михаил по-хозяйски прошел в гостиную.- За этим жлобом сила немалая стоит. Ловили бы сошек помельче. Пока что...
  А жили они небогато. Федор осмотрелся, подошел к выходившему во двор окну.
  - Вы надолго?- Лиза поставила на стол графин с холодным компотом.
  - Федор у вас на даче погостит немного, а я вечером уеду.
  - С сыном виделся?..
  Федор вышел на балкон, закурил и облокотился на перила. Из гостиной доносились голоса Михаила и Лизаветы, время от времени она принималась успокаивать капризничавшего ребенка. И почему-то именно в этот момент Федор почувствовал всю силу слов Говорухина. Именно в этот момент он понял, что ощущает человек, получивший второй шанс. Никогда он не чувствовал жизнь в себе так остро. Наверно то же чувствует опомнившийся самоубийца, затянувший удавку на шее.
  Возле подъезда остановилась "Ауди" вишневого цвета. Из машины вышел Химик, манерно снял солнцезащитные очки и посмотрел на Федора. Вот уж кого он ожидал здесь увидеть меньше всего. Химик так же манерно огляделся по сторонам и направился к дому.
  - Химика там не видно?- Донесся голос Говорухина.
  - Вот чего я понять не могу, что вы за люди?!- Вместо ответа сказал Федор.
  - С наскока не объяснишь,- Михаил вышел на балкон.- Но нас связывает так много. Годы и годы нас связывают. Годы взаимовыручки и поддержки.
  - Взаимовыручки?- Федор усмехнулся.- Не тебя ли Химик убить пытался?
  - Человек слаб,- Говорухин усмехнулся ему в тон.- Быть может через месяц ты тоже захочешь убить меня. Что ж мне ненавидеть тебя за это?- И это была самая странная и настораживающая фраза из сказанных им.- Но согласись, стоило мне попросить его о помощи, как Химик бросил дела и приехал своим ходом из Омска.
  В прихожей тренькнул звонок.
  За два года Химик стал еще выше и мощней. С Говорухиным держался как вассал. Вскоре Лизавета оставила их и ушла с сынишкой на прогулку.
  - Все сделал?- Михаил устроился в кресле напротив Химика.
  - Да.
  - Как Ефим Павлович воспринял новость?
  - Спокойно. Не удивлюсь, если он узнал обо всем раньше меня.
  - Я тоже не удивлюсь.
  Федор с безразличным видом взял со стола журнал и принялся перелистывать страницы. Ефима Павловича он вспомнил, едва услышав имя. В свое время видел его два раза, на Татском вокзале и второй раз тоже при весьма неприятных обстоятельствах. Нина тоже упоминала о нем и говорила об этом человеке даже с каким-то страхом. По некоторым признакам Федор понял, что зимой девяносто седьмого года у нее состоялся разговор с этим господином.
  - Мне бы тоже не мешало встретиться с ним,- тем временем говорил Михаил.- Федору до сих пор угрожает опасность. Сейчас любая оплошность может стоить ему жизни.
  - Что случилось?
  - Ты ведь знаешь, чем Федор занимался...
  - Понятия не имею,- Химик вытащил из кармана сигару.- Я думал, он твой двойник. А чем он реально занимался?
  - Это уже не имеет значение,- скупо улыбнулся Говорухин. И Федор понял, что они начали играть словами. Он уже засомневался в искренности и преданности Химика.- Я думаю обойтись своими силами, но как знать... Жизнь штука непредсказуемая.
  В комнате внезапно повисло молчание. Химик, не отрываясь, смотрел на Говорухина. Федор перелистывал журнал, он тоже пытался сообразить, что имеет в виду Михаил.
  - Деньги привез?
  - Как договаривались,- кивнул Химик, отводя от него взгляд.- Все до последней копейки.- Он передал Михаилу пухлый пакет.- Там еще твои кредитки. Не знаю рабочие или нет.
  - Хорошо,- Говорухин запустил руку в пакет.- Очень хорошо.
  - Своих "кинуть" собрался?- Невнятно спросил Химик, раскуривая сигару.
  - Возвращаю имущество,- отозвался Михаил.
  
  Федор проснулся от грозового раската. Какое-то время лежал с закрытыми глазами, пытаясь понять, приснился гром или на улице идет гроза. Потом услышал мирный шум дождя за окном и, наверно, впервые в жизни почувствовал безысходность.
  На даче у Лосика он прожил без малого неделю. Но казалось, что со дня бегства уже прошло несколько лет. Время сочилось по капле, дни растягивались до бесконечности. Чтобы отвлечься, он принялся обрабатывать сад и огород. Это немного отвлекало, но ненадолго.
  Работал ли он в саду, отдыхал, готовил еду или смотрел в окно, две мысли неотступно владели им: участь погибших товарищей и положение семьи. Своей судьбы он не выбирал. До двадцати пяти лет вообще не задумывался о будущем. Но с годами, позже чем следовало, он осознал простые истины в которых скрыт смысл человеческой жизни: любовь, дружба, привязанность, пороки и необоримая власть сущего мира.
  Федор вздохнул, повернулся на другой бок. И попытался представить происходящее в его доме. И понял, что безмятежно улыбается, как улыбался когда-то в детстве, просыпаясь среди ночи в родительском доме. Выпавшие на его долю испытания были еще впереди, и он просыпался среди ночи, чувствуя в сердце только любовь и покой.
  Через минуту после первого раската в небесах снова зарокотало. В комнате было темно. Из-за непогоды трудно было определить время. Хотя чувствовалось, что уже наступило утро. Федор встал с постели и подошел к окну. Над деревней, над близким лесом раскинулось темное, грозовое небо. В кустах сирени под окном дождь перебирал мокрые листья. Вода ленивым ручейком стекала с водостока. Изредка тучи озарялись далекой вспышкой молнии, после этого дождь усиливался ненадолго и снова стихал.
  Федор открыл окно, полной грудью вдохнул свежий напоенный пряными ароматами воздух. Тучи над лесом уже поредели, сквозь них проглядывало яркое голубое небо. Начинался рассвет.
  К полудню ночная гроза забылась. Было жарко и пыльно. Федор разделся было по пояс, но через минуту снова натянул рубаху. Над головой вились оводы и слепни.
  В этот час деревня словно вымерла. Только петухи без устали перекликались да в лесу звенели бубенцами коровы. Так что Федор без труда различил приближающийся издалека шум легкового автомобиля. В гости он никого не ждал. Лосик приезжал два дня назад. Говорухин обещался быть не раньше чем через месяц. Но автомобиль остановился перед его домом. Федор машинально пригладил отросшую бородку и пошел встречать гостей.
  Возле ворот стояла "Волга" кофейного цвета с тонированными стеклами. Федор вышел на улицу. Задняя дверца машины тотчас открылась, и из салона выбрался Ефим Павлович Пресняков. Федору он улыбнулся как старому знакомому. И на мгновение Федору показалось, что сквозь тонированные стекла он разглядел силуэт Химика.
  - Здравствуйте, Федор Семенович.
  - Здравствуйте, Ефим Павлович. Далековато забрались.
  Ефим Павлович понимающе улыбнулся:
  - При сложившихся обстоятельствах у вас нет оснований доверять мне. Но я должен поговорить с вами.
  Федор красноречиво посмотрел на машину.
  - Наедине,- заверил его Ефим Павлович.- Никто не узнает о сути нашего разговора.
  - Как вы меня нашли?
  - Без ложной скромности могу утверждать: если интересующий меня человек жив, я его найду. Неважно как мы встретились, но нас обоих интересует результат этой встречи.
  - А если я скажу - нет?
  - Вы теряете больше.
  - Хорошо,- кивнул Федор.- Проходите, Ефим Павлович. Чай?
  - Нет, спасибо.
  Ефим Павлович подошел к фотографиям на стене. Ни ему, ни Федору портреты давно умерших людей ни о чем не говорили. Большие темные фотоснимки и мелкие, рассыпанные фотографии в больших рамах под стеклом. Кланы и семьи исчезнувшие бесследно. Федор пытался выяснить у Лосика, зачем он оставил фотографии чужих людей. Но тот лишь пожал плечами и ответил, что они ему не мешают. Наверно, для бывшего беспризорника это была попытка обрести предков.
  - Я родился и вырос в Москве,- Ефим Павлович сделал такое движение, словно хотел погладить фотографии за стеклом.- Помню еще довоенное время...
  - Вы хорошо выглядите для своих лет,- заметил Федор.
  - Я прекрасно помню, как гостил у бабушки. Она жила в деревеньке под Костромой. Святая Русь. Поля, чащобы и темные избы в деревнях. В ее горнице висели похожие фотографии. Может быть, я неплохо сохранился, но это было так давно. Хотя сейчас мне кажется, что я снова вижу их... Только в сорок третьем мы смогли навестить бабушку. Но ее дом сожгли пьяные полицаи. Сожгли со всем нажитым добром, вместе с фотографиями на стенах.
  - Нынешний оккупант хуже фашиста,- Федор подошел к окну и посмотрел на машину Преснякова.- Убивает без крови, ломает без суеты и без взрывов, но людей погубил столько же.
  - Я не сомневаюсь, что мы друг друга поймем. Федор Семенович, обдумайте мои слова. Хотя бы потому, что много лет назад я разрабатывал элементы эффективной структуры, а один из моих товарищей взялся руководить ею. Его звали Анатолием Михайловичем. Федор Семенович, я вам не враг. Я тоже чувствую боль и утрату. Но иногда мы не в силах изменить порядок вещей.
  - О чем это вы?- Насторожился Федор.- И почему вы решили, что я буду мстить?
  Ефим Павлович вынул из кармана серебряный портсигар.
  - Я вижу породу. Неважно, сколько пройдет времени, но вы оправитесь от удара. А если останетесь в живых, начнете мстить. Но уже в Татске я понял, что вы не питаете иллюзий.
  - К чему вы клоните?
  - Говорухину вы в любом случае доверяете больше. И вы наверняка думали о своем "чудесном" спасении. Убиты все, кроме вас. Чем вы это можете объяснить?
  - Не имею понятия.
  - Федор Семенович, поделитесь выводами. Иначе мы не поймем друг друга.
  - Мои выводы вас разочаруют. Для меня сейчас ценно только одно: я - жив. Не знаю, что будет завтра. Чувствую себя пешкой в чужой игре. Я знал, что гости вроде вас будут. И знаю, что придется постараться, чтобы сохранить жизнь. Но зачем напрягаться лишний раз? Зачем мне помогать вам? Вы пытаетесь доказать, что Говорухин меня использует. Но для чего? Я знаю мизер. Толку от меня нет. Я что живой, что мертвый - бесполезен.
  - Федор Семенович, я умею ждать,- Пресняков прекратил разминать сигарету и закурил.- В последнее время появились негативные тенденции. Центр равновесия сместился к нашим оппонентам. И мы сделали все, чтобы избежать кризис доверия. Иногда приходится идти на жертвы... И не пытайтесь обмануть меня, Федор Семенович. Вы живы только потому, что я не смог договориться с Анатолием...- Он сидел напротив Федора, окутанный легким облачком медвяного дыма, и Федор с трудом удержался, чтобы тут же на месте не убить этого человека.
  - И что теперь?- Он несколько раз сжал и разжал кулаки.
  - Не тешьте себя последней иллюзией, Говорухин вас не спасал. Ему тоже нужна база данных. И у него ваша семья.
  - Что вы предлагаете?..
  
  5. Угроза действием.
  
  Июнь девяносто девятого года выдался на редкость жарким, обильным на ливни и грозы. По утрам когда воздух еще был прохладен и свеж, а от недавно политых дорог тянуло речной сыростью, Лосик совершал длительные пробежки. Спал он всегда мало, по три-четыре часа в сутки. Когда не было дождя, и когда он ночевал дома, мог начать пробежку в пятом часу утра, а иногда и того раньше.
  В этот час тишины и спокойствия особенно приятно было бежать по пустым улицам и скверам. Стук его подошв был единственным звуком, разлетавшимся по дворам и приоткрытым подъездам домов. На востоке красным углем плавилось солнце. Легкий ветер обдувал бегущего, но перед его глазами вставали совсем другие картины. Он вспоминал те времена, когда был бродягой, сколотившим своеобразную коммуну из беспризорников. Лосик до сих пор считал, что только тогда был свободен. Да, сейчас он занимался делом нужным. Но он лучше своих товарищей знал источник этого зла и понимал одну простую вещь: до тех пор пока люди будут платить деньги за пресыщение пороком, всегда найдутся паразиты жиреющие на них. И он, наверно, лучше других понимал, как мало они на самом деле могут сделать. Но это была открытая борьба с реальным злом и его носителями. И как бы там ни было - это была попытка сделать мир вокруг себя лучше. А это было именно то, что двигало Лосиком последние годы.
  - А ты совсем не изменился,- при встрече сказал Федор.- Или я ошибаюсь?
  - Злобы убавилось, а в остальном тот же.
  - Да,- кивнул Федор.- Раньше ты был резче в суждениях.
  - Я часто вспоминаю наши беседы. Людей легко обвинять в слабостях и наказывать, но вот понять другого человека иногда почти невозможно.
  - Выходит, неважные у вас тут дела.
  - Эта беда хуже нищеты и голода, страшней смерти. Кормушка для бесов. Лично я боюсь только одного: когда-нибудь мы устанем бороться, опустим руки, и наркоманы "посадят на иглу" наших младших сестер и братьев, наших племянников и наших детей. И вот тогда все будет кончено.
  - Но вы не отступитесь, верно?
  - Нет, я не отступлю...
  Тогда они сидели на лавочке в палисаднике. Вокруг было так тихо и солнечно, что предмет разговора больше напоминал вольный пересказ фильма. Не вязалась идиллическая картина русской деревни с проблемами борьбы с наркотиками. На фоне действительности органично вписывался разухабистый подвыпивший гармонист с лихо заломленным на ухо картузом, а не полумертвый наркоман с "дорогами" в преисподнюю вместо вен.
  - Я хотел бы помочь вам, но...- Федор развел руками, словно говоря, что сам находится не в лучшем положении.- Но у тебя ведь есть собственные планы на будущее.
  - Только мечты,- Лосик улыбнулся.
  - Жаль все-таки, что я не смогу помочь тебе,- Федор похлопал собеседника по колену.- Но мечты и надежды, иногда это лучшее из всего, что у нас есть...
  Лосик стремительно бежал вперед, с каждым вдохом и выдохом приближаясь к окраине города. Солнце взобралось еще выше по небосклону. На кухнях хлопали форточками, кое-где уже бодро свистели закипевшие чайники. Начинался будний день.
  Лосик отер пот со лба и побежал еще быстрей. На тротуарах появились владельцы собак с питомцами. Люди позевывали и ежились от утренней прохлады, а псы озабоченно бегали по тротуарам от столба к столбу. Некоторые делали попытки погнаться за бегущим человеком. А Лосик вновь и вновь возвращался к разговору с Федором. "Мечты и надежды. Мечты и надежды..." Потому что бороться хорошо, но глупо, думал он. Потому что рано или поздно, проиграет каждый. Но если я доживу до старости, вспоминать буду то же что и сейчас: бескрайнее поле и дорогу вдалеке, неказистый ангар с прогнившей крышей и тех, кого спас от голода, кому заменил отца с матерью...
  Жилые кварталы закончились. С другой стороны дороги ржавели самодельные металлические гаражи, а за ними раскинулось засеянное подсолнечником поле. Городские кварталы оборвались так резко, и так внезапно раскинулось над головой высокое небо, что на мгновение Лосику показалось, словно он вновь оказался в потерянном раю.
  - Вадим, подожди!
  Лосик обернулся и увидел Тагира Темирханова, человека в их отделении незаменимого, знающего почти все тюркские наречия, диалекты таджикского языка, дари и пушту. С Темирхановым у него с первого дня сложились непростые отношения, этому человеку Лосик инстинктивно не доверял. Как, впрочем, не доверял выходцам из Средней Азии, с Кавказа и всему кочевому цыганскому народу. Сказывался опыт нажитый в годы бродяжничества.
  - Поговорить нужно, Вадим,- Тагир протянул для пожатия руку.- Не то ты глупостей наделаешь. А у тебя семья, сам молодой, тебе еще жить да жить.
  - О чем это ты?- Лосик заметил припаркованную возле гаражей машину Темирханова.- Ты ждал меня?
  - Да, ждал. Может, в машине поговорим?
  - Нет, лучше на свежем воздухе.
  Темирханов несколько замешкался, полез в карман за сигаретами. Видимо, Лосик отказом сесть в автомобиль нарушил план. Это был высокий на полголовы выше Лосика сухопарый человек, по внешности которого невозможно было определить возраст. И Лосик не сомневался, что в его машине всегда можно было найти анашу и насвай1.
  - О чем ты хотел поговорить со мной?- Лосик попытался поймать его всегда ускользающий от собеседника взгляд.
  - Хочу тебя предупредить как друга. Скоро мы будем много работать с цыганами, чтобы ты ничему не удивлялся и молчал, если увидишь что-то непонятное... Ты - честный. Так нельзя пока.
  - Пока? А когда можно будет?- Лосик спросил так напористо, что собеседник машинально отступил назад.- Кто тебя послал?
  - Какая тебе разница? Ты умный ведь, сам думай. Машина, квартира, все тебе, пожалуйста. А будет еще лучше.
  - Что еще велено передать?
  - Уважают тебя люди, а договориться всегда можно. Посмотри, как пушеры2 живут, молодые совсем, а все у них есть! Нам платят, мы ментам торговца "сдаем". Мент не чешется - в газету пишем. С нами скоро все дружить будут. Как ты, а?..
  - Мразь!- Лосик схватил Темирханова за отворот футболки. Тот забрыкался, вырвался.
  - Дурак ты, что ли, а?!- Яростно закричал во всю глотку, но отскочил, когда Лосик сделал шаг вперед.
  - Сука продажная,- Лосик с оттяжкой пнул таджика в живот и тяжело, вложив в кулак вес всего тела, ударил по лицу. Он не был похож на бойца, но дрался жестоко и умело, почти всегда выходил из схваток победителем, хотя бить людей не любил.- Паскуда...
  Темирханов распластался на пыльной обочине и в этот момент вряд ли понимал, что с ним происходит. Мычал что-то нечленораздельное и все пытался поднять голову. Лосик потер кулак, с сожалением посмотрел на поле за гаражами и побежал обратной дорогой.
  Этот день у него был свободным, что-то вроде выходного у рабочих людей. Но пока Темирханов не пришел в себя, не успел предупредить подельников, Лосик должен был поговорить хотя бы с Коротковым, с человеком, возглавлявшим отделение Фонда.
  Он бежал в центр города и думал о том, что снова сбылись слова Федора, когда тот говорил о продажности и предательстве. О том, что пока подобные организации и фонды не возглавят люди молодые, ненавидящие наркотики и способные идти до конца без компромиссов, их работа будет похожа на детскую игру в казаки-разбойники, когда все друг друга знают в лицо.
  На автобусных остановках уже стояли люди, и воздух уже успел пропитаться выхлопными газами. Из приоткрытых окон доносились голоса телевизионных ведущих. Воробьи устраивали гвалт в кронах деревьев и под крышами остановочных комплексов. Мимо Лосика проносились машины. Несколько раз его окликали с тротуаров, но в ответ он только поднимал руку в знак приветствия и бежал дальше.
  - Что случилось, Вадим?- Коротков пропустил Лосика в прихожую. Лицо у него было заспанным.
  - Можем поговорить с глазу на глаз?
  - Без проблем. Ты знаешь, своих я к теще отправил. Не разувайся, проходи в гостиную. Я сегодня "генеральную" делать буду.
  - Сергей, я тебе доверяю,- Лосик подошел к окну.- Определенные подозрения у меня были с первого дня. Но мы работали, и это приносило результат.
  - Что случилось?- Повторил вопрос Коротков и сел в кресло.
  - Полчаса назад у меня был разговор с Темирхановым. Тебе это ни о чем не говорит?
  - Нет. Пока что мне это ни о чем не говорит.
  - Я не считаю тебя наивным человеком, а твоей осведомленности даже завидую. Но вот Темирханов открыл мне кое-какие тайны. И сейчас я уже не знаю, как быть.
  Коротков не спеша закурил:
  - Может ты его неправильно понял?- Он посмотрел на Лосика.- Не торопись с выводами, Вадим. Я бы не хотел из-за недоразумения потерять одного из лучших. Не знаю, о чем вы говорили. Бог с ним с Темирхановым! Забудь, словно ничего не было. Занимайся своим делом. Таких людей как ты очень мало. Пойми, такие люди на вес золота. А с Темирхановым мы разберемся...
  - Но ведь он тоже на вес золота,- усмехнулся Лосик.- Правильно? Знает языки, знает обычаи, знает людей... Я думаю, что он купил тебя с потрохами! Сначала купил, а потом запугал полунамеками, россказнями и баснями азиатскими. Но раз он сделал это с тобой, значит, все, что ты говоришь людям - ложь! К тебе за помощью матери приходят, а ты им в глаза врешь. К тебе пацаны бегут за поддержкой, и ты их обманываешь. Ты такое же дерьмо как цыгане, таджики, как наша сволочь, спаивающая свой народ!
  - Нет, Вадим, подожди. Выслушай меня. Все не так как ты думаешь.
  - Прекрати врать хотя бы сейчас! Ты лжешь и уже не замечаешь этого...
  Договорить ему не дали. Кто-то настойчиво рвался к Короткову, и Лосик уже догадался - кто.
  - Извини, я сейчас,- хозяин квартиры все также неторопливо встал и направился в прихожую. Он, вообще, все старался делать без спешки и суеты.
  - Тебе сказать, кто пришел?- Лосик снова отвернулся к окну.
  В прихожей завозились. Коротков бубнил что-то успокаивающе.
  - Слушай, я мальчик, да?!- Послышался взбешенный фальцет Темирханова.- Ты меня за руки не держи!
  Лосик сделал глубокий вдох, огляделся по сторонам и взял с книжной полки увесистого лебедя из темного стекла.
  Таджик выскочил из прихожей с неразборчивыми воплями и, размахивая металлической дубинкой, бросился на Лосика.
  Лосик несильно размахнулся и влепил тяжелый кусок стекла ему в лоб. Таджик взмахнул руками, задел кончиком дубинки люстру и опрокинулся на спину. И снова он распластался на полу, бормоча под нос что-то нечленораздельное.
  - Больше я у вас не работаю,- Лосик перешагнул через Темирханова. И прошел возле Короткова, едва не задев плечом.
  
  На следующий день Лосик дожидался председателя отдела городской администрации по делам молодежи. С этим толковым пятидесятилетним человеком он несколько раз сталкивался за прошедший год и в свое время даже получил приглашение перейти на работу в отдел. Сейчас он надеялся, что оно еще осталось в силе.
  В начале десятого по лестнице стремительно зацокали женские каблучки, и в коридор буквально ворвалась молодая женщина. Высокая, стройная, окутанная волнами легкой материи, она больше напоминала актрису, готовую начать скандал из-за беспорядка в гостиничном номере. Лосик посторонился, когда она остановилась возле дверей кабинета.
  - Вы ко мне?- Спросила его на удивление мягким и спокойным голосом, не вяжущимся с такой яркой внешностью и стремительной походкой.
  - К Станиславу Александровичу.
  - Заходите, я временно исполняю его обязанности.
  Лосик прошел вслед за ней.
  - А что случилось с Беляевым?
  - Он перешел на другую работу. В область,- двигалась она все также стремительно, что-то переставляла, открывала, передвигала на столе.- Присаживайтесь. Я, Вербицкая Юлия Дмитриевна. По какому вопросу?- Она села за стол и вдруг замерла. После недавнего обилия движений, это было похоже на цирковой фокус.
  - Собственно, я уже сомневаюсь, что вы можете помочь мне,- после короткой паузы сказал Лосик.- Не так давно Станислав Александрович пригласил меня помощником к себе.
  - Я могу дать вам его телефон.
  - Может быть, помощник нужен вам? Мне бы не хотелось уезжать из города.
  - У вас есть педагогическое образование?
  - Нет, но у меня есть опыт работы с трудными подростками.
  - А где вы работали до этого?
  - В Фонде "Чистый город". Я понимаю, у вас на примете есть свои люди с образованием. И вы их хорошо знаете. Но они вряд ли имеют представление о криминальной подоплеке жизни подростков. В городе почти нет дворовых клубов и спортивных секций. А там, где они есть, взрослые понукают детьми.
  - Да, вы говорите как Беляев.
  - Поэтому он хотел видеть меня своим помощником.
  - Кстати, сколько вам лет?
  - Двадцать один год. Несколько лет я провел в детском доме. Был беспризорником. Рассказывать о себе не умею. Но Станислав Александрович знает мою историю.
  Вербицкая встала из-за стола и подошла к окну.
  - Не хочу обнадеживать вас,- задумчиво произнесла она.- Но с Беляевым я поговорю. Оставьте свои координаты, в случае необходимости я вас найду.
  - Да, конечно,- Лосик вырвал из записной книжки листок, записал домашний адрес и телефон.- Меня может не оказаться дома, но вы все сможете передать жене. Ее зовут Лиза,- он сделал еще одну пометку.- До свидания.
  - Всего доброго.
  Вербицкая постояла возле окна, проводила его задумчивым взглядом. Она не спешила делать выводы. Этому ее научил отец. Пройдут долгие годы, прежде чем поймешь, кто живет и работает рядом с тобой, не раз говорил он. А то, что принято называть мнением только мешает объективному восприятию окружающих. Люди непредсказуемы и непостоянны, твердил ей отец. Доверяй только тем, кто знает себе цену. Этот посетитель показался ей именно таким человеком. Зрелым и знающим себе цену. Ей на самом деле нужен был помощник: молодой, опытный, решительный. Кандидатур очковтирателей и подхалимов на самом деле хватало - в этом ее посетитель не ошибся. Но такие помощники ей даром не были нужны. В конце концов, она решила навести справки у Беляева.
  А Лосик тем временем неторопливо шел по тротуару. Было тепло и безветренно, в кронах деревьев галдели воробьи. Лосик не спеша шел через дворы, пересекал скверы и уже машинально отмечал то, что открыто для наметанного глаза. Вот в этом сквере вечерами собирается разбитная компания, везде раскиданы упаковки от презервативов и остатки выкуренных "косяков". А на первом этаже старого панельного общежития, расположился притон - городской "гадюшник", в котором кого только не встретишь вечерами, и забулдыг, и наркоманов, и бригаду слесарей-ремонтников, получивших аванс, и педерастов, и шлюх. А вот в этом подвале живут дети.
  Лосик осторожно, опасаясь спугнуть пригревшихся на солнце оборванцев, подошел к трущобного вида двухэтажке.
  - Привет, бандюги!
  Беспризорники не то чтобы встрепенулись, но головами завертели во все стороны. Они были похожи на зверят. Если подкрадешься к ним незаметно, не спугнешь, то погладишь по мягкой шерстке, а испугаешь - прыснут в траву и кусты, разбегутся в разные стороны, рядом пройдешь не заметишь.
  - Здрасьте,- откликнулось два-три голоса. Остальные к появлению Лосика остались безучастны.
  Лосик присел рядом с ними на корточки. В разговор вступать не спешил, дал им время рассмотреть себя получше.
  - Фема-борода здесь живет?
  - Вроде нет,- протянул самый разговорчивый.- Здесь Катька-вертолет, Камаз, Сивуха живут. Багорик иногда приходит.
  - Чё ты разбделся?!- Одернул его старший в ватаге.
  - Не, он не мент,- снова протянул разговорчивый.- Я его с Кокандом на базаре видел.
  - Чё ты "гонишь"?! Коканд и есть мент!
  Лосик улыбнулся, слушая их ленивое препирательство.
  - Держите, пацаны! Вот вам стольник. Да, не гавкайте друг на друга. Не мент я,- Лосик протянул разговорчивому сотенную.- Поешьте.
  Они разом уставились на него и все с недоверием. Если схватят деньги и убегут, тогда все, так и будут бегать при каждой встрече. Если, нет, запомнят, - можно будет навещать изредка, подкармливать, приручать, и узнавать то, что ни в одной оперативной сводке не узнаешь.
  Лосик слышал, как шушукаются за его спиной:
  - Чё это он?!
  - Может это, дурак какой-то...
  - Пошли отсюда. Камаз вон из окна "подсекает"...
  Лосик представил, как они теперь уже злобно таращатся на бородатую, испитую образину в окне второго этажа, и спрятал улыбку. Он шел, не оборачиваясь, чтобы не испортить произведенное впечатление.
  Сколько опасностей, сколько зла и искушений их окружает. Как трудно, почти невозможно стать им людьми, изо дня в день наблюдая скотский образ человека: изворотливого лгуна, преступника, опустившегося пьяницы. Когда в стае, но одинок, голоден и не знаешь родительской ласки. Когда отец с матерью становятся хуже врагов, и от них тоже не жди пощады...
  Лосик остановился посреди людного двора и с ненавистью посмотрел вдаль. Кто ответит за их страдания? Он перевел дыхание. Наверно, со стороны он был похож на наркомана. Прохожие обходили его стороной, многие оглядывались с опаской. Он перешел через дорогу и сел на скамью в тени деревьев. Вынул из кармана бумажник и пересчитал наличность. Сейчас после схлынувшей волны раздражения ему захотелось устроить в своей семье маленький праздник. Захотелось немного развеяться, отвлечься от навалившихся проблем.
  Ему шел двадцать второй год, но начиная с десяти лет, каждый последующий год его жизни стоил пяти лет рядового человека и гражданина, воспитанного в благополучной семье, получившего образование и воспитание, каждый день видевшего перед собой примеры привычного для нормальных людей поведения. Иногда Лосик чувствовал себя стариком. Это пугало его настолько, что он, давно забывший о страхе, испытывал душевное смятение, и как любой сильный человек пытался справиться с этим страхом в одиночку. Возможно длительные утренние пробежки были только попыткой убежать от самого себя в те часы, когда мир еще спал, когда Лосик оставался наедине со страхом.
  Он поднялся со скамьи и пошел домой. По дороге купил фрукты и сладости, пиво с копченой рыбой. Он не пропустил ни одного магазина и киоска, в каждом прикупая какую-нибудь мелочь. И с каждой новой покупкой его настроение улучшалось. Только одного он не заметил в то утро - молодого чернявого парнишку, неотступно следовавшего за ним.
  
