Кулецкий Алексей Николаевич: другие произведения.

Вперед, во все стороны - Ура!!!

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    СВВПСУ-"Ю" закончилось и началась взрослая жизнь. Продолжение истории. Своего рода хронология одиннадцати лет службы за Полярным кругом.Продолжаем работу.


Алексей Кулецкий

0x08 graphic

Вперед, во все стороны! Ура!!!

Своего рода небольшая хронология 11 лет службы за Полярным кругом.

Стольный градъ Москва.

Годъ 2019 отъ Р.Х.

Вместо предисловия.

   Перед Вами, мой уважаемый Читатель - несколько историй, имевших место в некоторых береговых частях Краснознаменного Северного флота в конце девяностых - начале двухтысячных годов и происшедшие с некоторым временным интервалом. Впрочем, автор как мог, постарался расположить их примерно в том же хронологическом порядке, в котором они и происходили. Четыре войсковые части, как четыре отдельные жизни - не похожие одна на другую. Каждый раз - все заново. Новый коллектив, новый уклад, новые традиции. А восемь командиров части... Это же наверное, как восемь разных отцов - каждый со своим подходом. Пять Командующих Северным флотом не в счет. Где Командующий, а где все мы... земляные червяки...
   Каждая войсковая часть, в которую заносило автора, это, еще раз, как новая жизнь - со своим укладом, традициями и главными героями. Во всех историях имеются реальные прототипы, а описываемые события происходили на самом деле, правда документальных свидетельств не сохранилось, но они все еще живы в памяти главных действующих лиц, по счастью - здравствующих и поныне. Здесь еще остается добавить то, что никто из действующих лиц во время излагаемых событий физически не пострадал. Разве что в служебной карточке иногда появлялись не совсем желательные записи.
   Некоторая часть рассказов была написана в разное время. Объединить несколько рассказов в один, но из нескольких частей, а попросту - в сборник, автора побудила близость описываемых событий по временному интервалу и по географической принадлежности. Ну а в дальнейшем эта тема стала развиваться и дополняться. Получился своеобразный отчет за одиннадцать лет, проведенных за Полярным кругом. как я уже говорил, вначале - это были просто несколько разрозненных историй из жизни, которые несколько раз более, или менее сильно редактировались. А некоторое время спустя, в более отдаленном будущем, обросли дополнительным материалом. А заодно - это позволило автору несколько доработать исходные тексты рассказанных историй в сторону их большей художественной и литературной выразительности, а кроме этого, добавить и историй новых.
   Автор так же не может не принести свои глубочайшие извинения перед особо нежными и утонченными читателями за некоторое количество ненормативной лексики, содержащееся в данных повествованиях. Он был просто вынужден это сделать по нижеследующим причинам. Во-первых, из песни слова не выкинешь и замена ненормативного выражения на "нормативное" не передаст всего колорита, так сказать, "эмоции и драматургии" данных историй. Во-вторых - армия без ненормативной лексики - не армия... может - к сожалению, или может быть, к счастью. Великий русский мат, который не расходуется понапрасну "для связки слов", вместо знаков препинания, является выражением бурных, зашкаливающих эмоций, или служит мощным импульсом для произведения в установленное время, и с требуемым качеством, некоторых последующих действий в зависимости от их важности, срочности, или изначальной правильности. Впрочем, если кому-то не понравится, то можно просто не читать и не выносить мозг ни себе ни другим.
   Училище в один прекрасный день, осталось позади и, с каждым годом уходит от нас все дальше и дальше, оставаясь в памяти. как ни странно, школа, где я провел десять лет своей жизни, не произвела столь сильного впечатления на всю оставшуюся жизнь, нежели Училище, которое снится и поныне. Жизнь сделала очередной крутой виток и, от северного берега моря Черного, пришлось отправиться на южный берег моря Баренцева. В никуда. Вернее - куда-то. На какой-то крайний Север, где нет ничего, кроме холода, голых сопок и вечной полярной ночи. Что там есть, на том севере? Низкое, серое небо нависает над угрюмыми серыми сопками... Три тысячи километров от родного дома, привычной обстановки, от родителей и жаркого Крыма с ласковым Черным морем, в край холодов, гранитных сопок и неласкового моря.
   Это потом, уже много позже, слово Север будем писать исключительно с большой буквы. потому что иначе - никак и тот, кто на Севере был, тот поймет. Мурманск, Западная Лица, Североморск стали вызывать щемящее чувство ностальгии и жгучее желание снова там побывать, хотя бы ненадолго. А богатство Северной природы раскрылось во всей своей красе, поражая своим размахом и разнообразием. Встреченные на трассе автомобили с номером региона 51, со временем, так же стали восприниматься, как родные. А пока... Пока - все незнакомое и чужое. Три тысячи километров в неизвестность. Самому, без близких, в самостоятельную жизнь... Куда уж самостоятельнее...
   Это были незабываемые одиннадцать лет. Со своими ошибками и успехами. Одиннадцать лет хорошей жизненной школы. Школы порой жесткой, временами даже жестокой, но - весьма действенной и запоминающейся. Наверное так и должно было случиться, чтобы начать смотреть на многие аспекты жизни совсем не так, как ты смотрел до этого. Пусть, для этого и пришлось получить в том числе и по голове. Никогда не понимал тех, кто ноет по поводу того, что за какой-то период времени, ему, или ей вспомнить нечего. Это что? Человек сам расписывается за то, что определенный период жизни этот человек прожил попросту зря? Расточительность? Нет, на мой взгляд - просто глупость и дурь! Было тяжело, порой - тошно, но теперь есть, что вспомнить.
   Ну что же, давайте снова окунемся в обстановку того мутного времени. Времени первых лет после распада Советского Союза и формирования новых Вооруженных Сил - Вооруженных Сил России, когда зарплату офицеры и прапорщики получали раз в полгода, а то и реже. Спасались в основном пайками. Без пайков было бы совсем туго, но - как-то жили, выживали и даже имели свои незамысловатые радости жизни, которые редко, но все же подкидывала гарнизонная жизнь.
   Что дала гарнизонная жизнь? Она дала незабываемые отношения между людьми. Когда можно было запросто дать ключи от квартиры своим друзьям, чтобы они посмотрели за ней на время твоего отпуска. Она дала дружбу семьями, которую мы поддерживаем и по сей день, встречаясь хоть и не столь часто, но по прежнему охотно и радостно. И нам все так же есть, о чем поговорить и уж тем более, есть, что вспомнить, потому что это в нас неистребимо, а с каждым прожитым годом нас становится все меньше, а память - делается все более щемящей, а наши встречи все более волнительными...
   Тем не менее, все в этой жизни рано или поздно заканчивается. Точно так же в один прекрасный день завершилась и моя воинская служба, уступив место гражданской работе. И тем не менее, что-то наверное до сих пор выдает во всех нас наше военное прошлое. Если совершенно незнакомые люди почти безошибочно разглядывают в нас тех, кто проходил в прошлом военную службу. Хотя военное - это первое, от чего я постарался избавиться в первые же месяцы своей гражданской жизни, но, несмотря на это, "служил" еще года полтора.
   Осознать то, что настоящая жизнь находится за воротами КПП своей части - это нелегкая задача, но ее со временем крайне необходимо решать. Без этого - тоже не прожить. Очередной поворот пройден, очередной жизненный этап завершен, еще одна страница перевернута. Живем дальше. Если кому интересно, то милости прошу вот сюда: samlib.ru/k/kuleckij_a_n Итак, друзья, мы начинаем. Год 1994-й, месяц август... Гарнизон Мурманск - 150. Мы все еще так молоды... У нас такие планы...

Поворот к Северу.

   Отпуск после окончания Училища подошел к своему завершению. Первый отпуск уже в новом качестве. Правда, еще не до конца доходило, в каком. Было хорошо и содержательно. Однако понимания того, что мы находимся на очередном резком повороте в жизни, еще в полной мере, не было. Да, разъехались, как будто в очередной отпуск, после окончания очередного курса, но вот только еще не поняли, что с большей частью наших однокашников - навсегда. У всех на руках были предписания, прибыть для дальнейшего прохождения службы в определенную войсковую часть. Мы выходим во взрослую жизнь.
   Отстояны очереди в железнодорожную кассу, всеми правдами и неправдами в воинской кассе Симферопольского железнодорожного вокзала, взяты билеты по маршруту Симферополь - Москва. Спасло только наличие воинских перевозочных документов. Пришлось напрягать знакомых в бывшей столице нашей общей Родины, чтобы взяли билеты до Мурманска. Через пару дней знакомые отзвонились, сообщив, что взяты два необходимых нам билета. Необходимые на первое время вещи были упакованы в два внушительных чемодана, постепенно принявших почти цилиндрическую форму. С ними и придется ехать в новую жизнь. Это вам не на месяц, на стажировку в район града Киева, это всерьез и надолго, в край, где девять месяцев - зима. Это вам таки - Север!
   День 25 июля 1994 года... День отъезда. Думать о нем не хотелось, но он неумолимо приближался. Накануне не спалось. Чемоданное настроение достигло своего пика. В душе было тошновато. Даже несмотря на то, что пришел домой после прощальных посиделок в теплой компании школьных друзей во втором часу ночи. Все равно, чувствовал себя, как идиот. Пару дней назад, снялся с учета в Алуштинском военкомате, встретившись там с одним из наших товарищей. Мы поприветствовали друг друга, как будто ни в чем не бывало. Он, узнав, куда меня понесло, лишь присвистнул и покачал головой. Ему нужно было ехать всего лишь в сторону Ялты.
   Мой дружок Димон накануне, на церемонии моей отвальной, за коньяком в ресторане Ай-Йори, на голубом глазу, во время перекура, долго говорил, что мне завидует белой завистью - новые люди, новые места, новая жизнь... Сам сын военного, довольно большой кусок жизни, прожил на Дальнем Востоке. Наверное знал, что говорил. Зависть - завистью, но он оставался в Крыму, среди привычной обстановки и старых знакомых, а мне предстояло отправиться за три с лишним тысячи километров в сторону макушки Земли. А там еще - неизвестно, где придется в конце концов служить. Направлен-то в распоряжение Командующего флотом. Куда он скажет, туда и пойдешь! Легко тебе, говорить, корифанище! К двенадцати часам нам нужно на вокзал. Поезд Симферополь - Москва. В Симферополе меня должен ждать мой однокашник из двадцать первой роты Ваня Тарабрин, так же, как и я, направленный в распоряжение Командующего Северным флотом.
   Утром, надев на себя новенькую и сидевшую еще несколько непривычно, после курсантской, лейтенантскую форму, мы вышли в сторону троллейбусной станции. Как-то еще слишком по-новому, смотрелись на плечах не черно - желтые погоны, а зеленые, с красным просветом посередине и двумя маленькими звездочками. А брюки с тонкими, красными лампасами характеризовали своим наличием переход на новый уровень. И шел я не в кирзовых сапогах, к каким привык за четыре года, а в новых, коричневых офицерских туфлях. Как-то перед самым выпуском, мы с другом, Юрием Буртовым, нещадно подкалывали старшину 21-й роты Леху Чирьева (к сожалению, Лехи уже нет с нами...) - "Леха, где ты свои старшинские погоны потерял? Мы - лейтенанты и ты тоже! Непорядок - ты старлеем долен быть!" Леха добродушно пытался нас послать... Впрочем, все решалось достаточно мирно...
   Водитель посмотрел немного недоуменно и с сочувствием. Видимо, в недалеком прошлом, ему не раз попадались, следующие по пути в Алушту курсанты. Все же нас, алуштинских было около десятка. Наверное, успели примелькаться. А сейчас - один из них, отправлялся к новому месту службы. Мы, петляя по горной дороге, единственной в Союзе междугородной троллейбусной трассы, выдвинулись в сторону Симферополя. Постепенно стало приходить то щемящее сердце чувство, когда ты понимаешь, что точка невозврата пройдена и того, что было раньше, уже никогда не будет. Полтора часа дороги. Мы преодолели Ангарский перевал и троллейбус, петляя по извилистой дороге, стал постепенно спускаться в симферопольскую долину. Сколько раз мы ездили по ней... В Училище и из него...
   Троллейбус, протянулся через улицу Киевская, миновал Куйбышевский рынок, на котором мы обычно выходили, чтобы ехать в Училище и подкатил к посадочной платформе вокзала. Мы с родителями, волоча за собой чемоданы с вещами, направились в сторону отправления поездов дальнего следования. Ваня с родными стоял под аркой, возле башни с часами, неподалеку от начала первой платформы, откуда всегда отправлялся московский поезд. Встретившись, мы все вместе еще некоторое время постояли все вместе, после чего двинулись в сторону предполагаемой остановки состава.
   Нам навстречу шел патруль. Патруль по железнодорожному вокзалу. Призванный отлавливать различного рода нарушителей. Подполковник и два курсанта теперь уже - третьего курса. Больше видимо, направить было некого. Начальник патруля, подполковник Караваев, тепло поздоровался с нами. Нас он запомнил - еще так недавно, на государственных экзаменах, мы сдавали ему Военную психологию. Сдали успешно и вот теперь - он словно пришел нас проводить. Мы немного поговорили об Училище. Тем временем, состав подползал к платформе. Пожав руки на прощание, он пожелал нам успехов в дальнейшей службе.
   Поезд был подан точно в срок. Наверное, будь наша воля, мы отдали бы многое, только бы еще немного отдалить этот тяжелый миг прощания и расставания. Отец крепится и держится бодрячком, мама едва сдерживает слезы. Приходится расставаться с родными, с Крымом и прошлой жизнью... Мы зашли в поезд и заняли свои места, затолкав неподъемные чемоданы по полкам. Плацкарт... Сколько еще таких вот плацкартов нам в будущем еще предстоит... Сейчас он вызывает чувство ностальгии... Особенно на фоне перелетов бизнес - классом и около него. Что теперь нам стоит - слетать на два дня, как следует выпить водки и проведать старых товарищей... А пока - мы едем, а куда не знаем толком.
   "Провожающие, выходим из вагона!" - проводница, уже в форме "Украинской зализныци", вышла из своего купе и отправилась в тамбур. Попрощались с родителями и вот - нас разделяет стекло вагонного окна. Видно все, но уже не дотронуться. Ладонь с той стороны окна... И ты свою - припечатываешь с другой стороны. Но... между нами уже невидимая преграда... Ты не чувствуешь материнской ладони, такой близкой и привычно теплой... хотя - вот она... И такая же преграда разграничила нашу прежнюю жизнь, которая закончилась в этот самый день и новую, которая еще толком не началась... Возврата не будет... Хотя... мы еще можем выпрыгнуть из поезда в руки родителей и близких, но никто не сделал этого... Мы же - мужики! Еще какое-то время смотрим друг на друга, потом поезд едва заметно дернулся и вокзал, вместе с дорогими нам людьми, сначала медленно, потом все ускоряясь, удаляется от нас. А поезд, набирая ход, мчит нас прочь от Симферополя, в сторону Москвы.

*****

   Как ни странно, дорожная лихорадка отступила, как только железнодорожный вокзал города Симферополя пропал из виду. Плацкарт, ноги, висящие в центральном проходе... Вонючие носки в конце июля, висящие между верхних полок, когда идешь в направлении местного санузла... Дорога, а с ней и новые заботы. Второй раз в жизни мы едем самостоятельно. В первый раз, мы заботились о себе в поезде Симферополь - Киев, при следовании на первую войсковую стажировку. Теперь вновь приходится заботиться самим о себе - разбавить новую еще вермишель быстрого приготовления... Никто за нас не станет ничего делать. Но тогда это было "по приколу...", а сейчас... нет, еще не доходит по-настоящему...
   Мы с Ванькой довольно быстро уничтожили домашние припасы - на дворе стоял июль в самом своем, предавгустовском соку и приходилось переживать за съестное. Скромные 0,5 водки Русская тоже ушли незаметно. Ванька объявил по секрету, что если у него не получится уйти в морпехи Северного флота, он будет косить на "Свидетелей Иеговы", которым нельзя в руки брать оружие. Нужно сказать, что за время пребывания в городе Симферополе, мой товарищ достиг довольно больших успехов в познании божественных истин и мог спорить по этому поводу бесконечно. Сутки дороги прошли быстро, благо на границе пока еще была не таможня, а Бог знает что. Никто нас не проверял и мы совершенно свободно покинули пределы нового государства - Украины, чтобы связать свою жизнь с совершенно другим, новой и старой одновременно, Родиной - Россией.
   Сутки в пути... Да что там, этих суток... Указатель "Крым" остался позади. Началась степь. А затем - довольно долго поезд тянется по берегу Днепра - до самого Запорожья... И никто тогда не думал, что это будет совершенно чужая для всех нас земля... А пока... Днепр... Водная гладь до горизонта и редкие травяные острова. Рыбаки, тягающие рыбу с лодок, а то и вовсе, прямо с насыпи, по которой проходит дорога. Все это, конце концов, остается позади. И рыбаки, которым нет до нас абсолютно никакого дела, в том числе.
   А нам дальше - в сторону севера... Миновали Харьков. Название еще написано по-русски. Теперь пошла российская территория. Белгород, Курск, Орёл... А там - всего ничего. До Москвы мы доехали без каких-то заморочек. О таможне в то время еще никто не слышал. А контроль со стороны пограничников - еще никто всерьез не воспринимал. Предстояла пересадка на поезд Москва - Мурманск и переезд с Курского вокзала на Ленинградский... Еще совсем чуждый и чужой... Это только сейчас, спустя много лет - Ленинградский вокзал... Эххх... Махнуть бы туда, хотя бы на денек, посмотреть на "кино" в начинающем темнеть в осеннюю пору небе... еще желто лимонного цвета... Но - это сейчас, а пока...
   Мы вышли на воздух, в толпе таких же приезжих, на перрон Курского вокзала. Наша знакомая уже ждала нас с билетами, которые и передала нам, без особых сантиментов. Дежурно расспросив меня о делах в Крыму и отдав билеты, она покинула наше общество. Дальше - полная личная свобода... Иди куда хочешь... Ты все равно никому нахер не нужен. Подкатил носильщик с телегой. Увидел наши неподъемные чемоданы в предчувствии заработка. Это Москва, детка! Город совершенно равнодушный к тебе, хоть ты и издохни прямо на ступеньках здания вокзала. На помощь тебе не придет ровным образом - никто! Это, еще раз повторю - Москва! Столица нашей Родины! И таких приезжих ублюдков, как ты, приехавших неизвестно откуда и, пересев на другой поезд, уезжающих дальше, здесь отираются - тысячи! Все хотят посмотреть и прикоснуться к тому, что остальные видят только по телевизору... Никому ты не интересен!
   Но - мы молоды! Мы вышли из поезда и окунулись в море привокзальной шушеры. Киоски, до верху забитые видеокассетами с порнухой, называемой здесь - крутой эротикой... Сомнительные личности, явно не славянского облика, один взгляд которых на тебя выдает в них отнюдь не друзей. И которых можно смело отстреливать по принципу - "твоя рожа мне не нравится..." И вряд ли прогадал бы...
   Мы добрались до выхода из метро и окунулись в совершенно новый мир - мир московской подземки. С нашими цилиндрическими чемоданами мы переехали, прокляв все, в толпе прочих пассажиров, со станции Курская, на станцию Комсомольская. Почему - прокляв все? Да потому что все, кто идет по пути, или против - все норовят задеть твой цилиндрический, неподъемный чемодан... У которого к тому же, еще и оторвалась ручка... Народу - тьма. Даже по сравнению с курортным сезоном в Крыму. Но - мир тесен, однако. В самом безлюдном месте, на эскалаторах, мы столкнулись с нашим товарищем, из двадцать второй роты, но увы... мы разъехались, не оценив момента в разные стороны, успев крикнуть друг другу, что не прощаемся...
   Сдали чемоданы в камеру хранения. Наши пожитки закинул на стеллажи вечно хмурый жрец чемоданов и котомок, выдав нам три пластмассовых жетона с номерами. Руки больше ничего не оттягивало и у нас было целых двенадцать часов на адаптацию к российской действительности. В киоске на площади между вокзалами, сделал свою первую российскую покупку - купил часы с циферблатом и экраном. Два в одном. Красивые часы в хромированном корпусе... Они у меня шли еще года полтора...
   Мы вышли в город. Решили заняться наблюдениями. Напротив универмага "Московский", люди стоят в очереди в ларек. Что-то покупают. Неподалеку сидит на тротуаре бомж. В засаленную до блеска меховую когда-то шапку, народ кидает деньги. В основном - мелочь. Но - щедро. "Помогите на бухло!" - зато искренне! Бомж сидел довольно долго. В конце концов, подойдя к ларьку и разогнав своей вонищей, изрядную долю толпы, он вполне профессионально принялся пересчитывать пожертвования граждан. Сумма оказалась вполне достаточной для приобретения небольшого батона датской колбасы салями и литровой бутылки водки "Финляндия", которую в то время никто элитным алкоголем не считал.
   Бомж, отодвинув безмолвное стадо, купил эти два предмета роскоши, после чего, отвернув голову водке, сразу "замахнул" почти полбутылки в ближайшей арке и, "залупив" словно банан, батон колбасы, отожрал, отвернув обертку, ровно половину, а затем - благополучно завалился на кучу картонных коробок прямо там же и уснув, напустил под себя лужу мочи, с осознанием полного счастья в жизни... "Ваня, помнишь, что говорил нам Малишевский на лекциях по философии?" - спросил я, находясь под впечатлением от увиденного, - "Он ведь намного счастливее нас с тобой..."
   Ваня не был согласен с такой постановкой вопроса и принялся что-то с жаром доказывать насчет здорового образа жизни. Оказывается, он обладал совершенно другой точкой зрения на этот счет. Его доводы, впрочем, оказались малоубедительны для меня и мы чуть было не поругались. Однако ругаться невесть из-за чего было бы совсем уж нелепо, поэтому, еще раз улыбнувшись счастливому маргиналу, мы направились в сторону соседнего вокзала. Ярославского. На площади между ними толпился все такой же сомнительный люд, среди которого периодически мелькали роющиеся в мусорных тележках и урнах маргиналы.
   Нам надоело шататься среди вокзального сброда, времени впереди было еще достаточно и Ванька предложил скататься к родственнице его жены на станцию Воронок. Мы перешли на Ярославский вокзал и с трудом выбрали нужное нам направление, поскольку никак не могли определиться между станциями Фрязево и Фрязино... К этому еще добавилось Фряново... Названные в честь представителей местной итальянской диаспоры, эти станции находились на разных направлениях. Не перепутать! Та еще задачка! Не перепутали!
   Переспрашивая у окружающих названия станций, поскольку локомотивная бригада объявляла станции больше себе под нос, добрались до Воронка. Ванькина родственница жила в довольно уединенном домике, рядом со станцией. Мы постучали в дверь. По ту сторону долго ковырялись, видимо, решая, открывать тем, "кого черт принес", или нет. Все же открыли. В дверях показалась старая женщина, которая тем не менее, поприветствовала Ваню и пригласила войти в дом.
   Борщ и блины с мясом оказались весьма кстати, а разговоры о Симферополе и семье, сморили меня и часа полтора выпали из жизни... Как бы то ни было, нам нужно было собираться обратно. Поезд ждать не привык. А до него еще нужно было добраться. Мы попрощались и пошли обратно в сторону станции. Электричка довольно быстро домчала нас до вокзала. И снова мы окунулись в мир привокзальной шушеры, довольно недружелюбно поглядывавшей в нашу сторону.
   Мы довольно быстро обошли все вокзальные киоски и даже попробовали на зуб пиво "Балтика 4". Все новое... В Симферополе такого пива не было... До отправления Мурманского поезда оставалось еще много времени. Фирменная "Арктика" отправлялась в пол - первого ночи... Время нужно было как-то коротать. Мы прошлись еще раз к площади между Ярославским и Ленинградским вокзалами... Ничего интересного... Все это мы уже видели...
   Темнело... Мы забрали чемоданы из камеры хранения и пошли к месту отправления нашего поезда. Девятый путь Ленинградского вокзала... самый последний, после выхода из "стекляшки". Это потом он станет нам почти родным, а пока... Он был путем, уносящим нас неизвестно куда. Мы встретили капитана - морпеха в форме. Стали расспрашивать его о порядках в местных частях. Капитан отвечал, глядя на двух "чайников" и улыбаясь - "Как себя поставите, так и будет..." Он оказался впоследствии прав на все сто! А мне потом еще два года пришлось расхлебывать в дальнейшем, последствия неправильной постановки...
   На часах - нули... От перрона Ленинградского вокзала с перерывам минут в пять, отходит с десяток поездов на Питер. Они уходят и дальше - наша очередь. Капитан ушел в середину состава, пожелав нам удачи. Ноль тридцать... Светя красными фонарями, к платформе подтянулся поезд номер пятнадцать... фирменный... Москва - Мурманск... "Арктика"...

*****

   В это раз, нам предстояло ехать в разных купе. А что вы хотите? Лето перевалило на свою вторую половину. Отпускной народ постепенно потянулся обратно к местам службы. Мы втиснулись в свои купе, рассовав вещи по полкам. Поскольку грузились уже в первом часу, то времени, да и желания, на разговоры и знакомство с попутчиками не было Все уже хотели одного - расположиться и спать. Отдали билеты проводнику, который прошелся по вагону в майке и "трениках", с накинутым поверх этого великолепия мятом кителе и пропал на ближайшие два дня. Народ, получив постельные принадлежности, стал располагаться на своих местах и, без лишних телодвижений, ложиться отдыхать.
   Проснулись поздно утром. Точнее - почти днем. Настало самое время осмотреться по сторонам и обратить внимание на своих соседей. В Ванькином купе ехали дед и бабка с внуком, простые, доброжелательные люди, не один год проведшие на Севере и уже сроднившиеся с ним. Мне повезло меньше. В купе уже сидели мама, папа и их подросшая дочурка. Они возвращались с курортов Северного Кавказа. Самая же соль заключалась в том, что на этих самых курортах, дочурку кто-то видимо, оплодотворил и теперь, вид любой еды вызывал е нее неуемный рвотный позыв. Данный факт так же не добавлял оптимизма и ее родителям.
   Я понял, что ни позавтракать, ни тем более пообедать мне не удастся. Семейство прочно сидело по своим местам. Носительницу новой жизни периодически тошнило и родители прыгали вокруг нее с таким же тошнотворным видом.
   На выручку пришел Ваня, который позвал на обед в их купе. Здесь никого не тошнило и, за душевным разговором, голод был успешно утолен. В конце концов, я вообще перенес все свои съестные припасы к ним в купе. Ванины соседи не имели ничего против, наоборот - пригласили к себе - "Чего Вам там на верхней полке тосковать..." Они нам много рассказывали о Севере, постепенно знакомя нас с краем, где предстоит провести очередной, достаточно большой этап жизни.
   В Питер мы не заезжали. На Север повернули в Волховстрое. Миновали Петрозаводск. Смотались на вокзале к ближайшему киоску, купили некоторое количество пирожков и воды. Природа тем временем, постепенно менялась, становясь все более и более угрюмой на вид. Под вечер мы вышли на улицу, когда наш поезд прибыл на станцию Медвежья гора. Посмотрел на часы. В Москве уже наверное темно, не говоря уже о Крыме, а здесь еще только вечереет. Ярко-оранжевое Солнце все еще висит над горизонтом. Деревянный вокзал с башенкой, напоминающей маковку церкви над главным входом. Стало гораздо прохладнее, чем в душной и залитой асфальтом Москве. За железнодорожным полотном - на фоне закатного неба, черной зазубренной пилой виднелся еловый лес. Многочисленный торговый люд, живущий продажей всякой всячиной пассажирам поездов, суетился вокруг.
   И вот тут наконец, пришло понимание того, что мы едем далеко и надолго... Оно навалилось как-то внезапно, постепенно вытесняя крымские впечатления. Поезд должен был стоять на станции достаточно долго - заправлялся водой и перецеплял локомотив. Контактная сеть закончилась где-то в окрестностях Питера. Тепловоз, везший нас от Волховстроя, отработав свое, отцепился от поезда, и теперь, как будто нехотя, уступал место своему сменщику, который коптя выхлопной трубой, уже подползал к голове состава. Локомотив дал свисток, поезд немного дернулся и снова вернулся на свое место.
   По мере того, как наше дневное светило падало к горизонту, становилось все более прохладно. Время нашей стоянки подошло к концу. Проводник, пропавший в своем купе накануне, и материализовавшись только в Медвежьей горе, в порядком обшарпанном виде, буркнул, что стоянка заканчивается и пора занимать свои места. Еще раз вдохнув местный чистый и какой-то легкий воздух, мы полезли обратно в вагон.
   Воздух был не крымский. Крымский воздух, особенно в лесу, можно образно говоря, черпать ложкой, настолько он густой и напоенный арматами трав и листвы. Здешний же, был какой-то не крымский... Что вы говорите! Ах да! Это же Карелия! Так вот, воздух был очень легким и почти без запаха. Запаха добавил наш тепловоз, выдохнув вверх огромное облако черного дыма.
   В ближайшие пару - тройку часов, остановок не предвиделось и мы разошлись по своим купе. Я снова вернулся к своим "тошнотворным", которые за все время нашей поездки, так и не изменили выражений своих лиц. Дочурка по-прежнему, методично блевала при виде еды, а родители бегали вокруг нее. Немного почитал, почувствовав, что глаза начинают слипаться - уснул, даже невзирая на то, что обычно в поезде сплю просто отвратительно.
   Утро выдалось ясным. Недалеко от Кандалакши миновали Полярный круг. На небе появились облака. Облака не плыли, а летели довольно быстро. Такое впечатление, что небо нависало над землей, а облака готовы были цепляться за все, более или менее высокое. Показались горы. Горы были низкие, голые и покатые. Хибины... Когда-то это название видел только на географической карте, а теперь - смотрю на них через окно поезда. Иногда в распадках на склонах, мелькают снеговые пятна. Да... север... на дворе конец июля, а в относительно невысоких горах снег лежит!
   Постепенно горы ушли назад и скрылись за горизонтом. За окнами - низкие, чахлые ели, растущие в обширных болотах, иногда мелькает вода. Веселенькая тут природа, нечего сказать... И что же здесь есть? Тундра... Одно слово...
   Томительное ожидание последних часов перед прибытием в самый крупный город в мире, расположенный за Полярным кругом. Город - герой Мурманск... Столица Российского Заполярья. Тот самый южный берег Баренцева моря, о котором мне говорил московский полковник - "покупатель".
   Ванины соседи подробно объяснили, как добраться до Североморска, где нам предстояло получить свои назначения. Поезд стал тянуться мимо Кольского залива, узкой полосой вгрызавшегося в древнюю землю Балтийского кристаллического щита. Кола... плавно переходящая в Мурманск, почти на сорок километров вытянувшийся вдоль берега залива и утыкавший небо стрелами портовых кранов.
   Мы вышли на перрон железнодорожного вокзала города Мурманска. После симферопольской толчеи здесь было очень тихо. Край земли... дальше дороги нет. Конечная станция Октябрьской железной дороги... Ванины соседи показали, где останавливается 105-й автобус, ездящий по маршруту "Мурманск - Североморск". Мы тепло попрощались с ними, они нам пожелали предстоящих успехов и мы направились навстречу своему блестящему будущему... которое, вместе со многими другими бедолагами - лейтенантами, выпуска 1994 года, ждало нас в сорока минутах езды отсюда...

*****

   Мы вышли из автобуса на приморской площади Североморска. Расспросили местную публику насчет местонахождения какой-нибудь гостиницы. Нам посоветовали гостиницу "Северное сияние". Ну что же, значит, пойдем туда. Мы подхватили свои цилиндрические чемоданы и пошли в указанном направлении.
   Едва мы вышли с площади и пошли по Североморскому "Бродвею" - улице Сафонова, как в нашем направлении с радостными воплями, ринулась небольшая, но очень живописная группа. Что-то нам в этой группе показалось знакомым. Ах да! Это же наши! Парни приехали днем раньше и теперь усиленно исследовали город, в котором нам предстояло служить.
   Мы обнялись. Первый вопрос был - "Куда вы направляетесь?" Услышав про гостиницу "Северное сияние", заорали в один голос - "Вы ё...нулись! Какое нах, "Сияние"! Здесь есть места и подешевле, а главное, мы все там!" Пацаны подхватили наши чемоданы и потащили нас в общежитие акустического института, а попросту - АКИН "Алыш". Как удалось узнать впоследствии - Алыш - это название мыса в губе Ваенга, вокруг которого теперь базируются корабли Седьмой оперативной эскадры. Это в аккурат, возле Североморского автовокзала.
   На наше счастье, места были и вскоре мы уже принимали душ в довольно уютном номере. Приведя себя с дороги в порядок, мы, отметив дружной толпой прибытие к месту службы, вместе с нашими друзьями, так же, пошли исследовать город. Нашли при помощи наших пацанов почту и отвзонились домой, сказав, что все в порядке. Потом пошли к морю. На трибунах, с которых смотрят представление по случаю Дня ВМФ, встретились с другими нашими парнями, которые в надежде на лучшие места, рванули на север, не дожидаясь окончания отпуска. Увидев наши загорелые рожи, они позавидовали нам белой завистью. Но... Кто же вам мешал? Сначала отпуск отгулять, а потом уже ехать!
   Полярный день еще только подходил к своему завершению и мы совершенно попутали день и ночь. Парни, уже получившие свои назначения, попрощались с нами, они жили уже другой жизнью, той, в которую еще только предстоит окунуться нам. Они пошли по домам, а мы пошли гулять дальше. Случайно глянули на часы и ужаснулись. Солнце еще высоко, а времени - уже одиннадцатый час! Сна - ни в одном глазу! Как можно спать, когда Солнце светит прямо в глаз?
   Мы стояли на крыльце нашего общежития и вспоминали всех наших училищных уникалов. Часа в два ночи, на крыльцо вылезла сонная вахтерша и, сказав, что у нас совести нет, загнала нас вовнутрь, приказав ложиться спать. Мы разошлись по своим номерам. За то время, пока мы шарахались по городу, к нам подселили новых соседей - парнишку, выпускника военно-морского училища из Питера, по имени Серега, очень похожего внешне на молодого Гарика Сукачева и Володю, выпускника Рязанского воздушно - десантного, прибывшего вместе с молодой женой. Ваня, пообщавшись с "рязанцем", еще более укрепился в своей мысли о службе в бригаде морской пехоты Северного флота...
   А на завтра был день ВМФ! Мы хотели пойти на трибуны, но они уже были заполнены приглашенными. Делать ничего не оставалось, кроме как залезть на склон ближайшей сопки и смотреть оттуда, благо вид на залив и стоящие на рейде корабли, открывался ничуть не хуже. Празднично одетая публика усеяла все окрестные склоны, а военные, одетые в морскую парадную форму, были непривычны нам, привыкшим к зеленому... Продувающаяся на полном ходу атомная подводная лодка, буквально до половины выпрыгнувшая из воды и пилотаж на Су-27, впечатлили нас по полной программе.
   Нами в этот торжественный день никто заниматься не стал. Мы вновь прогулялись по городу, слившись с гуляющей толпой, а потом, пройдясь по магазинам, прикупив кое-чего к столу, пошли в гостиницу, чтобы отметить там это выдающееся событие. Мы стали накрывать стол и к нам присоединились наши соседи, которые оказались ребятами вполне компанейскими и общительными. Серега, выпускник из Питера, сказался подлинным кладом - он привез с собой толстую тетрадку, в которую записывал самые убойные из услышанных им анекдотов и теперь веселил толпу, зачитывая их так, как это редко делают даже маститые артисты. "Когда еще мы так соберемся..." - эта мысль словно витала в воздухе.
   Мы проснулись на следующий день и снова, отступившее было щемящее чувство, овладело нами. "Пойдем сдаваться..." - сказал кто-то. Мы прибыли в управление кадров Северного флота, где уже толпились прибывшие к месту службы из различных училище, лейтенанты. Там же мы познакомились с двумя выпускниками Вольского училища тыла, которые оказались родом из Евпатории. Вот так... И не скажешь, что до Крыма аж три с половиной тысячи километров... Крымчане везде...
   Из управления кадров флота нас всех отправили в СВМС - "Северовоенморстрой". Ваня, которого в управлении завернули с его идеей служить в морской пехоте, конкретно загрустил - "Или в морпехи, или не буду служить вообще!" - категорично заявил он, после чего, прибыв в СВМС, вместе со всеми, был вторично посланным по известному адресу, вместе со своей идеей. "Ах так!" - сказал он, после чего - стал лепить горбатого, насчет того, что Бог ему запрещает держать в руках оружие и все подобное, в таком роде. Учитывая его солидный уровень подкованности в церкви "Свидетелей Иеговы", привести нужные аргументы в пользу сугубо мирного существования, не составило особого труда. Распределявший нас по частям подполковник, он же - главный строительный политработник, тихо матюкнулся и отправил Ваню служить замполитом роты в часть, находившуюся через дорогу - "Еби мозги командиру там... а мне не надо..."
   Мне предстояло прибыть в войсковую часть, расположенную в 125-ти километрах от Североморска, в гарнизоне Мурманск-150. "Блять, как неженатого, засунули самую жопу..." - подумал я, когда мне вручили соответствующее предписание. Лишь много позже я узнал, что этот самый подполковник, сам - выпускник нашего Училища, более того, уроженец славного города Джанкой и нас он распихивал со знанием дела. Замполитом той самой части, в которую мне предстояло прибыть, был так же Симферополец, живший в моем родном городе... Вот это поворот...
   Но это - потом. А пока - мы вновь вернулись в нашу гостиницу, парни, получившие назначение в Североморске, уже собирали вещи. Убыл на свой корабль и Серега. Будущий морпех отправлялся к месту службы в поселок Спутник завтра утром. Еще один вечер в опустевшем общежитии. Из всей толпы остался только выпускник 24-й роты Игорь Голобородько... Ему завтра ехать в свою часть, в поселке Росляково.
   Вечер поразил неприятной тишиной. "Когда еще так соберемся..." - вдруг вспомнилось... - "Да, видимо никогда уже..." Закончилось наше Училище... Начинается все по-новому... Утром, вместе с Игорем сели на автобус до Мурманска. Ехали молча... В Росляково Игорь вышел и, махнув рукой на прощание, пошел в направлении большой белой казармы, хорошо видной с дороги.
   В Мурманске, я снова встретился с теми же ребятами - тыловиками, получившими назначение на побережье, гораздо дальше, чем я. Одному из них предстояло ехать в поселок Гремиха, а другому - аж на Новую землю. Я взял билет на Мурманск - 150, а потом - мы выпили на прощание по бутылке местного пива... Через час, автобус потянулся по улицам города героя на выезд, туда, где мне предстояло провести почти четыре года своей службы... Новая жизнь начиналась...

Так вот ты какой, северный олень!

   Когда внезапно оказываешься более чем в трех тысячах километров от родного дома, в котором прошла вся твоя жалкая жизнь и погружаешься с головой в другой уклад жизни, а новые друзья и знакомые - еще только в перспективе, то наличие пусть и не совсем земляка, но выпускника одного с тобой военного училища бывает безумно приятным. Разрыв в датах выпуска всего лишь в два года здесь вообще не существенен, поскольку остающиеся общие два года учебы в этих стенах - это половина срока обучения вообще. Это общие знакомые, это прежде всего общие события, в которых за это время довелось участвовать и быть свидетелем, в общем - много всего...
   За окнами общежития - в сравнительно редких случаях, или казармы, в которой приходилось проводить большую часть времени, было серо. Вокруг цвел и пах северный пейзаж гарнизона Западная Лица, Мурманской губернии. Всю красоту и прелесть этого края еще только предстояло познать, а пока - ни того ни другого просто не существовало. Несмотря на август месяц - было холодно и неуютно, солнышко первых дней пребывания на Севере сменилось пронизывающим ветром с моря и противным мелким дождем. После жаркого, летнего Крыма и теплого, как парное молоко, Черного моря пришло понимание того, что Север - это всерьез и надолго.
   Прошло некоторое время с того момента, когда молодой бедолага - лейтенант доволок наконец свой почти цилиндрический от набитых туда вещей чемодан до КПП части и получил назначение в третью роту. Служба шла своим чередом, точнее - с утра до вечера, комната в общежитии посещалась лишь изредка, а соседи по комнате, такие же два молодых лейтенанта - инженера, порой начинали уже забывать, как этот самый их коллега - лейтенант из военно - строительного отряда выгладит вообще. Что поделаешь... работа с личным составом требует определенных временных затрат.
   Одним ранним утром, в тот час, когда личный состав видит самые яркие сны, перед подъемом, дежурный по части, совсем недавно ставший старшим лейтенантом, выпускник славного Симферопольского ВВПСУ по имени Леха и назначенный после расформирования части в поселке Видяево во вторую роту, располагавшуюся этажом выше, зашел проверить несение службы в роту под номером три. Дежурному по части не положено спать ночью согласно требований руководящих документов, вот он и бродит по территории, словно призрак коммунизма по Европе.
   В третьей роте коротал предрассветное время, обеспечивая выполнение распорядка дня, выпускник того же славного училища, но двумя годами позже, совсем недавно ставший просто лейтенантом, тоже Леха, как и вышеупомянутый офицер. Лехе из третьей роты не спалось просто по сроку службы, ответственным за распорядок он остался всего лишь во второй, или третий раз, поэтому визит земляка оказался как нельзя кстати. За кофием и сигаретой завязался душевный разговор на тему родного училища, Советского Союза и Крыма вообще. Советский Союз прекратил свое существование всего лишь два года назад, вспомнили, как пережили это время и как все, некогда единое хозяйство стало стремительно разваливаться и растаскиваться прямо на глазах. Многие остались на Украине, многие решили послужить России. Время было мутное и непредсказуемое. Вспомнили, что вытворяли "по молодости" в родных стенах и перебрали, вдоволь посмеявшись, всех ротных "уникалов" водившихся в каждой роте каждого курса.
   Командир третьей роты был парень рукастый и гораздый на выдумку. Из старого посылочного ящика и двух сломанных телефонов он соорудил некоторое подобие селектора. Теперь не нужно было накручивать пальцем диск телефона, достаточно было нажать на кнопочку и на "том" конце провода нужный голос отвечал - "слушаю". Все восхищались этим образцом творческой мысли и с глубокомысленным видом протяжно говорили - "Да-а-а-а..."
   За приятным утренним разговором, время летело быстро. Как живое кино в воображении возникали картины родного училища, и лица ребят, с которыми вместе проходили эту армейскую науку. Порой возникало чувство, что вот оно, все это, оно рядом, здесь! Но... это "рядом" находилось более чем в трех тысячах километров южнее...
   Как лицо, находящееся при исполнении служебных обязанностей, дежурный по части решил "держать руку на пульсе" и проверить в предрассветные часы несение службы дежурным по штабу. Он сидел в маленькой комнатенке у входа в тот самый штаб и клевал носом над коммутатором. Леха затянувшись сигаретой и сделав глоток кофе, с важным видом нажал на кнопку вызова на импровизированном селекторе и произнес - "Дежурный по штабу!".
   С "того" конца провода ожидалась фраза вроде "Дежурный по штабу слушает", пусть даже и сонным голосом. Однако селектор отозвался лишь словом "Да..." и последующим молчанием.
   Офицеры, пожав плечами, непонимающе переглянулись и Леха снова нажал на кнопку селектора, повторив свой вызов. Селектор снова отозвался "Да..." и замолк. Леха снова посмотрел на более молодого коллегу - "Не, я не понял, что за херня в части творится!" От вальяжности не осталось и следа, глаза дежурного зло заблестели и он в третий раз нажал на кнопку вызова - "Дежурный по штабу!" - выкрикнул он. Селектор снова ответил привычным "Да..." и замолк.
   Такое вызывающее отношение к службе способно взбесить даже самого бестолкового и нерадивого дежурного. Леха снова нажал на вызов и заорал - "Дежурный по штабу!!!" - "Да..." - "Что да??? Хуй на!!! Ты что, олень бля, забыл как надо представляться, или мне нужно спуститься и навешать тебе пиздюлей??? Ты ващще хто??? У тебя бля, олень фамилия и звание вообще есть???" - "Есть... Командир части, подполковник Рыжков... мое фамилие и звание... ну спустись, если есть желание..." - спокойно и даже как-то флегматично ответил в наступившей после пламенной речи дежурного тишине селектор...
   Особого желания спускаться в общем-то не было, но случай был из категории таких, когда ноги сами, ничьего мнения на этот счет не спрашивая, вынесли дежурного по части из помещения третьей роты и понесли вниз, в штаб, навстречу новым, волшебным ощущениям. Там за коммутатором, сидел "олень" в виде командира части, внушительного вида подполковник, прослуживший в военно - строительных частях всю свою жизнь и прошедший все ступени от рядового - срочника, до степеней известных, весь в ожидании и предвкушении. Рядом с дверью, в комнату, с надетой на голову в виде "испанского воротника" гитарой, которую не успел вовремя убрать, отжимался от пола уже не сонный, а вполне себе бодрый, дежурный по штабу. Таким же бодрым был и дежурный по КПП, которого командир, явившись в часть за час до подъема, застукал клюющим носом у обогревателя. Получив "волшебный импульс" от командирского ботинка, который "зря не обидит", он вылетел на улицу и теперь наводил порядок на закрепленной территории, причем веник, тряпка, лопата и грабли в двух его руках умещались и применялись как-то одновременно.
   Выполнение утреннего распорядка дня прошло образцово - показательно. Когда третья рота выходила на утреннюю зарядку, из штаба отчетливо доносилась информация о том, как в суровых условиях военно - строительного отряда выглядит олень, а заодно - какое у этого оленя бывает имя и звание. Военные строители, услышав этот мелодичный голосок, старались проскочить опасный участок как можно скорее и бесшумнее.

*****

   Истории этой могло бы и не случиться, если бы не командир этой самой второй роты, в которую и был назначен наш невольный герой и не склонность подшутить над подчиненными самым нестандартным образом, со стороны старого сурового подполковника.
   А дело было вот в чем. Командир части, как-то раз, пребывая в благодушном настроении потянувшись, расспросил дежурного по КПП о том, кто из офицеров рот находится в расположении, вышел из своего кабинета, согнал с места дежурного по штабу и набрал номер командира второй роты. Ротный - два бодро представился и услышал в телефоне - "Палы-ы-ы-ы-ч, меня тут собачка укусила, помоги, Палы-ы-ы-ы-ч!" Палыч не стал сильно вникать, кого укусила собачка, подумав, что над ним прикалывается кто-то из двух других ротных, просто положил трубку.
   Однако комбата такой поворот дел явно не устроил и он хмыкнув, снова набрал ротного - два. Прозвучало привычное представление и ротный снова услышал в трубке знакомое уже нытье - "Палы-ы-ы-ы-ч, меня тут собачка укусила... помогии-и-и, Палыч..." Вопросы повседневной службы вверенной ему роты, из-за которых ротный остался в подразделении, а не слинял домой под прикрытием нахождения на производстве, занимали в этот момент Палыча гораздо сильнее приколов со стороны сослуживцев, поэтому он, недолго думая, отчеканил в трубку - "Иди ты на хуй!" дал отбой и продолжил заниматься своими делами.
   Командир части, поперхнувшись и едва не откусив при этом половину телефонной трубки, со словами - "Ну хорошо... дома всех будешь на хуй посылать!", затаил обиду и решил как-нибудь отыграться на неучтивом и бессердечном ротном. Загнав обратно на место дежурного по штабу, он величаво удалился в свой кабинет.
   А в этот день он, оседлав свой УАЗик, просто поехал и поставил на уши весь объект, объявив сбор по тревоге и всех пересчитав. На вопросы ошарашенных ИТРовцев, в чем собственно дело, командир, разведя руками в стороны, заорал на всю стройплощадку - "А автозавод Лихачева - он ведь большой! Он ведь - просто о-ху-ен-ный!!! А у вас контроля ни за кем нет нихера!!! А ядерная война может быть на дворе!!! А люди болтаются бесконтрольные!!! А нужно вертеться вот так!" - он показал вращательными движениями - "И бегать нужно, как зайчик трипперный туда-сюда, контролируя! Ясно???" "Ясно" - с умным видом ответили инженеры и снова засели за свои документы.
   Случай из разряда "Как нибудь" подвернулся очень скоро...

Няял-явр.

   Непривычно солнечное и теплое северное лето 1994 года близилось к своему окончанию. Начавшаяся после окончания Училища офицерская служба шла своим чередом. Однообразное и рутинное течение служебного времени внезапно было нарушено на утреннем разводе распоряжением Начальника штаба части о необходимости убыть в командировку в поселок Няял-явр, для руководства работами по разбору старых сборно-щитовых казарм старого отряда, строившего железнодорожное полотно из Мурманска в гарнизон.
   Что? Куда? Какой нах, Няял-явр? Это где вообще? "Хорошее место!" - произнес исполняющий обязанности ротного Юра Таняшин - "Там озеро есть, красивое! Двадцать восемь километров! Я бы съездил... отдохнул..." "Да мне и здесь неплохо служилось... Только начал в курс дела входить..." - несколько приуныл молодой лейтенант, то есть я, недели две, как назначенный на должность.
   Зазвонил телефон и голос из трубки, вещавший с другого конца провода, попросил этого самого молодого лейтенанта, спуститься в штаб, для получения командировочного удостоверения. Удостоверение было получено и, лейтенант отпросился у Начальника Штаба части, сбегать в общежитие, взять необходимые личные вещи.
   Упаковав в небольшой чемоданчик самое необходимое, я возвратился в часть, где командирская машина уже ждала под парами. УАЗик развернулся на плацу, дежурный по КПП открыл ворота и машина понеслась на выезд из гарнизона.
   Петляя по довольно разбитой дороге, наконец, добрались до пропускного пункта, через который осуществлялась связь заполярного поселка с внешним миром. Хмурый матрос - контрактник, посмотрел документы и недоверчивым взглядом сверил фотографии в удостоверении личности и военном билете с оригиналами. Изображения сходились, шлагбаум поднялся, выпуская нас во внешний мир.
   Километров через двадцать, машина, нырнув под железнодорожную насыпь, свернула с трассы Печенга - Мурманск на добротную грунтовую дорогу и помчалась по ней, оставляя за собой светло - коричневый хвост из пыли. Иногда дорога шла по берегу озера, открывая превосходный вид на поросшие лесом берега и водную гладь. Озеро действительно, было не маленьким и самым большим, из всех тех, которые мне приходилось видеть за всю прошедшую жизнь.
   Проехав по ней еще примерно столько же, мы въехали в небольшой поселок, состоявший из каких-то избушек и одинокой пятиэтажки, возвышавшейся над окружающим пейзажем. Градообразующим предприятием в поселке была железнодорожная станция, иногда свистел маневровый тепловоз, какие-то личности в оранжевых жилетках копошились на полотне, да иногда стучал по стыкам поезд Мурманск - Никель. Больше ничего не нарушало общей безмятежности обстановки.
   Вскоре УАЗик свернул на порядком разбитую дорогу и помчал, переваливаясь на рытвинах в сторону небольшого, живописного полуостровка, на котором приткнулся небольшой, но аккуратный, деревянный домик, возле которого виднелись остатки сборно - щитовых построек. "Нам - туда" - произнес молчаливый водитель командира части.
   Автомобиль подкатил к домику, который при ближайшем рассмотрении, оказался даже несколько больше, чем могло показаться с первого взгляда. Из двери вышел помятый старший прапорщик. "Старший прапорщик Шаповалов..." - хмуро отрекомендовался он - "Наконец-то меня сменили... За...бался я служить уже... отдохнуть пора... Сейчас народ подтянется..." - добавил он уже совсем безразлично.
   "Да... весело..." - шевельнулось в голове - "Сейчас поглядим, что здесь за контингент..." Через некоторое время на горизонте показалась группа из семи солдат. "Вот они... идут..." - ткнул пальцем в сторону группы прапорщик - "Семь человек... казармы разбирают... нахер бы они были кому нужны... Восьмой - повар..." - он с раздражением сплюнул себе под ноги.
   "Товарищ старший прапорщик! Прибыли..." - доложил ефрейтор, старший группы. "Как докладываешь? А?!" - вдруг ни с того, ни с сего взорвался прапорщик. "Здесь находится старший по званию!" - крикнул он - "Упор лежа принять! Делай раз! Делай два! Бегом - марш!" немало озадаченные военные строители принялись наматывать круги вокруг домика. "Вот так надо... Меньше с ними церемониться..." - наклонившись ко мне, дыхнул он перегаром, - "Сейчас задрочу всех! Живее!" - снова заорал он на бегающих строителей.
   "На месте - стой!" - крикнул он, - "К обеду - разойдись! Живо приводить себя в порядок! Пойдем, лейтенант, хозяйство тебе покажу!" Мы пошли в домик. "Это - твоя комната" - он открыл дверь в небольшую, уютную комнатку с кроватью и тумбочкой, на которой лежал томик Маркса, без обложки. "На первое время в качестве чтива пойдет!" - подумал я. "Здесь бойцы спят" - он открыл дверь в самую большую комнату, с четырьмя двухъярусными кроватями. "Здесь - кладовая, здесь - столовая, здесь - удочки..." "В озере рыба водится... можно и гольца поймать..." - подвел он итог. "Жрачки в принципе хватает... пайковых сухофруктов хватает" - сказал он, ткнув ногой в бумажные мешки с сухофруктами и сухим картофелем, - "Но мы обходимся своими силами - грибов - тьма, бойцы могут и рыбы наловить".
   "Ну что, обед готов?" - спросил он у повара, ковырявшегося во дворе у огня, на котором уже булькал густой, гороховый суп. "Готов!" - ответил повар. "Корми народ! И нам сделай по тарелочке! Пойдем, я тебя в курс дела введу" - шепнул он подмигнув.
   Мы зашли в комнату старшего. "Давай по шильцу!" - сказал прапорщик, доставая банку черничного варенья - "Здесь с сахаром дефицит, зато варенья черничного, как говна в деревне! Сейчас наведем! "Ликер-шасси" называется!" Он достал поллитровую банку, налил туда невесть откуда взявшегося спирта, залил водой, подождал, пока пройдет реакция и положил ложку варенья - "Во! Красота! Ну, давай за службу!" Синеватая жидкость была жутковатой на вид, но вполне приличной на вкус, слегка осушив губы, легко ушла вовнутрь. Мы выдохнули и захрустели ржаными сухарями с рыбными консервами.
   Особых развлекух здесь нет... дыра дырой... развлекаемся рыбалкой в основном, можно в лес сходить, грибов набрать, их тоже тут масса. Баня для бойцов - они в пятиэтажку в душ ходят - там старый зэк живет, Виля зовут... Нормальный мужик, пить им не дает, да и пацаны нормальные... управляемые вполне... В дверь постучали. Прапорщик спрятал "ликер" под стол - "Заходи!" Повар внес на листе фанеры, выполнявшем роль подноса, две дымящиеся глубокие миски с густым варевом, два стакана с горячим компотом из сухофруктов, сдобренным отваром из листьев брусники и горкой ржаных сухарей. "Суп гороховый, музыкальный!" - объявил он.
   Мы поблагодарили повара и он исчез за дверью комнаты. "Ну, давай еще по одной! Под армейский закусон!" - и из-под стола снова показалась знакомая банка. негромко звякнули стаканы и жидкость снова ушла вовнутрь. "Какой распорядок?" - ответил прапорщик вопросом на вопрос - "Подъем в шесть, как в части, в восемь завтрак, затем на казарму, до обеда, затем - обед, снова на казарму и часа в четыре - хорош! Личное время, ужин, приведение себя в порядок и в двадцать два - отбой."
   "Давай по третьей! Не чокаясь!" - провозгласил он. Мы выпили и какое-то время помолчали. Третий тост в условиях Вооруженных сил традиционно пьется за тех, кого уже с нами нет. С возрастом, к сожалению, этот список только удлиняется. А пока... "Ну... нам пора!" - прапорщик поднялся со стула и сделал несколько неверный шаг на выход - "Мне - в Лицу, а ты - служи, набирайся опыта..."
   В голове немного шумело от "Ликера Шасси", командирский УАЗик, рыкнув напоследок движком, поехал, унося прапорщика в гарнизон. Он неторопливо ехал, переваливаясь по кочкам, на выезд из поселка. А мы остались блюсти службу. Я и восемь солдат.
   Как бы то ни было, нужно было брать бразды правления в свои руки. Построив свой народ, я постарался им объяснить, что нам лучше жить дружно и не компостировать друг другу мозги. Мое воинство было нимало удивлено таким резким поведением своего старого "шефа", отметив, что раньше он был куда поспокойнее.
   Озадачив народ приведением в порядок территории вокруг домика, я решил вздремнуть, поскольку переход от училищного времени на время части был довольно-таки нелегким. Подъем в Училище был в семь утра, отбой в двадцать три, плюс к тому, Украина быстренько перевела часы на час назад, а здесь - все на час вперед, плюс к тому, еще и перешли на летнее время... Итого - вставать приходилось в пять утра, если ориентироваться на старый уклад жизни. Спать хотелось почти постоянно.
   На следующий день, я, умывшись в свежей озерной воде, вместе со своим воинством, усердно разбирал старую казарму, бдительно следя за выполнением правил техники безопасности. Затем, снял народ на обед и, после обеда снова отвел на место работы. Вечером решил пройтись вдоль берега, благо, что мои воины, умаявшись за день, только и мечтали о том, чтобы поесть и лечь спать... воплощение армейской мечты... Отойдя на довольно большое расстояние от нашего домика, решил попробовать воду на тепло. Снял офицерские туфли и зашел в воду по щиколотки... Ноги сразу занемели... сразу подумалось - это вам не Крым, с его двадцатью семью градусами в море.
   А закат между тем, был просто потрясающ... Солнце уже начало заходить за горизонт, хотя ночи оставались еще довольно светлыми. Наше дневное светило катилось вниз, постепенно становясь из желтого - оранжевым, а из оранжевого - красноватым и нацеливаясь на ближайшую гряду поросших лесом сопок. От него к моим ногам тянулась оранжево - желтая дорожка, а маленькие волны едва слышно шелестели коричневатой прозрачной водой, по белому прибрежному песку... Северная красота... Осознание которой, пришло гораздо позже. Это не Крым, это - нечто особенное, что трудно передать словами...
   Еще через день, мы с нашим поваром отправились на лодке, которая была вытащена на берег, недалеко от домика, в сторону ближайшего острова, травяным блином, с несколькими деревьями посередине, маячившего относительно неподалеку. Однако, до него оказалось немного дальше, чем мы думали. Повар усердно греб веслами, а лодка разрезала носом коричневую, но - на удивление прозрачную воду. Иногда под нами было видно дно и зеленые космы водорослей, иногда цеплявшиеся за весла. Это уже потом, через много лет, я пришел к выводу, что вода коричневая не от грязи, а от большого количества железа, которое иногда просто зашкаливало - русла маленьких родничков, бивших из-под подножия сопок, были просто ржавыми!
   Остров оказался низменным, плоским, едва торчавшим из воды. Со всех сторон его окружали заросли травы, торчавшие из воды и лишь посередине, из травы торчало несколько деревьев. Мы обошли остров кругом и направились "домой". Через некоторое время, наша лодка мягко ткнулась в прибрежный песок недалеко от домика.
   Прошла неделя. Мне надоело наблюдать, как мой личный состав разбирает казарму и, озадачив массы, я отправился исследовать живописное побережье озера. Возвращаясь с прогулки я увидел, что у домика стоит незнакомый УАЗик с каким-то гражданским мужиком возле него. Мужик, увидев меня, сделал бешенные глаза и сказал, что приехал новый начальник нашего УНР, подполковник Иван Михайлович Заболотний. Руководитель вышестоящей организации. Собственной персоной.
   Витиевато выругавшись про себя, быстро переоделся из спортивного костюма в форму, вышел навстречу незнакомому начальнику, который в это время разгуливал по развалинам казармы. Представившись, поприветствовав начальника, я выслушал предстоящие задачи. После чего, проводил его до машины. Начальник осмотрел наше расположение и остался в общем, доволен. Через несколько дней за нами прибыла машина и наша миссия по разбору казармы стала считаться выполненной.