  Через два дня он снова встретился с Вербицкой.
  - Я разговаривала о вас с Беляевым,- сказала она.- Неужели все это правда?
  - Это вся правда,- без улыбки ответил Лосик.- Вы решили взять меня на работу?
  - Да, но только с испытательным сроком. Вы умеете пользоваться компьютером?
  - Умею. Знаю машинопись, есть права на вождение автомобилем.
  - Документы у вас с собой?
  Времени было около одиннадцати утра. После выполнения необходимых при трудоустройстве формальностей, они вернулись в кабинет. Вербицкая включила чайник, поставила на стол две керамические кружки, пачку затяжного печенья и чай в пакетиках.
  - К двенадцати нужно подъехать к заводу "Металлист", забрать председателя профкома. Съездим в летний лагерь "Родничок". Лагерь сдали в эксплуатацию неделю назад, уже был заезд, но кое-какие недоделки, конечно, остались. Проверим, как заводское начальство держит слово.
  Пока она говорила все это, успел закипеть чайник.
  - Давай перейдем на "ты",- неожиданно предложила Вербицкая.- В официальной обстановке величать друг друга по имени-отчеству это одно, а в общении между собой можно отбросить формальности. Мы люди одного поколения и, возможно, будем работать не один год...
  - Я согласен,- кивнул Лосик.
  Пока в кружках настаивался чай, Вербицкая вкратце изложила круг его обязанностей.
  - Беляев рассказал мне о твоих планах устроить фестиваль молодежной культуры,- она пододвинула к Лосику сахар.- Интересно было бы услышать из первых уст.
  - Это скорей мечта чем четкий план. Хотя мечта вполне осуществимая. В Москве делается все, чтобы подрастающее поколение не чувствовало себя ущербным. Но все это, и телепередачи, и творческие конкурсы выглядят искусственными, даже ненастоящими. Многим и многим из тех кто обладает талантом до Москвы не добраться, особенно в детстве и юности. А ведь кроме Твери, Воронежа и Курска, есть еще Зауралье, Поволжье, Урал, Сибирь и Дальний Восток. Все то, что называется провинцией. А до нас ближе, чем до Москвы, и мы не такие спесивые, в отличие от столичных господ.
  Вербицкая слушала его с полуулыбкой. Ей всегда нравились люди, мечты и цели которых не ограничивались меркантильным набором преуспевшего в жизни человека: квартира, машина, дача, и желательно все это в двух комплектах.
  Она взглянула на часы.
  - Вадим, все это очень интересно и хорошо, но нам пора. Иначе Парамонов найдет себе занятие увлекательней.
  Председатель профсоюза завода "Металлист" Илья Степанович Парамонов оказался приземистым шестидесятилетним человеком. От входной двери профкома до их машины, стоявшей на обочине в десяти метрах от него, Парамонов добирался ровно семь минут. После энергичных переговоров с группой рабочих его несколько раз перехватывали на полпути к машине и отводили в сторону.
  - Юлия Дмитриевна, прошу прощение,- он церемонно раскланялся, открывая дверцу автомобиля.- Лето для нас особенно горячее время. Зарплату на заводе задерживают уже за два месяца. Дворец культуры и Дворец спорта завод передает на баланс города, и это тоже беспокоит людей.
  - Ничего-ничего,- кивнула Вербицкая.- Я вас прекрасно понимаю.
  Парамонов устроился на сидении рядом с ней и захлопнул дверцу.
  - Здравствуйте, молодой человек.
  Лосик кивнул в ответ. Откровенно говоря, к таким людям он не испытывал особого доверия. Не может в жизни человека что-то кардинально измениться, если по двадцать, а то и по тридцать лет кресла занимают одни и те же чиновники, администраторы, руководители.
  - Генеральный директор сегодня вновь поднимал вопрос об использовании детского лагеря в зимний период,- тем временем толковал Парамонов.- Я знаю вашу позицию и сам, кстати, критически отношусь к этой затее. Но времена такие наступили. Огромные жилые комплексы должны окупать себя. Можно ведь приглашать на зимний период людей творческих. Александр Сергеевич, насколько я помню, особенно плодотворно работал именно в этот период...
  - Превратить детский лагерь в хлев я не позволю,- оборвала его Вербицкая.- Меня поддержит и отдел образования и мэр города.
  - Завод так много помогает городу,- глубокомысленно изрек ее собеседник.- У экономического отдела вариантов очень много. Ко всему прочему, это новые рабочие места. И я думаю, что мэр поймет позицию завода.
  - Дорогой мой Илья Степанович! Беляев очень хорошо проинформировал меня по этому вопросу. Вы вместе с экономическим отделом не успеете оглянуться, как лишитесь лагеря так же, как лишились цеховых баз отдыха на озерах...
  - С цеховыми базами мы разберемся, и виновных накажем,- парировал ее выпад Парамонов.
  Намек Вербицкой понял не только он, но и Лосик. Несколько баз отдыха построенных почти каждым цехом завода "отжали" криминальные структуры. Классическое "кидалово", начальники цехов расплачивались за свои длинные языки или за карточные долги сыновей, за пристрастие своих детей к наркотикам и рискованным аферам.
  - Мы с ними разберемся,- повторил Парамонов, хотя сам в это не верил.
  - И все же я буду против,- упрямо повторила Вербицкая, имея в виду свою собственную позицию по эксплуатации лагеря в зимний период.
  - Не будем ссориться, Юлия Дмитриевна,- улыбнулся Парамонов.- Думаю, со временем мы придем к обоюдному согласию. А после реконструкции лагеря, которая всех приятно удивит, вы свое решение непременно измените.
  Они незаметно выехали за черту города. По обе стороны дороги тянулся светлый березняк. Лосик вел машину аккуратно и по привычке внимательно слушал пассажиров.
  - Уже завтра в клуб должны привезти новую аппаратуру. Завод потратил на это сто двадцать тысяч рублей,- тем временем толковал Парамонов.- Думаю, уже в этом году мы во всех корпусах поставим новые телевизоры. И, вообще, по прогнозам синоптиков лето нынче будет отличное. Детвора отдохнет на славу...
  - Сегодня я хотела бы еще раз пройти по корпусам.
  - Непременно, Юлия Дмитриевна.
  Лагерь отдыха был построен в речной долине в окружении холмов покрытых хвойным лесом. Место было живописное. Здесь все утопало в зелени. Ярко блестели оцинкованные крыши корпусов. То тут, то там глаз замечал гипсовые фигуры пионеров с горнами или спортивными снарядами в руках. И повсюду бегала детвора. На обширной поляне играли на нескольких площадках в волейбол, крутились карусели, на футбольном поле гоняли мяч. Глядя на это шумное, звенящее детскими голосами царство, Лосик невольно улыбнулся.
  - Вадим, остановись возле этого здания,- попросила его Вербицкая.
  Лосик притормозил возле небольшого одноэтажного строения. Навстречу им вышла высокая, плотная женщина средних лет. Улыбнулась Парамонову, а Вербицкую подхватила под локоток как старую подругу.
  - Вы, Юлия Дмитриевна, к нам зачастили,- сказала она.- От большого доверия или наоборот?!
  - Вы, Наталья Сергеевна, не принимайте близко к сердцу,- отозвалась Вербицкая.
  В их беседе явно угадывался какой-то подтекст, и было совершенно ясно, что знают они друг друга давно. Женщины и Парамонов остановились поодаль и принялись быстро и деловито переговариваться, одновременно поворачивая головы то на двухэтажную столовую, то на утонувшие в зелени корпуса, то на спортивные площадки.
  Лосик облокотился на горячую от солнцепека крышу автомобиля и даже с истомой вздохнул:
  - Красота...
  Сейчас он понимал, почему заводское начальство настаивало на эксплуатации лагеря в межсезонье. От желающих отдохнуть в этом живописном месте наверняка отбоя не будет. И наверняка это предприятие принесет немалую прибыль. Хотя трудно было предугадать и то, какой эта местность станет через несколько лет.
  
  6. Танцы со смертью.
  
  На дачу - деревенский дом купленный им почти за бесценок, Лосик приехал, как и договаривался с Федором. Прикупил газет и дешевых журналов, несколько бутылок пива, блок сигарет. День уже клонился к вечеру, но было так тепло и солнечно, что казалось - этот день будет длиться вечно. Лосик стряхивал пепел с сигареты в окно и с полуулыбкой смотрел, как над лесом клубятся и меняют очертания кучевые облака. Кое-где на обочинах стояли легковые автомобили. Наверно, в лесу уже созрела первая земляника. Все это навевало на него такое странное и зыбкое чувство, словно каким-то фантастическим образом он попал в почти параллельный мир - в собственное прошлое, и из леса сейчас выйдут гаврики с полными кузовками спелых ягод.
  Лосик резко свернул на обочину и притормозил. Нашел в бардачке пластиковый стаканчик. Южная сторона дороги, словно специально была создана для сбора ягод. Невысокие березки. Слегка всхолмленные, мелкотравчатые полянки. То тут, то там среди еще неспелых, зеленых ягод искрилась краснобокая земляника. Лосик осторожно, стараясь не примять зеленые ягоды, принялся ходить по полянкам и за четверть часа собрал стаканчик спелой земляники. Последнюю горсть закинул в рот и, раздавив ягоды языком, ощутил их непередаваемый словами аромат и вкус.
  Вернувшись в машину, аккуратно завернул стаканчик с ягодами в полиэтиленовый мешочек и убрал обратно в бардачок. Пробормотал:
  - Федору надо про ягоды сказать. Пусть в лес сходит...
  Спустя десять минут он уже был в деревне. Махнул рукой в знак приветствия одному-другому, соседу посигналил. Тот шустро шагал посреди дороги с удочкой на плече. В ответ сосед улыбнулся и погрозил ему пальцем.
  - Никак на рыбалку собрался?- Спросил Лосик.
  - Надо сбегать. Проверить рыбные места.- Они обменялись рукопожатием.
  - Садись, подвезу.
  - Да ну! Я уж скоро в поле сверну. Эх, Вадька, киснете вы в своих городах без толку!
  - Данилыч, ты в корне не прав,- усмехнулся Лосик.- Ладно, увидимся.
  В боковое зеркальце он еще успел заметить, как сосед свернул в проулок. Мешок в его руке болтался из стороны в сторону. В нем явно угадывалась бутылка.
  Лосик оставил машину возле ворот, толкнулся в запертую дверь. Но она была закрыта со двора на закладку. Он нашарил "секрет" и зашел во двор. Двери сеней были распахнуты настежь, стоявшая возле них кадушка опрокинута. Лосик замер и прислушался. В доме и в огороде царила тишина. И еще ему показалось, что Федора здесь нет уже несколько дней. Он огляделся, но нехитрый инструмент, за ненадобностью вынесенная из дома рухлядь находились на своих местах. Осторожно ступая, Лосик поднялся на крыльцо, зашел в сени. Здесь погром был уже основательный.
  - Федор!- Лосик вбежал в горницу.
  Здесь все было перевернуто вверх дном, словно приключилась в доме нешуточная драка.
  - Не понял,- пробормотал Лосик, машинально поднимая с пола стулья и табуреты.- Федор!!!
  Он стремительно прошел по комнатам, вышел из дому. Дни на неделе стояли жаркие, а Федор, неожиданно проявивший себя страстным огородником, по крайней мере огурцы поливал каждый вечер. По еще влажной земле на огуречных грядах Лосик определил, что Федор исчез день или два дня назад.
  Лосик сел на вкопанную Федором же скамейку под развесистой, старой яблоней и закурил. "Плохо дело,- думал он.- Плохо..." Догадки приходившие на ум была одна страшней следующей.
  - Что же ты, Федор,- пробормотал он.- Что с тобой случилось?.. Теть Валь!- Окликнул соседку.- Брата моего не видела?
  - Здравствуйте,- первым делом кивнула та. Работала она в сельской школе учителем начальных классов.
  - Здравствуйте...
  - Нет, я его уже второй день не вижу. Вот не помню, то ли два дня назад, то ли три дня назад к нему гости приезжали. Машина у них была коричневая, по-моему, "Волга". Мужчина представительный в дом заходил, в годах уже. Я как раз уток со двора выгоняла. А потом в дом ушла. Не знаю, быть может, он вместе с ними уехал.
  Лосик проглотил внезапно застрявший ком в горле.
  - Спасибо, тетя Валя.
  - А что, неужели пропал ваш брат?
  - Нет, что вы!- Как можно беспечней ответил Лосик, пересуды среди деревенских ему нужны были меньше всего.- В город, наверно, уехал. Ничего, скоро появится.
  - Как Лизанька, Миша? Как они себя в такую жару чувствуют? Привез бы их в деревню. Воздух здесь все равно чище и легче, чем в городе.
  - Обязательно привезу,- кивнул Лосик. Соседку он уже не слышал.
  Лосик вернулся в дом, тщательно осмотрел все места, где Федор мог хранить деньги и документы. Но ни того, ни другого не нашел.
  Он сел на стул посреди горницы и замер. В комнате явно чего-то не хватало. Лосик переводил взгляд с одного предмета на другой. И вдруг понял что на стене нет фотографий. Он осторожно поднялся со стула, оглядел стену, на которой они висели, зачем-то потрогал гвозди изрядно опутанные пыльной паутиной. Все также осторожно заглянул за старинный комод, стоявший рядом. По непонятной причине рамы с фотографиями были убраны за него. Лосик аккуратно вытащил их. Он уже ничего не понимал, словно кто-то намерено водил его за нос.
  - Да что же это такое?- Пробормотал он. По сути, ему больше ничего не оставалось, как поставить в известность Говорухина.
  И как-то совсем некстати Лосик подумал о том, что прошлое настигнет каждого. А суд прошлого самый страшный и беспощадный, и от него не уйти никому. Можно лгать в глаза, можно изворачиваться годами, даже десятилетиями. Можно обмануть целый мир, но только не самого себя.
  Он стоял возле окна с тлеющей сигаретой в углу рта. Пепел с нее падал на подоконник. Солнце жарко плавилось в ветровом стекле его автомобиля. Но вместо него Лосик видел "Волгу" кофейного цвета и пытался понять, кто и зачем приезжал на ней к Федору, и что случилось в тот день. Хотя его собственное прошлое уже громоздилось за его спиной предвестником страшных перемен.
  
  Лосик притормозил возле них когда до города оставалось минут двенадцать езды. По обе стороны дороги все еще тянулся смешанный лес, и солнце над горизонтом висело все также высоко, словно оно не собиралось в этот день клониться к западу.
  Парнишка отмахнул ему и с улыбкой наблюдал, как Лосик сбрасывает скорость и тормозит на обочине. Его подруга с обиженным видом сидела на водительском сидении. Обоим было лет по семнадцать-восемнадцать. Капот их машины был открыт, руки паренька испачканы машинным маслом.
  - Привет. Авария?- Лосик кивнул девушке.
  - Ничего не могу понять,- развел руками паренек.- Схватывать схватывает, но не заводится.
  - Ну-ка, дай посмотреть,- Лосик оттеснил его от капота.- Как будто все в порядке...
  Он сам не понял, что заставило его оглянуться. Не успел осознать как блеснуло на солнце лезвие. Но стремительно отскочил на дорогу, едва не угодив под несущийся на бешеной скорости грузовик. Рука с ножом сделала короткий полукруг, чуть не пробив крышку капота. Паренек глянул на Лосика и ощерился. Нож у него был серьезный, таким не пугают, на глушняк валят.
  - Ты это брось!- Прохрипел Лосик.- Спокойно. Сейчас я сяду в машину, и мы больше никогда не встретимся...
  - Никуда ты не уйдешь,- снова ощерился противник.- Иди сюда...
  - Парень, не валяй дурака,- Лосик осторожно продвигался к своей машине.
  Твою мать, лихорадочно думал он, да это же наркоман! Завалить средь бела дня на трассе... Завалить из-за куска железа и того, что в карманах...
  И еще он успел заметить, как девица вышла из машины, и в ее руке тоже блеснул нож.
  - Вот как?!- Прошептал Лосик, уже понимая, что живым они его не выпустят, и бросился вперед...
  Рану на руке он перетянул какой-то тряпкой, валявшейся на заднем сидении. Спустился вниз по откосу, где в густой траве лежали его несостоявшиеся убийцы. Подошел к ним, потыкал обоих монтировкой.
  Девица все еще не подавала признаков жизни, а ее друг уже начал приходить в себя.
  - Кто вас послал?- Спросил Лосик, склонившись над ним.- Кто?
  Наркоман откашлялся, выплевывая кровь из разбитого рта, глаза у него снова закрылись.
  - Кто?!- Крикнул Лосик.- Завалить меня хотел, сучара?! А я тебя валить не буду. Я тебя накажу.
  Он перехватил монтировку и со всей силы ударил наркомана по одной руке, перебил кость. Ударил по второй. Тот взвыл от боли, свернулся в клубок, прижимая сломанные руки к груди.
  - Теперь ты, сучка.
  Девчонка неожиданно открыла глаза и в упор посмотрела на Лосика. У нее был взгляд измученного жизнью человека. И было в ее взгляде еще что-то такое, от чего сердце у Лосика дрогнуло.
  - Не бей меня, я не виновата,- прошептала она.
  - Вставай, блядь,- Лосик смотрел, как она с трудом поднимается с земли.
  - Только не бей меня больше...- Сейчас из ее глаз катились крупные прозрачные слезы.- Я больше не могу. Я не выдержу, если меня опять будут бить. Я сойду с ума...
  - Хорош скулить!- Оборвал ее Лосик.- В машину! В мою машину...
  Он обернулся. Наркоман затих, лежал в траве с широко открытыми глазами, прижимая руки к груди.
  - Как тебя зовут?
  - Наташа Коробкова.
  Лосик повернул ключ зажигания.
  - Кто меня заказал? Имя скажи!..
  - Я не знаю! Его только Шарфик знает!
  - Шарфик - это он?
  - Да.
  - Кому должен?
  - Я не знаю...
   - Не крути, блядь! Если бы тебя вальнуть решили, чё бы ты сделала?- Лосик коротко глянул на нее, потом посмотрел на часы. До города оставалось еще минут пять езды.- Чё бы ты сделала?
  - Я не хотела.
  - Гонишь! Ты за дозу работала. Ты хотела, блядь! Хотела меня грохнуть...
  Она вдруг выпрямилась и вцепилась в ручку дверей:
  - Ты думаешь, я хотела убить тебя?!
  - Кто меня заказал?! Скажи и живая уйдешь...- Лосик резко свернул на обочину.- Кому Шарфик должен? Чуркам? Пушерам? Ментам?
  Она молча и уже непроницаемо смотрела на него.
  - В молчанку будешь играть?- Лосик дотянулся до дверей с ее стороны и щелкнул замком. Поднял с коврика монтировку.- Вылезай, ломать тебя буду...
  Из ее глаз снова покатились слезы.
  - Чё ты сидишь, овца? Выпрыгивай...
  - Он всем должен! Не бей ты меня! Я бы сказала тебе, не знаю...
  - Крутишь...
  - Нет,- она энергично помотала головой.
  - У кого он деньги брал? Ты с ним была...
  - Нет! Он утром приехал обдолбаный. Сказал, что долг спишут...
  - Я найду тебя! Пошла вон!..
  Лосик крепко сжал челюсти, нажал на педаль газа и выкрутил руль.
  