*****

   Второй раз мне было суждено попасть в это чудесное место, примерно через месяц. Меня под утро поднял дежурный по части. Из санчасти сбежал наш повар. С которым мы ходили на острова. Все утро мы шарахались по сопкам, стараясь найти хоть какие-то следы. Безрезультатно... Повар, как в воду канул.
   На разводе, начальник штаба, пользуясь тем, что мое командировочное удостоверение еще действительно, довел, что мне снова нужно убыть на старое место, для поисков пропавшего повара. Машины не ожидалось и потому, вместе с приданым мне военным строителем, сели на рейсовый автобус и отправились по уже известному маршруту. Добравшись до железнодорожного моста, мы вышли и 22 километра шли по знакомой грунтовке, пешком до поселка.
   Немного обустроились и упали спать. Поскольку делать было нечего, а искать не пойми кого, не пойми где, не очень хотелось, мы с утра, вместе с военным строителем, дождавшись поезда Мурманск - Никель, поехали в населенный пункт Пяйве за посылкой. Поезда ходили два раза в день и мы проторчали в поселке почти до вечера. Дождавшись поезда, мы запрыгнули в вагон, окунувшись в море домашней живности, котомок, сумок и вонючих носков, свисавших с верхних полок, вместе с ногами.
   По приезде - нас посетила мысль, что мы более не одни. "Наверное повар!" - мелькнула у меня шальная мысль. Нет, все оказалось намного проще. Через некоторое время во дворе раздалось приглушенное матюкание и в домик ввалился вчерашний незадачливый дежурный по части, Олег, в сопровождении того самого ефрейтора, который был старшим среди солдат, в дни моего пребывания в командировке.
   "О! Олежка, привет! какими судьбами?" - поинтересовался я. Вечер переставал быть томным и постепенно наполнялся смыслом. "Да как..." - протянул Олег, - "Получил п...здюлей от командира, попутно еще и неполное служебное соответствие... и вот я здесь! Блять! Ноги отваливаются! Пешком чапали всю дорогу!" - воскликнул он, стягивая армейские ботинки. "ну и ничего, мы тоже пилили пешком 22 километра, не далее, как вчера и ничего, не сдохли" - успокоил его я.
   Тем временем, вечерело. Мы приготовили ужин, посидели на свежем воздухе, вынеся табуретки и импровизированный стол перед домиком. Все было бы просто чудесно, если бы не запоздалые голодные комары и всепроникающая мошка, реально отравлявшие жизнь. Хотя нам было все равно. Бутылка водки "Черная смерть" емкостью 0.75 за разговором как-то незаметно перелилась в нас. Олегу захотелось "догнаться". Он подозвал ефрейтора - "Я все знаю! Вы же здесь иногда бухали? Только честно!" Ефрейтор кивнул. "Знаешь, где можно чего-нибудь огненного прикупить?" - продолжил расспросы Олег. После утвердительного ответа он дал ефрейтору некоторую сумму денег и тот убыл в поселок.
   Через некоторое время солдат пришел, неся за ремнем емкость с чем-то крепким. "Что-то крепкое" представляло собой жидкость цвета умеренно крепкого чая, в которой при взбалтывании, со дна поднялся вихрь каких-то хлопьев. Красивая надпись готическим шрифтом на бежевой этикетке гласила - "Крепкий напиток "Вознесенский".
   Олег, взболтав бутылку еще раз, несколько приуныл - "Да... Если мы эту бодягу выпьем, то вознесемся точно..." Решили пойти спать, благо за этот содержательный день умаялись все. После чего разошлись по своим комнаткам.
   До утра проспали крепко. Благо на диво свежий воздух действительно бодрил. Алкогольные пары выветрились и мы чувствовали себя вполне неплохо. Есть пайковую еду не стали. Посылка, полученная нами вчера в Пяйве, тоже ситуацию не спасала. Взяли все возможные емкости и все вместе дружно пошли за грибами, которых в этом году было изобилие. Возвратившись с дарами леса, размочили сушеную картошку, почистили грибы и пожарили картошечку с грибами. Красота! Жить можно! Жаль, выпить нечего... А так - нежданный отдых вроде идет хорошо.
   Тем временем, на горизонте показался грузовик и автокран. Олег оживился - "О! У нас по-видимому, гости ожидаются..." Находившиеся в кабинах транспортных средств, увидев нашу завтракающую живописную группу, остановились на некотором расстоянии. Через некоторое время, из кабины грузовика вылез внушительной комплекции мужик, вынул целлофановый пакет и что-то быстр туда накидал. Потом пошел к нам. "Здорово, господа офицеры..." - поприветствовал он, пожав нам руки, - "Мы тут это... Немножко строительных конструкций погрузим?" С этими словами он поставил перед нами пакет, в котором красовались два литровых флакона водки "Кремлевская", а так же огурцы и помидоры с батоном серого хлеба.
   "Да без проблем, грузитесь!" - ответили мы, - "Мы здесь совсем по другим причинам - дезертира ловим!" Мужик махнул находившимся в кабинах грузовика и крана - "Давайте!" Затем обратился к нам - "Не поможете?" И пригласил пойти за ним. Олег занес наше приобретение в дом. Мы позвали наших бойцов и пошли.
   Мужики работали споро. Мы им помогали. Все равно нам надоело сидеть без дела. Скоро почти весь кузов грузовика был заполнен стеновыми панелями. "А можно еще и этот вагончик?" - старший показал в сторону стоявшего неподалеку полуразбитого вагончика. "Да берите, нам-то что..." - ответили мы. "Ну и отлично!" - и вагончик перекочевал в кузов грузовика.
   Тем временем, мужики, найдя лист гипсокартона, положили его на пень, соорудив импровизированный стол и пригласили "немного откушать". Откуда-то появились еще два флакона "Кремлевки". "Ну, давайте за удачу!" - провозгласил старший. Мы выпили и закусили тушенкой на хлебе. Наши солдаты понуро пошли в дом. "Так, пацаны, идите сюда!" - позвал их Олег. С этими словами он налили по полному стакану одному и второму - "Быстро!" Наши воины втянули огненную воду в себя и окосели на глазах. "А теперь - спать!" - сказал им он. "Угу..." - промычали оба и пошатываясь пошли к дому.
   Мы убедились, что они действительно зашли в дом и продолжили уже обед. "Внушительный мужик" оказался старшим прапорщиком запаса, знавшим, по его словам некоторых ныне грозных командиров частей "сопливыми лейтенантами". Что, впрочем, не мешало ему быть довольно корректным с одним таким "сопливым лейтенантом" и чуть менее сопливым старшим лейтенантом. Мы поговорили за жизнь. Старший посмотрел на часы - "Пора!" Они попрыгали в машины, развернулись и просигналив нам на прощание, потянулись на выезд.
   Мы с Олегом "досидели" наш обед, прибрали стол и тоже пошли к дому. Наши воины лежали и добросовестно пускали пузыри в глубоком анабиозе. Олег посмотрел на часы - "скоро поезд должен проходить, Никельский! Давай пива возьмем!" Никого не пришлось долго уговаривать, мы закрыли дверь на замок и пошли. Платформа станции поражала тишиной и отсутствием людей. Мы были единственными в этом месте и в этот час, кому нужен был этот поезд. Вскоре показался прожектор тепловоза. "Он!" - сказал я.
   Поезд как бы нехотя подошел к перрону. Из вагона выпало несколько помятых личностей и исчезло в дебрях поселка. Олег пробрался к купе проводников - "Пиво есть?" "Есть. Кольское. Тебе сколько?" - навстречу появилась тоже довольно помятая проводница. "Шесть бутылок!" - Олег дал ей деньги. Проводница стала отсчитывать сдачу.
   Я посмотрел в окно и вдруг увидел, что столб опоры контактной сети поехал назад. "О! Олег, глянь, прикольно! Столбы поехали назад" - сказал я. "Ох..еть! И действительно!" - согласился Он. "Вы ох...ели!" - воскликнула проводница, - "Это не столбы назад, это мы - вперед поехали! На выход! Живо!" Она всунула в руку Олегу сдачу и стала выталкивать нас на выход. Поезд уже успел немного набрать ход. На насыпь мы уже десантировались на ходу. Было немного страшновато. Однако на ногах мы устояли и ни одной капли пива не пролили зря. Драгоценный груз был сохранен в полном порядке.
   Мы занесли наш груз в комнату и, пока наше воинство спало, решили снова пройтись вдоль озера. Пройдя вдоль берега километра полтора, вдоволь налюбовавшись видами и пройдясь босиком по прибрежному песку в полосе прибоя, мы нашли неширокую протоку, которой большое озеро соединялось с озером поменьше. Протока была довольно глубокой причем дно сначала было пологим, а потом резко обрывалось метров на пять. На песчаном дне у самого берега заметили большое количество мелких рыбешек. "Олежка, давай наших бойцов разбудим, они заядлые рыбаки, наловим этой мелочевки, пожарим и пожрем с пивом вечерком!" - подал я ему свою идею. Олег одобрил эту мысль и мы повернули обратно, так же пошлепав босиком по холодному песку по щиколотку в воде.
   Гидромассаж и свежий воздух, пока мы шли обратно, нас несколько отрезвили. Мы растолкали наших бойцов, они взяли удочки, накопали червей и мы пошли. Снова дошли до протоки, забросили удочки и через час, у нас в пакете уже трепыхался неплохой улов. Возвратившись "домой" мы развели костер, взяли подсолнечное масло, муку и принялись жарить рыбу. Вскоре на глубокой армейской тарелке красовалась довольно внушительная аппетитная дымящаяся горка. Мы выделили воинам бутылку пива на поправку здоровья и аппетитно поужинали сами. После чего завалились спать уже до утра.
   С утра, едва мы умылись и привели себя в порядок, на горизонте, со стороны поселка появилась слегка покачивающаяся из стороны в сторону одинокая фигура. "О! Старый зек Виля пожаловал..." - я показал на него Олегу. Виля постучался к нам, мы впустили его в дом. Судя по всему, он чувствовал себя не совсем хорошо и выглядел довольно помятым. Можно было смело предположить, что о здоровом образе жизни он слышал исключительно по рассказам тех, кто видел тех, кто ведет здоровый образ жизни. Впрочем, в поселке, основным градообразующим предприятием которого была железнодорожная станция "Нял", трудно было бы ожидать в гости обладателя "малинового пиджака", отглаженного и вылощенного.
   Мы разогрели вчерашнюю картошку с грибами и остатки рыбы. Поделили все это на четверых. Виля есть отказался, но, покосившись на литровый красавец - флакон "Кремлевской", судорожно сглотнул. Мы налили ему полный стакан, а себе - граммов по пятьдесят. Потом еще. Вилю накрыло на "старые дрожжи" по полной программе и он, что-то несвязное бухтя себе под нос, снова ушел в поселок, но в этот раз, что называется - "на ободах". Мы добили бутылку до конца, затем позвали бойцов, взяли удочки и решили повторить нашу вчерашнюю рыбалку.
   Снова натащили мелочевки, благо клевала она так, как будто в последний раз, снова нажарили аппетитную горку и устроили потрясающий ужин. Благо свежий воздух хорошему аппетиту только способствовал. За ужином ушла и половина последнего флакона. А на следующее утро, за нами из отряда приехала машина. Доклады в вышестоящие инстанции были произведены. Поиски были свернуты. И наше дальнейшее пребывание в поселке было признано нецелесообразным. Мы простились с поселком, помахав ему рукой из окна и убыли в Западную Лицу, она же Мурманск-150, она же Заозерск. Теперь уже насовсем...

Шарики воздушные... Такие цветные и ароматные...

Вот уж сколько десятков годов

я иду по пути исправления,

но нисколько еще не готов

для занудного райского тления.

(Игорь Губерман)

   Ротный и старшина неторопливо шли вдоль гарнизонной "Стометровки", лениво и снисходительно наблюдая в плотно расположенных разношерстных ларьках изобилие всякой съестной и алкогольной всячины середины "девяностых" годов. Это сейчас итальянский, именно итальянский, "Амаретто" продают, как элитный алкоголь. А тогда - это была обычная выпивка, которой - хоть с утра похмеляйся, хоть упейся, что называется, "в слюни".
   Но, дело не в этом. Так, нахлынуло. Веселые были времена. Так вот, ротный и старшина, неторопливо шли вдоль ларьков, разглядывая содержимое и попутно комментируя увиденное. Ротный, пользуясь тем, что Начальник штаба работу личного состава на вверенном роте объекте проверил, при этом всех построив и пересчитав, уехал обратно в часть, решил по-тихому свалить на обед, озадачив съемом людей с объекта и доставкой их на обед, молодого лейтенанта, совсем недавно прибывшего в часть. Старшина напротив, вырвавшись на долгожданный выходной, решил, пока жены нет дома, пройтись по магазинам. На выходном было хорошо и настроение с утра, так же, было вполне себе радостное.
   Тем временем, они подошли к очередному ларьку, на витрине которого красовались разноцветные ленты презервативов самых разных цветов, моделей, вкусов и размеров. Сладкий червячок мести зашевелился в душе у старшины. Дело в том, что за несколько дней до этого, командир роты весело и довольно жестко, подшутил над молодым прапорщиком, отчего ржали, как кони не только офицеры и прапорщики соседних рот, но и отдельные личности из числа личного состава, собирающегося увольняться в запас.
   "Один-ноль!" - гордо заключил командир роты, многозначительно подняв вверх указательный палец. Ротный вообще, любил быть на виду и так же, очень любил подшутить над сослуживцами. Однако его подчиненные, хотя и были людьми в общем-то добрейшими, но обладали превосходной памятью и такой поворот дел, не мог долго оставаться без внимания и ответной реакции. Оставалось только выждать подходящий момент.
   Ротный был крепок телосложением, громкоголос и солиден внешностью, а щуплый и невысокий старшина, в свои двадцать семь, выглядел от силы, лет на двадцать, а одетый в "гражданское" платье, и того меньше. Эдакий, одетый в манерные "адидасовские" спортивки, подросток - гопник, прогуливающий школу, пока родители на службе. "Подросток", тем не менее, был женат уже во второй раз и что-то в жизни уже успел повидать. Он еще раз окинул взглядом витрину, хищно улыбнулся и...
   "Папа, папа, купи мне воздушный шарик!" - дергая ротного за рукав шинели, вдруг заголосил старшина на всю округу - "Вот этот! И вот этот!" - он стал тыкать пальцем в висевшие на витрине резиновые изделия. Жители городка, ходившие с отрешенным видом вокруг, любопытно поворачивали головы на новый звук, а некоторые даже замедляли ход и в открытую улыбались.
   Ротный, покраснев и опешив от такой наглости старшины, не знал, куда себя девать, под насмешливыми взглядами окружающих, бестолково тыкался, оглядываясь по сторонам, пытаясь выдернуть рукав из цепких лапок прапорщика. "Папа, папа", - не унимался старшина, - "Я хочу воздушный шарик! Купи мне вот этот, розовенький, с клубничкой на этикетке!" Ротный начал понемногу приходить в себя - "Слышь, дятел, хорош х.йней страдать!" - сквозь зубы процедил он, с ненавистью глядя на старшину. Люди, тем не менее, продолжали улыбаться. "Папа, ну что ты такая жадина!" - продолжал голосить прапорщик, подпрыгивая на месте и стараясь добавить "слезу" в голос.
   "Я тебе куплю шарик в другой раз!" - уже с металлом в голосе отрезал капитан, все же вырвав рукав шинели из руки старшины - "Пошли дальше!". С этими словами он поволок упиравшегося прапорщика к выходу с торговых рядов. "Сука, я тебя пришибу, ублюдок!" - прошипел капитан в улыбающуюся рожу прапорщика. "Один - один!" - многозначительно подняв указательный палец вверх, ответил довольный старшина...

Карантин.

Если жизнь тебе осточертела,

то стихи пиши -- гони печаль.

Увезут тоску в карете белой

с синей светомузыкою вдаль.

(Дмитрий Саклаков)

   В один прекрасный день дождливого и сумрачного в условиях Мурманской области лета 1995 года, пытаясь нести службу в наряде дежурным по части и как бы руководя строевой подготовкой с личным составом вахтовой службы ввиду их невыхода на обеденное построение. И, пока мои вахтеры, бурча себе под нос что-то типа "Я иво дом труба шатал! Я его пасть имэл! Билят!", периодически прибавляя что-то свое местное и трудно переводимое, уныло топтали плац, я внезапно был вызван к Начальнику штаба части.
   Там мне было торжественно доведено, что на месяц, или даже больше, я уезжаю для подготовки молодого пополнения. Ввиду полной утраты способности управлять любимым личным составом подчиненной роты, вышестоящее командование, вдоволь "почесав репу", приняло решение направить меня командиром взвода в карантин. А если быть точнее - сплавить этого немощного лейтенанта от греха подальше из своей части в столицу Северного флота, город Североморск. Чтобы совершенствовал навыки работы подчиненным личным составом учебного взвода, разумеется, не просто так, а заодно - для важного дела практически государственной важности - приема молодого пополнения для военно-строительных частей родного Краснознаменного СФ.
   Лето 95-го года почему-то запомнилось мне как одно из самых промозглых и дождливых... Да... это Вам не Крым... холодный мерзкий дождик летел буквально через день, а если не летел - то все равно было холодно, Север все-таки. Не знаю, может быть так могло казаться от того, что полным ходом шла первая война на Северном Кавказе, со всеми своими перипетиями, человеческими жертвами, предательствами верхов, мужеством солдат и полуразвалившейся страной. А может быть еще и от того что я, будучи не самым удачливым лейтенантом - выпускником славного Симферопольского Высшего Военно - Политического Строительного училища, 1994 года выпуска, по первости наломал порядочно дров на еще не паханной мной ниве работы с личным составом.
   Как и почему? А по причине полнейшего неумения это делать, в смысле работать с людьми, как следствие - полностью утратил впоследствии над ним (любимым личным составом), всяческий контроль... не берусь утверждать однозначно. А может быть от того, что учась в полутора часах езды от родного дома - в один момент и необратимо потерял с ним связь и оказался один в трех тысячах километров от этого самого дома и радикальный переход от одного уклада жизни к другому оказался слишком болезненным. Не знаю... Скорее всего - просто из-за собственной бестолковости... Хватит о грустном, в конце концов мне удалось чему-то научиться и Север до сих пор вспоминается с чувством ностальгии по этим непростым, но увлекательным временам.
   Короче говоря - настроение было - полное говно, служить дальше, или нет - вопрос оставался открытым, а до начала мучительно медленного движения вверх, в плане уважения со стороны сослуживцев, оставалось еще более года. Что-то на службе еще держало, мыслей о генеральском звании не было, а о служебном продвижении с таким положением дел, лучше было вообще не думать. От написания рапорта на увольнение, скорее всего удерживало то, что на задаваемый самому себе вопрос - "А кому ты там нужен, в Крыму, кроме родителей? И что ты там будешь делать?" - исчерпывающего ответа не было.
   В конце концов, автор сборника "Расстрелять!" Александр Покровский оказался полностью прав, сказавши такую фразу, что лейтенант на флоте беззащитен - это моллюск без раковины и, либо она у него отрастает и тогда он живет дальше, либо - нет и тогда он погибает... Лейтенант беззащитен скорее всего везде, если он ничего не умеет изначально. Тогда приходится учиться военному делу настоящим образом. Жестко, больно, но - действенно. В конце концов раковина моя за время дальнейшей службы успешно отросла, несмотря на все мои промахи, я выжил, а лейтенантские годы стали жесткой, временами - достаточно жестокой школой жизни, которые мне дали многое из того, что я использовал впоследствии в работе с людьми и в войсках, а впоследствии - иногда и в гражданской жизни.
   Но это все в более-менее отдаленном будущем, а пока... я получил приказ и, выслушав пафосную речь, периодически перемежающуюся междометиями "Бля...", "Нах..." и "Ёпта...", касающуюся моих полководческих качеств - должен был убыть в учебное подразделение, в город Североморск для приема молодого пополнения, в должности командира учебного взвода. Ну и хорошо, подумал я, немного отвлекусь от этих ни во что не ставящих тебя рож, а заодно есть шанс встретиться с теми, с кем еще какой-то года назад находился в стенах своего родного училища.
   Тогда я был еще не женат. Меня в гарнизоне особо ничего не держало. А посему, упаковав в небольшой чемоданчик самые необходимые личные вещи, получив на руки командировочное предписание, я убыл за 115 километров от своего холостяцкого жилища и неуютного, пока еще не полюбившегося мне северного гарнизона. Гарнизона, неоднократно менявшего свое название. С Западной Лицы на Североморск - 7, а потом на Мурманск - 150 и Заозерск - в Столицу Северного флота, знойный город Североморск.
   Североморск встретил меня мерзким, моросящим дождиком. В точности таким, какой неоднократно моросил с серого низкого неба этим летом. Жить, за неимением прочих условий пришлось прямо в казарме. Впрочем, такого рода проживанием вряд ли можно удивить кого - либо из тех, кто однажды надел на себя военную форму. Где разместить на первое время и не только? Есть казарма, выделим отдельное помещение! Столовка - вот она, под боком, выход в город - да вали в любое время, никто тебя особо не держит, выпить - не проблема, но только во внеслужебное время. Полный комплект, короче говоря.
   90 - е годы остались в памяти еще и тем, что в уличных ларьках имелось большое количество таких напитков, которые ныне позиционируются как элитный иностранный алкоголь... Тогда же это обозначалось просто - "бухло". Все это было просто замечательно, за исключением одной маленькой детали - зарплату в стране тогда платили по очень большим праздникам, а именно - раз в несколько месяцев. Короче, не беда, пищевой ком сформировать можно, причем три раза в день, на голову ничего не капает, пить захочешь, ну... скрепя сердце оторвешь от своего скудного бюджета копеечку - другую... А что еще нужно для полного счастья?
   Прибыв в подразделение, ознакомился и с коллегами, с кем должен был работать все это время. Ротный - старый заслуженный капитан "Володя Николаевич", по фамилии Клютко. Володя Чалов, лейтенант того же года выпуска, что и я, из такого же, как и мой, удаленного гарнизона, под названием Снежногорск. Замполит роты Ваня Ковган оттуда же и, мой будущий кум и выпускник одного со мной училища и года, а так же - подчиненный Володи Николаевича - Ванька Батанов. Ну что же, работать вроде можно.
   Назавтра - сразу, что называется в бой - мы идем в восьмой Флотский экипаж для получения молодого пополнения. Узнаем откуда - Петрозаводск, Карелия... Набрали, привели... все спокойно, аж противно. Народ флегматичный, спокойный. Распределили по подразделениям и начали работать. Ребята попались в целом - добросовестные, спокойные, но делали все, что называется - без огонька, обязательная программа - и ничего более, учебный процесс проходил без каких-либо событий, даже можно сказать - скучно и рутинно.
   Вот так и прошел месяц... чему-то вроде бы и научился. Удалось нащупать ту тоненькую ниточку, когда контакт между тобой и людьми установлен. Осталось это чувство развить и укрепить. Но - это со временем. Наступило время распределять народ по частям. Все прошло так же тихо и повседневно. Впервые пришло чувство сожаления по поводу того, что взвод, в который ты вложил свои немощные усилия, перестает существовать, как боевая единица. Но - что поделать, все, учебная программа окончена, пора разъезжаться по частям... Но, кто бы мог знать, что окончено далеко не все! Оказывается, все самое интересное нас ждало впереди!
   Дагестан... об этом регионе я до того момента лишь читал в географических атласах... Какой-то регион на Северном Кавказе. Оказалось, что интерес к географии принес некоторую пользу. Но, как оказалось - сколько же я не знал! Воистину - век живи, век учись... и все равно умрешь дурачком... Казалось бы - сдавая за умеренную плату военную географию в училище за некоторых однокашников, я мог бы себя считать практически докой в этой увлекательной науке... ан нет, куда там! Махачкала, Кизляр, Дербент, Каспийск, Южно-Сухокумск, Дагестанские Огни... добрую половину этих названий я и не встречал - то никогда! Ощущение было такое, как будто это все вообще из какой - то параллельной вселенной.
   А народы, населяющие этот край? Аварцы, лакцы, табасаранцы, рутульцы, кумыки, ногайцы, даргинцы... Оказывается лезгинка - это не только танец, уже ставший чем - то вроде имени нарицательного, но это еще и женщина, представляющая такой народ - лезгинов, представителям которого тоже нашлось место в рядах нашего молодого пополнения. И весь этот конгломерат народов, зачастую не понимающий на родных языках друг друга, в целом довольно мирно уживается на территории сравнительно небольшой республики, общаясь между собой по-русски и матюкаясь исключительно на нем же.
   Короче говоря, мы настраивались на прием этого, достаточно специфичного и нестандартного контингента. Выслушали лекции "бывалых" о нюансах общения с представителями народов Северного Кавказа и о том, каким образом нужно осуществлять руководство этими горячими парнями. "Это вам не карелы!" - авторитетно заметил Володя Николаевич - "Следите за базаром, короче говоря..."
   И вот настал день "Х". Лестница, ведущая к нам в учебную роту, огласилась гомоном и топотом сапог. Мы впервые увидели наших новых подчиненных, которые никак не хотели изображать строй, галдели, разговаривали между собой на своих языках, толкались и матерились друг на друга, но теперь - исключительно по-русски. На ближайший месяц нам предстояла интересная задача - сделать из этой малоуправляемой орды управляемое и обученное элементарным вещам воинское подразделение.

*****

   Делать нечего, другого личного состава нам не дадут, принялись мы за дело. Приучить некоторую массу людей к тишине и порядку достаточно трудно, особенно это трудно в отношении кавказских парней, по причине природной горячности и беспокойности их характеров. Первый же прием пищи превратился в шоу. Установленный в части порядок приема пищи предполагал, что посуда составлялась на край стола и сидящие с краю ее выносили на стол использованной посуды. Наше бравое воинство покидало ее на подносы кое-как, а сидящие с краю, под смешки и подначки сослуживцев, вдруг стали тесниться вглубь стола. Сидящие же в глубине, стали вполне закономерно их оттуда выпихивать, с матюками и пинками, потому что выносить посуду - это не дело настоящих кавказских мужчин! Пришлось вмешиваться нам и, перекрикивая гомонящую толпу наводить хоть какое-то подобие порядка, назначить своей маленькой властью ответственных за вынос посуды из числа самых ретивых "шлангов".
   Наверное буду, как говориться - умирать, но не забуду ту, первую вечернюю поверку, которую мы проводили всем офицерским составом роты. Шоу должно продолжаться, как пел один великий рок-музыкант! Равняйсь! Смирно! Слушай список вечерней поверки! Магомедов!... и вот тут произошло нечто малопрогнозируемое, учитывая наш, в общем - то небольшой опыт работы с людьми, тем более, повторюсь, с таким контингентом... Пять глоток выкрикнули одновременно из строя, перекрывая общий фон - "Йааа!" Тьфу ты! Рота снова на ушах. Виновники торжества при этом придурковато улыбаются. Вот незадача! Наверное фамилия Магомедов в Дагестане встречается ничуть не реже фамилии Иванов в средней полосе России. Но - это мы узнавали, что называется, в процессе.
   Пришлось задействовать инициалы, что тоже оказалось лишь временным подспорьем, поскольку с разными инициалами Магомедовы были исключительно в Ванькином взводе. У двоих шкафоподобных Магомедовых, которые оказались в моем взводе, инициалы были одинаковыми - "А.А.", пришлось попросить их представиться, оказалось - один был Ахмэд, а второй - Амырхан, на том и порешили - пока называть их по именам, пока все не привыкнут к своему месту в списке.
   Причем, что характерно, все пятеро Магомедовых друг друга понимали, если говорили исключительно по-русски, поскольку относились к различным этносам многонациональной республики, со своим укладом жизни и языком. Аварец, даргинец, кумык, лезгин и табасаранец... и все - Магомедовы. Но... как я уже говорил про шоу и что с ним должно быть, оно и продолжилось... кроме пяти Магомедовых, нас искренне порадовало еще наличие троих Алиевых, троих Темирхановых и двоих Гасановых... Не зря говорят те, кто работает с личным составом - "... давно бы уволился, да цирк люблю"...
   Нужно ли говорить, что мы с Ванькой сорвали глотки в первый же день, наводя порядок и пытаясь заставить слушать нашу орду... Попытки наши в целом были успешны, орда понемногу начинала приобретать вид воинского подразделения. Но мы как-то, скорее на подсознательном уровне поняли, что при работе в таком режиме наших голосовых связок надолго не хватит. Пока что называется, драли одного, все остальное воинство пробовало валять дурака, глядя на проштрафившегося и отпуская в его адрес довольно жесткие шуточки. То, что существует такое понятие, как дисциплина строя, их по-видимому, особо не волновало. "Ничто так не радует, как неудачи товарищей" - не мной придумано.
   Послушав советы бывалых, решили воспитывать наших воинов в другом стиле. Пошевелили своими репками и вспомнили курс военной педагогики, которую нам вместе с военной психологией преподавал начальник кафедры, полковник и вообще неподражаемый человек и водитель серой, побитой во многих местах "Волги" - Михаил Прохорович Крапивин. Принцип воспитания в коллективе и через коллектив, пришлось вспоминать буквально в авральном порядке, потому что индивидуально пока получалось слабо - воспитываешь одного, остальные маются дурью, прикалываются над неудачником и стоят едва ли не на ушах.
   Попробовали - стало чуть лучше, многие старались, но были и те, кто откровенно валял дурака и те, кто добросовестно шланговал. Плохо прошли строевым - весь взвод на исходную, не одновременно встали из-за столов - будем вставать до посинения, маетесь дурью на вечерней поверке - весь список заново, почти от самого окончания и так далее. Особенно неподражаемы были отбои в исполнении Вани Ковгана.
   Маешься дурью в кровати после команды "Отбой"? Нет проблем, попробуем отбои с низкого старта. Выдергивались человек десять самых беспокойных, ставились в положение низкого старта и... "На старт! Внимание! Пять секунд времени!" - кто-то уже побежал... "Фальстарт! Всем отойти на пять метров..." - над недовольными воплями отбивающихся - только спокойный голос Вани. "Э! Чюрка ебний! Слюшяй, шьто говорят!" - не вовремя стартанувший выслушивает все, что о нем думают остальные. Снова - "низкий старт"... "На старт! Внимание! Пять! Секунд времени! Внимание!" - снова кто-то побежал... "Фальстарт! Всем отойти на пять метров!" - Ваня невозмутим. "Э, билят! Я твой дом труба шатал!" - в адрес побежавшего.
   Постепенно шеренга отбывающихся отходит к стене казармы. До кроватей - метров тридцать, а время все то же. Лежащие в кроватях вполголоса комментируют скачки неудачников, но уже никто на ушах не стоит. Проведя еще попыток пять - шесть от стены казармы - "теперь на зачет", Ваня наконец-то дает команду "Отбой!" Воинство, немного поворочавшись в кроватях, затихает. Со временем, количество тех, до кого с первого раза не доходит, сошло на нет, все стали понимать, что от них требуется, без лишних слов. После таких процедур многие, валяющие дурака, после получения чувствительного пинка и доброго напутствия - "шьто нэ ясно, чюрка нэрусская...", меняли свое отношение к жизни и становились нормальными, вменяемыми парнями, со своим правда колоритом и особенностями.
   Так прошла неделя. Голоса наши приобрели оттенок, столь любимый любителями блатных песен - "с хрипотцой". Однажды тренировали "отбой-подъем" в масштабах всей роты за плохой выход на зарядку. Один из воинов, как впоследствии оказалось - кандидат в мастера по спортивной акробатике, здорово приловчился соскакивать со второго яруса - откинув одеяло, он красиво выполнял "соскок", опираясь, словно на гимнастических брусьях, на противоположную кровать, при этом красиво взмахивая рукой и идеально приземляясь на обе ноги. После "скачек" как обычно, стали выравнивать кровати, добиваясь "уставного" вида казарменного помещения.
   Однако день для роты явно не задался. Кого-то из бойцов, поймали сидящим на кровати среди дня. Выход был найден самый простой. Хотел милок, посидеть? Тогда немного полежи! А потом - встань! Прозвучала уже привычная команда - "Рота, отбой!" Наше воинство, назвав "нэрусской чюркой" виновника торжества, попрыгало в кровати. По Ваниному знаку, дневальный заголосил - "Рота подъем!" Наш акробат, откинув одеяло, красиво выпорхнул со второго яруса, красиво взмахнув в воздухе рукой, а потом - с грохотом, плашмя приземлился на пол, на котором какое-то время лежал неподвижно, приходя в себя. Все застыли на месте. Эдакая "немая сцена".
   "Э, билят, Мика, с тобой все нармално?" - поинтересовался у него сосед по койке, нешуточно испугавшись за жизнь земляка. Послышалась какая-то возня в проходе между кроватями. Мика с трудом, по частям, оторвал себя от пола, потряхивая головой - "Все атлична!" Личный состав, включая командиров всех рангов, облегченно выдохнул. Нет, солдата никто отправлять на тот свет не хотел, просто кровати, после выравнивания, расставили чуть шире... А страдальцу Мике пришлось срочно совершенствовать свою технику.
   Воспитание по вовремя пришедшему на ум принципу шло полным ходом, когда произошел один маленький разговор, который запомнился мне на всю жизнь. Во время одной из таких тренировок, когда весь взвод бегал и прыгал, пытаясь пройти стадию стада и прийти к стадии этого самого взвода, а мы с Ванькой были злые и охрипшие, ко мне подошел один из моих Магомедовых, а именно - Ахмед. Не могу не остановиться на этой яркой личности более подробно - он того вполне заслуживает.
   Ростом под 190 сантиметров, всего лишь на три года младше, с широченными плечами, костистыми кулачищами, размером с голову младенца, орлиным носом, светлыми волосами и зелеными глазами. Добавим к этому великолепию еще - полный рот золотых (именно - золотых!) зубов и три с половиной года отсидки на общем режиме за плечами, за грабеж товарных составов на станции Махачкала... На свой страх и риск я его сделал командиром отделения в своем учебном взводе. Но, должен сказать, что в этой своей роли он меня не подвел ни разу и оставался моим верным помощником до самого конца нашего карантина.
   Между нами произошел следующий диалог, (акцент мной сохранен намеренно в целях передачи всего колорита разговора):
   - товарищ лэйтенант, разрэшите обратыться?!
   - обращайся...
   - товарищ лэйтенант, у мэня вопрос - зачэм ви нас всэх сразу ибете?
   - а как мне вас, по одному что ли ибать? Сил моих не хватит!
   - нэт! Ви работайте ва взводе с нармалными пацанами и все будэт нармално!
   - да? Ну и кто эти нормальные пацаны?
   - это я (!!! гордо подняв вверх указательный палец), Амырхан, Фарман, Гасан и Анвар!
   - да? А остальные тогда кто?
   - остальние? А остальние - чюрки нэрусский, калатушьки ебние!!!
   Хорошо, что я стоял прислонившись к стенке. В противном случае фраза - "выпасть в осадок..." приобрела бы свое буквальное толкование.

*****

   Нужно отдать должное моим воинам, ребята подобрались вполне старательные. Зубрежка уставов, учитывая определенные трудности во владении русским языком у некоторой части, особого энтузиазма у них не вызывала. А фраза из Устава внутренней Службы, касаемая обязанностей дневального - "... он отвечает за сохранность находящегося под его охраной оружия, шкафов с пистолетами, ящиков с боеприпасами, имущества роты и личных вещей солдат и сержантов...", так и осталась в виде - "... он ахраняет оружие, тюмбачка с пистолэтами, тюмбачка с боеприпасамы, вэщи роты и вэщи сальдат и сэржантов..." И как не пытался привить им - "... шкафов с пистолетами, ящиков с боеприпасами..." - нет, вот - "тюмбачка" и все...
   Не очень любили мои войска и топтать плац, однако взвод моего будущего кума по подготовке не уступал моему, соперничество наше было не злым, скорее было похоже на столкновение самолюбий и маленьких тщеславий. Сравнение же какого - либо вида подготовки в пользу конкурентов доводило моих воинов почти что до бешенства точно так же, как доводило почти до бешенства присвоение переходящего звания - "Стадо неёбанных бизонов". Но чаще возникало горячее желание отыграться прямо здесь и сейчас. Причем речь шла не о банальном мордобое стенка на стенку, а об обычном для них желании быть лучше, лидировать во всем, чего так не хватало моим карелам.
   Как то раз, на занятиях по строевой подготовке, мы отрабатывали повороты в движении. Повороты налево и направо отработали быстро, а вот с поворотом кругом, как-то не заладилось. И так объяснил и показал и так... не идет и все тут! Два - три человека тупили просто безбожно, иногда создавалось такое впечатление, что они делали это чуть ли не специально, чтобы довести до белого каления. Во многом им это удалось. В конце концов я психанул, швырнул об асфальт тетрадь с планом занятия и ушел в роту, сказав чтобы "убогие" и "багдадские ишаки" шли в роту тоже.
   Прошло немного времени, взвода моего все нет... выглянул в окно - на плацу тоже никого нет... в двери канцелярии возникло золотое сияние в исполнении Ахмеда, потом появился нос и раздался его неподражаемый голос - "Все нормално, у всэх получается! Спуститесь, пасматрите! Ми им все объяснили!" Спускаюсь посмотреть, наблюдаю у нескольких человек местами красные рожи, уши и немного испуганный вид... Судя по всему, им объяснили популярно, в предельно доходчивой форме и показали что да как... Но по команде - "Кругом - Марш!" - все двадцать пять человек повернулись синхронно, любо дорого было посмотреть!
   Согласен с Вами, мой дорогой читатель полностью! Уставы и строевая - это не те составляющие романтики военной службы, о которой так любят говорить поэты - песенники. Они наверное и сами не скажут ничего определенного об этой самой романтике, в чем она заключается. Это повседневный тяжелый труд, постоянное недосыпание, нехватка личного времени и постоянное присутствие на службе. Но - была одна вещь, от которой у моих парней загорались глаза и во владении которой они стремились быть первыми. Правильно! Это оружие.
   Огневой подготовке так же уделялось некоторое время, хотя о стрельбах даже речи не шло, но хотя бы автомат в руках подержать и его собрать - разобрать - это можно. Взял автомат в руки, сказал, для чего он предназначен, не спеша разобрал его, попутно, под запись объяснил устройство. Объявил, что все получат возможность его разобрать и собрать. Решили организовать очередь, но почему - то все занимали первыми, максимум - вторыми. Двое даже подрались за место под Солнцем. Так же решили организовать небольшой чемпионат по данному виду программы.
   Участие в военных играх Зарница и Орленок в школе сослужило мне неплохую службу. Еще до поступления в училище, в рамках программы по НВП мы, будучи школьниками, несколько раз выезжали на стрельбище и пуляли по три настоящих патрона в прозрачные от дырок мишени. К слову сказать, за все время обучения в училище, пришлось пострелять еще на первом курсе, а потом - все! Рухнул Союз и в условиях развала, всем уже было не до этого. Но это - к слову. Обговорили условия, я первым разобрал - собрал автомат на скорость. Вложился в 30 секунд - в школе и быстрее это делал, но у нас были вконец разболтанные АК-47, а здесь все-таки нормальные, боевые АК-74. А теперь - вперед!
   Все лезут из кожи - вон, пытаясь быть не хуже сослуживца. Наверное такой взгляд можно встретить только в казино, если на кону кругленькая сумма и она идет сама к вам в руки, но что-то такое можно было увидеть в тот момент в классе. В конце концов, двое управились за примерно такое же время. Победителей определять не стали, отметил, что весь взвод молодцы! Народ покинул класс, довольными как слоны! Они держали в руках оружие! Теперь они настоящие джигиты!

*****

   Джигиты все поголовно захотели стать сержантами. Карелы, в отличие от них - нет. им было пофиг. Если бы мы в то время стали подсчитывать все вопросы, связанные с обучением на сержантов, то статистика получилась наверное весьма интересная. Не проходило и дня, чтобы какой-нибудь воин, тихонько, так, чтобы никто больше не услышал, не подходил и не спрашивал что-либо из серии - "А когда нас на сержантов учить будут?" Объяснили одному - через некоторое время возникает другой - "А когда?" Тьфу, блин!
   Однажды командный состав, прикомандированный в карантин, немного повздорил между собой. Мордобоя не было, так, взаимно друг друга обматерили и расползлись по разным помещениям, переживать. Ротный ушел на обед, благо жил неподалеку, воинство развлекалось под руководством старшины, нашего неподражаемого Юрия Михайловича Страхова. Мой будущий кум и Вова Чалов завалились в комнате командиров взводов, а я и Ваня Ковган, закрылись в канцелярии, где стали усиленно поглощать свежезаваренный "Брук Бонд".
   Не успели мы налить по кружкам ароматный напиток, как раздался стук в дверь. Открываем - на пороге один из "джигитов". Вопрос риторический - "А когда на сэржантов будут записывать?" "Ха!" - хмыкнул Ваня и показал на дверь комнаты командиров взводов - "Там! Только мест уже осталось мало, особо не говори никому!" "Ест!" - ответил воин и, воровато оглядываясь по сторонам, пошел в направлении указанного помещения, где его ждал колоссальный скачок по служебной лестнице.
   "Ну ты писец!" - заметил я, обращаясь к Ване, который выдал в эфир довольное - "Гы-ы-ы-..." и, открыв дверь, принялся слушать, что же будет дальше. А дальше - послышался негромкий стук в дверь, полусонное - "Да..." Вкрадчивого шепота желающего стать сержантом, мы не услышали, а Володин вопль - "Иди нахер!", послужил окончанием разговора. Незадачливый карьерист вылетел оттуда, как укушенный и пошел по казарменному помещению с таким видом, как будто он здесь совершенно ни при чем. "Эх, заебца!" - довольно улыбаясь, сказал Ваня, как сытый кот, вытягиваясь на стуле.
   Минут через двадцать в канцелярию заглянул следующий желающий - "Товарищ старший лэйтенант, разрэшите обратиться!" "Давай!" - уже чувствуя вдохновение, разрешил Ваня. "Кагда на сэржантов будут записывать?" - выдал воин. Мы с Ваней переглянулись, едва заметно подмигнув - "Там!", показав на комнату, из которой еще совсем недавно вылетел его сослуживец, попутно упомянув о дефиците мест.
   Довольный боец исчез. Послышался едва слышный стук и - пауза... "Ну..." - подняв палец вверх, протянул Иван, - "Ну..." "Да идите нахер все! Достали уже!" - уже в два голоса заистерили лейтенанты - "Послужите малость и делать хоть что-то научитесь, дятлы!" "Йес!" - дернув локтем вниз, вновь довольно выдал Ковган. Очередной будущий сержант, выскочив из комнаты взводных, побрел по "взлетке" с отсутствующим видом.
   В дверях показалась мятая рожа Чалова - "Вы там что, охренели, мудаки!" За ним показался будущий кум - "Какого хера эти дятлы к нам ломились со своими сержантами?" "Гы-ы-ы-ы..." - снова довольно оскалился Ваня. "Уроды, блять!" - заключил Володя. Мир был восстановлен. Ротный пришел с обеда, дневальный объявил построение, учебный процесс продолжился в привычном ритме...

*****

   Тем не менее, неумолимо надвигалось время распределения наших воспитанников по частям. Нарастала нервозность, все чаще стали возникать стычки по любому поводу. Мы наивно предполагали, что жителям Кавказа не знакомы проблемы во взаимоотношениях на почве вековой дружбы народов России. На деле оказалось все гораздо сложнее. Противоречия между городскими и сельскими, неприязнь между представителями отдельных народностей - все это порождало клубок проблем, которые нужно было распутывать здесь и сейчас. Или как минимум стараться растащить по разным углам, пока не поубивали друг друга. Однако, когда дело касалось конфликта с кем-то не из их среды, все различия быстро забывались, мы - Дагестан!
   Был у нас славный паренек по фамилии Абдурахманов. Тихий, спокойный аварец, совершенно не владевший русским языком, но впоследствии - заговоривший на нем в течение суток после прихода в свою часть практически без акцента. Тем не менее, тихость и спокойствие опирались на достаточно крепкие физические данные. К нему был приставлен переводчик, к которому тоже нужен был переводчик по причине чудовищного акцента. Так и общались...
   Так вот, взялся наш Абдурахманов доставать по всякому поводу одного из Алиевых. Тот был большеголовый и тщедушный, особого сопротивления оказать не мог. Но был офигеть какой умный. По национальности - табасаранец. Хоть и земляк, но... То пнет незаметно, но сильно. То в тетради ему хер красочный нарисует на всю страницу, которую до этого он заполнил убористым, аккуратным текстом. Или сапоги его перед построением по разные стороны сушилки разнесет, а тот потом бегает по роте в злых слезах и соплях, с намотанными портянками на ногах и получает от замкомвзвода. Ну или рукава на хэ-бэ на два узла завяжет, на совесть, что называется, Алиев потом корячится минут пятнадцать, развязывает... Лишь бы хоть как-то но поднасрать другу. Большой придумщик по этому поводу был.
   После одного их парко - хозяйственных дней, войска приводили себя в порядок, а малыш Алиев, воспользовавшись свободной минутой, решил подшиться. Что такое подшиться, спросите вы? Да ничего особого. Вспомните первую часть фильма ДМБ - просто пришивание подворотничка к воротничку. Сидит он, весь ушел в себя, подшивается, старательно, маленькими стежками, ровненько, нужно сказать - на загляденье и, причем - цыганской иглой! Где он ее откопал, история об этом умалчивает, но относился к ней бережно и никому ее не давал.
   Как Абдурахманов вытерпел, пока Алиев подошьет подворотничок, одному Богу известно, но - дождался своего звездного часа! Тому осталось сделать последние стежки, а наш пакостник тут как тут! Подошел и нитку - хап! И оборвал. Несмотря на разницу в физической подготовке взыграла горячая кровь и понеслось! Алиев в слезах и соплях пытается прыгать на обидчика, но тому эти скачки только веселуха. Долбит его понемножку по чем попадя - и все.
   Стали их растаскивать по углам, но ребятки уже завелись, их растаскиваешь, а они - по новой. Подбежал Ахмед, без разговоров, своим кулачком по темечку - одному, потом второму и все - тишина, снова все занимаются своими делами. Потом повернулся, с гордым видом за качественно выполненную работу и собрался было с достоинством удалиться... но видно "это был не день Бэкхема...", как говорилось в рекламном ролике тех лет...
   Пакостник Абдурахманов удовлетворив свой низменный инстинкт и немножко получив по своей головенке, явно не горя желанием получить повторную дозу - на этом успокоился. У Алиева же взыграло чувство оскорбленного самолюбия и вопиющей, ненаказанной несправедливости. Помотав немного головой и разогнав в ней оставшиеся клубы тумана от прилетевшего до этого на нее махонького кулачка, он ринулся в атаку. Взяв свою цыганскую иголку за ушко, с диким взглядом, он с разбегу воткнул ее по самые пальцы в задницу Ахмеда...
   Вы видели, когда нибудь, как человек в прыжке с места безо всякой подготовки покрывает в полете метров пять? Нет? Так вот, смею вас заверить, Ахмедка покрыл без разбега это расстояние, особо не напрягаясь. Зато когда он приземлился, я понял, что наши проблемы только начались. Вытаращенные, бешенные глаза, сжатые до белых костяшек кулаки в сочетании с уже описанной мной антропометрией могли говорить о том, что даже если я повисну на нем, он будет бегать по роте со мной на спине, или с болтающимся на груди и все равно положит пол - роты. А я и сам не знаю, что делать, или смеяться, как все, потому что смешно, или бросаться под танк и жертвовать собой во имя порядка... вот такая дилемма пронеслась у меня тогда в голове.
   Однако вид лежащей вповалку, уже икающей от хохота роты и вид насмерть перепуганного большеголового тщедушного Алиева, как-то сразу еще более скукожившегося, уменьшившегося в размерах и одиноко стоящего с видом лампочки на тоненькой ножке, среди кривляющихся на полу тел, привели Ахмедку в чувство. Почесав раненую задницу, цокнув языком и поглядев на меня, а потом злобно - еще раз на несчастного, сказал с чувством - "Э-э-э-э... чюрка ебний... билять!" и все так же вальяжно удалился, периодически качая головой.

*****

   Мой первый карантин прошел... Было чувство сожаления когда тобой сколоченный с таким трудом взвод разобрали представители частей, когда снова расставался со своими однокашниками. Все разъехались... Дал ли мне какую-то науку этот карантин? Наверное - да. Впервые при работе с моими дагестанцами меня посетило чувство, что связь между мной и взводом установлена, то чувство, которое я потом старался от себя не отпускать никогда. Я его пытался найти с переменным успехом, когда снова вернулся в свою часть, но... пришлось промучиться еще год и набить себе еще немало шишек, пока мне не выпал шанс исправить положение и начать практически с чистого листа. Повезло...
   Наш командир части, незадолго до моего в ней появления решил бороться с дедовщиной и организовал дело так, что каждая из рот была составлена из военных одного призыва. Я попал на только что набранную роту самого молодого призыва. С ними я, молодой и безмозглый лейтенант, наломал дров, заслуженно намудохался с ними за их два года службы и, в конце концов вздохнул с некоторым облегчением, когда мы отправили на дембель последнего военного строителя, призыва II-94. Моя раковина (по А. Покровскому) начала потихоньку свой рост...
   А пока... меня впереди ждала огромная масса интересного. За пару дней до окончания командировки, прибывший в Североморск по служебным делам один из командиров рот, привез мне интересную квитанцию, которая гласила, что на мое имя из Крыма, нежданно - негаданно, прибыл пятитонный контейнер. Стоимость хранения - пятьдесят тысяч за тонну в сутки. Контейнер стоял в Мурманске уже неделю...

P.S.

   ... я встретил часть своей банды, оставшуюся в Североморске на следующий год. Мы со своим ротным приехали в карантин, но на этот раз - получать молодое пополнение в свою роту. Многие из них уже носили сержантские лычки и с удовольствием вспоминали этот месяц. Рядовой Абдурахманов говорил улыбаясь - "Здравия желаю, товарищ лейтенант!" - на прекрасном русском языке практически без акцента. Гасан Гасанов, отслуживши свое, впоследствии так и остался жить в Североморске, где успешно обзавелся семьей. Ахмед уехал служить в Снежногорск, мы к сожалению так и не встретились, но каждый раз, не зависимо от того, в Североморске я, или в Западной Лице - каждый раз, до самого своего ДМБ слал приветы через своих земляков...

Живыми не сдаемся!

"Причин для расстройства настроения и желудка

наша Родина может подбрасывать бесконечно..."

М.М. Жванецкий.

   Дембельский аккорд сделан, приказ Министра обороны, что называется на носу, третья рота призыва II-94 собирается паковать чемоданы по домам. Однако, что-то пошло не так... Сначала - мутные предчувствия и разнообразные слухи, а потом все стало ясно - наша доблестная власть, протрезвев, сказала - "А послужите ребятишки еще полгодика!" Не судьба было головой подумать и, призвав уже на два года, выслуживших свое, отпустить по домам. Чтобы не маяться потом проблемами падения воинской дисциплины в войсках на этой почве. Короче говоря, "на самом верху" было принято решение о продлении срока службы по призыву до двух лет.
   Командование части напряглось. Напряглись и в подразделениях. Как поведет себя любимый подчиненный личный состав, никто прогнозировать не мог. Реакция на подобный раздражитель могла быть самой непредсказуемой. Могли просто начать жрать водку. А могли и не начать. Разъясняли политику партии, как могли, но - опять же, это люди. Хорошо, если поймут, а если нет? Что тогда? Ждать всплеска пьянства среди солдат и, следовательно, неуставщины никому не улыбалось. Короче говоря, каждый день шли на службу в ожидании какого-нибудь сюрприза со стороны военнослужащих срочной службы. Или коллективно напились или кому-то морду набили, или и то и другое, вместе взятое. Но делать что-то было надо. И не медля. Обстоятельства вынуждали.
   Не могу сказать насчет всех Вооруженных Сил Российской Федерации вообще, но наши военные строители отнеслись в целом, с пониманием сложившейся ситуации. Несколько раз нам приходилось собирать роту и методично разъяснять массам, что ситуация действительно не совсем стандартная, но выбирать нам не приходится, а доигрываться до уголовки - это не совсем выигрышный вариант. Дополнительным доводом в пользу спокойной службы в оставшиеся полгода явилось обещание не давать во второй раз дембельский аккорд, поскольку первый уже был сделан на славу. Спальное помещение было окрашено в теплый бежевый цвет, на колоннах набиты узоры, чем-то напоминающие кельтские, а центральный проход блестел чудесным новым оранжевым пластикатом. Гостиница - не казарма!
   Наконец, вышел приказ Министра обороны. Про призыв там было сказано, а вот про увольнение - нет... Наступил момент истины. Дембеля ходили без настроения, но личный состав вроде бы в целом держался стойко. В тихую конечно, попивали, но все было так сказать, в пределах статистической погрешности. Командир на каждом разводе повторял свое любимое - "Контроль! Контроль! Где солдаты - там должен всегда быть офицер!" Это все было замечательно, но где взяться стольким офицерам? В каждой роте оставалось по два - три человека из числа командного состава. В отпуска тоже нужно иногда ходить. Иногда - ездить в командировки. Но - как могли, крутились.
   Однажды в пятницу, в расположение роты не вернулись двое сторожей, несших службу по охране строящейся школы. Друзья - строители меняли один другого, но в этот день не пришли оба. Командир части тут же снарядил поисковую группу. Требовалось одно - найти и поймать! Первым делом - в вагончик на стройке. Еще была надежда, что они там спят пьяные. Выбили дверь. Никого не было. На столе лежала записка - "Не ищите нас! Мы вооружены и живыми не сдадимся! У нас автомат и две гранаты Ф-1 Положим всех! Предупреждаем!" Ровность почерка правда, все же давал некоторое основание сомневаться в том, что они из этого автомата смогут вообще в кого-нибудь выстрелить и уж тем более, в том, что в кого-нибудь попадут.
   Родители одного из них служили по контракту в мотострелковой бригаде Ленинградского военного округа, которая базировалась в гарнизоне Луостари. Была вероятность, что они первым делом рванут туда. Потому что до Архангельска, в котором жил второй - еще нужно было как-то добираться, а тут - в принципе, рядом. Есть такое местечко на очень подробной карте, где-то посередине пути между Печенгой и Заполярным. Ну что же, нужно кому-то ехать, обрадовать...
   Оперативно было оформлено командировочное удостоверение, командир роты посадил меня в свой древний Фольксваген - Пассат и отвез на перекресток трасс, одна из которых вела в наш гарнизон, а вторая - навстречу новым впечатлениям, имя которым - гарнизон Луостари. Мы сидели в машине в ожидании какого - нибудь транспорта и разговаривали о службе. Ротный рассказывал о каких-то своих передовых наработках в борьбе с личным составом, в плане казарменного пьянства, я слушал и вникал, попутно поглядывая на трассу, на которой должен был показаться интересующий меня автобус.
   Наконец, вдали, показалось что-то, отдаленно напоминающее данный вид транспорта. Это что-то неумолимо приближалось к нам. Так и есть рейсовый автобус! Да еще и тот, который нам нужен. Дороже его на данный момент в мире не было никого и ничего. Трафаретка на стекле гласила "Мурманск - Заполярный". Отлично! Мы помахали руками, древний "Икарус - люкс" вильнул в нашу сторону. Мы попрощались с командиром роты, он поехал назад, в поселок, а я дальше.
   За окнами автобуса неторопливо пробегал северный пейзаж. Голубые линзы озер прятались между грядами мрачноватых темных сопок. Осень, тем более в Заполярье, редко бывает приветливой. Сопки, из осенних, нарядных и разноцветных, быстро становились серыми и мрачными. Иногда, возле самой дороги, попадались стоящие машины. Хозяев данных транспортных средств видно не было, они были заняты решением более важных вопросов - поиском, вернее, сбором грибов и ягод.
   Кольский полуостров, это - то место, где грибы не ищут, а идут и собирают. Часто - извращаясь. И можно было видеть такую картину, когда особо извращенные грибники несли пару корзин со шляпками подосиновиков примерно одного размера и пару корзин с ножками так же - примерно одного размера. Разноцветные сыроежки никто в этих местах практически за грибы не считает. А зря... Из них получается прекрасная жарёха, если их пережарить с луком... А под холодную водочку и свежесваренную картошечку - вообще объедение...
   Впрочем, мы немного отвлеклись. На реке Титовке остановились на очередном КПП, которых в этих местах довольно много. А что Вы хотите? Военная инфраструктура здесь огромная, да и наши НАТОвские партнеры тоже не дремлют. Из Печенги в хорошую погоду хорошо видна сопредельная территория. Такая же сопка, как и у нас, но вот вышки на ней - уже норвежские. Миновали и поселок Спутник, там квартируют наши доблестные северные морпехи со славными боевыми традициями. Если остановиться и вслушаться в окружающие звуки, то мы услышим, что в сопках постоянно громыхает. Ребята напряженно занимаются боевой подготовкой. Патронов и прочих боеприпасов не жалеют.
   В Печенге наша дорога поворачивает налево и уже идет в направлении города Заполярного. Иногда возле дороги мелькают военные объекты, которые принадлежат уже не Северному флоту, а уже - Ленинградскому военному округу. Казармы, огражденные заборами, с колючей проволокой наверху, парки техники и прочие гарнизонные прелести...
   Говорю водителю - "Будьте добры, тормозните в Луостари!" Водитель, настроенный довольно дружелюбно кивнул - "Тормознем!". Здесь, на Севере, люди в целом, вообще более доброжелательны друг к другу, нежели на "материке". Военный люд - в частности. Вдали вновь показались какие-то здания. "Вам в какое Луостари?" - поинтересовалась пожилая женщина с переднего сиденья. Вот это номер! Оказывается оно и не одно! "Не знаю..." - ответил я, - "Там части Ленинградского округа..." "А..." - протянула она, - "Это Вам в верхнее Луостари нужно! Выходите здесь, я вам покажу!"
   Мы вышли из автобуса. "Смотрите!" - она показала в сторону нескольких синих пятиэтажек, приткнувшихся между сопок, по которым безошибочно распознать военный гарнизон в любом уголке страны - "Вам туда. Идите по вот этой дороге, выйдете прямо туда". Я поблагодарил женщину и как можно быстрее пошел в направлении домов. Уже вечерело и нужно было поторапливаться.
   Гарнизон Луостари - верхний представлял собой несколько пятиэтажек. Одна большая семья. Возможно, что с некоторыми компонентами шведской. Двери на замок не закрываются. Все ходят друг другу в гости без спросу, как в песне. Нашел нужный адрес. Поднялся на третий этаж. Позвонил в дверь, открыла мама одного из наших героев. "Здравствуйте" - сказал я, - "Здесь живет семья Яковлевых?" Мама ответила утвердительно, но видимо, уже начала чувствовать что-то неладное. "Я к тому, что Сергей совершил умышленное оставление части... Наверное не выдержал напряжения вокруг продления срока службы..." - мама охнула и схватилась за косяк двери.
   Из-за ее спины показался отец. "Сейчас!" - сказал он и исчез в подъезде. Через несколько минут в дверь квартиры буквально ввалились несколько человек - ближайшие друзья семьи. "Здорово, лейтенант! А... майор Таранец! Что, говоришь, Серега из части слинял?" - поздоровавшись, спросил небольшого роста старый майор, представившись еще и зампотылом батальона - "вы там не переживайте, мы его если найдем - сами к вам в части приволокем!" Вид его был столь решителен, что других вариантов, кроме, как поверить ему - не оставалось. И действительно, для чего укрывать беглеца, если он сам из военной семьи?
   "Да я переживаю собственно, об одном - мне бы в часть о прибытии доложить..." - ответил ему я. "А, да говно вопрос! Пошли!" - майор уже тащил меня на выход. Мы прошли через одно из многочисленных КПП и оказались в штабе. А еще через некоторое время, я уже вовсю пытался пробиться через идиотизм военной связи, пытаясь с одного коммутатора попасть на коммутатор Заозерска, а с него в свою родную часть. Командир попросил меня выйти на связь с частью на следующий день. Дозвонившись, я сказал об этом майору, он сказал, что без вопросов, рассказал, как его можно будет найти завтра и мы пошли обратно.
   "Серега оставил часть"... - казалось бы поветрие этого известия уже летал над крышами домов. Мы возвратились "домой". Квартира уже гудела, как потревоженный улей. Друзья семьи вовсю сочувствовали родителям Сереги, заверяли меня в том, что он непременно будет возвращен в часть и они не позволят ему позорить Вооруженные Силы. Попутно собирали на стол. Я временами переставал понимать, по какому поводу торжество - день рождения у кого-то, торжественная встреча или торжественный ужин. Если ужин, то по случаю самовольного оставления части?
   Все сели за стол. "Ну, лейтенант, давай за то, чтобы Серега благополучно нашелся!" - майор поднял стопку коньяка. И понеслось... "Давай за то, чтобы прокурорские говнюки к нему не имели претензий!"... "Давай за то, чтобы он нормально уволился в запас по окончании срока службы"... Словом, вечер переставал быть томным. Все были весьма воодушевлены тем, чтобы всемерно помочь в поисках. Был бы повод, а организовать очередное безобразие в близком кругу - это уже дело техники... Для этого - нужно лишь взять организацию в умелые руки! Как ложился спать, сославшись на усталость, помнил плохо.
   Утром было немного хуже, чем было до этого вечером. Очень хотелось пива. Холодного. Вполне бы подошла и "Балтика - тройка". Нужно было найти зампотыла, чтобы связаться с частью. Майор вышел на КПП тоже в несколько хмуром настроении, однако, увидев меня, улыбнулся и протянул, качнув головой - "Уй бля..." На удивление быстро я связался с частью. Трубку взял ротный, как будто специально ждавший моего звонка - "Леха, давай, возвращайся назад! Я этих двух придурков вчера вечером в часть привез! Их чуть в залив речка не смыла! Двое суток в рыбколхозовской избушке - ебушке на острове просидели. Сырую рыбу двое суток жрали! Все, дуй в Лицу!"
   Ротный дал отбой связи, в трубке зашумело. "Все, товарищ майор! Нашелся Серега!" - сказал я. "Ну вот, видишь, я же говорил, что все будет за...бись!" - радостно сказал он. Я возвратился в квартиру с радостным известием. Мама очень обрадовалась, но было заволновалась насчет уголовного дела. Пришлось ее успокаивать, что для уголовного дела нет оснований, трех суток еще не прошло, да и гарнизон они не покинули. Отец, так же пребывавший в слегка помятом состоянии, вызвался отвезти меня до развилки на наш поселок, потому что рейсовые автобусы ходили довольно редко и неизвестно, когда бы я добрался до своей части, да и добрался ли, потому что в автобусах не всегда имелись свободные места.

*****

   Я благополучно доехал до отворота с трассы к гарнизону и стал ждать попутного транспорта до городка. Отец нашего солдата пожав руку на прощание, попросил оформить их семье пропуск в гарнизон. Чтобы приехать и вправить мозги заблудшему сыну. После довольно продолжительного ожидания, удалось запрыгнуть в кабину какого-то военного грузовика, следовавшего в гарнизон. Ближе к вечеру, мы уже пили пиво в компании командира роты в канцелярии нашего подразделения. Ротный рассказывал, как происходила операция по вызволению диверсантов из рыбколхоза.
   Эти два идиота, начал он, в вагончике, на школе, выжрали литр водки на двоих, под чисто символическую закуску и их пробило на литературное творчество. Они написали ту херню и положили на стол. Затем они закрыли вагончик и, через сопки двинули из городка, едва стоя на ногах. Они пошли себе вдоль берега моря на выход из гарнизона. Как им удалось довольно скрытно дойти до речки - одному Богу известно. Причем не только до самой речки - дошли до самого КПП!
   А вот потом - было печально. Они поднялись вверх по течению и поняли, что речку им придется преодолевать исключительно вплавь. Решили вернуться. Скрытно подобрались к мосту и пошли... При попытке перейти через довольно полноводную реку, их попросту смыло. Обоих. И чуть было не унесло в залив, на корм возросшей популяции краба. Их спасло лишь то, что им удалось выгрести в ледяной воде к небольшому острову, расположенному в устье реки, на котором располагался рыбколхоз.
   Два дня эти придурки питались сырой рыбой, сидя в избушке рыбаков... Семгой... Свежей... Ротный усмехнулся - мне бы так! Они там сидели два дня, мокрые и не разжигая огня. А потом - на остров приплыли на лодках рыбаки и офигели, увидев два туловища с безумными глазами... Когда бухие были - так герои, а как протрезвели - так очко жим-жим... Они приволокли их на КПП и к нам в часть позвонили, сказали - забирайте их, пока они у нас всю рыбу не сожрали...
   Было ли что-нибудь этим двум бегунам? Да ничего не было. Более того, они даже были оставлены на вахте. Должны же они были отремонтировать вагончик и навесить обратно выбитую дверь. Парни они были добросовестные и до этого срыва никаких нарушений за ними не числилось. А Серега вдобавок ко всему, получил хороших люлей от своих родителей. Чтобы впредь, желание бегать по сопкам пропало. А на вопрос - "Хочешь ли красной рыбки?" - лишь морщился, как от зубной боли - "нет, красная рыба в меня больше не лезет..." А как только подошло время увольняться в запас, оба наших героя были с достоинством проведены до того самого КПП, под мостом возле которого они пытались переправиться через реку, которая все так же перекатывала валуны в своем русле...