  О случившемся Лизавете ничего не сказал. Свою старенькую "восьмерку" поставил в гараж, забыв о стаканчике с ягодами.
  Вечер прошел спокойно. После того, как дозвонился до Говорухина и рассказал об исчезновении Федора, они с Лизаветой еще какое-то время перебирали догадки и предположения, куда тот мог так внезапно и без предупреждения уехать. Но каждая их последующая догадка была или фантастичней или пессимистичней предыдущей. И от этого на сердце у Лосика становилось еще неспокойней.
  День, казавшийся бесконечным, плавно перетекал в летнюю ночь. Птицы щелкали в кронах деревьев, над плафонами уличных фонарей вились мотыльки. После заката небо стало темно-синим, в космической дали крохотными льдинками сверкали звезды. Они были так не похожи на зимние, мохнатые и яркие ночные светила.
  Лосик стоял на балконе, вдыхая свежий прохладный воздух.
  Во дворе было тихо, только на лавочке у крайнего подъезда сидели двое. В темноте огоньки от их сигарет описывали в воздухе замысловатые петли.
  Утром он наскоро позавтракал и в девять часов уже открывал кабинет отдела по делам молодежи. Вербицкая опаздывала. Видимо, это было неотъемлемой частью ее натуры. Лосик поставил вскипятить воду в чайнике. Осторожно, стараясь не сдвигать предметы с привычных мест, изучил бумаги, лежавшие на столе начальницы. Согласно отчетам и докладам дела молодежи в районе и в городе обстояли просто блестяще. Чиновники из городской администрации, как и следовало ожидать, были далеки от реальной обстановки. Немного подумав, Лосик пришел к выводу, что эти отчеты были составлены еще предыдущим председателем, а он был человеком, знавшим истинное положение дел. Но по всей видимости, участь бюрократа довлела и над Беляевым. В область он был вынужден посылать только победные реляции. И еще Лосик подумал, что такой человек как Беляев попытается что-то изменить в существующей системе, поднимаясь по служебной лестнице все выше и выше.
  На глаза ему случайно попало что-то вроде книги отзывов. Это был большого размера, довольно толстый альбом. Лосик сел возле окна, открыл первую страницу с большой, цветной фотографией: Беляев в окружении старшеклассников, все в костюмах и при галстуках со строгими лицами. Из титульной надписи следовало, что это памятная фотография с победителями школьных олимпиад. На следующей фотографии Беляев был запечатлен с областным министром образования. И пошло-поехало: столичные артисты и известные спортсмены, дети из Грозного, воспитанники детских домов, фотографии с конференций работников образования, даже была фотография, на которой Беляев в группе каких-то людей снялся рядом с М.С. Горбачевым.
  Лосик так увлеченно перелистывал фотоальбом, что не заметил, как в кабинете появилась Вербицкая.
  - Кажется, чайник закипел,- вместо приветствия сказала она. Лосик слегка вздрогнул и захлопнул альбом.
  Вербицкая выключила чайник, села на свое место и тотчас закурила.
  - Интересные фотографии,- пробормотал Лосик.
  - Да,- кивнула Вербицкая.- Интересный человек Станислав Александрович. А его связям можно только завидовать. Его знает великое множество людей.
  - Какие будут распоряжения?
  Вербицкая улыбнулась.
  - Распоряжения,- повторила она с таким видом, словно услышала это слово впервые.- Распоряжение первое: заварить две чашки чая, а над остальными распоряжениями я подумаю...
  Однако же вскоре ее пригласили на совещание в ГорОНО.
  К обеду они вернулись в отдел. Возле дверей их ждал довольно-таки уже преклонного возраста человек, представившийся руководителем дворового клуба "Звезда". С Вербицкой он разговаривал долго и обстоятельно, ввел ее в курс своих проблем. Ему нужны были деньги на закупку тренажеров и столов для игры в настольный теннис. В этом разговоре Лосик принял участие не только как сторонний наблюдатель. Сначала посетитель отвечал ему с холодком, но почувствовав заинтересованность нового собеседника, оживился еще больше. В итоге Вербицкая твердо обещала ему помощь. Ко всему прочему, вернула первичную смету закупок на доработку. Сказав при этом:
  - Подумайте, быть может, вам потребуются не только тренажеры для культуризма и настольный теннис.
  - Аппетит как известно приходит во время еды,- в тон ей улыбнулся Лосик.
  - Что ж, я подумаю,- все также важно ответил посетитель.- Посоветуюсь с мальчишками. Вы ведь знаете, все мальчишки тянутся к технике. Вот вместе с ними что-нибудь и придумаем.
  Следующим посетителем оказалась женщина представившая проект написания книги краеведческого характера. Она так волновалась и заикалась, что Вербицкая решила сразу же прекратить эту пытку.
  - Извините, но это не к нам,- прервала она посетительницу.- Это в отдел культуры.
  - Но там я уже была...
  - Тем более я такие вопросы не решаю.
  - Но ваш о-отец...
  И тут Лосик увидел, как Вербицкая цепенеет прямо на глазах. Она уставилась на посетительницу немигающим взглядом и замерла. Женщина же от этого немигающего взгляда пришла в еще большее смятение. Неожиданно вскочила со стула и, прихватив со стола свою папочку, безостановочно извиняясь, выбежала из кабинета.
  Странно, подумал Лосик, наблюдая за все еще оцепеневшей Вербицкой. Трудно было предположить, что она сделает, когда выйдет из транса.
  - Вот значит как,- пробормотала Вербицкая спустя мгновение.- Вот значит как... Вадик, поставь чайник. А я сейчас принесу что-нибудь из буфета.
  Она стремительно поднялась и вышла из кабинета. Лосик взял в шкафу пустой графин, запер кабинет и пошел в туалет за водой. Он шел по коридору, раскланиваясь со знакомыми. Но недавняя сцена и упоминание отца Вербицкой не выходили у него из головы.
  Возле открытого окна в конце коридора стояла группа молодых людей, по всей видимости новое поколение чиновников - "дети и внуки" как их принято величать на Руси.
  - Привет,- поздоровался с ними Лосик, открывая дверь мужского туалета.
  Они как по команде посмотрели на него. Лощеные, сытые, прибранные. Молча и оценивающе смотрели на новичка, только сигаретный дым вился между ними как ртуть.
  Лосик усмехнулся и закрыл за собой дверь.
  Когда он вышел из туалета возле окна уже никого не было.
  У дверей кабинета он застал очередного посетителя. Открывая дверь, для верности посмотрел на табличку с режимом работы отдела. Но о приемных часах на ней ничего сказано не было.
  - Проходите. Юлия Дмитриевна сейчас подойдет,- пригласил он посетителя.
  Тот устроился на стуле возле ее стола. Было заметно, что он в этом кабинете не в первый раз.
  - А я вас, кажется, знаю,- неожиданно сказал он.
  - Да?- Лосик внимательно посмотрел на собеседника. Лет тому было тридцать пять или около этого. Коротко стриженный, усатый. Его лицо тоже показалось Лосику смутно знакомым.
  - Я вас видел в Фонде.
  - Возможно,- кивнул Лосик.- Я там работал.
  - Нужным делом занимаются люди!
  - Да,- сдержанно согласился с собеседником Лосик.
  - А вот и хозяйка!- Радостно сказал посетитель, поднимаясь навстречу Вербицкой.
  - Господи, Саша! Ты как здесь оказался?!
  - Проездом. Вот узнал, что ты у нас в верхи выбилась. Решил заехать. Ты ведь знаешь, в журналистском деле всегда нужно держать нос по ветру.
  Они расцеловались. Лосик тоже привстал и пожал руку новому знакомому.
  - Это мой помощник, Лосев Вадим Андреевич,- представила его Вербицкая.- А это, Колосов Александр Иванович, журналист из "Областных ведомостей".
  - Очень приятно,- кивнул Лосик.
  - Кстати, Вадик может многое рассказать о жизни беспризорников. Несколько лет он сам... Ну, ты понимаешь.
  - Очень интересно,- пробормотал Колосов.- Ты знаешь, а ведь мы уже встречались с Вадимом.
  - Очень хорошо,- теперь уже кивнула Вербицкая.- Прошу за стол, угощайтесь.
  Колосов вытащил из сумки две плитки шоколада и лимон. Вербицкая разложила на большом блюде пирожки. Но едва в чашках заварился чай, и пакетики полетели в корзину для мусора, раздался телефонный звонок. Вербицкая сняла трубку.
  - Да?.. Вадик, это тебя,- она передала трубку Лосику.
  Тот прижал ее к уху и, едва услышав первые слова, покачнулся на стуле и сделал характерное движение, словно ворот рубашки сдавил ему горло.
  Вербицкая и Колосов посмотрели на него с тревогой.
  - Вадик, что случилось? На тебе лица нет.
  - Нет,- прошептал Лосик.- Нет...
  - Что случилось, Вадим?- Уже настойчиво переспросила Вербицкая.
  - Жену с сыном сбили... Я должен идти...- Ноги его не держали, а сердце уже предчувствовало самое страшное.
  - Постой,- Колосов мгновенно оценил ситуацию.- Я тебя подвезу.
  - Господи,- прошептала Вербицкая.- Саша, подожди, я поеду с вами...
  
  Лосик сидел за столом возле приоткрытой балконной двери. Сквозняк шевелил разбросанный по полу мусор. В комнате царил беспорядок, зеркала в квартире все еще были завешаны платками. На столе перед Лосиком стояла початая бутылка водки и граненый стакан, в стороне от них пепельница, пачка сигарет и коробок спичек. Лосик сидел, прикрыв глаза ладонью. На его щеках темнела борода, на висках серебрились седые волосы.
  - Здравствуй...
  Лосик вздрогнул и посмотрел на гостей. Это были Вербицкая с Колосовым.
  - Дверь была открыта,- пояснил их внезапное появление журналист.
  Лосик нашарил сигареты. Со второй попытки прикурил. Вербицкая села рядом с ним. Журналист остался стоять.
  - Вадик,- начала было она.
  - Горе мое...- Лосик пьяно посмотрел на журналиста.- Безмерно...
  Вербицкая судорожно перевела дыхание и взяла его за руку.
  - Но сейчас уже ничего не поделать, да?..- Он снова прикрыл глаза ладонью.- Отведите меня в церковь. Ради бога, отведите меня в церковь...
  Вербицкая кивнула журналисту и осторожно как ребенка вывела Лосика из комнаты.
  - Все будет хорошо, Вадик,- ласково приговаривала она.- А после тебе нужно отдохнуть, поспать немного.
  Лосик вдруг резко остановился, как останавливаются посреди дороги только очень пьяные люди, и прошептал ей на ухо:
  - Юля, ты-то ведь знаешь, что ничего хорошего уже не будет... Ни-ког-да...
  И она неожиданно посмотрела на него так, что сквозь душевную боль и пьяное отупение он, словно, почувствовал на своем лице жаркий луч солнца.
  - Ты сильный, ты очень сильный...
  - Но я больше не могу!- С надрывом сказал Лосик, тут же забывая и ее глаза и ее слова.- Боже, как я устал!..
  - Идем. Идем, миленький.
  Они сели в джип Колосова. Лосик тут же забылся. Сидел на заднем сидении с закрытыми глазами. Рядом с ним была Вербицкая. Журналист изредка поглядывал на них в зеркальце заднего вида. Видимо, он что-то хотел сказать, но боялся потревожить Лосика.
  Вскоре по правую сторону дороги блеснули на солнце кресты и купола. Джип остановился возле храма со звонницей. Лосик тотчас открыл глаза и провел ладонью по волосам. Перед входом в храм перекрестился и зашел внутрь.
  - Пусть побудет один,- остановил Вербицкую журналист.- А мы пока свечек купим...
  Лосик смотрел на лик Господа так, словно ждал ответ. Не смотря на летний день в храме было сумеречно и тихо. На людей сквозь толщи темных эпох смотрели святые. В их глазах теплились безмерная печаль и надежда. Лосик отошел к окну и глубоко задумался, глядя не на мозаичный рисунок стекла, а на нежное колебание пламени свечей, поставленных перед иконами во здравие и за упокой.
  Вскоре на его глазах заблестели слезы:
  "Господи, почему мир который ты, ТЫ!!! создал, так несправедлив? Почему в нем столько боли и столько зла? Одного твоего вдоха хватит, чтобы перекроить его заново. К чему данная тобою свобода рабам?.."
  
  Он проснулся в какой-то незнакомой комнате. Здесь пахло тонкими духами и ароматным дымом легких сигарет. Он скорее почувствовал, чем понял, что находится в квартире у Вербицкой. Потом услышал неясные, приглушенные голоса хозяйки дома и журналиста.
  В комнате было сумеречно, и невозможно было понять, то ли за окном поздний вечер, то ли раннее утро. Но опять каким-то образом Лосик понял, что начинается новый день.
  Он встал с постели и осторожно подошел к окну. Над городом раскинулось темное небо, хотя гроза уже уходила вдаль. Ветер перебирал мокрые листья деревьев. Изредка тучи озарялись вспышками далеких зарниц.
  Лосик открыл окно и полной грудью вдохнул свежий, напоенный пряными ароматами воздух. Начинался рассвет четвертого дня. Вспомнив об этом, Лосик подавил всяческие мысли. Но осознание того, что Лизы нет, и его сын не пойдет в школу, не сядет на велосипед, не будет смеяться и радоваться жизни, почти убило его на месте. Лосик схватился за подоконник и с трудом перевел дыхание. Смотреть на него в этот момент было страшно.
  Оцепенев, он стоял так еще минуту. Потом смахнул с глаз слезинки и провел ладонью по отросшей бороде. В этом доме ему больше нечего было делать. Лосик осторожно закрыл окно и вышел из комнаты.
  Голоса Вербицкой и Колосова стали отчетливей. Они сидели на кухне, хотя там свет тоже не был зажжен. Оттуда доносился сладковатый аромат свежезаваренного кофе.
  - ... Папа и так много делает для людей.- Говорила Вербицкая.- Ты ведь знаешь реальную обстановку. Это со стороны кажется, что все так просто...
  - Я этого не говорил.- Отозвался журналист.- Я никогда не говорил, что все просто. Хотя в какой-то мере ответы на многие вопросы найти нетрудно. В основном все упирается в деньги. А когда эти деньги принимают вид баснословных сокровищ, свалившихся на дураков буквально с неба... Думаешь, как поведут себя в такой ситуации дураки?
  - Ты снова все упрощаешь,- Вербицкая позвенела ложечкой о край чашки.- Нельзя придумывать мотивы, толкнувшие человека на определенный поступок, а потом доказывать их, имея на руках уже готовый результат. Я знаю твои пристрастия. Ты берешь громкий скандал или убийство, а через два часа уже сдаешь в набор не статью - сенсацию!
  Колосов негромко рассмеялся:
  - Хорошего же ты обо мне мнения. Разумеется, все выглядит не так.
  - Вот видишь, тебя мои слова покоробили. А ведь я всего лишь упростила то, чем ты занимаешься. Хотя доля истины есть и в моих словах. Согласен ты с этим или нет, но она есть...
  - Постой-ка, по-моему, Вадим проснулся,- перебил ее собеседник.
  Они появились в коридоре в тот момент, когда Лосик уже открыл дверь на лестничную площадку.
  - Вадик, ты куда?- Остановила его Вербицкая.
  - Я пойду. Извините, я и так помешал вам. Спасибо за заботу.
  - Вадик, останься до утра. А утром Саша отвезет тебя домой. Ну, куда ты сейчас пойдешь?
  - Нет, спасибо. Я пойду. С работы я увольняюсь. В отдел зайду позже, дня через два.
  - Об этом мы и поговорим позже,- Вербицкая подошла к нему.- Вадик, отдохни. Ничего не делай в эти дни. Смотри телевизор, отоспись хорошенько. И я тебя прошу, не наделай глупостей.
  - До свидания, Юлия Дмитриевна. Спасибо за все.
  Лосик вышел из квартиры и медленно спустился вниз по лестнице. Чувствовал он себя неважно. Нервное напряжение, державшее его в тонусе эти дни, спало. Сейчас кроме упадка сил и сердечной слабости он ничего не чувствовал.
  Блеска молний уже не было видно, но вдали все еще рокотало, словно армия неприятеля решила захватить город после артиллерийской подготовки. Лосик медленно, время от времени держась за сердце и приседая на корточки, шел посреди дороги. В эти мгновения ему больше всего хотелось лечь на асфальт и отдать богу душу. Но в сердце вскипала ненависть и, подержавшись за холодный камень дороги, он вновь выпрямлялся и шел дальше. Потому что у человека за спиной все же есть два крыла: любовь и ненависть. Два крыла, помогающие лететь от смерти к жизни.
  В одном из киосков Лосик взял бутылку пива и тут же выпил ее. Продавец в ларьке полусонно наблюдал за ним и позевывал. Лосик снова посидел немного на корточках, чувствуя, как хмель туманит сознание. После чего купил еще бутылку пива и продолжил свой неспешный путь.
  Он полагал, что теперь ему спешить некуда.
  
  7. Нареченные братья.
  
  Когда в прихожей зазвенели ключами, Химик открыл глаза и прислушался. Спал он в кресле в неудобном положении и сейчас чувствовал, как по телу медленно и колко разливается застоявшаяся кровь.
  - Похоже, Лось пришел,- невнятно пробубнил он. Но стоявший возле окна, Говорухин его понял.
  - Наконец-то!- С явным облегчением сказал он.
  Химик поднял с пола початую бутылку "Столичной" и оглянулся на дверь.
  - Лось, это - мы!- Хрипло выкрикнул он, свинчивая колпачок.
  - Лосик,- Михаил обнял друга.
  Химик помотал головой и снова прохрипел:
  - Ничего, Лось, мы этот сраный городишко на уши поставим. Перебьем сучар!
  Лосик вытер глаза, у него пока не было сил даже на то, чтобы поговорить с друзьями.
  - Помянем твоих,- Говорухин протянул ему стакан водки.- Не думал я, что все так обернется. Как в страшном сне...
  Они выпили. Химик насилу сунул каждому по бутерброду и сам закусил с аппетитом, который мало что могло испортить.
  - Федор пропал,- наконец, выговорил первые слова Лосик. В тот момент, когда он увидел самых надежных и близких из всех кого знал, и боль, и смятение его постепенно унялись.
  - Выкарабкается,- уверенно сказал Говорухин, выбивая из пачки сигарету.- Я даже знаю где он и с кем. Да, Хима?
  Тот то ли равнодушно, то ли непонимающе цокнул языком. В последнее время у него появились эти чисто азиатские привычки.
  - Ну-ка, Хима, налей нам еще,- распорядился Говорухин. Иногда спиртное на него почти не действовало. Химик с Лосиком об этом знали. Определить степень опьянения Говорухина в такие моменты можно было лишь по отсутствующему взгляду.
  - Они были мне как родные,- прошептал Михаил, тоже не думая о том, услышит ли его Лосик.
  - Давно вы здесь?- Спросил тот, все же стараясь на гостей не смотреть.
  - На закате приехали,- ответил Химик.
  - Ты как, брат?- Говорухин поймал ускользающий взгляд Лосика.- Навестить надо бы твоих.
  Химик вдруг сделал такое движение, словно у него внезапно и сильно разболелась голова. Прикрыл глаза ладонью и судорожно перевел дыхание.
  - Много дерьма я видел,- снова невнятно пробормотал он.- Но чтобы такое...
  Говорухин пристально и оценивающе посмотрел на него.
  - Хима, а ведь ты на многое способен...
  - Да ты чё, Говор, бабы и дети... Это - бабы и дети! Бандюги, жульё, долг, провинился... Но не дети! Вот таких как ты я бы давил без разбора...
  Говорухин усмехнулся:
  - Ты не взъяривайся попусту. Нам злоба твоя скоро, ой, как понадобится!
  Лосик прикоснулся к заросшему подбородку. И совсем неожиданно в его глазах появился стальной блеск.
  - Поехали на кладбище,- сказал он.- Я должен вам кое-что рассказать.
  
  - Это даже хорошо, что ты нас дождался,- произнес Говорухин, когда Лосик закончил рассказывать о наркоманах на дороге и толмачах из Фонда.
  - Волчары,- глухо процедил Химик. Он уверенно крутил баранку, только время от времени уточняя у Лосика дорогу.- Одного я понять не могу. Почему они убрать тебя решили? Ну ушел ты из их сраной шараги, морду кому надо расхлестал. И это все! Все...
  Говорухин хмыкнул:
  - Лось, может, ты что-то не договариваешь?..
  - Куда теперь?- Перебил его Химик. Они выехали на перекресток уже за чертой города.
  Лосик огляделся и вдруг понял, что они находятся у поля, возле которого он заканчивал утренние пробежки.
  И вновь как две недели назад над горизонтом поднималось солнце.
  Что же это такое?- судорожно подумал Лосик. Память все время, как бы насмехаясь, отбрасывала его в прошлое. В этот миг он был как никогда близок к помешательству. Казалось, сделай небольшое усилие, и все вернется на круги своя. Вот оно солнце встает, и где-то возле ржавых гаражей Темирханов ждет его с предложением, от которого сейчас он уже не смог бы отказаться. Только кивни в ответ: "Да!", и все останутся живы, и все волшебным образом переменится...
  - Лось, ты чё?!
  Лосик вздрогнул и очнулся. Он стоял в поле в нескольких шагах от дороги. Говорухин с Химиком замерли в напряженном ожидании на обочине. И еще Лосик почувствовал на своем лице нелепую, широкую улыбку.
  - Лось, ты чё?- Химик взял его за руку.- Ты, брат, не дури. Тебе дурить сейчас нельзя.
  - Я как будто увидел их. Там!- Лосик посмотрел на восходящее солнце.- Как же так?.. Это я во всем виноват. Я... Я больше не хочу жить...
  - Ты это брось!- Химик схватил его за плечи.- Ты будешь в земле гнить, а эти твари жировать будут?! Рисоваться будут красиво?!
  Говорухин медленно подошел к ним, его лицо было непроницаемо. Но именно в этот момент он больше всего был похож на себя прежнего. Химик даже головой помотал, пытаясь отогнать наваждение.
  - Не в этом смысле, Хима,- Лосик слабо улыбнулся.- Я уже умираю. Медленно-медленно.
  - Сдохнуть легче всего!- Яростно процедил сквозь зубы Химик.- А ты попробуй жить, когда земля под тобой горит, когда нет для этого сил! Я не знаю, кто нас проклял! Но мы прокляты!..
  - Но-но-но,- осадил его Говорухин.- Посмотри в машине, там еще водка должна остаться.
  Они сидели на капоте, пили из горлышка водку и смотрели на восходящее солнце.
  
  Химик для порядка огляделся по сторонам и почти бесшумно открыл дверь квартиры. В нос ударил запах кислой капусты. Химик поморщился, искоса посмотрел на Говорухина и покачал головой.
  - Бухали, что ли?- Спросил самого себя.- Празднуют, суки...
  - Тихо,- Михаил осторожно прошел по коридору и остановился возле открытых дверей гостиной.
  Коротков в самом непотребном виде лежал на диване. Под столом громоздилась батарея пустых водочных бутылок, а на столе пирамиды из грязных тарелок. Михаил сделал Химику знак проверить остальные комнаты, а сам все так же бесшумно подошел к окну, плотно закрыл форточки и балконную дверь. Вернулся Химик, знаками дал понять, что в квартире больше никого нет.
  Говорухин взял со стола пустую банку из-под маринованных огурцов, зачерпнул в аквариуме воды и выплеснул ее на спящего.
  - Рыбок любишь?- Он с оттяжкой ударил его кулаком в лицо.
  Коротков вскочил, открыл рот для крика, но тут же навалился на него Химик и сдавил горло перекрученным полотенцем. Коротков захрипел и упал обратно на диван.
  - Отпусти,- распорядился Михаил.- Рыбок любишь...
  - Кто вы?- Прохрипел Коротков.- Что вам нужно?
  Говорухин улыбнулся страшной, хищной улыбкой:
  - Красава, блядь... Перетрем?..
  Коротков сел. Он уже не решался смотреть им в глаза.
  - А ничё, уютно у тебя!- Ощерился Химик.
  - Что вам нужно? Денег у меня нет,- все так же не глядя на гостей, почти прошептал Коротков.
  - Нам твои деньги не нужны,- осклабился Михаил.- Лосевых кто убил?
  Коротков вздрогнул и затравленно посмотрел на Говорухина:
  - Я не знаю. Откуда мне знать?
  - Ты все, блядь, расскажешь, сука жирная,-склабился Химик.- Кто их "заказал"? Кто их убивал?
  И вдруг Коротков отчетливо понял, что этот разговор для него ничем хорошим не закончится.
  - Чё ты молчишь, гнида?- Спросил Химик.- Или ты "базаришь" с нами, или обосрешься щас. Я тебя, суку, по кускам порежу...
  - Вы ведь не думаете, что это я?..- Начал было Коротков.
  - Ты чё, еврей?!- Перебил его Химик.- Мы тебе вопросы задаем. Мы тебя спрашиваем, а не ты нас!
  - Все это идет от руководства Фонда!- Тонким, вдруг ставшим бабьим голосом заверещал Коротков.- Это все они! Я бы никогда на такое не пошел!
  - Это мы проверим,- кивнул Говорухин.- Ты скажи, кто наркоманов нанимал? Ты или руководство?
  - Я никого не нанимал...
  - Кто?
  - Я не знаю...
  - Адрес таджика скажи.
  - Я не знаю, где он живет...
  Говорухин с Химиком переглянулись.
  - Говорят, ты в милиции работал,- усмехнулся Михаил.- Я тоже. Но почему-то ты ничего не знаешь. Наверняка не знаешь, как с руководством встретиться... А я знаю. Самый верный способ - увидеть их на твоих похоронах...
  
  Михаил сидел на кухне у Лосика и перебирал документы, найденные в квартире Короткова. На его лице отражалась глубокая задумчивость.
  Химик бесцельно слонялся по гостиной из угла в угол.
  Лосик спал.
  Около двух часов пополудни раздался телефонный звонок. Говорухин снял трубку.
  - Да, я вас слушаю
  - Вадик, это ты?- Звонила Вербицкая.
  - Нет, это его родственник. Что-то срочное? Дело в том, что он отдыхает.
  - Быть может это к лучшему. Я могу поговорить с вами?- Спросила Вербицкая.
  - Разумеется. О чем вы хотели поговорить?
  - Задержаны убийцы его жены и сына.
  - Этой информации можно доверять?
  - Да, мой двоюродный брат - журналист. Так получилось, что он следит за этим делом. Так получилось...
  - Я так понимаю,- Михаил посмотрел на определитель номера,- что разговариваю с начальницей Лосика.
  - Лосика?
  - Извините, я по привычке называю так Вадика.
  - Понимаю. Называйте меня Юлей.
  - Очень приятно, Юля. Я его дядя, Комлев Михаил Александрович. Для вас просто Миша. Могу я с вами встретиться и поговорить с глазу на глаз?
  - Конечно, буду только рада.
  - Хорошо. Как вас найти?
  
  Дома и деревья, прохожие, вывески магазинов - все это стремительно мелькало за окном. Солнце заливало улицы жаркими лучами. В тенях деревьев отдыхали на лавочках старики.
  Михаил припарковался возле здания городской администрации. Из-за стеклянных дверей на него посматривал дежурный милиционер. Михаил закурил, а когда Вербицкая появилась на крыльце, вышел из машины навстречу:
  - Здравствуйте, Юля. Скажу без ложной скромности, вы настоящая красавица.
  В ответ она понимающе улыбнулась.
  - О чем вы хотели поговорить со мной, Михаил?
  - Сядем в машину или прогуляемся?
  - Лучше прогуляемся.
  - Прекрасно.- Они неторопливо двинулись вдоль тротуара.- Вадик довольно сложный человек. В свое время я пустил ситуацию на самотек. Несколько лет работал за рубежом техническим специалистом. А в это время его родители спивались. Мальчишка стал беспризорником. То, что он пережил - было сплошным мучением. На его долю выпало несколько лет лишений и скитаний. Когда я встретил его вновь, это уже был не по годам зрелый человек... семейный человек... То, что с ним произошло - это несправедливость.
  - Да,- кивнула Вербицкая.- Это несправедливо.
  - Я вот о чем хотел поговорить с вами, Юля. У Вадика в этом городе, по сути дела, нет друзей. Со мной он не уедет, это я знаю точно. А он такой человек, если не будет контролировать себя, начнет пить, обязательно попадет в беду. А я со своей стороны постараюсь повлиять на него в том плане, чтобы он не бросал работу у вас. Он любит детей. Самое главное, что он хочет сделать этот мир хотя бы немного лучше. Пытается изменить в нем что-то.
  - Да. Это я заметила. И эта черта в нем мне импонирует.
  - Юля, ему нужно немного времени для того, чтобы оправиться... Пусть это останется между нами. В пьяном бреду он называл ваше имя, разговаривал с вами.- Услышав это, Вербицкая вздрогнула.- Вы уже немало сделали, когда Вадик был буквально на грани помешательства. Не бросайте его сейчас. Надежней человека вам не найти. Он очень скоро оправится, станет прежним. Не бросайте его на произвол судьбы,- Говорухин неожиданно остановился и взял ее за руку.- Обещайте мне, Юля. Долг мой вернется вам сторицей...
  Вербицкая также неожиданно отвернулась от него и вытерла слезы.
  - Я обещаю,- кивнула она.- Не брошу его. Сделаю все, что в моих силах.
  - Спасибо,- Говорухин несильно пожал ей руку.- Я не забуду этого.- Они повернули обратно.- Вы можете устроить так, чтобы я поговорил со следователем, ведущим дело Лосевых?
  - Я уже переговорила с ним.
  - Мне очень хочется взглянуть в глаза убийцам Лизаветы и Миши.
  Спустя полтора часа он сидел вместе с Колосовым в гостиной у Вербицкой.
  - Дрянная история,- говорил Михаил.- Два обоссанных, потерявших человеческий облик наркомана. Я не уверен, что это сделали они. Чистосердечное признание ни о чем не говорит. А в этом случае наоборот наводит на определенные размышления.
  - Мне тоже показалось, что кое-что в этой истории сделано для отвода глаз,- кивнул журналист.- Уже неделю я пытаюсь ухватиться хоть за что-то. И знаешь, это очень странно, но все концы ведут в отделение Фонда. А на несчастный случай это происшествие не было похоже с самого начала.
  - Саша, мне понадобится твоя помощь. Могу я на тебя рассчитывать?
  - Это зависит от того, какая помощь требуется.
  - Только в плоскости журналистской деятельности. Нужно написать провокационную статью, суть которой сведется к откровениям одного из сотрудников Фонда. Но желательно, чтобы эта статья вышла уже в завтрашней газете. Сделай, я не обижу.
  - Хорошо,- кивнул Колосов. Он неуловимо изменился прямо на глазах.- О цене вопроса поговорим позже. Я сначала переговорю с редактором.
  Говорухин протянул собеседнику сложенный вчетверо лист бумаги.
  - Здесь некоторые положения и факты, которых следует придерживаться,- пояснил он.
  Колосов бегло прочитал написанное и хмыкнул:
  - Любопытно узнать, где ты взял эту информацию?
  - У меня свои источники,- усмехнулся Михаил.
  Колосов принялся непроизвольно обкусывать ноготь на большом пальце правой руки. Эта вредная привычка появилась у него еще в школьные годы.
  - Хорошо,- пробормотал он, поднимаясь.- Позвоню шефу.
  - А я, пожалуй, поеду. Вадика нужно проведать. Мужик в таком состоянии.
  - Ему не позавидуешь,- все также почти отрешенно, отозвался Колосов. Он уже был поглощен своими мыслями.
  - Я позвоню тебе вечером.
  - Буду ждать...
  
  Дома и деревья, прохожие, вывески магазинов за окном. День уже клонился к вечеру, но тени все еще были коротки, а солнце словно остановилось. Михаил резко свернул на обочину. Метрах в тридцати от него, прогуливались по тротуару Юля Вербицкая и Лосик. Говорухин улыбнулся, глядя на них. Они были так похожи друг на друга.
  Лосик вдруг остановился, аккуратно поставил недопитую бутылку пива возле дерева. Он был небрит, в мятой футболке, вызывал сочувствие. Но Михаил все же улыбался, глядя на них.
  Они остановились посреди тротуара и принялись что-то с жаром обсуждать. Видимо, Вербицкая пыталась Лосика в чем-то убедить, а он с ней не соглашался. Еще через минуту повернули в обратную сторону.
  Михаил закурил и принялся наблюдать за прохожими. Мы не можем жить иначе, думал он. Любой из нас не может жить иначе. Каждый шаг, каждый вдох, каждый поворот головы эхом отразится через десятки и сотни лет. Но никто не волен в выборе средств, никто. Как заповедано богом, так и исполняется людьми... Странно, думал он, а ведь ничего не меняется. Убей миллион беременных женщин и малолетних детей, но все останется на своих местах. Вот девочка прыгает через скакалку. Жизнь в ней пока что подобна гремучей смеси, растет, с каждым днем становится все больше и больше. А вот старик пьяный идет. В нем жизнь уже угасает, да и не нужна она ему. Для него каждый новый день лишь прибавляет страдания. Но вот ведь в чем соль: от того живут они или нет, от того жив я или мертв, жизни в этом мире не убавится и не прибавится. От этого он не станет лучше или хуже... Где же ты, Господи? Я столько лет жду, что ты откроешься и для меня...
  Михаил вздрогнул и снял с пояса мобильный телефон.
  - Да, Комлев слушает.
  - Михаил Александрович, интересующий вас объект находится в федеральном розыске за двойное убийство, совершенное в 1996 году.
  - Понятно. Плохо работаете.
  - Михаил Александрович, если вам известно местонахождение преступника, прошу сообщить об этом в ближайшее отделение милиции.
   - Вашу просьбу учту. Отбой,- Михаил усмехнулся.- Вот так я вам все рассказал и показал,- он повернул ключ зажигания.- Ночь нежна.
  
  8. Возмездие.
  
  В половине третьего ночи Колосов отбросил черновые записи и потер покрасневшие глаза. Статья была готова в чистовом варианте. Оставалось отправить текст по электронной почте в редакцию. Колосов еще раз подумал, что название статьи "Река мертвых" не совсем удачное. Но это уже детали. Все что он написал, используя материалы Михаила, попахивало нешуточным скандалом.
  Колосов налил в стакан крепленого вина и закурил.
  Откровенно говоря, новый знакомый ему не нравился. Он кожей чувствовал опасность, исходившую от него. Его так и подмывало спросить Михаила при следующей встрече: "Кто вы?" Но он по опыту знал, что иногда спасение в неведении. Колосов выпил вино, откинулся на спинку стула и блаженно прикрыл глаза. Но его разум был слишком возбужден, чтобы почувствовать покой.
  - А ведь ты снова ввязываешься в отчаянную драку,- прошептал он, обращаясь к самому себе.
  Он открыл глаза, снова придвинулся к столу и пробежался по тексту.
  А Михаил в это время выволок из багажника Темирханова.
  Ночь уже подходила к концу. На востоке занималась заря. В лесу было тихо, лишь среди деревьев свистала и по-человечески охала какая-то птаха.
  Химик включил мощный фонарь и направил яркий луч в лицо таджику. Тот принялся мычать и биться. Рот у него был заклеен скотчем и руки-ноги перемотаны клейкой лентой.
  - Чё ты дергаешься?- Даже слегка участливо спросил Химик.- Убежать хочешь? Пиздец тебе...
  - Темирханов,- Михаил присел возле него на корточки и сорвал скотч с лица.- Расскажи, кого ты в девяносто шестом завалил?
  - Я бедный человек, отпустите меня! Я вам все расскажу, только отпустите!..
  - А чё ты нам рассказать можешь, сучара? Как ты его жену и ребенка убивал?- Оборвал его вопли Химик.- Ты, чмо, мозгом своим пойми, я тебя сейчас на куски резать буду?
  Рядом с Темирхановым на колени опустился Лосик. В его руке блеснула финка. Таджик узнал его и заскулил по-собачьи.
  - За что?- Лосик поймал таджика за ворот рубашки, подтянул к себе.- За что ты их так?
  - Это не я, Вадик! Это Коротков! Я бы не тронул твою семью, никогда бы не тронул...
  - Скоро вы петухи на том свете встретитесь,- обронил Химик. Он в этот момент мочился возле кустов.
  - Ты за рулем был?
  - Нет, что ты, Вадик?! Это наркушники были. Я здесь не причем, Вадик!..
  - Темирханов, тебе все равно подыхать, умри мужиком,- Михаил поставил его на колени перед Лосиком. Сумерки стремительно рассеивались, отступали перед набирающим силу рассветом. В какой-то момент пряный теплый воздух сменился прохладой. Это был неуловимый миг, после которого над травами повис легкий туман.- Лось, сам его кончишь?
  Лосик кивнул, взял из рук Говорухина пистолет.
  - Ва-а-ди-и-к!- Подвывал Темирханов.
  Химик щелкнул зажигалкой и с наслаждением затянулся табачным дымом.
  Лосик зашел таджику за спину и ткнул пистолетным стволом в затылок.
  Говорухин отступил на несколько шагов.
  - Ва-а-ди-и-к, не надо...
  Звук пистолетного выстрела раскатился по сонным лугам. Восход был так близок, что небо над головой стало совсем светлым.
  Химик поднял с земли уже ненужный фонарь, его лучик был едва виден на листве.
  - Чё с ним делать будем, Говор?
  - Пусть здесь гниет,- Говорухин брезгливо сплюнул.- Если никто не найдет, собаки растащат.
  Лосик проглотил тугой комок, застрявший в горле. В этот момент он ничего не чувствовал ни радости, ни печали. Посмотрел на пистолет в своей руке. Сорвал какой-то лопух и вытер запачканный ствол.
  - Я бы этого чурбана десять раз убил,- процедил Химик, остановившись возле него.- Все путем, Лось. Собаке - собачья смерть.
  - Все собрали?- Спросил их Михаил.- Садитесь в машину.
  - Подождите, я сейчас,- Лосик пошел по дороге на восток. Там впереди светлела обширная пустошь.
  - Хима, ну-ка, давай за ним...- сказал Говорухин.
  - Лось, ствол отдай!- Крикнул ему вдогонку Химик.
  Лосик обернулся, улыбнулся ему и махнул рукой.
  - Не нравится мне все это,- пробормотал Михаил.- Ладно, Хима, оставь его! Будь что будет! Не нам это решать.
  Они присели на капот.
  - Водка есть?- Химик прикурил от окурка новую сигарету.
  - Не взял. По дороге купим.
  Они замолчали, напряженно прислушиваясь к утренней тишине.
  А Лосик шел по лесной дороге, вдыхая свежий воздух, настоянный на хвое и луговых травах, напоенных полуночной росой. Он шел на восход солнца, с каждым шагом вспоминая, что впереди его всегда ждало что-то новое. Новые города и новые встречи. Дороги перед его глазами бежали вперед, дробились, переплетались, сливаясь в причудливую, тонкую сеть, опоясавшую земной шар. Дороги были похожи на ручьи и речушки, бегущие к какому-то заповедному морю. Они вливались в широкие автострады, превращались в железнодорожные пути, поднимались в небо воздушными трассами, растекались по водным артериям человеческого мира. Но они как лист Мебиуса каждого из живущих рано или поздно приводят в центр мироздания. Кто-то понимает, что любая из дорог - это всего лишь путь к себе, кто-то не понимает этого.
  Лосик вышел на луг, глубоко вдохнул и улыбнулся. Над краем леса курилась сизая дымка. Над травами поднимался туман. Лосик прижал вороненую сталь ко лбу, провел пистолетным стволом вдоль виска, по щеке и опустил руку с оружием.
  Ему незачем было жить, но и умирать не хотелось.
  Он так долго смотрел на край леса, что и кромки деревьев, и небо над ними слились в сплошную светлую полосу. И над этой полосой вдруг показалось солнце.
  - Ну, чё, Лось, все заебок?- Послышался за его спиной голос Химика.
  - Да.
  - Идем, Лосик. Спать хочется,- сказал Говорухин.- Пойдем, брат. Жизнь продолжается.
  
  Михаил проснулся от какого-то неясного звука. С трудом открыл глаза и огляделся по сторонам. Он спал на диване в гостиной Лосика. На балконе в одних тренировочных штанах сидел Химик. Сидел на полу, бросив под себя какой-то цветастый коврик. Перед ним лежала полуавтоматическая "Беретта" девятого калибра, возле пистолета стояла початая бутылка водки. Химик покосился на Михаила и цыкнул сквозь зубы:
  - Как оно, начальник?
  - "Волына" тебе зачем?
  - Неспокойно мне, Говор. На душе мутно.
  - Если бы я не знал, что у тебя совести нет, я бы подумал, что это ее угрызения,- Михаил сел и потер опухшее со сна лицо.- Ефиму Павловичу звонил?
  - Не до него мне.
  - Во как!- Притворно изумился Михаил.
  Химик посмотрел на него, и Михаил вдруг понял, что видит в его глазах страх.
  - Что с тобой?
  - Тебя два раза убивали, Говор. Чувствовал что-нибудь перед этим?
  - Абсолютно ничего. Я тебе вот что скажу: выбрось эту дурь из головы. Иначе начнешь пулю искать или перо. Не ты первый, не ты последний. Не забивай голову ватой.
  - Выпьешь?
  - Нет. И ты с пьянством завязывай. Каждый день водку жрешь.
  - Ты меня не учи,- угрюмо пробормотал Химик.
  - Что Преснякову наплел?
  - Сказал, что ты начальника милиции завалил. Ты же ебнутый,- только сейчас стало заметно, насколько Химик пьян.
  - Я милиционеров не убиваю,- усмехнулся Михаил.
  - Одного похоронил,- в тон ему усмехнулся Химик.- Говорухиным звали.
  - А ты, брат, не по годам умен,- снова усмехнулся Михаил.- Лосик где?
  - На работу уехал.
  - Хотя бы одна хорошая новость,- кивнул Говорухин.- Мне никто не звонил?
  - Я чужие разговоры не подслушиваю...
  
  - Талантливо,- Михаил отложил газету в сторону.- Твой гонорар. Честно заработанный.
  Колосов уловил в его словах какой-то подтекст, даже издевку.
  - Что это значит?- Спросил он.
  - Мы в расчете.
  - Ты знаешь, я бы с удовольствием написал статью о тебе,- неожиданно улыбнулся журналист.
  - Я не интересная личность. Публика таких на дух не переносит... Но не думаю, что мир без меня станет чище.
  - Это касается и меня?
  - О чем ты говоришь, Александр?! У тебя огромный потенциал. Море энергии. Ты способен менять мир вокруг себя. Эта статья тому подтверждение.
  Слушая его, Колосов закусил палец на правой руке.
  - Короткова убили,- процедил он сквозь зубы, глядя в глаза Говорухину.
  - Беда,- усмехнулся тот.- Кристальной чистоты был человек. Ужас, что творится. Его, наверно, задушили полотенцем?
  Колосов вздрогнул и оставил ноготь в покое. Сейчас в его глазах отражалась пустота.
  - Саша, не нам решать, кому жить, а кому умирать. Все предопределено. Только единицы обретают свободу, остальные в рабстве.
  - Вот только не надо мистики!
  - Это не мистика. Это - реальность. Когда-то у меня был хороший знакомый. Он твердил мне эти истины при каждой встрече. Но я не понимал его, словно мы говаривали на разных языках. Но рано или поздно это поймет каждый. И каждый станет свободным... Я думаю, что мы встретимся еще не раз. Тот, кто нащупал путь под ногами, уже свободен. Ты как раз из таких.
  Колосов усмехнулся и взял принесенный Говорухиным пресс денег. Они не знали, что в этот момент Федор Верхошатцев замер, словно прислушивался к их беседе.
  - Спасибо за помощь,- Михаил протянул Колосову для пожатия руку.- Теперь я знаю еще одного надежного человека, друга. И ты можешь рассчитывать на мою помощь. Вадик всегда найдет меня.
  Колосов подал руку не сразу. Но все же решил что-то для себя и обменялся с Говорухиным рукопожатием.
  
  - Это они,- кивнул Лосик.
  Возле отделения Фонда остановился черный джип. Из автомобиля вышли четверо. Один из них выделялся ростом, другой богатырским сложением.
  - А эти двое?- Спросил Говорухин.
  - Это местные. Они теперь вдвоем на весь район остались.
  - Понятно.
  - Тот, что повыше - председатель Фонда Игорь Поливанов. Амбал - его помощник, Стихин Андрей. Очень вспыльчивый, несдержанный человек. Поливанов сначала подумает и только потом скажет. А у этого все наоборот.
  - Вот и хорошо,- кивнул Говорухин.- Пришло время с ними поближе познакомиться. Хима, ты только помалкивай. Нам сейчас не твой язык, а твой пистолет нужен.
  - Понял я все. Не тупой,- сумрачно отозвался Химик.
  Было около девяти часов вечера. Отделение Фонда находилось в глухом дворе, заросшем старыми кустами и деревьями. Все здесь требовало основательной уборки. В двухэтажных строениях замыкавших двор располагались конторы карликовых организаций и офисы фирм, которые плодились и распадались, как плодовые мушки в банке со скисшим вареньем.
  Они поднялись на невысокое крыльцо. Над входом висела доска с эмблемой и названием Фонда.
  - Сначала я,- Говорухин открыл дверь и зашел внутрь.
  - Чё надо, мужики?!- С ходу окликнул их Стихин, стоявший посреди коридора с таким видом, словно только что решал уравнение третьей степени сложности.
  - Что нужно, говоришь?- Неторопливо выговорил Говорухин.- С Поливановым нужно потолковать.
  - Игорёха!- Выкрикнул здоровяк. Голос у него был гортанный, высокий.- К тебе тут кенты какие-то пришли!
  - Что вам нужно?- Поливанов выглядел утомленным.- У меня сейчас нет времени разговаривать с вами.
  - Игорь. Могу я тебя так называть?..- Спросил собеседника Михаил.- Дело касается Короткова и Темирханова.
  - Тебе что-то известно?
  - Да, но я хотел бы поговорить с тобой без посторонних ушей.
  - Я не понял, чё за "базар", мужики?!- Моментально вскинулся Стихин.
  - Дюша, подожди. Разобраться сначала нужно. Поговорить...
  - А этого пацана я знаю!- Не сбавляя оборотов, выкрикнул Стихин.- Ты же с Коротковым работал! Чё случилось-то, а?!
  - Мы будем говорить или будем гавкать?- Спросил Говорухин.
  - Хорошо,- кивнул Поливанов.- Поговорим.
  Впятером они едва втиснулись в небольшую комнату, из обстановки в которой были только стол, два стула и плафон с электрической лампочкой над головой.
  - Здесь нас никто не услышит,- сказал Поливанов.
  - Никто, кроме ваших микрофонов,- уточнил Говорухин.
  - Мы "базарить" будем или воду в ступе толочь?!- Снова встрял в разговор Стихин.
  - О чем речь пойдет?- Перебил его Поливанов.
  Говорухин усмехнулся:
  - Это мы Короткова с Темирхановым казнили...
  - Чё за дела?!- Выкрикнул Стихин.
  - Спокойно,- Говорухин бросил на стол документы и записи Короткова.- Читай...
  - Игорёха, да ты чё его слушаешь?!- Взвился Стихин. Он, видно, не дурак был подраться.
  - Андрей, угомонись,- Поливанов сел за стол и начал внимательно читать бумаги. Затем аккуратно отложил их в сторону.- Кто вы?
  - А ты как думаешь, кто мы?- Говорухин бросил на стол пачку сигарет.
  - И что ты хочешь?
  - Лично я удовлетворен. Он тоже,- Михаил кивнул на Химика.- Но есть муж и отец. Жена этого пацана, как твой друг назвал его, была беременна вторым ребенком. Или ты не слышал этой истории?..- И он рассказал ему все от начала и до конца. И про разговор Лосика с Темирхановым на утреннем поле, и о его беседе с Коротковым, и о покушении, об убийстве Лизаветы с сыном.
  Выслушав последнее, Поливанов неожиданно отвернулся, в его глазах блеснули слезы:
  - Вадим, для тебя мы сделаем все! А вам я могу сказать только одно: Фонд здесь не причем. А эти гниды! Туда им и дорога...
  Стихин тоже угомонился, молча смотрел на Лосика. Поливанов закурил. Некоторое время он тоже молчал. Потом спросил:
  - Зачем ты так настойчиво искал встречи со мной?
  - Зачем?- Михаил усмехнулся.- Вот этот парень, Вадик Лосев. Он мне, как брат...Нет, он мне как сын. А если бы вы совершили ошибку, разбираясь в этой истории?.. На что ты пойдешь ради сына?
  - Вадим,- Поливанов подошел к Лосику.- Возвращайся в Фонд. Не ровняй нас с этими подонками.
  - Нет, я не могу.
  - Жаль. Очень жаль. Да, вот еще что,- он посмотрел на Говорухина.- Статья в "Ведомостях", твоя работа?
  - Моя. Журналиста не трогай. Он на заказ работал.
  - Это я уже понял по документам. Не могу понять, зачем?
  - Без нее ты бы сюда не приехал. А с твоим помощником говорить смысла не было.
  
  - Лосик, подумай еще раз. Может быть, ты со мной уедешь?- Спросил его Михаил.
  - Нет, я остаюсь.
  - Хорошо,- кивнул Говорухин.- Только не думай жить прошлым. Смотри вперед, брат...
  - Ну, чё, Говор, едем?- Перебил его Химик. Он уже с минуту переминался с ноги на ногу.
  Уезжали они в ночь, утро дожидаться не стали.
  - Не знаю, когда увидимся в следующий раз,- сказал Говорухин.- Но если Федор вдруг объявится, сообщи мне. Вербицкой и Колосову от меня кланяйся. Если что, вместе держитесь. Вместе вы многое сможете. И вот еще что, Лосик. В криминал больше не лезь. Отходи от этих дел.
  Они вышли на улицу. Ночь была темной, безлунной, прохладной. Где-то на скамейках во дворе разговаривала компания подростков.
  Химик обнял Лосика на прощание:
  - Еще увидимся, брат,- и сел за баранку. В последние дни он был сам не свой.
  - Будь здоров, Вадик,- Говорухин пожал Лосику руку.
  Машина осторожно выехала со двора и неторопливо покатила по ночным улицам.
  Лосик закурил, сел на скамейку. Из открытых дверей подъезда падал на крыльцо тусклый свет. Из подвала вынырнула кошка, бесшумно пересекла дорожку и канула в темноте.
  
  9. Сияние.
  
  - И все же есть в немецкой нации что-то совершенно варварское,- Ефим Павлович аккуратно стряхнул пепел с сигареты в пепельницу.- Они потомки великих азиатских орд, поглотивших Римскую империю. Думаю, что Гитлер мог реализовать себя только в Германии, так же как Сталин мог реализовать себя только в России. Конечно, исторический отрезок тоже имеет немаловажное значение. Но что касается Гитлера, ни одна страна в мире, кроме Германии, не смогла бы предоставить для него все необходимые условия и ресурсы. Достаточно одного взгляда на то как немцы моментально сбиваются в орды при наличии вождя...
  Федор смотрел на этого человека и отчетливо понимал, что в данный момент разменной монетой является его семья.
  - Признайтесь, Ефим Павлович,- улыбнулся он.- Вы - дьявол. Иногда мне кажется, что вы всеведущи.
  Со стороны они напоминали Шерлока Холмса и доктора Ватсона. Так же сидели в глубоких креслах и потягивали бренди из пузатых бокалов. Разница лишь в том, что курили американские сигареты и смотрели не на огонь камина, а на экран телевизора.
  - Вам ли не знать, что дьяволов не существует,- в тон ему улыбнулся Пресняков.- Если я не ошибаюсь, вы придерживаетесь буддийской доктрины?
  - По крайней мере, пытаюсь соотносить поступки с Учением. Но если вы видели изображение колеса сансары, а вы наверняка его видели, вы знаете и о шести явленных мирах.
  - Конечно. Это называется Бхавачакра3.
  - Вы помните, кто держит колесо сансары?
  Пресняков рассмеялся:
  - Федор Семенович, с вами положительно интересно беседовать. Однако же Господин Смерти4 держит в своих лапах и мою жизнь.
  Верхошатцев рассмеялся ему в тон:
  - Определенно, Ефим Павлович, мы оба понимаем, о чем идет речь!
  - Да,- кивнул Пресняков.- Но коли уж завели этот разговор. Вы знаете что такое карма5?
  - Конечно,- кивнул Федор. В устах Преснякова слово "карма" звучало, как угроза.- Для меня этот закон не отвлеченное понятие. К сожалению, суть его я постиг позже, чем следовало. Но ведь некоторые вещи словами не объяснишь.
  - Хорошо, что вы это понимаете,- кивнул Ефим Павлович.- От этого наши цели становятся существенно ближе.
  - Моя цель проста - выжить.
  - Поверьте, моя цель та же.
  - Странно понимать это, ежеминутно наблюдая ваше почти безграничное всемогущество.
  - Однако же не вам объяснять, что это лишь видимость. Подводные течения - вот что определяет настоящее и будущее. Поговорим откровенно. Вы находитесь здесь больше недели. К каким-то определенным выводам уже пришли?
  - Если откровенно, хотя это нонсенс в наших крайне запутанных отношениях. Думаю, что от меня требуется то же самое - база данных Анатолия Михайловича. Никакой иной причины я не усматриваю...
  В этот момент Федор вдруг увидел, как от Преснякова потянулись во все стороны тысячи нитей. И понял, что одна из этих нитей тянется за сотни километров отсюда в поселок Лялино под Татском. Этому человеку лишь стоило посильней дернуть за эту нить, и никакой Ян не спас бы семью Федора от гибели.
  Пресняков улыбнулся так, словно знал о видении Федора.
  - Федор Семенович, вы хорошо понимаете, что жизнь - это сложная система уступок и обходных маневров. Тот, кто идет напролом - либо погибает, либо лишается сил. Как много условностей в человеческом мире! Условностей и взаимозависимости. Человек от рождения несвободен. Иногда ощущаешь себя в центре паутины. Нельзя сделать движение, чтобы оно не отозвалось слабым возмущением через годы и расстояния. Я думаю, что вы тоже ощущаете ее. Не в ней ли секрет жизни? Любой жизни... Фактом жизненных деяний человек ежесекундно доказывает свою несостоятельность. И доказывает неизбежность воздаяния. В этом природа рока. Все наши действия отягощены последствиями. Нет поступков и обстоятельств не влияющих на будущее.
  - К чему вы клоните, Ефим Павлович? Если вы о базе данных, разговор на эту тему у нас уже был. Мне нужны гарантии.
  - Они у вас уже есть,- улыбнулся Пресняков.- Посмотрите в окно.
  Федор усмехнулся, но с кресла встал и подошел к окну.
  - Что я должен увидеть, Ефим Павлович? Ваш безупречный вкус и способность к планировке.
  - Немного терпения, Федор Семенович.
  На дорожке ведущей к дому появился черный лакированный автомобиль. Остановился возле крыльца. Федор без интереса смотрел, как открываются дверцы.
  - На вашем месте я бы попытался вспомнить телефон Нины Киселевой,- вкрадчиво посоветовал ему Пресняков.
  Федор вздрогнул и оглянулся на него. Из задних дверей автомобиля вышел Ян. Огляделся по сторонам. Все такой же сухой, невысокий, невозмутимый. Наклонился, чтобы помочь другому пассажиру. Принял из салона ребенка. В этот миг сердце Федора дрогнуло. Он уже понял, кого увидит сейчас. Федор оттянул ворот рубашки, чувствуя, как тело мгновенно покрывается липким потом.
  - В мире нет ничего невозможного,- говорил тем временем Пресняков.- Все зависит от степени прилагаемых усилий. Есть для вас гарантии надежней этих? Я предлагаю вам работу, предлагаю увидеть перспективу, предлагаю достичь ее...
  - Лена!- Выдохнул Федор и бросился к дверям.
   - Федор Семенович,- окликнул его Пресняков.
  - Все после, дорогой мой, после...
  Он выбежал на крыльцо, замер на мгновение, все еще не веря своим глазам:
  - Лена!
  Она увидела его и вдруг закрыла лицо руками. И заплакала навзрыд.
  - Господи,- прошептал Федор и бросился к ней. Обнял, прижимая к себе так крепко, словно уже не собирался отпускать.
  Было около четырех часов дня. В саду пахло яблоками и цветами. От нагретого автомобиля растекался едва уловимый запах синтетики. Водитель безучастно смотрел на них. Ян держал на руках ребенка. В окно за всем происходящим наблюдал Ефим Павлович.
  - Милый,- шептала Лена, понемногу успокаиваясь. Ее щеки были солоны от слез.
  Федор отпустил ее наконец. Он чувствовал, как тьма отступает прочь, как окружающий мир наливается красками.
  - Рад познакомиться с вами,- галантно раскланялся с Леной Пресняков.- Надеюсь, поездка не утомила вас. А это у нас кто?- Он снял с рук Яна ребенка и неожиданно засюсюкал:- А это у нас Данила! Данила...
  Со стороны они были похожи на большую и дружную семью, приехавшую из шумного города на отдых в деревню.
  