Командирская резолюция.

Решив служить - дверьми не хлопай, 
бранишь запой - тони в трудах;
 
нельзя одной и той же жопой
 
сидеть на встречных поездах.
 

(Игорь Губерман).

   Да... иногда уровень звука от командирского визга, который порой возникает при наличии у подчиненных упущений по службе просто зашкаливает. Жаль не измерял никто. Интересные результаты могли бы быть получены. Перекрыл бы уровень самолета на сверхзвуке, или все же нет? Не менее интересными были бы результаты лингвистических исследований, в плане различного рода непереводимой игры слов и идиоматических выражений. Здесь вообще - кандидатскую диссертацию можно писать! Нет! Лучше - докторскую! Сразу! Вот как услышал эти трели и перезвоны - ручку в зубы и вперед! Главное - за звукорядом успевать.
   Жизнь - это чередование черных и белых полос. Если Вам скажут что это "оттенки серого" и прочая дребедень - плюньте тому в морду! Во всяком случае - применительно к военнослужащему. Здесь вообще - сплошной штрих - код. Безо всякого перехода! Вот одна такая черная полоса внезапно пришла на смену полосе белой для одного незадачливого старшего лейтенанта, проходившего действительную военную службу в военно-строительных частях Северного флота.
   Бедолага наломал дров в пору своей офицерской юности и мучился целых два года, стараясь повысить свой незавидный статус в глазах сослуживцев. Яркой белой полосой стало долгожданное присвоение очередного воинского звания. Наконец-то, впереди забрезжила надежда на постепенный личностный рост. Да и три звездочки на погонах - это вам не то, что какие-то две! Два года мучений послужили блестящей школой, результаты обучения в которой новоиспеченный старший лейтенант принялся применять на практике, "сев на коня" сразу же по получении молодого пополнения.
   Служба вроде бы что называется "поперла", белая полоса жизни ожидалась широкой. Присвоение звания было соответствующим образом оформлено в офицерском зале столовой. Заветные третьи звездочки были выловлены губами из запотевшего стакана водки под пожелания успехов и дальнейшего служебного роста и помещены на свое место на погонах. "Теперь ты уже не лейтенант - теперь ты, надеюсь, офицер!" - сказал ему ротный.
   Все хорошее однако, заканчивается. Внезапно причем. Вот херак по башке - и все! Еще недавно ты был почти что король, к твоим ногам сыпались цветы и свет софитов был направлен только на тебя и вот, ты уже хуже говна! А чтобы не расслаблялся. Расслабился - и вот тебе влетело нечто. Прямо в зад! Оттуда, откуда ты не ожидал. И туда, куда не очень хотелось.
   На Руси, в строгом соответствии с самыми передовыми мировыми технологиями, рубероидный настил школьной крыши например, никто не делает летом, когда ничто не льет с неба. Согласитесь, так и дурак сможет. Так - уныло и неинтересно. В отличие от всего остального мира, у нас, в условиях Крайнего Севера и военно - строительного производства, крышу начинают стелить за неделю до "Дня знаний". Чтобы дождевая вода, если вдруг по причине изменчивой северной погоды пойдет северный противный дождик, лилась прямо на головы ученикам. А чтоб не спали! Чтобы не скучно было на уроках! Химия... физика... учебное пособие нужно? А вот оно! Прямо с потолка.
   И знаете, что примечательно? В тех местах, где крышу стелили под дождем, или с большим трудом проковырявшись сквозь слой слежавшегося снега, на морозе, крыша впоследствии не текла еще несколько лет! В отличие от тех мест, где ее делали при хорошей погоде. Один из парадоксов нашей действительности, но это так.
   Итак, до школьной линейки оставалось дней десять. "Уж небо осенью дышало", поэтому работы на крыше школы велись практически в три смены. "Целое лето страдали херней и вот, здравствуйте трудовые подвиги!" - между собой ворчали военные строители. У здания школы круглосуточно чадила битумоварка, малыш - кран "Пионер" не знал покоя, перемещая вверх-вниз емкости с расплавленным битумом и особо ретивых военных строителей, хватавшихся за гак и таким образом поднимавшихся на крышу вместо того, чтобы идти по лестнице, как все нормальные люди.

*****

   К слову сказать, отношения между командным составом части и инженерно-техническими работниками из местного УНРа не были простыми, хотя многие офицеры общались между собой и вне службы. В том числе и семьями. Инженеры частенько заносились, поскольку считали себя эдакой "белой костью" офицерского корпуса, считая не царским делом хотя бы малейший намек на работу с военными строителями, пусть бы и в рамках производства. Да что и говорить, с некоторыми инженерами, особо борзые строители старших призывов, запросто разговаривали на "Ты", не особо считаясь со званиями и должностями.
   Военно-строительный командир, за свою долгую службу прошедший все ступени служебной лестницы в различных отрядах, начиная от рядового, сержанта, прапорщика, курсанта военного училища и так - до подполковника, не мог об этом не узнать. Кстати сказать, каналы получения интересующей информации налажены были у него образцово - показательно.
   Порой бывало, что дежурный по части, не спав всю ночь, пересчитывая по головам и контролируя в меру сил вверенный ему на ночь личный состав, встретив комбата у ворот части и доложив о том, что за время несения службы происшествий не случилось, не успевал дойти до своего помещения. Пока дежурный шел к себе, следовал звонок и дежурный по штабу, округлив глаза, говорил - "Вас вызывает командир".
   Уже полусонный дежурный, спросив попутно - "Какого х.я ему еще надо!?", разворачивался и благополучно возвращался в командирский кабинет, где ему в предельно доходчивой форме доводились его упущения по службе за прошедшее время. Дежурный по части выходил от командира с задумчивым видом, зачастую с круглыми глазами и словами вроде - "Ну п.здец! Вот это барабанят!" и, если не был озадачен устранением недостатков, шел отдыхать под впечатлением от услышанного.
   Быстренько "вычислив" такого рода "клевых пацанов" из числа военных инженеров, отрядный Батяня тут же переставал считать их людьми. Увидев возле КПП фигуру кого-либо из обозначенного узкого круга, пришедшего за людьми, проводя развод личного состава по местам работ, говорил во всеуслышание, что офицеры служат только в отряде, а этих "зассанцев", далее шло перечисление кого именно, дальше КПП в часть не пускать! Хотя некоторых офицеров, даже молодых, он уважал и, услышав фамилию, одобрительно кивая головой, изрекал - "Хороший офицер, хоть и ИТРовец! Ему можно доверить людей".
   Иногда, командир, собрав на разводе личного состава возле себя офицеров и прапорщиков, при мысли об ИТРовцах бывало, просто впадал в неистовство. Обветренное ветрами великих строек простое, крестьянское лицо принимало воодушевленное выражение и начинало светиться мистическим огнем, как бы изнутри. Если ко всему этому прибавить вес в сто десять килограмм и рост за метр восемьдесят пять, картина получалась на загляденье. В нем оживал ораторский талант. Это был оживший памятник! Конная, блять, статуя! Его поражал настоящий "словесный понос". Как назло этот понос нападал на него почему-то чаще всего зимой и на двадцатиградусном морозе.
   Тогда ранее недвижимая, парящая дыханием массовка, в виде построенных для развода по местам работ подразделений, понемногу приходила в движение, пытаясь, соблюдая дисциплину строя, одновременно запустить кровообращение в стынущих конечностях. Маленький, сутулый Начальник штаба, краснея длинным носом, постепенно принимал вид кобры с распущенным капюшоном. Кто-то из офицеров начинал мечтать о том, чтобы нарисовать НШ на спине флотской шинели знак в виде очков - для пущего сходства. Выстроенные в шеренгу перед грозными очами комбата вышеупомянутые должностные лица начинали потихоньку танцевать "степ".
   В такой день производственные будни начинались как правило, с усиленного отогревания офицерами и прапорщиками ставших "пластмассовыми" ушей и носов, со словами - "Ну все, п.здец! Не чувствую!". Отрядные, встретившись на стройке в этот день с ИТРовцами из числа "авторитетных" говорили - "Из-за ваших обмороков, вроде (ФИО), чуть нахер уши и все остальное, что ниже, себе не отморозили!"
   Узнавая, что кто-либо из "зассанцев" был ответственным за выполнение каких-либо серьезных работ, подполковник менялся в лице и говорил кому-либо из командиров рот фразу из армейской классики - "Поставьте туда нормального офицера! Нормального, я сказал! Где солдат - там и офицер! Чтобы и бойцов контролировал и этого... полуобморочного, блять!" Будь бы наверное на то командирская воля и требуемое количество офицеров, батя-комбат наверное бы поставил по офицеру на каждого военного строителя, чтобы всех охватить неусыпным контролем. Что ж, на то он и командир!

*****

   В один прекрасный день, точнее - вечер, новоиспеченный старший лейтенант вместе со своей молодежью успешно выполнял производственное задание на здании школы. Коридоры сначала белились, потом, на определенную высоту красились стены и уже в самом конце - покрывались слоем краски полы. Военные строители к концу работы ходили как настоящие торчки, с блестящими глазами и слегка нарушенной координацией, донельзя нанюхавшиеся за день имевшихся в приличном количестве лакокрасочных материалов. Солдаты старшего призыва - как более опытные и подготовленные, возились на крыше под руководством военных инженерно - технических работников.
   Когда пришло время окончания работ, старший лейтенант построил своих солдат, внимательно пересчитал и они направились в часть. Все вроде бы было нормально. Не успели военные строители улечься отдыхать, как в помещение роты зашел заместитель командира второй роты, находящейся выше этажом.
   "Ты моих смотрел, когда на школе был?" - сходу спросил он. "Да, пару раз поднимался, на месте были, кровлю делали. С ними там ИТРовец был, руководил" - ответил старлей. "И ничего не заметил?" - "Нет, все были на месте". "Да то, что на месте - я знаю, я этих уродов в часть уже привел", - задумчиво сказал зам. "Так вот, они там, на крыше благополучно на.бенились", - продолжил он, - "А этот дебил увидев, что они датые, так же благополучно в УНР доложил! Завтра с утра командиру на больную башку из УНРа лопату говна - х.як! И все... Готовься брателло, завтра комбатовского визгу будет... писец всему!" - сказал замкомроты. "Хотя..." - продолжил он в задумчивости, - "П.здюлей завтра утром получим все..." Какие-либо оправдания выглядели разговорами в пользу бедных, оставалось долго и мучительно ждать впечатляющей развязки.

*****

   Командир с утра был зол. Плохо их благородию с утра было. Но жизненная закалка давала себя знать - несмотря ни на что, подполковник был отглажен и чисто выбрит. От него исходил запах приличного одеколона. Вчера допоздна они отмечали в бане санчасти какой-то праздник, содержание которого было известно лишь посвященным, и судя по всему вчера им было значительно лучше. Барин изволили гуляти вчерась! Прямо как в песне - "Как упоительны в России вечера..." Что да - то да... упились они вчера знатно!
   В конце концов, помещение массажного кабинета санчасти показалось командиру бальным залом офицерского собрания в праздничном убранстве. Свечи медленно оплывали в хрустальных подсвечниках, отражаясь на отполированном вощеном паркете. Дамы в вечерних платьях, с глубокими декольте, танцевали Мазурку с галантными господами - офицерами. Вышколенные лакеи в мундирах и киверах разносили шампанское в высоких бокалах, на блестящих подносах. Увидев эту картину, все присутствовавшие дружно решили, что нужно подышать свежим воздухом.
   Комбат, видимо вообразивший себя гусаром, образца времен Отечественной войны 1812 года, вышел на плац и заорал на всю окружающую местность: - "Поручик! Коня мне! Где мой верный конь, поручик???" При этом он оглядел пошатываясь, свои плечи, словно пытаясь найти там как минимум фельдмаршальские эполеты, но увидев лишь свои подполковничьи погоны, с досадой плюнул в сугроб.
   "Товарищ подполковник, на машине доктор в гарнизон уехал, скоро назад приедет!" - успокаивал подгулявшего батяню, новоиспеченный капитан - командир второй роты, стоявший дежурным по части, расстроенного командира. "Ах этот лекарь... стервец! Надо же! Командирского коня увел..." Сказав это, командир звучно икнул, внимательно, с прищуром, посмотрел на дежурного и продолжил - "Тогда проводи своего усталого командира поручик, до парадной! Без коня сегодня командир... без коня... пешком пойдет". Второй ротный подхватив под локоток пошатывающего подполковника, побрел к КПП.
   Поскольку командир весил раза в полтора больше ротного и был на полголовы выше, их совместная траектория тоже была далека от прямой линии. Дежурный по КПП выскочил было на улицу для того, чтобы выполнить воинское приветствие и проводить военачальника. Но поскольку он был без кивера, гусарского мундира и сабли, а о шампанском в присутствии командира и думать боялся, то был тут же услан обратно, со словами - "Пшел нахер, холоп! Командир сам с поручиком в ворота пойдет!" - после чего театральным жестом распахнул ворота и, сопровождаемый и поддерживаемый дежурным по части пошел по дороге...
   Это было вчера... а сегодня - командир был зол. "Лопата говна" со стороны вышестоящей, хотя и глубоко презираемой организации, с утра пораньше прилетела на больную голову, характерно чавкнув и, при этом - забрызгав всех окружающих в пределах досягаемости. Он жаждал свежей крови, а так же испытывал непреодолимое желание перекусить кому-нибудь спинной хребет своими зубами. И такой шанс у него появился.
   Суету утреннего распорядка дня роты прорезал истошный вопль дневального - "Товарищ старший лейтенант, Вас к командиру части!" "Блять... начинается..." - поморщась подумал старлей, выходя за дверь помещения роты.

*****

   Возле дверей штаба уже стояли в предвкушении беспощадной расправы командир и начальник штаба. По втянутой в плечи голове и растопыренным локтям комбата, старлей понял, что разговор предстоит односторонний, но при этом - весьма содержательный.
   "Ну ты бля, обморок!" - вместо приветствия начал командир части. Далее началась красочная тирада относительно того, что звание старшего лейтенанта не присвоено, а "шлепнуто не за х.й", он вообще не офицер, а "х.ета из-под ногтей" и прочие милые штучки. Молодой офицер стоял и думал - "Лучше бы уж в табло зарядил, чем эту херню выслушивать!" Через некоторое время тирада, примерно в таком же виде была повторена и на утреннем разводе.
   После такого душевного общения, старший лейтенант поднялся в помещение своей роты, закурил и немного подумал о чем-то своем. Нет, вешаться, или чем-нибудь травиться он не собирался, бывали времена и похуже. Он сказал себе - "Да ну его нахер!", злобно швырнул затушенный окурок в урну, взял лист формата А-4 и написал рапорт, с просьбой уволить его из рядов Вооруженных Сил. Затем спустился в штаб, молча сунул бумаженцию начальнице строевой части и пошел домой, чтобы потом взять пива и после обеда в часть уже не приходить. Ротный оказался неплохим психологом и вызывать его в часть не стал. Пусть придет в себя.
   Старлей взял в ближайшем ларьке пару двухлитровых емкостей с английским пивом и еще - всякой дребедени к нему. В середине девяностых годов неплохое английское пиво вообще продавалось в каждом уличном ларьке, наряду с ликером "Амаретто" и прочей ерундой, ставшей впоследствии элитным алкоголем. Первая кружка ушла залпом. За ней, под норвежские крабовые палочки - вторая. Через некоторое время нервное напряжение стало понемногу отступать. Алкоголь начал оказывать свое знаменитое эйфорическое воздействие. Учитывая практически бессонную ночь, расслабление стало переходить в сонливость. После третьей - в уже засыпающем мозгу напоследок промелькнуло горячее желание "забить на все", лечь спать и закончить на сегодня свою мыслительную деятельность - "Пошло оно все в жопу!"

*****

   С момента написания рапорта прошла неделя. Служебные будни снова поглотили старшего лейтенанта с головой. В один из дней снова раздался крик дневального по роте - "Товарищ старший лейтенант, вас к командиру части!" Офицер морщиться уже не стал - уже неделю как, все как-то стало абсолютно "по барабану". В состоянии полнейшего пофигизма, он вышел из помещения роты и спустился в штаб части.
   В дверях штаба снова стоял командир, вместе с начальником штаба. Оба пребывали явно в неплохом настроении. Старший лейтенант представился и доложил о прибытии. Офицеры поздоровались. Командир держал в руках какой-то лист бумаги.
   "Ну так вот..." - начал командир, - "Ты болеешь за свое дело, хоть и наломал в свое время дров, но офицером постепенно становишься. Мы подумали над твоим рапортом... Короче... На!" С этими словами комбат протянул старлею его рапорт. На пол-листа красовалась командирская резолюция, завершавшаяся парой строк, написанных огромными буквами и шикарным вензелем подполковника.
   Старший лейтенант нахмурился, взял листок и углубился в чтение. Потом улыбнулся сквозь хмурое выражение лица и поглядел на командиров. Они тоже улыбались. "У тебя вопросы есть?" - спросил комбат. "Никак нет" - все еще хмурясь ответил старший лейтенант и отдал свой рапорт обратно. "Возьми себе. На память" - ответил подполковник, возвращая его автору, после чего отпустил молодого офицера с миром.
   Выйдя на улицу, старший лейтенант сел на лавочку в курилке, достал сигарету, закурил и снова, улыбаясь, перечитал комбатовскую визу - "Уважаемый старший лейтенант (ФИО), у Вас пока еще не все получается, но Вы стараетесь повышать свой уровень и это видно. У Вас имеется большой потенциал. Время сейчас нелегкое и трудно всем. Поэтому наш тебе совет - НЕ ЕБИ МОЗГИ НИ СЕБЕ НИ ДРУГИМ - СЛУЖИ!"
   И остался служить... Дослужился до майора, после чего, ушел в запас, честно выслужив очередной срок контракта...

Пришествие "Кондратия".

   "...Вы там что, в третьей роте, поохерели совсем? Я эту х..йню нашел у дежурного по штабу!" - командир части, матерый подполковник, поднял постепенно наливавшиеся дурной кровью глаза на стоявших перед ним командира этой самой роты и замполита. Он хотел собрать всех офицеров и прапорщиков роты, но потом видимо, вспомнил, что кроме этих двоих, стоявших перед ним, вызывать было некого. "... нет, я не понял... читаю второй раз!" - командир сделал ударение на последнем слове с такой силой, что даже рявкнул, а листок бумаги с неровными строчками объяснительной записки, в его лапе задрожал мелкой дрожью.
   Начальник штаба стоял рядом со столом и ничего не понимал. Накануне один из прапорщиков части выставлял "отвальную" после увольнения в запас. Стол был барским. "Эн-ша" пытался пить, не отставая от командира. Но вот только - совсем забыл, что командир части весит сто десять килограммов, а в нем - живого веса от силы на шестьдесят. В конце концов, его попросту сморило и он, спросил разрешения у командира - "Товарищ подполковник, разрешите вздремнуть на Вашем подполковничьем плече!".
   Командир тут же ухватил его маленькую, плешивую головенку своей лапищей и провозгласил - "Вздремни, Виктор!" После чего стал петь русские народные песни, а Начальник штаба - спать. После второй песни, майор решил проснуться, но командирская лапка крепко прижимала его голову к плечу. Начальник штаба зашевелился активнее и засопел. "Проснулся?" - спросил комбат. "Так тощщщно!" - ответил главный в штабе. Комбат наконец, убрал свою лапищу с его головы, Начальник штаба наконец, распрямился и снова попытался догнать командира. А со щеки еще долго светили, вызывая смешки сослуживцев, две большие звездочки с левого командирского погона.
   А теперь - Начальник штаба стоял и не понимал. Он больше прислушивался к внутреннему голосу. Голос ругал его отборным матом. Его большой нос вытянулся еще больше, а плечи кителя стали еще шире, отчего маленький, сутулый майор и вовсе стал напоминать стоящую на изготовке кобру.
   "Значит, читаю..." - подполковник поправил на носу очки и начал - "Я, старший сержант Лобода В.В. по поводу нахождения меня в коматозном состоянии на хоздворе, возле столовой, могу пояснить следующее... Нет, вы там что, ё...нулись? У вас целый старший сержант в коматозе на хоздворе лежит, а вы ни ухом, и рылом оба!" - командир ненадолго прервался, чтобы выразить свое искреннее возмущение подобным фактом.
   "Далее..." - продолжил он, - "Да... вот... тут интереснее - ... марта 1997 года, я употребил вовнутрь примерно триста граммов тормозной жидкости в помещении строительно-монтажного участка электриков... Жидкость взял в гараже..." - лист в руке командира заходил ходуном. "Так... этого пидора ко мне!" - заорал он на весь штаб, затем метнулся к коммутатору и изо всех сил нажал кнопку вызова. "Дежурный по штабу ря..." - голос на том конце трубки не успел закончить представление, заглушенный командирским рыком - "Водителя ко мне, живо!!! Я ему сделаю гараж!!!"
   Офицеры, ничего не понимая, стояли возле командирского стола. Старший сержант Володя Лобода, человек уже довольно возрастной и семейный, имел репутацию добросовестного воина, исполнял обязанности старшины роты и пользовался уважением у командного состава, вплоть до командира части, который в настоящий момент бесновался за столом. Картинка с коматозным состоянием тем более не срасталась в голове у ротного, что, если верить объяснительной записке, тормозную жидкость он пил не далее, как вчера, а сегодня утром, по приказанию того же ротного, старшина убыл в хозчасть для сверки данных по ротному имуществу. Вова пребывал в добром здравии, и ничем не напоминал ту полумертвую тушку, которая якобы еще вчера валялась на хоздворе.
   Командир, спустив пар, немного успокоился и снова приступил к чтению. "Значит так... когда я проснулся, то увидел перед собой рядового Трайтнера В.В., который принес еще пол-литра тормозной жидкости, которую мы и употребили там же, на хоздворе... Нет, это п...здец! У меня просто слов нет!" - командир снова отложил лист в сторону. "Юрий Григорьевич!" - кэп уже начинал понемногу сходить с ума, - "Ну, если на Вашем дежурстве происходит такое блядство..., то что я могу говорить об остальных, например..." - он помотал головой, видимо стараясь отогнать от себя видение бойцов, жрущих без закуски тормозную жидкость и было хотел ткнуть пальцем в сторону замполита, но почему-то сдержался в самый последний момент.
   Ротный, в свою очередь, тоже стал чувствовать, что понемногу у него начинает течь крыша, потому что, будучи вчера в наряде дежурным по части, примерно в это же время мирно пил ароматный чай в кладовой ротного имущества, вместе с вышеупомянутым сержантом. Командир, тем не менее, и не думал униматься - "Когда мы протрезвели, то, для нейтрализации действия тормозной жидкости на организм, попросили водителя, рядового Зеневича С.В. принести нам немного антифриза для внутреннего употребления... Блять! Они же сдохнуть должны были! Где это урод?" - кэп наконец вспомнил про своего водителя, который, узнав от дежурного по штабу, что командир злой и, по-видимому, на него, в полумертвом состоянии ждал под дверями кабинета начальника, ожидая, пока оттуда выйдут оба офицера.
   "Товарищ, подполков..." - в дверях возникло туловище водителя. "Ждать!!! Там!!!" - заорал кэп, вскочив из-за стола, словно разъяренный Кинг-Конг. Водитель исчез за дверью, оставив за собой порцию газа с удушливым запахом. "Нет, я не могу это читать!" - рявкнул командир, отшвыривая от себя листок - "Повторяю! Они уже должны были сдохнуть, Юрий Григорьевич! Где они?" - спросил наконец он.
   "И в самом деле, где они..." - уже начал было мысленно задавать сам себе вопросы командир роты. И даже тот факт, что он сам, лично отправлял старшего сержанта на сверку имущества, примерно минут сорок назад, уже не давал должного покоя. "Идите, разбирайтесь, где эти два... А ты, замполит, готовь расследование!" - наконец отдал он ценные указания, вручив листок с объяснительной и, видимо снова забыв о подпиравшем стену снаружи командирского кабинета, ввиду слабости в ногах, водителе. Офицеры сказали дежурное - "Есть!" и вышли из кабинета, недоуменно посмотрев на позеленевшего водителя.
   "Ты что-нибудь понял?" - спросил у замполита ротный, по дороге на третий этаж, где находилось их подразделение. "Мне кажется, я начинаю сдвигаться по фазе..." - ответил замполит, которому второй "пьяница" тоже, не далее, как вчера, с позволения ротного, помогал в написании конспекта по Общественно-государственной подготовке. "Ладно, давай прикинем хер к носу в роте, что это за дела..." - ротный видимо решил трезво оценить ситуацию.
   "Смирно!" - заголосил дневальный по роте, как только офицеры переступили порог казармы. "Вольно!" - ответил командир роты, - "Лобода с Трайтнером где?" "Они в штабе, в вещевой кажется..." - ответил дневальный. "Кажется... Блядь, всем уже кажется... Мне уже тоже все кажется! Призраки вокруг..." - раздраженно произнес капитан. Мысль о коматозном состоянии старшины, уже видимо, прочно пустила корни в его сознании. "Блять... Если не Лободу я отправлял на сверку, то кого?" - терзался мыслью он.
   "Ладно, давай выпьем чаю, что-то в горле пересохло..." - командир роты дал дневальному чайник и глазами показал - "Налей водички!" Через некоторое время на пороге канцелярии появился военный строитель с полным чайником в руках. "У тебя есть чай?" - спросил ротный у замполита, зная, что у того всегда имеется в сейфе коробка. "Григорьич, "Пиквик" с ежевикой будешь? Хороший, химический!" - в руках старшего лейтенанта появился пакетик. Ротный налил горячую воду по стаканам, достав коробку с сахаром - "Давай!"
   "Слушай, Григорьич" - начал замполит, - "Может я тупой и не понял ничего... Но эти двое живее всех живых!" "Лех, подожди, не суетись, пей чай!" - ответил ротный, - "Я и сам, как хером по лбу ударенный хожу, и понимаю не больше твоего! Давай дождемся, пока Лобода со сверки придет, если это не призрак Лободы конечно" - капитан хохотнул, помешивая парящую, ароматную, коричневую жидкость.
   Хлопнула дверь казармы. "Что за бардак на лестнице?" - раздался знакомый голос. "Хм... Голос на оригинал похож..." - отпив чаю, сказал замполит. Он выглянул из канцелярии и увидел, как пребывающий в добром здравии и прекрасном настроении, старший сержант, открывает дверь кладовой, отправляя дневального для наведения порядка на лестнице. "Володя, зайди-ка сюда, к нам" - обратился к нему старший лейтенант. "Угу..." - ответил он и, положив в кладовую книги учета направился в канцелярию.
   "Товарищ капитан, по вашему... прибыл... вызывали?" - в дверях показалась высокая фигура старшего сержанта. Ротный поднялся из-за стола - "Ну-ка дыхни?" "Ххха!" - выдохнул ему в лицо с озадаченным видом, Володя, который в вопросах пития был весьма умерен, а за весь свой срок службы не был замечен не то, что пьяным. но и с запахом. "Странно..." - заключил ротный. "Странно..." - эхом отозвался озадаченный старшина роты. "А где Трайтнер?" - поинтересовался капитан. "Вован на склад за мылом пошел, сейчас прийти должен" - ответил старший сержант. "А на хоздворе его нет?" - поинтересовался капитан. "А что там ему делать?" - в свою очередь ответил он. "Ну мало ли..." - ротный все еще ничего так и не понял.
   Наконец, дверь расположения роты снова хлопнула и в помещение зашел солдат с коробкой банного мыла. "Вован, иди сюда!" - позвал своего тезку сержант, высунувшись из канцелярии. "Рядовой Трайтнер! По вашему..." - подтянутый солдат переступил порог канцелярии роты. "Ну..." - ротный показал на него рукой - "Живой!" "А..." - начал было солдат. "Бэ!" - вдруг рявкнул капитан, заставив вздрогнуть от неожиданности всех, находившихся в помещении. Повисла тишина и лишь стеклянный плафон, одиноко висящий под потолком, продолжал отдаваться слабым эхом.
   "Это что?" - ротный ткнул листок с объяснительной в нос обоим военнослужащим срочной службы. "Ой, бля..." - схватился за голову старший сержант! "А вот с этого места попрошу поподробнее!" - оживился замполит. И Вова рассказал душещипательную историю о том, как они вдвоем с военным строителем рядовым Трайтнером, от нечего делать, сидя в кладовой, стали писать объяснительную от имени старшины роты, где и начали излагать всякий бред относительно тормозной жидкости и антифриза. Затем позвонили из вещевой службы и попросили зайти. Старшина, как человек исполнительный, взял книги учета и, прихватив с собой объяснительную, спустился в штаб, где, спохватившись, оставил этот шедевр творчества на ответственное хранение дежурному по штабу. Откуда шедевр и был благополучно изъят командиром части.
   "Два придурка!" - заключил капитан и, отвесив каждому из виновников торжества по увесистому подзатыльнику, отправил восвояси. "Допиваем чай и идем к комбату объяснять!" - подытожил он. "Ну, вы там в третьей роте совсем идиоты..." - сказал командир части, выслушав доклад командира роты, - "Так и до Кондратия дойти можно..."

Врача бы мне...

   Хорошее мероприятие - карантин! Это, в первую очередь - возможность оторваться от нудных будней родной части, сменить обстановку, а то и просто покуролесить в компании своих старых знакомых. Со многими из них я учился еще в Симферополе, в нашем славном военном училище, а с другими свел знакомство во время своих прошлых приездов.
   Этот карантин отличался от всех остальных тем, что он проходил зимой. Зимой с 1996 на 1997 год. Зима удалась на славу, особо трескучих морозов не было, снега напротив, было много, голова у дежурного по части болела постоянно, когда возникала необходимость разгрести все то, что нападало за ночь. Так пускай в Североморске голова болит у здешнего дежурного, а мы пока обойдемся без нарядов и будем ковать кадры для родного СВМС. А в славном городе Североморске на улицах было просто замечательно, народ гуляет, фонари на улицах, свежий снег на ветках деревьев, огоньки предновогодней иллюминации... красота, да и только!
   Да и командный состав тоже подобрался на славу! Командиром роты стал Серега Белкин, знакомый по прошлым карантинам, замполитом стал мой однокашник Валера Рыбченко, старшиной - наш бессменный Юра Страхов. С остальными познакомились уже в процессе. Приятным сюрпризом стало то, что моим заместителем стал Руслан Асапов, который был у меня полтора года назад в моем первом учебном взводе, прибывшем из Карелии. Теперь он возмужал, стал сержантом, мы прекрасно сработались и он отлично себя проявил в новом для меня качестве.
   Все началось просто отлично! Была организована небольшая посиделка, впоследствии, на ближайшие полтора месяца превратившаяся в добрую традицию под названием "Вечер с Довганем...". Подобное неформальное общение в нашем разношерстном, собранном на некоторое время из различных частей коллективе ничего, кроме пользы не принесло - никаких кривотолков и недоговорок никогда у нас не было, несмотря на то, что всем - палец в рот не клади, в плане языкастости. Итак, на следующий день - в экипаж за молодняком, так что сегодня - без фанатизма. Литр на толпу и хватит. Все и так понимают, что если перебрать, то с утра проснешься точно таким же, как и был вечером, а потом - весь день будешь мучиться отходняком, особенно во второй его половине - вот такая особенность у местного северного климата.
   Пополнение получено, весь день на ногах, так что к вечеру конечно, подустали. В этот раз нам достались калининградские пофигисты. Ничего сначала делать не хотели. Ну не хотели - и все! Смотрю один - натуральный дед, небритый, с рыжей бороденкой! На фоне остальных малолеток выделялся так, как наверное выделялся дед Мазай на фоне своих зайцев.
   Решил полюбопытствовать насчет данной замечательной личности. Глянул в документы. 1970 год рождения, ого! На два года старше меня, хотя я старший лейтенант, а он - молодой солдатик... уже смешно. При этом - не судим, что не характерно. Ну - ка дедуля, расскажи дорогой, каким ветром тебя сюда занесло? Да как... исполнилось восемнадцать, я прыгнул на пароход и матросом - в моря... и так - каждые полгода. Из военкомата приходят с повесткой - а я болтаюсь где - то в районе Фарерских островов... А сюда - то как? А просто все... я коллекционирую старое оружие, купил как - то на заработанные за рейс деньги немецкий трехгранный штык в хорошем состоянии, как водится отметили на совесть и меня, пьяненького, со штыком под мышкой менты остановили... пришлось выбирать - либо под суд, либо в военкомат... Не хотелось конечно, но делать нечего... и вот я здесь... обидно, да... еще бы полгодика и все - возраст уже не призывной, извините.
   Через некоторое время пришла вторая партия пополнения - этих привезли с другого конца страны - Сибирь и Тува... отлично! Из всего этого многообразия выделялись два представителя коренного народа республики Тыва... один не владел русским языком вообще, при этом абсолютно не придуривался, просто его выдернули из какого-то глухого села и сказали - езжай, послужи, на Северный флот, а второй - его переводчик, к которому нужен был еще переводчик... Ощущения дежа-вю нет? У меня оно появилось сразу же, когда я увидел эту парочку и сразу почему-то вспомнился год 95-й.
   И тут на нас как всегда внезапно набросилась одна напасть, которая периодически, беспощадно косила личный состав во всем гарнизоне города Североморск, да и не только. Грипп... Грипп - страшная вещь в условиях скопления людей в ограниченном объеме. Толпы жалующихся на здоровье. Табуны страждущих в сан. части. Кашель, высокая температура... ночью в казарме невозможно спать от кашля... все жрут лук, словно яблоки и от лукового духа уже становится дурно... медики сбились с ног, принимая народ и каждый день отправляя в госпиталь по три - четыре человека. Наши взвода стремительно редели. Несмотря на то, что мы жили в казарме, вместе со всеми, нас как - то болезнь обошла стороной. Кого, или что хвалить - Довганя, с его огненной водой, или наше сельское хозяйство, вырастившее замечательный лук... скажем спасибо им обоим!
   Рота напоминает барак с тифозными или чахоточными уже с неделю. Все ходят, периодически распыляя вокруг себя аэрозоль из брызг слюны, соплей и микробов, хоть брызговики на морду вешай. Но массовый падеж постепенно идет на убыль. Наконец, любимый личный состав угомонился, только кто-то периодически заходится в кашле. Сидим в канцелярии, после отбоя с Колей Синицким, одним из наших сержантов, стоявшим дежурным по роте, беседуем за жизнь, пьем чай и смотрим телевизор, предусмотрительно заранее перенесенный из ротного помещения.
   Словно из ниоткуда появляется наш "глухонемой" тувинец, а появился он действительно внезапно и тихо, наверное охотником был у себя в селе, добавить к этому, что он был щуплый и маленького росточка - в общем он появился, едва нас с Николаем не испугав. Переводчика положили в госпиталь накануне, поэтому наш Орлан - его так звали, остался натурально глухонемым, не имея возможности хоть как-то что-то объяснить.
   Вполне закономерно возник вопрос - "Чего тебе?" Он пытается что-то объяснить знаками, но словарного запаса не хватает и здесь, поэтому, собравшись с духом он выдает в эфир потрясающую фразу: - "Доктор! Кашляй! Заебал!!!" А... ну так бы и сказал, что тебя с утра в сан. часть нужно отвести... Занавес...

Андроиды.

Мы с Родиной любим друг друга эпически

(От этой любви как бы мне не зачахнуть),

Ведь я как-то больше её платонически,

Она же меня всё пытается трахнуть.

(Андрей Ситнянский)

   Вернемся снова в те уже далекие от нас дни зимы 1996 - 1997 годов. Солнечный город Североморск отдыхал от наличия навязчивого дневного светила уже с месяц. Но наше Светило уже гуляло где-то совсем недалеко под горизонтом, готовясь, наконец, показаться застывшему в белом ожидании заполярному миру, порой делая вид неба совершенно неожиданным - иногда окрашивая его в цвет зеленого бутылочного стекла, или делая облака радужными.
   Набор молодого пополнения для военно - строительных частей Северного флота шел полным ходом. Контингент будущих защитников Отечества был традиционный - уровень образования в целом был довольно посредственным, но жизненный опыт порой просто зашкаливал и в сравнении с некоторыми представителями будущего военно-строительного племени отцы-командиры порой чувствовали себя несмышлеными детьми.
   Имевших сложности во взаимоотношениях с законом (официальным разумеется), было достаточно. А уж сочинения на тему "Как я провел пару предыдущих лет", будь они написаны, гарантированно становились бы номинантами на какую-нибудь литературную премию в номинации "Мемуары "Парней по понятиям". Историй, порой самых замысловатых или, в противовес им - идиотских, молодые офицеры, прикомандированные из отдаленных частей, расположенных на Побережье Кольского полуострова для руководства учебными подразделениями, наслушались предостаточно.
   Диапазон совершенных когда-то правонарушений тоже был широк. Один например, умудрился отхватить два года условно за то, что спер два мешка комбикорма с родной птицефермы - тут уж наш так называемый "закон" проявил себя во всей своей красоте и бескомпромиссности. Почему "так называемый" и почему закон - в кавычках... а как бы Вы написали, Уважаемый читатель, представься Вам такая возможность? Я уверен - примерно так же.
   Изо всех этих "рыцарей охраны права", официально продаются только адвокаты. Ну здесь ничего не поделаешь - работа такая, защищать носителей денег за деньги. Хочешь быть защищенным - заплати сумму малую, позолоти, так сказать, милок ручку - и будет тебе счастье! Будет тебе сухо и комфортно. Немалая часть всех остальных - судей, прокуроров, ментов - продается неофициально, но - оптом и в розницу, без упаковки и пачками. Все решает количество вечно ценных единиц, предлагаемое единовременно.
   Воруешь комбикорм на ферме, потому что сам купить не в состоянии - на тебе два года условно. Закон в этом случае справедлив и беспощаден. Судья, раздувая розовые щечки на сытой и довольной роже, делая при этом "страшное лицо", скажет с неподражаемым пафосом, что ни один преступник на свете, вне зависимости от положения, не уйдет от наказания и закон этот самый един для всех. Но это - в том случае, если денег на хорошую защиту у тебя нет. Тогда терпи, терпила, судьба у тебя такая - терпеть! И не докажешь ты ничего и никогда, пусть и прав сто пятьдесят раз. И сидеть будешь вечно по самые уши в той самой субстанции, где суждено сидеть тебе до скончания дней твоих, а именно - в говне! Что? Грубо? Ну тогда - в гуано, фекалиях, испражнениях, миазмах... суть-то от этого не изменится нисколько.
   Миллиарды же воруешь, при этом особо не стесняясь и не прячась - ты уважаемый человек и у тебя большой бизнес. Ну в самом плохом случае - получи условно "десятку" и домашний арест со свободой творчества и личной жизни в элитной квартире, со всем необходимым. Это - такой "Вау"- эффект для обывателя, по команде сверху. То, что ты - при деньгах в этом случае даже не обсуждается. А еще лучше - если ты еще при этом чей-то родственник, пусть и не самой близкой степени родства.
   При таком раскладе мы неизбежно придем к тому, что верхом правосудия станет маленький такой, пусть довольно тупой и непригодный для колки дров, одноразовый китайский топорик - второй раз вряд ли кто-то станет его использовать, гораздо легче и дешевле новый прикупить. Главное - чтобы за пазухой хорошо помещался, где-нибудь в районе нагрудного кармана на тесемочках и сильно из-под одежды не выпирал. Насолила тебе в жизни какая-нибудь гнида и ходит улыбающаяся и довольная, потому что при бабле и связях, но - до поры, заслуженное возмездие обязательно придет.
   Твое собственное правосудие эту гниду обязательно найдет. Без лишней пафосной и бесполезной демагогии. Потому что официальный закон с точки зрения оказания тебе помощи - абсолютно бесполезен. Беспомощным наш закон назвать трудно - при наличии соответствующей отмашки - раскатают как лягушку асфальтовым катком. Любого. Даже при деньгах и связях.
   А простому-то человеку что делать? Его интересы кто защитит? Сбил ублюдок на крутой машине человека - ментам на месте в зубы рассовал по пачке пятитысячных и вот, уже виноват сам пострадавший. Скоро только и останется - топориком этим самым - тюк гниде по темечку! Делов - то, как говорится! Можно там же в темечке его и оставить, не жалко. Лишь бы отпечатками пальчиков своих не наследить. Сделал ему копилку из башки в темном месте и вот - одной мразью в мире стало меньше. И на душе от сделанного благого дела легче. И пусть еще попробуют найти. Не факт.
   И не нужно меня в какой-то реакционности пытаться обвинить. При хорошем материальном вознаграждении и отсутствии собственной ответственности вся эта правовая машина прогнила насквозь - это понятно и ежу. И этого не видит либо от рождения слепой, либо олигофрен в тяжелой степени умственной отсталости. Все, я выговорился. Рад бы слово "закон" писать с большой буквы и без приставки "так называемый", но пока не получается. Накипело просто на душе ото всего этого беспредела и бардака! Пора наверное, наконец перейти к нашему дальнейшему повествованию.

*****

   Итак, другой получил уже три с половиной, тоже с прибавкой "условно" за то, что будучи студентом Новгородского Государственного университета в составе организованной группы занимался обычным грабежом. Романтика! Группа "новгородских веселых хлопцев", в работе которой он принимал непосредственное и активное участие, грабила исключительно представителей "наших европейских партнеров" из стран Балтии и Северной Европы, абсолютно игнорируя при этом коренное население родного Великого Новгорода.
   В этой связи, наш справедливый суд, видимо проявив недюжинную прозорливость и предчувствуя, что эти самые "европейские партнеры" будут лет эдак через двадцать пытаться давить на нашу страну санкциями, проявил выдающуюся гуманность. Хороший адвокат так же оказался весьма кстати, продавшись во всей своей красе. Благо деньги имелись в нужном количестве.
   Итог - прощай родимый факультет геодезии, где имел репутацию отличника, пятый курс, будущая специальность "Инженер-геодезист". В стороне остались и шикарная жизнь с фирменными шмотками, добротной жрачкой и выпивкой. Исчезла куда-то кругленькая сумма в иностранной, большей частью - в "зеленой" валюте и верные друзья-товарищи. И - здравствуйте военно-строительные части, предстоящие два года увлекательной службы, будущие сержантские лычки и прозвище "Профессор".
   Третий залетел за тяжкие телесные. Причем отличался в общем-то мирным нравом, не буянил и не спорил впоследствии будучи старослужащим, даже иногда приходя из увольнения в состоянии "подшофе" и заслуженно получая "в бубен" от командира роты. Но хорошие физические данные сыграли с ним злую шутку. Увидев, как к его подруге пристает пьяный идиот - навалял ему от души, да так, что "виновник торжества" умер не приходя в сознание спустя две недели в местной больнице.
   На его счастье, уже у покойного к тому времени идиота, в результате близкого к маргинальному образа жизни, здоровых и работающих внутренних органов почти не осталось. Поэтому наш герой удачно отвертелся от причинения смерти по неосторожности и превышения пределов необходимой обороны. Итог опять же - три с половиной годика "условно" и - в войска, иначе "посодют в клетку, как жирафу!" - как через несколько лет, замечательно выразился начальник цеха в фильме "ДМБ".
   Четвертый - потерял девственность в двенадцать лет, а в четырнадцать в первый раз переболел триппером, чем необычайно гордился и заработал в кругах военных строителей непререкаемый авторитет "ёбыря - гладиатора". Водились за героем - любовником по-видимому и другие, не столь амурные дела в виде традиционного условного срока, впрочем, вскоре по приезде в часть, перешедшего в срок реальный. Ритуалов перехода из одного состояния в другое впрочем, не было никаких, все было очень незамысловато.
   Просто в один прекрасный осенний день, к КПП части подъехала неприметная милицейская машина, оттуда вышли два таких же неприметных, под стать машины серьезных дядечки в штатском, показали дежурному по КПП свои "краснокожие книжицы". "Капэпэшник" чуть не рехнулся и, через раз попадая пальцем в цифру на телефонном диске, стал докладывать командиру. Получив "добро" на вход, зашли "потрещать за жисть" в кабинет комбата. А затем - увезли нашего молодого и обаятельного любвеобильного гангстера в "обезьяннике" для последующего направления в длительную командировку "в места не столь отдаленные", развлекаться несколько в ином режиме. Скорее всего - на общем.
   Контингент, что и говорить, подбирался весьма любопытный. "Перстни", паутины, оскаленные морды, колючая проволока, церкви с красивыми куполами и прочая забавная мишура, украшали различные части расписных тел будущих "новобранцев". Рассказывать различные варианты жизненных историй здесь можно довольно длительное время. Возможно в обозримой перспективе им будет уделено больше времени, но не сейчас.
   Среди "расписных" и "пацанов по понятиям", побывавших "на тюрьме" попадались личности, которых и личностями назвать можно весьма условно, поскольку до скотского состояния они довели себя сами. Но - тем не менее, удачно прошедшие, сами наверное того не желая, медицинскую комиссию в своем военкомате и прибывшие для защиты "священных рубежей" нашей самой прекрасной страны в мире.
   Как эта самая комиссия была пройдена и кто ставил свое заключение "годен к строевой службе" - это вопрос, что называется десятый. Он, как говорится, должен быть в компетенции соответствующих органов, которые особо в этой связи тоже не напрягались. Экземпляры это были весьма любопытные, поэтому можно остановиться на них поподробнее. Об этом собственно, и будет идти речь.

Полупрозрачный.

   В группе еще полупьяных после проводов призывников, прибывших из "столицы Заполярья, города-героя Мурманска", выгруженных из заблеванного в некоторых местах обшарпанного ПАЗика он держался несколько особняком. Плоские шуточки окружающих, которых еще вовсю "перло" после вчерашних бурных проводов "с корешами", казалось бы не интересовали его вообще. Он сидел на бордюре, совершенно не обращая внимания на холод и отрешившись от всего происходящего вокруг, не реагируя ни на что, находясь "на своей волне". Так же, понуро он, получив обмундирование на складе и машинально затолкав все это в вещмешок, брел через весь город в часть, где в учебной роте, ему предстояло чрезвычайно содержательно провести ближайшее время.
   Прибыв наконец, в часть, он осмотрелся вокруг с отсутствующим видом. Взгляд его был стеклянен и не выражал абсолютно ничего. Лишь иногда он слегка улыбался чему-то своему. Ему, судя по всему было чрезвычайно хорошо и его собственная реальность, в которой он пребывал, была на несколько порядков содержательнее и интереснее, чем повседневные армейские будни. Сослуживцы, призванные вместе с ним, вскоре перестали обращать на него всякое внимание - "чего возьмешь с идиота..."
   Через пару дней в канцелярию роты ворвался, даже не спрашивая разрешения и забыв об элементарной субординации, перепуганный дневальный - "Там это... этот дурачок из Мурманска, скрюченный на кровати лежит, херню всякую несет!" Прикомандированные из отдаленных частей офицеры - два лейтенанта и один старший лейтенант, находившиеся в канцелярии и трепавшиеся о своем, немедленно насторожились и вышли вслед за дневальным в спальное помещение. На одной из кроватей их взору предстало скрюченное туловище, которое лежало поверх одеяла прямо в сапогах, при этом дрожа и закрывая голову руками, словно его кто-то нещадно избивал.
   "Эй, что у тебя случилось" - затормошил его за плечо замполит учебной роты, молодой старший лейтенант из одной из отдаленных частей, расположенных на Побережье. "А-а-а!!! Потолок!!!" - все так же, закрывая голову руками, попробовало выкрикнуть "туловище". "А что потолок?" - еще не совсем поняв, что к чему, спросил замполит. "Потолок - гнется!!! Он на меня уже падал несколько раз!!! Там сверху по нему кто-то бегает - вон чьи-то ноги, вот он, прогибается под ними!" - заголосил солдат с таким убежденным и правдивым выражением на лице, тыча пальцев потолок казармы, что подошедшие вместе с замполитом, два лейтенанта - командира взвода, уже были готовы ему поверить.
   "Ео-о-опт..." - немного нараспев произнес замполит и, немного пригибая голову, мало ли что, непроизвольно поглядел вверх. Потолок был ровным, пусть не идеально, но - белым и плиты перекрытия надежно опирались своими краями на железобетонные балки перемычек. "Кто там бегает?" - уже начиная понимать, что к чему, спросил офицер. "Пауки и мыши!!!" - все так же, тараща глаза, выдал военный строитель, пытаясь увернуться, словно на него что-то падало сверху - "Потолок гнется под ними и может упасть!!! Я уже несколько раз от него уворачивался!!! Он все время пытается меня придавить!!!" - продолжал плаксиво голосить он.
   "Та-а-ак... ясно..." - произнес старший лейтенант - "Вот это пацана еще прет вовсю!" "Давай-ка любезный, вставай, пойдем с нами, за жизнь потрещим. Ничего не бойся, мы потолок подержим, если что. Ты вообще понимаешь, где ты и кто с тобой говорит?" - участливо заглядывая солдату в глаза, спросил замполит.
   "Туловище", утвердительно кивнуло и, с опаской оглядываясь вверх и по сторонам, нехотя стало слезать с кровати. Пару раз, видимо, потолок пролетал совсем близко от него, потому что воин все время попытался закрыться от чего-то рукой, а может быть - его пытались внезапно атаковать светящиеся розовые мыши с нежно-голубыми пауками, желтыми крокодильчиками и прочими милыми зверюшками, которых порождало его нестандартное видение мира.
   Офицеры зашли в канцелярию, доблестный воин-строитель последовал за ними. "Ну давай, рассказывай, как ты дошел до такой жизни, родной!" - глядя на него, почти как на родного, спросил один из командиров взводов и попутно попросил его снять с себя всю одежду. Солдат, как ни в чем ни бывало, полностью разделся, словно такие осмотры были ему отнюдь не в диковинку.
   То, что открылось их взгляду, вызвало лишь один возглас - "М-да-а-а-а..." Боец был крайне худым. Определения "кожа да кости" было бы в этом случае явно недостаточно. Руки и ноги - похожи на тонкие веточки. Под бледной, полупрозрачной кожей проглядывали спавшиеся вены и вообще, создавалось впечатление, что сквозь нее просвечивают все внутренности, которые только еще имеются в наличии. Как ни странно, следов уколов на руках при осмотре не обнаружили.
   "Слышь родимый, а ты вообще что употреблял, перед тем, как сюда попал?" - спросил его один из лейтенантов, - "Следов уколов на руках нет, или может, задвигаешься куда-то в другие места?" "Это в какие?" - несколько растягивая слова, удивленно спросил военный строитель. "Ну откуда я знаю, куда вы там долбитесь, когда у вас на руках от уколов вены пропадают!" - уже несколько раздраженно сказал лейтенант - "В ноги, в пах, под язык, в хер, наконец!"
   "А!" - отмахнулось "туловище", - "Я не колюсь! Вернее - пробовал когда-то пару раз... Денег на эту лабуду нет... Таблетки тоже не всегда есть... Я так... покурить иногда, если есть что... я больше нюхать люблю..." "Да-а-а-а?" - протянул второй лейтенант, - "И что ты нюхал? Посоветуй нам, убогим, от чего прет лучше всего? Может и мы попробуем!" Боец, не уловив иронии, сделал умное выражение лица, попутно снова от чего-то увернувшись, со словами - "Ух бля...". Затем, с видом знающего человека, задумчиво произнес - "Мне больше лак мебельный нравился... нитроэмаль... ацетон... не... ацетон - слишком сильный и едкий... хотя... и он в охотку подойдет... бензин мог иногда..." Офицеры слушали "туловище" раскрыв рты. Такого подробного "Руководства по эксплуатации" они явно не ожидали.
   "Слышь, а чего худой такой? Тебя же должно на жрачку пробивать." - демонстрируя свою осведомленность в делах наркоманских, спросил один из офицеров. "Да когда нанюханный - жрать - то особо неохота..." - несколько отрешенно, словно что-то вспоминая, сказал солдат. "А призвали-то тебя как ?" - спросил замполит. "Да как, как... повестки присылали - мне не до них было, мне вообще пох.й на них было... а как-то нанюханный дома лежал - пришли из военкомата с ментами, сказали - "Пошли..." - ну мне-то что... я и пошел..." - несколько оживившись сказал боец, снова увернувшись от чего-то, видимого только ему одному. "А родственники у тебя есть? Они что, тебя не видели, когда ты никакой?" - спросил один из лейтенантов. "А что родственники... мать умерла пару лет назад... отец - сам через день - никакой... а остальным - пох.й..." - последовал ответ.
   "Да... дела..." - протянул замполит, когда солдат одевшись, покинул канцелярию - "П.здец, как таких призывают, непонятно! Они там что, не видят, кого берут? Ну что, нужно документы в дурку на него готовить! Она по нем не просто плачет - она по нем рыдает!" - сокрушаясь, подвел он итог. "Он долго один хер не прослужит, куда его!" - добавил взводный. Позвонили домой ротному, чтобы был в курсе дела, сказали, что справятся без него и стали оформлять необходимые бумаги.
   Фельдшер части, выдернутая на службу в аккурат со своего романтического свидания, недовольно осмотрела "туловище", что-то нервно начеркала в медицинской книжке и подсказала, как все лучше сделать. Попутно поделилась историей о том, что в госпитале увольняют в запас заслуженного полковника, начальника неврологического отделения. Причина крайне простая - два дурика, в званиях капитанов третьего ранга, захотели скрасить унылый больничный вечер. Господам офицерам приспичило в себя что-нибудь залить. Покрепче разумеется.
   Поскольку время было позднее, то начитавшись разных историй из жизни рыцарей и узников старинных темниц, доблестные офицеры не нашли ничего лучше, как связать несколько простыней и по ним вылезти из окна третьего этажа. Видать им не терпелось настолько сильно, что второй герой, стал вылезать из окна, не дождавшись пока на землю не ступит первый.
   Великий и ужасный Закон подлости, как известно, никто еще не отменял, узел между одними из простыней успешно развязался. В итоге - доблестные военные моряки были успешно переведены из неврологического отделения в травматологическое, а Начальника отделения, старого полковника, впрочем уже задумывавшегося над ДМБ, Командующий флотом приказал как можно быстрее уволить в этот самый запас. Так-то!
   Документы на него были подготовлены в кратчайший срок. Перед "Полупрозрачным", как его между собой уже назвали офицеры первой учебной роты, гостеприимно распахнуло свои двери, без дверных ручек, психиатрическое отделение Главного госпиталя Северного флота с добрыми дядями - докторами в белых халатах. Затем его следы потерялись в житейской суете и повседневной рутине. Интересно, жив ли он теперь? Ответ лежит на поверхности - скорее всего уже нет... уж слишком ужасным было его состояние даже в то время. Жаль конечно дурака...

Летающий.

   Едва улеглась легкая шумиха с "Полупрозрачным", как на карантин свалилась новая напасть в виде эпидемии гриппа и большой группы военнослужащих, призванных из Республики Тыва и Калининградской области. Контингент привалил тоже, самый что ни на есть изысканный. Нашли даже одного ВИЧ-положительного, от которого впрочем, достаточно быстро избавились, отправив туда, откуда он собственно и прибыл.
   Народ, что называется, "попер" и, поскольку первая учебная рота была не резиновая, даже отправив по окончании программы подготовки, часть молодого пополнения по местам службы, руководство приняло решение о формировании учебной роты за номером "два".
   Во второй учебной компания командного состава подобралась самая что ни на есть душевная. Все всех знали еще по прошлым карантинам, а кое-кто еще с Училищных времен. Все офицеры в званиях не ниже старшего лейтенанта. Встречу отметили весьма душевно, но радость встречи в самых лучших проявлениях пришлось немножко ограничить, поскольку назавтра предстоял поход в Восьмой флотский Экипаж для получения молодого пополнения. Короче говоря - все сработались быстро и обошлось без традиционного для временных подразделений притирания командного состава друг к другу.
   После очередного напряженного служебного дня, командный состав разошелся по домам, оставив ответственного за выполнение вечерних и утренних элементов распорядка дня. Прикомандированные офицеры тоже убыли по своим делам в славный город Североморск, бурливший в предновогодней лихорадке 1997 года.
   Один из них возвратился немного раньше остальных. Переодевшись в "домашнее", именно - в спортивный костюм и подаренные старшиной роты два года назад казарменные тапочки, в которых он ходил по казарме и дома во внеслужебное время, немного поболтал с ответственным взводным, выпил с ним кофе "на сон грядущий". После этого - собирался уже залечь спать в свой стенной шкаф в ротной каптерке.
   Стенной шкаф был поистине потрясающим. Шириной немногим меньше метра, он вмещал в себя полноценную кровать и вешалку для одежды. Командир второго взвода, прикомандированный из гарнизона Западная Лица, или по простонародному "Западня", взял в руки самодельный трафарет, намалеванный на листе формата А-4 с надписью "Мурманск - Симферополь" и нацепил его на дверную ручку. Трафарет означал, что находящийся в шкафу очень устал, едет во сне домой, в родной, теплый Крым и его следует беспокоить только в самых крайних случаях, например, в случае совершенно внезапной ядерной войны, все остальное - мелочи.
   Традиция делать трафарет с данным маршрутом брала начало с лета девяносто пятого года, когда впервые попавший на карантин, молодой лейтенант, порядком наломавший дров в своей части, зашел в каптерку соседней роты. Дневальный доложил, что командир роты и замполит, оба выпускники Симферопольского училища находятся в роте и никуда не выходили.
   В каптерке тоже не было никого. Тишина. Лейтенант сделал замечание сержанту - дежурному по роте, что он ничего не знает о том, что творится в подразделении. Сержант нежно поглядел на молодого солдатика - дневального. Однако дневальный, сделав круглые глаза божился, что они не только не выходили из роты, но даже не выходили и из кладовой. Лейтенант зашел обратно в кладовую и заорал - "Эй, бля, где вы есть!!!", на что полусонный голос из шкафа заорал в ответ - "Отъ.бись от нас! Не видишь, мы в Симферополь едем!!!", после чего дверцы распахнулись и ротный в одних трусах, со шрамами от подушки на заспанной морде, сел на лежанке, протирая кулаком глаза.
   После этого и из-за соседних дверей донесся недовольный голос - "Вот суки! Поспать не дают!" Дверцы так же распахнулись и в дверях показался лежащий на соседней лежанке замполит. "Блин, пацаны, вы бы хоть трафарет нарисовали!" - сказал лейтенант, что опытные офицеры, тут же претворили в жизнь, намалевав два трафарета с маршрутом "Мурманск - Симферополь", заложив тем самым хорошую традицию на ближайшие несколько лет.
   Внезапно за дверью раздался голос дневального, вызывавший на выход дежурного по роте. Старший лейтенант, сидя в раскрытых дверях "поезда", движимый любопытством, вылез из шкафа, поскольку еще не успел в него залезть окончательно.
   В дверях казарменного помещения стоял дежурный по части, старый капитан Серега Гоголев. Военная карьера, так хорошо начинавшаяся в конце восьмидесятых годов, внезапно застопорилась в период постепенных сокращений военно-строительных частей, начиная с середины девяностых. Перспективы стать майором в новой части у него не было практически никакой, своих девать было некуда. Серега уже с полгода как болтался за штатом, периодически отмечаясь появлением на службе и иногда заступая в наряд дежурным по части.
   Бесперспективность дальнейшей службы придавала ему некоторую уверенность в себе. И Серега мало чего боялся в этой жизни. В плане службы конечно. Служебный фанатизм ушел практически безвозвратно, ограничиваясь лишь исполнением своих обязанностей "от" и "до", но и не более того. Человек он был дисциплинированный, в недалеком прошлом - сам командир одной из лучших рот в своей родной части, с которой он вынужден был расстаться, ввиду ее сокращения.
   Выслушав доклад дежурного по роте о том, что все нормально и происшествий не случилось, прошелся по спальному помещению, посмотрел порядок и удовлетворенно хмыкнул, кивнув. Затем поздоровался с вышедшим из каптерки вторым взводным в "домашнем". "Слушай Лех, тут комбат в сауне отдыхал, только недавно свалил, в части тишина, пошли в баню, немного кости попарим!" - предложил он ему. От такого предложения, подкупавшего своей новизной, отказаться было невозможно.
   Замотав в полотенце полуторалитровую бутылку пива, с которой он собирался покончить в ближайший день, старший лейтенант вместе с дежурным по части спустились в сауну, которая находилась в этом же подъезде казармы в подвальном этаже. Поздоровались с сержантом, ответственным за порядок, расположились, погрелись в парной, освежились под контрастным душем и сели в комнате отдыха за пивом и душевной беседой.