  - Нина, это Федор. Здравствуй.
  - Господи боже мой! Федя, Лена с Данилкой пропали!
  - Нина, милая, они со мной. Успокойся, дорогая...
  Было хорошо слышно, как Нина расплакалась:
  - Что же вы со мной делаете?..
  - Нина, я трубку Лене передаю. Поговорите.
  Федор отошел к окну и глубоко вздохнул. Солнце все также играло со всеми немыслимыми цветами и оттенками в саду Преснякова. Сам Ефим Павлович прохаживался среди клумб и рабаток с цветущей альпийской земляникой. На руках у него был Данилка. Ребенок настолько устал в пути, что после кормления сразу уснул.
  - Да, Ниночка, да!..- Громко говорила Лена. Она все еще была не в силах справиться с нервным возбуждением.- Не знаю! Ехали всю ночь... Данилка - хорошо. Поплакал, конечно. Но он такой же как папа - путешественником растет... Федор здесь... Федя, Нина с тобой хочет поговорить.
  - Да, Нина?
  - Федор, что происходит?- В ее голосе ясно чувствовались знакомые нотки.
  - Работу мне предложили, Нина. Думаю согласиться.
  - А меня ты не мог предупредить?!
  - Христом-богом клянусь, сам ничего не знал!
  - Смотри мне, Верхошатцев!- Уже с облегчением сказала Нина.- Где вы сейчас находитесь?
  - Сам толком не знаю.
  - Да что же вы за люди такие?!
  - Нина, все очень хорошо,- на всякий случай еще раз успокоил ее Федор.- Мы вместе, Нина. Ты знаешь, я их в обиду не дам.
  - Федя, послушай меня. Это не шутки, это - жизнь. Я не хочу тебя учить, никогда этого не делала. Но не бери пример с некоторых, ты знаешь, о ком я говорю... Иногда случается то, что исправить уже нельзя. И помни, сейчас ты отвечаешь не только за себя. Если бы ты знал, как я жалею, что ОН вернулся! Потому что вместе с ним вернулись несчастья! Я чувствую это!..
  - Нина, все в порядке. Не думай о плохом. Как Валера, как Семка? Ты только о плохом не думай. А у нас все в порядке.
  - Федя, не забывай, о чем я тебе сказала! А сейчас передай трубку Лене.
  - До свидания, Нина.
  Федор передал телефон супруге. То, что сейчас происходило в его душе, было невыразимо словами. Смесь отчаянной радости и восторга, словно он только что стоял на краю пропасти и безуспешно разговаривал с бездной, и она вдруг ответила ему, и не только ответила, но и утешила, извергнув из своей страшной равнодушной пустоты самое для него дорогое.
  Федор вышел на крыльцо. На изящной резной скамеечке под старой яблоней сидел Ян.
  - Здравствуй, брат,- Федор сел рядом с ним.
  Ян бесстрастно посмотрел на него и снова принялся наблюдать за Пресняковым с ребенком.
  - Да, брат,- сказал Федор, вновь чувствуя, что разговаривает с бойцовским псом особой разумной породы.- Я тебе по гроб жизнью должен.
  - Я выполнил обещание. Твои жена и ребенок живы,- отозвался Ян таким тоном, словно сказал: "Оставь меня в покое".
  - Спасибо...- Федор встал и направился к Ефиму Павловичу
  - Богатырь растет,- улыбнулся тот, укачивая ребенка на руках.- Цветы, небо чистое, вся цветущая земля нужна только для того, чтобы на ней дети наши счастливо жили,- он передал сына Федору.- Завидую вам хорошей завистью. Детей своих я практически не воспитывал. Правда, стараюсь внуков чаще видеть.
  - Я отдам вам базу данных.
  Пресняков на мгновение замер.
  - Отчего-то я вам, Ефим Павлович, доверяю.
  - Что ж, очень хорошо,- улыбнулся Пресняков.- Думаю, пригласить вас на работу в свое агентство. Гособеспечение, квартира, дача, автомобиль. И перспективы. Мне кажется, что вы, Федор Семенович, карьеру сделаете без труда. Есть у меня такое предчувствие.
  
  10. Сбой системы.
  
  Михаил потер глаза и усмехнулся:
  - Кому теперь доверять? Обскакал ты меня, Ефим Павлович. Ничего не попишешь, старый лис. Но ты ведь знаешь, что я не отступлюсь.- Он снял трубку с телефона внутренней связи.- Да, я вас слушаю.
  - Сбой, Михаил Александрович?
  - Рудольф Валентинович, к сожалению, сбой может случиться в любой системе. Кстати говоря, это была ваша затея, не моя,- ответил Говорухин.
  - Это не телефонный разговор. Жду вас у себя в девятнадцать ноль-ноль.
  - Слушаюсь.
  Собеседник отключился. Михаил закрыл глаза и прошептал:
  - Что же теперь делать?
  Зная Никольского, он предполагал примерный ход его мыслей. И ничего хорошего не ждал.
  - Что же теперь делать? Что?..- Шептал он почти безостановочно.- Что?
  Но вскоре затих и, словно, оцепенел. Почти впал в состояние каталепсии. Такое с ним изредка случалось. Видимо, при ранении пуля задела какие-то нервные центры, и при перевозбуждении Говорухин отключался. И сознание не терял, но и не бодрствовал.
  - Помнишь?- Неожиданно шепнул ему знакомый голос.- Промозглая осень. Порывами налетает холодный мелкий дождь. Ветер срывает последнюю листву с деревьев. И орехи под опавшей листвой становятся мягкими. Но еще не время. Вскоре становится холодно, снег покрывает землю, и орехи каменеют до весны, чтобы очнуться к жизни... Так и люди...
  Михаил открыл глаза, посмотрел на часы. Была половина шестого. После звонка Никольского прошло четверть часа.
  Никольский же, наблюдавший за ним через систему внутреннего слежения базы, усмехнулся. Говорухин для него так и остался нерешенным ребусом.
  - За этим наблюдать все время. Куда бы ни пошел,- приказал он оператору.
  Непокорный, непредсказуемый Говорухин импонировал ему. Отсутствие субординации и способность к действиям, в которых на первый взгляд отсутствует всякая логика, но которые неведомыми шестеренками уже сцеплены с действиями и результатами отдаленного будущего, выделяло Говорухина среди подавляющего большинства оперативников его агентства. Два года Рудольф Валентинович курировал Говорухина, и находил его работу безупречной. Это был первый сбой. Но было ли это сбоем? Вот в чем вопрос. Немного зная Говорухина, можно было предположить, что он выстроил сложную многоходовую комбинацию, целью которой остается выполнение поставленной задачи.
  Никольский вышел на крыльцо. Мимо него с озабоченным видом прошел молодой человек в белом халате.
  - Виталий Петрович,- окликнул его Никольский.- Минуточку.
  Молодой человек остановился и ошалело покрутил головой.
  - О, Рудольф Валентинович! Здравствуйте... К утру прибор будет готов. Это я вам обещаю.
  - Вам что-нибудь нужно?
  - Нет, в лаборатории есть все и в достаточном количестве.
  - Ассистенты?
  - Нет-нет, меня все устраивает. У меня прекрасная лаборатория. Великолепные помощники.
  Никольский улыбнулся:
  - В таком случае, жду вас утром в девять - тридцать с результатами.
  - Все будет готово в срок, Рудольф Валентинович. Без задержек.
  - Хорошо, идите,- кивнул Никольский и сделал запрос через средства внутренней связи.- Шестнадцатый - диспетчеру: соедините с оператором.
  - Диспетчер понял. Соединяю.
  - Шестнадцатый - оператору: чем в данный момент занимается пятьдесят девятый?
  - Оператор понял: пятьдесят девятый неподвижно сидит перед окном.
  - Шестнадцатый - оператору: как давно?
  - Оператор - шестнадцатому: двенадцать минут, телефонные звонки не прослушиваются, биологическая активность объекта снижена.
  - Шестнадцатый - оператору: понял, отбой.
  Никольский направился в свой кабинет, где до семи часов вечера работал с документацией, поступившей из технического отдела.
  Ровно в девятнадцать ноль-ноль в дверь постучал Говорухин.
  - Заходите, Михаил Александрович. Жду вас с нетерпением,- Никольский отложил бумаги в сторону.
  - Добрый вечер, Рудольф Валентинович,- Говорухин сел за стол для посетителей.
  - Я так полагаю, ваши контакты расширились за последние полтора месяца. Чем вы объясните срыв операции?
  - Рудольф Валентинович, это не срыв. Это возможность обыграть противника на его поле,- уверенно ответил Говорухин.- Мало того, это возможность обыграть его по его собственным правилам.
  - Любопытно. Продолжайте, Михаил Александрович.
  Через полчаса Говорухин вышел из кабинета Никольского. Мгновение размышлял, глядя на секретаря шефа с таким видом, словно видел его впервые.
  - Что-то произошло?- Вежливо осведомился тот.
  - Конечно,- в тон ему ответил Михаил.- Но шеф наш умница необыкновенный, вы не находите?
  - Согласен с вами,- уже не столь уверенно ответил секретарь.
  Говорухин кивнул ему и стремительно вышел из приемной.
  Никольский проследил из окна кабинета, как он трусцой пробежал по дорожке до своего корпуса, потоптался на крыльце, открывая дверь электронным ключом.
  - Шестнадцатый - диспетчеру,- вновь связался Никольский через средства внутренней связи с пультом диспетчера.- Соедините меня с оператором.
  - Диспетчер понял: соединяю.
  - Шестнадцатый - оператору: удвоить наблюдение за пятьдесят девятым.
  - Оператор - шестнадцатому: понял, приказ выполняю.
  
  11. Темный поток.
  
  Это видение накатывало из тех времен, память о которых он тщетно изводил в небытие. Ему снилось, что бог сделал его рыбой. То ли осетром, то ли стерлядью. Сделал его здоровенной рыбиной, затаившейся в тростнике у берега.
  Вода вокруг была теплой и немного мутной от поднятого течением песка. Он чувствовал, как висит в теплой воде, слегка пошевеливая мощными плавниками. И ощущает мир своим сильным и гибким, уплощенным телом. Слышит, как вдалеке прошла моторная лодка, а рядом осторожно скользит, поскрипывая уключинами, плоскодонка с двумя заросшими недельной бородой браконьерами, и как будто увидел в ногах одного из них наточенную острогу. И еще он слышал, как по берегу к тому месту, где он сыто затаился, приближается топот человеческих ног. А потом своим рыбьим, развернутым во все стороны зрением увидел людей. Сделал несколько мощных плавных движений, и медленно уплыл на глубину, где течение было сильней, где можно без помех дрейфовать в упругих, теплых потоках...
  
  Виктор вздрогнул и очнулся от оглушающей полудремы. Несколько мгновений лежал, не слушая даже, а осязая мир вокруг себя всем телом, словно создатель на самом деле даровал ему способности рыб. В этот миг он знал, что происходит в соседних номерах, видел несущиеся по дороге возле гостиницы автомобили и прохожих на тротуарах. Но уже через секунду все это стало угасать и забываться как сон. А еще через мгновение он прочно забыл и видение, и оглушающую полудрему, и людей на улице...
  Он натужно откашлялся, сел на кровати и с силой растер лицо.
  Нет, он все-таки помнил, как смотрел из воды на подошедших к кромке берега людей. Их очертания были размыты, невозможно было различить лица, но можно было понять, что на берегу стоят двое мужчин и женщина. Из этих странных видений Виктор помнил только их присутствие и всегда чувствовал недосказанность, и еще что-то, словно, кто-то подталкивал его к разгадке тайны.
  На плотно задернутых шторах лежали солнечные пятна. Виктор машинально посмотрел на часы и снова лег. В номере было так тихо, что его тут же начал обволакивать сон.
  Второй раз он проснулся от телефонного зуммера.
  - Слушаю...
  - Сообщение для абонента 1017,- голос телефонного собеседника был бесцветным, даже каким-то бесполым.
  - Спасибо,- Виктор убрал сотовый телефон и снова посмотрел на часы. Прошло двадцать минут. С этого момента он уже не принадлежал себе.
  В ванной комнате Виктор привел себя в порядок, проверил бутафорию, оделся и вышел из номера.
  Для конца сентября погода в Средней полосе стояла почти летняя. Солнце чувствительно припекало, в кронах деревьев весело щебетали пичуги, солнечные лучи плясали на ветровых стеклах проезжающих машин. Виктор прошелся до станции метро, купил в газетном киоске пятничный номер "Московского комсомольца". Он все же больше доверял своей интуиции и предчувствиям, нежели ёмкой информации абонента 111.
  Интуиция подсказывала ему отсутствие соглядатаев. На площади у вокзала он еще раз удостоверился в этом и прошел к камерам хранения.
  В ячейке лежала небольшая спортивная сумка. Виктор вынул ее, на вес сумка оказалась не слишком тяжелой, и бросил в ячейку газету. Выбравшись из привокзальной толчеи, взял такси и вернулся в гостиную.
  - Оч-чень хор-рошо,- пробормотал Виктор, вынимая из сумки CD-плеер, два диска к нему и пачку фотоснимков.
  Информация на дисках была закодирована, прослушать ее можно было на входящем в комплект плеере, хотя и это мог сделать только сведущий человек. Посторонний не смог бы включить декодер. Для постороннего запись на дисках казалась безнадежно испорченной. А пачка фотографий без соответствующей информации становилась безобидным набором цветных фотоснимков, откреститься от которых не составило бы особого труда.
  Виктор поставил плеер на журнальный столик, воткнул в гнездо наушники, но вместо того, чтобы зарядить диск, закурил. Его не беспокоили почти год. В принципе он никогда не изнурял себя размышлениями по поводу этих командировок. Десять лет прошло после первой, а за это время и не к такому привыкают. Но за год бездействия он все же расслабился, привык после работы уезжать на дачу и возиться там на огуречных грядках и на земляничной плантации, привык посиживать с женой Анютой на веранде, попивая пиво из глиняной кружки... Впрочем, если бы не было этих утомительных, сопряженных с риском для жизни командировок, его давно бы уже вычеркнули из списка живых. Возможно, он бы еще дышал, ходил, был, но кем? Полуразвалившимся, затравленным на "зоне", потерявшим всяческое достоинство человеческим обломком? Или напрочь забывшим все, ради дозы готовым на любое душегубство, проигранным и перепроигранным в карты цепным псом? Или кучей догнивающей, смердящей плоти под холмиком земли?.. Он никогда не думал об этом. Обстоятельства сложились так, что однажды спалив душу дотла, он выбрал свой путь, выбрал его раз и навсегда.
  - Вход - рубль, выход - два...- Виктор усмехнулся. Как ни старался, но до сих пор он так и не придумал ситуацию, после которой придется заплатить пресловутые двадцать гривенников. Может быть, ближе к старости, но до нее еще нужно дожить...
  В детстве и юности у него была буйная фантазия. Он не раз представлял себя героем, одолевающим полчища врагов. Представлял, как умирает под знаменами в неравном бою, и его несут на плечах товарищи по оружию, и на их глазах блестят слезы...
  Жизнь для начала почти лишила его рассудка, поставила в невыносимые условия. А после все же сделала героем. О таком ведь тоже иногда мечтают мальчишки.
  
  Он родился и вырос в рабочей семье. Отец с матерью - уральские металлурги, всю жизнь трудились на заводе. Там и познакомились, с того же завода вышли на пенсию. Иногда Виктор понимал, что его жизнью распорядился слепой случай. Словно однажды он примерил на себя чужую одежду, да так и остался в ней. Ведь он должен был прожить сравнительно честную без особых потрясений жизнь: вырастить и оженить детей; когда придет время - схоронить родителей; по прошествии лет самому сойти в могилу.
  Его детство и школьные годы прошли в застойные годы. Какими-то особенными способностями среди сверстников он не выделялся. Единственно, что в двенадцатилетнем возрасте уже обладал силой взрослого мужчины. Впрочем, в их роду мужики всегда были горазды тяжести тягать, хотя никогда силой не кичились. Но не потому что скромны были, а потому что из века в век никого это не удивляло.
  Школу Виктор закончил троечником, желания продолжать дальнейшее обучение не испытывал. До армии хотел даже устроиться на завод, но места ему не нашлось. Пришлось поступать в профессиональное училище. Это время он провел без толку, но рабочую специальность все же получил. Наверно, уже в этот период жизни начала срабатывать таинственная, закодированная программа, которую люди привыкли называть судьбой. Так или иначе, но несколько месяцев производственной практики начисто отбили у него желание после армии возвращаться на завод. Это волевое решение дало толчок для цепи событий, приведших Виктора к известному результату.
  К великому своему прискорбию служить он попал в строительные войска. Но спустя год уже был рад этому. Служба выпала на редкость необременительная. Он два года работал истопником в солдатской столовой. Время шло размерено. Он старался лишний раз не попадать на глаза командирам. У них был свой мир, у солдат - свой.
  На пустыре между столовой и батальонными складами стоял строительный вагончик - столярная мастерская. В нем друзья Виктора собирались в свободное время. У них пятерых и ватники были гражданские, не армейские бушлаты болотного цвета, а черные фуфайки.
  Хозяином вагончика был Толя Кузьминцев. Высокий, черноволосый паренек, земляк Виктора. Он виртуозно играл на гитаре, писал песни, был интересным собеседником. С ним Виктор сдружился особенно крепко. К концу службы они уже считали друг друга названными братьями...
  Временами в полудреме Виктор будто проваливался сквозь пласты прожитых лет и вновь видел хмурое осеннее небо над головой, высокий деревянный забор, приземистые здания казарм и обшарпанный вагончик. Из его приоткрытых дверей почти все время доносился гитарный перебор.
  - Поедешь деньги зарабатывать?- Кузьминцев с изрядным постоянством задавал ему этот вопрос. Каждую неделю его планы менялись, один грандиозный план зарабатывания несметных богатств вытеснял другой полуфантастический проект.
  - Куда собрался?
  - На Каспий...
  - Нет, не поеду,- с таким же завидным постоянством отказывался от предложений Виктор.
  - Я серьезно! С Магомедом уже договорился. Там пятнадцать тысяч6 за сезон поднять как два пальца об асфальт...
  - Брехня...
  - Ты черную икру пробовал?
  - Красную ел. Не понравилась. Как икра лягушачья противная.
  - Деревня! Они на черной икре, знаешь, какие деньги подымают?!
  - И он тебя с собой позвал?.. На, Кузя, пятнадцать "кусков" тебе!..
  - А, чё, ты?! Я человек надежный. А надежные мужики всегда в цене! Отработаю пару сезонов: дом, машина... Плохо, что ли?
  - Не дури, Кузьма...
  Виктор точно помнил, что этот разговор состоялся осенью восемьдесят девятого года. Служить им оставалось месяцев восемь-девять, но лично он планы на будущее строить не торопился. Он никогда не строил планов на будущее. Многие даже считали его человеком одного дня.
  Почему он запомнил именно этот разговор? Ведь до него и после него были сотни подобных. В те годы как раз набирало обороты мутное, центробежное движение позже названное демократическими реформами. На страницы газет уже в изрядном количестве выплескивались сенсационные материалы громких уголовных дел, уже начиналось смакование кровавых преступлений, от которых еще вчера у обывателя стыла кровь в жилах. Начиналась пресловутая криминальная революция, изменившая облик России, изменившая нравы народа. Особенно податливым материалом для нее стали молодые люди, отслужившие в армии, выпускники профессиональных училищ и школ, студенты.
  Спустя десять лет осенью девяносто девятого года, Виктор мог бы сказать, что уже тогда предчувствовал беду. Но это было неправдой, ничего плохого он в то время не предчувствовал. На деле он в ту пору чувствовал силу и задор молодости. Знал, что как бы там ни пришлось, а его жизнь сложится удачно. Так и произошло, потому что он все же выбрался из ада.
  В запас он уволился раньше всех по телеграмме: умерла бабушка. Еще не был закончен "дембельский аккорд", его друзьям и товарищам оставалось служить кому по месяцу, а кому и по полтора. А он уже получил расчет, получил военный билет с короткой записью на третьей странице, получил последние напутствия от отцов-командиров, попрощался с друзьями и отбыл по месту жительства.
  А осенью того же года, когда он вопреки своим желаниям работал в литейке, к нему в гости своим ходом, на собственной машине приехал Кузьма... При встрече они обнимались так, словно давно не виделись.
  - Познакомься, это Оля,- представил спутницу Кузьминцев.
  Виктор в нее влюбился сразу, потому что такие женщины нравятся всем. Невысокая, ладная, симпатичная блондинка с глазами василькового цвета. Уже через пять минут, глядя на нее, он чувствовал любовное томление.
  Первый вечер получился скомканным. Хотелось сказать так много, что они почти не слышали друг друга. Но зато как много и как радостно смеялись! Отец Виктора, упившись в стельку, тут же за столом и уснул. Под занавес они даже выбрались на улицу, решили немного прогуляться по ночному городу. Но были так пьяны, что не запомнили, как вернулись обратно.
  Утром Виктор был все еще пьян. Мать ворчала. Отец с рассветом ушел на рыбалку. Гости спали. Виктор приоткрыл дверь в комнату и вновь невольно залюбовался Олей.
  - Ты куда?- Кузьма почувствовал его взгляд, проснулся и охнул от боли.- Ой, ё-моё!..
  - С работы отпрашиваться,- ответил Виктор. Он осторожно прошел мимо Оли, ощущая ее скорее воображаемый тонкий аромат. Взял в платяном шкафу чистую одежду.
  - Я с тобой!
  - Нет, тебя все равно через проходную не пропустят.
  - Ничего, на улице подожду.
  По дороге они еще выпили пива.
  - Значит, добился своего?- Подытожил недоговоренность Виктор.
  - Да, взяли в артель. Мужики деньжат на машину подкинули. Все как Магомед обещал. Ты тоже давай дурью не майся, по весне ко мне приезжай! На сезон, на два! Бросай тут все к чертовой матери! Обратно уже своим ходом уедешь, если надумаешь возвращаться...
  - Об этом на трезвую голову думать надо.
  - Ну, думай-думай... Тебе решать.
  А деньги он на самом деле не жалел. За то время пока Виктор не видел армейского друга, Кузьминцев неуловимо изменился, стал более раскованным и уверенным в своих силах.
  Именно в эти дни, наверно, первый и последний раз Виктор принялся строить планы на будущее. Кузьма с такой легкостью говорил о тысячах, что Виктору стало казаться, будто заработать их не великий труд...
  У начальства в то утро он все же выбил три дня за свой счет. Но уже на следующий день с пьянством они покончили, а оставшиеся два дня до отъезда провели тихо и даже скучно.
  После того как гости уехали, Виктор понял, что Ольга заполонила его сердце.
  
  Но это была не любовь, а страшная пытка. Едва он закрывал глаза, видел ее, раздевал, ласкал, занимался с нею любовью. День ото дня эти фантазии становились все более красочными и отчетливыми, вытесняя из сознания реальность. И с каждым днем его необузданное желание все отчетливей напоминало манию. Темная страсть затянула его в трясину. Мысли, желания, поступки - все казалось естественным, необходимым для жизни. И вскоре он уже желал смерти другу... Представлял, как Кузьма погибает. Представлял, как он едет через полстраны на его похороны. Почему-то представлял безутешную молодую вдову возле гроба с ребенком на руках. И представлял, как спустя какое-то незначительное время он, Виктор, уже утешает ее, говорит что-то трагическим баритоном о своей давней неразделенной любви. И она уже с радостью отдается ему...
  Вместо того чтобы начать собственную жизнь, он незаметно превращался в маньяка и накликал на близких людей смерть...
  Но всем больным после кризиса, когда кажется, что жизнь повисла на волоске, становится немного легче. Организм привыкает к разрушительным ядам. Почувствовав облегчение, некоторые выздоравливают, хотя большинство становятся неизлечимо больными. К счастью, Виктор пошел на поправку. К слову сказать, истоки своей болезни он видел не в себе, а в Ольге. Но все же стал заговаривать демонов, поселившихся в сердце. Записался в спортивный клуб, занялся восточными единоборствами. Там же познакомился со славной девушкой Надей. Словно, оправдывая свое имя, она дала ему надежду на будущее. Вскоре же, поддавшись на уговоры школьного товарища, уволился с завода и поступил на службу в милицию.
  Незаметно закончилась зима. Еще по осени, не успев окрепнуть, угасла переписка с Кузьмой. Они обменялись двумя пустопорожними письмами. А в начале весны Виктор получил с юга еще одно письмо. Кузьма звал его в гости, красочно описывал, какой пир закатит в его честь. И уже в конце письма, как бы невзначай открылся, что собирается расписаться с Ольгой, и хотел бы видеть на свадьбе Виктора в качестве свидетеля.
  - Только этого мне не хватало,- пробурчал Виктор, перечитывая в письме это место снова и снова. К тому времени его душа уже зачерствела. Он имел перед собой четкие ориентиры, подал рапорт о зачислении в школу милиции и подумывал о том, чтобы через год-два поступить на юрфак.
  Начиналась весна тысяча девятьсот девяносто первого года.
  В ответ на это письмо Виктор отписался какой-то чепухой, скорее всего, обидевшей армейского друга. И до июня его не тревожили.
  В июне заканчивался первый месяц обучения в школе милиции. Лето в том году началось с первых чисел мая. Гремели над городом ранние грозы, шли теплые грибные дожди. По утрам, когда курсанты занимались физзарядкой, небо над головой было высоким и чистым, какого-то особенного, почти божественного ярко-синего оттенка. Ни до, ни после Виктор больше не видел такое небо над собою.
  Но в конце июня его мир еще раз рассыпался.
  Из дома переслали телеграмму матери Кузьминцева. Прочитав ее, Виктор почувствовал, что ему не хватает воздуха. Он вышел на улицу, сел на скамейку среди отцветающих кустов калины и закурил. Ему требовалось какое-то время, чтобы прийти в себя. Мать Толи сообщала о его смерти.
  - Не может быть,- прошептал Виктор, бесцельно вглядываясь в строчки телеграммы: "витя зпт толя умер тчк похороны тридцатого тчк приезжай тчк тетя наташа".
  Он поднялся к себе. Было пять часов вечера тридцатого числа. В горячке нашел блокнот с адресом и телефоном Кузьминцевых в Первоуральске. Но в тот же миг понял, что звонить бессмысленно.
  - Что же мне делать?..- Он сел на кровать, обхватив голову руками. И в таком состоянии просидел без малого пять минут.- Нужно ехать...
  Наличности было негусто, он только в выходные собирался снять со сберегательной книжки сто рублей. Виктор нашел соседа по комнате, как мог доходчивей объяснил ему ситуацию и занял пятьдесят рублей. Сосед пытался втолковать, чтобы поставил командиров в известность, но Виктор его не слышал.
  В Первоуральск он приехал в девять часов вечера. Переспрашивая прохожих, спустя час добрался до нужного адреса. Поднялся на пятый этаж и позвонил в дверь, обитую искусственной кожей. Открыла незнакомая женщина. Мать Кузьминцева Виктор хотя бы приблизительно знал по фотографиям.
  - Что тебе?- Устало спросила она.
  - Я могу увидеть Наталью Александровну?
  - Она в больнице. Ты, наверно, Виктор?
  - Да. Телеграмма опоздала, я не успел на похороны.
  - Проходи. Обувь не снимай.
  Первое что бросилось в глаза - занавешенное зеркало в прихожей. Дорожки в коридоре и паласы в комнатах были сняты. В комнатах стоял тонкий комариный звон - квартиру недавно проветрили. И чувствовалось, что с утра в ней побывало очень много людей.
  - Извините, как вас зовут?
  - Татьяна Александровна. Я, тетя Анатолия.
  - А я его сослуживец. Мы вместе служили.
  - Идем на кухню.
  Она подошла к открытой форточке и закурила. Виктор сел за стол. Он чувствовал себя странно, словно наблюдал за происходящим со стороны. Чтобы избавиться от этого ощущения, стал присматриваться к окружающей обстановке.
  Он находился в двухкомнатной квартире. Судя по мебели, мать Кузьминцева в деньгах тоже не нуждалась. На стенах висели картины, шкафы ломились от посуды и книг.
  Татьяне Александровне было около сорока лет. Возможно, она нуждалась в отдыхе и, скорее всего, провела бессонную ночь и не самый лучший день своей жизни, но все же оставалась красивой женщиной.
  - Что произошло?- Виктор первый нарушил молчание.
  - Подожди секунду,- она затушила окурок в пепельнице, достала из холодильника запотевшую бутылку водки.- Сначала помянем их...
  - Их?!- Виктор внезапно почувствовал слабость.- Как их?.. Неужели и Оля?!
  - Ты не знал?- Татьяна Александровна пододвинула к нему наполненную до краев стопку.- Пусть земля будет пухом.- В ее глазах блеснули слезы.
  Виктор машинально выпил, закусил бутербродом. И спросил, внутренне содрогаясь:
  - Их похоронили вместе?
  - Нет. Наташа привезла сына в гробу, а Олю похоронили там, на юге. Неделю назад это было.
  - Убили?
  - Да.
  - Кто?
  - Не знаю...
  Виктор закурил. Собеседница налила ему еще водки и надолго замолчала. Так в тишине они просидели минут пять.
  - Вы не знаете, где он жил?- Снова нарушил молчание Виктор.- Я потерял все его письма.
  - Адрес где-то был. Я сейчас найду.
  - Извините, мне негде переночевать, а с утра я хотел сходить на кладбище.
  - Да, конечно. Можешь остаться здесь. Я постелю в гостиной. Если ночью услышишь шум, не пугайся. Я с мужем, он напился. А пьяный он всегда натыкается на мебель, когда ходит в туалет.
  - Понял,- кивнул Виктор.
  - Я сейчас найду адрес, а ты поешь. Закуски полно. Водки еще выпей.
  Спустя несколько минут она принесла подписанный Кузьминцевым конверт и ушла отдыхать. Краем уха Виктор услышал храп ее мужа, когда она открывала дверь в спальню. Он захватил с собой початую бутылку водки, стопку, пепельницу и ушел на балкон. Но в тот вечер водка его не брала. И через полчаса и через час он так и остался трезвым. Курил сигарету за сигаретой и вглядывался в незнакомый ночной город.
  
  12. Цена жизни.
  
  - Когда они познакомились, я сразу почувствовал неладное. На нем было проклятие. Но Оля такая упрямая девочка моя. Она полюбила его с первого взгляда.- Николай Васильевич Наженюк в упор посмотрел на Виктора.- Ты говорил, что вы вместе служили. Но ты не похож на него. В тебе чувствуется зрелость. А он вел себя как мальчишка. Этим и полюбился доче моей. Она ведь у меня одна была. И я теперь остался один. Сначала меня покинула супруга, а теперь вот...- Он снял шляпу и вытер платком вспотевшее лицо.- Идем, уже немного осталось. Но я все время думаю, почему так случилось? А если бы она выбрала такого серьезного парня как ты?..
  Одет он был очень тепло, не по погоде. Часто останавливался, вытирал пот с лица. На Викторе, в отличие от спутника, ничего кроме брюк и футболки не было.
  Вскоре дорога пошла в гору. Виктор оглянулся и увидел, что они незаметно поднялись на подножие пологого холма. Сейчас городок, в котором Кузьма нашел свой конец, лежал как на ладони. Для этих мест это уже был город. Двухэтажные дома; речной вокзал со складами; цех по засолу и переработке рыбы; сотни четыре частных особняков, не поддающиеся никакому архитектурному плану. Дворы и улицы были так густо засажены фруктовыми деревьями, что трудно было понять, где проходят улицы, в каком направлении они идут. Почти каждый в городке держал большой сад, и каждый второй занимался браконьерством. Особого шика ни в постройках, ни во внешнем облике горожан Виктор не заметил. Видимо, в здешних краях не было принято выпячивать достаток напоказ.
  В город он приехал утром. Без труда нашел дом, в котором последний год прожил Кузьминцев. Встретил его отец Ольги, окончательно сломленный гибелью дочери пятидесятилетний мужчина. Это был сухопарый, выше среднего роста, совершенно седой человек. В его поведении уже без труда угадывались признаки душевной болезни. Временами он заговаривался или принимался беспричинно улыбаться. Его улыбающееся лицо было похоже на страшную маску.
  - Мне так и не объяснили толком, как они погибли,- начал было Виктор, но Николай Васильевич снова перебил его:
  - А какие у нас прекрасные места! Не будь здесь людей, их можно было бы назвать их раем... Райские кущи... Заводы, плотины, трубы, изрыгающие на землю дерьмо и сточные воды. Всего этого не было бы, не будь на земле человека.
  - Все так. Я согласен... Что все-таки произошло, батя?
  Кладбище по русскому обычаю было разбито на солнечной стороне невысокого холма. На памятниках хватало и крестов и советских звезд, мелькали сияющие магометанские серпы. До кладбищенской оградки уже рукой было подать, когда Николай Васильевич вдруг резко остановился и показал рукой на юг:
  - Там в лиманах они и живут... Отребье, разбойники без стыда и совести. Вся сволочь стекается туда как помои по сточной канаве...
  - Ты знаешь, кто их убил?!- Не осознавая того, Виктор вцепился в лацканы его пиджака.- Ты знаешь, кто убил Олю?!
  - Догадываюсь.
  Виктор отпустил Наженюка. Он тяжело дышал, словно только что вышел из морока:
  - Рассказывай, батя...
  - Никому это не нужно! Дело замяли, кого нужно - подкупили... А я не могу! У меня нет ни сил, ни денег! Я - инвалид! Я сам не понимаю, почему жив до сих пор...
  - Ты не про себя, батя, ты про них рассказывай,- перебил его Виктор. Его до сих пор душило темное бешенство.
  - Он работал вместе с ними. Я понятия не имею, что между ними произошло. А теперь уж никто этого не узнает ... Обычно он появлялся через три дня на четвертый, но в начале июня перестал приходить домой. Сначала Оля решила, что у них много работы. Потом мы решили, что областники провели рейд... Моя девочка, наверно она с самого начала почувствовала страшное. Она очень сильно изменилась, даже я с трудом узнавал ее в последние дни... А через несколько дней Оленька встретила на рынке какого-то знакомого. Прибежала домой, сказала, что ничего страшного не произошло. Сказала, что Толя просто запил, а теперь стыдится прийти домой. Как же я сразу не сообразил, что это был обман?! Я попытался отговорить ее. Но она была такой упрямой моя девочка... Ушла... Навсегда...- Он снова осклабился в своей безобразной улыбке.
  - Ты видел, с кем она вернулась с рынка?
  - Видел. Конечно, видел.
  "Что же ты за человек такой?"- хотел спросить его Виктор, но в этот момент вдруг почувствовал себя не вполне здоровым. Его вдруг залихорадило, в ушах зашумела кровь, а где-то в затылочной части, словно образовалась пустота.
  - Вот посмотри! Это - он!- Николай Васильевич сунул ему под нос мятую черно-белую фотографию.- С ним она пришла в тот день! А вот эти ее насиловали! И этот, и вот этот, и этот тоже... Боже ты мой! Боже праведных...
  Виктор пытался сосредоточиться, подавить внезапную слабость. С трудом, но все же ему удалось это сделать.
  - Смотри-смотри... Вот какая она стала. Когда ее нашли, на ней места целого не было. Потому что она попала в лапы зверей!.. Про него я не говорю, он у меня дочь украл! Поделом ему...- Виктор сообразил, что Наженюк говорит про Кузьминцева.- Но девочка моя! Девочка моя... А ты смотри! Я ведь знаю, зачем ты приехал. Потому что Господь мой и Бог мой услышал мои молитвы! Я тебе и фотографии отдам. И обрез отдам и патроны. Все отдам! Я их сам хотел убить поодиночке! Но Господь мне знак подал, и я ждал тебя. Тебя только ждал. Знал, что ты приедешь...
  Виктор встряхнулся. Оказывается, они уже были на кладбище. В руке он сжимал фотографию, а его спутник склонился над могилой.
  - Доча моя, доча,- бормотал он.- Зачем же ты папаньку своего покинула? Мне бы здесь лежать, не тебе. За что же ты меня так?!
  Виктор отвернулся, посмотрел на фотографию и оскалился. Узнал обросшего бородой Магомеда, с которым когда-то служил вместе. Прошептал, оглянувшись на могилку:
  - Это рядом с тобой демоны жили, милая моя. А я думал, что они жили рядом со мной... Служить они тебе на том свете будут. Скоро я к тебе их отправлю...
  Он чувствовал, как по лицу текут слезы. Слышал, как жаркий ветер перебирает листву в кронах деревьев. Но только сейчас расслышал в сумятице непривычных звуков, как на реке и в лиманах работают моторные лодки.
  
  В девятом часу опустилась на землю непроглядная южная ночь. Виктор еще засветло притаился неподалеку от стоянки. Браконьеры вернулись около семи часов вечера, из лодок перетащили в корзинах рыбу. Тут же погрузили ее на "УАЗик", и уже после этого принялись распутывать сети. Все делали, не таясь, на этом берегу они были хозяевами.
  Два дня Виктор терпеливо выслеживал их. Где спят, где справляют нужду, где ужинают. Их было четверо и старик на берегу. Днем он сторожил добро, а ближе к вечеру начинал готовить ужин. Двое из браконьеров были черноволосыми, заросшими темной шерстью. Еще двое с виду похожи на русских, правда выговор у них был гортанный и время от времени они принимались перекликаться на незнакомом Виктору наречии. А старик тот, вообще, был непонятно кем, скорее всего, местный бродяга, работающий за еду и стакан водки.
  Два дня притаившись и почти не вставая с земли, Виктор лежал в засаде. А ночью уходил в сторону от лимана и на песчаном пляже разминался и готовился к убийствам. Он не собирался отступать.
  Днем Виктор иногда чутко дремал, просыпаясь от каждого шороха. Так изучил привычки браконьеров. Убивать их решил на третью ночь.
  В начале двенадцатого они угомонились. Старик еще повозился возле костра, украдкой выпил полстакана водки и спрятался под прорезиненный плащ. В этот момент Виктор крался среди кустов и деревьев как камышовый кот. Он шел на мерцающее в ночи пламя костра. Звенели в траве цикады, все остальные звуки утонули в стрекоте кузнечиков, волна плескались у кромки берега. Если хорошо прислушаться, можно было уловить плывущий по воде издали шум и человеческие голоса, но Виктор слышал только звук собственного дыхания и видел лишь призрачные отблески ночного костра.
  Рыбаки, браконьеры, убийцы - он так и не выбрал для них имени, про себя называя "сволочью". Спали они под полиэтиленовой пленкой, натянутой пологом. Забирались в накомарники, сшитые в рост человека, и устраивали говорильню часа на два. Из засады Виктор не мог расслышать, о чем именно они разговаривают, но и оттуда было хорошо слышно, что каждый вечер им очень весело.
  Первым как самого чуткого он убил ножом старика. Убил как соучастника недавнего зверства. После этого снял с предохранителя обрез и двумя выстрелами в головы положил крайних к себе браконьеров. Не разбирая где Магомед, где незнакомые. Третьего заколол ножом. Последний, ничего не понимая, вскочил было, но запутался в накомарнике и заверещал как заяц. Он верещал, выкрикивая слова на чужом языке, глядя на темный силуэт, освещенный догорающим костром. Пахло порохом, протухшей рыбой, пролитой кровью, тряпьем и жжеными перьями - нога старика попала на угли. Виктор вынул из обреза стреляные гильзы, спрятал их в карман, перезарядил оружие и выстрелом в упор покончил с последним.
  Минуты две он сидел на песке рядом с трупами, прислушиваясь к ночной тишине. В этот момент ему казалось, что даже волны остановили бег. Виктор встал, подошел к заколотому и перевернул его на спину - это был Магомед. Виктор только сейчас сообразил, что тот на ночь всегда устраивался на одном и том же месте. Уже без злобы и без всякой цели Виктор приставил ствол обреза к голове мертвеца и нажал на спусковой крючок...
  От оружия он избавился немногим позже, когда уходил по берегу. По его расчетам где-то впереди должна была проходить дорога к портовому городу. В какой-то момент Виктор остановился для того, чтобы прикурить, и вдруг почувствовал на плече тяжесть обреза. Размахнулся и выбросил его в воду далеко от берега. То же самое сделал с ножом.
  Над его головой сияли мохнатые южные звезды. В траве стрекотали кузнечики, в зарослях ухала то ли сова, то ли выпь. Виктор усмехнулся и не спеша пошел вперед, похрустывая пересушенными водорослями, выброшенными на берег.
  
  Добраться до дома он не успел, в Уфе сняли с поезда сотрудники уголовного розыска. Как выяснилось позже, донес на него все тот же Николай Васильевич Наженюк, который сначала снабдил оружием и фотографиями убийц. Еще позже он узнает, что Николай Васильевич уже в то время был определен в психоневрологический диспансер, и его свидетельские показания веса не имели. Впрочем, и без этого Виктор массовую бойню на берегу Каспия брать на себя не собирался. Все-таки работа в органах внутренних дел и учеба в школе милиции давали о себе знать. Решил, сначала пусть докажут его причастность к убийствам, а там и будем разговаривать по существу.
  Виктор еще представления не имел, какая судьба ему уготована. А уже на следующий день начались странности. Вместо того чтобы перевести его либо в Астрахань, либо по месту жительства, его определили в СИЗО по месту задержания и начали каждый день переводить из камеры в камеру. Один раз он все же побывал на допросе у следователя, из которого уяснил, что тот в состоянии сделать с ним все что захочет. Больше они ни о чем не разговаривали.
  - Я тебя через все круги ада проведу,- многозначительно пообещал ему следователь.- Ты у меня вот где...
  Виктор невозмутимо молчал. Он приготовился выдержать это испытание до конца. Тем более что угрозы следователя сбывались лишь отчасти. В камерах его не трогали, знали за что попал на нары. Но Виктор не расслаблялся. Он не спал почти неделю, не хотел, чтобы его застали врасплох. С подследственными не контактировал. Съедал пайку и неподвижно сидел в стороне от всех. Никому не удалось разговорить его.
  Спустя неделю его перевели в одиночную камеру. Сутки не тревожили, а вечером восьмого дня отвели в административное крыло.
  Виктор зашел в кабинет. Конвоир откозырял сидевшему за столом штатскому и остался в коридоре.
  - Присаживайся,- человек за столом цепко оглядел Виктора.- Выспался? Закуривай...- он пододвинул Виктору пачку сигарет и зажигалку.
  Виктор сел на предложенный стул.
  - Кури, не стесняйся,- приободрил его незнакомец.
  - Бросил,- голос у Виктора сорвался. Он уже забыл, когда разговаривал в последний раз.
  Хозяин кабинета хмыкнул, закурил сам и принялся разглядывать Виктора. Лицо у него было неподвижное как у сфинкса. Живыми казались только темные с искоркой глаза.
  - Похож,- наконец изрек он после продолжительного молчания.- Именно такой мне нужен. Ты любил ее? Отец Ольги Наженюк сказал, что ты мстил не за своего друга, а за его дочь.
  Виктор молчал.
  - Ты можешь мне не верить, но мы с тобой все еще находимся в одной лодке. Только ты можешь выйти из нее и стать изгоем среди миллиона таких же изгоев. А можешь остаться в ней. Я неделю наблюдал за тобой,- неожиданно резким движением он открыл лежавшую перед ним папку и подтолкнул к Виктору.- Это сделал ты! Ты - Зотов!
  Виктор на мгновение опустил глаза, увидел рассыпанные по столу фотографии с окровавленными телами. Посмотрел на собеседника и усмехнулся.
  - Есть вариант,- спокойно сказал тот.- Ты можешь вернуться на белом коне. Мало ли ошибок делает система?.. К тебе не будет никаких вопросов и претензий. Без проблем закончишь первичное обучение, станешь офицером милиции, гарантированно продвинешься по службе. Как тебе такой расклад?
  - Кого я должен убить?- Таким же спокойным тоном спросил Виктор. Хотя его сердце дрогнуло от мелькнувшего во тьме лучика надежды.
  Хозяин кабинета улыбнулся и неожиданно протянул ему руку:
  - Давай знакомиться. Еремин Василий Сергеевич.
  - Зотов Виктор,- он пожал собеседнику руку и кивнул на сигареты.
  - Кури. Чувствуй себя как дома... Начну с главного: такой шанс выпадает один на миллион или того реже. Я представляю структуру так называемого внутреннего резерва. Для тебя незачем конкретизировать вопрос. Тебе нужно знать только одно, на тебе и на мне замыкается одна из многочисленных функций структуры - по мере необходимости уничтожать врагов государства. Есть вопросы?
  - Никак нет. Для меня все понятно. Я согласен на все. Подпишусь под чем угодно. Я должен вернуться домой...
  
  Слова куратора сбылись. Виктор остался чист перед людьми, перед коллегами. В далеком прикаспийском городке вскоре забылась кровавая резня. Времена наступали лихие. Бойню "повесили" на окончательно спятившего Наженюка. Виктор же с отличием окончил школу милиции, через год поступил в Юридический институт. Он сделал стремительную карьеру. Спустя год с первого места службы был переведен в областное управление МВД, где получил должность в административно-хозяйственной части. Женился, обзавелся детьми, купил машину, получил квартиру в центре города. Но никто не знал, что кроме всего прочего он был абонентом 1017, а его служебные командировки не всегда были столь невинны. По первому требованию из обходительного, улыбчивого снабженца он превращался в хладнокровного, безжалостного убийцу.
  В далеком девяносто первом Еремин сказал ему:
  - Ты решительный и беспощадный, не боишься крови. Ты нам нужен...
  Много позже Виктор пытался понять значение слова "мы", в то время так часто звучавшего из уст куратора. Когда он оглядывался на прожитые годы, понимал и то, что над партией Еремина противники одержали верх. По крайней мере, в начале девяностых ему казалось, что тот стремился к чему-то большему. По логике вещей Еремин должен был высказывать горечь по поводу происшедшего в стране. Но Василий Сергеевич ни словом, ни полусловом не выдал разочарования. С годами Виктор понял, что Еремин такой же цепной пес, и цепь его ни разу не выпустили из рук те, кто правили и будут править всегда. Сделав такой вывод, он даже успокоился. Хотя бы крайний по цепочке человек стал ему понятен. В сущности, кроме Еремина в этой структуре он не знал никого. Одно Виктор знал точно: он всегда был по другую сторону флажков, отстреливая людей как серых хищников. И никого в них кроме как хищников не видел.
  - Вход - рубль, выход - два,- усмехнувшись, повторил он и включил плеер.
  - "Выньте из конверта фотографии,- произнес четкий холодный голос в наушниках.- Первым идет объект номер 211..."
  Со стороны могло показаться, что он штудирует материалы по иностранному языку. Хотя так оно и было, за несколько часов Виктору предстояло наизусть выучить подробный план ликвидации трех объектов. После чего фотоснимки, кассеты и плеер он должен был уничтожить. План всегда предусматривал несколько вариантов развития событий. Стандартные, давно просчитанные ситуации он прослушивал на два раза. На новых заострял внимание. Новое - это всегда прецедент и когда-нибудь в будущем схожая ситуация обязательно повторится.
  В данный момент в сентябре девяносто девятого года задание усложнялось обстановкой в Москве и Московской области после взрывов жилых домов. Но имея в кармане удостоверение сотрудника МВД, это обстоятельство волновало его меньше всего. Два раза Виктор попадал в схожие ситуации и знал как вести себя.
  После первого прослушивания Виктор отложил наушники в сторону, закурил и прошелся по номеру, разминая ноги. Он бесцельно ходил по комнате. Подходил к столику с фотографиями, смотрел на них, детально прорабатывая полученную информацию по каждому объекту в отдельности. С технической стороны выполнение задания не представляло труда. В прямой контакт с объектами он не вступал. Всех троих предполагалось ликвидировать в одно время и в одном месте. В блоке информации никогда не сообщалось о роде занятий объектов и причины их устранения, но по косвенным признакам Виктор почти всегда определял, кого именно представляет тот или иной объект.
  На первый взгляд эти трое были предпринимателями средней руки. Но уже одно то, что на их отстрел была выдана лицензия, опровергала это предположение. Скорее всего, они были держателями одной из "черных" касс, решил Виктор. Ему редко приходилось ликвидировать сразу нескольких связанных между собой объектов. Из этого тоже можно было сделать определенный вывод о сложных маневрах, одним из элементов которых стала демонстрация силы. Видимо кого-то, кто заведомо остается в тени, решили сделать сговорчивей. Но вряд ли это было связано с недавними терактами. Хотя и такой вариант не исключался. Может статься, кому-то демонстрировали не силу и мощь, а осведомленность.
  Виктор вновь поставил первый диск. Сейчас он курил сигарету за сигаретой и по нескольку раз прослушивал неясные для себя моменты.
  В эту ночь он не сомкнул глаз. В начале восьмого утра позвонил администратору. Сославшись на то, что у него много дел личного характера, попросил в течение дня не беспокоить его ни телефонными звонками, ни обслуживанием. Еще раз прослушал записанное на дисках, после чего уничтожил в спецрастворе диски, плату декодера и фотографии.
  
  Они были настолько уверены в себе, что остановились на крыльце спортивного клуба. На спортсменов эта троица походила меньше всего. Сауна, боулинг, бар - это все что могло заинтересовать их в спортивном клубе.
  Виктор ждал у приоткрытого окна в доме напротив. В комнате было темно и так спокойно, что другой уже давно забыл бы о цели своего пребывания. События развивались по оптимистическому варианту. Все трое приехали в одно время, в клубе пробыли около пяти часов и скопом же из него вышли. Они красовались на крыльце как мишени в тире.
  Виктор прицелился в голову стоявшего посередине объекта 700, нажал на спусковой крючок и передернул затвор. Они и в самом деле были непуганые. Вместо того чтобы броситься наутек, уставились на падающего товарища. Через полторы секунды Виктор ликвидировал 211-го. 436 присел было на корточки, выглядело это нелепо и странно. В какой-то момент Виктор даже увидел его глаза в оптический прицел и нажал на спусковой крючок. И в это мгновение он понял, что расстрелял государственных чиновников.
  Оружие оставил на подоконнике. Вышел из квартиры, не закрывая дверь. Делал в точности по инструкции. Дворами прошел на соседнюю улицу и тотчас затерялся в многолюдной толпе.
  Было около десяти часов вечера. Празднично сияли витрины магазинов, с мягким гулом по дороге проносились дорогие машины, среди прохожих мелькали усиленные наряды милиции. Он даже заметил военный патруль.
  И вдруг над улицей перекрывая многоголосый гомон и шум, полетел чистый и сильный голос. Он был похож на элемент фантастического фильма. Люди замедляли шаги, оглядывались в недоумении, поднимали глаза к темному небу. Это немного напоминало мусульманское песнопение без слов, от которого на душе становится тревожно.
  