*****

   Как обычно бывает в таких случаях - приходит такое явление, как "западло" - уютную тишину разорвал телефонный звонок, а в дверь бани уже вовсю молотили как минимум две пары кулаков. "Чо, бля, такое?" - удивился капитан и взял трубку. "Товарищ капитан, там че-пэ, в первой учебной!" - сказал голос дежурного по штабу в трубке. "Понял" - сказал дежурный, - ".бёна мать! Только этого, блеать, мне не хватало!" - добавил он после того, как дежурный по штабу закончил разговор.
   Стук в дверь прекратился и в баню ввалились с выпученными глазами дневальные из обоих учебных рот. "Там это!... суецид!!!" - завопили они в два голоса. Серега уже застегивал на себе форменную рубашку, а взводный из второй учебной - молнию на спортивном костюме. "Пошли! П.здец какой-то!!!" - ринулся дежурный в дверь, старший лейтенант последовал за ним.
   В первой учебной роте царила обстановка растревоженного пчелиного улья. Первое, что почувствовалось сразу от дверей - это холодина в помещении. "Ну и где этот ваш е.анный суицидник?" - спросил Серега ответственного лейтенанта из первой учебной. "Бля, вон где" - эмоционально ответил лейтенант, показывая пальцем на оконный проем, в котором отсутствовало стекло, - "Этот придурок заорал среди ночи - "Они хотят меня убить" и по верхнему ярусу коек вышел в окно!"
   На выбитое окно сержанты - заместители командиров взводов уже прибивали матрасы, чтобы помешать заполярному холоду заполнить всю казарму. "А где он сам?" - спросил старший лейтенант, немного удивленный спокойствием говорившего. "А этот дебил вышедши в окно, упал в сугроб, не знаю, как он на теплицу не попал, но немного побегав за казармой, он перепрыгнул стенку и - ты не поверишь!" - уже улыбаясь рассказывал лейтенант.
   "Чему не поверю?" - спросил в свою очередь дежурный по части. "Этот идиот побегал босиком, в одной "белухе" по морозцу, поорал, что его убить хотят, да и через забор, весь исколовшись о "колючку" и сиганул!" - продолжил рассказ лейтенант. "И что, его поймали?" - спросил Серега. "А хули его ловить, если он во двор нашей комендатуры сиганул" - ответил взводный - "Там его и приютили".
   Сержанты уже прибили поверх матрасов пару одеял, выстуженное помещение уже начало понемногу отогреваться. "Ладно, пойду в штаб, на "губу" нашу позвоню, узнаю что там, завтра утром командиру нужно будет что-то докладывать" - убедившись, что обстановка нормализуется, сказал Серега. "Вот жеш, в сауну, блять, сходили! Давай, как заколотите, отбивай народ" - с чувством добавил он.
   Офицеры вышли из роты и направились по своим местам - один в штаб, узнавать исчерпывающую информацию, а второй - во вторую учебную роту, чтобы наконец-то, ответив на вопросы ответственного, чем все кончилось, "доехать" таки до Симферополя. Завтрашний день обещал быть очень богатым на события.

*****

   Из воспоминаний Сереги, которыми он поделился некоторое время спустя, когда снова появился на службе. "Прикинь" - сказал он, сев за стол с нардами, отхлебнув из кружки чаю, кинув кубики и передвигая шашки, согласно выпавшим цифрам, - "Я позвонил тогда на "губу", они мне такую дивную историю рассказали!" "Да? И чем там все закончилось?" - спросил второй взводный.
   Серега снова взял в руку два кубика, с подкруткой бросил их на игровое поле. Потом хитро улыбнулся, посмотрев на собравшихся возле него офицеров... А было вот как... Во втором часу ночи, начальник караула, старший лейтенант из соседней части, сменив часовых и доведя боевой расчет до бодрствующей смены, собрался было и сам "подремать одним глазком", ибо второй тоже начинал усиленно закрываться. Личный состав караула по охране арестованных был выдрессирован до автоматизма. Арестованные за какие-либо проступки военные строители, намаршировавшись и набегавшись по двору гауптвахты на свежем воздухе и морозе за прошедший день, спали без "задних ног". В комендатуре было так тихо, что пролети муха этажом выше - ее было бы слышно, так почему бы и не кимарнуть, подперев голову ладонью.
   Уютно устроившись в кресле, подперев голову и оставив бодрствовать лишь какую-то маленькую точку в своем мозгу, начкар уже собрался было посмотреть очередное видение в исполнении своего "Альтер эго". Но сделать этого он не успел, поскольку в это время, где-то высоко в небе, на улице, раздался пронзительный звон разбитого стекла, затем какие-то сдавленные вопли и вроде все затихло. "Что за херня? Чудит кто-то там, в части..." - подумал было начальник караула.
   Тут зазвонил телефон связи с постом. На другом конце провода был часовой, до этого флегматично наматывавший круги по двору гауптвахты, уткнувшись носом в овчинный воротник. Полусонный часовой, выгнанный среди ночи на двадцатиградусный мороз и наконец-то пригревшийся в своем тулупе, враз очнулся от увиденного. Сбиваясь от волнения, он докладывал об обстановке на посту. Из его доклада следовало, что том, что во двор гауптвахты со стороны войсковой части 28372, методом перелезания через забор, проникло неизвестное лицо в одном армейском белье, без обуви и сейчас мечется кругами по двору гауптвахты, ничего не соображая и бормоча о том, что его кто-то хочет убить.
   Караул тут же был поднят "В ружье!", только начавшие засыпать караульные с матюками надевали на себя сапоги, шинели и выхватывали из пирамиды автоматы. Выбежав на улицу и увидев мечущееся по двору гауптвахты тело, они очень удивились - "Во, бля!", быстренько его скрутили, обтерев морду снегом, чтобы быстрее пришел в себя.
   Что-либо узнавать от него на морозе было не очень комфортно, поэтому, недолго думая, запихав суицидника в свободную камеру, во главе с окончательно проснувшимся начальником караула, приступили к допросу с пристрастием. "Туловище", несмотря на покидание подразделения не совсем традиционным способом, полет со второго этажа и перелезание сквозь колючую проволоку, пребывало в на удивление хорошем состоянии, даже несмотря на несколько достаточно сильных порезов от разбитого стекла. Тем самым явив наглядное подтверждение тезису о том, что везет пьяницам и дуракам.
   Когда о ночном полете узнало высокое начальство из Северовоенморстроя, первыми их словами в адрес учебных подразделений, было - "Вы там что, совсем ох.ели что ли?" Прибывший важный полковник посетил обе учебные роты, ознакомился с состоянием работы по изучению молодого пополнения. Особо не найдя к чему придраться, и выслушав доклады "с мест" о состоянии дел, высокий начальник, покачал головой, мол, "вот с кем приходится работать..." и убыл восвояси. Учебные роты снова вошли в свой привычный ритм службы.
   Ночной экстремал, немного побыв на гауптвахте в качестве почетного гостя, вскоре убыл к своему "полупрозрачному" собрату, в гостеприимные покои психиатрического отделения Главного госпиталя Северного флота. Воистину, пока живы военно-строительные части, психиатры не останутся безработными!

Сладенькие.

   Щуплый маленький солдатик одиноко сидел за отдельным столом и уныло жевал свой обед, помогая себе ложкой, на конце которой было проделано небольшое отверстие. Он прибыл в учебную роту совсем недавно, но уже обзавелся отдельным комплектом посуды, отдельной ложкой и вилкой и ел отдельным столом, за который остальные военные строители не садились, даже под влиянием угроз уголовной ответственности за всевозможные, даже самые маленькие грехи, физической расправы или убийства на месте.
   Очередная партия будущих военных строителей прибыла из города-героя Мурманска для укрепления обороноспособности нашей необъятной и прекрасной Родины на ее северных рубежах. Полупьяное после веселых проводов стадо вывалилось из автобуса во Флотском экипаже, чтобы после месяца начальной военной подготовки превратиться в нормальное сбитое, подтянутое и опрятное воинское подразделение. Со своими особенностями, конечно. Понемногу трезвея, молодое пополнение переоделось, получило на складе обмундирование и убыло в часть, где должно было чрезвычайно увлекательно провести ближайший месяц. Вновь прибывшие расположились в спальном помещении, приводя форму одежды в надлежащий вид. В недалекой перспективе замаячил долгожданный прием пищи, мысли о котором затмевали все другое.
   В определенное распорядком дня время, пополненная учебная рота убыла на обед. Старшина учебной роты, неподражаемый и бессменный Юрий Михайлович Страхов, носившийся с молодежью, как квочка с цыплятами, рассаживал еще не ориентирующуюся в окружающей обстановке молодежь за столы по десять человек.
   Прием пищи а армейской столовой это не просто жрачка в определенное время, это целый ритуал. Рота заходит в столовую в полном составе, располагаясь за столами по десять человек. Все необходимое на столе уже есть. Военные встают возле своих столов, далее следует команда "Садись!" и все подразделение одновременно садится. Далее следует - "Раздатчики пищи - встать!", встают доверенные лица, ответственные за полноту порций у всех, сидящих за столом. Затем - все едят.
   Едят молча и быстро, рассиживаться, как в ресторане времени нет. По мере поглощения, следует команда - "Посуду на край стола!", грязная посуда собирается на подносах, после чего - "Крайние столов - встать! Унести посуду!". Двое, сидящих с краю стола встают и уносят подносы с грязной посудой. По их возвращении следует команда "Рота встать! На выход!" и военнослужащие покидают обеденный зал. Так во всяком случае обстояло дело в части, на базе которой организовывалась подготовка молодого пополнения.
   В этом ритуале есть определенный шарм и я бы даже сказал - прелесть. Подразделение все делает синхронно. Кто-то может быть заметит - "Вот еще! Я -яркая индивидуальность! Стадом ходить - не мое! И есть тоже стадом..." Не стадом, а строем! Если ты действительно личность - то личностью будешь и в строю. А если ты - "туловище", то туловищем будешь везде, куда тебя не помести! В этом разница принципиальная. И заметьте, очень часто армейская дружба, или дружба времен военного училища крепче и долговечнее, чем дружба детства, или школьная. Потому что здесь - люди вместе двадцать четыре часа в сутки, а не приходят на какое-то время. Кто это не проходил - тому вряд ли это можно будет понять. Кто прошел - вспоминает с удовольствием, если конечно, он не был "туловищем".

*****

   Впрочем - мы с Вами немного отвлеклись. Итак, рота молодого пополнения расселась за столами и начала обедать. Мимо проходили на выход солдаты более старших призывов из штатных рот части, уже закончившие свой обед. Один из старослужащих, проходя мимо столов учебной роты, вдруг немного замедлил свой шаг и что-то сказал своему товарищу, шедшему рядом, кивая головой в сторону того самого маленького солдатика, сидящего среди сослуживцев.
   Маленький, однако же, особой радости по поводу подобного внимания не выказал. Со стороны могло показаться, что его аппетит внезапно основательно испортился. Однако свой обед он все же доел и, по окончании вместе с остальными вышел из столовой, после чего рота так же, строем убыла в курилку, откуда уже поднимался дым, как будто под навесом бушевал основательный пожар.
   Вновь прибывшая молодежь продолжила свое обустройство на новом месте. Получение постельного белья, сдача в кладовую личных вещей, заправка коек, да много еще чего предстояло сделать, чтобы полноценно влиться в новую жизнь.
   Утро началось вполне обычно - подъем, зарядка, личная гигиена, завтрак, развод на занятия. Завтрак прошел вполне нормально, хотя, при внимательном взгляде на подразделение, можно было отметить небольшую нервозность среди солдат и косые взгляды в сторону того самого, маленького военного строителя. После чего снова все вошло привычную колею, но маленький начал держаться несколько обособленно от всех остальных.
   В обед начался дурдом. "Солдатский телеграф" сработал очень быстро. Рота зашла в обеденный зал, расселась за столы, но к приему пищи не приступила. Военные строители сидели за пустыми тарелками и полными бачками с пищей, глотая слюни, не притрагиваясь ни к чему. Ори не ори - бесполезно! Раскрывать каждому рот и заталкивать туда еду не представлялось возможным, оставалось только выяснить причину подобной забастовки. Время шло, еда оставалась на своих местах. Рота так и вышла из столовой, не съев ни куска. Назревала неприятность, нужно было что-то предпринимать. Без послеобеденного перекура солдаты поднялись в казарму для предстоящих разбирательств.
   Один из сержантов - заместителей командиров взводов подошел к командиру роты, и стал что-то говорить ему, близко наклонившись к его уху. Ротный слушал нахмурившись и иногда сквозь зубы цыкал - "П.здец, приехали...!" Потом подозвал к себе остальных офицеров роты и все вместе зашли в канцелярию, где некоторое время разговаривали за закрытыми дверями.
   Позвонили командиру третьей роты и выдернули для приватной беседы того самого старослужащего военного строителя, который вчера внепланово уделил свое драгоценное внимание "маленькому". Ротный номер три в скором времени сам пришел в учебную роту и привел с собой несколько смущенного солдата.
   "Ну, давай колись, какого х.я весь этот цирк?" - сказал ему командир учебной роты, а ротный - три, удобно расположившись на стуле закурил и приготовился вместе с остальными офицерами, слушать очередную увлекательную историю из жизни.
   "Тащ капитан!" - начал солдат, - "Я сперва в шоке был, когда его увидел. Это же натуральный педик!" "Откуда узнал? Попользовался уже что ли? Или он тебя в очко побаловал уже?" - немного язвительно поинтересовался ротный. "Ну тащ капитан! Ну в натуре!" - обиделся военный строитель. Он был "правильным военным" и к подобной категории людей относился однозначно. "Давай рассказывай!" - снова обратился к нему ротный, - "В натуре у лягушки хер зеленый! Кайся давай, иначе тебя за одним столом с ним посадим!"
   Солдат недовольно кивнул и продолжил - "У меня кореш с компанией отдыхали как-то на хате. Бухнули хорошо, народу девок захотелось... Но все просадили уже. Не дрочить же!" Ротный согласно кивнул - действительно! "Ну так вот... пока все репу чесали, где бабки взять, Миша такой..." "Миша - это тот маленький?" - поинтересовался командир учебной. "Да. Миша его зовут!" - согласился солдат. "Хорош сиськи мять! Не томи, рассказывай давай!" - запротестовал командир третьей.
   "Ну так вот, пока те дятлы думали, Миша такой - "А нафига вам девки? Давайте я все сделаю!" Народ ох.ел сперва, а потом - почему бы и нет? В итоге всех и обработал, кто как хотел! А хули, бухие все... Потом, когда протрезвели - ёо-о-о-пт... все дружно на х.ю кариес стали искать!" Кореш мой потом мне этого чухана показал, когда мы его встретили. Не помню, с ним по каким-то делам шли. Вот такие дела!" - подытожил солдат.
   "Да... дела..." - протянул командир учебной роты - "Теперь нужно с этим чудом что-то делать, пока он из части не сквозанул!" "Ты в СВМС доложи, пусть там тоже репу чешут! Может уберут его куда-то! Нахер вам этот геморрой!" - посоветовал ему коллега из третьей. - "Так что пацаны, вы лучше с этим не затягивайте!" Капитан утвердительно кивнул, угостил солдата "манерной" сигаретой, после чего третий ротный убыл к себе, отпустив бойца покурить.

*****

   Капитан, разведя народ на занятия согласно расписания, немного "почесав репу", написал рапорт по поводу случившегося и пошел в вышестоящую организацию для дальнейших консультаций, благо Северовоенморстрой, он же сокращенно СВМС, находился через дорогу. Там его внимательно выслушали, плюнули со словами - "Бл.ть, откуда вы их берете!", приняли рапорт и заверили, что со своей стороны примут все меры, но - "Вы там смотрите!".
   Как встречают в военно-строительной части контингент подобного рода, командование забыть еще толком не успело. Как к ним относятся - тоже ни для кого не было секретом. Вечные изгои и мишени для различных выходок остальных солдат - настоящая головная боль для любого командира. В прошлом году летом, к ним уже был переведен подобный "подарок", служивший в своей первой части вы не поверите - поваром. И все бы хорошо, до поры до времени никто ни о чем не догадывался, да вот природу как ни запихивай в самый укромный уголок своего "Я", она все равно вылезет наружу.
   Однажды ночью сержант, дежуривший по столовой, организовав закладку продуктов в котлы, задремал сидя на скамейке и оперевшись на батарею отопления. Снились ему сны эротические, сопровождаемые волшебными чудо - ощущениями. Но что-то было не так... Бабы были какие-то странные... Не то, чтобы совсем не бабы, но - какие-то не такие, как обычно. Сержант испытывал какой-то дискомфорт...
   Сон медленно отступал и чудо - ощущения "от общения с бабами", постепенно материализовывались и обретали свои контуры в сумерках раннего утра. Пробуждающееся сознание говорило ему, что в условиях жесточайшего дефицита женского общества такого быть не может! А ощущения говорили, что очень даже может!
   Сержант открыл глаза. На фоне расстегнутых штанов мелькала чья-то голова. Сержант, еще плохо соображая, в чем дело, зашевелился. Голова, которая держала его ртом как раз посередине, оторвалась от своего занятия и произнесла - "Посиди пока здесь, а я пойду, рыбу переверну!" Сержант был человеком традиционной закалки и выбора у него особенного не было. Либо никому не сказать и быть битым своими же, когда станет все известно. Либо не молчать и нарваться на неприятности, гораздо более мелкие, по сравнению с физическим воздействием и стать настоящим героем. Выбор был сделан.
   Наутро жрать отказалась вся часть! Комбат орал, как потерпевший, обещал всевозможные кары, согласно Уголовного кодекса и Общевоинских уставов, попутно обещая перегрызть позвоночник во всех его отделах. Сержантское "очко" в этот момент было способно удерживать тонкую иголку, или перекусить лом, как у десантника, в момент покидания самолета. Повар после этого ударился в бега, чтобы не прибили случайно сослуживцы, но был возвращен в свою часть и отправлен в дальний гарнизон, где немного позже то самое, местное командование, истратив кучу сил и нервов, с великим трудом от него избавилось в свою очередь.

*****

   В учебной роте добросовестно смотрели. Нетрадиционному выделили отдельное место за отдельным столом. К остальной роте вернулся испорченный было аппетит. Учебный план выполнялся в полном объеме. Пока наверху принимались все меры, карантин благополучно завершился и "сладенький", вместе с другими, благополучно убыл служить в часть, расположенную в гарнизоне Западная Лица. Теперь голова должна была болеть у местного командования.
   "Солдатский телеграф" сработал быстро и в этот раз. Но командование было оповещено заранее. Рота, в которой "Сладенькому" предстояло служить тоже вроде бы попыталась забастовать в столовой, но он предусмотрительно был отсажен на отдельное место. А там, наконец-то "были приняты все меры" со стороны высокого начальства и боец нетрадиционной ориентации убыл для дальнейшего прохождения службы в другую часть, расположенную достаточно далеко от Северного флота и Мурманской области, чтобы исключить фактор "Солдатского телеграфа". Хотя собственную природу далеко не отправишь...

Тайны исчезновения должностных лиц.

Я тут выскочу на воздух...

Отбегу тут позвонить...

Но решений судьбоносных -

Без меня не выносить!

(Владимир Вишневский)

   То, что предстоящие выходные "накрылись медным тазом" начальник ВАИ маленького Северного гарнизона N понял, когда машинально вертя в руках график заступления дежурных по ВАИ гарнизона, случайно туда взглянул. Напротив даты, за которой значились выходные, виднелась фамилия одного доблестного капитана третьего ранга, опытного офицера, и старого солдата, практически не знающего слов любви. Несмотря на столь очевидные достоинства заступающего дежурного по ВАИ гарнизона, был у него один существенный, если не сказать - катастрофический недостаток.
   Покрытый плотным слоем северного мха и лишайника капитан третьего ранга был что называется "без пяти минут военный пенсионер" и думал уже не об Общевоинских Уставах и завоевании чести и славы на этой почве, а в лучшем случае - о Кодексе Законов о труде. А скорее всего - он думал о счастливом скором ДМБ и приятном времяпрепровождении где-нибудь у речки, с удочкой и водочкой где-нибудь в средней полосе России. Проще говоря, он вертел эту службу на одном, вполне определенном месте.
   К несению службы "старый солдат" подготовился весьма основательно - к зданию ВАИ гарнизона, весьма напоминавшему обычную бетонную будку на выезде из военного городка, подкатила старая армейская "буханка", свежераскрашенная в пятнистый цвет и доверху набитая различными рыболовными штучками с надувной лодкой на крыше.
   Начальник ВАИ, искоса посмотрев на эту красоту, недовольно поморщился от понимания того, что будущий дежурный нести службу в привычном смысле этого слова явно не собирается. И ничего против этого не поделаешь. "Дежурить" же он будет по всей видимости, в теплой компании таких же потенциальных пенсионеров под шашлык и остро охлажденную водочку в где-то в сопках, пока что - на берегу одного из многочисленных живописных озер Кольского полуострова, а может быть и вовсе на побережье Баренцева моря.
   Настроения не улучшало и качество несения службы меняющейся дежурной сменой. Проще говоря - оно было гораздо ниже нуля. Дежурным был уже порядком заношенный старший лейтенант, начисто лишенный каких-то чемпионских амбиций и служебных перспектив. Отсюда и отношение к службе. Одним же из инспекторов стоял полуобморочный мичман, слывший в своей родной части изрядным валенком, которому командование искало хоть какое-нибудь более-менее полезное применение.
   К дежурной службе в своей части он по своим морально-психологическим явно не годился. При мысли доверить ему оружие начальники крестились и шептали молитвы. Поэтому однажды оно (начальство), хорошенько подумав, решило сплавлять его подальше хотя бы на некоторое время. Несколько раз в месяц этот номер удавался и, товарищи начальники вздыхали спокойно. Начальнику ВАИ стоило изрядного количества нервных клеток обеспечить более-менее приемлемую организацию службы. Он целый день носился по гарнизону на своем личном авто как сторожевая собака, гавкая и кусаясь, а так же - ненормативно мотивируя их на подвиги.
   В довершение всего доблестное воинство, воспользовавшись временным отсутствия сторожа, умудрилось прохлопать приезд в гарнизон Заместителя Командующего Северным флотом, стоя на улице, с нарушением формы одежды и в вольных позах возле будки, с сигаретами в зубах. Телефон связи с КПП на въезде в гарнизон чуть не разорвался на части, однако воинство было невозмутимо. К телефону так никто и не подошел. Выполнять воинское приветствие прибывающему начальнику никто из стоявших так же особо не рвался. Поэтому прибывшему из Североморска вице-адмиралу пришлось довольствоваться малым - непроизвольным возгласом доблестных ВАИшников - "Ох, ёпт!" при виде больших звезд и погон с зигзагом.
   Начальники с возрастом и возрастанием служебного положения вообще иногда становятся как дети, у которых отняли любимую игрушку. Приехавший Заместитель Командующего по поводу того, что на него не обратили внимания, очень обиделся, надул губки, стал топать ножкой и капризничать с возгласами - "А вот они...", показывая пухлым пальчиком на обидчиков. После чего слезно попросил Начальника ВАИ гарнизона приехать в ближайшее время на прием к Командующему флотилией для того, чтобы быть "натянутым на глобус" местным начальником, потому что у него самого и "глобус" больше и "натягивать" он станет больнее. Удивительно гуманный человек - Замкомандующего!
   Начальника ВАИ такая перспектива не сказать, чтобы уж очень устраивала, поэтому он немного расстроился и до самой смены наряда ходил с задумчивым видом, периодически кивая головой, со словами - "Вот блять!" и "Ну и суки..." Перспектива быть натянутым на выше упоминавшийся "глобус" у Командующего флотилией тоже не радовала - размер "глобусов" у обоих вице-адмиралов различался не сильно, а драть подчиненных бывалый подводник, Герой России умел так, что мало не казалось никому. К тому же, получение сомнительного удовольствия откладывалось на неопределенное время. Верховный Вождь ведь человек чрезвычайно занятой. А хуже всего, согласитесь - ожидание будущих неприятностей.
   "Твою мать!" - радостно подумал майор, "Отодрал бы сразу - очко бы уже заживать начало, а так..." - далее в воспаленном сознании рисовалась лучезарная картинка, в которой треск от раздираемого на "Британский флаг" любимого нежно - розового "очка" заглушался дикими воплями обожаемого начальства. После этого как правило - надолго начинались серьезные проблемы с принятием сидячего положения.

*****

   "Старый солдат" прибыл для несения службы на своем внедорожнике, стареньком, но отмытом до зеркального блеска у себя в части. Поздоровался с начальником ВАИ, сказал - "Ну... я поехал" - и убыл в направлении ближайшей гряды сопок. Заполярный август манил своими прелестями, богатством и прекрасной погодой. Начальник снова поморщился, скорее уже чисто по инерции и пригласил оставшуюся часть наряда к себе на инструктаж. "Так... ты будешь дежурным!" - его взгляд остановился на молодом старлее-строителе - "Будешь находиться здесь и... в общем - чтоб не как с этими... долбо.бами, которые сменяются! Уже замучился за них выхватывать!" "Есть!" - коротко ответил строитель.
   Далее - все по обычному плану - расстановка инспекторов по улицам гарнизона с наиболее интенсивным движением военного транспорта, время приема пищи, время докладов вышестоящему дежурному и прочие рабочие моменты. "Смотри! Завтра - выходной и выезд военного автотранспорта за пределы гарнизона ограничен, только по команде от..." - в этом месте начальник ВАИ, многозначительно подняв взгляд вверх, ткнул указательным пальцем в небо, как бы обозначая Командующего флотилией. "Исключение - "Военторг" - эти - хозрасчетники, они по своему плану...", добавил Начальник ВАИ, - "Хотя... если будут непонятные вопросы - звони, постараюсь помочь, чувствую - п.здец выходным".
   Инструктаж окончен, инспекторы разошлись по своим местам, "как бы дежурный" договорился с одним из мичманов о времени подмены для приема пищи. Начальник так же убыл куда-то по своим делам. Будка... простите... здание ВАИ опустело и дежурство началось. Стояли изумительно теплые деньки августа девяносто шестого года. Целых полтора месяца стояла непривычная теплынь. Лето было долгим и теплым. По меркам Заполярья, естественно.
   Тишину пустой дежурки разорвал телефонный звонок. Дежурный поморщился, нутром чувствуя приближение неприятностей, но еще не зная, откуда точно они появятся. Звонил Начальник режима. Есть такая собачья должность в закрытых военных городках. Это должностное лицо, которое отвечает за пропуска на всевозможные закрытые территории и естественно - за въезд-выезд с территории гарнизона. Да и много еще за что. В результате - у них скверный характер и отсутствие хороших манер, ввиду повышенной нервности от постоянных внедрений, причем как правило - "ректально" со стороны вышележащих начальников.
   Так вот - звонил Начальник режима. "Вы там что, ох.ели что ли?" - не здороваясь спросил он, не дав дежурному толком представиться, - "Почему военный автотранспорт находится за пределами гарнизона?" Направление появления неприятностей приобрело окончательную ясность. "Да нет никого за пределами гарнизона!" - ответил старший лейтенант, открыв журнал, в котором фиксировалось время выезда и возвращения, а так же - номера и марки всех выезжающих машин. Журнал был пуст. "Странно..." - подумал дежурный, -"Мичман, который подменял дежурного на обед, тоже ничего по этому поводу не говорил". "Ну я сейчас сам приеду, п.здец будет вам всем!" - рявкнуло в трубке и раздались короткие гудки.
   "Весело" - подумал старший лейтенант - "Спокойное течение службы не более, чем опасная иллюзия... расслабляет..." и потянулся к городскому телефону. Начальник ВАИ видно сидел дома, как на иголках и как будто весь день ждал звонка. Поэтому он отозвался практически сразу, буквально после первого гудка. Услышав доклад об обстановке, сказал - "Угу..." и что скоро подойдет.
   Вскоре за окном послышался звук мотора подъехавшего УАЗика, злобно хлопнула дверца. В окне стала видна белая морская фуражка и погоны капитана второго ранга. Старший лейтенант вышел на улицу и представился. "Какого х.я вне гарнизона находится военный автотранспорт?!" - не обращая внимания на приветствие, сразу зарычал Начальник режима. "Никак нет! Транспорта за пределами гарнизона нет!" - ответил старлей. "Вы тут нихера обстановкой не владеете!" - снова выкрикнул кап два.
   Неясно, сколько бы еще продолжался в таком занимательном ключе разговор Начальника режима и исполняющего обязанности дежурного, если бы на прямой, шедшей от гряды сопок к городку, не показался старый, потрепанный ЗИЛок - фургон. "Вот бля!!! Вот!!! Вот военный транспорт!!!" - злорадно заорал Начальник режима, тыкая пальцем в его сторону. Фургон неторопливо пыхтел по дороге. "Стой!!! Стой, бля!!!" - схватив через окно со стола полосатую палку и замахав ею в воздухе - снова заорал кап два. Фургон так же неторопливо свернул на обочину и остановился, показав надпись "Хлеб" на борту.
   Из кабины словно нехотя вылез водила - уже пожилой мужик в потрепанных спортивных штанах с классическими пузырями на коленях. Ну подумаешь, не в костюме с галстуком, просто удобно ему так! "Что вы делаете за пределами гарнизона?" - рявкнул кап два. Водила только собрался открыть рот, как Начальник режима, не дожидаясь его ответа, снова набросился на старшего лейтенанта - "Что он делает за пределами гарнизона, доложите мне!?" "Ездил за хлебом, в Полярный. Военторг." - спокойно сказал водитель.
   "Меня не ибет!" - отрезал кап два - "Где вы были?!" "В Полярном. Ездил за хлебом. Военторг." - невозмутимо повторил мужичок, - "Долго еще стоять? У меня хлеб остывает!" "Мне похер ваш хлеб!" - снова зашелся криком Начальник режима - "Вызывайте сюда начальника ВАИ! Пусть он дежурит сам, если не может организовать как надо!" "Я ему уже доложил, скоро прибудет..." - ответил дежурный, терять ему уже было нечего.
   "Долго еще стоять? У меня хлеб остывает! Я - Военторг!" - снова спросил водитель фургона, после чего достал помятую пачку сигарет и закурил. "Сколько надо - столько стоять и будете!" - рявкнул Начальник режима. Водила выпустил в воздух клуб дыма. Повернулся и пошел к своему фургону. "Куда!!!??? Стоять!!!" - из ушей Начальника пошел пар. "Да пошел ты нах.й, дебил! У меня - хлеб! Я, блять - Военторг!" - с порога кабины все так же невозмутимо сказал водила, затем захлопнул дверь и, пока капитан второго ранга хватал ртом воздух - уехал в городок.
   Подошел пешком начальник ВАИ. Начальник режима злобно глянул на него. Затем, не здороваясь, и не говоря больше ничего, сел в свой УАЗик и покинул место развернувшейся драмы. "Что это было?" - удивленно спросил майор. Старший лейтенант вкратце обрисовал ситуацию. "Лечиться ему нужно. Уже давно! Хули военторг трогать..." - подвел итог начальник ВАИ. После чего попрощался и снова ушел по своим делам.
   Августовский, долгий еще день, медленно догорал. Стол дежурного стоял перед открытым окном, через которое было видно дорогу в городок. По дороге периодически шли пешком, или передвигались на личном транспорте жители гарнизона N. В сторону сопок - с пустыми корзинами и пакетами, обратно - сгибаясь под тяжестью добытых даров тундры. Самые крутые грибники доходили до натуральных извращений в этом деле - в одной корзине например, содержались строго определенного размера грибные ножки, в другой - строго определенного размера грибные шляпки. Подосиновики, подберезовики, реже - моховики... Аристократия мира грибов...
   От мирного созерцания идиллического пейзажа старшего лейтенанта оторвал тихо подошедший со стороны сопок невзрачный, но крепкий мужичок в хорошем спортивном костюме и фирменных кроссовках, с двумя приличными корзинами грибов в обеих руках, что называется "один к одному". Поздоровался за руку, посмотрел вокруг и попросил книгу приема - сдачи дежурств. Полистал страницы, почитал в общем-то повторяющееся изо дня в день содержание... Потом попросил ручку и старательно вывел - "Проверил несение службы дежурным по ВАИ гарнизона. Недостатки устранены на месте" и расписался. "Извините..." - с удивленной улыбкой на лице, начал было дежурный, - "Какие недостатки устранены, причем на месте? Вы же никаких замечаний не делали!"
   Вошедший оторвался от сделанной записи, поправил на носу очки и внимательно посмотрел в глаза дежурному. После чего, медленно положил ручку на стол и задумчиво изрек, потерев глаза - "Сынок, вот ты мне скажи... ты - старший лейтенант, а я - контр-адмирал... Неужели ты думаешь, что я при желании недостатков не найду?" "Гм... Вопросов больше нет, товарищ контр-адмирал!" - немного смутившись ответил дежурный. "То-то!" - улыбнувшись, ответил проверяющий, после чего пожелал спокойной службы, пожал руку и не спеша пошел со своими грибами в сторону городка.
   Утром запись увидел прибывший на службу начальник ВАИ. "Ни хера себе - начальник штаба флотилии! И недостатков не нашел! Устранены бля... на месте... Ну... и хорошо!" - с чувством произнес он, любовно разглядывая адмиральскую закорючку и буковки к/а перед ней.

*****

   Напрасно Вы думаете, что если в тундре нет огромных деревьев, пышных зарослей кустов, лиан, орхидей и "травы по пояс", то она представляет собой лишь унылую пустынную местность. Уверяю Вас, Уважаемый читатель - там есть на что посмотреть и чем восхититься! Конечно не субтропики, но... Например, изумительно красива тундра весной. Еще вчера на сопках толстым слоем лежал смерзшийся снег, но - наступили самые первые весенние теплые деньки и - откуда что взялось!
   По дорогам бегут не ручьи - целые потоки талой воды. Спавшие всю зиму подо льдом реки превращаются в ревущие потоки, увеличиваясь в ширину раза в четыре, легко перекатывая внушительные валуны в русле. Чавкает от талой воды под ногами торфяник и из-под снега не везде освободилась земля - но буквально в течение недели унылая серо-коричневая местность вдруг зазеленеет, на низких заполярных деревьях появится нежная молодая листва.
   Пройдет еще пара желательно относительно теплых деньков - свежая зелень, прикрывающая гранитный массив украсится необъятным множеством цветов различных цветов и оттенков. Среди этой красоты - небесно-голубые блюдца озер, самых разных размеров и форм, в которых отражается низкое Северное небо. Но подойдешь поближе - вода в них темно-коричневого цвета, а русла впадающих в озеро ручейков - нередко покрыты рыжим слоем ржавчины - железо!
   Нет времени на раскачку и собирание с силами. Это - Север, суровый и красивый край, где все живое спешит жить. Времени нет! Мало его! А как же иначе - зима длинная, лето - чисто символическое. За это время нужно оттаять, проснуться, расцвести, дать потомство и снова уснуть до следующего лета. Не до жиру, как говорится. Нужно все успеть, пока тепло. Вот оно - буйство природы в его буквальном выражении!
   Весной хорошо, летом - еще лучше и красивее. Все зелено и нарядно. Низкие заполярные березы и прочие лиственные шумят листвой, стелющиеся полярные ивы расползлись по кочкам. Мох и лишайник изо всех сил цепляются за холодные камни с той стороны, где больше Солнца, торфяники все так же дрожат под ногами, но уже не чавкая впитанной водой. Морошка, вороника, черника и прочие "ники" еще не спелые, но уже ждут своего часа.
   Народ, воспользовавшись внезапным, но вожделенным теплом, отправился в сопки. Охотники и рыболовы устремились подальше от человеческого жилья, в глухие, нехоженые места. Кольский полуостров... древний и богатейший край... здесь есть, где разгуляться. На берегах озер поднимается дымок - обитатели гарнизонов, устав от надоевшей военной действительности и рутины - отдыхают, кто как может. Кто-то даже пытается купаться в едва прогревшихся озерах, а кто-то уже ползает по низинам, пытаясь отыскать первые грибы. Как и все живое, люди тоже стремятся насладиться Северной природой, пока она снова не скрылась под слоем снега и льда.
   Да и чего греха таить - северная погода тоже не балует. Утром может светить Солнышко, но вот потянет даже не ветром - холодным поветрием от выхода из Кольского залива и небо там станет темным, цвета графита. Глядишь - к обеду поднялся легкий ветерок и по воздуху уже летают целлофановые пакеты и прочий мусор. Те, "у кого давление" - лежат пластом. Куда уж тут идти или ехать на природу. Может пойти дождь - не ливень, а так, косо моросящее нечто, пропитывающее все и пробирающее до костей. Бывают явления и более занятные - снег с молнией и громом например, такая вот оригинальная полярная гроза, которую можно увидеть только за Полярным кругом. Такое здесь вполне возможно.
   Август в тундре - начало изобилия. Особенно - если все еще стоит тепло. Грибов - просто тьма! На всем протяжении трассы Мурманск - Печенга, у обочины вдоль дороги стоят машины. Иные - даже не закрытые! Любимое авто стоит у дороги, а грибники шарахаются по тундре, в паре километров от дороги, собирая дары природы. И вообще - отравиться грибами на Севере - это нужно суметь! Для этого нужно целенаправленно выискивать и собирать мухоморы и поганки с одной лишь целью - сожрать их и отравиться!
   Сыроежки - всех цветов радуги! Красные, зеленые, коричневые, желтые... Однако сыроежки - здесь не грибы вообще! Зачем они нужны, если благородных грибов до чертиков. Хотя... если что называется "придолбило" жарёхи из грибов с лучком поесть - вот тут нет никаких проблем! Сыроежки будут в данный момент очень хороши, если за подосиновиками и прочими благородными грибами идти далеко или просто хочется "здесь и сейчас".
   Подошли и ягоды. Здесь их вручную не собирают. Для этого есть "комбайны" - простой жестяной ковшик с дверкой и зубьями, напоминающими редкую расческу. Вот им-то и прочесывают кусты черники и голубики. Кочки сплошным ковром покрывают кусты вороники - ягоды со специфическим вкусом, несколько водянистой, но весьма полезной.
   На прогалинах, открытых Солнцу много брусники. Можно набрать листа и потом всю зиму заваривать вместе с чаем, но основная ценность - ягоды. Много клюквы. Вроде и обобрали практически все, но стоит только найти и потянуть за ягодку - из-подо мха тут же появляется целая красная, блестящая гирлянда. Попадается и морошка - в народе ее еще называют "северной малиной" - действительно напоминает старую знакомую, только желтая. Но сладкая... ух! Аж приторная и невероятно целебная. Только немного портит общую картину довольно крупная, не малиновая косточка.
   Изумительна тундра осенью. Природа уже начинает готовиться к зимнему сну. Тепло может стоять почти до ноября, но уже порой по ночам бывает холодновато. Ночи уже темные, хотя закат догорает довольно долго и темнеет еще поздно. Грибов и ягод уже мало. Хотя еще есть. Вовсю поперли волнушки. Мастера соления грибов ходят стадами. Деревья стоят разноцветные - желтые, еще зеленые, оранжевые и красные! Вместе с небом, приобретшим холодный и глубокий синий цвет, отражаются в озерах. Красота, но уже холодная, несмотря на "теплые тона" стоящих вокруг деревьев. Картина так и просится в объектив фотоаппарата.
   Самое время для отдыха с шашлыками - закрытие летнего сезона, которое при желании можно растянуть на пару недель, если не испортится погода. Народ съезжается из отпусков, приезжают к началу учебного года отправленные "на материк" семьи.
   "Кобелиный сезон" для остававшихся летом без семейств, временно бесхозных военных тоже подошел к завершению. Идеальное время для встреч и душевных посиделок на природе в компании близких друзей, а для дружащих семьями - собраться большим кругом, поделиться впечатлениями от отпусков... Потом - начнутся осенние дожди, противные, моросящие, с пронизывающим ветром. Унылая пора и никакого очарования для очей... Мокрые серо-зеленые сопки скоро станут стылыми, а потом - белыми... и будут нас ждать до следующего лета...

*****

   Незаметно прошло лето. И как-то совершенно внезапно снова наступила зима. В воздухе замелькали первые "белые мухи" и понемногу, по мере приближения к полярной ночи - все ярче и ярче по вечерам разгоралось в небе "кино". Наконец, снег накрыл плотным слоем холодный гранит северных сопок.
   Ночью разыгралась настоящая метель. Мороз под десятку, сильный ветер и практически горизонтально летящий снег. Для Севера - вроде бы немного, но из-за высокой влажности подогреваемого Гольфстримом воздуха дышать невозможно. Под утро ветер утих и снег стал лететь крупными хлопьями. Зимой головная боль дежурной службы в любой части - это уборка снега. К утреннему построению хочешь - не хочешь, нужно разгрести завалы. Поэтому моряков подняли на час раньше. Правда, компенсировав это более ранним отбоем, так же - на час.
   Группа матросов, злых от пронизывающего холода и невыспавшихся после раннего подъема, вооружившись скребками, чертыхаясь разгребала снег на обширной площадке перед крыльцом штаба флотилии. К черту зарядку с ее пробежками и комплексами упражнений из Наставления по физической подготовке! Самая лучшая зарядка - это уборка снега на плацу в зимних условиях. Построившись в шеренгу и выставив впереди себя скребки, на счет "раз, два, три!" - моряки дружно рвали с места, оставляя за собой очищенную от снега полосу, собирая то, что нагребли, в одном месте.
   На том месте, где обычно останавливаются машины приезжающих в штаб флотилии различного ранга военачальников, уже выросла внушительных размеров куча снега. Четверо моряков утрамбовывали набросанную кучу сверху, периодически подкидывая снег наверх. Дежурный по штабу флотилии периодически выходил на крыльцо и контролировал процесс и общую организацию.
   Наконец-то площадка была очищена. Необходимо было навести на территорию последний лоск. Моряки еще немного потрамбовали еще совсем недавно внушительную кучу, напоследок надавав ей по макушке снеговыми лопатами. Куча быстро уменьшалась в размерах, как будто что-то неумолимо ее подтачивало снизу. Матросы, подхватив уборочный инвентарь, побежали в направлении казармы, где можно было отогреться, а впереди еще был завтрак - занятие куда более приятное, чем уборка снега.

*****

Тебя здесь обзовут неряхой...

Сотрут достоинство и честь.

А ты в душе пошлешь всех нах.й!

И как всегда ответишь - "Есть!"

(Неизвестный автор)

   Начальник ВАИ собирался в штаб флотилии на доклад. Сразу вспомнились яркие, содержательные поездки для получения очередных "люлей" от начальства. Сегодняшняя поездка тоже не сулила ничего хорошего, даже несмотря на то, что уже успел принять доклад от отдежурившего ночь капитана доклад о том, что все спокойно. Захотят вставить - вставят непременно, если захотят. А ты будешь только стоять, вылупив глаза и блеять - "Так точно! Никак нет! Есть! Виноват! Дурак!", а мысленно - "Да идите вы нахер все!"
   Был на днях небольшой "косячок" конечно, но вроде бы история со слепым как крот, водилой с десятой площадки, который на огромном КрАЗе - тягаче снеся ворота бокса, выехал в гарнизон. Когда его все же остановили на въезде в городок, он долго, словно не веря, всматривался в номера на машине, которые оказались разными. Передний номер был не таким, как задний. Во дела! Командование части огребло по первое число - как это так! И водитель слепой и номера на машине не совпадают и вынесенные ворота - "У Вас часть что, из ублюдков комплектовалась?". Собственной вины начальника ВАИ здесь не было, отловили нарушителей вовремя. Но мало ли... Вдруг настроения у начальников не будет...
   Майор не хотел никуда спешить, но время предательски начинало поджимать. Неприятно "засосало под ложечкой". Предчувствие неминуемой порки его никогда не обманывало. Он не был фанатиком подобных встреч. Генералом он уже не станет, полковником - тоже, майор - в самый раз, а поэтому выслуживаться и мозолить глаза адмиралам - какой смысл? Майор постепенно становился философом. Служебная машина уже дожидалась у подъезда. Начальник ВАИ вышел из уютной теплой квартиры на утренний морозец, немного постоял у подъезда, полной грудью вдохнув чудесный воздух.
   "Ну, поехали!" - сказал он водителю. Водила включил передачу, машина плавно тронулась с места, насколько это было возможно для военного УАЗика. По дороге к штабу флотилии, майор проверил, на месте ли инспекторы - все были на своих местах в ожидании проезда высокого начальства к месту службы, стояли как часовые у Мавзолея, в черных, когда-то блестящих тулупах, с полосатыми "жезлами" в руках.
   Гарнизон остался позади, дорога запетляла по распадку между двумя грядами сопок, к берегу залива под названием "губа Большая Лопатка". Понижение между сопок летом представляло из себя типичное северное, чавкающее и дрожащее под ногами болото. Теперь же - это было ровное, промерзшее, белое поле, по которому периодически бегали по выходным гарнизонные спортсмены - лыжники. Вот между голых веток деревьев замелькали огоньки. Начинались закрытые зоны.
   Пропуск, слава Богу был в полном порядке, поэтому много времени проезды через многочисленные КПП не заняли. А вот и площадка перед крыльцом штаба флотилии. Снег убран и на его кучи по краям площадки наведен армейский лоск - края аккуратно подрублены и им придана правильная геометрическая форма, очертания которой, как предполагалось - должна радовать начальственный глаз.
   УАЗик подрулил к месту парковки машин у края площадки и остановился. Водила глушить двигатель не стал - машина остывала очень быстро, а с брезентовым верхом, даже утепленным двумя слоями армейских одеял не держала тепла вообще.
   Начальник ВАИ нахлобучил на голову шапку, взял с заднего сиденья папку с документами и перчатки. Вздохнул, со злостью посмотрел на водителя, который уже начал понемногу зарывать глаза, мечтая о том, чтобы часок подремать в тепле, открыл дверь и вышел. Нет, к водителю он относился вполне нормально, порой даже доверительно. Злость брала от того, что эта сонная рожа сейчас будет "хрючить" изо всех сил, пока ему "будут вставлять по самое нехочу" парой этажей выше. Поэтому - чтобы не слишком расслаблялся. Дверь в машине так и осталась открытой... Откуда-то, как будто снизу, донеслось сдавленное "Вот бля!" И снова - тишина...
   Водитель, уже почти начавший засыпать, открыл глаза, почувствовав волну холода в кабине, нагретой с таким трудом. Взгляд остановился на открытой двери. "Блять, в пещере что ли родился, дятел!?" - вполголоса, но предельно эмоционально произнес он. Тот факт, что майор вроде бы как вышел из машины, но его следов, ведущих к штабу и силуэта, поднимающегося по лестнице, так и не появилось, видимо ускользнул от полусонного матроса.
   "Ну, мудак!" - еще раз подумал водила, - "Дома наверное, так двери закрывает и окна пластырем залепил!" "Ы-ы-ы-ых!" - он со стоном закутался в бушлат и нехотя вылез из машины. Едва матрос обошел машину и его рука потянулась к открытой двери, чтобы ее захлопнуть, он шарахнулся, как будто ужаленный, от бурного потока самой что ни на есть отборной ненормативной лексики.
   К самой ненормативной лексике матрос за время службы уже привык и не обращал на нее внимания. Происхождение же "из рабочих и крестьян" тоже не способствовало изнеженности. Однако в этот раз звук шел откуда-то снизу, что было нехарактерно и очень тревожило. Голос тоже был очень знакомым.
   Водила поглядел под ноги и увидел жалкие остатки еще недавно внушительной снеговой кучи, в центре которой, как вулканический кратер, зияла черная дыра люка, из которой шел пар. Посреди этого пара и темноты угадывалось какое-то движение. "Хули вылупился, руку дай!" - нечто темное и бесформенное потребовало из темноты голосом начальника ВАИ. Матрос, с которого слетели остатки сна, наклонился и протянул в дыру руку, где нащупал руку майора.
   Кряхтя, майор с помощью матроса выбрался на свет Божий в мокрый по пояс, только снизу. С его суконных штанов текло ручьями. "Е.аные уроды!" - в сердцах произнес Начальник ВАИ, оживленно жестикулируя и разгоняя ветер руками - "Блять, козлы! Ну топите вы снег, ну так закройте же люк! Меня чуть к херам в канализацию не унесло!" "Лучше бы унесло..." - робко подумал с едва заметной улыбочкой матрос. "Да! Хер дождешься, шельмец!" - словно угадав его мысли, сказал майор.

*****

   "Ну и как, блять, теперь в таком виде на доклад идти?" - спросил у матроса офицер. Моряк, округлив глаза, только пожал плечами. "А, пох.й! Вот прямо так и пойду!" - с этими словами майор, поправив форму одежды и подхватив отлетевшую под машину папку под мышку, с решительным видом пошлепал по ступеням штаба, оставляя за собой "кровавый след" в виде цепочки луж.
   "Эй, куда бля!" - завопил дежурный по штабу, видя мокрого майора, чавкающего мокрыми ботинками по оттертому до зеркального блеска мраморному полу вестибюля штаба флотилии - "Я тебя в таком виде не пропущу!" "Слышь, еблан, ты не мог за своими гоблинами проследить, чтобы люк закрыли? Я чуть нахер в Кольский залив не уплыл! Мне к Командующему на доклад!" - гневно отвечал Начальник ВАИ.
   Неизвестно, сколько бы еще продолжался бы этот исполненный высочайшей культурой и чувством священного долга и патриотизма разговор двух офицеров, если бы он не привлек внимания Начальника штаба флотилии. Контр-адмирала привлекло большое количество слов "нах" и "бля", произносимых несанкционированно и с громкостью, явно превышающей разрешенную в этом священном месте. Терзаемый простым детским любопытством, он немного удлинил свой путь к кабинету Командующего, спустившись вниз, на голоса.
   Его взору предстал стоящий посередине вестибюля в луже воды Начальник ВАИ, с которого продолжала стекать талая вода и не пускающий его в штаб дежурный. Военные так увлеклись разговором на высокие темы, что поначалу не обратили внимания на коренастую фигуру в черном, показавшуюся на лестнице.
   Начальник штаба еще немного постояв, послушал, о чем говорили офицеры, наконец "вышел из тени" и подал голос. Оба оратора сразу вытянулись в струнку. "Так, что там у тебя?" - спросил он Начальника ВАИ. "Прибыл на доклад к Командующему!" - ответил майор, показав адмиралу свою папку. "Давай, какие документы?" - попросил Начальник штаба, - "А сам езжай обратно, сушись и работай дальше." Майор, открыв папку, протянул ему бумаги. "А ты" - адмирал ткнул начальственным пальцем в дежурного по штабу, - "Наведи здесь порядок и потом - ко мне!"
   Вот так, обычная наша безалаберность спасла от неприятностей Начальника ВАИ одного северного гарнизона. Выйдя из штаба флотилии, он вполголоса сказал - "Вот бля, фартануло!" и со словами - "Теперь домой! Быстро!", убыл восвояси. Дежурный же по штабу, организовав наведение порядка в вестибюле, побывал на приеме у Начальника штаба, где был благополучно "надет на глобус" за упущения по службе и покушение на жизнь Начальника ВАИ. Контр-адмирал был матерым военным, поэтому снимать с наряда незадачливого дежурного не стал, а организовал все дело так, что его "надевали на глобус" все, кому не лень, чтобы впредь упущений по службе не допускал. Такие вот дела...

"Взятие на понт" и воинская дисциплина.

Не мучась совестью нисколько, 
живу года в хмельном приятстве;
 
Господь всеведущ не настолько,
 
чтобы страдать о нашем блядстве.
 

(Игорь Губерман)

   Казалось бы, какая взаимосвязь между этими казалось бы исключительно несовместимыми понятиями? Нормальный человек вряд ли ее сможет проследить, однако тот, кто по долгу службы продолжительное время напрямую работал с личным составом, меня поймет. Есть такие маленькие хитрости в работе с людьми и не важно, казарма это, или офис, главное - наличие живых людей, со всеми их характерными особенностями и причудами. Более того - и в своей служебной биографии сможет припомнить подобные истории, причем далеко не в единственном числе.
   Командир части, после долгих и тягостных раздумий, решил радикально бороться с дедовщиной, и тесно связанным с этим, таким негативным явлением, как неуставные взаимоотношениями между военнослужащими. Вплоть до полного их искоренения. Неуставных взаимоотношений разумеется. В качестве эксперимента он собрал в одной роте всех военных строителей, которые были хоть сколько-нибудь "деловыми", а всех более-менее спокойных и безобидных сгреб в другую, не забыв добавить туда и тех, которых обидно именуют "чертями", "ветошью" и прочими неблагозвучными терминами.
   Кто-то наверное скажет - вот народу повезло! Что там этими чертями командовать - что скажешь, то и сделает. Ну, не знаю... Сделать-то сделают, но... Мне представляется, что лучше всего руководить теми, кто имеет как говорится свой, внутренний "стержень", на котором держится вся личность человека. "Стержень" - это своего рода понятия и принципы, которые определяют образ жизни человека, вокруг которого и строится его поведение в повседневной жизни. Своего рода тот уровень требований, которые человек предъявляет к себе любимому и ниже которых он считает себя не вправе опуститься. Опять же - это всего лишь мое мнение. Не настаиваю.
   А как руководить теми, кто привык быть на побегушках, о которых окружающие привыкли "вытирать ноги"? При этом, как правило, не отличающимися высокими умственными способностями интересами и познаниями, служащих объектом для шуточек и стеба, порой довольно жесткого, со стороны сослуживцев...
   Нет уж! Сил и нервов уходит пожалуй, не меньше. Слишком неблагодарная, да и непредсказуемая это категория! Её типичного представителя можно защитить от разного рода посягательств, но потом нет гарантии, что он, этот самый представитель, не плюнет вам на спину, после того, как вы отвернетесь, подчиняясь воле того, кто наглее и сильнее. Дайте лучше "деловых" - с ними интереснее, да и принципы какие-то, на какие можно принажать при случае - все же имеются. А лучше - классику жанра - единство и борьбу противоположностей - нормальное подразделение, где служат и те и другие, где система находится в равновесии.
   Перенесемся однако, в снежную зиму девяносто седьмого года. Служба в части шла своим чередом. По черному, низкому и прозрачному северному небу, украшая его, пролетала комета, с которой мы встретимся примерно через две с половиной тысячи лет. Всего-то. Скоро совсем. Ее сияющий "хвост" сливался порой с разгорающимся полярным сиянием. Астрологи сочиняли по этому поводу разную бредятину, относительно конца света и грядущих катаклизмов планетарного масштаба, которую потом несли с чрезвычайно серьезным видом. Особо впечатлительные лица, увидев в зените "хвостатую звезду", наскоро крестились и что-то шептали себе под нос.
   В третьей роте штатный командир роты, дождавшись-таки зарплату за прошлогоднее лето, ушел в отпуск. Из всех положенных по штату должностных лиц "у руля" осталось всего лишь два офицера. Один из них исполнял обязанности командира роты, а второй был штатным заместителем по воспитательной работе. Хотя... на деле - такое разделение было чисто условным. Оба были старшими лейтенантами, одногодками по выпуску и по возрасту, и оба сутками вкалывали, как негры на плантации, в условиях жесточайшей нехватки командного состава и постоянных задержек заработной платы, лишь иногда появляясь дома.
   После того, как комбатовское нововведение вступило в силу, эти двое лишились покоя. Как по заказу, раз в неделю - железно, личный состав роты участвовал в поисках очередного индивидуума, по каким-либо причинам совершившего самовольную отлучку в пределах гарнизона. А попросту - не пришедшего обратно в часть со строительного объекта к установленному времени. И где его носит - одному Богу известно.
   Хорошо, что это происходило хоть в пределах гарнизона. Зимой нужно быть полным сумасшедшим, или, если хотите, идиотом, чтобы в пешем порядке путешествовать на дальние расстояния по заснеженным сопкам, обходя многочисленные КПП. Денег у них не бывало отродясь, да и духу у вышеупомянутого контингента совершить "нормальное" самовольное оставление части тоже никогда бы не хватило. Особенно, если имелась вполне реальная перспектива в виде "подснежника" оттаять в сопках где-нибудь по весне. Хорошо, если целым, а не объеденным росомахами или другой милой зубастой тундровой живностью.
   Постоянные поиски по заколоченным домам и подвалам в городке стали уже чем-то традиционным. Друзья-сослуживцы облазили почти все заколоченные пятиэтажки городка. Если оглядываться назад, то причинами отлучек порой становились такие вещи, которые ни за что бы себе не позволил сколько-нибудь уважающий себя человек. То сопрут в каком-нибудь магазине ящик с полугнилыми яблоками, который продавщицы отдали бы и так, а потом боятся в часть идти. То друг с другом передерутся за звание самого "чертовского черта" изо всех чертей, а проигравший потом решил прогуляться, развеяться. То денег назанимают, причем - не для себя, а для кого-то, а отдавать потом нечем... Короче говоря, причин для того, чтобы однажды не возвратиться в часть, можно было при желании найти массу.
   В конце концов, выработались даже какие-то свои, особые приметы скорой самовольной отлучки. Нет! О каком-нибудь разгильдяйстве и речи быть не могло. Служили оба офицера весело, а главное - добросовестно, тем более, что находились в практически дружеских отношениях. Даже бывали и выходные у них. В месяц раза четыре - точно. Хотя при этом другой из них - два дня безвылазно сидел в роте, контролируя и развлекая личный состав.
   А приметы... это да! Бывало, приведут они людей с производства, по пути заглянув в один, облюбованный ими ларек, возьмут четыре банки пива "Петергоф" и пару упаковок теши лосося, чтобы потом немножко посидеть в канцелярии, снять стресс, так сказать и неформально пообщаться. Итоги подвести, если хотите. Да и просто поговорить на житейские темы. Не все же время - на служебные.
   За разговором - нет-нет, да и промелькнет - "Сколько времени прошло уже с последнего самохода?" - "Да уж неделя где-то", - отвечал второй. "Давненько уже никто не бегал!" - со вздохом продолжал первый, - "Бля, Колян, типун тебе на язык! У меня выходной завтра! Пусть после завтра, хоть все сразу сбегут - мы оба будем на месте!" Порой подобные посиделки проходили весьма душевно. И только на следующий день на разводе, начальник штаба, кабинет которого находился на первом этаже, с чувством говорил, обращаясь к строю офицеров и прапорщиков - "Вы за.бали уже пивные бутылки в окна выкидывать! Малиновый бля, звон под окном постоянно стоит! Если еще какая-нибудь блядь бутылку в окно выкинет - отправлю вас всех склон за казармой убирать!"
   Однако военные строители не всегда были внимательны к мольбам командиров, относительно собственных отлучек. И, под вечер следующего дня, раздавался уже ставший чем-то привычным и обыденным топот сапог на лестничной площадке в том доме, где проживал один из офицеров, бывший выходным. Увидев в дверях посыльного, никто из них уже много вопросов не задавал, а просто спрашивал - "Что, опять? Кто?" и получив ответ, со словами - "Ну, блять, вчера накаркали!", собирался в часть на очередные поиски.

*****

   Очередные поиски только-только отгремели, сопровождаясь беготней по гарнизонным подвалам, заброшенным домам и получением очередных п.здюлей от командира. Служебный день подошел к своему завершению. Сегодня тоже решили подвести итоги, после чего один уходил на долгожданный выходной, а второй - оставался на два дня в части. Побегов вроде не ожидалось, поэтому офицеры решили немного посидеть, "подвести итоги".
   Пиво "Петергоф", купленное в ларьке, всегда было свежим и приятным. Нервное напряжение рабочего дня, после двух банок, принятых перорально, и заеденных кусочками семги, постепенно отпускало. Пора было расходиться. Старшие лейтенанты пожали друг другу руки, пожелав, один - приятного выходного, второй - спокойной службы. Пакет со следами посиделок, уходящий на выходной забрал с собой. Привлечение подчиненного личного состава не практиковалось и не приветствовалось.
   Рота пришла с ужина и военные строители сновали по помещению, приводя себя в порядок. Оставшийся в роте замполит, решил оторваться наконец, от очередного расследования, по поводу очередных поисков, которым его озадачил комбат, со словами - "Еще раз кто-нибудь сбежит - п.здец вашим военным карьерам!" Оставалось, послав всех по известному адресу, сказать - "Есть!" и приняться за очередную писанину.
   Так вот, замполит решил ненадолго оторваться от писанины и пройтись по помещению роты, поглядеть, чем занят любимый личный состав. Все занимались своими делами, скучавших и праздно шатающихся не было. Природа словно сбесилась и началась настоящая, заполярная метель. На утро намечался подъем на час раньше для разгребания снега, который, как ожидалось, должен был нападать за ночь.
   Из сушилки вышел и направился в спальное помещение военный строитель по имени Сережа Масальский. Несмотря на мирный нрав, парень был далеко не простым, особо никуда не лез, знал себе цену и пользовался уважением даже у "деловых". Тем более, что уже успел загреметь еще "на гражданке" на два года общего режима за кражу, которые отсидел "от звонка до звонка" где-то на просторах Коми АССР. Это придавало ему дополнительную харизму в глазах окружающих.
   Серега нес свое хэ-бэ со свежим, только что пришитым в тепле сушилки подворотничком. Экспромт родился сам собой. Внезапно. Мысль в таких случаях всегда находится где-то позади действия, причем - иногда довольно далеко.
   "Слышь, Серега" - сказал, обращаясь к нему, замполит, - "Ты не в курсе, чего это вдруг, по тебе бумага из ментовки пришла?" Мне тут отписываться нужно, комбат приказал. Сколько вас всех отмазывать можно? При этом офицер махнул перед ним, аккуратно сколотым скрепкой, новым расследованием, которое наконец-то дописал.
   "Ёпт... неужели всплыло... ведь не должно было..." - побледнев, как полотно сказал, вернее не сказал, а выдохнул Серега, покачнувшись на враз ставших ватными ногах. В его мозгу наверное тут же пронеслась картинка, как несколько месяцев назад, одного из дембелей, уже приготовившего дембельский мундир и собиравшегося домой, приехавшие в часть менты в гражданской одежде, в сопровождении одного товарища из военной прокуратуры, забрали прямо из строя, при следовании роты с обеда. И такие дела происходили регулярно, примерно раз в полгода. И ведь нормальный в принципе был парняга, а вот... Интересные все же люди, военные строители.
   Дело принимало интересный оборот. "Ну-ка, поведай мне наедине, что там было у вас? Мне тебя сдавать незачем. Хоть в курсе быть, чтобы если что - что-нибудь придумать можно было" - сказал замполит.
   Серега от предложенного "Пэлл-Мэлла" отказываться не стал и закурил прямо в помещении канцелярии роты, держа сигарету дрожащими пальцами. "Блин... ну не могли они узнать, не могли!" - глубоко затянувшись и шумно выпустив струю дыма, сокрушался Серега, - "Мы на наших проводах "комок" обнесли, а через два дня нашу компашку в армейку забрали... Вроде бы без палева обошлось тогда... Неужели взяли кого-то..."
   После чего Серега в красках обрисовал, как "они с корешами" вынесли ларек с выпивкой и жратвой, продолжая терзаться тягостными догадками о том, кто бы "мог их вломить", попутно строя планы на их дальнейшую судьбу в плане совершенных с ними половых извращений, в том случае, если их дороги когда-нибудь пересекутся.