  Спустя три дня в субботу Виктор стоял на крыльце дачи и потягивался, изредка хрипло откашливаясь и сплевывая в жухлую траву. Времени было около восьми часов утра. Погода стояла пасмурная. Казалось, вот-вот зарядит мелкий нудный дождь. Промозглый утренний холод пробирал до костей. Виктор закурил, постоял еще немного на улице, разглядывая сумрачное небо над головой, и вернулся в дом.
  Анюта и пацаны еще не проснулись. Виктор прошел на кухню. Здесь все осталось с вечера: подъеденный рыбный пирог, сковорода с жареным мясом, соленые огурцы и недопитая бутылка водки.
  Он сел возле окна, помедлил немного, потом все же налил в рюмку и выпил. Над лесом кружили северные вороны. Виктор наблюдал за их пируэтами. В этот миг он бы хотел вновь возродиться на земле мудрым вороном. Усмехнулся и выпил еще рюмку водки. Налил в стакан холодного чая и принялся закусывать пирогом.
  - Привет,- Анюта потрепала его по волосам и села напротив. Стол был придвинут к окну. Обычно они так и садились, а пацаны напротив окна.- Дай пепельницу,- она закурила.
  - Давай-ка, мать, сегодня баньку истопим,- предложил Виктор.- Давно я не парился. Погода нынче мерзкая в самый раз березовым веничком помахать.
  - Ты уже забыл, что вчера пацанам обещал.
  - Забыл,- Виктор непонимающе посмотрел на супругу.
  - Ты на вышку обещал с ними сходить.- Стояла неподалеку старая пожарная вышка, с которой в свое время лесничие осматривали угодья.
  - Елки зеленые, придется идти. Как же это я вчера?- Виктор беззлобно чертыхнулся.- До нее ж топать и топать, но уж коли обещал, обязательно сходим. Куда теперь денешься?..- Он встал, обнял жену.- А тебе я вчера ничего не обещал?
  В мансарде, где была устроена детская послышалась возня и быстрый топоток.
  - Мы с тобой об этом позже поговорим в баньке,- Анюта слегка вздорно улыбнулась. И сразу стала похожа на ту девчонку, которую он когда-то взял в жены.
  - Я тебе сейчас!- Послышался возмущенный вопль со второго этажа. Видимо, пацаны уже с утра что-то не поделили.
  - Прекратить!- Гаркнул Виктор, чувствуя, как пьянеет от выпитого и от хмельного ощущения счастья.- Пацаны! Умываться, завтракать и на огород - грядки под морковь перекапывать!
  - Па, ты же вчера обещал!- Хором заныли мальчишки, мгновенно забыв о недавних распрях.- Мы же на вышку собирались!..
  - Не помню, ничего не обещал?! Забыл все...
  - Ты все помнишь!- Они засмеялись и повисли на нем.- Ты все помнишь! Помнишь!!!
  - Ничего не помню! И мамка тоже ничего не помнит...
  - Врешь ты все! Помнишь...
  Семке, старшему, было восемь лет. Младшему, Саше, семь. Сыновья росли сообразительными, спортивными, друг друга в обиду не давали. Одним словом, радовали отца с матерью.
  После завтрака они отправились в лес. Анюта от прогулки отказалась. Виктор сразу понял, что это удовольствие на весь день. Пока дойдут, пока пацаны наиграются. Благо, что воду в баню он принес с вечера. Анюте оставалось только истопить.
  
  Поход удался. Из леса они возвращались в приподнятом настроении. К счастью дождя весь не было, хотя под вечер похолодало еще сильней. Изо рта шел пар от дыхания. Казалось, что вот-вот пойдет снег.
  - Па, смотри, к нам кто-то в гости приехал!- Семка остановился на повороте.- Машина крутая...
  - Интересно, кто бы это мог быть?- Пробормотал Виктор, невольно ускоряя шаг.
  Когда они подошли ближе, Виктор увидел на водительском месте молодого светловолосого мужчину, который с сомнением смотрел на панель управления. Он поднял голову и рассеянным взглядом скользнул по Виктору и мальчишкам. И вдруг улыбнулся и вышел из автомобиля.
  - Здравствуйте, а вы и есть Виктор?! А это - Сема и Саша, правильно? Понимаете, глупейшая история вышла. С женой и ребенком поехали дом под дачу присмотреть. Да не на том повороте свернули. И того мало, машина у меня сломалась! Федор,- он протянул для пожатия руку.- Будем знакомы.
  В этот момент из ворот вышла Анюта в компании симпатичной блондинки с ребенком на руках.
  - А у нас гости нечаянные,- сказала Анюта.
  - Тогда уж незваные,- с улыбкой поправила ее блондинка.
  Увидев женщину с ребенком, Виктор мгновенно оттаял и пожал протянутую незнакомцем руку.
  - Очень приятно. Виктор.
  - А это моя супруга, Лена,- улыбнулся Федор.- И сынишка. Даниил.
  - А с машиной-то что?
  - Не знаю. Не силен я в технике.
  - Ладно, потом разберемся,- махнул рукой Виктор.- Аня, ты баньку истопила?- И уже Федору:- Замерз как собака. В лес с пацанами ходил. Ты как насчет баньки? Как насчет выпить за знакомство?
  - Да я как бы и не против,- улыбнулся Федор.
  - Вот и прекрасно!- Подытожил Виктор.- За знакомство, и все такое! Банька! А машина на после-потом...
  
  - Отличное место,- с улыбкой говорил Федор.- Спокойно здесь наверно? И летом должно быть хорошо.
  - Да, летом благодать,- кивнул Виктор.
  Они сидели за столом на кухне. Стол был заставлен соленьями-вареньями и домашними заготовками. Решили после баньки разогреться, как это было сказано Виктором. Женщины посидели с ними немного и ушли в горницу. Между ними беседа не затихала ни на мгновение.
  - Дом купил или по наследству достался?- Спросил Виктора Федор.
  - Купил,- кивнул тот.- Ты, Федя, груздочками закусывай! Эх, брат, какие здесь грибные места! На следующий год отпуск обязательно летом возьму.
  - А зимой как? Зимой наверно дороги заметает.
  - Соседи за домом следят. А чужие по зиме не появляются. Летом лазят туристы всякие.
  - Неплохо,- кивнул Федор.- До Ольховки мы не доехали,- улыбнулся он.- Может это и к лучшему? С таким успехом и в твоей деревеньке домик можно найти.
  - Вот это дело!- Виктор потянулся к бутылке.- Знаешь, как говорят? Хороший сосед лучше брата родного! Местных здесь негусто осталось, дворов пятнадцать. Вполне приличные дома пустуют. Можно хороший дом по бросовой цене найти. За копейки дом купишь!
  - А местные чем занимаются?
  Они выпили и закусили солеными грибами в сметане.
  - А чем старикам зимой заниматься?.. Не знаю. А ты чем занимаешься, Федя?
  - Я - социолог.
  - Хорошая профессия.
  - Не жалуюсь. Работа не пыльная. Умственная,- он усмехнулся.- Все-таки замечательно у тебя! Век бы здесь жил.
  - Да,- Виктор вышел из-за стола.- Воздухом подышать не желаешь?.. Я в доме стараюсь не курить, да и с дитем вы...
  Они вышли на улицу. На землю тихо опускался вечер. Сумерками заволокло лес за околицей. Он возвышался над деревней темной стеной, закрывая четверть неба.
  - Хорошо,- вздохнул Виктор.- Давай машину посмотрим. Капот открой! Попробуй двигатель завести!- Он открыл капот и стал задумчиво смотреть на внутренности автомобиля.
  Федор повернул ключ зажигания.
  - Ничего не понимаю,- пробормотал Виктор, закрывая капот.- Машина у тебя в идеальном состоянии. Отлично работает.
  - Да, с машиной все в порядке,- кивнул Федор. И в этот момент Виктор почувствовал неладное.- Мне нужно поговорить с тобой.
  - О чем?
  - О твоей будущей командировке.
  - Не пойму?
  - Прогуляемся?
  - Ты кто такой?- Насторожился Виктор.
  Федор улыбнулся:
  - Я тот, кому нужна твоя помощь. Витя, это не провокация. Я тебе не враг.
  - Кто ты?
  - Не суть. Ты же не хочешь потерять все из-за дутых принципов? Сделаешь кое-что и останешься при своих.
  Виктор поднял лицо к небу и словно окаменел:
  - Кого я должен убить?
  - Не убить. Ты должен спасти жизнь человеку.
  - Странная просьба. Зачем мне это?
  - Тебе это нужно больше чем мне. Я не шучу.
  - Говоришь какими-то загадками.
  - С Ереминым разговаривать проще?
  Незаметно они вышли за околицу и остановились у края леса.
  - Вспомни один эпизод из своей биографии,- сказал Федор.- Не из своей жизни, а из своей биографии. После каспийских дел были занятия по рукопашному бою. Вспомни спарринг с Лысенковым. В схватке с тобой он погиб. Восемь лет ты скрываешь детали. Никому не рассказал, что он хотел убить тебя. Даже Еремину. Почему, Витя?.. Тебе, конечно, объяснили, что ты ни в чем не виноват. Сказали, что у Лысенкова была застарелая травма шейного отдела позвоночника... Но ты знаешь, что убил его. И ты догадываешься. Он был таким же как ты. Он тоже прошел по лезвию бритвы. А хозяева всегда выбирают лучшего. Ты оказался сильней Лысенкова. Вот и все...
  - И что?
  - И ничего. Пришло время сменить хозяина. Пришло время и тебе подумать о завтрашнем дне.
  - Что нужно сделать?- Виктор выбил из пачки сигарету.
  - На следующей акции замени боевые патроны вот этими. При твоей квалификации хватит трех патронов в обойме,- Федор протянул ему жестянку.- От тебя требуется только это, и ты с нами.
  - Время на размышление есть?
  - А о чем тут думать?..
  После этого разговора они до полуночи сидели на кухне. Водку больше не пили, к пожеланиям Федора не возвращались, все уже было решено. Говорили на отвлеченные темы: об оружии, обсуждали достоинства и недостатки иномарок. Поговорили о компьютерах, спорте и женщинах. Говорили бы еще бог весть о чем, но после полуночи Анюта их угомонила.
  Утром Федор отвел Виктора в сторонку.
  - Встречи со мной не ищи. Я всегда знаю, что с тобой и как. Со своей стороны все выполним. Остальное тебе объяснять не нужно. Я верю в тебя. Прощай.
  Они обменялись рукопожатием.
  Виктор проводил взглядом автомобиль гостей до поворота.
  - Вход - рубль, выход - два,- усмехнулся он.- Все очень просто.
  
  - Какие славные люди,- сказала Лена.- Вчера я краем уха слышала, что ты собираешься в деревне дачу купить.
  - Было бы неплохо,- кивнул Федор.
  - Я смотрю, ты с Витей общий язык быстро нашел.
  - Нормальный мужик. Мы, оказывается, служили в одно время и в одном гарнизоне. Представляешь?.. А места здешние мне понравились. Такая тишина! И воздух чистый как родниковая вода!
  Данилка вдруг закапризничал, Лена взяла его на руки.
  - Век бы здесь жил,- продолжал Федор.- Завели бы с тобой скотинку какую-нибудь, корову там, курочек, барашков!
  - Ой, ли!
  - А я прирожденный фермер, между прочим. Огурцы люблю выращивать, помидоры... Негде и некогда!.. А вообще, мать, обстановку бы нам сменить. Вот я бы в Австрии или в Германии с удовольствием пожил.
  - Нет, мы с Даней родину любим,- вдруг засюсюкала Лена. Видимо, ребенок проснулся.- Не нужны нам заграницы! А что это у нас здесь?! Что это?!..
  Федор посмотрел на нее в зеркало заднего вида и улыбнулся.
  
  13. Старая школа.
  
  В этот момент Ефим Павлович пожалел, что погода стоит пасмурная. Солнце показалось на рассвете, скользнуло золотым пятном в разрыве темно-свинцовых туч и скрылось за их плотной пеленою. Ефим Павлович снова вздохнул, отворачиваясь от окна. Его сад был разбит идеально и также идеально был ухожен. В любое время года и любой из бывавших по делу или в гостях, мог найти здесь отдохновение. Особенно осенью. Даже сейчас под темным небом полыхали багрянцем рябины, ярко желтели березы, бархатцы все еще цвели на клумбах и в рабатках. Но без солнечного тепла и света не хватало всему этому сочности.
  Ефим Павлович не спеша прошелся по кабинету. Сел за сервированный столик и закурил. В этот момент куранты на стене гулко пробили два часа пополудни. В дверь постучали.
  - Да!- Откликнулся он.- Заходите, Федор Семенович, я жду вас.
  - Добрый день. Вызывали?
  - Скорее пригласил для обстоятельной беседы. Присаживайтесь.
  Ефим Павлович налил в бокалы коньяк:
  - Вы изучили бумаги?
  - Довольно любопытное чтение. Одного не понимаю, какое это имеет отношение ко мне?
  Пресняков пригубил коньяк:
  - Будем считать это подготовительной базой. Вам предстоит небольшая командировка. Найдете нужного человека. Поговорите с ним и вернетесь обратно. Вы неплохой аналитик. Но аналитиков у меня хватает. Способность самостоятельно мыслить - критерий важный, но не определяющий. Я полагаю в вас качество более ценное - это способность самостоятельно и безошибочно действовать.
  - Боюсь даже думать о том, что со мной будет, если я не оправдаю ваших надежд.
  Пресняков скупо улыбнулся:
  - Ничего страшного с вами не случится. Переведу обратно в аналитический отдел. Совсем другое дело придется ли вам это по душе? Угощайтесь, Федор Семенович. Как себя чувствует супруга с сынишкой? Все-таки перемена климата.
  - Спасибо. Хорошо.
  - Да. Жизнь иногда меняется стремительно. Впрочем, не с вами же обсуждать это. Насколько я понимаю, для вас это нормальное состояние мира. Его вечное становление. И вера в то, что рано или поздно человек заплатит за все совершенное им во все времена. Вот только не думаю, что кому-то понравится та цена, которую он заплатит за собственные ошибки и опрометчивые шаги.
  В его словах Федор почувствовал подтекст.
  - Ефим Павлович, иногда с вами чрезвычайно трудно говорить. Вы застали те времена, когда большевики без опаски вторгались в тайны природы.
  - Не только большевики занимались этим. Обыватель вздрогнет, если узнает хотя бы часть подноготной.
  Федор залпом выпил коньяк и улыбнулся:
  - Кстати, об искуплении грехов. От человека требуется не это, а осознание своего места в этом мире.
  Пресняков тоже улыбнулся:
  - Я прочел немало восточных трактатов. Но мне кажется, все шесть миров7 уже проявлены в человеческом. Вам не кажется, что волею судьбы вы уже стоите над подавляющим большинством. Судите здраво, Федор Семенович, едва ли не треть в нашем мире находится в полуживотном состоянии: условия существования, нравственные ориентиры, жизненные устремления. Посмотрите на буржуазию, ведь это настоящие "голодные духи". Лишь жалкая часть их удовлетворена жизнью, остальные не насытятся никогда. Про ад нечего и говорить, он рассеян по всему миру. И о рае вам тоже можно не рассказывать.
  - Кто же мы с вами, Ефим Павлович, люди или титаны?
  - Титаны,- уверенно кивнул Пресняков.- Потому что мы в состоянии менять мир вокруг себя.
  Верхошатцев усмехнулся:
  - Природа мира такова, что даже титан ничего не изменит. Кстати, вы ничего не сказали про людей.
  - Я упомянул людей. Мы все рождаемся титанами. Но в каждом из живущих рано или поздно герой умирает.
  - Может быть это к лучшему? Герои не всегда правы.
  - С каждым днем я приближаюсь к смерти,- вздохнул Пресняков.- Я уже ясно вижу мир, который оставлю потомкам. Несправедливый мир, мир хаоса и порока. Мир в котором деньги и ложные идеалы выглядят привлекательней остального. Мир в котором человек давно стал придатком механизма и средством для достижения цели.
  - У вас есть альтернатива? Может быть я слишком молод, но ощущая себя винтиком в системе, воспринимаю это как естественное положение вещей.
  - Разумеется,- кивнул Пресняков,- ведь из вас еще не выкачали все соки.
  - Ефим Павлович, к чему этот разговор?
  - Вероятно это может смутить вас. Я ищу преемника. За вами осталось малое, проявить способности.
  Пресняков снова наполнил бокалы коньяком.
  - Не лукавьте, Ефим Павлович, у вас большой выбор,- усмехнулся Федор.- А я не верю в сказки и совпадения. Потому что совпадений не бывает. Потому что на мне не могут сойтись силовые линии вашей пресловутой паутины.
  - Понимаю. Вы не доверяете мне. Это законное чувство
  Ефим Павлович улыбнулся. Он хорошо знал, что этот разговор должен выстояться как хорошее тесто. Слова как закваска поднимут в душе собеседника ворох сложных чувств, предощущений, идей. Но вскоре все это опадет, суть предмета вызреет, останется лишь придать формы. И неведение отступит, как отступает тьма с первым лучом солнца.
  - Я не могу ошибаться, потому что вы воспитаны Анатолием Михайловичем. Для меня этот факт имеет решающее значение. Потому что я знал его. Я сам готовил его для этой работы.
  Федор на мгновение закрыл глаза. Он только что упустил в словах собеседника нечто важное. Он попытался сосредоточиться и понять что на самом деле имеет в виду Пресняков. Но эта здравая, объяснившая бы все мысль ускользнула от него. И вместо того, что нужно было сказать, что расставило бы все точки над "i", он улыбнулся:
  - А ведь это вы в свое время создали Говорухина. Наверняка без вашей помощи он не протянул бы и месяца.
  Ефим Павлович улыбнулся ему в тон. Он понял, что Федор был очень близок к истине.
  - Говорухин - монстр,- сказал он.- Он породил самого себя, поверьте мне. К сожалению, Федор Семенович, вы не желаете этого понимать. Чувства мешают вам воспринимать происходящее в истинном свете. Что ж, оставим этот разговор. Мне как хозяину жаль, что гость пренебрегает угощением. Я предпочитаю французскую кухню.
  - Еда изысканная,- согласился с ним Федор.- Коньяк отменный.
  - Вот и прекрасно. Оставим разговоры. Чему быть - того не миновать.
  И снова Федор почувствовал в его словах подтекст, смысл которого еще раз ускользнул от него.
  - Да,- кивнул он.- Глупо беспокоиться о том, чего не избежать.
  
  Домой он приехал в седьмом часу вечера. После ужина вышел на крыльцо коттеджа. Со стороны их жилье казалось таким благополучным. Но Федор не сомневался в том, что случайных людей в этом поселке не было. Только тягловые - те кто служит государству верой и правдой могли попасть сюда. Бывает что и такие оступаются. Но как искренне их раскаяние, в том конечно случае если Сатурн8 не уничтожит за промашку сразу же.
  - Что с тобой?- Вслед за ним вышла Лена.
  - Милая моя,- Федор обнял ее.- Простишь ли ты меня когда-нибудь за все это, за жизнь цыганскую?
  - Что ты?! Ты рядом, Данилка наш подрастает. Мне больше ничего не нужно.. Ты ведь знаешь, как мне тяжело было недавно.
  - Странный у меня сегодня вышел разговор,- сказал Федор, продолжая улыбаться.- Сегодня я разговаривал с Мефистофелем. Он все знает, все может... Но нет у него такой малости, которая есть у нас. Знаешь, что это?
  - Знаю,- в ответ ему улыбнулась Лена.- В его сердце нет любви. Иначе он не стал бы дьяволом.
  - Да, милая. Все правильно,- Федор поцеловал ее, хотя сказать хотел совсем другое.
  Он хотел сказать, что Мефистофель как и всякий титан на самом деле несвободен, нет для него выбора. А существование определено обстоятельствами. Зачем я здесь?- подумал вдруг Федор, чувствуя, что разгадка вновь ускользает от него.
  В эту ночь он почти не спал. Сидел возле камина и курил сигарету за сигаретой.
  Топка была черна и холодна. Связка дров так и осталась нетронутой.
  Федор курил, вспоминал друзей и товарищей.
  
  14. Забвение.
  
  - А это как понимать?!- Лосик отошел на несколько шагов и присел на корточки. Только что выложенная перегородка на самом деле имела небольшой отрицательный угол наклона.- Брак гоним?!- С ненавистью процедил он.
  Каменщики хмуро наблюдали за ним.
  - Вам за что деньги платят?
  - Не такие уж и большие деньги,- сказал было один из них.
  - А это не мое дело!
  Краем глаза Лосик заметил, как к бассейну рысцой бежит прораб.
  - Это не мое дело!- Он разбежался и, вкладывая в удар вес всего тела, пнул по стене.
  Свежая кладка накренилась и обрушилась почти до пола.
  - Ах-ты ж, щенок!- Тот из каменщиков что был постарше подался вперед.
  - Петро!- Окликнул его прораб.- Что же вы, Вадим Андреевич, так-то?!
  Прораб был тучным человеком среднего роста, бег ему давался с трудом. Он отер рукавом вспотевшее лицо и с трудом перевел дыхание.
  - Объясните мне, что вытворяют ваши рабочие?!- Лосик в упор посмотрел на прораба.- Основные работы должны быть закончены в срок, то есть до конца октября. Но это совсем не означает выполнение работы с браком!
  - Вадим Андреевич, я бы вам все объяснил. Мы ведь тоже знаем свое дело.
  - Меня ваши оправдания не интересуют. А на этих двоих я оформлю соответствующие бумаги.
  - Петро!- Еще раз осадил каменщика прораб.- Поговорим позже!
  - Не о чем тут разговаривать!- Лосик развернулся и пошел осматривать остальные стороны бассейна.
  Он и в самом деле собирался сдать лагерь в эксплуатацию к ноябрю, чтобы зимний сезон можно было встретить во всеоружии.
  Своды над бассейном уже полностью закрыли кровлей. Когда показывалось солнце, веселый блеск от его крыши разбегался по территории лагеря.
  Работы в бассейне подходили к концу. В новом корпусе тоже полностью изменили интерьер. Каждая палата становилась отдельным номером. Старые корпуса перестраивали уже основательней, делали номера с отдельным выходом на улицу, чтобы более зрелые и состоятельные постояльцы не мешали друг другу. В столовой меняли оборудование, переделывали огромные обеденные залы под ресторан, гриль-бар и танц-пол.
  Лосик старался успеть везде. Бывший пионерский лагерь менялся на глазах. После начала эксплуатации новое предприятие грозило составить конкуренцию лучшим базам отдыха не только области, но и всего региона. И курировал это строительство вчерашний беспризорник, голодранец без гроша в кармане.
  За три месяца прошедшие со дня гибели жены и сына с ним произошла необратимая перемена. Мысль о том, что маленький бродяга смог достичь вершин, доставляла ему наслаждение. Словно страшные события, канувшего в прошлое лета, лишили его и души и сердца. То, что еще совсем недавно казалось ему заслуживающим внимания и заботы, сегодня для Лосика уже не представляло интереса. Он заразился чем-то похуже сребролюбия, с каждым днем для него все притягательней становилась мысль о возможной власти. Вероятно, окружение оказало влияние, тем более что он стал вхож в семью Вербицких. А в семействе главы города честолюбие не просто поощрялось, оно культивировалось. Но все же более весомыми оказались внутренние перемены. Однажды утром он вышел на балкон и понял, что не может больше выносить тяжесть выпавших ему испытаний, не может больше разрывать сердце на части, пытаясь спасти незнакомых ему чужих людей. Это можно расценить как наступление зрелости. Об этом можно было бы толковать так или иначе, оправдывая или осуждая. Но выбор был сделан.
  
  Лосик обошел лагерь. При его появлении досужие разговоры смолкали, а лица рабочих становились брезгливо-безразличными. Где-то шагах в двадцати позади него тенью следовал прораб. Когда Лосик останавливался, он тоже принимался придирчиво осматривать свежую штукатурку или покраску стен. Прораб был похож на курицу-наседку, ревностно оберегающую свой выводок.
  - Пал Василич, подойдите сюда,- Лосик из кучи строительного мусора выпнул несколько пустых водочных бутылок.
  - Это сторожа,- пробурчал прораб.- Кто за ними по ночам смотрит...
  - Прекратите выгораживать своих алкоголиков!
  - Это не алкоголики, а рабочие люди!- С неожиданной запальчивостью выкрикнул прораб.- И свои деньги они зарабатывают тяжелым трудом!
  - Меня чужие деньги не интересуют,- Лосик пристально посмотрел на плотников, выбиравших доски из неопрятной кучи пиломатериала.- Но первый же попавшийся с запахом будет уволен. Это я вам обещаю.
  - Хорошо, Вадим Андреевич, я все понял,- кивнул прораб. Этот пожилой, умудренный опытом человек уже понял, что убедить собеседника в чем-то было практически невозможно.
  - Пройдем в столовую,- предложил Лосик.- Честно говоря, мне не нравится как продвигается ремонт в вестибюле...
  Когда Лосик вернулся к себе, время рабочего дня уже подходило к концу. Он позвонил Вербицкой, поговорил с ней минут пять. После этого закурил и подошел к окну.
  Происходившее на улице его коробило. Строители явно прохлаждались, хотя работать им оставалось еще час без малого.
  - Никакой дисциплины,- пробормотал Лосик.- Никакой ответственности.
  Он сел за стол и принялся перебирать бумаги: накладные, ведомости, акты. Что-то подсчитывал на калькуляторе, недовольно приговаривая: "А это у нас что за неувязка?.. Ерунда какая-то получается!" Возможно, это продолжалось бы еще долго, к тому же через четверть часа должен был зайти прораб со сметой выполненных за день работ. Но за окном раздался мелодичный сигнал подъехавшего автомобиля. Лосик оторвался от своего занятия и с недовольным видом подошел к окну:
  - Кого еще черти принесли?.. Федор?..
  Верхошатцев вышел из машины и с видимым удовольствием расправил плечи. Лосик неожиданно разволновался, у него даже испарина на лбу выступила, и вышел навстречу гостю.
  - Здравствуй, Вадик,- Федор поднялся на крыльцо и протянул для пожатия руку.
  Они обнялись.
  - Федор, что же ты не звонил мне? Я ведь уже думал, что не увижу тебя больше.
  - Несколько раз звонил. Да тебя, видно, дома не было. Прости, не мог я раньше приехать. И о горе твоем узнал только спустя месяц.
  - В прошлом уже все,- остановил его Лосик.- Я стараюсь не вспоминать. Ничего уже не изменишь.
  - Да,- кивнул Федор и улыбнулся.- Смотрю, хозяйством обзавелся. Свободен?
  - Минут через двадцать освобожусь. Подождешь?
  - Мне спешить некуда. Сделал дело - гуляй смело!.. Прогуляюсь. Поблизости река должна быть, верно?
  - Да, в той стороне.- Лосик показал на близкие заросшие густым сосновым лесом холмы.
  - Фантастика! Какие живописные места!
  Лосик с полуулыбкой проводил его взглядом. Верхошатцев был в своем репертуаре, раскланялся с попавшимися навстречу малярами, о чем-то поговорил с электриками. Судя по жестам, они за полминуты обсудили все достоинства местной рыбалки. После этого он еще на минуту задержался возле монументального панно на входе в столовую. И Лосик снова подумал, что раритет советской эпохи пора закрасить.
  Через полчаса Лосик освободился и поспешил к реке.
  Осень уже набрала силу. Начинались листопады. Ветер срывал листву, щедро осыпая ею жухлые травы. От реки тянуло сыростью и прохладой. В этом месте она делала плавный поворот, разливаясь широкой излучиной.
  Федор стоял у кромки берега.
  Лосик пересек поляну. Она была усеяна костровищами от рыбацких костров. То тут, то там валялись пустые бутылки и консервные банки.
  - Когда ты в последний раз отдыхал, Лосик?- Федор продолжал смотреть на реку.
  - Вчера. Смотрел телевизор, журналы какие-то читал.
  - С кем ты сейчас? Есть у тебя близкий человек?
  - Да. Ты ее не знаешь, сегодня я вас познакомлю.
  - Я рад, что ты не один и не потерял себя.
  Услышав это, Лосик вздрогнул.
  - Но когда ты вновь вспомнишь о своих мечтах,- продолжал Федор,- вспомни и о друзьях.
  - Я всегда помню о вас.
  Федор подошел к нему вплотную:
  - Лосик, не забывай мечты. Это твои крылья. Жизнь - великое благо. Но большинство из нас жизнь опустошает. Мое запоздалое сочувствие может принести тебе боль. Но я не мог не сказать этого. Так ты всегда найдешь меня,- он протянул Лосику листок, вырванный из блокнота.- Помни, у тебя есть еще один дом.
  - Спасибо, но я уже встал на ноги.
  - Это хорошо,- Федор вновь улыбнулся очень знакомо.- Но ты так и не ответил, когда в последний раз был на рыбалке?
  Они уже отошли от реки.
  - Некогда мне, Федор. Веришь, нет? Абсолютно некогда отдыхать! Работа - дом - работа... Э - эй! А ну, стой!!!
  Через тропинку в кусты неожиданно прошмыгнула стайка беспризорников. Двое их них постарше и покрепче волокли битую, местами мятую трубу из нержавеющей стали. Лосик схватил с земли камень и швырнул им вдогонку. Бросился вслед за оборванцами: "Ворюги, мать вашу!!!" Федор кивнул каким-то своим мыслям и сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:
  - Не забывай...
  
  15. Договор с дьяволом.
  
  - Виктор Борисович, опять вам командировка приспела,- с улыбкой прогудел подполковник Чернов.- Зайдите в бухгалтерию. После у меня "командировочное" подпишите.
  Виктор натянуто улыбнулся. Слова Федора Верхошатцева сбывались.
  - С ноля часов вы уже официально числитесь в командировке...
  Выполнив формальности, Виктор позвонил Анюте, предупредил, что должен съездить на дачу. Патроны Федора он хранил там.
  В этот день привычная дорога показалась вечностью. Мелькали за окном придорожные заведения и какие-то согбенные люди с серыми мешками на тележках. Временами казалось, что он едет через страну зараженную чумой, а эти люди собирают по дорогам тела умерших. Мелькали за окном леса и поля затянутые бурьяном. Иногда над лесом поднимался густой дым, словно за ним на обширных пустошах сжигали умерших от смертельной болезни. Но через несколько сотен метров неожиданно открывалось неприглядное зрелище очередной свалки.
  Виктор курил, с нетерпением поглядывал на часы, вспоминал разговор с Верхошатцевым. Сейчас их беседа представлялась ему совсем в другом свете. Но так и должно было произойти. В день их встречи он думал об этой командировке как о событии гипотетическом, а сегодня реальность навалилась душной тяжестью. Выбор он сделал не тогда, выбор он должен был сделать сейчас.
  Все верно, думал Виктор, мне проще не подменять патроны, проще не идти на поводу невесть кого. У меня есть все, и жизнь моя плохо ли, хорошо ли, но продолжается. У меня есть семья, есть дом, и все это я могу потерять потому, что дал обещание. Дал его невесть кому. А что он может дать мне кроме потерь?..
  Он резко свернул на обочину. Прошептал:
  - Бред какой-то... Даже взмок как сука... А надо мне все это?!
  Надо-надо, говорил язвительный голосок на краю сознания. Потому что Федор был так убедителен, и ты поверил ему, а он поверил тебе...
  - Нет, я должен подумать,- как заклинание шептал Виктор.- Я должен подумать. Все не так просто...
  Его бравада: "Вход - рубль, выход - два!", осталась в прошлом. Виктор закурил и задумался. Память у него была отменная, и он вспомнил весь разговор с Федором, слово за словом. Он так долго сидел без движения, что со стороны уже казался спящим.
  Позади на повороте забренчала разбитыми колесами старая тележка. Увидев машину Виктора, тянувший ее бомж остановился в нерешительности. Ему не хотелось терять то немногое, что он имел сейчас: в одном из мешков объедки из ресторана, в другом разнокалиберные бутылки и банки, в третьем всякий хлам, тряпье и картон. А в этой машине мог оказаться кто угодно. Какие-нибудь молодые балбесы, ради шутки убивающие бродяг. Бомж с кряхтением перетащил свои мешки в лес, туда же уволок тележку и замер среди молодого ельника, глядя на подозрительную машину.
  Вскоре пошел дождь. Виктор вздрогнул. Словно на самом деле очнулся от полудремы. Он так и не решил окончательно, как будет действовать дальше, а выбор предоставил воле случая. Ведь ему действительно было все равно, останется этот человек в живых или погибнет. По здравому размышлению Виктор пришел к мысли, что его жизнь кардинальным образом не изменится. Как был вход рублем, а выход двумя рублями, так и останется. И неважно какой он сделает выбор.
  Виктор повернул ключ зажигания и переключил скорость. Он все же решил захватить патроны Верхошатцева. Остальным распорядится судьба.
  
  Этот город встретил его дождем. И с первого же мгновения Виктор его возненавидел. Повсюду проглядывали самонадеянные потуги выбиться в столичные города. Безвкусица сквозила во всем, чувствовалась рука матерого чиновника, решившего превратить спальные районы в Елисейские поля.
  Виктор назвал водителю такси гостиницу и откинулся на заднем сидении. Перелет его утомил, хотелось поскорей добраться до места, получить инструкции и завалиться в постель. Или сначала завалиться в постель, а уже после получить инструкции.
  - Приехали,- спустя полчаса сказал таксист.
  Виктор с трудом открыл глаза. Увидел слева высокое, такое же безвкусное как и все здесь здание гостиницы и расплатился с водителем.
  В холле подошел к администратору:
  - Добрый день, у меня заказано.- Фуражку он убрал в пакет. Был в кожаной куртке, но выправка и форменные брюки выдавали в нем офицера.
  Администратор нашел его фамилию в журнале регистрации и доброжелательно улыбнулся:
  - Ваш паспорт и командировочное удостоверение, пожалуйста. Если желаете, ресторан открыт с двух часов дня.
  - Спасибо, я не голоден.
  Администратор зарегистрировал его, вернул документы и выдал ключ от номера.
  - Приятного отдыха.
  - Благодарю, у вас довольно мило.
  Виктор поднялся в номер. Проверил запоры и рамы, осмотрел убранство, заглянул в ванную комнату. Снял и аккуратно повесил форму на спинку стула. Ему невыносимо хотелось спать...
  И вновь ему привиделось, что господь сделал его рыбой. В воде было тепло и солнечно. Рассеянный солнечный свет пронизывал песчаную взвесь, блестел на беспокойной изнанке воды. Виктор, ставший рыбой, лениво перебирал мощными плавниками, пропуская сквозь жабры слегка солоноватую воду. Он снова слышал приближавшийся по берегу топот человеческих ног. Увидел смутные силуэты на фоне жидкого стекла. Но в этот раз все-таки не выдержал и вынырнул из воды, чтобы посмотреть на людей. Их было трое. Но первой как луч солнца он увидел светловолосую стройную девчонку, а уж после себя и Кузьму... Оля что-то крикнула, показала на тростники пальцем. Наверно она крикнула: "Посмотрите, какая большая рыба!... Какая большая рыба..."
  Виктор вздрогнул и проснулся. Его сердце бешено колотилось. И он весь покрылся потом.
  - Какая большая рыба...- По инерции прошептал Виктор. Сегодня он запомнил этот странный сон до мельчайших подробностей.- Посмотрите, какая большая рыба...
  Видимо, в сотовом телефоне уже не в первый раз сработал сигнал. Виктор взял его с тумбочки:
  - Слушаю вас...
  - Сообщение для абонента 1017,- безликим голосом произнес абонент 111.- Номер ячейки 24, код - 5718.
  - Спасибо,- Виктор нажал клавишу отбоя. С этого момента он принадлежал только судьбе.
  
  Виктор раздернул шторы и посмотрел на здание железнодорожного вокзала, расположенное через площадь от гостиницы. Он привел себя в порядок, проверил бутафорию и вышел из номера.
  Погода испортилась окончательно. Изредка проливной дождь перемежался мокрым снегом, но странное дело привокзальная площадь от этого не стала менее многолюдной. Толпа с гулом и гомоном растекалась по широким тротуарам. Зеваки глазели на витрины коммерческих киосков. С гулом разворачивались на площади рейсовые автобусы. В воздухе носился запах выхлопных газов, бензина и съестного. Полки в киосках ломились от снеди. Где-то вдалеке кричали мошенники, предлагали сыграть в беспроигрышную лотерею. С их воплями и скороговоркой цыганок перемежался голос охрипшего от усердия баяниста.
  Виктор купил в газетном киоске пятничный номер "Московского комсомольца" и прошел к платным туалетам. Из них он вышел уже другим человеком с короткой бородой и при усах, в очках на толстой, роговой оправе. В камерах хранения забрал сумку с плеером и дисками. В ячейке оставил газету. Выбравшись из привокзальной толчеи, взял такси. Проехав несколько кварталов, вышел.
  Добравшись до гостиницы, Виктор теперь уже с удовольствием принял ванну и, переодевшись, приступил к изучению материалов.
  Человек, за которого так радел Верхошатцев, оказался черноволосым мужчиной средних лет.
  Виктор подошел к окну. На город медленно опускались сумерки. Дождь лил безостановочно. На площади перед вокзалом было так же многолюдно как час, два, пять часов назад. Виктор вытащил из кармана плоскую коробочку, откинул крышку. Три патрона по внешнему виду и весу не отличались от боевых. Он положил их обратно. Надел наушники, зарядил диск в плеер.
  - "Выньте из конверта фотографии,- произнес в наушниках четкий холодный голос.- Это объект 840..."
  Сначала следовал подробный план ликвидации объекта, потом несколько стандартных ситуаций развития событий. После них были перечислены нежелательные или нестандартные ситуации. Прослушав одну из них, Виктор сорвал наушники и закрыл глаза ладонью. Он тяжело дышал и все время порывался встать, но силы его оставили. Успокоившись немного, он вновь надел наушники:
  - "... Для исполнителя имеет развитие крайне нежелательная ситуация следующего характера: третья сторона вполне способна выйти на исполнителя за неопределенный промежуток времени до начала акции, с целью повлиять на ход акции в свою пользу,- говорил четкий холодный голос в наушниках.- Это крайне нежелательное развитие событий для исполнителя. Возможны следующие варианты..."
  Виктор снова выключил плеер и обхватил голову руками.
  - Вход - рубль, выход - два,- шептал он.- Вход - рубль, выход - два... Вот и распорядилась судьба. Что я могу поделать?..
  В эту ночь он как обычно не сомкнул глаз. Утром предупредил администратора, чтобы его не беспокоили ни телефонными звонками, ни обслуживанием. После чего еще раз прослушал записанную на дисках информацию и уничтожил данные в спецрастворе. Поставил будильник на шесть часов вечера и лег спать.
  
  Вечером Виктор привел себя в порядок. Отобедал в ресторане. Вновь поднялся в номер, переоделся в спортивное. Время подходило к определенному инструкцией часу.
  Виктор спустился вниз, поймал возле гостиницы такси, назвал водителю адрес в нескольких кварталах от назначенного места.
  За окном пролетали сумеречные улицы. На душе у Зотова было как-то смутно и неспокойно. В спортивной куртке в кармане под замочком терпеливо ждали своего часа патроны Верхошатцева. Он до сих пор не избавился от них...
  Виктор мгновенно сориентировался на месте. Улицы были малолюдны. Он нашел нужный дом, нужный подъезд, нужную квартиру.
  В квартире было темно и тихо, но Виктор и без того знал ее расположение. Постоял несколько секунд, привыкая к скудному освещению. По коридору гулял едва заметный сквознячок. Виктор бесшумно прошел в гостиную. Остановился возле приоткрытого окна. Оружие было готово к стрельбе. Через дорогу от дома сиял окнами ресторан "Болеро": "Изысканная итальянская кухня и вина". Виктор отстегнул обойму, проверил патроны. На этот раз колебался не дольше мгновения, обойму с боевыми патронами пристегнул обратно к оружию. Передернул затвор и приготовился к ожиданию.
  Примерно через час объект 840 появился на крыльце ресторана. По-хозяйски оглядел улицу и неторопливо спустился на тротуар.
  Виктор поймал его голову в перекрестье оптического прицела, коснулся пальцем предохранителя и в этот момент оцепенел. Гаснущее сознание еще успело зафиксировать, как объект 840 посмотрел в упор на приоткрытое окно в доме напротив и улыбнулся. Но это воспоминание придет к Зотову только спустя несколько месяцев в полудреме, когда в очередной командировке ему снова привидится рыба в зарослях тростника.
  Виктор оцепенел. Он уже не видел и не слышал, как из темноты за его спиной появился невысокий человек. Ян выдернул из бедра Виктора иглу с транквилизатором, высвободил из его рук винтовку с глушителем, прицелился и аккуратно, пуля за пулей, всадил в Говорухина пол-обоймы. Поставил винтовку перед Виктором, тот как будто окоченел. И бесшумно выскользнул из квартиры...
  Спустя полминуты Зотов выдохнул и пришел в себя. Через дорогу возле ресторана уже собрались очевидцы и зеваки. На крыльцо выскочили охранники из ресторана. Один из них наметанным глазом обшаривал окна домов на другой стороне улицы.
  В комнате пахло порохом. По подоконнику перекатывались стреляные гильзы. Виктор отбросил винтовку и отшатнулся от окна, посмотрел на часы, времени прошло чуть больше минуты. Он ничего не понимал. Но его руки все еще помнили тяжесть оружия.
  В этот момент к ресторану подлетел черный "Опель". Со стороны водителя выскочил Ян, бросился к лежавшему на тротуаре Говорухину, упал возле него на колени и дико, по-звериному закричал. Женщины в толпе тоже вдруг заголосили. А двое из зевак даже бросились наутек.
  Ян поднял Говорухина на руки, кровь с того бежала ручьем, и понес его к машине. Один из охранников подскочил к нему и принялся что-то убедительно доказывать, размахивая руками. Ян не обратил на него ни малейшего внимания. Он положил Михаила на заднее сидение, все также молча сел на водительское место и, с места набрав почти сотню километров, уехал вниз по улице.
  Виктор увидел и осознал все это в одно мгновение и бросился прочь из квартиры. Благо, что в подъезде ни с кем не столкнулся. Одет он был по-спортивному и особого подозрения не вызвал. Он бежал так долго и так старательно запутывал следы, что сам того не замечая, оказался на автомобильном мосту через реку между двумя районами города. Вытащил из кармана патроны Верхошатцева, вытряхнул их из жестянки в черную воду, туда же бросил перчатки. Пробежал по дороге еще с полкилометра, после чего поймал такси и вернулся в гостиницу.
  
  - А ты артист!- Со смехом сказал Говорухин с заднего сидения.- Так закричал, что я сам перепугался!
  - Мне кажется, что я сделал это убедительно,- равнодушно отозвался Ян.- Рад, что все закончилось благополучно.
  Михаил сел и улыбнулся.
  - Спасибо, Федор,- прошептал он, глядя в окно.- Ты подарил мне свободу.
  Ян расслышал его слова, слегка скосил на Говорухина глаза и вновь сосредоточенно посмотрел на дорогу.
  
  16. Исходы.
  
  Никольский снял трубку старомодного телефонного аппарата:
  - Ефим Павлович, какой неожиданный сюрприз!
  - Здравствуйте, Рудольф Валентинович. Здравствуйте, дорогой. А вы, друг мой, до сих пор склонны к тавтологии. Сюрприз - это и есть неожиданность.
  - Мне за вами не угнаться,- улыбнулся Никольский, и Пресняков на другом конце провода почувствовал это.- О чем вы хотели поговорить со мной?
  - Собственно, я хотел бы встретиться с вами с глазу на глаз. Не могли бы вы отложить дела?
  - Всегда рад помочь, и вы это знаете.
  - Хорошо. Я жду вас на девятнадцатом километре Северного шоссе.
  - Обязательно буду. Примерно через час. У меня к вам, уважаемый Ефим Павлович, тоже вопрос имеется.
  - Обсудим. Был рад общению.
  Никольский положил трубку на рычаг и нажал кнопку селектора:
  - Немедленно Чернобровко ко мне!
  Когда начальник группы "В" появился в кабинете, спросил его с порога:
  - Вы уверены, что Говорухин мертв?
  - Рудольф Валентинович, очевидцы утверждают это однозначно. Есть запись с камер наблюдения ресторана.
  - Телохранителя Говорухина нашли?
  - Никак нет. Нашли машину. На сидениях кровь Говорухина. Результаты анализа сравнили с образцами из нашей лаборатории. Совпадение - 100%.
  - Рука дарящего...- пробормотал Никольский.
  - Простите?
  - К вам это отношение не имеет.
  - Разрешите идти?
  - Вышлите группу наружного наблюдения на девятнадцатый километр Северного шоссе. Машину сопровождения к 11:00. Выполняйте.
  Когда Чернобровко ушел, Никольский закрыл глаза и принялся сосредоточенно размышлять о дальнейшем развитии событий. Продолжалось это примерно четверть часа. Еще через четверть часа он сел в автомобиль. И две черные "Вольво" со спецсигналами и флажками на капотах взяли направление на север.
  Почти в то же самое время "Волга" Преснякова развернулась на небольшом отбойнике за верстовым столбиком под номером девятнадцать. Ефим Павлович находился в неизменной компании водителя и Мартиросяна.
  - А это что за клоуны?- Пробормотал водитель, глядя на припарковавшийся рядом с ними джип.
  - Спокойно, Саша. Этот человек любит безопасность. Она для него превыше всего.
  Из джипа выскочили несколько человек и принялись очень деятельно обследовать близлежащие окрестности. На машину Преснякова и сидевших в ней людей внимания не обращали.
  Ефим Павлович приоткрыл окно и закурил.
  - Любо-дорого смотреть на профессионалов,- тем временем бубнил водитель.- Не то что некоторые раздолбаи. Я как американские фильмы смотрю, веришь-нет все переворачивается внутри. Это же надо быть такими дебилами! Я удивляюсь, как у них всех президентов не перестреляли?!
  - Знаешь почему?- Усмехнулся Мартиросян.- Потому что у них водители тоже очень умные. Телохранители - дерьмо, а вот водилы - экстра-класс. Почти как у нас. В президентов у них часто стреляют, но вот попадают все время в водителей!
  - Я тебе серьезно говорю! Чё ты передергиваешь?!
  - Я тебе тоже серьезно отвечаю!
  Пресняков усмехнулся. Стоило им сделать остановку дольше пяти минут, как эти двое продолжали бесконечную перебранку.
  - Давай у шефа спросим,- предложил водитель.- Ефим Павлович, может телохранитель кого-нибудь реально от пули прикрыть?
  - Саша, ты не у меня об этом спрашивай, у Артура. Он на спусковой крючок нажимает.- Ефим Павлович поймал в зеркале заднего вида цепкий взгляд Мартиросяна.- Или я не прав, Артур?
  - Вы абсолютно правы, Ефим Павлович. Рано или поздно человек все равно богу душу отдаст, кем бы он в этой жизни не был.
  - Ты опять передергиваешь,- недовольно пробурчал водитель.- С совершенно определенного разговора тему перевел! Перевел, согласись...
  - Александр,- проникновенно начал Мартиросян,- я ведь не в том смысле...
  - Достаточно,- оборвал их Пресняков.- Сейчас я выйду из машины, возможно удалюсь от стоянки на некоторое расстояние. Быть начеку! Это относится к обоим!
  На площадке припарковалось еще два автомобиля уже представительского класса. Из одного вышел худощавый человек лет сорока с небольшим. Пресняков вышел к нему навстречу.
  - Ефим Павлович, вы не меняетесь,- Никольский протянул для пожатия руку.
  - Не льстите мне, Рудольф Валентинович. Шестьдесят семь лет - это возраст.
  - Помилуй бог!- Притворно изумился собеседник.- Я бы не дал вам больше пятидесяти пяти.
  - Могу я с вами поговорить с глазу на глаз?
  - За тем и прибыли,- улыбнулся Никольский. Со стороны они больше всего напоминали исходящих ядом скорпионов.- Кстати, Ефим Павлович, зачем вы лишили меня одного из лучших оперативников?
  - Мы это обсудим.
  Они отошли от стоянки на несколько десятков шагов.
  - Получивший в употребление власть часто забывает, что она не орудие и тем более не оружие, а тонкий инструмент в искусных руках. Рудольф Валентинович, мы с вами знакомы не первый день. Могу я задать прямой вопрос?
  - Могли бы не спрашивать об этом. У нас с вами всегда были доверительные и открытые отношения.
  - Рудольф Валентинович, мне сейчас не до уловок и не до лицедейства. Вы еще не забыли в чем смысл нашей работы? Ведь мы с вами делаем одно дело.
  - Безопасность и процветание государства, Ефим Павлович. Вот в чем я вижу смысл жизни своей.
  - В таком случае, почему вы пытаетесь нарушить центр равновесия?
  - Не понимаю о чем вы?
  - Прекратите! Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. Говорухин - всего лишь звено в цепи. И вы знаете, что в этой цепи случайностей не бывает.
  - Вы мне угрожаете?
  - Не в моих правилах угрожать и запугивать. Я предупреждаю. Но делаю это только один раз.
  - Извините, Ефим Павлович, но мне кажется, что вы слегка утратили чувство реальности. А Говорухин? Для меня это потеря. Но вы - боец старой гвардии. Не хуже меня знаете - незаменимых у нас нет. И вот еще что. Однажды я услышал притчу о том, как с приходом зимы орехи каменеют до срока, чтобы весной очнуться к жизни. Я не сразу понял смысл этой притчи, но когда постиг его, мне стало и смешно, и грустно. Из каждого ореха вырастет могучее дерево. Прощайте, Ефим Павлович. Прощайте.
  Никольский круто развернулся и пошел к своей машине.
  - Очень интересно,- пробормотал Пресняков, провожая его взглядом.- Очень интересно...
  
  - Опять красный!- Водитель выругался и притормозил возле светофора.
  Ефим Павлович утомленно закрыл глаза. День выдался на редкость напряженным. И весь день из головы у него не выходила притча Никольского. В этой абракадабре с орехами был скрытый смысл. Пресняков чувствовал что близок к разгадке. Но какая-то малость все время ускользала от него.
  - Ах ты, гаденыш!- Вдруг прохрипел водитель.- Только попробуй!..
  Пресняков открыл глаза и увидел, как к машине через перекресток бежит подросток в спортивной курточке и шапочке. В руке у него была бита, и бежал он с явным намерением расколотить стекла и фары их машины. Преснякову в этом подростке что-то показалось смутно знакомым, хотя на улице был уже двенадцатый час ночи и рассмотреть лицо хулигана он так и не смог.
  - Сиди на месте,- меланхолично посоветовал водителю Мартиросян. Эта ситуация его забавляла.- У нас стекла пуленепробиваемые.
  - Стекла пуленепробиваемые,- с ненавистью процедил тот.- Да я ему сейчас всю морду разобью, чтобы в следующий раз неповадно было!
  Он выскочил из машины, и в этот момент Пресняков все понял.
  - Мартиросян, дверь!- Выкрикнул он. Но было поздно.
  Как черт из табакерки выпрыгивает, Говорухин заглянул в салон, почти не целясь, выстрелил в голову Мартиросяну.
  - Ефим Павлович, зачем же вы со мной так? Третьего раза я не переживу...
  - Михаил Александрович, давайте объяснимся...
  - Не смешите меня, Пресняков. Когда-то вы обещали мне содействие и поддержку. Но вместо этого меня только калечили да пытались убить. Уже не свидимся...- И улыбнулся на прощание.
  
  Спустя пять минут Верхошатцеву позвонили.
  - Здравствуй, брат, можешь себя поздравить!
  Федор узнал по голосу Михаила.
  - Куда ты сейчас?
  - Теперь я свободен, брат. Свободен. Пока что не знаю - куда. Но мы еще встретимся. До свидания. Спасибо.
  - И тебе...- Федор нажал на кнопку отбоя,- спасибо...
   И в этот момент он понял, что именно ускользало от него в беседах с Ефимом Павловичем, ныне уже покойного. Все эти годы его жизнь была зависима от волевого решения умных и решительных людей, последнего из которых Говорухин расстрелял этим вечером. Они так любили родину, что ради нее были готовы на все. Но как быстро из героев они превратились в кровожадных чудовищ, место которым в аду, а не среди людей. Независимо от своей воли и своих желаний частью этого стал Федор.
  
  От автора.
  
  У зла тысячи масок и миллион лиц. Бог-свидетель, если бы я понимал, что это значит, для меня наверняка приоткрылась бы извечная тайна человеческой жизни. Никто ни в чем не виноват. Как должен жизнь прожить, так и проживешь ее. Одно я знаю точно: рано или поздно, но в каждом из нас умирает герой, который мог изменить мир вокруг себя к лучшему, а выжившие герои очень часто превращаются в чудовищ.
  Когда Вавилон пал, был забыт и покинут даже нищими, которые жили в развалинах, к его руинам подъехали на верблюдах двое. Один из них был пророком, который позже скажет: "Горе, горе тебе, великий город Вавилон,- город крепкий!"9, хотя он имел в виду уже совсем другой город. Этот человек был нервным и впечатлительным. А вторым был его слуга. Гибель великого города не могла не тронуть сердце первого.
  Нам выпало жить на руинах великой империи, на руинах очередного павшего Вавилона. В этом тоже есть своя прелесть. По крайней мере, перед нашими глазами уже не мелькают герои.
  
  1. Наркотики растительного происхождения.
  2. Одно из названий наркоторговца.
  3. Бхавачакра (санскр.) - колесо сансары.
  4. Ямараджа (санскр.) - Господин Смерти.
  5. Карма (санскр.) - закон причины и следствия.
  6. Масштаб денежной массы советского периода (1$ = 7 сов. рублям).
  7. Шесть миров - понятие буддийской космогонии.
  8. Ссылка на древнеримский миф о боге Сатурне.
  9. Откровение, 18:10.
  
  Конец.
  КД-ПМ, 2003 (2013)
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"