*****

   Старший лейтенант, с превеликим трудом подавив удивление от услышанного, с интересом слушал Серегин рассказ. Он мог ожидать от "засиженного чувака", строго следовавшего "понятиям" всего, но такого рассказа, причем в красках - вряд ли. Выслушав, и некоторое время подождав, пока усвоятся первые впечатления, спросил - "Не пора ли перестать заниматься херней?" "Да я хочу, и так на "двушку" загремел по молодости и дурости. Надо как-то остепеняться, уже вроде и с девкой со своей на эту тему толковали. Только вот... Блин... вряд ли простит, если узнает... И так столько нервов она на меня убила..." - все сокрушался Серега.
   "Ладно, хорошо, что хоть планы по остепенению есть" - сказал ему замполит, - "Дальше все будет зависеть только от тебя. Ступай себе с Богом и никому не рассказывай то, что мне сейчас рассказал." "А как же ментовка?" - в свою очередь, удивленно спросил Серега. "Да не было никакой ментовки. Это расследование по поводу этого дятла, Васюхи, который гнилые яблоки в ларьке спер" - ответил офицер.
   "Так что и запросов никаких не было?" - все еще не веря услышанному, спросил военный строитель. "Нет конечно..." - флегматично ответил старший лейтенант, уже справившись со своими эмоциями.
   Глаза военного строителя округлились и наполнились слезами - "Ы-ы-ы-ы-ы!!! Меня!!! Как последнего лоха!!! Взяли на понт!!!" "Ы-ы-ы-ы-ы-ы!!! Как лоха!!!" - продолжал завывать он. "Нихера себе! Содержательный вечерок получается!" - подумал замполит, - "Сначала историй страшных наслушался, а потом еще зэчару до слез довел... что я за человек..."
   "Серега, ты бы лучше заканчивал херней заниматься и жизнь свою устраивать нормально стал!" - резюмировал старший лейтенант. Серега наконец перестал выть и рукавом "белухи" вытер сопли и слезы. "Нормально вы меня развели, на ровном месте... Никогда себя таким мудаком не чувствовал!" - еще раз потянув носом, в сердцах сказал он.
   "Ладно, не писай!" - замполит похлопал его по плечу, - "Никуда это отсюда не уйдет. Лучше за ум берись." Серега снова не стал отказываться от халявного "Пэлл-Мэлла", вкусно задымив, уже с облегчением. "Ладно, ступай себе с Богом!" - отпустил Серегу старший лейтенант. Военный строитель поднялся со стула и подошел к двери. Возле нее он оглянулся в пол-оборота, оглянулся с легкой укоризной, мотнул головой и со словами "Ну блин...", вышел из канцелярии.
   Серега очень болезненно переживал еще примерно недели две. Не столько из-за обнесенного ларька, хрен бы с ним, с ларьком, - милиция, судя по всему, была не в курсе, сколько от того, что он, "чувак по понятиям", так нелепо проболтался на ровном месте. Когда их с замполитом пути пересекались, он всякий раз качал головой, повторяя свое любимое "Ну, блин..." С этих пор, когда Серега под конец своей службы пытался пробовать почудить, старший лейтенант вполголоса говорил ему с легким нажимом на имя - "Серега, у нас ведь есть одна страшная тайна!" К слову сказать, парень оказался человеком дела. После памятного разговора, он стал поистине образцовым солдатом. Пусть у него все хорошо сложится после окончания службы.

*****

   P.S. Внимательный читатель, пробежав глазами на досуге эту незамысловатую историю, может сказать себе - "Ощущение Дежа-вю какое-то... Где-то я это уже встречал!" Совершенно верно! История, как известно, развивается по спирали. Когда-то уже казалось бы, пройденное, внезапно появляется вновь, но уже на несколько ином уровне. Так и здесь - случайно посетившее вдохновение и последующая импровизация зимы девяносто седьмого года, в общих своих чертах повторились опять же, волею слепого случая, спустя шесть лет, осенью две тысячи третьего, в совершенно другом месте и при совершенно иных обстоятельствах, обессмертив своих участников в истории о носках.

Подведение итогов.

Курице внушали с детства:

Хочешь жить - умей вертеться!

И тому всю жизнь учили.

Вертится. Как может. В гриле.

(Слава Бетонов)

   "Лех... мы тут с братом итоги подводим, понимашшь... Ты бери, угощайся, нехуя тут сидеть, как целка!" - сказал, приветливо поздоровавшись Саня, один из братьев Жуковых, с незапамятных времен руководивших механическими мастерскими в поселке Видяево, выдыхая и показывая на наполовину опустошенный ящик "Балтики - четверки" - "Чипсы и крабовые палочки - вот здесь, так что не стесняйся" - он кивнул на стоявшую рядом коробку. "Мы каждую пятницу обычно берем ящичек и подводим итоги в бане... и прикинь, сегодня помирились... ёбана посуда!" - совершенно расслабленно, с полузакрытыми глазами, добавил второй брат, младший - Серега, икнув и без открывалки, просто голой рукой, свернув пробку с очередной бутылки.
   Судя по расслабленному разговору братьев и немного смазанной речи, ящик пива, стоявший посередине их "рабочего кабинета" в мастерских, был явно не первым в этот день. Примерно дней десять назад, братья немного поссорились из-за чего-то такого, о чем их никто особо не горел желанием расспрашивать, чтобы не быть сразу же посланным, а именно - попросту подрались.
   Сначала никто ничего не понял - оба брата, схватившись за грудки, сначала поставили на уши свой рабочий кабинет, а потом, вывалились из мастерской во двор, где приняв боксерские стойки и совершая кучу обманных движений, стали технично "окучивать" друг друга. Учитывая габариты братьев, напоминавших двух медведей средних размеров, что называется "в соку", нагулявших к осени необходимый слой жира и силу ударов, от которых неподготовленный человек легко бы мог стать просто-напросто нетрудоспособным дурачком, все окружающие решили не вмешиваться и, ограничившись ролью сторонних наблюдателей, посмотреть, что из этого получится.
   Боксерский поединок порадовал своей зрелищностью и высокой техникой, которой позавидовали бы Майк Тайсон и Леннокс Льюис. Вполголоса даже поступали предложения организовать подпольный тотализатор и сделать ставки на молодость или опыт. Потом братьям судя по всему надоело скакать вокруг да около и они, взаимно вцепившись мертвой хваткой, незатейливо лупили друг друга в морду, сопровождая удачные попадания незатейливыми восклицаниями вроде - "Вот бля, на!". В конце концов, силы их покинули и они оба рухнули на асфальт, но Серега все же умудрился покачиваясь, встать первым - победила молодость.

*****

   "Бля, парни, рад за вас!" - открыв бутылку своей расческой - открывалкой, неизменно приводившей в восторг всех, кто ее видел и похрустывая чипсами, сказал Леха, несмотря на то, что даже младший из присутствовавших "парней" годился ему в отцы. "А то!" - с удовлетворением потянувшись, сказал Саня, подержавшись за челюсть - "Морда ёпт, до сих пор болит!" - они чокнулись бутылками друг с другом и со смаком принялись глотать прохладный напиток.
   "Серега, вы мне скажите, чего это у меня боец весь синий с ночной вахты пришел? Я его пытаю, а он - ни в какую! Лепечет какую-то херню, выпучив глаза..." - спросил Леха в паузе между выпиванием и закусыванием. "Это кто, Колян - педераст?" - хищно оскалившись и прищурившись уточнил Саня. "Ну да!" - ответил Леха - "Его на зоне опустили за то, что он проотвечался, поэтому и жрет из отдельной посуды. Это мне в Североморске чувак один сказал, который с ним вместе сидел". "Да... этому хоть лопату всем черенком в жопу засунь - будет брехать с самой серьезной рожей и честным видом!" - подвел итог Серега - "Сколько этих военных строителей на своем веку видел, но такого не видел давно!"
   "Лех, ты понимашшь..." - допив залпом пиво и открыв следующую бутылку, так же как и младший брат - без открывалки, начал Саня, - "Эт я его отмудохал дрыном намедни..." Уловив Лехин вопросительный взгляд, Саня пожал плечами и вздохнув глубоко и печально, выдохнул из себя, разведя руки в стороны и опустив глаза - "А хули..." Учить жизни, а тем более - журить за такое обращение с военнослужащими ввиду безнадежной разницы в возрасте и весовых категориях было бесполезно, оставалось только слушать. Братьев военные строители побаивались в виду их незаурядных размеров и силы, и уважали за рассудительность и житейскую мудрость, тем более что мужики они были более чем адекватные, помогали при случае, чем могли и чтобы довести до подобного, нужны были весьма веские причины.

*****

   "Ты помнишь, нам привезли новый сварочник? Красный такой..." - спросил Саня. "Ну и...?" - сказал Леха, отхлебнув пива. "Так вот, привезли нам это сварочник, я его закрыл в боксе на замок... вечером заступает на вахту этот пидорюга, я ему ничего на этот счет говорить не стал..." - Саня снова одним махом опорожнил бутылку пива и продолжил - "Утром прихожу, аппарата - хуй! Нет его! И печать целая! Как этот урод его умудрился оттуда вытащить - ума не приложу! Я Марка... ну, Маркина, его сменщика дневного за шкирку, когда обнаружил - ну-ка говори, где? Тот чуть не усрался от страху от такого поворота... да и не мог он... я ему посылки получаю на почте..." Саня высыпал себе в рот полпачки чипсов, задумчиво пожевал и продолжил...
   "Вечером приходит на смену Колян, ну этот... педераст, короче... я спрашиваю у него - где аппарат... Он мне - какой такой аппарат? Я вообще не знаю, какой аппарат... вы вообще о чем? И смотрит так, как будто я мудак... Я ему вопрос повторил..." - скомкав пустую пачку и в сердцах швырнув ее в коробку, сказал Саня. "А он, падла, посмеиваясь так... не брал я ничего и не знаю ничего вообще... честно бля, пречестно!" - вставил свое слово в Санин рассказ Серега - менее словоохотливый чем старший брат, он большей частью, молча сидел и слушал разговор, периодически вставляя свое веское замечание.
   "Не, я чо бля, мальчик какой-то, что он мне лапшу бля, на уши вешает? Лех, я чо, мальчик бля???" - уже немного нервничая сказал Саня, выкатывая широченную грудь колесом, наверное для того, чтобы показать, что он мужчина в самом расцвете сил и никакой не мальчик - "Короче, взял я черенок от лопаты и немного его погонял в боксе... он, сучара, не хотел в бокс идти... пришлось его за шиворот взять и туда забросить... Прикинь, новый черенок об этого пидора сломал!" - безутешно горюя об испорченном черенке заорал Саня. "Ужас! Новый черенок бля... - и пополам! Хороший был черенок..." - допивая последнюю бутылку из ящика и довольно рыгнув, вставил Серега. "Короче... я его предупредил - не будет аппарата - тебе пиздец! Может меня и посадят на старость лет... но тебе придет пиздец раньше! Можешь в жопу поцеловать того, кому ты его сплавил... но чтобы к утру сварочник был!!! Не... все-таки жалко черенок... жаба давит до сих пор..." - сокрушался Саня. "Но самый прикол впереди! Сейчас расскажу! Погоди немного, брат за пивом хотел сходить... и присядь, не стой, не то наебнешься, как пить дать!" - попросил Саня.
   Серега улыбаясь, уже тяжеловато встал со стула и пошел в подсобку. Оттуда он вышел с новым ящиком пива Балтика N 4. Подведение итогов продолжалось в штатном режиме. Домой уже можно было не спешить. Поговорить еще было о чем. В том числе и послушать рассказ о том, чем кончилась эпопея со сварочным аппаратом...

*****

   Р.S. Утром следующего дня, в боксе мехмастерских, под замком и печатью стоял новенький сварочный аппарат... Откуда Колян ночью его приволок, никто сильно вникать не стал. Но - это был уже другой аппарат...

Мнительность.

Ошибки юности прощались нам легко...

Ах молодость... далекий звук свирели...

Мы под собой пилили часто сук...

Но... мы уже не те... и суки постарели...

(Георгий Фрумкер)

   Неформальные посиделки "с целью сплочения ротного коллектива" шли полным ходом. В "специально предназначенном помещении", расположенном как можно дальше от места основного обитания любимого личного состава дым стоял коромыслом, задушевная беседа и травление всяческих анекдотов шли практически не прерываясь. Паузы возникали исключительно для того, чтобы сидящие за празднично сервированным столом вдоволь наулыбавшись с хорошего рассказа, могли принять на грудь очередные "пять капель" и вкусно закусить, в очередной раз вспомянув "синьку-заразу".
   Командир комендантской роты молодой капитан Геннадий сидел на своем эксклюзивном месте и добросовестно возглавлял "безобразие", которое он, по своему командирскому долгу просто обязан был предотвратить. Однако, то ли по собственному недосмотру, то ли по преступному нежеланию, то ли просто потому, что шустрые подчиненные, наплевав на субординацию, уже все организовали сами - не предотвратил. Теперь же он, полуразвалясь на стуле, с царственно - благосклонным видом сидел и ловил на себе восхищенные и подобострастные взоры взводных и старшины.
   Значит так... огласил преамбулу старшина... Приходит как-то муж с работы домой, а у жены - любовник в кровати. Что делать? Жена накинув халатик, выходит в прихожую и, пока муж не разделся, говорит ему - "Сходи, дорогой, выбрось мусор!" Муж ушел, а в это время жена с любовником все свои дела закончили, любовник довольный и ушел, жена удовлетворена, все нормально. На следующий день все - то же самое, пока муж не разделся, жена ему в зубы ведро - "Сходи, вынеси мусор", ну что делать, пошел, вынес, снова все нормально. Так продолжается на третий, четвертый, пятый день, неделю... В очередной раз, жена дает ему ведро и говорит - "Дорогой, вынеси мусор...", муж идет с ведром и думает - "Что-то слишком часто в последнее время я мусор выношу..."
   Старшина, под одобрительный смех, с победным видом оглядел всех собравшихся, достал из халявной пачки "Лаки страйк" очередную "кислородную палочку", смачно закурил, пустив струю дыма в направлении лампочки, освещавшей данное действо.
   В конце концов, все, чему была уготована судьба быть выпитым и съеденным, было выпито и съедено, все планировавшиеся на сегодня анекдоты - были рассказаны, а волнующие темы - обсуждены. Настала пора расходиться по домам. Поскольку привлечение личного состава к уборке мест неформального общения офицеров и мичманов в роте категорически не практиковалось, а демонстрация пьяных рож командного состава военнослужащим срочной службы так же - не приветствовалась, отходы жизнедеятельности были позапиханы в пакеты и отправлены в свой последний путь на мусоросборник силами собиравшихся.
   Напоследок были пропущены ритуальные пятьдесят грамм "на ход ноги". Вся толпа уже порядочно подшофе вывалила на улицу, на свежий северный морозец, чтобы направить свой путь к родным очагам, причем совершенно не опасаясь гарнизонного патруля - ну а чего его бояться, все равно приведут домой, в комендатуру! Кто передвигался строго прямо, а кто - с легкими зигзагами, идущие периодически останавливались, чтобы на прощание поговорить и покурить с тем, кто уже к этому самому очагу наконец-то дошел.
   Командир роты, доблестный Геннадий распрощавшись со всеми и предупредив, чтобы завтра - "все как штык", побрел на продуваемую всеми ветрами вершину сопки, на которой располагалась улица Инженерная, а на первом этаже сравнительно недавно построенной девятиэтажки - его собственный домашний очаг.
   Жена, сидевшая дома с маленьким сыном встретила его в домашнем халатике у двери, держа в руках полное мусорное ведро. "Геночка, пока не разделся, сходи, вынеси мусор", сказала она, не сводя глаз с любимого супруга... Возникла пауза, гнетущая своей тишиной... Затем ее любящий взгляд сменился гримасой дикого ужаса, потому что услышав это, наш доблестный ротный, едва не сбив суженную с ног, чуть было не наступив на собственного ребенка, в чем был, не снимая ботинок бушлата и шапки, ломанул в комнату, в готовности совершить страшное.
   Под испуганные вопросы - "Что с тобой?" и "Что случилось?" Геннадий обследовал все предметы мебели, имеющие хоть какой-то мало-мальский внутренний объем, включая шкафчики для посуды, холодильник, корзину для грязного белья, стиральную машинку и пространство под ванной. Хлопнув дверцей кухонного стола, забежал попутно на незастекленный балкон, в поисках стоящего в одних трусах при пронизывающем ветре и минус пятнадцати одинокого тела... Все оказалось тщетно... Не найдено было ровным счетом ничего и никого.
   Испуганное выражение у жены сменилось на недоуменно - снисходительное - "Пить надо меньше, глядишь и до белочки так недалеко!". А теперь ведро в зубы и вперед, мусор выносить, пьянь! - сказала любящая половина тоном, не допускающим возражений. Гена взял ведро, вышел на улицу и побрел в направлении мусорных баков.
   "Вот же сука!", думая о старшине подумал Гена. Старшина, к этому времени уже спавший здоровым детским сном, всхрапнув икнул и перевернулся на другой бок...

Кофэ, сэр!!!

   Знойной весной 1999 года, комендантская рота Североморского гарнизона привычно стерегла въезд и выезд из этого славного города, а вместе с ними - мирный сон его жителей. Все шло своим чередом в своем привычном русле. Изымались поддельные и комбинированные паспорта, снимались с автобуса, сообщающего столицу Северного флота с Мурманском, внушающие подозрение пассажиры, которые потом передавались кому надо, да и много чего делалось полезного доблестными моряками комендантской роты. Полезного для общества и для себя любимых в том числе. А как себя обидеть? Да никак, поэтому некоторые суммы на руках у моряков имелись, которыми они распоряжались сугубо по своему усмотрению.
   Сигареты, продукты питания - все имелось в достаточном количестве. Пить хотите? Что Вас интересует? Что нужно - организуем! Нет проблем - и поесть можно тоже сообразить, если нужда возникнет. Что еще военному нужно? Пожрать от пуза, покурить всласть, а потом - похрючить вволю - вот примерная картина полного военного счастья.
   Военный по природе своей мучим жаждой и любит различные напитки. Спиртное - само собой, в меню оно к сожалению, гость не редкий, но не о нем сейчас речь, хотя в системе ценностей армейской действительности, оно занимает одно из приоритетных мест. Чай военнослужащий может хлестать ведрами, в широких диапазонах варьируя крепость и сдабривая его изрядным количеством сахара, не чуждо ему кофе, а так же прочие, ничего, в общем - то не значащие жидкости.
   В одну из суббот марта 1999 года ничто не предвещало каких - то резких движений. Снег еще только робко подумывал над тем, чтобы начать уступать свое место чему - то сперва грязному и серому, а после - более зеленому, а потому еще лежал на промерзшей земле плотным, за зиму хорошо утоптанным слоем. Население сидело по домам, отдыхало после честной трудовой недели. Кто - то выполз на первые проталины, приготовить шашлыки на снегу, кто - то фланировал по набережной, наслаждаясь первыми проблесками весеннего солнышка.
   Водитель белого Форда - Таунус тоже решил, что хватит ему сидеть дома, пора бы и сменить обстановку и прокатиться в другую столицу - столицу Заполярья, город - герой Мурманск. Там - рынки, там - магазины, там - другая обстановка и большой город... там просто не Североморский, надоевший уже до чертиков гарнизон. Вышел из дому, подставил лицо Солнцу, крякнул от удовольствия, сел и поехал! Просто так! Вот взял и поехал! Через КПП, с его доблестными служаками. И не по первой линии, как начальник гарнизона, а среди обычных смертных - удивительной скромности был человек! А дела... дела найдутся всегда, если очень захотеть.
   Итак, Форд не спеша подъехал к шлагбауму, паспорт с местной пропиской лежал в готовности к предъявлению, а поездка обещала много приятного впереди. В открытом окне материализовалось изображение моряка, стоявшего на изготовке и жаждущего проверить паспорт у каждого проезжающего мимо, тем более, что моряк был из крайнего призыва, заступил в один из своих первых нарядов, а потому - проявлявшего временами особое рвение.
   Моряк, браво козырнув, представился и попросил документы, водитель Форда, не подавая никаких внешних признаков большого начальника, протянул удостоверение с вкладышем о прописке. К документам никаких вопросов не возникло, но ощущения конца разговора не было. Паузу нужно было чем-то заполнить и выход был найден поистине гениальный. "Слышь, мужик, ты в Мурманск рулишь, замути кофе на обратном пути! Только три в одном, просто Нескафе не нужно, а то я не люблю это говно..." К просьбе прилагалась купюра некоторого номинала, что вполне закономерно, ибо никто собственно товарно - денежных отношений не отменял.
   Белый Форд проехал некоторое расстояние, немного вильнув сначала в одну сторону, потом - в другую, затем припарковался у обочины, водитель еще некоторое время приходил в себя, потом все - таки решился выйти из машины и робким, нетвердым шагом приблизиться к помещению КПП. Матрос, проверявший документы сперва не понял, отчего весь наряд по КПП, включая дежурного и отдыхающих после ночи - пулей выскочил на улицу, построился, а ответственный от комендатуры, вытянулся в струнку и бодро доложился, о том, что за время несения службы происшествий не случилось.
   Водитель Форда, зашел в помещение, проверил порядок, остался им вполне доволен, пригласил вовнутрь бдительного моряка и заботливо спросил у дежурного и ответственного, всего ли им хватает и всем ли обеспечен наряд для нормального несения службы... Да, конечно, так точно, всем личный состав обеспечен, проблем нет, всегда готовы, даже совершенно внезапный ядерный удар не помеха бдительному несению службы...
   Особо растрогал всех, находящихся на КПП вопрос прибывшего об обеспеченности личного состава кофе. В каком количестве, каких сортов... "Тащщ... Вам какого кофе, вы кофе хотите? Нескафе Мокамба, Кап Коломбо, Альта Рика или просто Классик, или может Черная карта??? Или может чаю, крепкого, горячего?"
   -Нет - нет... спасибо огромное... вы мне ответьте на один вопрос...
   - Какой, тащщ...?
   - Я кто?
   - Контр - адмирал Бородич...
   - Я кто???
   - Начальник гарнизона...
   - У вас кофе есть???
   - Так точно, тащщ!!!
   -Так какого хуя!!! Меня!!! Начальника этого херова гарнизона!!! Контр - адмирала!!! Ваши моряки!!! Снаряжают!!! Как последнего шныря!!! В Мурманск за кофе??? Вы не можете обеспечить кофем свой личный состав???!!!
   Никто не знает, сколько бы продолжалась эта тирада... ее прервал звук чего-то падающего... Это попытался упасть в обморок бдительный матрос...

*****

   "Ну вы там в роте, вы, семимесячные, вы что, не можете службу нормально организовать и этим сраным кофе моряков напоить???", сказал тихонько на совещании в понедельник комендант, шевеля усами и ерзая от злости на своем протертом и "посеченном осколками" стуле, этим "тихонько" спугнув с гнезда напротив окна ворону, выведшую птенцов, с которой нашел общий язык и покой которой усердно охранял от лишних звуков в любые дни, кроме понедельника... Гы... ЕБ за кофе послали... Гы... в Мурманск... Ну вы, блин, точно семимесячные... идите нахер отсюда... служите... Гы... кофе... адмирал... ну бля!

*****

   Был ли наказан провинившийся матрос, спросите вы. Нет, ему ничего не было. Несмотря на то, что он был человек, который не обидит и мухи, до самого его дембеля им пугали вновь прибывающее в роту молодое пополнение, как единственным, у кого в шнырях был сам начальник гарнизона...

Пенис ясный сокол.

В походе, в самолете или в танке,

Пусть непогода, или небо сине...

Любой солдат мечтает о гражданке,

Но есть такие, что - о гражданине!

(Георгий Фрумкер)

   Безусловно, дата выхода приказа о призыве и увольнении с военной службы личного состава, выслужившего установленные сроки является датой совершенно особой, я бы даже сказал - магической, единственной, о которой подавляющее большинство срочнослужащего люда начинает мечтать сразу после того, как перешагнули КПП части, в сторону части, разумеется. Когда эта самая дата наконец, наступает, у любимого личного состава происходит трудно контролируемый выброс эмоций, когда господа дембеля достигают состояния экзальтации и позволяют себе различные милые глупости, имеющие порой далеко не очень милые последствия. Но мы с вами будем оптимистами и не будем думать о плохом, а приглядимся к стоящим в строю военным как бы со стороны.
   Итак, утреннее построение доблестной роты охраны. По легкому амбре витающему в воздухе там, где кучно стояли увольняющиеся этой весной в запас, и осоловелым глазам можно было без труда догадаться, что народ ночью что-то праздновал. Тем более, что ответственным в эту ночь был Сергей Петрович, доблестный старый командир взвода, который больше думал о том, чем он будет заниматься после собственного ДМБ, нежели о том, что в его присутствие возможно какое-нибудь безобразие среди моряков. Петрович, придя вечером на службу сел в канцелярии перед телевизором и больше оттуда до утра не выходил, предоставив личному составу возможность самому развлекать себя по мере возможности.
   Нужно отметить, что доблестные моряки в этом преуспели весьма. В сушилке был накрыт потрясающий своим великолепием стол и "господа дембеля" вволю расслабившись, едва не проспали завтрак, на который дружно не пошли, потому что слюнные железы с утра наотрез отказались работать, метаболизм просто отсутствовал, как таковой, а организмы в целом, не в силах сдвинуться с "мертвой точки", тоже плотно "задвинули" на своих хозяев. К подъему личного состава все следы веселья были тщательно убраны матросами более молодого призыва, а о вечерне - ночных посиделках напоминали лишь красные косые глаза дембелей и специфический запах этилового алкоголя, предательски пробивавшийся сквозь запах хорошей зубной пасты и одеколона. Петрович, обнаружив неладное, однако с утра не забыл оповестить всех офицеров и мичманов роты, затем подвел краткий итог этим посиделкам словами - "уродообразные, гандоноподобные шапконосители" и злой сел писать объяснительную по поводу своего отношения к службе, которую он, по его словам - "вертел на хую", в предчувствии скорого собственного дембеля.
   Заместитель командира роты, к этому времени уже проснувшийся, хронически испытывая приступы аллергии на звук шагов в коридоре общежития, уже понял, что кто-то идет по его душу ни свет ни заря, нехотя вылез из под одеяла, слез с кровати и пошлепал армейскими тапочками ко входной двери. В дверях стоял младший сержант - всегдашний посыльный, с просьбой прийти пораньше, потому что в роте случилось ЧП. "Вот блять!" - подумал вполголоса замкомроты, - "Дрозд, я тебя когда-нибудь пришибу! Вечно, если ты появляешься, то какую-нибудь херню мне сообщаешь! Когда придешь и скажешь, что мне комендант дал выходной?" - таким образом выговорился и, попросив сержанта подождать, чтобы по пути поведать все нюансы происшествия, стал собираться на службу, не ожидая от наступающего дня ничего хорошего, если подробности всплывут и о них узнает начальство рангом повыше. Посыльный пообещал, что непременно придет с радостной вестью и вышел на балкон коридора общежития, разминая сигарету.
   До комендатуры было примерно полчаса относительно неспешного пешего ходу. За это время большая часть необходимой информации была получена, выяснено, что каких-то страшных последствий не наступило, а заодно - обдумана линия поведения, если придется все же докладывать об этом "наверх".
   Наконец вот она, родимая казарма, а заодно - предстоящая разрядка от нараставшего напряжения, связанного с не очень хорошим началом очередного рабочего дня - на месте уже можно было сориентироваться в том, как себя вести и не рисовать в своем мозгу с помощью развитой фантазии картинки, одна страшнее другой. Ротного еще не было, поскольку он жил дальше всех - в столице Заполярья городе - герое Мурманске и пока еще не добрался до места назначения, поэтому нужно было принимать какие-то меры немедленно, чтобы в нужный момент можно было предъявить какие-то результаты проведенной работы.
   Петрович, получив по прибытию зама свою дозу пряников, уже корпел над объяснительной, всуе упоминая "детей собак и ослов, уродообразных уродов, шапконосителей, ёбаных дятлов" и прочую мистическую нечисть, которая по странному стечению обстоятельств в момент его ответствования собралась вдруг в казарме роты охраны. Тем временем, подтянулись все остальные командиры взводов и старшина, попутно по очереди, получив от замкомроты заряд бодрости за отсутствия должной работы со своими подчиненными, а так же за то, что живя ближе, они прибыли почему-то позже.
   Настало время объявить о построении. Дневальный, желая блеснуть старанием, выдал команду - "роте построиться в две шеренги сто процентов!" "Это где ты такое вычитал, милок?" - спросил его старшина, попутно получив за подготовку суточного наряда и пребывавший уже в достаточно ободренном настроении. "Что это за клоунада," - заорал зам, - "Какие нахер сто процентов?" - "А сколько?" - недоумевая поинтересовался дневальный, которого по причине исключительно высоких интеллектуальных и деловых качеств к несению службы в карауле или на КПП привлекать опасались, поэтому он совершенствовал свое воинское мастерство на тумбочке дневального. "Построй мне восемьдесят восемь и девяносто две сотых процента!" - рыкнул зам, а дневальный таким же образом все это вывалил в эфир... В помещении воцарилась тишина... Через некоторое время один из заместителей командира взвода, сохранивший несколько большую ясность ума, с озадаченным видом спросил - "Товарищ старший лейтенант, ну восемьдесят восемь процентов мы построим... а как быть с девяносто двумя сотыми?" "Каков вопрос, такой и ответ" - отрезал зам, - "Собирайте всю роту, будем на вас смотреть! В ваши блять, кривые глазенки!"
   Красивое зрелище - комендантская рота в строю. Абсолютно без шуток! Крепкие парни, многие из которых ростом за метр восемьдесят, среди них были не редки обладатели спортивных разрядов и званий. Стоят, преданно глядя глазами верных волкодавов на ротное начальство, которое пожурит и похвалит если что. К прочим военным однако, отношение у них подобного пиетета лишено если не напрочь, то легкая прохлада ощущалась достаточно явно.
   Сержанты, дыша исключительно в себя, проверяли наличие своих подчиненных. Командиры взводов так же были изгнаны из уютной канцелярии и отправлены "в массы". Наконец разобрались с наличием - одного не хватало ни так ни эдак! Ладно бы был молодой - вполне логично и закономерно - не выдержал, затосковал и так далее. Нет, вся молодежь была на месте, целая и невредимая, с ответственным сержантом во главе. Здесь необходимо отметить тот факт, что в роте о молодежи заботились особо и в обиду их не давали. А отсутствовал один из проверенных, боевых старослужащих. Где делся? Ответа никто не был в состоянии дать. У кого ни спроси, все говорили, что он точно был здесь, вот только - только многие его видели, репутации самовольщика за все время добросовестной службы за ним не водилось, что в данных условиях озадачивало особенно.
   Замкомроты по пути в те же "массы", решил по малой необходимости попутно посетить санузел. Одна из кабинок оказалась закрытой изнутри... на вопросы о том, кто там есть - никто не отвечал. Однако после удара ногой по дверце, в кабинке раздался шорох и над оной, бледное, как привидение, показалось лицо недостающего военного. Простой белгородский парень Эдик Се..ин еще толком не протрезвев, решил переждать бурю и потихоньку отсидеться за закрытыми дверями, имитируя желудочное расстройство, однако был оттуда насильно извлечен и со словами - "Разрешаю сходить под себя", был отправлен в строй, к собратьям по посиделкам. После этого уже можно было со спокойной душой начинать раздачу слонов и пряников.

*****

   Раздача шла полным ходом, проштрафившиеся с виноватым видом махали головами и соглашались с тем, что дембель "оказался в опасности" и кроме них самих дураков, в этом винить некого. "Рота смирно!" - гаркнул дневальный и дежурный по роте, уже издергавшийся в ожидании неминуемого, побежал докладывать о состоянии дел прибывшему ротному. Нахмуренный ротный вышел к строю, с невыразимой любовью огладывая невольно сжавшихся от этого взгляда бравых дембелей.
   "Равняйсь! Смирно! Товарищ капитан, рота для развода на занятия построена! Заместитель командира роты старший лейтенант ..." - доложил зам, соблюдая воинский ритуал, - "Разрешите, Андрей Владимирович, закончить объявление!" - ротный согласно кивнул.
   "О какой дисциплине в роте может идти речь, когда сами сержанты докладывают всякую хрень, не зная, где находятся их подчиненные, которых всего-то максимум десять человек! Да, да, Мих..в, это вас касается, вы тут всем лапшу на уши вешаете, а вот это чудо, под названием матрос Се..ин" - зам ткнул пальцев в сторону любителя туалетных заседаний, - "так вот, это чудо сидит себе, запершись в кабинке! А вы - не ухом ни рылом, на кой хрен такие сержанты нужны?! А вообще, когда матрос слышит свою фамилию, он должен хотя бы ответить - "Я!", не так ли, матрос Се..ин?" - отвлекшись от внушения сержанту, зам обратился к Эдику. На его, Эдика, лице в этот момент отображалась вся широчайшая гамма эмоций, начинавшаяся от желания сдохнуть от начинающегося "отходняка", продолжавшуюся сукой - замом, никак не хотящим затыкаться и "ебущим с утра мозги", и заканчивающаяся желанием вообще развязать ядерную войну, будь у него такая возможность. Эдик однако упорно молчал. "Вы матрос Се..ин?" - в очередной раз поинтересовался замкомроты, - "Ясный хуй!!!" - вдруг выпалил во всю глотку раздраженный Эдуард.
   В помещении стало тихо, как наверное тихо бывает в склепе. Командиры взводов пооткрывали рты и стояли, попутно соображая, что это сейчас такое было. Командир роты, прекрасный офицер, прошедший боевые действия на Северном Кавказе, попав в самую заваруху, медленно наливаясь праведным гневом уже тем временем, сжимал свои кулачки, приготовившись убивать взбунтовавшегося Эдика морально и физически. Учитывая рост ротного, всего четырех сантиметров "не дотянувшего" до двух метров, вес в сто тридцать кило и что при всем при этом он легко подтягивался двенадцать раз, можно было легко прийти к выводу о том, что уничтожение не доставит ему много труда. Эдик, однако же, еще плохо осознавая сквозь скверное самочувствие весь трагизм ситуации, зло смотрел налитыми кровью и слезами глазами на окружающих, уже начинавших сочувствовать его надвигавшейся незавидной судьбе.
   Судьба Эдуарда была спасена самым неожиданным для него образом. "Разрешите!" - с ухмылкой обратился к ротному зам. Ротный, предчувствуя, что дело принимает интересный оборот, решил отложить уничтожение не в меру строптивого моряка и посмотреть, что будет дальше. "Равняйсь! Смирно!" - скомандовал зам, - "Командный состав роты крайне неудовлетворительно изучает свой подчиненный личный состав. Это касается всех и я не исключение! В нашей роте служат моряки, обладатели двойной фамилии, он сейчас стоит в строю и вы все его знаете. Но! Оказывается, в нашей роте служат обладатели даже тройной фамилии! Человек прослужил почти два года, а мы все об этом узнаем тогда, когда данный военнослужащий уже почти уволен в запас! Матрос Се..ин, выйти из строя!" Эдуард демонстративно задирая ноги почти до груди, изображая бешенный строевой шаг, которому могли бы позавидовать солдаты из Кремлевского полка, вышел из строя, повернулся кругом и встал, икнув и слегка качнувшись.
   "Так вот, благодаря тому, что командный состав четвертого взвода во главе с вами, Николай Евстахиевич, как командиром взвода и с вами, сержант Стр..ков, нихера не знает и знать не хочет своих подчиненных, мы только сейчас узнали, что нас славный матрос Се..ин имеет оказывается тройную фамилию - Се..ин - Ясный - Хуй!!!" - в этом месте по роте пробежал легкий смешок, - "Вам наверное нужно по взысканию объявить, чтобы вы хоть немного начали шевелиться! После развода предъявите мне свои командирские книжки и тетради с данными своих подчиненных! Хотя я уже сейчас догадываюсь, что за пурга там написана... Се..ин - Ясный - Хуй, встать в строй!"
   Эдик, недовольный таким поворотом, пробовал возразить, что фамилия у него самая простецкая, одинарная, "И ващще, не надо ее коверкать", но подбадриваемый милым шепотком и любящими взглядами взводного, его заместителя и своего командира отделения, процедив сквозь зубы - "Есть! Блть!", встал в строй.
   Далее началась повседневная рутина любого воинского подразделения - различные объявления, постановка задач, убытие на занятия и хозяйственные работы. После построения, взводный вместе со своими сержантами пригласил Эдика пообщаться в отдельный кабинет. О чем там шел разговор - все детали история умалчивает, но Эдик вышел оттуда умиротворенный, довольный жизнью и с великолепной тройной фамилией.
   "Николаич", - сказал ротный, отойдя с замом в сторонку, - "Ну ты однако, чел! Я ведь его действительно уже прибить собрался! Так, слегка... А ты все это в ржач у всей роты превратил, моряк думает - лучше бы пиздюлей получил! Жаль конечно, что ты уходишь, мы бы с тобой весело послужили..."

*****

   В этот день все перемещения личного состава осуществлялись исключительно бегом с целью быстрейшего выветривания алкогольных паров из помещения роты и из молодых, растущих организмов.
   Ритуал вечерней поверки прошел образцово - показательно, все отвечали громко и четко. После команды "Отбой" воцарилась мирная тишина, нарушаемая лишь сопением матросов, упавших на свои подушки уже спящими.
   На следующий день с Эдиком захотел пообщаться командир роты - "Матрос Се..ин, в канцелярию, прокричал дневальный." "Не, не так", - сказал зам, - " А с учетом тройной фамилии, которая вчера выяснилась!" Эдик явился к ротному по вызову дневального - "Се..ин - Ясный - Хуй, в канцелярию!", подбадриваемый здоровым ржанием всей роты. Так продолжалось неделю. На каждом построении, фамилия называлась роскошная тройная, отчего Эдик уже начинал выходить из себя... После очередного вызова в кабинет ротного, виновник торжества сказал "Хватит уже! Извините. Я исправился!!!"
   Спустя полтора месяца Эдика способом переноски пострадавшего в четыре руки два самых здоровых молодых матроса вынесли под одобрительный свист и выкрики за ворота КПП и новоиспеченный дед - сержант более позднего призыва слегка наподдал ему коленом под зад с пожеланием гладкой дороги... Пачка сигарет пущена по кругу, а после последней "военной" затяжки и дружеских объятий счастливый и заплаканный Эдик начал свой путь в сторону родного Белгорода. Вот так!

Говнозалп.

Смотрясь весьма солидно и серьезно

под сенью философского фасада,

мы вертим полушариями мозга,

а мыслим -- полушариями зада.

(Игорь Губерман)

   Тема испражнений в Вооруженных Силах Советского Союза и современной России, по справедливому выражению Александра Покровского, автора "72 метров" и "Расстрелять!", поистине неисчерпаема. Начиная от банального "наступил в..." и заканчивая более заковыристыми и замысловатыми историями. Кого-то "несло" неделю, после того, как главный герой что-то не то употребил в пищу, кого-то обдало из "очка" с ног до головы в санузле подводной лодки из-за того, что тот забыл стравить избыточное давление, кто-то "отложил" количество, не поддающееся нормальному воображению... И везде, главное действующее лицо - оно, то самое, которое не тонет. То, о чем мы поведаем сейчас, тоже может претендовать на некоторую долю оригинальности, ибо до такого нужно одно - додуматься и воплотить в жизнь. Как никто при этом не пострадал - известно одному Богу, который видимо, все же на свете есть...

*****

   "... Ну и что это за херня творится?" - рачьи, навыкате, глаза коменданта гарнизона, по прозвищу Лобстер, уставились на небольшой строй помощников и командного состава Роты охраны. Офицеры и мичманы, внезапно выдернутые со своих мест службы и занятий, преданно "ели глазами" своего доблестного начальника и гадали, что могло послужить причиной столь серьезного гнева "Их Благородия". Под каблуком форменного ботинка подполковника хрустнуло зеленое стекло, а довольно большое пятно кала на потолке, сильный специфический запах и коричневые брызги на стенах рождали в головах собравшихся смутные страшные догадки. "Я вас еще раз спрашиваю, вы тут что, совсем ох.ели что ли?" - лицо коменданта стало багровым, а серые глаза потемнели и приобрели нездоровый блеск свежего стального среза. Вернее сказать, что его глаза нездорово блестели еще с утра, а обычно здоровый румянец во всю щеку, стал почти фиолетовым, после вчерашних посиделок в теплой компании, но сейчас взгляд начальника и вовсе отдавал чем-то нездешним и сумасшедшим.
   Заместитель коменданта, молодой, перспективный майор, закончивший в свое время трехлетнее авиационное училище, где успешно освоил профессию борттехника и, среди офицеров и мичманов называемый просто - "Самолетный майор", оглядел покрытый коричневыми блямбами потолок. После чего надвинул козырек своей изготовленной на заказ фуражки, с шикарным, вышитым "крабом", на глаза, пряча от окружающих несколько ехидную улыбку. "Если не найдете, кто это сделал - у.бу всех! Это уму не постижимо! Малярши с голыми жопами по комендатуре скачут, стены в говне... Епт... Я всё сказал!" - комендант, внезапно осекся, закончив свой страстный монолог, дернул головой и, всплеснув руками, повернулся спиной к собравшимся, чтобы удалиться к своему УАЗику, ожидавшему на улице, величественной походкой человека, совершенно неожиданно отложившего "личинку" в собственные штаны.
   Командир первого взвода, прапорщик Саня Буровских, по прозвищу "Бурый", поднявшийся в роту во главе толпы командного состава, достал из своего сейфа в канцелярии командиров взводов пластиковую полуторалитровую бутыль со светло-оранжевой прозрачной жидкостью, пару бутербродов, помидор и яйцо. Все это аккуратно разделил на несколько частей. Полученную только что командирскую вводную, нужно было обмозговать. Прикинуть, какие могут быть последствия и сколько мы недополучим в ближайшую зарплату. Попутно продезинфицировав после контакта с фекалиями и промыв в растворе С2Н5(ОН)+Н2О. "Что пьем?" - спросил ввалившийся в помещение замполит. "Спирт, бля! Чмо, бля!" - рявкнул Саня, немного пролив на стол и вспомнив в масть, анекдот про то, как Новый русский укладывал спать собственного сына, увидевшего саблю и продолжил разливать по стаканчикам прозрачную жидкость с характерным запахом, под дружный хохот собравшихся военных.
   "Я примерно догадываюсь, кто автор!" - сказал Бурый, "замахнув рюмашку" и блаженно дожевывая бутерброд. "И кто?" - закуривая свой любимый, синий "Честер", поинтересовался один из помощников коменданта, Олег Максимов, прекрасный игрок на гитаре и певец, душа любой компании, плюс к тому - военный до мозга костей. "Сашок Наумян, самый хитрый блять, из россиян..." - ответил Саня, кладя в рот дольку помидора - "Это у.бище на первом этаже постоянно шоркалось не пойми зачем... Он, падла сегодня, незадолго до того, как Лобстер приехал, по роте бегал, в побелке испачканный! Нужно будет его попытать, как следует!" Саня повертел бутылку в руках, глубокомысленным взглядом оценил наличное количество закуски, проронив - "Обед бля..." и решил налить по второй.
   Комендантская рота квартировала на втором этаже, новой казармы, на первом же, где предполагалось расположение самой комендатуры, все еще продолжались отделочные работы. Старое здание комендатуры стояло довольно далеко, не блистало своим техническим состоянием и не годилось для размещения личного состава. Великое переселение было не за горами, на стройке пахло строительным раствором, краской и пылью, иногда озаряясь вспышками электрической сварки. Комендант, иногда на пару с "Самолетным майором", лично приезжали контролировать ход работ, а жопастые малярши в заляпанных спецовках, самозабвенно и старательно выводили углы и начинали красить стены помещения. Стены постепенно, из серых - стали белыми, а потом - снова серыми, но уже от краски. Старшина роты уже прикидывал, глянув хозяйственным оком, какое же помещение "прикукурить" для еще одной кладовой ротного имущества. Теперь осталось совсем чуть-чуть: оборудовать "обезьянник" для временно задержанных, развесить плакаты с иллюстрациями формы одежды и умными цитатами, после чего - все будет в полном порядке.
   Сантехники, размотав шланги от ацетиленовых генераторов, сваривали водопроводные и канализационные трубы своими шипящими горелками. Баки с карбидом, дразня своим запахом и содержимым, стояли прямо здесь же, среди кислородных баллонов, шлангов, обрезков труб и прочих милых вещичек, который могут при случае, пригодиться в казарменном быту. Личный состав роты, иногда проходя по этажу, из временного медпункта, мечтательно закатывал глаза - "Вот, набить бы этим бутылку - другую... Эх, как п.здануло бы... Красота..." Однако, служебные будни в скором времени захватывали матросов с головой и о предполагаемой "диверсии" благополучно забывалось. Но, как оказалось, не всеми и до поры.

*****

   Матрос Саня Наумов, по своим интеллектуальным данным не годившийся ни для несения службы в карауле, на гауптвахте, ни на КПП, между Мурманском и Североморском, был вечным дневальным и на "тумбочке" чувствовал себя прекрасно, примерно, как рыба в воде. Сходства с рыбой добавлял и небольшой приобретенный косметический дефект. Из-за неправильно сросшейся сломанной в детстве челюсти, Саня несколько напоминал лицом рыбу-камбалу. О чем собственно, нисколько не заморачивался, оставив "на гражданке" свою подружку в интересном положении, вполне логично полагая себя небывало брутальным чуваком, от одного вида которого все окружающие бабы незамедлительно должны были падать на спину, в полной готовности к последующим действиям.
   Саня, простой хуторской парень, отличался немалой долей смекалки крестьянской, которую впрочем, абсолютно не смешивал со смекалкой солдатской, оставаясь для окружающих братьев по оружию, обычным незадачливым валенком, одетым в пятнистый камуфляж и черный берет. Однако, кровь матерого диверсанта, испытывала в нем периодически, нездоровое брожение, толкая на весьма экстравагантные поступки. Будучи в городе, он где-то нашел две бутылки из-под Шампанского, несколько позже - две пробки и проволочки. Все это, вместе с двумя добрыми кусками карбида, он приволок на первый этаж будущей комендатуры и упрятал с небольшой "схрон" под лестницей до наступления воображаемого "Времени Ч". Проще говоря - на всякий случай, мало ли что, чего добру пропадать...
   Как-то раз, шатаясь, неизвестно зачем, в перерыве между нарядами по первому этажу, наш доблестный моряк отвесил какую-то соленую шпильку в отношении наиболее смазливой из малярш, за что был незамедлительно приглашен на пешую эротическую прогулку по известному адресу. Пришлось идти, ничего не поделаешь. Самолюбие "брутального самца" было чувствительно уязвлено, а месть, как блюдо, как известно, рекомендуется подавать холодным. Решение родилось само собой.
   "Ладно, сучки толстожопые, будет и на моей улице праздник!" - Санек с ненавистью поглядел на теток, расположившихся на подмостях и резво махавших своими терками. Затем забился в самое дальнее помещение первого этажа, ухмыльнулся и придвинул к себе пустые бутылки из-под шампанского, кусок газеты "На страже Заполярья", с наколотым на мелкие кусочки карбидом, пробку и проволочную штуковину, надевающуюся на горлышко и защищающую пробку от несанкционированного выброса. Сходил с полуторалитровой бутылкой в роту за водой. Вынув из-за ремня еще одну газету, старательно нарвал бумагу клочками, затем в каждую "шампанскую" бутылку налил около трети воды и стал заталкивать туда бумажные клочки один за другим.
   Когда обе бутылки были заполнены подобным образом, Санек стал быстро, но аккуратно наполнять оставшееся место карбидом, который соприкасаясь с мокрой бумагой, уже начинал шипеть. "Бля... давай чуток попозже!" - сказал, обращаясь к стеклотаре матрос. Наконец, карбида на куске газеты не осталось. Саня быстро забил ногой в горлышки пробки и крепко закрутил проволочками.
   Тетки куда-то ушли, а Санек, воровато оглядываясь по сторонам, со словами - "Ну что, бл.ди, сейчас вы у меня попляшете", - быстро встряхнул обе бутылки, перевернул их вверх дном и, в таком положении, отпустил их в "вонючую даль" чаш Генуи будущего санузла. Бутылки, исчезнув в дырах вышеупомянутых "чаш", глухо чавкнули где-то в глубине. Матрос довольный, вышел в коридор, по которому шли с уличного перекура обе малярши, подмигнул им и поднялся в роту. "Хм... вроде бы послали... максимально популярно... неужели не дошло... ну как еще сказать..." - проговорила, досадливо поморщась, одна из них.
   После содержательного перекура, малярши видимо, решили, что ничто так не сближает, как совместное посещение санузла. Зашли, закрыли за собой на дверь, повесив на ручку табуретку и, устроившись на соседних очках, подобно гордым, горным орлицам, начали мило болтать "за жизнь".
   Когда процесс уже свое отжурчал и определенное количество некоей субстанции было отложено, тетки сделали по шажку вперед, нагнулись и стали старательно тереть бумажками между булочек. В это время, где-то глубоко под ногами, практически синхронно раздалось два громких хлопка, а в свежепобеленное небо, буквально в считанных сантиметрах от обеих голых, белых задниц, ударили вверх две узкие и мощные струи из осколков бутылок, смешанных с самым обычным говном. Отскочив от потолка, вся эта смесь со звоном обрушилась вниз, забрызгав стены и плотным, зелено-коричневым ковром застелила весь пол вокруг отхожего места.
   Бабы, истошно завизжав и не изменяя поз, со своими бумажками, выскочили в коридор. Мысль о том, что воспитанные люди перед выходом из туалета, хотя бы первым делом надевают штаны, им в тот момент в головы прийти явно забыла. В таком экстравагантном виде они предстали пред ясные очи коменданта, в очередной раз прибывшего для проверки хода выполнения строительных работ. "Во, бля..." - изрек комендант, переглянувшись с "Самолетным майором", глядя на несчастных теток, трясших своим обнаженным целлюлитом и силившихся срочно натянуть штаны на свои осиные таллии. Что-то здесь спрашивать было бесполезно, невменяемые малярши с воем пронеслись мимо. Комендант заглянул вовнутрь санузла, обозрел эту величественную картину, изрек - "Ох.еть!" и объявил сбор всему командному составу комендатуры в новом здании.

*****

   Закономерный вопрос - а что же было потом? А потом, собрав всех и, как следует запугав, комендант с грозным видом, сел в свой УАЗик и укатил восвояси. Доведя, опять же, до всех, что ожидает доклад о результатах разбирательства, не позднее утреннего совещания. Офицерский состав и мичманы, помозговав в обеденное время в канцелярии у взводных, решили не гнать поспешно, волну и сперва расспросить тех самых теток, которые уже должны были хотя бы немного отойти от пережитого и стать более вменяемыми.
   "Ы-ы-ы-ы-ы..." - канючили малярши, когда их начали расспрашивать о том, как это нужно ходить в санузел по нужде, чтобы забрызгать этим добром все стены и потолок в придачу. "Ы-ы-ы-ы-ы..." - ныли они, держа в трясущихся пальцах сигареты, которыми их угостили, будучи воспитанными людьми, офицеры роты. Хотели было, налить им для успокоения, по пятьдесят грамм "валерьянки" на апельсиновых корках. Но потом решили, что бегать по комендатуре на виду у начальника, с голыми жопами, это моветон, поэтому с них хватит и сигарет, а остатки валерьянки лучше сообща допить в конце рабочего дня, организовав несколько большее количество закуски.
   "Ы-ы-ы-ы-ы... Хватит над нами издеваться... Ы-ы-ы-ы-ы... Сами такие и матросы вам под стать!" - не успокаивались они, размазывая по лицам клеевую шпатлевку. "О! Матросы! Матросы у нас - лучшие!" - назидательно поднял вверх палец Саня, - "Штучный товар! А теперь - с этого момента поподробнее!" "Конечно... лучшие..." - не унимались малярши, - "Вот тут такой, маленький все шастал... Все к нам клеиться пытался... Был послан..." "Вот такой?" - Саня показал рукой примерный рост и скривил лицо, подражая главному герою этих событий. "Ы-ы-ы-ы-ы... Да..." - согласились тетки. "Ну вот, я же говорил!" - Саня хищно улыбнулся и поднял вверх палец.
   Простившись и пошлепав малярш по объемным задницам, Бурый, вместе с Олегом и замполитом, поднялся в роту и вызвал к себе матроса Наумова. Очень зверски, моряка никто тиранить не стал, поскольку тот и сам нешуточно перепугался от произведенного эффекта. Ограничились лишь взятием объяснительной для коменданта, после чего доблестный подрывник на некоторое время перешел в аренду к тем самым маляршам, вплоть до полного устранения последствий чрезвычайной ситуации...

"Добрый Дедушка", бытовые условия, дрессировка и гантели.

Весною, летом и зимой,

И в тихих городах и в шумных,

Когда я говорю с собой,

То много мыслей слышу умных.

(Андрей Ситнянский).

   "У вас здесь очень убогие бытовые условия!" - начальник Североморского гарнизона, капитан 1 ранга Аликов, ходил по новому расположению комендантской роты и раздавал указания. расположение еще пахло свежей краской, но ценные указания необходимо было выдать. "Вот здесь можно поставить стол и сделать "Уголок именинника" - он ткнул пальцем в угол комнаты информирования и досуга.
   На робкие возражения старшины роты о том, что в казарме запрещено принимать пищу - он отмахнулся и выдал - "Ну это же - Уголок именинника! Где там пищу принимать?" "Добрый дедушка, блять..." - процедил сквозь зубы старшина. Чем дальше проникал в ротное помещение Начальник Гарнизона - тем его фантазия начинала выдавать все более и более смелые фантазии. "А вот здесь, можно расположить спортивный зал и живой уголок!" - завершил он, глядя на пока еще пустовавший угол между колоннами в самом конце ротного помещения. "И мы там бухать будем, сделаем наш "Уголок Именинника", блять..." - едва слышно буркнул Саня, командир первого взвода, по прозвищу "Бурый".
   Выдающийся военачальник уже успел наделать шуму в Комендатуре гарнизона, приехав однажды, чтобы в очередной раз проверить обстановку в комендантской роте. Пройдя с умным видом по расположению и изложив свое видение бытовых условий комендантской роты, он спустился на первый этаж, где в кабинете Коменданта, взгромоздился на его место, оставив того сидеть за общим столом. Внезапно зазвонил телефон. Капитан первого ранга схватил трубку, вальяжно оттопырив мизинец - "Да!"
   Женский голос на том конце провода спросил Валерия Николаевича. Комендант, сидя на другом конце стола напрягся и стал красным, как рак. "Да! Это комендант!" - продолжал, распушив усы, разговаривать Начальник гарнизона - "Как какой комендант? Простой советский комендант!" Помощники коменданта и офицеры Роты охраны, сидели на стульях у стены и давились от смеха, глядя на красного коменданта. На том конце сказали что-то вроде - "Что с дебилом разговаривать!" и в трубке раздались короткие гудки.
   "Ну да..." - спохватился Начальник и, видимо вспомнив, зачем он взгромоздился в комендантское кресло, произнес - "Давайте перейдем к нашим вопросам!" Ценные указания были розданы и капитан первого ранга, надев на голову белую фуражку умопомрачительных размеров, величественно удалился восвояси. Комендант, наконец-то ставший полноправным хозяином у себя в кабинете, перестав краснеть, сказал - "Все, вперед, по местам! Мне нечего добавить!" и стал крутить диск телефона, стараясь видимо, напомнить, что голос "простого советского коменданта" звучит несколько иначе.
   В этот раз, "Добрый Дедушка" не стал влезать на место коменданта, тем более, что подполковник, памятуя прошлый урок, первым делом - сам залез на свое место, оставив тому весь общий стол. Начальник гарнизона, продиктовав свои указания под запись, отпустил офицеров и мичманов, а сам остался с комендантом за закрытыми дверями.
   Делать было нечего. Нужно было принимать меры. Дружно проигнорировав идиотское указание относительно "Уголка именинника", все принялись за работу. Старшина, напрягши свои связи в других частях, раздобыл с десяток ящиков из-под неуправляемых ракет. Несколько специально подготовленных моряков, за пару дней разобрали эти ящики по доскам. Затем, более подготовленные моряки, распустили на пилораме эти доски по брусьям. Материал для живого уголка был готов.
   Далее - наступила горячая пора. Командный состав роты так же, не остался в стороне от великой стройки. Кто-то принес из дома перфоратор, кто-то хорошую, не армейскую, ножовку, кто-то саморезы... Порой, предварительно заслав особо доверенное лицо в ближайший ларек за "полторашкой пива и арахисом", офицеры и мичманы и сами брались за перфоратор на ответственных участках работ. Работа кипела.
   Между колонн собрали декоративные решетки, на которые привинтили кольца под цветочные горшки. В растительности недостатка не было - ее тащили буквально отовсюду и вскоре живой уголок стал действительно живым - стал радовать глаз свежей зеленью. Со стороны центрального прохода, рукастые моряки и вовсе дали волю фантазии, смонтировав "калитку в сад" из двух створок, на которые прибили дужки для замка. Как в городском парке.
   Нашлось применение и старому, как бы кожаному, дивану, а так же - до недавнего времени, бесхозному фонарю от самолетной кабины, который валялся в роте уже продолжительное время. Фонарь успешно стал аквариумом, в которую посадили первую живность - небольшую рыбешку хищного вида, которую все окружающие стали считать пираньей.
   Проверить, так ли это, однажды решил Саша Буровских, тот самый, который "Бурый". Придя однажды в роту после содержательно проведенной ночи и поправив в живом уголке здоровье парой бутылок пива с красной рыбой, Саша вдруг вспомнил о рыбешке. "Какая это нахер пиранья!" - презрительно ткнув в нее пальцем, произнес он. После чего, этим же пальцем, сохранившим аромат копченой горбуши, стал болтать воду в аквариуме.
   Рыбешка, мирно плававшая себе среди водорослей, мгновенно насторожилась. Она неподвижно застыла в толще воды, глядя в сторону Саниного пальца. "Ну и что там? Х.ева пиранья!" - Бурый явно входил в азарт. Рыбешка, казалось, могла стерпеть все. Но подобного хамского обращения, она стерпеть не смогла. Мирное существо в мгновение ока превратилось в золотисто - серую хищную тварь.
   Слабый всплеск хвоста по воде. "Сука!!!" - заревел на всю роту Саня, тряся в воздухе указательным пальцем, но котором, сквозь блеск воды, начинал проглядывать маленький, но яркий, круглый кровоподтек. С этого дня, никаких вопросов относительно хищной природы нашей "золотой рыбки" больше не возникало. А Саша, каждый раз, заходя в уголок, почтительно останавливался возле аквариума и, потирая палец, здоровался с его обитательницей - "У-у-у... блядина!"
   Попутно, ротные "качки", взялись за оборудование спортивного зала. Достаточно быстро сворили из труб пару станков для жима лежа, "кривые" грифы для штанг, из запасов старшины извлекли пару стандартных грифов и комплект блинов - начиная от двух с половиной, до двадцати пяти килограммов. Для тех, кто не любил тупо ворочать железо, оборудовали даже место для борцов, коих во все времена в роте было достаточно.
   Беда была одна - наш ротный пес, боксер Джек, нажравшись каши из матросского котла, возлюбил отдыхать на куче матов в углу зала, пуская ароматные "шептуны" в окружающее пространство. Пес был явно не глупый, но к дрессировке относился весьма прохладно, не желая ни сидеть, ни ложиться, без порции хлеба с маслом. Пробовали и лаской и запугиванием... бесполезно. Джек просто вставал и уходил. Как мотивировать на обучение - совершенно непонятно. Выход, точнее, нужная методика родилась сама собой.
   Однажды, когда личный состав роты прибыл из караула и с КПП, и "качки" вовсю пыхтели под умопомрачительными весами, Джек решил понежиться на матах, которые кто-то неосмотрительно сложил возле тяжестей. "Раз... два... три..." - очередной качок выполнял тяжелый подход, а его напарник стоял на страховке... Внезапно их накрыло облаком сероводорода... Над станком поднялось целое облако из брызг от кашля. "Ой, бля..." - застонали качки, - "Какая падла..." Падла, между тем, спокойно улеглась на матах, продолжая массово извергать газ в окружающую среду.
   "Иди нах.й!" - в один голос заорали качки. Джек лишь едва посмотрел в их сторону. "Иди нах.й отсюда!" - завопили они во второй раз. Неизвестно, сколько еще им пришлось бы драть глотки, если бы один из них не ухватил бы в руку гантель и не пустил ее в сторону разлегшегося на матах пса. Пес, видимо, все же одним глазом за обстановкой наблюдал, ибо гантель, врезавшись в стену в считанных сантиметрах от его головы, тут же сдула Джека с матов. Урок был усвоен быстро. Теперь, даже если кто-то кого-то посылал в голос глубоко внутри ротного помещения, он тут же вставал в положение старта, придурковато-решительно озираясь по сторонам... Это армия, детка...

Скорый на Симферополь.

(История, о которой пойдет речь, произошла когда-то в районах Крайнего Севера,

но два ее главных героя - выпускники славной 23-й роты СВВПСУ).

   Это произошло в одна тысяча... году. А именно - в тысяча девятьсот девяносто девятом. Второе тысячелетие подходило к своему завершению, третье готовилось вступить в свои права. Заполярное лето в тот год выдалось довольно теплым и погожим. Неработающие жены военнослужащих уже убыли "на материк" и "кобелиный сезон" переживал пору своего наивысшего расцвета, становясь предметом для ностальгических воспоминаний на ближайшую полярную ночь.
   Служивый народ, сплавив наконец-то семьи в более теплые края, расслаблялся, как мог. В сопках, по берегам многочисленных озер курились дымком мангалы, слышался мелодичный женский смех и мужской хохот, частенько звучала гитара, водка лилась рекой, а шашлыки всех мастей и рецептов поедались килограммами, если не центнерами. После чего, на следующий день есть могли далеко не все, печень давала знать о себе тяжестью в правом подреберье, а недостающие моменты вспоминались с чужих язвительных слов, зачастую - со смехом.
   Два молодых офицера - пока еще старший лейтенант Леха и новоиспеченный капитан Стас, встретившись через год после окончания Училища в славном городе Североморске, после перевода Лехи из дальнего гарнизона Западная Лица, в Военную Комендатуру гарнизона Североморска, стали наконец-то общаться довольно плотно. Более того, подружились семьями, к тому же Комендатура и вторая учебная рота Восьмого флотского экипажа, где служил Стас, располагались в противоположных подъездах одной большой казармы.
   Служилось весело. И видеться приходилось часто. По вопросам воинских перевозочных документов "комендатурские" постоянно ходили в экипаж, ну а "экипажевские" попутно решали свои вопросы, требовавшие своего вклада в их решение со стороны комендатуры. Без определенной дозы "беленькой" тоже иногда не обходилось. Короче говоря - народ общался содержательно и плотно.

*****

   Однажды в комендантской роте раздался телефонный звонок. Звонил Стас. "Чё надо, ну, давай жалуйся" - вместо приветствия буркнул в трубку Леха. Однако вместо привычного фирменного "Ы-ы-ы-ы-ы...", в исполнении бывшего замкомвзвода, в трубке послышался озабоченный голос училищного брата по оружию. "Лех, у нас тут на обеде махач в роте произошел, наши буратинки оборзели совсем... Всю столовку на уши поставили. Привезли тут дикую орду из Дагестана... сорок штук..." (да простят меня наши замечательные дагестанские парни Али и Джаватхан!) - "Вот и порядки свои наводить пытаются, а вот сегодня пи.диловку устроили в столовой... я уже тут с расследованием отписывался... и п.зды от командира уже успели с ротным получить..." - излагал Стас свою печаль.
   "М-да... недурно..." - протянул в трубку Леха, затем задумчиво прибавил - "Не ссы, что-нибудь придумаем... Они у тебя в роте?" "Да" - ответила трубка с другого конца - "Объясниловки пишут... приходи почитать... только в туалет сходи... уссаться с некоторых можно..." "Хорошо" - ответил Леха и, положив трубку, стал соображать, что делать. К счастью, настроение было отличное, дело с переводом в полк связи со старлейской в комендатуре, сразу на майорскую должность, с которым его "катали" уже месяцев восемь, наконец-то довольно бодро зашевелилось и решение помочь пришло само собой.
   "Так..." - обратился он к дневальному, стоявшему неподалеку и с интересом наблюдавшего, что же предпримет замполит - "Позови ко мне Фому, Мантуленыча, Шерстяного и наверное... э-э-э-э... Марчелу!" Дневальный, до этого тоскливо мявший свою тумбочку, вызвал дневального свободной смены, а сам убежал искать вышеперечисленных лиц. Пока он ходил, Леха, сидя в канцелярии, прикидывал свою примерную линию поведения на ближайшие минут сорок.
   За дверью канцелярии послышалось топтание, затем раздался стук в дверь - "Разрешите!" "Заходите" - сказал Леха - "И дверь прикройте! Дело есть." Перед ним стояли четверо прекрасных парней, ростом под "метр девяносто" и далеко не хлипкого телосложения, в ожидании обещанных замполитом великих дел. Парни в комендантской роте служили не хилые, не редки были боксеры, борцы и прочие спортсмены, иные в ранге кандидата, или вовсе - мастера спорта, ротная "качалка" не пустовала никогда. Да и на подъем были легки - организовать "что-то эдакое", да с песнями, плясками и, желательно со стрельбой - было, что называется, за счастье.
   "Так... сейчас пойдем в экипаж и станем там арестовывать мерзавцев!" - изложил он суть дела. "Так, а в чем собственно дело, кого и за что арестовывать" - полюбопытствовал один из прибывших в звании сержанта. "Да так, Николай, в экипаже Кавказ опять начудил и махач в столовой устроил..." - ответил ему замполит. Парень был проверенный и вполне понимал такой способ общения. "Да говно вопрос, сейчас уладим!" - улыбаясь ответил сержант. Как "Без пяти минут дембель", он уже мог позволить себе небольшие вольности в общении с командным составом. Но, впрочем, до определенной границы, переступить которую он, да и остальные матросы комендантской роты переступать себе не позволяли. Но это касалось сугубо "своих", с остальными военнослужащими их общение было лишено слишком большого пиетета.
   Матросы ушли приводить себя в злодейский вид, - "Только рожи гуталином не раскрашивайте!" - заорал им вслед старший лейтенант. Через несколько минут, уже стояли наготове. "Пошли!" - на ходу бросил им Леха. "Так, только делать зловещие морды! И не ржать, если я буду вслух объясниловки читать, там, дружок мне сказал, с некоторых уссаться можно!" - инструктировал он их, шагая к подъезду второй учебной роты Флотского Экипажа - "Поржете позже, а сейчас - они все должны понять, что неминуемый п.здец покажется им детской сказкой, по сравнению с общением с вами! А вот собственно и пришли." "Поняли меня? Рожи зверские, если я что-то скомандую - строевые приемы... вся херня... и, суки, не ржать!" - с этими словами, Леха угрожающе показал им всем кулак.
   Учебная рота встретила их закрытой дверью. "Какова цель прибытия?" - поинтересовался из-за двери чей-то голос. "Комендантская рота! К командиру роты и замполиту!" - отрапортовал Леха. "С той стороны" щелкнул засов и они прошли вовнутрь казарменного помещения. Напротив канцелярии, у стены стояли с одной стороны - представители горячих дагестанских парней, у противоположной стены - их русские сослуживцы. И те и другие - с помятым видом, нежно поглядывая друг на друга.
   "Наверное будем брать этих..." - посмотрев на стоявших, как бы между делом бросил комендантский замполит. "Становись! Равняйсь! Смирно!" - скомандовал он, - "К охране приступить!" После чего, четверо комендатурских моряков, делая страшные рожи и бешено вращая глазами, делая неимоверные усилия, чтобы не заржать в голос, безупречно выполнив строевые приемы на месте и приняв позы американских рейнджеров, - "стали охранять", при этом с удовольствием поглядывая на враз вытянувшиеся рожи "экипажевских" матросиков. "Виновные" - остались вибрировать под дверями, "невиноватые" - тихо рассосались от греха подальше.

*****

   "Здравствуйте, товарищи офицеры..." - улыбнувшись и пожав руки ротному и Стасу, протянул Леха, поудобнее усаживаясь на диване канцелярии второй учебной роты - "Дайте хоть эту херь почитать, чтобы, как ты говоришь" - он обратился к Стасу - "Не уссаться". Объяснительные русских участников событий он пробежал глазами - простые рабоче-крестьянские парни не могли связать двух слов, а в слове "х.й" - иные делали по четыре ошибки. Ничего удивительного, все это уже проходили - Кавказ чмырит всех, а эти решили постоять за себя. В кои-то веки. "Да, бля... грамотность... русские люди..." - с раздражением подумал Леха.
   Затем он взялся за объяснительные "горячих парней". В объясниловках была написана такая галиматья, что пришлось схватиться за голову. "Я дал ему в морду за то што он в миня кидаль мясой на абеде..." "Уй, блять... кидаль мясой... Ипать ту Люсю!" - у Лехи аж выступили слезы. В остальных было не лучше. "Ладно, давайте их сюда, на пропиздон! Пацанам моим еще сегодня в караул заступать, нужно подготовиться еще" - сказал он.
   Старший лейтенант выглянул в коридор, где в томительном ожидании стояли участники событий. "Заводите в колонну по одному!" - скомандовал он. Виновники торжества стали заходить в канцелярию, ненавязчиво подбадриваемые сзади "конвоирами" легкими пинками. "Так, товарищ майор,.." - безапелляционно произнес Леха, - "Вот этих отправьте на хозработы, пусть поработают на благо боеготовности нашей Родины! Результаты расследования после представите мне, для доклада Прокурору гарнизона." Ротный, несмотря на разницу в званиях, понял суть спектакля, сделав настолько серьезную рожу, что после не верилось самому и, ответив - "Есть!" - отправил рабоче-крестьян в распоряжение старшины, который не будучи предупрежденным о предстоящем спектакле, стоял и хлопал глазами, потихоньку офигевая с этого борзого старлея, который ничтоже сумнящеся так озадачивает ротного.
   "Горячие парни", видя с каким рвением майор выполняет требования старшего лейтенанта, поняли, что старший лейтенант не простой, дело принимает нешуточный оборот и постепенно наполнялись страхом. "Так-х-х-х..." - изображая ярость протянул старлей, - "Теперь вы... Которые кидались мясой...." "Кто кидал!?" - заорал вдруг он, отчего вздрогнули не только проштрафившиеся моряки, но и оба офицера. "Я... э-э-э-э..." - произнес один из "горячих". "Кто Вам дал право кидаться едой?! Кто дал Вам право вообще - нарушать воинскую дисциплину?! Мясой бля, они там кидались! Какое право вы имели поднимать руку на сослуживца?" - все так же, на повышенных тонах отчитывал его Леха.
   "Я - помощник Военного Коменданта, внештатный помощник Прокурора Гарнизона!!!" - выдал он, размахивая своим офицерским удостоверением, обернутым в красивую ярко-красную обложку, на которой была вытиснена фамилия и имя, изготовленную знакомым военным строителем в типографии, тем самым, постепенно доводя всех присутствующих до полуобморочного состояния. К тому же, частенько мотаясь в прокуратуру по поводу синяков и ссадин у личного состава роты, он уже успел порядком нахвататься специфических словесных оборотов. Теперь же все это перло наружу бурным потоком, как будто само собой разумеющееся.
   Ротный учебной роты и Стас, услышав это, мысленно сказали друг другу - "Ну них.я себе!" и, зайдя за платяной шкаф, разгораживающий канцелярию на две половины, сложились "домиком", обнялись и лишь смахивали слезы от задавленного смеха. Матрос уже был готов на все на свете, лишь бы не быть арестованным прямо здесь, на виду у земляков, поэтому мужественно все переживал, выпучив глаза.
   "Конвоиры" между тем, по-прежнему делая страшные рожи и бешено вращая глазами, уже были готовы арестовывать немедленно и только ждали соответствующей команды. "Так. товарищ капитан" - обратился Леха к Стасу, - немедленно подготовить письма на родину этих мерзавцев, где подробно укажите, что "Ваш сын стал злостным нарушителем воинской дисциплины и, по всей вероятности будет привлечен к уголовной ответственности и, не исключено получит достаточно длительный срок!" Стас, вытерев слезы полотенцем и, хорошенько размяв лицо руками, чтобы согнать улыбку, сдавленно выдал - "Есть!" "И сделай те пожалуйста, товарищ капитан, особый акцент на злостном нарушительстве!" Капитан кивнул. "Вы поняли?" - переспросил Леха. "Так точно, сделаем!" - ответил Стас.
   "Вы наручники взяли?" - спросил старший лейтенант у своих матросов. "Так точно, три пары" - ответил сержант, выдававший себя за старшего конвоира, позвенев в кармане связкой ключей от каптерки. "Возможно придется этих голубей связывать! Они могут оказать сопротивление при аресте! Сходите, позвоните от дневального в роту, пусть к подъезду подойдет усиление, человек десять - пятнадцать. В крайнем случае придется их ликвидировать за сопротивление при аресте!" - приказал Леха сержанту.
   Сержант козырнул, четко повернулся на месте и вышел в помещение роты. Стас и ротный перестали давиться смехом и поглядели на "мерзавцев". Нарушители, с которых уже слетела всякая бравада и спесь, из бледных стали зелеными. Снова открылась дверь канцелярии и на пороге появился сержант. "Уже вооружаются, сейчас выдвигаются" - доложил он.
   "Теперь Вы, товарищ майор" - Леха переключился на ротного, - "Вы будете привлечены к строгой дисциплинарной ответственности за то, что на корню завалили воспитание личного состава! Запомните, товарищ майор, командир роты отвечает за все, происходящее в роте!" Ротный, которого еще совсем недавно Леха в близком кругу называл просто Андрюха, сделал виноватое лицо и приготовился выслушать "строгое взыскание". "Я вынужден ходатайствовать перед Военным Прокурором об объявлении Вам предупреждения о неполном служебном соответствии! А там - и до увольнения недалеко. Вам служить надоело по-видимому?" - объявил старший лейтенант. Майор, выпучив глаза за темными стеклами очков, несколько растерянно сказал - "Есть..." и "Никак нет..."
   "Теперь - выведите их в коридор! Пусть ждут!" - приказал комендантский замполит "конвоирам". "Есть!" - ответил сержант и, вместе с остальными, стал чувствительно подталкивать нарушителей к выходу.

*****

   "Ну ты пи.дец, крендель!" - наконец выдал командир роты, - "Стас, ну ты пипец, идиот, ты бы хоть предупредил, что такое шоу трансвеститов тут будет! Я и сам ох.ел, когда услышал, что Леха перед прокурором будет ходатайствовать о моем взыскании..." "Слышьте, придурки, хорош давиться! Я, блин, этих е.у сижу тут, и на вас смотрю, заржете вы в голос, или нет!" - парировал комендатурский замполит. "Лех, ну и что нам теперь с ними делать? Нам их теперь что, сторожить, чтобы не посъ.бывались?" - теперь уже тревожно спросил Стас. "Да никуда они нахер не денутся" - ответил Леха, - "Не тот это контингент, чтобы бегать, а вот пальцы должны перестать топорщить".
   "Ладно, давайте их сюда" - когда все вдоволь наулыбались, сказал замполит комендантских, - "Мне еще народ в караул отправлять, парни отдохнуть должны". Стас открыл дверь канцелярии и сказал - "Заходите". "Конвоиры" попросту затолкали нарушителей в кабинет. "Значит так..." - протянул Леха, - "Мною взяты объяснения с командного состава и так же взято от них ходатайство о возбуждении против вас уголовного дела..." При этом он схватил со стола Стаса лист с какой-то дребеденью, которую писал он. "Однако, при условии вашего примерного поведения, я могу ходатайствовать перед Прокурором об отказе в возбуждении в отношении вас уголовного дела. Вам уголовное дело нужно?" - внезапно перейдя почти на крик, спросил старлей. Нарушители дружно замычав, замотали головами - "Нэ-э-э-т!"
   "Оформите, товарищ капитан, расследование установленным порядком и передайте пожалуйста, мне в комендатуру. Если эти голуби и дальше будут нарушат воинскую дисциплину, я возбуждаю уголовное дело!" - Стас, услышав столь безапелляционную речь, только молча принял придурковато - решительный вид, что-то буркнув себе под нос. "Вам все ясно?" - спросил Леха у нарушителей. "Та..." - выдавили они. "Не понял?!" - переспросил он. "Э... Так точна!" - ответил один из них. "Все, они в вашем распоряжении" - обратился Леха к ротному. Майор вызвал старшину, старого, прожженного мичманюгу и предоставил ему возможность заняться ими вплотную.
   "Бля, Леха, ну ты артист!" - сказал майор, - "Ну ладно, спасибо за шоу и воспитательную работу! Эти похоже, реально обосрались!" "Счастливо, парни!" - офицеры тепло попрощались и группа конвоя вместе со внештатным помощником прокурора потянулась на выход.
   "Товарищ старший лейтенант, вот это мы им шоу устроили!" - восторженно сказал сержант, - "Мы сами чуть не заржали, видя, как майор скачет по вашему приказанию, а эти как давай пердеть!" "Ипать, такой сероводород! Мы уже думали, что вот-вот у них по ногам потечет!" - включился в разговор смоленский парень Эдик, по прозвищу "Шерстяной". С шутками и весело балагуря, "конвойная группа" пришла в свою казарму.
   Через неделю офицеры снова встретились, уже в более неформальной обстановке. Замахнув "по пять капель" и закусив армейской тушенкой, Андрей со Стасом поделились впечатлениями от результатов работы. "Ты не поверишь, наши буратинки стали лучшими моряками роты! Чуть что - в первых рядах!" - сказал Стас. "Я в отпуск через неделю с небольшим, в Крым будешь чего-нибудь передавать?" - спросил он...

*****

   А потом была веселая "отвальная", плавно перешедшая в довольно качественную попойку. Себя в питии особо никто не ограничивал, благо совпало так, что у всех участников мероприятия завтра был выходной. Весело и со вкусом посидели до ночи, благо на улице все время было светло и Солнце болталось на небе, даже не опускаясь за окрестные сопки.
   Поздно утром встали с таким же веселым настроением, с которым ложились вечером, благо попадали на диване тут же, у Стаса дома. Природа Севера вообще характерна тем, что если хорошо подгуляешь вечером, то точно таким же просыпаешься утром. А "отходняк" начинается часа в два дня. Судя по всему - сказывается двадцати процентная нехватка кислорода в атмосфере, вследствие близости к "макушке Земли".
   Немного попили пива, чтобы подлатать свое здоровье и попытаться запустить метаболизм. Но проклятый обмен веществ запускаться не хотел, а "колбасить" начинало все сильнее. Стас вспомнил, что ему сегодня нужно уезжать. До поезда оставалось еще достаточно времени, чтобы закончить сборы в дорогу. Запихали в дорожную сумку Лехину передачу для семьи, которая так же, как и все офицерские семьи, отдыхала "на материке".
   Жизнь тем временем понемногу возвращалась. Дорожное настроение усиливалось. Под окнами раздался автомобильный сигнал. Офицеры вышли к подъезду. Там стояла машина, из окна которой высовывалась довольная рожа еще одного "Симферопольца", однокурсника из двадцать четвертой роты - Андрюхи Олефиренко, по прозвищу "ментяра". Мент был как всегда пунктуален - "Пацаны, давайте грузиться и поехали!" Отъезжающий и провожающие закидали вещи в багажник и сами расселись в салоне машины. Андрюха, понимая, что парням тяжело с утра, на всякий случай взял с собой еще двухлитровую бутылку холодного "Кольского". "Ух, бля! Спасибо, дорогой!" - сворачивая голову бутылке, ответили отъезжающий и провожающие и, не имея сил более терпеть, жадно накинулись на ее драгоценное содержимое.
   Машина плавно бежала по шоссе. После Росляково наконец-то впереди замаячил КПП. Леха высунулся в окно и помахал рукой. За пропускным режимом тоже следили моряки комендантской роты, поэтому все проехали через шлагбаум не задерживаясь. От КПП до железнодорожного вокзала было не так далеко, однако проблема возникла там, где ее обычно не было. Был закрыт железнодорожный переезд, по которому в сторону хранилищ, маневровый тепловоз медленно тянул длиннющий состав с наливными бочками.
   "Ну, блин! Вот этого только не хватало!" - занервничал Стас. "Не ссы, попробуем успеть!" - с непроницаемым выражением на лице, успокаивал его Андрюха. Однако, время уже начинало понемногу поджимать.
   Наконец, тепловоз протянул состав мимо переезда, замолк звонок и шлагбаум открылся. Машина рванула с места. Приходилось спешить. Поезд, следовавший по маршруту Мурманск - Симферополь, факт закрытия переезда волновал мало и он должен был отправиться, согласно расписания. Пару раз Андрюха довольно рискованно проскакивал на желтый. А вот и бирюзового цвета здание мурманского железнодорожного вокзала с характерной башенкой и шпилем. Успеваем! Ура!
   Бросаем машину в ближайшей подворотне и - бегом к поездам. Мельком - взгляд на табло. Вторая платформа. Небольшая группа немного пьяных и невыспавшихся людей, в которых можно было угадать военных, через надземный переход, бегом, волоча за собой сумки, прыгала по ступенькам на платформу. На платформе стояло два поезда. Двери одного из них были открыты и проводники стояли наготове.
   "Вон наш вагон" - ткнув пальцем через два вагона сказал один из провожающих, Саня по прозвищу "Бульбаш". Группа провожающих, подбежав к вагону, сунув практически в зубы проводнице билет, стала забрасывать вещи в тамбур. Пока проводница рассматривала содержание билета, вещи были уже в тамбуре. Теперь толпа вовсю обнималась со Стасом, желая ему спокойной дороги и хорошего отдыха.
   "Эй, какого хера!" - вдруг раздался женский голос. Проводница помахала билетом перед носом у Стаса. Народ удивленно посмотрел на нее. "Что-то неправильно?" - поинтересовался Андрюха - мент. "Все прекрасно!" - закричала проводница, - "Только это поезд на Питер! А Симферопольский похоже - вот этот!" - она ткнула пальцем в стоящий напротив состав.
   Тем временем, питерский поезд подал сигнал и, немного дернувшись, сдвинулся с места и стал постепенно наращивать скорость. "Бля, вещи хватайте!" - рявкнул из тамбура уже отправившегося поезда Стас. Вслед за этим на платформу вылетели три сумки, а вслед за ними, из вагона вывалился и их хозяин. На ходу помахал рукой проводнице и присоединился к группе провожающих. "Ох.еть! Вот сейчас бы в Питер уехал!" - подвел итоги он. "А чё... прикольно... очнулся в Питере вместо Симферополя... Я бы в Питер скатался..." - мечтательно протянул Леха. Свой отпуск он отгулял еще в феврале.
   Тем временем, в стоявшем по соседству поезде, проводники стали открывать двери вагонов. "На Симферополь?" - уже хором спросили все присутствующие, чтобы не затолкать коллегу не в тот поезд вторично. "А як же ш!" - ответила проводница, протирая тряпкой поручни вагона. Состав был украинским, поэтому возможных вариантов ответа оставалось сравнительно немного.
   До отправления поезда оставалось еще минут десять. Теперь уже спокойно посадив друга на поезд, провожающие вышли из вагона. Покурили возле дверей тамбура. Проводница торжественно провозгласила - "Отправляемся! Заходите в вагон!" Поезд постоял еще немного, зажглись зеленые огни светофора и, слегка дернувшись, состав начал набирать ход, унося Стаса в сторону Крыма, чтобы через двое с половиной суток вальяжно подкатить к перрону железнодорожного вокзала города Симферополя...

Выдача оружия

в условиях подъема части по тревоге.

   Подъем части по тревоге это всегда стресс для организма, независимо от того, к какой категории личного состава вы относитесь. Более всего конечно, страдает командование части, это вообще - самая страдающая категория, от страданий которой, соразмерно конечно, в немалой степени страдает дежурная служба. Нужна же какая - то точка отрыва. А дежурная служба всегда под рукой - бери ее столько раз, сколько захочешь! Дежурная жопа - вот она, уже в готовности к применению. Можно орать на дежурного весь день, за то, то и то. Можно орать на него весь день, а потом - взять и просто с наряда снять и чтобы гадина, по - новой заступил, да много чего можно с дежурным сделать. - всего не перечесть! А он - бдить, бдить и еще раз бдить! Есть! Так точно! Никак нет!!! Это вслух, а про себя - "Да пошли вы на хер!", а на людях снова - Ы-ы-ы!!! - лошадиная улыбка и придурковато - бодрый вид, с готовностью выполнить все поставленные задачи..
   Дурдом начинается с инструктажа у начальника штаба пред заступлением. Вместо десяти минут, инструктаж длится целый час, в течение которого тебе выносят мозг всякой ерундой, начиная от угроз безопасности России и заканчивая порядком в штабном санузле. Но - я уже капитан и мне мало что страшно, слушаю вполуха, киваю согласно головой и думаю о том, что время на поспать перед бессонной ночью тает прямо на глазах. Вот интересная закономерность - последний час наряда дежурным по части, тянется, целую вечность! геологическая эпоха, а не час! А вот когда нужно поспать перед нарядом - пролетает почти незаметно. Ну да ладно. Что там у нас? Тревога? Ну что же, потревожимся, не беда. Вы все у меня завтра потревожитесь!
   Развод суточного наряда... Мой помощник, старый матерый мичманюга стращает дневальных, я же, отозвав дежурных подальше от основной массы, в очередной раз пересказываю штабной инструктаж.
   Само заступление - продолжение дурдома. Командир о чем - то долго и упорно беседует с кем - то из Управления связи. Беседа явно не за жизнь и происходит на повышенных тонах. Рапорта написаны, журналы заполнены, все проверено, соответствующие инструкции найдены и приготовлены к методичному повторению в течение ночи. В казармах раздается по громкой трансляции - "Внимание, дамы и господа! Комната для хранения оружия сдается под охрану!", после чего - закрываю замок на двери, плюю на руку и ставлю печать на дверь.
   Ну что, пошли на доклад? Пошли. Пришли... Командир с кем-то закрылся в кабинете и их благородие полковник не принимают по мелочам, начальнику штаба пофиг - командир все-таки имеется на боевом посту, а через голову ни - ни... НШ попутно интересуется, где это я увидел подобную форму оповещения подразделений о том, что оружейная комната дежурного закрыта?
   Ответ с моей стороны последовал предельно четкий - в части есть военнослужащие - женщины! Ему осталось только покачать головой - на меня, дурака сейчас времени нет, документация как всегда в загоне, тем более завтра тревога, иначе объяснил бы что по чем, предельно краткой, лаконичной форме. Ждите.
   Мне-то что, без разницы - ночь впереди и мне спешить некуда, все равно не спать, а вот сменяющемуся дежурному - печально. Невыспавшийся, уставший, опоздавший куда - то в гости и явно уже без настроения, он завидует мне. Это ему маяться под командирской дверью, поскольку по распорядку у нового дежурного - ужин личного состава, необходимо дать разрешение на выдачу пищи, проследить за порядком среди личного состава и вообще - у меня сейчас куча обязанностей, отстаньте все!
   Старый дежурный садится в дежурке и тупо обозначает несение какой-то службы, рисуя в черновом журнале члены с крылышками, замысловатые узоры, нецензурные надписи красивым шрифтом и прочую похабщину, попутно рассказывая всем, в каких душевных интимных отношениях он находится с флотской действительностью.
   Ему не везет катастрофически - пока я был на ужине - командир вызвал машину и куда - то уехал, ничего никому не сказав, ну не в настроении они... Промаявшись еще какое - то время мы уговорили начальника штаба нас все же сменить, мотивируя тем, что двоевластие в руководстве дежурной службой еще никогда до добра не доводило - старый дежурный еще не сменен. Но он уже без оружия, хотя и должен отвечать за все, а я еще юридически непорочен - смена-то не разрешена, хотя и при всех регалиях! А дело стоит! И командовать должен кто - то один. Наши доводы были признаны обоснованными, повязка перекочевала с руки на руку, старый дежурный поскакал домой, я не торопясь спустился в дежурку.
   Прибыла командирская машина, правда одна, без командира. Ну, бля, барин... Постепенно разошелся по домам и штаб. Я помахал им ручкой и смахнул скупую мужскую слезу... Не люблю долгих прощаний... Бывайте, Ихтиандры... приходите завтра!
   Ночь шла своим чередом. Приняли доклады от центров о наличии личного состава, произвели отбой, личный состав, устав за день угомонился быстро. Произвели в свою очередь доклад в ЦК (Центральный комитет) об обстановке. Теперь можно немного рассупониться. Тишина... Хорошо... Помощник заварил кофею, под кофей, святое дело - хорошая сигаретка... Красота! Периодически приходит с докладом патруль по части. Все нормально. Никто не отвлекает разной ерундой, и мы с помощником правим документацию, к которой наверное, никто не прикасался со дня крайнего подъема части по тревоге.
   Скорректировали список отпускников, чтобы завтра не делать дурную работу, благо мой помощник заведует строевой частью, решили посвятить некоторое время повторению инструкций, касающихся предстоящих тревог. Хотя наверное, это уже перебор. Ничего в голову не лезет совершенно. Эх, маразм, маразм... Ну и хрен с ним. Отправил помощника спать, сам сел за чтиво, предусмотрительно взятое из дома. Пару раз выходил проверять несение службы, все были на месте и бдели, как могли - взаимное оповещение работало хорошо. Инструкции, правда, далеко не прятал, оставил на столе, периодически к ним возвращаясь в перерывах на кофе с сигареткой.
   Знаете, как бывает хорошо ночью! В небе вовсю пылает "кино"! Ночь ясная, безветренная , морозная и сияние разгорается на пол - неба! Красота!!! Настолько завораживает - глаз не оторвать! Идешь, голову задрав, а куда... до первого стоящего на пути предмета. Светло - желто - зеленоватая лента, иногда становясь цветной, изгибаясь протянулась от горизонта до горизонта, а по бокам - белесые лучи, играя и переливаясь и, временами становясь цветными - меняют свои очертания, между ними - разгорается бесформенное цветное пятно...
   Когда впервые я увидел северное сияние воочию, чуть не разбил себе голову, полной ногой попав в выбоину на дороге и, лишь чудом, а точнее только благодаря реакции - избежав встречи своего лица с дорожным знаком. Хочется смотреть на огонь... да глупости! Вот на что хочется смотреть! Не отрываясь и забыв обо всем! И даже сейчас, уже почти через десять лет после увольнения и отъезда с Севера (только с большой буквы!) я, глядя на небо, стараюсь уловить на нем сполохи... Затягивает Север, затягивает! Не понять тем, кто там не был! Напрасно называют его Крайним, он - бескрайний!
   Ладно, это все - лирика. Пора вспомнить, что завтра, а точнее - уже сегодня, тревога. Возвратился в дежурку. Через полтора часа - припрутся клерки из Управы, во главе с адмиралом, Начальником связи и начнут совать свои рыла куда ни попадя, стараясь что - то такое углядеть, чтобы потом первыми доложить Его Величеству. Нужно при этом отдать должное нашему командиру, при всех его артистических выходках - проверяющие, чувствуя в нем полноправного "хозяина тайги", чересчур ретивого рвения не проявляли, опасаясь праведного гнева и, несколько отложенной ответной реакции.
   Итак... вот он настал час "Х"... "Машину мне..." прозвучал в телефоне властный глас начальника связи Северного флота контр - адмирала Соколова, тут не поспоришь, есть! Командирский же водила сорвался к нашему полковнику на добрых полчаса раньше. А вот собственно и они. Все! Всей сворой!
   Адмирал выслушал доклад, поздоровался и вручил конверт. Боевая готовность - "Военная опасность!", ограничения - в конверте, действуйте! Вскрываю конверт, читаю, иду в дежурку. Кэп не в настроении, в его сторону вообще лучше не смотреть, ходит вместе с адмиралом, дает ему краткие пояснения по тому или иному вопросу.
   Конвейер завертелся. Первая нервозность прошла, теперь, если и огребем, то только если будем тормозить, а сейчас - вперед и с песней! Дежурные по центрам вместе с нарядом по парку выгоняют технику из боксов и расставляют ее по местам сбора. Помощник быстро, но без суеты - оповещает по списку всех военнослужащих контрактной службы типовым текстом. Я вскрыл оружейку и, по карточкам выдаю оружие офицерам и мичманам.
   Адмирал, устав видимо ходить и везде смотреть, не барское это все - таки дело, если есть свита, зашел в дежурку и сел за пульт дежурного на свободный стул. Щелкая пустыми тумблерами, практически отрешившись от всего, стал думать думу о судьбах флота в целом и Управления связи в частности. Командир, злющий, как цепной пес, стоял в дверях, молча, так что проверяющие из адмиральской свиты обходили его метра за два, негодовал по поводу "через жопу организованной службы". Заместители при этом нихрена никогда не делали, особенно заместитель по тылу и зампотех, а дежурная служба - та и вовсе - повально занималась никому не нужной "имитацИей бурной деятельности!"
   В общем, получить должны были все - от матроса, до начальника штаба. Тучи сгущались и предотвратить катастрофу не представлялось возможным, она надвигалась со скоростью и неумолимостью несшегося на всех парах груженого товарняка.
   Положение невольно спас, сам того не желая, адмирал. Размышляя о судьбах Родины и связи, он задал нашему командиру простой философский вопрос - "А почему, Анатолий Леонидович, дежурный по части оружие выдает, метаясь через дверь, а не через окошко, как ему и положено?"
   Кэп, как будто ждал всю свою жизнь только этого вопроса... Хищно улыбнувшись, поставив "руки в боки" и сделав шаг в направлении сидящего за пультом дежурного адмиралу, как будто желая произвести бросок через что - то там, или может - провести сокрушительный боковой или апперкот, от волнения сильно окая, он дал ответ, заслуженно вошедший в историю... "Понимаете, товарищ контр - адмирал, приехал ко мне в часть, как-то начальник связи флота капитан первого ранга Соколов и сказал - заложить это окошко к ебене матери, я и заложил... вот и бегает... что вы от меня еще хотите???!!!" Возникла пауза, угнетающая своей гробовой тишиной... Адмирал оторвался наконец от дум и от пульта дежурного - "М-да... ну, пойдемте, Анатолий Леонидович к вам, скоро итоги подводить... дежурный, работайте и оповестите всех - по команде - все у командира части... "
   Что было потом? Да ничего особого, часть совершила походный марш, выехав с центрального КПП, проехав по дороге и заехав в парк. Заместители и комбаты, вместе со свитой подвели итоги в командирском кабинете. Дежурную службу, несмотря на всеобщую организацию - "через жопу" - отметили как неплохо поставленную, больше не трогали и наряд прошел вполне спокойно...

Бензин и порванное очко...

Молчат воинственные трубы,

пока в поход еще не наняты,

и все на свете душегубы

борьбой за мир усердно заняты.

(Игорь Губерман).

   Командир шел на службу пешком так, как будто он обладал чудовищного размера широчайшими мышцами спины, мешавшими ему свести руки к телу. Настораживало не то, что кэп решил с утра пройти, проветриться, а то, что его руки буквально рубили воздух по сторонам. Двое молодых офицеров тоже шли на службу параллельным курсом. На личный автомобиль они еще не заработали, а на автобусе ехать не хотелось. На улице - весна и голые деревья, едва начало проглядывать первое тепло, буквально за два дня - покрылись молодой листвой. На Севере все спешит жить...
   Завидев шагающего по улице командира, они непроизвольно заправились и, с молодцеватым видом, выполнив обгоняя, воинское приветствие, дружно выпалили - "Здравия желаем, товарищ командир!" "Здрствйть..." - зашипел в ответ кэп, и посмотрел на них так, что оба поняли всю глубину и силу переживаемых командиром чувств, после чего шарахнулись по сторонам. "Ох, ёпт..." - невольно вырвалось в вполголоса.
   Мгновенно поняв все, офицеры ускорили шаг и вскоре скрылись за горизонтом, в направлении части. Командир, по-прежнему, рубя воздух, дошел до места, где улица делает крутой поворот на девяносто градусов, огибая территорию Североморской школы мичманов, где и встал, застыв в неподвижности и глядя по сторонам. Молодые листья деревьев, встретившись с командирским взглядом, тут же вяли и старались убраться обратно в почки, а птицы, прилетевшие было с "Югов", начинали было, собираться обратно.
   Полковник, уткнув руки в бока, стоял и наблюдал за улицей. Наконец, он увидел мчащийся на всех парах УАЗик с родными и близкими номерами. Половину ветрового стекла занимало испуганное лицо водителя. "Стой! Куда, блять!" - заорал командир на всю улицу и, выскочив на клумбу перед дорогой, замахал руками, стараясь привлечь к себе внимание. УАЗик вильнул на дороге, едва не уехав в ближайшие кусты, но набрав слишком большую скорость, не успел вовремя остановиться и пролетел мимо. "Куда, блять!" - снова заорал ему вслед полковник, - "Сюда свой руль крути!" - при этом, полковник стал крутить руками в воздухе, видимо наглядно давая понять своему водителю, как нужно крутить "свой руль".
   Вид небольшого роста, коренастого полковника, орущего на всю улицу и машущего при этом руками, наверное, стал внушать страх всем окружающим. Идущие на службу в свои части офицеры, мичманы и старшины контрактной службы, срочно пытались проскочить опасное место, убыстряя шаг и прижимаясь к стене здания.
   Командир продолжал стоять, распугивая народ, до тех пор, пока УАЗик не показался снова, но уже с другой стороны. "Я здесь, блять, здесь!" - снова замахал руками кэп. Машина остановилась возле него, взвизгнув тормозами. Полковник маленьким, но крепким медведем, полез вовнутрь, а водитель, увидев выражение лица любимого начальника, попытался сползти под водительское сиденье, но был оттуда извлечен за шиворот и встретился своими глазами с глазами командира.
   В них он увидел нечто похожее на "Адский ад" и примерно представил, как на самом деле выглядит "Пиздец", после чего, стал лепетать нечто невразумительное насчет отсутствия бензина в баке - "Обсохли мы...". Кэпу было уже все равно - "Ах обсохли?!" - снова заорал он. На службу уважаемый всей частью полковник уже опоздал и теперь с наслаждением насиловал своего водителя за неготовность командирской машины к выезду. Его вопли заглушались шумом проезжающего мимо автотранспорта, периодически недовольно сигналившего. То, что в настоящий момент, его собственная служебная машина стояла почти посередине дороги, кэпа не волновало ни капельки - объедут, кому надо.

*****

   А часть, тем временем, по каплям наполнялась тихим и жидким ужасом, растекавшимся по всем щелям. Дежурный по части, лихо прохлопавший вопрос с командирской машиной, сидел в дежурке в положении низкого старта и тоже постепенно наполнялся ужасом, попутно представляя, как дорогой и всеми любимый командир, вставит ему в жопу клизму, наполненную скипидаром, вперемежку с патефонными иголками и сапожными гвоздями. Дежурный по парку, не проконтролировавший в свою очередь, заправку транспортного средства, готов был спрятаться в ближайший гаражный бокс и, навесив на ворота замок, самого себя опечатать снаружи. Начальник штаба, озадаченный отсутствием шефа, который его ни о чем таком не предупредил, ни вечером, ни утром, недоуменно передернув плечами, скомандовал - "На развод!" Распорядок есть распорядок и его нужно неукоснительно блюсти.
   Несмотря на бессонную ночь, дежурным по части и по парку спать не хотелось совершенно. Да еще и командиры батальонов вместе с заместителями, все ходили и участливо интересовались - "Вы по банке вазелина себе приготовили?" Ходили грустными только заместители по тылу и технической части, пообещавшие все дежурной службе в полку, что если ему командир хоть что-то скажет по поводу сегодняшнего, то всем наступит неминуемый п...здец! Дежурная служба подразделений сказала "Угу..." и дружно пошла спать. К ним вопросов было меньше всего.
   А дежурному по части было не до сна... Он ждал "п...здеца" со стороны КПП, но он, как обычно и бывает в таких случаях, появился совсем с другой стороны - со стороны парка. Причем, уже ближе к обеду, когда оба дежурных уже должны были просыпаться. Но - они еще и не ложились. Театральная пауза была исполнена просто блестяще! Пискнул сигнал на пульте, но как-то так... Не требовательно, как обычно, а как-то жалобно и испуганный голос на фоне диких воплей, доложил, что в автопарке находится командир части. "Ну, здравствуй, мой П...здец!" - едва слышно сказал дежурный по части и, подхватив рукой, чтобы не болталась, портупею с пистолетом на поясе, бегом убыл в направлении автопарка.
   В автопарке тем временем, раздача шла полным ходом. Возле помещения контрольно - технического пункта уже стояла шеренга мичманов и военнослужащих контрактной службы, которые находились в этот момент по служебной необходимости в парке и были пойманы командиром. Вставлять клизму - так всем! Кто не виновен - вставить просто так, в профилактических целях! По пути в парк, дежурный по части, обогнал семенящего в том же направлении, зампотеха. Зампотех, чувствуя кожей, что мимо того самого "Пиздеца" ему никак не пройти, все еще пытался сохранить величественность и достоинство.
   Капитан второго ранга, нутром чувствовал подступающую беду, но сделать ничего уже не мог. Оставалось только одно - оторваться на беззащитном, несмотря на пистолет на поясе, виновнике торжества. "Спасибо тебе, Толик, спасибо, родной! Сука такая!" - съехидничал зампотех и, пообещав во второй раз, дежурному по части неминуемый "п...здец", если командир ему хоть что-то скажет, первым прошел в калитку автопарка.
   Командир стоял перед шеренгой мичманов и вещал благим матом о том, что вся служба завалена на корню и "такого блядства он не видел уже давно!" Дежурный по парку стоял первым в шеренге и поминутно икая, вникал, а матросы - патрульные, стояли у ворот так, как не стоят часовые у мавзолея Ленина. Досталось даже гражданскому кочегару за неопрятную форму одежды, так некстати вылезшего из котельной на свежий воздух. Увидев зампотеха, кэп рыкнув, разогнал весь строй по местам несения службы и производства работ. Едва глянув на дежурного по части, прошипел - "Марш отсюда нахер! И ждать меня в штабе с зампотылом вместе!" А сам, вывалив на голову зампотеху кучу отборного говна, повел его и дежурного по парку на обход территории, поминутно рубя воздух руками.
   Закончив увлекательную экскурсию, полковник оставил дежурного по парку наедине с зампотехом, для дальнейшей проработки и принятия мер, а сам в гордом одиночестве проследовал по дорожке к штабу, ловя по пути и тут же уестествляя всю ходящую в военной форме, двуногую живность.
   На крыльце штаба его, тем временем, уже ждали два тела - тело дежурного и тело зампотыла. Территория части опустела совершенно и лишь командирский ор и треск раздираемого очка дежурного по части, говорили о наличии жизни на довольно обширной территории. Остальные формы жизни попрятались по своим норам, а те, кто еще мог находиться на территории, приобрели покровительственную окраску, совершенно сливаясь с окружающим фоном. И лишь три фигуры украшали пустынный ландшафт - маленькая, но почти квадратная и две повыше, вытянувшиеся в струнку и внимательно вникающие во все нюансы яркой и содержательной речи...
   Ближе к обеду все затихло. Дежурному по части и его коллеге в парке, по очереди прилетело два "пиздеца" - от зампотеха и зампотыла, каждый за своё, но оба - со снижением надбавки за сложность и напряженность. После обеда так же было все тихо. Все ходили, не создавая лишнего шума и изображая активную деятельность. Вечерний же доклад, прошел быстро и даже весело, с рассказами анекдотов из жизни. Кэп наконец, выговорился и снова стал душа-человек...

Оргпериод и инфаркт.

Кто пойдёт служить, ребята,

Несомненно сам поймёт --

Образцовым быть солдатом

Может только идиот.

(Андрей Ситнянский).

   Зимний период обучения благополучно завершился и наступал период летний. Несмотря на это, температура на улице уверенно держалась на уровне около двадцати ниже нуля. Весна в этом году явно запаздывала. Личный состав части, чертыхаясь, участвовал во всевозможных учениях, тренировках и смотрах, касающихся несения повседневной службы - мероприятиях бестолковых, но, говорят, весьма полезных для организации служебной деятельности и имевших своей целью максимально "задрочить" личный состав, которому ранее не привили в должной мере, любовь к уставному порядку.
   Военнослужащие срочной службы организовывались, как могли. А офицеры и мичманы, которые уходили со службы позже, но прибывали на нее раньше, отягощенные важностью мероприятия, называемого проще - "бестолковой суходрочкой", зевая каждые пять минут и придерживая руками, начинавшую съезжать крышу, искали развлечений. Стояние с умным видом на морозе, в попытках вникнуть в содержание очередного занятия, давалось все труднее. Вся имевшаяся в наличии водка уже была выпита - "исключительно для сугреву", наступал черед разбавленного спирта. Однако и его запасы в батальонах были не бесконечны. Интеллектуальные показатели неуклонно падали, а мировоззрение военнослужащих, и без того - небезупречное, на почве хронического недосыпания - стало постепенно приобретать черты безумия.
   "Как же это все уже настопиздело!" - два мичмана яростно пихая тяжелые створки ворот, открывали ангар, где хранилась разная дребедень. Шумно и тяжело дыша, с чувством наваливались плечом на тяжеленную дверь. Довольно солидная куча снега, сгребаемая воротинами, неспешно отъезжала в сторону. Ангар не открывался уже довольно давно и, им было трудно. А еще - и тоскливо. "И вот теперь, срочно, для каких-то блять, безумных учений, дорогим начальничкам понадобилось все это говно разгребать, которое сто лет уже никто не трогал..." - бухтел тот, кто был постарше. Тот, что был помладше - лишь поддакнул. Возражать было нечего.
   С утра, вся часть убыла в автопарк, где втечение почти двух часов, стоя на морозе и притопывая, слушала сказки полкового "помощника смерти" о том, в какую сторону необходимо падать в случае ядерного взрыва с эпицентром в районе красивого и величественного здания Штаба Северного флота. Лекция была весьма увлекательной. Офицерский состав, несмотря на недовольный взгляд Начальника штаба, все время старался скучковаться за строем матросов, в надежде приложиться к фляжке комбата - два, в которой еще имелось некоторое количество "огненной воды". Эн-Ша, в свою очередь, периодически пресекал "это блядство", гоняя военнослужащих к своим подразделениям.
   Наконец, доктор решил завязывать с этим благородным делом. "Вопросы есть?" - на свою беду спросил он. И тут прорвало замполита первого центра связи, или в обиходе - батальона. Представившись и выдохнув, от чего едва не захмелели стоявшие ближе всего к нему моряки, он задал вопрос доблестному доку - "Вот мы тут с интересом прослушали, в какую сторону унесет Штаб флота и нашу часть в случае начала ядерной войны..." Строй замер в ожидании продолжения. "Так вот, это все хорошо! Но у меня вопрос - мы с вами в автопарке и хотелось бы узнать, что делать, если какая-нибудь обезьяна вдруг нахлещется антифриза, тормозухи, или решит подышать бензином! Спасибо!" - закончил он.
   Комбат - два, уже было собравшийся на выход, недовольно поморщился. "Ты Ё...нулся?" - прошептал ему на ухо зампотех того же батальона - "Он же еще на два часа роды устроит! Он же еле родил ядерный взрыв, а ты тут со своими жижами! Сам им приказ Командующего под роспись доведешь!" Однако начмед, он же лейтенант - терапевт - троечник, проблеяв что-то невразумительное, в духе - "Не пейте этиленгликоль и не нюхайте бензин! Станете козленочками..." - поспешил закончить лекцию. Однажды заученное по определенному шаблону, давалось ему гораздо легче всяческих там креативов, вроде последствий отравления различными ядовито - техническими жидкостями, которых в каждом автопарке вполне достаточно, чтобы отправить на тот свет половину личного состава части.
   Оба мичмана, наконец, открыв ворота ангара, пританцовывая и похлопывая себя руками по бокам, распихали разную рухлядь по краям помещения, оставив проход по центру. И тут их взгляд упал на старый манекен. Манекен являл собой человека, пораженного пучком заряженных частиц, испускаемых нейтронным боеприпасом. "Человек", судя по всему, уже был явно неживой, а его кожные покровы имели серый, трупный цвет, во многих местах обильно украшенный вполне себе аппетитными язвами и гематомами.
   "Ох...еть, куколка!" - с улыбочкой протянул один из мичманов и протянул к нему руку. как ни странно, "куколку" не пришлось откапывать слишком долго. Из кучи старых шинелей вытянули ту, которая побольше и натянули на "трупик". Получилось довольно забавно и главное - натурально. Тему нужно было развивать и они, нахлобучив ему на голову шапку - залюбовались на свое произведение.
   Разгребли место вокруг старой парты и, не долго думая, усадили его туда. Теперь, глазам восторженных зрителей, должен был предстать сидящий в позе размышляющего античного философа и думающий о чем-то своем, радостный серый трупик, случайно попавший под нейтронный пучок. "А что, за.бись наша куколка смотрится!" - с удовольствием подчеркнул младший. Манекен сидел, флегматично подперев голову рукой и, ни на кого не обращал внимания, погруженный в размышления о судьбах цивилизации в целом и Северного флота, в частности.
   "Так, ну что, разгребли?" - в воротах ангара показалась фигура зампотеха. "Ух бля!" - вскрикнул он, немного отпрянув и перекрестившись, от вида сидящего за партой философа, - "Так, заканчивайте это блядство и ко мне в кабинет, на совещание! А здесь, после обеда будем занятие проводить! Командир тоже будет!" Отдав ценные указания, зампотех рысью убежал в направлении штаба.
   "Ну вот, ни здрасти, ни спасибо..." - уныло протянул старший из мичманов, - "Озадачил, мимо проходя и исчез..." "Хорошо, что этот сарай не заставил закрывать! Занятия у него..." - подхватил младший, - "А с этим хером, что делать?" Старший презрительно посмотрел в сторону "философа". "Пусть сидит себе, хули с ним будет!" - бросил он, - "Не замерзнет, у них уже и так, температура с улицей, одинаковая... Подох он уже давно... Ему пох.й! Пошли!"
   Немного разбросав лопатами снег от входа в ангар, наведя окончательный лоск - все же будет командир, оба мичмана, отряхивая с одежды снег, побрели в направлении штаба, едва переставляя закоченевшие ноги и представляя по пути вкусную сигарету, а так же - тепло зампотеховского кабинета. Где можно будет, несмотря на нудные речи начальника, хотя бы немного отогреться и отойти душой от негативных переживаний.
   Совещание не поражало разнообразием и злободневностью тем. Обычная служебная тягомотина. Но - тепло начинало делать свое дело. Дрожь отступала и уступала место сну, бороться с которым становилось все труднее. Веки становились все тяжелее и тяжелее, сознание постепенно мутнело, уступая место сказочным и красочным видениям. Спать, в кабинете зампотеха и храпеть в ответ на его указания, было дурным тоном и, оба, не сговариваясь, полезли в стоявшую в углу тумбочку, в которой хранились запасы кофе и чая и - иногда пайкового печенья. Зампотех хотел было возмутиться, но, вглядевшись попристальнее в две замерзшие тушки, решил быть человеколюбивым.
   Командир части, решив в городе свои шкурные вопросы, решил заехать в автопарк, для осмотра владений, а заодно и узнать, чем дышит любимый личный состав. Дневальный по парку резво открыл ворота, дежурный - "диким кабанчиком" метнулся в сторону контрольно - технического пункта, вскинув руку к головному убору. Кэп коротко козырнул через боковое стекло двери и УАЗик торжественно вкатился на территорию части.
   Полковник выпрыгнул из машины, поправляя обмундирование и надевая свою каракулевую шапку с козырьком. Махнув в сторону дежурного по парку - "Занимайся!", - он подошел к выходящему вслед за толпой офицеров и мичманов из парка, начальнику штаба, чтобы обговорить с ним некоторые вопросы, касающиеся организации службы в части. Толпа почтительно расступилась, пропуская их вперед. Начальники шли, неторопливо беседуя, за ними так же, как бы неторопливо, на "пионерском расстоянии", шли все остальные, соблюдая почтительную дистанцию.
   Офицеры поравнялись с ангаром... Командир бросил внимательный взгляд вовнутрь, в мрачную полутьму, где-то, в глубине которой, виднелся застывший в "позе мыслителя", силуэт... "Я не понял..." - командир остановился возле ворот, - "Зампотех где? Какого х.я вы издеваетесь над личным составом?! Сами, блять, в тепле сидят, а мОтрос мерзнет почем зря!"
   Окающие нотки в голосе командира тут же насторожили всех присутствующих. Кто-то, кто стоял подальше, тут же поспешил незаметно испариться, а кто не успел - были обречены стать свидетелями событий. "Почему мОтрос там сидит один?" - начинал заводиться командир, которого, несмотря на все его трепетное отношение к личному составу срочной службы, уже начинал выводить из себя заведомо безразличный вид сидящего в глубине ангара. "Из какого он центра?" - поинтересовался он - "Вы там что, вообще мОтросов не воспитываете?" Все три комбата, пытались вглядеться в полутьму и определить принадлежность матроса к конкретному подразделению. Однако, узнать не могли и с глубокомысленно - бестолковым видом смотрели на командира и друг на друга.
   Повисла неловкая пауза... "Вы что, не знаете, чей это ох.евший матрос?" - вдруг взорвался полковник, - "Долго он еще будет изображать, что ему все пох.й? Чей это матрос, я вас спрашиваю! Блять! Он даже позы не меняет! Пох.й ему, что командир части здесь!" С этими словами, полковник сделал широкий шаг вовнутрь помещения. А "матрос" все так же - не обращал на полковника никакого внимания. Внезапно в глаза ему бросился нездоровый цвет кожи военнослужащего, сидящего в неизменной позе, несмотря на появление командира части. "Ёпт... что с ним?" - внезапно охрипшим голосом спросил кэп, пальцем показывая в направлении "борзого моряка". "Доктор! Где доктор?" - рявкнул Начальник штаба.
   "Я здесь..." - за спинами командиров раздался звук, напоминающий тот, который возникает при одновременном пережевывании целлофанового пакета и произношении скороговорок. "Хули здесь!" - заорал командир, - "Иди сюда, доблестный военврач, тут человеку плохо, а ты ходишь, хер знает где!" Доктор уже протискивался сквозь нестройные ряды собравшихся на входе офицеров и мичманов. Ближе к сидящему за партой, никто подойти не решался.
   "Это кто?" - показывая пальцем на "философа", прорычал командир. "Я... не..." - заблеял старший лейтенант, у которого, несмотря на двадцатиградусный мороз, тут же запотели очки. "Хули вы блеете!" - заорал на него командир, до которого уже постепенно начал доходить нехороший поворот дела - "МОтросу плохо! Не видишь что ли? Нах.й кому нужны твои ядерные взрывы! Спасай!". "Блять... Он же серый уже... Ну, зампотех... п.здец тебе настал..." - постепенно бледнея, сказал командир Начальнику штаба, явно ища у того сочувствия и понимания. Начальнику штаба, уже в красках представившего себя, стоящего в эротической позе у прокурора гарнизона "на ковре", было явно не до сочувствия.
   На негнущихся ногах, доктор сделал несколько несмелых шагов в полутьму. "Хули ты там вошкаешься?" - командир явно начинал терять самообладание - "Вот же, дал Бог помощника смерти..." "Товарищ командир..." - донеслось из полумрака... "Ну, чего там?" - спросил командир. "Это... Он пластмассовый..." - произнес из полумрака врач. "Доктор, это ты там пластмассовый! На улице - минус двадцать! Он - закоченевший!" - командир еще не верил собственному счастью. "Это манекен..." - снова произнес доктор. "Как манекен?" - командир все еще с настороженным видом подошел к сидевшему за партой - "Вот же бляди! Эта техническая часть!"
   В этот день вечерний доклад затянулся... Главным героем и исполнителем соло, был зампотех. Ему тоненьким фальцетом подпевал доктор. Досталось так же заместителю по воспитательной работе и всем трем комбатам - за незнание подчиненного личного состава. Тот факт, что некоторая его часть может быть пластмассовой - не волновало ровным счетом никого. Личный состав - нужно изучить и знать!

Истерика.

   Два офицера сидели в канцелярии и занимались решением повседневных служебных вопросов, а именно - обычной писаниной, изредка перебрасываясь какими - то словосочетаниями из жанра "обо всем и ни о чем". На дворе стояло жаркое заполярное лето, начался сезон отпусков, как для военнослужащих, так и для членов их семей, которые в массе своей были этими самыми военнослужащими благополучно спроважены "на материк". Начиналась та тяжелая пора, которая известна всем, кто служил в Заполярье, под названием "Кобелиный сезон". Личный состав еще вчера заступил в "большой наряд" по части, поэтому в казарме не было никого, кроме них, отдыхающего дежурного и скучающего "не тумбочке" одинокого дневального. О службе не думалось совсем. Было тихо, хотелось шашлыка и холодного пива. Много. И чтобы у какого-нибудь тихого, безымянного озерка у сопки...
   Дремотная обстановка была нарушена появлением матроса - рассыльного с красной папкой под мышкой, в которой содержались различные скучнейшие бумаги, которые вышестоящие начальники доводили до по определению, бестолковых подчиненных исключительно под роспись. Мало ли что... вдруг забудут, а потом станут делать безумное выражение лица и говорить, что я не я... и лошадь не моя... Поэтому - под роспись и никаких чтобы там! Все предельно жестко.
   Один из офицеров, по имени Геннадий, совсем недавно преобразившийся из старого капитана в молодого майора, выглядевший по этому поводу особенно молодцевато и исполнявший обязанности "старшего", нехотя спросил вошедшего матроса - "Семен, ну, чего у тебя там?" Протянул руку и со скучающим видом принялся изучать извлеченную из папки бумажку, напечатанную на куске серой рулонной бумаги. Второй офицер флегматично продолжал что-то строчить на листе бумаги, только лишь на миг подняв глаза и кивнув, здороваясь.
   "Скучной бумажкой" оказалась телеграмма Начальника связи Северного флота "О введении в действие отдельных требований Корабельного Устава в береговых частях Северного флота". "Прикольно", сказал Гена, оторвавшись от изучения руководящего документа, протерев глаза, видимо, попытавшись себе это представить и поставил свою закорючку в надлежащей графе ведомости доведения. После чего зачитал вслух содержание телеграммы. Матрос спросил разрешения идти и, получив утвердительный кивок, степенно удалился. "Вот мне интересно Андрюх...", - обратился Геннадий к пишущему, - "Вот объясни мне тупому, как они себе это представляют? Как мы будем руководствоваться Корабельным Уставом вот здесь, в полку, на суше? Вот как?"
   "Да... ничего не скажешь, занятно... идиотизм и перевод бумаги в промышленных масштабах крепчает понемногу... как забодал уже этот вал писанины!" - ответил второй, оторвавшись от написания и начавший понемногу осмысливать услышанное и пытаясь представить выполнение этих требований в своем воображении хотя бы в теории.
   - Слышь Ген, а почему бы и не применить Корабельный Устав у нас! Правда опять начнется большая стройка... - сказа Андрюха.
   - Ну и как ты себе это представляешь? - несколько перефразировав свой вопрос повторил Гена.
   - Как... прикинь, в казармах и штабе заложат все окна кирпичом, оставив круглые дырки и назовут это иллюминаторами! Баталерки, баночки и рундуки уже есть, почему бы еще и иллюминаторам не быть! Заложим к херам окна кирпичами, сделав их круглыми - ответил Андрей.
   - Вместо взлетки будет палуба, лестницы блять, обзовем трапами, на крыльце штаба вкопаем кнехты... А на перилах крыльца натянем баннер - Полк связи, как на корабельном трапе - название корабля... - развивал он тем временем свою мысль.
   - Офигеть! На ступеньках положим листы железа, для большего сходства и чтобы по зиме кто-нибудь пиздануться на нем мог... святое дело ненароком на трапе наебнуться... - флегматично бросил Гена.
   - Кэп на службу приезжать на УАЗике своем будет, а КППшник будет орать - "Отдать носовой!!!"
   Процесс явно грозил пойти "вразнос" и смех, возникший в самом начале уже порой переходил в хохот, сродни истерическому. Воображение у обоих заработало в одном направлении и рисовало картины одну краше другой.
   - Ну да, бля, носовой... И Димедрол такой, вылазит из водительской двери и начинает швартов кидать, крутя его блять, над головой, как лассо... И помощник в оранжевом спасательном жилете со значком, его ловить будет... Это пиздец какой - то...
   Смех, а затем и хохот, тем временем - перешел в категорию судорог наружных прямых мышц живота. "Ух! Ну блять..." - сказали хором оба, вытирая выступившие на глазах слезы. "Ну повеселили... никогда не думал, что руководящие документы могут довести до такого..." - подвел итог Гена... И вот так, на волне позитива, служебный день снова вошел в свою привычную колею...

Как огрести на ровном месте.

Жизнь моя течет как песня

Дни и ночи напролет --

То слегка по рылу треснет,

То наотмашь в морду бьет.

(Андрей Ситнянский)

   Утро нового дня началось в полку с необычным настроением, как будто в предчувствии чего-то такого... не знаешь, страшного или радостного. Все отпуска рано или поздно заканчиваются, закончился отпуск и у нашего славного командира. Дежурный по части, уже весь зашнурованный, перепоясанный, взбодренный доброй порцией кофе, поэтому с ненормально, а именно - слегка придурковато блестящими, чуть выпученными глазами, до этого неоднократно проинструктированный, как себя вести в таких случаях, уже ожидает на КПП.
   А вот собственно и он, командир части. Единовластный хозяин огражденной забором территории. "Барин", или "Папа", как его между собой за глаза с уважением называют в части. Легок на помине, служебную машину решил не вызывать и вальяжно подкатил на своей личной "Волге". Дневальный по КПП открыл ворота со скоростью шторки в объективе фотоаппарата, вытянулся в струнку и молодцевато козырнув, пропустил командирскую машину в часть.
   Все формальности и ритуалы по долгожданной встрече любимого начальника и утреннему докладу наконец-то были соблюдены, в части за время несения службы происшествий не случилось. Заместители командира части демонстрировали служебное рвение, делая большие глаза, страшные лица и хаотично перемещались со зловещим, решительным и деловым видом. Дежурная же служба старалась вовсю, пытаясь уже устранить возможные, даже гипотетические недостатки.
   В общих чертах вникнув в обстановку во вверенной ему части путем опроса ответственных, полуответственных, не совсем ответственных и просто безответственных лиц, а так же постоянно, временно и случайно исполняющих обязанности, командир раздал ценные указания своим заместителям и решил пройтись по территории. Доклады - все это безусловно хорошо, но вот, как говорится - "Доверяй, но проверяй." Лично убедиться в том, что за время его отсутствия в любимом поместье ничего из ряда вон выходящего не случилось, абсолютно бы не помешало.
   Командир, будучи единовластным, безоговорочным и полноправным хозяином в части, придирчиво, по хозяйски, осмотрел территорию автопарка, складскую зону и столовую. Никуда не спеша, двинулся по направлению к подразделениям. Особо докопаться было не до чего, в ожидании барского выхода на службу, "чернь и холопы" во главе с замами суетилась дня три, подготавливая территорию и объекты к этой знаменательной дате.
   В подразделениях повсюду тоже был полный порядок - все, что должно было блестеть - блестело, там, где не должно было быть складок - их не было, а все, что должно было быть образцово заправлено - было образцово заправлено. "Хм... даже удивительно... все нормально..." - удовлетворенно хмыкнув, кивнул головой командир и не спеша пошел в благодушном настроении по направлению к штабу, периодически окидывая хозяйским глазом строения и возможно, что-то прикидывая себе в уме, чтобы озвучить затем свои соображения на вечернем докладе.
   Однако люди, долго знавшие командира, уже испытывали тихую тревогу. Подобное благодушие, как правило, становилось затишьем перед самой настоящей бурей. Бурей, со всеми присущими ей атрибутами - громом, молнией, брызгами чего-то жидкого. Уникальной чертой подобного стихийного бедствия становились некоторые изменения в служебных карточках и зарплатных ведомостях.
   По дороге в свой кабинет, командир решил ни с того, ни с сего "зарулить" в строевую часть. Зачем? Да так просто, по хозяйски. Нужно ведь посмотреть что да как, а заодно и полакомиться в приятной женской компании предложенным чаем. Попивая свежезаваренный чаек, он непринужденно повествовал о том, насколько содержательно удалось провести очередной отпуск, живописуя красочные картины из жизни южного региона. Будучи человеком спортивным и некурящим, кэп как бы между прочим, протянул руку к пачке старых ведомостей выдачи табачного довольствия. Эту макулатуру, уже пару дней как собирались отнести в кочегарку, чтобы уничтожить в беспощадном огне печей, за пущей ненадобностью в установленном порядке. Да только вот, до этой мелочи, как обычно и бывает в подобных случаях - все "не доходили руки".
   Прихлебывая свежий, ароматный чай, цокая языком от удовольствия и благодушно балагуря, командир машинально перебирал печатные листы со списками личного состава и росписями в получении. Вспоминая по-видимому отдельных матросов, самые молодые из которых уже с полгода как уволились в запас и пребывали в счастливом неведении относительно той драмы, которая начинала разворачиваться сейчас в строевой.
   Вдруг взгляд его остановился на одном из листов, глаза приобрели грозный блеск, а чай внезапно отошел на второй план. "Что этО тОкое?" - спросил он. Внезапное появление окающих ноток в голосе полковника могло насторожить кого угодно, даже человека впервые его видящего и не предвещало для окружающих ничего хорошего. "Я вас спрашиваю, что этО тОкое???"- повторил уже голосом, в котором чувствовалась изрядная доля тяжелого металла, командир. "Что? Где?" - вдруг засуетилось приятное женское общество, с виноватым видом, внимательно вглядываясь туда, куда показывал начальник. "Вот!" - командир еще раз ткнул указательным пальцем в лист - "Вот!!! ПосмОтрите! Вот этО!!!"
   Может быть писарюга, когда печатал ведомости, случайно попал пальцем не на ту клавишу. Может быть и специально прикололся над сослуживцем, но только лишь у матроса по фамилии Жуйко в слове, обозначающем фамилию, в букве "Ж"- отсутствовала вертикальная палочка посередине. Никто на эту мелочь не обратил внимания, ни старшина, ни сам комбат, все подмахнули свои закорючки не глядя и не вникая в текст, а потом так и сдали в службу тыла, где тыловики тоже не стали сильно вникать в машинописный текст - есть ведомости, ну и ладно.
   Здесь нужно отдать должное командиру. В умении находить какие-либо недостатки в самое неожиданное время и в самых неожиданных местах, ему не было равных. В этом он был настоящий гений. "Вот, вы толькО посмОтрите сюда! ЭтО же первый батальон! У них там - мОтрос Хуйко!!!" Кэп выдернул лист из пачки и продолжал тыкать в него пальцем приходя во все большую ярость. "Первый батальон!!! МОтрос Хуйко!!!"
   Все! Мир разлетелся в труху! Не имеющая цены, хрустальная люстра эпохи Возрождения, упала на бетонный пол, покрытый слоем фекалий, с высоты в километр и разбилась на мельчайшие осколки! Часть разрушалась прямо на глазах, никому ни до чего дела не было, а дисциплина снизилась просто катастрофически. Конец света, обещаемый астрологами в 2000 - м году, но так и не наступивший тогда, теперь подбирался с неумолимой быстротой.
   Командир с бешенным видом выскочил из строевой части и первым делом натянул на глобус дежурного по части вместе с помощником за то, что в штабе грязно, как в хлеву и "по кОридору всюду вОняет гОвном! А вы тут сидите, натирая на жопах мозоли!"- это несмотря на то, то на свежевымытом полу еще не высохли следы от тряпки. Кэп, расставив руки в стороны и втянув голову в плечи, вышел на крыльцо. Небольшого росточка, но в плечах в ширину почти такой же, как сам в высоту, в прошлом спортсмен - борец, в таком виде он был поистине страшен.
   Наверное так выглядит упитанный пингвин, с головой стаффордширского терьера... "Дежурный, заместителей кО мне сюда!!!"- рявкнул полковник, а дежурный по части, сделав тупое и решительное выражение лица боксера, получившего нокдаун, с выражением привыкшей ко всему дежурной жопы, бросился доводить информацию до указанных лиц по громкоговорящему оповещению.
   Когда все четыре заместителя, уже издали, кожей почувствовав неладное, спустились со второго этажа и собрались возле командира он, размахивая листом бумаги у них перед носами, поставил всех строем в "позу не взлетевшего орла" и кратко подвел итоги их служебной деятельности во время своего отсутствия. Особо отметив при этом, если сказать вкратце, что никому в части ничего не нужно, все ждут, что приедет начальник и даст указявку, а все остальные только занимаются "разной херней и имитацИей служебной деятельности".
   Итак, разруха в части царила полнейшая, служба организована "через жопу", личный состав распущен и в плане дисциплины скатился к уровню стада, техника находится в ужасном состоянии, прогнила насквозь, а про положение дел в тылу и говорить было нечего. И это - после полутора месяцев непрерывной, ударной работы! Какая вопиющая несправедливость! Заместители в озадаченном состоянии пошли, сопровождая командира до кабинета.
   Заместитель по тылу, злой и неудовлетворенный, после такой накачки, вполголоса чертыхаясь развернулся и пошел в свой кабинет, однако вскоре там раздался требовательный телефонный звонок. Содержание разговора мы вряд ли когда-нибудь узнаем, но зампотылу выскочил оттуда и быстро - быстро полупошел - полупобежал по направлению к лестнице на второй этаж.
   В помещении дежурного по части, тем временем, раздался звонок с командирского телефона с требованием - "Командиров подразделений - ко мне!" "Есть! Товарищ командир!" - ответил дежурный, все еще находящийся под действием полученного заряда бодрости и принялся названивать, вызывая военачальников, пытавшихся пересидеть бурю в тиши и тепле казармы.
   Оповещенные командиры прибыв строем "в колонну по одному" и со зловещим видом котов - истребителей мышей из мультика "Том и Джерри", пропылили туда, где вовсю шла раздача слонов и пряников. Не прошло и десяти минут, как мимо комнаты дежурного пробежал красный заместитель по тылу и снова попытался ускакать в свой кабинет, за ним так же гуськом, но уже на улицу просеменили господа батяни - комбаты, к воинственному виду которых примешивался оттенок свежайшей оттраханости, за ними спустился командир.
   Не обнаружив на месте заместителя по тылу, рявкнул дежурному - "Зампотылу ко мне!!!" и тоже покинул помещение штаба. Услышав этот преисполненный тоски зов, зампотылу выбежал из кабинета, такой же красный, на ходу надевая на себя бушлат и скрылся за дверью штаба.
   Наблюдавшие продолжение раздачи на улице, могли увидеть, как маленькая процессия во главе с командиром не спеша шла по территории части, останавливаясь возле каждого фонарного столба. Командир не переставая "шинковал воздух" характерными движениями руки, а комбаты, заместители командира и заместитель по тылу отдельно, почтительно склоняясь к нему и периодически подергиваясь, согласно и в такт, кивали головами, готовые согласиться в этот момент решительно со всем, о чем им говорилось. Иногда с места событий доносилось - "тыл... первый... ...уйко..."
   Наконец второй круг ада, или командирского обхода территории части был пройден. Маленькая процессия, не приходя в сознание, отправилась на вечерний доклад в командирский кабинет, а дежурный по части, вместе с помощником, выдохнув в один голос - "Ну них.я себе денек!" - стали готовиться к сдаче так долго тянувшегося наряда, попутно гадая, в каком часу новому и старому дежурным удастся попасть в командирский кабинет на доклад.
   Вечерний доклад в этот день явно затянулся, но наконец, закончился и он. Комбаты, так и не прийдя в себя, в колонну по одному прорысили на выход в свои подразделения. Заместители почему-то снова задерживались, но вот в направлении своего кабинета проскакал красный зампотылу, а новый и старый дежурные по части отправились на плохо гнущихся ногах в командирский кабинет на доклад о приеме - сдаче, приготовившись огрести за что-нибудь просто так, на всякий случай, в целях профилактики.
   На удивление всем, ждать милости "Барина", стоя под дверью долго не пришлось. На вопрос "Разрешите на доклад" - проследовал спокойный голос - "Заходите!" Доклад о приеме - сдаче дежурства произведен. Командир, спустив пар, нагнав благоговейного страху на подчиненных и по этому случаю снова пребывавший в благодушном настроении, написал но полях журнала - "Смену разрешаю" и старательно вывел свой неподражаемый автограф.

*****

   Особенно больно в душе после такой раздачи было комбату - один. Матрос Жуйко уволился в запас за три месяца до того, как перспективный выпускник Академии связи принял должность... С тех пор на каждом совещании, на котором проходил разбор чего-либо, комбат - один неизменно получал дежурный командирский пинок - "Что вы хотите от этого первого батальона - там же матрос Хуйко!..." - даже если и был совершенно ни при чем. Так продолжалось примерно год...

Кто нажал на "Enter"?

Хоть ведомым ты будь, хоть ведущим,

Круче всех, или всеми гоним,

Если видишь сапера бегущим -

Устремляйся немедля за ним!

(Игорь Алексеев)

   Утро во втором батальоне, несмотря на солнечную и безветренную погоду, что в условиях Крайнего Севера случается достаточно редко, выдалось наредкость хмурым и неприветливым. Комбат, в первый же день по выходу из отпуска, получил накачку прямо с утра от командира за неоформленные зампотехом документы по готовности техники к переводу на осенне-зимний период эксплуатации. А тут еще и ВрИО "большого замполита" - только ставший майором замполит - один, "подсуетил". Исходя сугубо из соображений круговой поруки, он шепнул ему на ушко, чтобы не выносить сора из избы, что не так давно, ночью, будучи дежурным по части, забрал пистолет у дежурного по батальону, который мирно спал пьяненький у себя в каптерке и даже не проснулся. При этом пистолет был снят с предохранителя, а в патроннике был досланный патрон. Комбат сказал только - "Ну ни хуя себе!" и, отослав подальше привычных попутчиков из первого и третьего батальонов, не спеша пошел к себе.
   По пути из штаба батяня-комбат рисовал в своем воображении все мыслимые и немыслимые позы, в которые он поставит своего "суку - зампотеха", на хрупкие плечи которого он на месяц возложил свои обязанности, а тот - "завалил все". Вместе с зампотехом, объектом самых жестких половых извращений должен был стать тот самый спящий дежурный, он же - старшина, старый, прожженный старший мичман, видевший на своем веку все, ну или - почти все. Попутно с возможными позами - комбат так же мысленно проговаривал все возможные ласковые слова, которые он при этом будет нежно шептать им обоим во время вышеуказанных действий. У входа в казарму его встречал дежурный по батальону с видом человека, оказавшегося посреди оживленной улицы в одних грязных трусах, перепуганный дневальный на своей "тумбочке" и, с виноватым видом - зампотех.
   "Через десять минут - все ко мне!" - коротко бросил комбат, должностные лица батальона в предчувствии надвигающейся грозы приняли положение "низкого старта", а их лица приняли выражение волкодавов в ожидании команды "Фас!" "Зампотех, зайди..." - позвал комбат из-за полузакрытой двери. Зампотех, услышав такой знакомый зов, немедленно скрылся в комбатовском кабинете.
   "Ну что бля, военачальник, рассказывай, что вы тут навоевали за месяц, без меня?" - ласково глядя из-под сведенных бровей, спросил комбат - "Какого хера я тут выгребаю за какие-то бумажки, а? Стоит только мне в отпуск уйти все - пиздец?" Зампотех, набрав в свою широченную грудь литров шесть воздуха, приступил к изложению своей трогательной истории...

*****

   Как всегда внезапно из Управления связи прилетела команда предоставить документы, касающиеся состояния закрепленной за батальном техники. Зампотех, он же - временный комбат, привстал со своего места, выслушал распоряжение зампотеха части, вздохнул и сказал - "Есть". Предстояло оформить некоторое количество листов машинописного текста, а специально подготовленный матрос, всегда в таких случаях исполнявший обязанности писаря, был отправлен в заслуженный отпуск и занимался в это время совершенно другими, более приятными, по всей видимости, делами.
   Документ должен был, как обычно заведено в таких случаях в Вооруженных Силах - быть готов "вчера утром", но команда поступила только "сегодня вечером" и поэтому других вариантов, кроме как сесть и "рожать" вышеупомянутый документ, у зампотеха не оставалось. Для начала требовалось соблюсти некоторый ритуал, поразмыслить и привести мысли в порядок. Зампотех встал на крыльце, набил табаком свою шикарную, эксклюзивную трубку в виде головы чертика, закрывающуюся сверху крышкой с рожками, с длинным, гнутым чубуком. Трубка являлась предметом зависти всех курильщиков части, и строго оберегалась от любых посторонних посягательств. Зампотех пыхнул ароматным дымом в окружающее пространство и погрузился в свои невеселые размышления.
   Немного не дотянувший до двух метров, обладавший гладиаторским телосложением, выдающихся размеров кулаками, "коричневым поясом" по "Киокусинкай-каратэ", в военно-морском синем кителе с "воротником - стойкой" и нашивками плавсостава, в широких штанах и маленькой фуражке по последней "подводной" моде - зампотех был похож на скульптуру бывалого морского волка, неоднократно бравший на абордаж торговые суда в пиратских набегах. Картину, которой можно было залюбоваться, завершала вышеупомянутая трубка, которая просто лежала у него на груди.
   Постепенно до него начал доходить весть трагизм ситуации. Зампотех не напрасно был зампотехом, он был очень решительным, добросовестным и исполнительным, всякие грубые и замасленные железяки, касающиеся автомобильной и связной техники, он очень любил, лелеял и всячески стремился к тому, чтобы эта техника всегда была красива и исправна. Тем более, что звание лучшего батальона так же много к чему обязывало. Однако с нежными и маленькими железяками компьютерной и копировально - множительной техники зампотех общался сугубо "на Вы и шепотом..." - проще говоря - был в ней, что называется "дуб дубом"...

*****

   Перекурив "это дело", доведя распоряжения до остальных офицеров и мичманов, зампотех вздохнул и стал "рожать" требуемый документ, тем более, что "Управа" требовала и как-то "продинамить" данный вопрос до возвращения из отпуска спеца по набору текста, возможности не представлялось. Арендовать на какое-то время похожего специалиста в другом батальоне - так же не получилось - такие люди без дела никогда не оставались и всегда были чем-то озадачены. "Заслал бойца" в первый батальон за образцом документа и решил позвонить домой, обрадовать семейство. Жена, сидевшая дома с только что родившейся дочкой, услышав, что сегодня "кормилец и поилец" домой придет поздно, или вообще не придет и останется ночевать в части, довольной явно не осталась и высказала по этому поводу свое веское "фи".
   Включив компьютер, он выдохнул - "Ух, бляяя..." и тоскливо посмотрел на лежащую перед ним клавиатуру в поисках нужных букв. Буквы - сволочи, которые нужно - как назло все время где-то прятались, а ненужные - все время лезли в глаза и их иногда приходилось вызывать или прогонять с помощью хорошей порции ненормативной лексики. Дневальные, бдительно несшие службу, периодически слыша из комбатовского кабинета заклинание вроде - "Ну и где делось это ёбанное "Вэ?", понимающе кивали головами и обменивались многозначительными взглядами.
   Придерживая ездящую по столу клавиатуру левой рукой и вытянув указательный палец на правой руке, зампотех прикусив губу, настойчиво принялся набирать убористый текст документа.
   Время, тем не менее, шло своим чередом, документ, под влиянием консультаций "знающих людей" из других батальонов приобретал надлежащий "товарный вид" и зампотех уже начал тихо радоваться тому, что наконец-то отчитается по ненавистным бумажкам в аккурат к приезду штатного комбата, которому успешно скинет обратно порядком поднадоевший служебный "геморрой".
   Устав от необходимости вертеть головой между текстом образца и клавиатурой, зампотех вызвал дежурного и велел ему диктовать или помочь. Дежурный мичман, по сроку службы, уже начавший впадать в маразм и разбиравшийся в компьютерах еще меньше зампотеха, с радостью выбрал диктант. Вскипятили чайник, взбодрились кофе "три в одном" и продолжили. Оставалось совсем немного и все, можно будет потянуться всем, уже затекшим телом, до хруста и сказать - "Все, пиздец, хорош!" и немножко еще успеть покемарить перед предстоящим служебным днем.

*****

   Документ был почти готов. Время, если верить корабельным часам, висевшим на стене, у входа в батальон, было около половины пятого. Осталось только навести "некоторый блеск" и можно со спокойной совестью отчитаться о проделанной работе.
   Ах он, этот великий и ужасный закон подлости! Сколько серьезных и не очень, а порой и просто доморощенных философов рассуждали и ломали копья на эту тему! Писец приходит всегда оттуда, откуда его ждали меньше всего. Новомодный и не так давно установленный на компьютер, "Миллениум" решил "глюкануть" именно тогда, когда на документ наводился окончательный блеск.
   От протяжного зампотеховского рыка - "Сука-а-а-а-а!!! Бля-я-я-я!!! Я того морду имел, кто эти компы придумал!!!" - проснулся личный весь состав батальона, до того мирно досматривавший предрассветные сны, в условиях полярного дня, при вовсю светившем Солнце. Остолбеневший дежурный, так и не успевший вовремя смыться из кабинета, словно одеревенел и испуганно смотрел на происходящее.
   Судьба батальонной оргтехники была решена в два движения. Кулачище зампотеха вначале обрушился на системный блок, прогнув его верхнюю часть сантиметров на восемь и едва не проломив столешницу. О том, чтобы чему-то заискрить, напоследок пискнуть или задымиться внутри - не могло быть и речи - дух из компьютера вылетел вон сразу и бесповоротно, и с испугу улетел на максимально безопасное расстояние, чтобы повторно не попасть под раздачу, вместе с разлетевшимися внутренностями, печально громыхавшими внутри коробки.
   Вторым движением прекратилось скорбное и печальное существование видавшей виды клавиатуры, в которую пальцами тыкали все кому не лень, еще и говоря при этом, какое все-таки говно эти китайские изделия. Щепки и осколки пластмассы разлетелись по всему кабинету, а отдельные клавиши перепуганные дневальные собирали по центральному проходу.
   На вопрос дежурного - "И что же теперь делать?" - зампотех ответил веское - "А... похуй! Теперь уже все равно подыхать!" и скомандовал дневальному привести все в порядок. Бренные останки былой роскоши были аккуратно упакованы в мусорный пакет и торжественно отнесены на мусоросборник, где преданы мусорному баку, а жесткий диск с остатками информации перед этим - извлечен из погнувшихся и развалившихся внутренностей. Теперь оставалось ждать неминуемого...

*****

   Комбат внимательно выслушал эту душещипательную историю, в исполнении стоявшего с квадратными глазами зампотеха, так и не сомкнувшего глаз, осторожно подпуская ее к своей психике все ближе и ближе. Потер ладонями лицо, чтобы собрать вместе пытавшиеся разбежаться мысли. "Херово жить без мозгов, Сережа! Ты понимаешь, что без компа нам не обойтись?" - первое, что смогло из него вырваться, подводя итог рассказу. "Ладно, с этим позже, теперь пусть этот старый дятел зайдет..." - сказал комбат, давая понять, что к разговору о компьютере они еще вернутся, а пока - настала очередь старшины, стоявшего дежурным. Старшина, стоя на ватных ногах, уже ожидал своего выхода "на эстакаду", примерно догадываясь, что "верховный вождь" уже в курсе его мелких шалостей.
   Дежурный исчез за дверью комбатовского кабинета. Что там происходило втечение некоторого времени - история тактично умалчивает, но по звукам, доносившимся оттуда, нетрудно было догадаться, что комбат был недалек от реального воплощения в жизнь всех своих эротических фантазий. Старшина выскочил оттуда потный, с бешеным взглядом и принялся с небывалым рвением устранять все мыслимые и немыслимые недостатки в службе.
   Следом пришла пора всех остальных офицеров и мичманов. Охвачены комбатовским влиянием оказались все. Раздача "слонов и пряников" продолжалась до обеда...

*****

   Когда замполиту - один понадобился для проведения индивидуальной работы один из моряков из второго батальона, он снял трубку телефона и позвонил в подразделение. Дневальный, находящийся под влиянием утренних впечатлений в невменяемом состоянии, ответил, что все находятся на различных работах. Замполит выяснил, где находится искомый матрос и вызвал его к себе. Однако старший от батальона, так же еще не отошедший окончательно от утренних впечатлений, убыть матросу не разрешил, сославшись на запрет со стороны вышестоящего начальника. Замполит понял, что таким способом дозваться из второго батальона никого не удастся, комбат за короткое время довел до неадекватного состояния всех и решил пойти другим путем, как в свое время сделал неподражаемый Владимир Ильич. Он улыбнулся оригинальности своей мысли, снова снял трубку и набрал номер подразделения...
   "Дневальный, трубочку старшине пожалуйста!" - сказал он тоном, не терпящим возражений. Дневальный коротко сказал - "Есть" и убежал звать старшину. "Дежурный, старший мичман ..." - прозвучало в трубке. "Алексей Владимирович, я собираю документы для суда чести мичманов, по всем вашим недавним проделкам!" - отчеканил замполит. "Николаич, ну нахрена!" - внезапно охрипшим и поникшим голосом сказал старшина. "Ну а что вы хотели, любезный" - спросил замполит, кожей чувствуя, что матрос будет ему доставлен "на блюдечке с голубой каемочкой" и в кратчайший срок - "Вы что думаете, такие выходки будут оставаться безнаказанными? Я хоть и ВрИО, но таких номеров терпеть не стану!"
   "Николаич, а что, нельзя обойтись как - нибудь без этого? Ну стремно как - то! Может можно это как-то решить, чтоб без...?" - стонал в трубку старшина. "Алексей Владимирович, захватите пожалуйста с собой товарища Капустина, насколько я знаю, он сейчас в парке и зайдите ко мне, я вас жду..." - сказал замполит и положил трубку.
   "Теперь ты попрыгай, старый дурень..." - подумал ВрИО "Большого" - "интересно, сколько времени тебе для этого понадобится..." Время ожидания пошло... Зам полил цветы, стоявшие на подоконнике и почти завядшие от нехватки воды, потому что штатный зам их таким вниманием баловал нечасто. Прошло минут десять. В коридоре штаба послышались быстрые шаги. Шагали по - видимому двое. "О! Идут..." - промелькнула мысль.
   "Разрешите, товарищ майор!" - все еще охрипшим голосом сказал старшина, который так же - еще не ложился после содержательной ночи. "Да, заходите, Алексей Владимирович, а ты, родимый подожди немножко..." - попросил он моряка.
   "Николаич... ну зачем сразу - и суд чести? Ну выговор влепи что ли..." - снова заканючил старшина. "Спасибо Владимирович, что доставил мне моряка, а то из вашего батальона хер кого дозовешься..." - сказал замполит. "А что с судом?" - спросил старшина, все еще туго соображая, при чем тут суд чести и матрос из батальона. " Каким судом?" - спросил зам, - "Каким? Ну... судом чести..." - выдавил из себя старшина. "Если еще раз попалю с такими косяками, суда чести тебе точно будет не избежать! Понял, старый? Мне Капустин нужен был!"- подвел итог зам.
   "Николаич, ну... епт..." - начал было старшина, у которого видимо уже начало вовсю "отлегать" от всех мест сразу. "Тебе что-то не нравится?" - ласково спросил замполит. "Не - не... нормально..." - ответил мичман, - "Ну давай тогда, занимайся, комбатик - то вижу, навтыкал вам там ебуков по самое не хочу... весь батальон в неадеквате..." - напутствовал его на обратную дорогу зам.
   Старшина, выдохнув что - то вроде - "Ну бля... повезло!" исчез за дверью, предварительно втолкнув в кабинет прибывшего с ним матроса. Беседа же с моряком носила характер, совершенно не связанный с утренними событиями. Он нуждался в направлении "на путь истинный" совсем по другим причинам.

*****

   Зампотех через неделю приобрел новый компьютер, к которому в дальнейшем приближался редко, плавно и с опаской...

Носки.

...вот говорят, что мир-бардак...

Нет птиц высокого полета...

Вот бомж и несколько собак -

Ну чем не псовая охота!

(Игорь Алексеев)

   Военному человеку по закону положены некоторые виды довольствия - остальных двуногих жалуют, или им просто "дают", а военный человек - довольствуется: денежно, продовольственно, а так же он может получить и какие-нибудь вещи для личного пользования, из военного обихода, разумеется. Ну конечно, не от ведущих модельных домов, но вполне прилично и по магазинам бегать не нужно. Поэтому - получаем и в меру сил, довольствуемся.
   В условиях Вооруженных Сил получение любого вида довольствия связано с разными попутными удовольствиями, что делает в общем-то рутинное и скучное мероприятие захватывающим и запоминающимся. Вот смотрите: если ты ничем не озадачен со стороны вышележащего командования, то должен пройти в вещевую службу и выписать накладную, потом - отловить зампотыла, чтобы он поставил свой шикарный вензель и разрешил выдачу. По пути от зампотыла к вещевой службе тебя может отловить кто-либо из начальников, не исключено, что самый непосредственный и поставить срочную задачу, которая должна быть выполнена вчера вечером, поэтому - бросаем все, вещевка потом, а сейчас - за дело! Ну хорошо, несмотря ни на что, удалось отмазаться от всех внезапных задач, по дороге ты никому не попался на глаза и благополучно дошел до вещевой службы. Но - абсолютно не факт, что ты вот прямо сейчас разживешься нужными шмотками.
   Мы не можем! У нас отчет! Нам поставил задачу зампотылу! Вот так! Если бы всем необходимо было кланяться и бить челом - то лоб к моменту получения нужного тебе, наверное на ощупь стал бы напоминать копыто... И делай, что хочешь. Получишь потом, что у тебя горит что ли? Ходить не в чем? А еще нужно отловить нужного человека на складе и чтобы он выдал... а его нет, но должен быть там... Можно конечно и поскандалить, только скандалом делу не поможешь, разве что так... душу облегчить... В результате без нужного тебе, убываешь восвояси и приступаешь к обязанностям повседневной службы.
   Однажды мне понадобились носки. Да, самые обычные носки, черные, хлопчатобумажные ну а что тут такого, если положено по нормам, так почему же не получить? Получив свои задачи и отпросившись у комбата, выписал бумажку, отловил зампотыла, чтобы подписал, уже было подумал, что это мой день и я поймал удачу за хвост. Ан не тут - то было! Жизнь задом поворачивается как всегда внезапно. Бегу обратно с заветной подписью.
   "Нам некогда на склад идти, потом придешь" - вот и весь разговор. Старейший сотрудник вещевой службы была непоколебима, как железобетонный блок. "И что, никак?" - "Никак, некогда!" И тут внутренний голос меня надоумил вспомнить административный ресурс. "Хочу напомнить", сказал я, "что я являюсь председателем внутрипроверочной комиссии по вещевой службе! Возьму, соберу комиссию и пересчитаю по всей строгости!" Ответ не отличался особой оригинальностью - "Да нам насрать на твою комиссию и что вы там считать станете, мол что покажем, то и подпишете!"
   Смахнув скупую слезу, пришлось убывать в родной батальон и заниматься повседневной тягомотиной, прикидывая, когда еще можно прийти и потормошить наших королев носков и портянок.
   С возрастом стал за собой замечать, что могу выкинуть что - нибудь эдакое, нестандартное, сам того не предполагая и не обдумывая, спонтанно. А думать - думать потом!
   Случай представился примерно через неделю. По графику заступаю дежурным по части. Провел развод суточного наряда и забежал попутно к себе в батальон, чтобы забрать ворох каких - то бумаг, которые мне нужно было обработать, а когда еще их обрабатывать, когда вся ночь впереди? Только в наряде.
   С этим ворохом иду в направлении дежурки, вдруг... не зря говорят, что на ловца и зверь бежит... Вдруг навстречу мне попадается Татьяна Николаевна, по прозвищу "Бабуся", которой было насрать на мою комиссию, потому что она уже ничего не боялась, в сопровождении начальницы того самого вещевого склада, мичмана женского пола, недавно взятой по большому блату нашим командиром.
   Мой вопрос родился сам собой, без обычно предшествовавших такому мероприятию творческих мук. "Татьяна Николаевна, вот скажите мне, почему вы на вещевом складе крутите какие - то свои махинации, а от прокуратуры отписываюсь я и, вы мне еще мозг компостируете за это?" И при этом потряс перед ними своим ворохом макулатуры, повторюсь, абсолютно не имевшим ни к прокуратуре, ни к махинациям никакого отношения. Ответом на этот прочувствованный вопрос стали выпученные глаза начальницы склада, которыми она чуть не сняла свои собственные очки, вытянувшаяся физиономия моего помощника и сползающая по стенке Бабуся...
   Тут до меня начинает понемногу доходить, что такая реакция - это безусловно повод для размышления у хранителей, или может - хоронителей закона. Но! Если бабка окочурится здесь и сейчас от испуга, во - первых, я останусь без носок, а во - вторых, как потом я буду доказывать, что я - не убийца мирных бабусек!?
   Ладно говорю, Татьяна Николаевна, ни от какой прокуратуры я не отписываюсь, но больше пожалуйста, не говорите, что вам насрать! Расслабьтесь. Алексей Николаевич, ну что ж вы так! Сказала начальница склада, переводя дыхание и постепенно возвращая размер своих глаз к нормальному...
   "Ну ты, блин дал стране угля, мелкого, но дох.я!", сказал мой помощник, старый мичман, за сигареткой и кофе, когда все ушли домой и мы остались одни. Я сам офигел от такого поворота, что кто - то стуканул и бабку накрыли! Ты бы рожу менее серьезную делал, когда это говорил. Я - то почти поверил, а бабуся, так та вообще за чистую монету приняла, вот откинула бы копыта, что тогда? Такой же вопрос мне задала и супруга, когда на следующий день я рассказал ей об этом...
   Мой вопрос с носками был решен через день. Татьяна Николаевна, выписывая мне новую накладную, только тихо прошипела сквозь зубы - "Возьмите..." Своим взглядом она могла бы пристрелить. Со мной при встрече она не здоровалась месяц, потом - понемногу начала. Начальница склада все восхищалась моими актерскими способностями и все качала головой, вспоминая тот вечер. В дальнейшем все вопросы, связанные с вещевым довольствием улаживались безболезненно и ко взаимному удовлетворению. А что по сравнению с этим - гражданская жизнь? В магазин пошел да купил - скукотища! Как сейчас модно говорить - драйв не тот.

Тройняшка.

Американцы - не указ нам!

Ведь их мышленье - примитивно!

Мы в нос суем им кукиш с маслом,

Им - лишь бы без холестерина!

(Игорь Алексеев)

   С возрастанием стоимости лекарств и падением уровня здравоохранения настает время возвратиться к старинным, старинным народным, тибетским, гималайским, эскимосским, бабушкиным, дедушкиным и прочим нетрадиционным рецептам. Проявлять, так сказать, изобретательность, ни на кого не надеясь. Жить ведь как-то надо! И как-то лечиться тоже, пока наши доблестные врачеватели из обычного ОРЗ не сделали своими стараниями что-то вроде наследственного сифилиса.
   "Ребенок кашляет и горло у него красное!" - задумчиво сказала утром жена, пока Леха, не так давно перешедший в гарнизонную комендатуру, не ушел на службу. "Знаешь что, нужно купить пару флаконов "тройного одеколона" - поставим ему компресс" - продолжила она, - "Сегодня в школу его отправлять не будем". "Ну хорошо, завтра до наряда время будет, пройдемся, вот и купим" - сказал он, собираясь на службу и еще плохо соображая после не самой спокойной ночи, когда ребенок капризничал и ни в какую не хотел спать.
   Служебный день прошел без каких - либо заморочек, а до заступления в наряд было пару часов на подготовку, поэтому немного отоспавшись, семейство решило пройтись по свежему воздуху в магазин и приобрести необходимое изделие, ставшее классикой жанра нашей парфюмерной промышленности. В условиях дефицита времени на общение с семьей, время до шести вечера - это просто "валом", поэтому взявшись за руки, они пошли на прогулку. Насладившись видом с сопки на Кольский залив, они дошли до почты и начали спускаться вниз.

*****

   В торгово-развлекательном центре "Бегемот", в магазине бытовой химии, продавщица сидела и откровенно скучала, флегматично переводя взгляд с книжки в руках на входную дверь. Появление хоть каких-то клиентов немного оживило обстановку. Она с видом удава, заметившего курицу, проследила, пока вошедшие с видом людей, покупающих ни больше, ни меньше, чем сам магазин, постепенно продвигались в направлении кассы.
   И вот, наконец они встретились. "Что Вам?" - поинтересовалась продавщица. "Будьте добры, "Тройной одеколон", три флакона, пожалуйста" - попросила жена, оглядывая стеллаж с баллончиками, пачками и флаконами. Продавщица, немного порывшись в коробке, поставила на прилавок изделия в требуемом количестве.
   "Будьте добры, если можно - с не помятыми этикетками, у нас сегодня вечером гости будут..." - внезапно попросил Леха. Продавщица с непроницаемым видом, как будто подобные просьбы являлись делом совершенно обычным, молча поменяла флаконы, поставив на прилавок другие, с гладкими этикетками... Жена протянула продавщице деньги, получила сдачу и семья не спеша двинулась к выходу. Продавщица долго смотрела им вслед...
   "Мне с тобой стыдно по магазинам ходить!" - в сердцах сказала жена, как только они вышли из магазина. "Да ну и хрен с ней, ей и так скучно, пусть немного развеется" - сказал Леха - "Ты видела с каким видом она банки меняла? Как будто одеколон к столу подают как минимум в половине города! Мы - "Тройной", кто с достатком поболее - что-то из импортного и с пульверизатором..."
   Ребенок получил необходимый компресс... как ни странно - помогло...

Началось в колхозе утро...

Автор просит прощения за некоторое количество ненормативной лексики, поскольку руководствовался старым, добрым принципом - из песни слова не выкинешь.

Наш великий бесстрашный народ

Не жалевший ни крови, ни поту -

Он на все ради денег пойдет,

Даже может пойти на работу!

(Александр Свинарчук)

   Воскресенье. Тихое, туманное северное летнее утро. Солнце и не думало заходить, поэтому крутит свою нескончаемую круговерть по низкому заполярному небу. Полярный день. Как спится ночью в полярный день? Спится просто чудесно, не хуже, чем ночью в полярную ночь, даже если Солнце в час ночи светит прямо в глаз! Просыпаешься, правда, рано, но полный сил и выспавшийся - фотосинтез, ёпта! Вегетационный период! Но - это кому как. А вообще, полярный день отнимает очень много этих самых сил и сильно бьет по тканям печени. Светло все время, сопки, изумительные озера, ароматные шашлыки, водочка, остро охлажденная в ближайшем чистейшем ручье... и природа... красива и богата необыкновенно цветущая тундра, а семьи уже отправлены на материк... "кобелиный сезон", прекрасная пора... Но - это так, лирическое отступление и совершенно другая история. А пока...
   В еще сонную часть сползаются для проведения культурно-массовых мероприятий с личным составом, согласно плана выходного дня, ответственные политработники. Первым делом необходимо зайти в штаб и навестить мающегося от ничегонеделания и почти выспавшегося в ночь с субботы на воскресенье дежурного по части. Заодно можно просто потрепаться за все на свете и узнать от него какие-нибудь интересные новости об обстановке в подчиненном подразделении, для принятия немедленных мер. Пока об этих интересностях не узнал кто-либо рангом повыше и не нагнул в позу не взлетевшего орла или бегущего египтянина, на любителя разумеется, принуждая к устранению недостатков.
   Замполит первого батальона, недавно ставший капитаном, Леха зашел в дежурку, когда там уже сидел замполит - два, уже заношенный капитан третьего ранга Николай Федорович, в силу нудности своего характера имевший кличку "Дыня", принципиально скучавший с отсутствующим видом в ожидании предстоящих грандиозных задач. Но какой-то гад уже придал ему заряд бодрости, открутив табличку номера с личного авто и прикрутив обратно уже вверх ногами. Федорыч ездил по городу с таким номером уже дня три, не понимая, по какому поводу раздаются смешки среди сослуживцев, как подчиненных ему по службе, так и нет. Теперь же, обнаружив с чужих слов причину такого скотского поведения коллег и, перемежая процесс возвращения таблички на свое место с изрядной долей ненормативной лексики, он скучал периодически нервничая и сокрушаясь.
   Леха поздоровался с дежурным по части и с Федоровичем, не отказался от предложенной сигареты, несмотря на то, что были свои, спросил как дела в своем батальоне и что произошло интересного в части за ночь. Стал ждать подхода третьего замполита и их "большого" начальника - замполита части, который отзвонился на мобильник дежурному, что уже едет на службу, но все никак не мог добраться до части, решив с утра порешать какие-то свои шкурные вопросы.
   Щека Федоровича, не так давно разошедшегося с женой, а посему еще грустившего от происшедшего и брившегося от случая к случаю, была накрест заклеена лейкопластырем. В таком виде он, в своем видавшем виды военно-морском кителе и маленькой белой военно-морской фуражке чем-то напоминал пирата. За исключением того, что любой адекватный пират, начавший слушать его нудеж после вопроса - как дела, либо просто убил бы его на месте минут через пять, максимум семь, либо убежал в открытое море, выпрыгнув прямо в иллюминатор. Почему? Потому что спокойно слушать о том, как в действительности обстоят дела у Федоровича, сквозь свежий выхлоп от доброй порции исконно украинской душистой и мутной самогонки - бурячихи а так же желтого старого сала с чесноком было просто невозможно физически.
   Леха начал где-то в глубине своего Альтер-эго понимать, что вот именно сейчас он что-нибудь сказанет такое, экстравагантное. И действительно, пока его голова была занята мыслями о том, что лучше в этот раз помолчать, сойти за умного и восвояси удалиться к себе в батальон для озадачивания личного состава по плану выходного дня, речевые центры его мозга, порой действовавшие совершенно автономно, по ситуации, из-за чего он порой имел проблемы в родной военном училище, сами собой выдали эксклюзив на-гора.
   "Ну что, Федорыч, сколько раз говорил тебе, хватит в рот брать! Снова пожадничал, висячку хряпнул, да так, что щеку порвал!"- сказал Леха и стал ждать ответной реакции. Матрос - рассыльный выпучив глаза, тихо сполз под пульт дежурного, беззвучно сотрясаясь и закрывая себе рот ладонью. Дежурный хрюкнув от неожиданности, тоже во все глаза уставился на замполита - два. Реакция не заставила себя долго ждать.
   Вы!!! закричал Федорович, Вы!!! Вы!!! Вы сам хам и хамству учите свой подчиненный личный состав!!! Они такие же хамы, как и Вы!!! Рассыльный выполз наконец-то из-под пульта дежурного и сел, выпучив глаза на орущего благим матом замполита - два. Вы!!! Вы!!! - орал он, дальше орать и что-то говорить при этом он, видимо, уже был не в состоянии, вместо слов пошли пузыри из слюны, распыляемые в виде аэрозолей по дежурке. Федорыч в эти секунды был просто великолепен! Он был подобен краскопульту, направленному в белый свет, как в копеечку и питаемому изнутри мощным потоком воздуха.
   Я что-то не понял, сказал Леха, слегка прийдя в себя после такой тирады, обращаясь к рассыльному, - ты что, хамишь кому-то из своих начальников? Кайся, гад! И я тебя еще этому учу? "Н-никак нет!"- браво отчеканил рассыльный, - как можно!? "Вот, Федорыч, видишь!"-сказал Леха, выслушав доклад матроса, какое может быть хамство? Федорыч смог выдавить из себя только что-то вроде протяжного "ы-ы-ы-ы!", но на большее его явно уже не хватило - все эмоции были уже израсходованы.

*****

   "Слушай, Семен, чего этот малахольный так завелся? Чего он орать начал??! На него ведь не похоже..."- спросил Леха у матроса-рассыльного, зазвав того в свой кабинет, несколько позже, когда он зашел по какой-то надобности в помещение батальона. Леха никак не мог ожидать, что вместо того, чтобы монотонно рассказывать, что к минету он в принципе равнодушен и щеку ему порвать в этом случае никто не мог, поскольку она к тому же достаточно эластичная, Федорыч запустил вдруг, нежданно-негаданно такой словесный фейерверк. "Товарищ капитан, ничего удивительного, ответил невозмутимо Семен, стрельнув заодно сигарету - я минут за десять до вашего прихода у него спросил то же самое!"...
   Итак, служба пошла своим чередом, прибыл большой руководитель, наконец-то решив свои дела, провел импровизированное совещание прямо в дежурке, все разошлись по своим местам. Дежурный чуть ли не пинками выгнал из комнаты отдыха своего помощника, отдыхавшего все это время в позе лежа и страдавшего жесточайшим похмельным синдромом еще с пятницы. В условиях Крайнего Севера вообще трезвеешь медленно, сказывается нехватка кислорода в воздухе, иногда явление под названием "отходняк" посещает ближе к вечеру следующего дня. Ощущения просто сказочные! Помощник, старый, матерый мичманюга Серега тем не менее, не имел по жизни репутации прожженного алкоголика, к тому же в части служила его жена, милая, интеллигентная и тихая Лариса, специалист высочайшего класса, мастер военного дела, имевшая на него всеобъемлющее влияние, которую Серега боялся, несмотря на десять лет разницы в возрасте, как огня.
   Однако и на старуху бывает проруха и Серега в теплой компании, в пятницу, подводя итоги трудной служебной недели, снимая накопившийся стресс, упился до невменяемого состояния разбавленного спирта под пайковую тушенку, прямо в штабе, в своем кабинете. Говорят, он воочию наблюдал живых Ихтиандров, зеленых мышей, читал стихи, пел песни, пытался плясать, звал оленей и вытворял прочие милые глупости. Как его доволокли в таком состоянии до дома, история на сей раз старательно умалчивала, а он так же был немногословен и испытывал легкое чувство стыда, вперемежку с тремором конечностей. Редко, как говорится, да метко!
   А теперь он страдал... дыша через раз и поминутно охая, и желая в тот момент просто сдохнуть, пытался отвечать на телефонные звонки. Несколько раз так же пытался дозвониться домой. Дом хранил зловещее молчание.

*****

   План выходного дня соблюдался неукоснительно, личный состав под руководством опытных специалистов развлекался, как мог. Беда пришла откуда не ждали. Внезапно по громкой связи пришла команда - Начальник связи Северного флота контр-адмирал Соколов собирает всех ответственных офицеров в автопарке. Что за хрень, сообща подумали все ответственные и направились в парк. Почему хрень? Да просто потому, что адмирал - мужик простой и по воскресеньям любил прогуляться по свежему воздуху пешочком до части, чтобы навестить свою "ласточку" модели 2111, стоявшую там же в парке, в боксе. При этом он никогда никого не вызывал и вообще в дела службы не лез - не барское это дело, для этого есть целая свора проверяющих в званиях капитанов второго ранга, как правило, готовая выполнить команду "фас!" по первому зову шефа.
   "Какого хуя за мной отправили машину, когда я ее не вызывал?!"-сказал адмирал, сурово глядя из-под круглых, затемненных очков, из-за которых в сочетании с коротким ежиком волос и круглым лицом, он становился очень похожим на Лаврентия Берию, на собравшихся ответственных, указывая пальцем на своего водителя, стоявшего, втянув голову в плечи и приготовившегося к суду Линча. "Что за бардак у вас в части? На кой хрен вы тут все собрались, с подполковником во главе, если не можете обеспечить э-ле-мен-тар-но-го порядка?" Собравшиеся поедали глазами любимого верховного вождя, но сказать ничего в свое оправдание не могли и поэтому бестолково хлопали этими самыми глазами. "Почему он говорит, что едет за мной, хотя я его не вызывал!!!??? Дежурного - снять, раз не может службу организовать, помощника - тоже снять нахер, вызывайте, заменяйте другими! Дежурного по парку - тоже снять, он святой!!! Он не знает, по чьей команде моя машина в город выезжала, якобы за мной!!! Немедленно вызывайте на службу командира, нехер ему дома сидеть, раз в части бардак, пусть наводит и мне доложит!" После чего, раздав последние указивки и профилактические пинки, гордо сел в свое любимое авто и укатил в город.
   "Кайся, падла!" - сказал "большой" замполит, надвигаясь на адмиральского водилу, - "Какая сука тебя послала в город?" Кто-кто... помощник, горло болит у него, за Холлсом, за леденцами отправил... - ответил водитель, - я сначала не хотел, потом выехал, навстречу адмирал идет, стой блять!!! - орет, а что мне делать, по газам что ли? Тогда вообще жопу мне порвет на британский флаг! Куда едешь родной? - ласково так спрашивает, ну а что я ему отвечу, что помощник за леденцами отправил? Я ему и сказал - за вами! Он оху... офигел поначалу, потом сел в машину, мы развернулись на остановке и приехали в часть... дальше - вы в курсе.

*****

   "Знаю я, какие леденцы этой старой суке понадобились!" - заорал вдруг "большой" замполит - "До сих пор блядина трясется весь, как проститутка на холодном ветру! Ну-ка все за мной!" Процессия проследовала по направлению к штабу, вереди, решительным шагом рассекал окружающую среду "большой" зам, остальные послушно семенили за ним.
   "А ну, колись, старый пень!"- "большой" зам ввалился в дежурку, где погибал от похмельного синдрома, внезапно лишившись скелета в предчувствии неизбежного, помощник дежурного по части. "Какого хера адмиральская машина делала в городе и я об этом ничего не знаю и как последний мудак, стою перед Соколом и хлопаю ушами! Берия несет херню разную, командира вызвать приказал, про то, что в части - бардак и все мудаки, а мы стоим всем стадом перед ним и пла-а-авно так обтекаем???", при этом характерным жестом показав траекторию обтекания.
   "Валикович, ну что ты..."- пытался было начать говорить помощник, однако не договорил, не успел. "Чо, чо, бля - через плечо!"- гаркнул "большой" зам, хлопнув ладонью по пульту дежурного - говори, пьянь, какого хрена Соколовский УАЗик в город поехал никого не спрося?" Уй-й-й-й! - сморщился, весь съежившись, Серега, - "Валикович, ну честно, мне пиздец второй день уже, это ж надо было так пережрать... никак отойти не могу... дал водиле денег, попросил в город съездить по - быстрому, джин-тоника купить, чтобы коматоз уменьшить. А тут-Сокол, как взападло... ну прости дурня старого..."

*****

   "А, ну раз ты такой великий военачальник, давай, вызывай смену вашу, буди дежурного, говори, что вас снял Берия, только смотри, чтобы он тебе пизды спросонья не дал и в ногу тебе не выстрелил, не дай Бог невзначай, сам заварил, сам и разгребай, Джин бля, тоник!". "Большой" зам сел на стул рядом и принялся с интересом следить за действиями многострадального Сереги. Серега, держась за сердце, на полусогнутых ногах поплелся будить только заснувшего дежурного. Раздался тихий стук в дверь, - "Сергей Александрович, нас снял Начальник связи...", после чего в ужасе отпрыгнул от двери от требования идти на три буквы вместе с Главным связистом флота и бурного потока витиеватых выражений, в адрес окружающего бытия, которые можно услышать только в условиях Вооруженных сил РФ.
   Дежурный, протерев ладонью шрамы на лице, полученные в недолгой, но упорной битве с подушкой, выдернул из дрожащих рук Сереги телефонную трубку,-"Дай сюда, старый дятел!" Голосом, не терпящим возражений, оповестил мичмана, который только должен был заступать новым помощником о том, что сроки его заступления несколько переносятся на более раннее время и ему необходимо прибыть в часть и тут же заступить. Учитывая рост старого дежурного, вес за сотню килограмм, силу удара рукой и с ноги, а так же - некоторый дан по каратэ, особых возражений не последовало. Таким же образом оповестил нового дежурного, предварительно выслушав от него соображения насчет Начальника связи и старого дежурного, вместе со всем его нарядом вместе взятыми и нового дежурного по парку. После чего снова сунул трубку в Серегину руку.
   "Ну, кэпу звони давай, теневой военачальник! Задвинь ему тему про леденцы и скажи, что его вызывают на службу из-за них! Кэп приедет и пристроит тебе свой командирский "леденец" кое-куда! Потом сидеть больно будет!"- сказал старый дежурный. "А может и отхряпаешь у него потом тот же леденец, будете с Дыней на пару с заклеенными мордами ходить!"- хохотнув вставил свое словцо "большой" зам. "Вам бы все прикалываться"-с досадой в голосе сказал Серега, "А что, нам плакать что ли"-парировал большей частью молчавший замполит - три.
   "Владимир Иванович... помощник дежурного... старший мичман... нас сняли с наряда... я адмиральскую машину в город за леденцами отправил... адмирал пешком пришел... горло болит... очень... ну я... вас вызывает... я... прошу меня извинить..."-заблеял в трубку Серега, периодически отнимая трубку от уха после громкого шороха, раздававшегося в ней и морщась. "Бля... кэп сам едва живой после вчерашних посиделок с друзьями - морпехами... сказал приедет, отъебет всех!"-подвел он итог своему оповещению. "Бери все на себя, хронь! Иначе мы все тоже самое сделаем с тобой!"-хором ответили ему собравшиеся ответственные.

*****

   "И что я дома скажу?"-задал вопрос скорее самому себе Серега. "Ты звони, скажи, что-нибудь, а мы послушаем, наверное будет содержательно!"-посоветовал "большой" замполит. Серега, через раз попадая пальцем в дырки на телефонном диске, стал набирать номер домашнего телефона. На том конце провода трубку долго никто не брал, потом гудки прекратились, и приятный женский голос сказал - "Алло..."
   Голосом тощего мышонка из мультфильма "Приключения кота Леопольда", Серега сказал в трубку внезапно ставшим писклявым голосом. "Лари-и-и-са, нас сняли с наряда... я сейчас меняюсь и еду домой..." В трубке возникла пауза, после чего Серегино ухо очень быстро начало краснеть, а голова стала подергиваться от потока отборного мата, как будто вместе с ненормативной лексикой из трубки периодически вылетал кулак и методично долбил в ухо помощнику. "Лари-и-и-са... Лари-и-и-са... ну... ну... что ты так... ну я приеду домой..."-снова запищал в трубку Серега. Приятный женский голос и поток выражений и отдельных слов, среди которых самыми приличными были только междометия и фраза "старый, безмозглый хер" не теряли своей интенсивности. В конце концов, поток иссяк, Серега успел сказать - "Ла...", после чего послышался звук швыряемой трубки и короткие гудки. "Мне теперь и дома пиздец..."- подвел безрадостный итог Серега и посмотрел на вытянувшиеся в удивлении рожи присутствующих ответственных. "Ну а кому сейчас легко?"-спросил его Леха.
   "Это-Лариса??? Никогда от нее такого не ожидал!"- пришел в себя первым старый дежурный. Остальные присутствующие так и стояли, раскрыв рты от удивления. "Да... да... да..."- печально и задумчиво сказал Серега, - "Порвет ведь как Тузик грелку", вспомнил он вдруг бессмертную фразу из фильма ДМБ.
   "Прибыл командир части!"-доложил дежурный по КПП. К штабу подкатил командирский Уазик, с запотевшими стеклами, привезя полумертвого после дружеских посиделок командира. "Ну и что тут у вас?"-собравшись с силами и держась за сердце выдохнул он. "Какого хрена адмиральскую машину нужно было куда-то гонять?"-перешел он на стон. Вышел из машины, некоторое время постоял, ловя равновесие и поправляя форму, стал подниматься по лесенке в штаб. Согнал со стула помощника Серегу и плюхнулся на нагретое сиденье. "Ну-ка дай сюда аппарат, любитель леденцов"-потянулся кэп к телефону. "Прибыл в часть для организации службы и устранения недостатков!"-доложил он адмиралу, попутно поморщившись от высказанных вышестоящим начальником замечаний по службе. "Ну вот, почему в шапке... почему без шапки... все херово..."-сказал он куда-то в пространство.
   "Большой" замполит взяв под локоток командира вышел с ним на улицу, отошел с ним в сторону и что-то долго ему рассказывал, иногда жестикулируя. Командир периодически мотал головой и пробовал что-то сказать. Прибыл новый помощник, а чуть позже на одной машине приехали новый дежурный по части и по парку. "Майор ... дежурство по части сдал! Капитан-лейтенант... дежурство по части принял!"-последовал доклад. "Крутитесь, вертитесь, как хотите! Но, чтобы служба была!!! Дежурные по парку доложитесь дежурному по части" -проинструктировал, тяжко выдохнув, командир вновь заступивших. Потом приблизился не очень твердым шагом к Сереге, внимательно посмотрел недобрым взглядом с прищуром из-под козырька каракулевой форменной шапки ему в глаза - "Ёб твою медь!!!"

Над колхозом опустился вечер...

История, которую можно считать своего рода продолжением истории о колхозном утре. Автор так же просит прощения за наличие ненормативной лексики.

Без нее армия - не армия...

На мир, что так циничен и жесток

Смотреть не стоит страусиным взглядом...

Не зарывайте голову в песок!

Не соблазняйте ближних своим задом!

(Дмитрий Саклаков)

   Настал день, когда замполиту первого батальона Лехе, благополучно уже к этому времени сменившего четыре маленьких капитанских звездочки на одну большую, майорскую, необходимо было заступить в наряд дежурным по части. График нарядов офицеров и мичманов висел на входе в штаб части и все, причастные к этому действу лица имели возможность заранее ознакомиться с датами заступления, а так же высказать сои пожелания на месяц грядущий. Так что предстоящее несение службы Лехе было не в новость. Подготовка к несению службы в суточном наряде - это целый ритуал, не соблюсти который военнослужащий просто не может. Ритуал начинается с инструктажа у Начальника штаба. Будет ли НШ инструктировать, или нет, это вопрос десятый, главное прибыть к установленному времени и доложить, "прикинув копыто к черепу" о своем прибытии. Дальше - идет тот ритуал, который каждый военнослужащий разрабатывает лично для себя в индивидуальном порядке. Несоблюдение данного ритуала влечет за собой дурдом в течение суток, совершенно ненужную суету, испорченные нервы, командирские вопли, внезапные вводные и прочие приятные неожиданности.
   Леха, еще в бытность свою молодым, наивным и глупым лейтенантом выработал для себя некоторый порядок действий, когда нарядов в месяц у него порой было до одиннадцати, а дурдом преследовал его почти каждый наряд, поэтому до сих пор, уже став подающим надежды майором, старался следовать ему неукоснительно. Сначала - необходимо привести в порядок форму одежды - утюг в руки и чтобы об стрелки на штанах могла разрезаться надвое муха, если той вдруг взбредет в голову прогуляться по форменным штанам. Потом - еда, отдых в положении лежа (сон), далее следует вечерний чай и - вперед, навстречу новым завоеваниям. Да, и еще - в наряд необходимо приходить в мрачном и сосредоточенном настроении, чтобы уходить домой что называется - "затраханным, но - непобежденным", потому что когда поступаешь наоборот - то и выходит все с точностью до наоборот - идешь домой "затраханным и сломленным морально", да еще и сменишься по закону подлости позже, чем обычно.
   В былые, холостяцкие времена, соблюдение данного ритуала было делом достаточно простым, можно даже сказать - обыденным - никто не мешал и своими соображениями не озадачивал внезапно, однако с появлением такого атрибута жизни взрослого человека, как семья, дело осложнилось если не в разы, то ощутимо.

*****

   Так и в этот раз, все началось как-то не так, а именно - через жопу (выражение образное, говорящее о том, что устоявшийся порядок вещей был нарушен и не имеющее к явлению под названием "гомосексуализм" никакого отношения). Начальник штаба, отличавшийся чрезвычайной лаконичностью в повседневном общении, как сорвался с цепи - проводил инструктаж не пять минут, как обычно, а целый час, мурыжа по кругу одну и ту же тему - служить нужно согласно Устава внутренней службы! "Наверное, еще не отошел от вчерашнего вечернего совещания" - подумал Леха, украдкой поглядывая на часы - "Блин, и так времени в обрез, еще и НШ мозг ибет, пора бы ему и закругляться!"
   "Вчерашнее совещание" НШ сам невольно превратил в "Маски - шоу", когда решали вопрос о топливе для отопителей кунгов аппаратных. Заместитель по тылу, как человек несомненно бережливый выступал за сокращение потребления топлива, однако сразу же после него встал комбат - два и произнес - "Вот вы тут такие все умные сидите, отопители много топлива жрут..., а мы там, на аппаратных мерзнем все!" НШ внимательно выслушал доводы сторон и произнес историческое - "Успокойтесь, Андрей Борисович, умных людей в этом кабинете нет..." "Умных нет? Ну раз нет, так нет..."- встав, сказал комбат - раз и, пока начальник штаба хлопал, раскрыв рот, глазами от неожиданности, просто - напросто вышел из кабинета никого не спрося. Возникла пауза, которой захотели воспользоваться все остальные присутствующие, чтобы просто смыться по домам, однако НШ пришел в себя и под угрозой порчи зрения подчиненному офицерскому составу ко дню зарплаты, вернул всех на места и совещание продолжилось, затянувшись гораздо дольше обычного.
   Приехав на автобусе, наконец домой и, желая все же подготовиться надлежащим образом, Леха понял, что жизнь готова внести коррективы в его планы сразу после переступания порога домашнего очага. Жена, встретив, тут же начала озадачивать своими идеями, которых в голове у нее водилось великое множество. Ребенок так же внес свою долю в дезорганизацию, потому что папин сон перед нарядом не входил в его планы на игры и развлечения.
   Слегка поглаженный и совсем не выспавшийся перед бессонной ночью Леха поехал в часть для заступления. Монотонно гудевший по североморским улицам автобус успешно убаюкал страждущего, глаза начали сами собой закрываться и сон захватил его в свою власть, которой продлиться суждено было недолго - всего минут пятнадцать. Из всего ритуала подготовки лучше всего было выполнено наличие "сурового настроения", с которым Леха приехал в часть, чтобы верой и правдой послужить Родине.

*****

   Старым дежурным по части в чудесный зимний пятничный вечер стоял великолепный помощник начальника штаба по организационно - мобилизационной работе, фанат инструкций и руководящих документов, как и всякий бумажный человек несколько побаивавшийся личного состава. Ответственный заместитель по тылу куда-то слинял по своим делам, сказав, что будет на связи. "Здорово Санчо, что нового в нашем колхозе?"- поздоровавшись, спросил Леха. "Да так... скукота в общем..."- ответил ПНШ.
   Зря, конечно он так сказал. В разговор вклинился внезапный звонок "местного" телефона. "Дежурный, капитан третьего ранга..." - отрекомендовался ПНШ. "Как возгорание? Дым? Много дыма? Вот бля, еще этого не хватало под конец наряда... Что делать?" - округлив глаза спросил Саня. "Что делать, беги в столовку, смотри что там такое", - меланхолично ответил Леха, потому что заступить ему еще только предстояло, он не отвечал пока ни за что и поэтому оставался спокоен, как удав - "Оставляй здесь помощника, а сам - беги туда".
   "Я должен оповестить о пожаре, а помощник пусть сам туда идет!!!" - Саня бросился к телефонам. "Товарищ командир, в столовой пожар! Мной оповещена пожарная охрана, приступаем к тушению! Есть! Епт... нужно же было в пожарку позвонить! Алло! Пожарная охрана? В войсковой части ... пожар в столовой! Да! Улица Восточная! Да!" - метался он по дежурке, соблюдая инструкции. Далее последовали звонки - оперативному дежурному вышестоящей организации, начальнику штаба, заместителю по тылу и, чтобы потом не было обидно, что его обделили вниманием - зампотеху.
   В столовой тем временем, не известно по какой причине, в воздуховоде вентиляции начала тлеть та дрянь, которая там скапливалась годами. Дым оттуда пополз в варочный цех и по другим помещениям. Дежурный по столовой, матерый мичманюга из службы тыла, доложив обстановку, матюкнувшись, снял решетку с воздуховода, врезал от души по нему деревянным "веслом" для перемешивания каши, отпрыгнул в сторону от вылетевшего оттуда тлевшего мусора и затоптал его ногами. После чего заглянул вовнутрь, не тлеет ли там еще чего, сказал поварихе, испугавшейся дыма, что "нечего туда свои затычки было засовывать", благополучно вернул все на место и распорядился убрать все матросам из наряда, а так же открыть все окна для проветривания.

*****

   "Ну вот собственно и все - сказал он помощнику дежурного по части, все это время стоявшему рядом, сходи, скажи ему, что все нормально, ничего нигде не горит, пусть не кипешует!"
   "Ёбаный дурдом!" - сказал дежурный по столовой, вышедший покурить на воздух и, нос к носу, вернее - нос к капоту, столкнувшись с подъехавшей пожарной машиной. Мигавшей при этом синей мигалкой и имевшей, с сидевшими внутри в полной готовности огнеборцами, весьма зловещий и решительный вид. "А вы чего приперлись?", спросил он. "Так у вас же пожар" - сказал главный по тушению. "Где?" - снова спросил мичман - "У нас ничто и нигде не горит. Так, дымок шел. Теперь не идет." "Не знаю, нам ваш дежурный по части позвонил, сказал, что пожар, вот мы и прилетели..."- пожарный был невозмутим. "О! Ну сейчас все и порешают!" - сказал дежурный по столовой, видя как в ворота КПП заезжают УАЗики адмирала и командира части. Через некоторое время на такси из города примчались зампотех с зампотылом.
   Адмирал был сосредоточен. Зайдя в столовую, выслушал доклад, осмотрел помещения, понюхал воздух, похвалил дежурного за оперативные действия, потом вышел на улицу, построил прибывших должностных лиц части и что-то долго-долго им объяснял на свежем северном морозце. Собравшиеся держали "руки по швам" и согласно кивали. Красны пожарный "Урал" вальяжно продефилировал мимо них, направляясь к воротам КПП.
   Леха в это время инструктировал на плацу заступающий суточный наряд. Адмирал жестом приказал своему водителю подъехать, после чего сел в машину и убыл. Оставшиеся пошли делать "допрос с пристрастием", а проще говоря, что-то вроде группового секса старому дежурному.
   Наряд, равняйсь! Смирно! По местам несения службы шагом - марш! Заступающий суточный наряд в полном составе молодцевато прошлепал мимо расстроенных начальников.

*****

   Когда новые дежурный и помощник зашли в помещение дежурного, их взору предстала оргия по совращению старого дежурного по части. "Какого хера ты все на уши поднял, мне мог сразу набрать?" - причитал получивший самую большую дозу люлей от адмирала, а потом - вдогонку еще и от командира, зампотылу. "Меня для чего было вызывать и тем более - начальнику связи еще звонить?" - интеллигентно интересовался НШ. "А я тут при какой пиз... какое я ко всему имею этому отношение" - кипятился зампотех, постеснявшись в последний момент ввернуть крепкое словцо в присутствии командира. "А я... а инструкции... доложить по команде... я должен был..." - пробовал чуя, что начинает пахнуть жаренным, оправдываться несравненный "мобилизатор". "А ну, не гавкай, кому сказал!" - высказался "большой" замполит, которого никто не вызывал и приехавший самостоятельно, по зову сердца. "Что еще я должен был сделать???" - уже с оттенком досады о неоцененности стараний спросил на свою беду Сашок. "Шойгу еще бы блять, позвонил! Сразу в МЧС!!! Нахуя так мелко - начальнику связи?!" - заорал командир, которому весь этот цирк уже порядком поднадоел, - "Чипа и Дейла пусть на голубом вертолете пришлет спасать тут всех, еб твою медь!!!"
   "Так, все свободны, зампотылу - обеспечишь ужин! Готовы на доклад? Заходите! спросил командир, рассевшись в своем кресле в кабинете. "Товарищ капитан первого ранга, капитан третьего ранга ... дежурство по части сдал!" - "Товарищ капитан первого ранга, майор ... дежурство по части принял!" - доложили оба дежурных. "Так, ты понял, как все делать? Чтобы таких вот вывертов не было!" - сказал командир. "Справимся!" - не совсем по уставу ответил Леха. "Давай, иди контролируй ужин, а ты Бэтмен, или блять Ватман, останься пока!". Закрывшаяся за спиной Лехи дверь в командирский кабинет была занавесом в этой драме.

*****

   Ужин прошел гладко, заместитель по тылу "полюбил" для профилактики весь наряд, поэтому все было организовано на высшем уровне. Ответственные должностные лица перекусили, погасив образовавшийся стресс, в офицерском зале. После доклада о проведенном ужине личного состава, командир наконец убыл отдыхать от дел праведных, домой, к родному семейному очагу.
   Не успел еще развеяться дым от остатков столовой, начаться процесс переваривания сытного ужина, и мерного несения службы, как в дежурку ввалился злющий зампотылу и с места в карьер - "Вы как службу несете? Вы что совсем тут охуели что ли? У вас дежурный по столовой бухой, а вы сидите тут, ёблами торгуете!!!". "Федор Иваныч, в чем собственно дело, мы же только что с вами были в столовой, все было просто отлично?"- в один голос спросили Леха с помощником. "Да, были и что? Пошли еще раз!" - вскипел главный по тылу.
   Когда зампотылу и дежурный влетели в комнату дежурного по столовой, их взору предстало привидение в белом халате, стоявшее опершись на ополовиненную бутылку водки "Гжелка" ноль целых семидесяти пяти сотых литра емкости. Рядом стоял пакет томатного сока и открытая консервная банка. "Дежурный по столовой старший прапорщик Сю..." - только и сумел выдавить он из себя. "Ты что бля, творишь!!!???" - зарычал, надвигаясь на него зампотылу. "Да, вот так... х-х-х-х... ик-к... Так ... вот... вот так..." - четко ответил Сю, в миру называвшийся Сергеем Геннадьевичем. "Вон отсюда!!!" - снова завопил Федор Иваныч и принялся вызывать на службу начальника столовой для заступления вместо безвременно выбывшего.
   "Наденька... я... Наинька... ик-к... Наинька... я щсс... скро... ик-к... приеду домой... Наинька... ну Наинька... ну и хер с тобой, злтая рбка! И пашшшла! Наинька... бля..." - попытался что-то объяснить своей жене Геннадьевич, затем со злостью всей пятерней нажал на кнопку с красной трубкой и стал собираться домой.
   Иваныч отпустил дежурного по части обратно сказав, что пока никому ни-ни, сами разберемся, а сам стал ждать нового дежурного и гонять наряд по столовой. Прибыл наконец новый дежурный по столовой. "Юра, тут Сю учудил нежданно - негаданно, так что там тебя Иваныч ждет - не дождется." начальник столовой ушел, а дежурный и помощник наконец-то занялись текущими делами.

*****

   Наступила ночь. В этот раз выдалась ясная, тихая ночь с легким морозцем, градусов эдак под двадцать. В небе разгоралось потрясающее полярное "кино" с первой серией в виде цветной ленты от горизонта до горизонта. Личный состав спал чутким сном в своих казармах, дежурный по части, заполнив документацию, наболтавшись с помощником и выслушав доклад от патруля, отправил того спать, а сам приготовился бодрствовать в меру сил. Леха постоял в одном кителе на крыльце, любуясь на открывающееся зрелище, а заодно холодком стряхивая с себя, начинающий накатывать липкими волнами сон.
   Чтобы не заснуть раньше времени, он вызвал дежурного из одного из батальонов, оставил его за себя в дежурке, а сам, вместо неудобной и надоевшей шинели. Влез в теплый и гораздо более удобный бушлат и вышел на улицу, чтобы пройти, проверить несение службы на местах.
   Красота Северного сияния так и не приелась ему за все годы службы и поэтому он шел не спеша, большей частью глядя на небо, где в это время горело и переливалось потрясающее представление, нежели себе под ноги. Выбоина на асфальте вернула его в настоящее с сопутствующим - "Вот блять!" Все было нормально, люди на местах, служба несется, тем более, что в наряде по части был его батальон и можно было быть более - менее спокойным насчет того, что кто-либо из моряков что-то может внезапно учудить.
   Оставшись один, Леха сделал запись в журнале об итогах проверки службы и лениво пощелкал кнопками пульта от недавно установленного в дежурке телевизора. Показывали как обычно - разное говно, телевизор был выключен, единственным занятием стало интересное чтиво.

*****

   Сон внезапно накатил очередной волной, сопротивляться которой Леха уже не смог и не захотел. Выслушав очередной доклад от патруля о том, что на маршруте все без замечаний, он посмотрел на часы, до следующего доклада еще целый (!) час, устроился поудобнее в кресле, поднял воротник бушлата и стал "медленно моргать", оставив бодрствовать лишь маленький кусочек головного мозга, чутко реагирующий на всевозможные внезапные раздражители.
   В половину четвертого утра, предрассветную тишину полярной ночи разорвал тревожный голос патрульного по парку, раздавшийся над ухом по селекторной связи - "Товарищ майор! На территории парка обнаружено постороннее лицо!" Мозг, натренированный в многочисленных нарядах проснулся моментально. "Твою мать!!! Да что за дурдом!!! Еще не хватало посторонних лиц!" - слово в слово, в сердцах повторил Леха фразу, случайно обороненную днем дежурным по столовой при тушении пожара. "Товарищ майор! Постороннее лицо задержано и обезврежено!"- снова раздался доклад, только уже не тревожным, а скорее - молодцеватым голосом. "Блять!" - родилась первая мысль в Лехиной голове - "Он ему что, штык - нож в брюхо засадил? Обезврежено... ну писец..."
   Дождавшись сонно перебирающего ногами вызванного дежурного из батальона, Леха чуть ли не бегом ломанулся в парк. Возле заправочного пункта стоял скрюченный человек в белом, а рядом с ним, в тулупе, из-за этого казавшийся в два раза больше матрос - патрульный.

*****

   "Товарищ майор, патрульный по парку матрос ..." - представился он - "Вот, спеленали!!!" "Николаич, ну будь хоть ты человеком!" - взмолился скрюченный, - "Ну дай я хоть за бушлатом зайду, скоро окочурюсь здесь нахер, на морозе совсем!!! Яйца уже ромбиковыми стали!!! Я блять, трезвый уже!!!" Леха повнимательнее вгляделся в фигуру "скрюченного" и разбуженный его истерическим смехом, из комнаты дежурного по парку вылетел еще один матрос - патрульный, так же мирно подремывавший у теплой трубы, в условиях Вооруженных сил, заменявшей батарею. Этим скрюченным оказался тот самый Сю... в миру называвшийся Сергеем Геннадьевичем, который, опасаясь получить "по самое нехочу" от своей любимой Наденьки, домой не пошел. Пользуясь своим служебным положением начальника заправочного пункта, просто открыл его и завалился там в тепле спать. Под утро, почувствовав характерный позыв, бедолага Геннадьич захотел отлить на стенку своей заправки, где и был застигнут врасплох бдительным моряком.
   Все бы ничего, но на окрик - "Стой, кто идет!" - последовал ответ перепутавшего день с ночью Сю... - "Да иди ты на ..." Такого поворота дел добросовестный матрос стерпеть не смог и поэтому Геннадьич, из-за нетвердых ног не сумевший добежать до спасительной двери, был вскорости спеленут в чем был - в тапочках и в армейском белье и оставлен трезветь до прихода дежурного.
   Утром заместитель командира по тылу пришел на службу раньше остальных заместителей и командира. Леха вкратце доложил ему об обстановке и о ночном шоу. Зампотылу хищно улыбнулся - "Не пошел домой, гад..." Об этом командиру решили не докладывать, все прошло тихо и мирно. Командир на утреннем докладе еще раз отвесил хорошего пинка "мобилизатору" за вчерашнее представление и жизнь снова потекла своим чередом.
   Дежурный ушел отдыхать после ночи, а Федор Иваныч "за хобот" притянул к себе в кабинет прятавшегося в автопарке многострадального Сю... где долго любил его с особым наслаждением. Затем, не давая ему опохмелиться, отправил в парк - исполнять должностные обязанности в полном объеме с докладами ему лично о проделанной работе. Сергей Геннадьевич, все утро ожидавший казни и выскочивший из зампотыловского кабинета не получив даже выговора, яростно и старательно работал весь день "за себя и за того парня"...
  

Товарно-денежные отношения в среде военных психологов.

Дятел сел на нашу дачу

И давай по ней клевать...

Щас его я озадачу!

Из двустволки, твою мать!

(Артур Гиваргизов)

1. Тернистый путь в психологию.

   Замечательная наука - психология. Только начни копать, сразу узнаешь столько интересного, и про других и о себе любимом. Возможности твои в познавании этого бренного мира и тех, кто его населяет, ходя преимущественно на двух ногах - возрастают многократно. Это если копать просто на ровном месте. А если еще и материал для копания имеется в избытке, причем - достаточно разнообразный - то рыть сам Бог, как говорится велел. И тогда вашему мысленному взору предстают в новом виде полчища тараканов, жучков, муравьев, кусающих мух, лягушек, крокодильчиков, белочек и прочей интересной живности, которая обитает в человеческих мозгах и не дает спокойно жить как самим себе, так и окружающим.
   Желание рыть имелось, вывод о том, что не мешало бы поставить этот процесс на научную основу, родился сам собой. В итоге - не сказать, что уж "гостеприимно двери распахнул", но открыл, когда в них постучались, на договорной основе - Мурманский филиал Российского Государственного Социального университета, в просторечии - просто РГСУ, а если быть еще точнее - то не весь, а всего один лишь его факультет психологии, в другие как - то не стучаться не пробовал. Этому предшествовал день безумных скачек по столице Российского Заполярья со списком в руках, в поисках подходящего учебного заведения, потому что заведение, в которое документы уже были поданы - внезапно и скоропостижно приказало долго жить.
   Тем не менее, скачки завершились успехом, причем находился наш университет недалеко от исходной точки, с которой собственно, эти тараканьи бега начинались. А мы оббегали полгорода. Ну что поделать, если расположение рынков и магазинов в городе знаешь неплохо, а вот расположение университетов - гораздо хуже! Пришлось это положение срочно поправлять. Я бы даже сказал - судорожно.
   Итак, бумажки подписаны, договора заключены, мы влились в свою группу, которая до этого и не подозревала о нашем существовании и, потихоньку началась учеба. Нужно сказать, что почтеннейшую публику, возжелавшую стать психологами попытался подмять под себя стихийно организовавшийся актив, во главе со скромной мурманской девушкой Галей, назначившей себя старостой, в меру сил пытавшейся вырабатывать командный голос и реализовать свое скрытое желание властвовать безмерно. Однако, после благополучно перенесенного первого шока, эти потуги разбивались о всеобщий пофигизм и нежелание подчиняться самозванцам со стороны широких масс.
   Группа подобралась просто замечательная, абсолютно не лезшая за словом в карман, сразу перезнакомившаяся и объединившаяся в целях противодействия гнету актива, числом что то около двадцати пяти человек, из которых мужескаго полу было всего четверо. Из этих четырех сразу выделился непьющий мичман и общался большей частью с женской половиной, а с нами постольку - поскольку и, мы образовали свою маленькую, но дружную группку, сразу прозванную в почтеннейшем обществе "Тремя богатырями" - трех офицеров Северного флота ея Величества России.
   Ильей Муромцем сразу негласно и безоговорочно стал старый капитан, которого звали Володя, из моего первого гарнизона, с которым я еще в свое лейтенантское время пересекался по службе и имел общих знакомцев. Самый старший из нас и самый здоровый и харизматичный - свое место и неформальный титул он получил вполне заслуженно. Добрыней стал мой коллега из почти такого же дальнего гарнизона - Дима. Особо крепкой комплекцией и сколько - нибудь выдающимися габаритами он не отличался, но имя имел, начинающееся на букву "Д" и был по натуре добрым человеком - этого собственно и хватило. Для меня же иного варианта не оставалось по определению - Алексей, да еще политработник, периодически проводящий душеспасительные беседы с любимым личным составом, к тому же желающий стать психологом... - как вы сами догадались - не кто иной, как Алеша Попович...
   Вот так мы и учились, интересно и содержательно, своевременно внося плату за обучение, согласно заключенному договору, а самое главное - весело и достаточно легко. Наш учебный корпус находился практически на территории Мурманского рыбного порта. Это сразу же заставило вспомнить мое Симферопольское училище, возле которого находился мясокомбинат... Кроме внезапно пробудившейся ностальгии, подобное расположение имело еще одну неоспоримую выгоду. Если перескочить через железнодорожные пути, по которым день и ночь взад - вперед катались вагоны с угольных причалов, что иногда попахивало некоторым экстримом, учитывая ограниченное время перерыва между парами, то можно было сразу же попасть в поистине райское место. Этим местом был классический портовый кабак, со столиками на металлических ножках, как в советских столовых, с такими же стульями.
   Несмотря на несколько забулдыжный внешний вид, пиво в этом кабачке подавалось приличного качества и всегда свежее, что согласитесь, должно быть вполне естественным для города, в котором есть свой пивзавод!
   Каждому - свой вид удовольствия и ритуал перед ним. Перед концом пары наш Илья Муромец говорил сакраментальную фразу - "Не угодно ли благородным донам..." - сомневаюсь конечно, что настоящий Илья Муромец так говорил своим братьям по оружию, но... новое время - новые веяния... Мы же практически хором отвечали, что не только поддерживаем, но и всячески одобряем! Звонок на перерыв служил своего рода выстрелом из стартового пистолета. Женская половина нашей группы плотным строем бежала пускать дым на улице, нам же за десять минут предстояло сделать еще больше.
   Картина выглядела примерно так - около двухсот метров бега с препятствиями и отслеживанием приближения маневрового тепловоза с пустыми вагонами, организованное влетание в заветные двери, от дверей кабачка - "Здрасти! Три пива и сухарики!", красивый прыжок с деньгами к стойке, расчет и получение сдачи - пиво уже налито, сухарики открыты... Теперь уже плавное и величавое движение к столику и - "Будем здравы, бояре!", а так же, как вариант - "Господа офицеры" или уже знакомое - "Благородные Доны!" Все зависело от настроения, количества имеющейся наличности, а так же просто - от графика. Времени насладиться дивным напитком - "Пиво Кольское светлое" было хоть отбавляй - целых минут пять! Потом, таким же порядком - галопом обратно в светлую и уютную аудиторию, где принятое "Кольское" уже приятно накатывало, делая учебный процесс гораздо более увлекательным и содержательным.
   Еще более увлекательным было подведение итогов после сдачи очередного экзамена на сессии в конце четвертого курса. После одного такого подведения, сидеть на следующий день на занятиях было очень тяжело. Под сочувственными взглядами мы еле-еле досидели до конца пары и бегом отправились по уже выверенному маршруту. В десять минут мы почему - то не вложились и пришли в аудиторию "поздно днем", под негодующими взглядами и замечаниями наших руководителей на общественных началах.
   Не обращая внимания на осуждающие реплики девушки Гали и лишь заметив ей, что обращение по фамилии она пусть оставит для кого-нибудь другого, я принялся разглядывать свою зачетную книжку, гордясь своими успехами. Взглянув на оценку за сданный накануне экзамен по общей психологии, я увидел, что буква "о" в сокращенной оценке "хор", больше напоминает петельку, нежели кружок...
   "Что - то я не понял, что мне Прялухина вчера на экзамене поставила, "хор", или "хер"..." тихонько про себя подумал я... Хотя вполне может быть, что-то случайно из меня и вырвалось... И этого "чего-то" по видимому, оказалось вполне достаточно для того, чтобы у Гали едва не начались судороги, общественная кассирша состроила гримасу, как будто ей по лицу дали свежей рыбиной, а подружка старосты подавилась жевательной резинкой...

2. Теория без практики мертва!

   Учеба шла своим чередом, подготовка к предстоящему юбилею части - параллельным курсом, на горизонте внезапно нарисовалось такое мероприятие, как сборы флотских политработников... Дурдом в части нарастал в геометрической прогрессии по мере приближения знаменательной даты. Приводились в еще больший порядок расположения, оформлялась праздничная наглядная агитация, рассылались приглашения посетить наш юбилей всем, до Президента включительно. Командир жаждал угодить всем и, не дай Бог, кого - нибудь не забыть! Боевая подготовка была в принципе свернута, пахло краской и часть была похожа на муравейник. И вот она - отдушина! Хоть на день можно будет задвинуть на внеплановые отделочные работы и окунуться в другую обстановку, не новую, но все равно - другую.
   Наконец наступил этот день. Политработники и все, кто связан с воспитательной работой, съезжались со всех гарнизонов в Североморский Дом офицеров. Первым делом - поиск знакомых лиц, с которыми учились в училище, когда-то набирали и воспитывали молодое пополнение, или служили раньше. Теперь еще и добавились знакомые по университету... вот они, легки на помине, а так же и их знакомые, среди которых нам встретились и выпускники - Симферопольцы разных лет. Короче говоря, остаток дня обещал перестать быть томным и бессмысленным.
   Как обычно случается в таких случаях, была трогательная официальная часть, во время которой была отмечена исключительная роль флотских политработников в деле морально - психологического обеспечения повседневной деятельности войск и сил. Были диаграммы, отражавшие динамику различных процессов. Подводились итоги деятельности. Итоги были как всегда - впечатляющие, не без недостатков конечно, но недостатки на фоне успехов были совсем уж пустячные. Потом большие начальники из Управления воспитательной работы наградили сами себя за огромные заслуги грамотами и немножко - некоторых из присутствовавших в зале. Зал дружно хлопал в ладошки, периодически поглядывая на часы и искренне радовался за коллег, особенно - за тех, которые находятся на ответственной работе - из Управления, разумеется.
   На этом мероприятии конечно хватало пофигизма, особенно во время торжественной части во время награждений. Офицеры ведь - как дети! при встрече - будут травить разные байки и анекдоты, только дай им тему и собери в количестве более трех в одном месте. Но! Почему - то особенно тихо стало в зале, когда попросили выступить участников боевых действий, только недавно возвратившихся с Северного Кавказа. Все байки были срочно убраны на второй план, особенно когда демонстрировали на большом экране фотографии, сделанные "там". И все слушали, затаив дыхание, как они работали в далеко не тепличных условиях реальных боевых действий. Здесь, в Североморске, война воспринималась, как нечто далекое и абстрактное, однако - вот оно, ее легкое поветрие. Работа с людьми в мирное время не имеет ничего общего с тем, что делали не так давно, выступавшие с трибуны.
   Была затронута очень интересная тема работы не только с подчиненным личным составом в боевой обстановке, но и работа с местным населением, не отличавшимся особым гостеприимством. Это было то, о чем не узнаешь никогда сидя в теплой казарме за тысячи километров от выстрелов и опасности. Очень интересно и познавательно было об этом услышать, как говорится из первых уст. И зал ответил, не просто похлопав в ладоши - это были аплодисменты, которыми все присутствующие выразили свое восхищение и уважение реальным делам заслуженных людей. Вот это - опыт! Вот об этом нужно рассказывать! Все присутствующие еще долго находились под впечатлением от услышанного и увиденного.
   В конце концов, официальная часть подошла к своему завершению. Всех, кого надо - наградили и отметили, остальные, неотмеченные, разбрелись по помещениям Дома офицеров для "работы в секциях". Наш "шеф" - "большой замполит" убыл работать туда, где собирали замполитов частей, а мы, как фигурки поменьше, разошлись - один в секцию Общественно-государственной подготовки, я же - пошел учиться уму-разуму к военным психологам, благо всю психологическую работу в части на нештатной основе вел я.
   Дима - Добрыня был уже там и мы сели неподалеку друг от друга и принялись внимать, что нам говорили с высокой трибуны знающие люди. Кого - то отметили, кого - то поругали. Ведущий секции в звании капитана первого ранга отметил в лучшую сторону психологическую службу на авианосце "Адмирал Кузнецов", охарактеризовав ее как одну из самых лучших на флоте. Затем попросил представителя от этого славного корабля рассказать подробнее о том, как они проводят психологическое обеспечение нелегких корабельных будней.
   Представитель сначала немного стеснялся собравшейся публики, потом ничего, освоился и достаточно толково и в красках рассказал о массажных креслах и целом комплексе психологической реабилитации, который имелся на авианосце. Причем все это располагалось в отдельном, специально оборудованном помещении. Руководитель нашей секции всячески подчеркивал высокое качество выполняемой работы. "Вот, берите пример, товарищи!" Все соглашались, брали пример, завидовали белой завистью и говорили - "Да-а-а-а-а-а..."
   В конце концов, сзади нас зашевелилось нечто, точнее - зашевелился некто, одетый в гражданское платье, до этого мирно подремывавший на своем месте и рисовавший всякую фигню в блокноте, но рассказ привел в его состояние крайнего возбуждения, выведя из коматозного состояния - "после вчерашнего". По мере изложения, он цокал языком и периодически восклицал - "Ну надо же! Вот это да!" Как в Штирлице, идущем по взятому Берлину, разведчика выдавали сорок восемь комсомольских значков, и волочившийся сзади парашют, так и в данном товарище многолетнюю выслугу на офицерских должностях выдавала манера носить гражданский костюм - он на нем сидел, как форма на военном. Речь изобиловала специфическими словесными оборотами и особый колорит привносил тянувшийся на добрых полметра от него "шлейф", состоявший преимущественно из молекул этилового спирта с примесью легких закусок. Причем после объявленного перерыва этот шлейф внезапно обрел новые оттенки. Выслушав рассказ очень внимательно и кое-что пометив в блокноте, он попросил разрешения задать вопрос.
   Вначале "колоритный" поинтересовался, откуда на корабль привалило такое счастье. Представитель, в звании капитана третьего ранга, с достоинством перечислил шефов, организовавших такой подгон и так заботливо опекавших экипаж. Затем, вполне закономерно встал вопрос о цене вопроса, на что так же с достоинством был дан ответ, что все это стоит всего-то около восьми тысяч долларов... Зал тут же приуныл, едва не впав в коллективную депрессию... Все уже раскатали губу, решив поднапрячь вышестоящее командование на приобретение подобных шедевров. Частей и кораблей много, а шефов, особенно денежных - мало! И на всех их не хватает. Пришлось наступить на горло собственной песне и распрощаться с возможностью заиметь когда - нибудь и в своей части подобную штучку...
   Из оцепенения и уныния всех собравшихся вывел вышеупомянутый товарищ в гражданском. "Понятно! Очень хорошо! Я думал, будет больше..." - ответил он... "... а где и с кем можно решить вопрос насчет оптовых закупок?" Секция психологической работы в этот день больше свою работу не возобновляла... не смогла...

Пиджаки.

Человек -- это тайна, в которой

замыкается мира картина,

совмещается фауна с флорой,

сочетаются дуб и скотина.

(Игорь Губерман)

   Шел своим нудным чередом самый обычный служебный день. За окном моросила мелким, противным дождичком заполярная осень, а комбат пришел с вечернего совещания от командира злой. Кэп, после полученной нахлобучки от Начальника связи флота за какой-то косяк, был не в духе и решил провести воспитательные беседы с комбатами и заместителями.
   Второй и третий комбаты приняв перед совещанием граммов по двести разведенного С2Н5(ОН) в пропорции "сорок к шестидесяти" и настоянном на паре жгучих перчин марки "Огонек", нагло сорванных с куста, растущего на подоконнике кабинета зампотыла, сидели с умным видом и дышали сугубо в себя, периодически отрешенно кивая головами и периодически вставляя в командирские монологи что-то от себя, типа "Тктчноесть!" Комбат - первый, прибыл на совещание сразу из автопарка и не успев "замахнуть по маленькой" с братьями по оружию, был суров и сосредоточен, всем своим видом демонстрируя, что он "вообще не знает эту пьянь". Ну ладно бы там что - нибудь серьезное, так нет же, в итоге снова противная кислятина, сопровождаемая периодическим воздеванием глаз к небу и воплями - "Ёб твою медь!"
   Да еще и отмочивший номер комбат-два. На вопрос командира, заданный комбату - два, насчет красных глаз, последовал шокировавший кэпа ответ - "Плакал всю ночь..." "Это почему же?" - удивленно вскинув брови, живо поинтересовался командир. "Приснилось, что Вы умерли..." - невозмутимо ответил второй комбат. Масла в огонь подлил и сам заместитель по тылу, на командирское резюме - "Почему я должен об этом думать, когда у меня есть зампотылу", выдавший тему, про то, что кто-то дебильные задачи ставит, а зампотылу должен "жопой гвозди таскать!" В общем, временами на совещании было даже весело. Но все хорошее когда - нибудь заканчивается, вот так и совещание у командира подошло к своему завершению.
   Комбат, придя в помещение батальона и закрывшись в своем кабинете, немного подумал и спросил умного человека - самого себя, - "А нахера собственно так поступать именно с медью, а не с каким-нибудь другим металлом?" Потом, поразившись оригинальности поставленного самому себе вопроса и представив зампотыла, спустившего штаны и выдергивающего из доски гнутый гвоздь - "сотку" этим самым местом, ухмыльнулся и покачал головой. Затем вторично спросил того же умного человека - "А не дурак ли я?" и, не найдя, к своему удивлению, однозначного ответа, собрал для раздачи пряников и постановки задач на завтрашний день, а так же подведения итогов рабочего дня, офицеров и мичманов своего батальона.
   Офицеры и мичманы вверенного ему подразделения, терзаемые в конце дня смутным желанием убыть наконец - то домой, уже ждали батальонного начальника в канцелярии командиров взводов, ерзая на своих стульях. После комбатовского приглашения, должностные лица расселись по своим местам, раскрыли ежедневники, приняли в свою очередь, умный вид и приступили к делу. Первым о состоянии перевода техники на зимний режим эксплуатации доложил зампотех. Комбат и сам все прекрасно знал, лично побывав в автопарке, поэтому для доклада много времени и не потребовалось. Батальон всерьез заявлял о стремлении к получению переходящего знака лучшего подразделения, конкуренция с лучшим вторым батальоном была ожесточенная, поэтому обстановка в большинстве случаев была самая что ни на есть рабочая.
   Вторым на очереди был замполит. Комбат смерил майора не очень добрым взглядом, с прищуром из-под очков. Была на то некая причина. Как-то не так давно, когда три фронтовика - подполковника собрались вместе, неплохо приняли "на грудь" "Хлебного вина N21 от Петра Смирнова", под разговоры "за жисть", им под руку попалась кассета группы "Любэ", где среди прочих, была песня "От чего так в России березки шумят..." Комбаты тоже задались этим вопросом. Надо сказать, задушевная песня пришлась по духу товарищам офицерам и ее они дослушали со слезами на глазах. Эх, березки, березки... как же вы шумите-то в России...
   Комбат - второй, ткнув уже не совсем верным пальцем, в кнопку на магнитофоне, перемотал пленку и песня заиграла снова. "Отчего так в России березки шумят..." - традиционно затянул кассетный голос Расторгуева. Комбаты приготовились плакать и дальше, но как назло, в батальон принесло замполита, которому позарез понадобилось пообщаться на важную тему со своим непосредственным начальником. Зайдя в кабинет и быстро оценив обстановку, майор принял единственно верное в данной обстановке решение. "Товарищи офицеры, я знаю, почему в России именно ТАК березки шумят!!!" - торжественно провозгласил он.
   Удивленные подполковники вытаращили на него свои удивленные и заплаканные глаза. "Ну и..." - спросил первый комбат, наливая себе в стакан из коробки апельсиновый сок, чтобы запить. "Понимаете" - продолжил замполит, - "Специфическая форма листовой пластинки у березы, растущей на Среднерусской возвышенности, порождает при ветровом воздействии уникальный шум, присущий только этому виду берез..." Комбат - три, самый спокойный из всех присутствующих, удивленно раскрыл рот, а комбат первый поперхнулся тем самым соком. Дальнейшие свои рассуждения относительно особенностей умеренно континентального климата средней полосы России и розы ветров в данном регионе, майор договаривал, уже выбегая из комбатовского кабинета, под рев комбата - два, старающегося медведем вылезти из-за стола - "Я его сейчас отпижжу!" Однако скорость и координация движений под влиянием принятой дозы, у него была уже не та, после чего обиженный в лучших чувствах второй комбат долго выговаривал первому о том, "какой у него замполит мозгоёб".
   В итоге решение вопроса было перенесено на более позднее время, благо ничьей жизни и, тем более, боеготовности Родины в настоящий момент, оно не угрожало. Однако в отношении своего зама комбат стал держаться более официально и настороженно. Впрочем, на совещании и ко второму своему заму у подполковника особых вопросов не возникло. Недобрый взгляд остался только лишь недобрым взглядом. Комбат вообще не очень любил политработников, непонятно, правда, почему. Наверное начитался в свое время книг Александра Покровского.
   После двух майоров о своих добрых делах за прошедший день стали докладывать мичманы. "А где эти двое?" - оглядев собравшихся и показав глазами на два пустующих места, спросил комбат. Речь шла о двух начальниках отделений, двух лейтенантах - двухгодичниках, выпускниках военной кафедры гражданских ВУЗов и призванных на два ближайших года в войска. Один из них, простой мурманский парень, Олег - закончил местный технический университет, а второй - тихий и интеллигентный, Миша, какой-то довольно престижный университет в Питере.
   Надо ли говорить, что лейтенант, прошедший довольно - таки суровую школу казармы военного училища, по своей психологии будет сильно отличаться от двухгодичника, одевшего форму только по выпуску из гражданского ВУЗа. Олег, еще не до конца освоившийся в военной среде, но почувствовав в себе, что называется "военную косточку", сразу стал стараться и к исполнению своих служебных обязанностей относился исключительно добросовестно и пунктуально, попутно восполняя пробелы в своем воинском воспитании.
   Миша же наоборот, службой откровенно тяготился и практически каждый свой день начинал со стонов о том, "как ему все это уже надоело..." Матерые старые мичманюги из его отделения, многие из которых прошли через боевые действия, свое дело знали прекрасно и служба в этом маленьком подразделении, шла как бы сама собой. В конце концов, Олегу надоело это бесконечное нытье и он открытым текстом, в присутствии всех мичманов и контрактников высказал Мише все свои пожелания по этому поводу. Миша очень обиделся по этому поводу и первым делом сдал Олега комбату со всеми потрохами в мельчайших деталях, по пути добавив и кое-что от себя.
   Комбат, прихватив попутно с собой в кабинет и замполита, вызвал Олежку и вставил ему длинный штырь от задницы и до темечка, совершенно не стесняясь в выражениях. Олег выслушал весь этот красочный монолог с отрешенным видом и периодически возникающей едва видной хищной улыбочкой, чем бесил подполковника еще больше. В конце концов, выгнанный из начальственного кабинета чуть ли не взашей, он вышел в помещение казармы, он почесал затылок и едва слышно сказал себе под нос - "Вот сучок!"
   После этого случая, сказать, что между двумя лейтенантами пробежала кошка вполне определенного цвета - значит не сказать вообще ничего. Офицерская молодежь совершенно перестала переносить общество друг друга. Что называется и на дух, временами напоминая взаимоотношения двух пауков, волею случая очутившихся в одной банке. Олег периодически придумывал новые поводы для своего порой весьма ядовитого стеба, совершенно не стесняясь окружающих, всем на потеху, а Миша так же добросовестно вламывал его комбату. После чего один получал по шапке, второй на время прекращал нытье, после чего процесс повторялся с завидной периодичностью.
   Случилось так, что будучи в отпуске в родном Санкт-Петербурге, Миша связал себя узами брака со своей давней пассией из хорошей семьи. После чего, видимо не желая знакомить нежную и утонченную Питерскую барышню с грубыми и невоспитанными солдафонами, служащими в полку, оставил ее в Питере, а сам убыл в солнечный город Североморск на защиту священных рубежей.
   Теперь судьба снова свела двух лейтенантов в одном месте. "Один в наряде стоит, второй заступает, его меняет..." - сказал замполит. "Блять, клоуны..." - видимо что-то вспомнив, вполголоса пробурчал подполковник. У всех, присутствующих на совещании возникло стойкое ощущение, что вечер может перестать быть томным и все интересное только начинается.
   "Миша, вот ты сейчас здесь стоишь дежурным по части" - сказал Олег, после того, как сосчитал пистолеты офицеров и мичманов и принял оружие от меняющегося наряда. "Ну и что, что я стою дежурным по части?" - видимо, уже предчувствуя неладное, напрягся Миша. "Да вот... стоишь ты тут дежурным по части... стоишь... служишь Родине... а в это время, в Питере, кто-то ибет твою бесхозную жену!" - выдал Олежка.
   "Да ты..." - вскочил со стула Миша и потянулся к кобуре, но не почувствовав в ней, уже ставшей привычную за сутки тяжесть, снова закричал, задохнувшись от праведного гнева - "Да ты..." После чего, видимо вспомнив, что устроить фейерверк ненавистному наглецу не получится, поскольку пистолет он уже сдал, продолжил свою обиженную речь в виде - "Ы-ы-ы-ы-ы-ы...." Олежка, почувствовав вкус совершившейся мести, довольно уставился на голосящего, как "раненая в жопу рысь" Мишу. Миша, не переставая заливаться соловьем, подскочил к пульту дежурного и сорвал трубку с телефона...
   Совещание у комбата уже подходило к концу, как раздался тревожный телефонный звонок. "Слушаю..." - представившись ответил комбат, после чего недовольно поморщился и, покосившись, как от зубной боли, отдалил от уха трубку, из которой потоком полились Мишины слюни и сопли, вперемежку со слезами. " Ы-ы-ы-ы-ы-ы...." - голосила трубка, - " Ы-ы-ы-ы-ы-ы.... меня... он... Ы-ы-ы-ы-ы-ы.... я служу... а он... Ы-ы-ы-ы-ы-ы.... жену..." Присутствующие в кабинете невольно заулыбались. Нет, все-таки воспитание - великая вещь. Такое трудно представить в исполнении выпускника военного училища.
   С трудом дослушав сопли до конца, комбат голосом, не допускавшим никаких возражений и красноречиво говорившим, что неминуемый писец в случае невыполнения, покажется детской сказкой, потребовал к телефону Олега. "Лейтенант ... по Вашему приказанию... слушаю!" - молодцевато гавкнуло в трубке. "Ну ты, пиздюк!..." - начал комбат, после чего последовал весьма витиеватый монолог в котором подробно описывались приемы рукопашного боя, которые применит комбат, по отношению к Олегу, если "это туловище" еще раз позвонит и будет тут ныть. Слова "нах.й", "пох.й и "блять" употреблялись в нем исключительно как заменители знаков препинания.
   Олежка в который раз выслушал самые изысканные выражения в исполнении комбата с самым деревянным видом, делая "страшное лицо и безумные глаза". После чего тихо положил трубку на телефон, глядя куда-то в пространство сквозь пульт дежурного по части. Миша с видом довольного кота, сожравшего кусок масла и глядящим, как за это получает другой, сидел на стуле неподалеку и наслаждался зрелищем слушающего комбатовский монолог Олежки и произведенным эффектом. "Ну что, пошли на доклад..." - таким же деревянным тоном, словно рядом пилили доски, сказал Олег, все так же глядя куда-то сквозь вечность. "Ну пошли..." - с едва заметной довольной улыбочкой ответил Миша.
   В командирском кабинете все прошло как обычно. Офицеры доложили о приеме - сдаче дежурства, выслушали традиционные напутствия командира, которые в этот день длились несколько дольше обычного и отправились восвояси. "Да... Миша..." - все с тем же загадочным видом на обратном пути вдруг сказал Олег - "Вот ты меня вломил комбату... он меня оттрахал, как последнего шпрота... но все равно, вот представь, в это время, в Питере, кто-то ибет твою бесхозную жену...." "Ы-ы-ы-ы-ы-ы.... !!!!" Занавес....

Шоу монстров.

Нам из приборов хватит и напильника!

Нам пофиг светофоры и флажки!

У нас и разморозка холодильника

Игрой сопровождается в снежки!

(Игорь Алексеев)

   Так, все! Командир, заканчивая несколько затянувшееся совещание, хлопнул ладонью по столу. В субботу офицерский состав бежит лыжный кросс, быть всем - и больным, и кривым, и косым, и прочим убогим! С заболеваемостью среди личного состава в части - полная жопа, поэтому предложение доктора по оздоровительным мероприятиям поддерживаю и поэтому же, своим решением объявляю в субботу лыжный кросс, а то - позорище, служим за Полярным кругом, а не все умеют на лыжах не то, что ходить, а вообще - стоять! Что это такое! Выйдем возле части в сопки - и вперед! Комбат второго батальона, что у вас там? Лыжи не у всех есть? Берите армейские, их вон - как говна по кладовым, поройтесь и найдете, а не хотите - есть магазин спорттовары, сегодня вторник, до субботы купить успеете! Оздоравливаться, значит - оздоравливаться и не ибет! Офицерский состав будет подавать в этом пример, поэтому побежит в эту субботу!
   Присутствующие на совещании у командира части заместители командира, начальники служб и командиры батальонов почти синхронно повернули головы в одну сторону и влюбленными глазами посмотрели на доктора. Такого количества восхищенных и любящих взглядов и такого количества общественного признания своих талантов док явно не ожидал и в меру сил пытался сделать "морду кирпичом", чтобы максимально соответствовать торжественности момента. Однако до него постепенно начинало доходить, что у подавляющего большинства присутствующих возникло острое желание избить его прямо в командирском кабинете, чтобы далеко не ходить и не пытаться потом отловить по всей территории части, или выковырять из лазарета, с дальнейшей перспективой там оставить. Из-за этого "Доктор Бинтик" всеми силами старался как-то пропасть из командирского кабинета под любыми предлогами, однако командирский рык - "Сидеть!" - пригвоздил его к своему месту намертво.

*****

   Доктор был настоящим "помощником смерти". В гарнизонной поликлинике врачи иногда спрашивали прибывающих за помощью страждущих моряков - а кто у вас начмед, получив ответ кто, говорили обычно - "ну понятно..." и многозначительно кивали головой. Как врач он умер сразу же после назначения на должность начальника медицинской службы, всех заболевших сразу и бесповоротно сплавлял от себя подальше - в поликлинику, потому что "там врачи". Поэтому с лучезарно чистой и незапятнанной различными зеленками, марганцовками, мазями и прочей ерундой совестью, отдался на милость вала приказов, директив и прочих необходимых бумажек, без которых служба - не служба и медицина - не медицина, а так...
   Командир, несмотря на то, что в жизни, как человек он был достаточно неплохой, тоже был выдающимся книжником и, желая вникнуть и все узнать, недолго думая обложил себя стеной из различного рода руководящих документов, которые страстно изучал в тишине, отгородившись от остального мира и запершись у себя в кабинете. Когда количество информации в командирской голове превысило некоторую критическую массу, он скрепя сердце, решил привести службу в части в соответствие "с требованиями руководящих документов", о чем незамедлительно объявил офицерам и мичманам части на пятничном общем совещании. А как у нас пишутся "руководящие документы"? В большинстве случаев - берется за основу старый документ и тупо передирается, иногда с небольшими коррективами в духе времени. Бывает порой, что выдумывается что-то новое, этому новому присваивается номер и все обязываются требования этого документа безупречно выполнять, но старую бумагу почему то отменить или признать утратившей силу забыли и поэтому они обе - получается вроде бы даже и действующие...

*****

   В общем, как впоследствии оказалось - попытка приведения службы в "соответствие с требованиями" ничем, кроме всеобщего бардака не заканчивается. Стада различных грозных и не очень проверяющих, приходивших в часть почти как на прогулку, тоже не способствовали наведению порядка. Все потому что тот проверяющий, который пришел позднее, не читал, а может быть действительно, в отличие от предшественника прочитал тот "руководящий документ", чьих требований выполнение он пришел проверять.
   Но вот опять же беда - никто с ним бедным, не провел нужной разъяснительной работы и поэтому основное содержание он понял как-то по своему, субъективно, отсюда и различие в оценках и последующих предписаниях по устранению недостатков. Потом пришел следующий проверяющий и посмотрев, сказал, что правильно будет вот так... ну и далее, по кругу. И вообще, на мой взгляд, не дело проверяющего, в звании капитана второго ранга как правило, заниматься проблемой оформления бирок на огнетушителе, ну не барский это уровень, а ведь доходило и до такого! Не нужно было для этого претендовать на звание умного человека и даже заканчивать академию.
   Это был так, небольшой экскурс в недалекое прошлое, в начало двухтысячных, когда все изводили бумагу в промышленных масштабах и просто задыхались от нахлынувшего вала как правило никому не нужной бумажной писанины. А пока - проверяющие всем скопом дружно озаботились новым веянием - соблюдением режима секретности в части. Поэтому накинулись на начавшие появляться в широком пользовании среди военнослужащих мобилы. Прочие служебные вопросы отошли на второй план. У дежурного по части был срочно заведен журнал сдачи мобильных телефонов, как будто у него других занятий нет. Теперь дежурный, словно цербер из конуры, еще и гавкал на входящих в штаб и требовал сдачи в свой сейф драгоценных аппаратов.
   Нельзя сказать о том, что офицеры и мичманы полка приняли эту идею с большим энтузиазмом и горели желанием сдать хоть ненадолго любимую игрушку пусть даже в сейф и пусть даже под охрану человека с пистолетом. Поэтому все шли на совещания с телефонами в карманах, предварительно отключив звук. Постановка на вибровызов тоже не сильно практиковалась, видимо народ опасался внезапного наступления оргазма прямо на совещании, если кто-то вдруг позвонит. Тем более, что звуки звонков в те времена особым разнообразием не отличались, так что слушать было особенно нечего. Шпионов среди военнослужащих части, в основной своей массе прошедших боевые действия, явно не замечалось, равно как и связей их порочащих; периодические же беспорядочные связи с "зеленым змием" в расчет как правило, не брались и порочащими в глазах сослуживцев не считались. Особым уважением пользовалось умение прийти "после вчерашнего" на службу чисто выбритым и отглаженным, с запахом хорошего парфюма, пусть и с красными, рачьими глазами навыкате.

*****

   Итак, доктор - начмед и командир - "книжник"... вот и встретились два одиночества... как пелось в когда-то известной песне. Обложившись брошюрами и книжками, оба стали "приводить в соответствие". Командир - в части в целом, учитывая стратегический размах грядущих перемен, доктор - в своей маленькой санчасти, проведя предварительную артподготовку в виде коллективного "выноса мозгов" всем наличным медикам. За короткое время своего пребывания в части, док успел насолить многим, особенно его любили в подразделениях полка, где он нашел для себя подлинное золотое дно в виде личного состава. Кто работал когда-нибудь с личным составом - тот поймет автора, это частые ссадины, синяки и прочие прелести, о чем док особо не мешкая и ни с кем не советуясь без промедлений докладывал командиру. Командир, не слушая никаких объяснений, так же незамедлительно "вставлял пистон" комбатам и заместителям по воспитательной работе.
   "Серебристоспинные статусные самцы", они же - батяни - комбаты и должностные лица рангом пониже, от подобного поворота дел явно не пребывали в восторге, равно как и не пребывали в восторге от поведения молодого выскочки и использовали любую возможность, чтобы сделать Пилюлькину какую-нибудь пакость. Появление в широком пользовании мобильных телефонов открыло новые горизонты в этом тяжелом, но увлекательном деле. Включить функцию "инкогнито" и наслать доктору всякой дребедени латинскими буквами вроде "сбора взносов в Фонд борьбы с проституцией в Зимбабве" - отныне стало считаться чем-то самим собой разумеющемся. Уровнем выше было прийти, будучи дежурным по части в столовую для проверки например, завтрака и, обнаружив в варочном цеху тараканов - запретить выдачу пищи, о чем сказать на утреннем докладе, под одобрительные взгляды отцов - командиров. Доктор тут же получал "нахлобучку" от кэпа, потом командир поднимал заместителя по тылу, а после доклада зампотылу приглашал дока "на второй сеанс". Короче говоря, "Жизнь - это способ существования белковых тел" (по Марксу), так вот этот "способ" кипел, бил ключом и радовал всех участвующих в этом действе всем разнообразием своих проявлений.
   На всех общих совещаниях, аккуратно проходивших в части каждую пятницу, доктор сидел в конференц-зале на первом ряду, прямо напротив командира и преданно ловил каждое слово, периодически прося немного подождать, чтобы аккуратно пометить в специальный блокнотик очередную мудрую руководящую мысль. Были в этом конечно и свои издержки - это когда командир злой бывал, тогда вместе с мыслями, в доктора летели еще и командирские слюни, но... на что только не пойдешь, чтобы быть для всех примером в исполнении служебных обязанностей!

*****

   Случай напакостить доку в очередной раз подвернулся как нельзя кстати. Доктор, как человек пока еще не семейный, мог позволить себе некоторые вещи, которые не могли себе позволить военные, которые должны были ежедневно "что-то приносить в клювике" и кормить голодных птенцов. Бинтик купил себе новый телефон! Это была "Нокиа" с цветным (!) экраном, ИК - портом и полифонией, поражавшей богатством звуков! Все остальные ходили, как полнейший отстой, с самыми простецкими аппаратами. Доктор счастливый носился по части неделю, показывая практически каждому встречному чудесный аппарат и поражая обалденным качеством музыки и звуков, несущихся из динамиков.
   И вот, наступила пятница. Офицеры и мичманы части стали рассаживаться по своим местам в ожидании командира. Комбаты достали свои блокноты - мало ли что, может еще какая задача прилетит. С сосредоточенным видом от большого количества судьбоносных мыслей приплелся доктор и сел на свое любимое место в первом ряду. Затем появился со стопкой бумаг начальник штаба, а после появился и командир, раздалась команда - "Товарищи офицеры!", все встали - сели и началась монотонная тягомотина совещания с доведением требований очередного приказа свыше, разъяснений по этому поводу и подведения итогов за истекшую неделю.
   Всеобщую нудность и уныние нарушил чудесный и чистый звук полифонической мелодии и вдруг затрепыхавшийся доктор, до этого сидевший неподвижно и почти не дыша, отрешившийся от мирской суеты и ловивший каждое командирское слово. В зрительном зале началось оживление, все пытались понять, где источник этой чарующей музыки и что за танец исполняет военврач.
   Лицо кэпа из полусонного стало хищным и зловещим. Под любимый командирский вопль - "Доктор, ёб твою медь!!!", все еще трепыхающийся в поисках по многочисленным карманам камуфляжа источавшего чудесные звуки телефона, военврач был поставлен на виду у всех военнослужащих контрактной службы части - "к лесу передом, а к командиру задом и немного наклонен". Все дальнейшие акты, к пущему удовольствию собравшихся, были произведены под чудесную мелодию - "Тореадор". Как раз - в ритм! После командирского внушения - с наслаждением изнасилован всем штабом, под периодически повторявшиеся слова - "... а как же секретность!? Сколько можно повторять??", вдобавок ко всему с лишением некоторой части надбавки "за сложность и напряженность". С совещания лейб-медик выходил под довольные смешки командного состава батальонов понурый и периодически, как заклинание повторял - "Вот, мудаки-и-и-и-и"...
   А тут еще и моряки болеть начали, санинструктор каждый день водил в поликлинику целые процессии... не дай Бог еще и мичманы с офицерами начнут... тогда вообще, хоть волком вой... Нужно срочно исправлять ситуацию и предложить что-то оригинальное, и чтобы командир оценил! А что нужно для того, чтобы люди не болели? Правильно - профилактика! Мероприятия по закаливанию! Понедельник был посвящен соблюдению режима секретности, где доктор получил "полную жопу морковок" еще раз и почти впал в отчаяние.
   Как назло, командира в этот день с утра дополнительно раззадорил исполнявший обязанности комбата-раз, зампотех первого батальона. Он проспал на службу после содержательного выходного и не нашел ничего лучше, чем позвонить стоявшему дежурным по части помощнику НШ по мобилизационной работе и сказать, что задержится, потому что прорвало трубу и он залил соседей снизу. Что великолепный мобист добросовестно и изложил на утреннем докладе. "Ёб твою медь!!!" - заорал, брызгая слюнями командир, не сдержав нахлынувших эмоций, - "Он же живет на первом этаже!!! Каких нахер, соседей снизу?!!! Он чё???... Вы там чего, в первом батальоне, совсем с ума посходили? То замок у него заедает, то его соседи сверху залили, то дверь входную, блять заклинило, а теперь он - залил соседей еще и снизу??? Бомжей с Северной Заставы что ли??? Ну пиздец!!! Прибудет - немедленно его ко мне, пусть в часть переезжает вместе с семейством!" Командир был зол... Доктору было очень грустно... "Да пошли все в жопу!" - сказал зампотех, он же временный комбат - раз, замполиту, брызгая на себя одеколон и собираясь к кэпу на прием.
   Наступил вторник, а с ним и его, докторский звездный час и всплеск всеобщей любви... Доктор взошел в зенит славы, какое-то время там побыл, потом быстренько оценил масштабы возможного ущерба для своей прически и, возможно - изображения и едва дождавшись окончания совещания, рванул к выходу... Возле крыльца штаба он налетел на матроса, озадаченно стоявшего перед кучей шлака...

*****

   Кочегар в котельной части погасил и вычистил котел, нагрузил еще дымящийся шлак в тачку и неспешно покатил к выходу. Рабочий день только начинался и надрываться совершенно не хотелось. Работа выполнялась своевременно, никто не долбил по темечку со своими проверками - и слава Богу! На улице уже образовалась внушительная куча шлака, которую все никак не могли пристроить в ближайшие гаражи, для засыпки дороги в период предстоящего весеннего таяния снега, а в нее все подбрасывали и подбрасывали. В конце концов - одни топки были вычищены, другие наоборот - "раскочегарены", в части было тепло, из нужных кранов шла горячая вода. Работник лопаты и угля задумчиво покурил, постояв на улице, наслаждаясь утренним холодком и, отпихнув ногой скатившуюся глыбу шлака поближе к куче, побрел в свою комнатку, где на столе его терпеливо поджидала кружка с крепким чаем и пакет с коробкой макарон с мясом и бутербродами из дома. На шкафу с вещами транслировал какую-то музыку старый приемник... жить было можно...
   "Колян, сходи в кочегарку, набери будь добр шлака" - сказал старшина моряку - дневальному после завтрака - "на плацу все линии уже затерлись, нужно подсыпать!" Времени до развода личного состава было еще достаточно для того, чтобы навести красоту. К тому же выпал хороший шанс прогуляться по свежему воздуху и уступить место на уже порядком осточертевшей тумбочке дневальному свободной смены, который был к тому же младше призывом. "Вот пусть он и постоит, а я прогуляюсь!" - промелькнула шальная мысль. Колян, несомненно как исполнительный и старательный матрос, в предвкушении свежего воздуха и возможности перекурить, одел бушлат, сунул в карман трехпалые рукавицы и прихватил с собой, особо не заморачиваясь, пластмассовое ведро для мытья полов с той мыслью, что потом его помоет и не спеша пошлепал в направлении котельной.
   Куча шлака была просто великолепна! Совсем недавно ее сгребли трактором и своим правильным конусом и бушующими внутри, незаметно для наружного наблюдателя силами, она очень сильно напоминала вулкан. Колян, однако, будучи при исполнении обязанностей дневального, после бессонной ночи, был начисто лишен каких - либо сантиментов по этому поводу, просто взял в котельной лопату и так же просто вогнал ее в кучу без всякой жалости. Былая красота была безнадежно испорчена... Зачерпнув хорошую порцию, он отправил ее в ведро. Потом еще и еще. Вернув лопату жевавшему с блаженным выражением на лице бутерброд кочегару, взял полное "с горочкой" ведро и так же не спеша побрел к казарме.
   Когда Колян проходил мимо штаба, у ведра почему - то вывалилось дно...

*****

   Зампотех и замполит из первого батальона служили весело. Из-за докторских докладов оба получали по шапке попеременно и в злости на медика и желании ему нагадить, были солидарны. Пока штатный комбат был на месте, оба офицера, находясь к тому же в одном звании, отвечали за разные вопросы, занимались своими делами, практически по службе друг с другом не пересекаясь и не проявляя духа соперничества. Ситуация менялась в корне, когда у штатного комбата начинался отпуск или когда он еще по каким-то причинам некоторое время отсутствовал на службе. По законам жанра, командира батальона замещал на время отсутствия заместитель по технической части, замполит же на время отсутствия "большого" зама, оставался за него, поскольку он был замполитом "первого" батальона. Однажды так случилось, что они оба одновременно остались за своих начальников...
   И вот тут, как-то случился казус. Как то раз, когда батальонный зам оставшись "за большого" занимался разгребанием бумажек и нерешенных вопросов в его кабинете, зампотех решил "употребить власть" и, оставшись за комбата, решил вызвать к себе замполита, чтобы указать ему на упущения по службе, потому что "оставшись за большого", тот совсем забросил родной батальон.
   Характеры у обоих офицеров были достаточно амбициозные и разговор об упущениях принял несколько более высокие тона, чем это ожидалось изначально. В конце концов, властному зампотеху это надоело, он объявил замполиту выговор "за пререкания с ВрИО командира батальона", от имени ВрИО командира батальона и направился с рапортом в строевую часть.
   Замполит сделал "руки по швам" и сказал - "Есть выговор!" Он не сильно огорчился. После очередной неудачной попытки перевезти домой недавно купленный диван из-за того, что древний ЗиЛ попросту не захотел заводиться из страха, что развалится окончательно, буквально через день вкатал зампотеху, он же ВрИО комбата, выговорешник "За неготовность техники к повседневному использованию" от имени ВрИО заместителя командира части по воспитательной работе. После чего так же отнес рапорт в строевую.
   "Ну, писец! Вот это мы с тобой дали!" - озадаченно сказал временный комбат, почесывая затылок, когда до него дошла информация об объявленном взыскании... "Первый батальон, что с них взять... Клоуны херовы!" - сказал командир части, разрывая оба рапорта. После чего вышеупомянутые офицеры употребили перорально по окончании вечернего совещания у командира, закрывшись в своем кабинете некоторое количество разбавленного спирта, настоянного на апельсиновых корках, под магазинную пиццу и остались друзьями.

*****

   "Боевые братья" - комбаты и зампотех - раз, успев как следует "подзарядиться" разбавленным спиртом, смешанным в определенной пропорции с "Карельским бальзамом" еще задолго до совещания в кабинете третьего комбата, все совещание сидели и дышали только в себя. Подобная весть застала их совершенно врасплох. Закусывание спирта сочным арбузом начинало понемногу сказываться, поэтому все трое сидели на своих местах и нетерпеливо ерзали. Команда "Товарищи офицеры!" - служившая сигналом к окончанию совещания, выглядела выстрелом стартового пистолета. Двое устремились к выходу, третий подсунул какую-то бумажку командиру на подпись.
   "Доктор стой, блять!!! Иди сюда ты, помощник смерти с дипломом!!!" - заорал комбат - два на весь штаб, едва оказавшись за дверью командирского кабинета, закрыв ее "с той стороны", в спину спешно семенящему своей, несколько похожей на пингвинью походкой в сторону выхода, начмеда. "Вот пиздюк! Гавкнул и сразу - на съеб!" - цокнув языком, меланхолично в пространство, бросил комбат - три. "А давайте его поймаем и отпиздим!" - подал свежую идею зампотех первого батальона, временно оставшийся за главного и вывалившийся из командирского кабинета последним. "А..." - махнул рукой комбат - два, - "сейчас все равно мимо санчасти пойдем, там и загасим! Один хер - не уйдет далеко" - сказал он таким образом, чтобы ушедший в отрыв док услышал все.
   Доктор слыша все, однако круглым дураком все же не был и не дал шанса своим преследователям на свое избиение в помещении санчасти, а рванул прямиком в сторону столовой, справедливо полагая, что комбаты за нам не побегут. Они и не побежали, а матюкнувшись вслед, так же втроем пошли для "дозаряда" к хлебосольному комбату - три, заодно пытаясь усмотреть нечто позитивное в намечавшемся на субботу мероприятии, по пути назвав Коляна, который ковырялся, убирая кучу шлака у крыльца - "Одноклеточным".
   "Дозарядившись" до нужных кондиций, вышеупомянутые начальники разошлись, чтобы довести благую весть до своих подчиненных. Офицеры слегка попротестовали, скорее для проформы, но затем, согласившись с предложением искать в этом всем позитив, сообща занялись его поисками. Мичманы и прочие контрактники, облегченно выдохнув, пожелали всем удачи.

*****

   И вот наступила суббота. Доктор с лыжами пришел самым первым и теперь ожидал возле крыльца штаба. Ему было чем гордиться - на фоне остальных военных, вооруженных армейскими лыжами, новенькие "Фишеры" в сочетании с такими же фирменными ботинками, смотрелись чем-то совершенно фантастическим. Еще несколько человек, практиковавших лыжные прогулки на ближайшем замерзшем и заснеженном болоте, притащили свои, видавшие виды и испытанные "в боях". Устав отвечать на вопросы вроде - "Не боишься, что могут внезапно сломаться?", доктор, памятуя злополучное совещание, отошел в сторонку, чтобы не смешиваться с "серой массой", так и не сумевшей оценить прекрасное.
   Что такое армейские лыжи? На самом деле - прекрасная вещь! Но - это если вооружить их нормальными креплениями, смазать нормальной смазкой и приобрести нормальные ботинки. И чтобы за каждым военным был постоянно закреплен свой комплект, который будет периодически облизываться! Учитывая же извечный армейский бардак, обычная лыжная прогулка превращалась в китайскую пытку. Представьте себе ситуацию, когда в крепление, состоящее из скобы и ремешка, нужно вставить ногу в обычном армейском ботинке. К этому следовало бы добавить то, что лыжи были частенько из разных комплектов, одна - смазанная чем-то таким, вторая - вообще ничем. В таком случае ноги и лыжи жили как бы своей, отдельной друг от друга жизнью и когда правая лыжа хотела ехать вправо, нога хотела двигаться прямо, а в это же время левая лыжа, в сговоре с левой ногой, испытывала желание наступить на свою правую подругу.
   Поворотов для них почему-то не предусматривалось, ноги бывало и поворачивали, лыжи - как правило, были более строптивыми и свободолюбивыми. Бывало и так, что военнослужащий входил в поворот на своем заду и "с перекатами", весь вывалявшись в снегу, а лыжи спокойно ехали дальше. Ужас, короче говоря!

*****

   Подъехал "несколько тяжеловатый" после содержательного вечера командир. Без лыж. И без палок. Своего участия в "гонке звезд" кэп явно не планировал, судя по всему опасаясь положительной допинг - пробы и, в связи с этим, определив свои функции сугубо как контрольные, с секундомером. Военнослужащие с лыжами на плечах нехотя полезли на ближайшую сопку. Ее плоский верх позволял худо - бедно провести долгожданное оздоровительное мероприятие. Батальонные руководители сосредоточенно пыхтели, вполголоса матерились и лезли вверх вместе со всеми. Попутно обсуждая между собой, своими заместителями и командирами рот, как они сообща "будут пиздить и колоть лыжными палками между ягодиц этого херова докторишку, если этот урод не успеет далеко убежать". Доктор, слыша о своих возможных, отдаленных и не очень перспективах, особо не спорил и прикидывал свои шансы на то, чтобы прийдя к финишу в числе первых по - тихому свалить из этого злачного места, не дожидаясь церемонии награждения, от греха подальше. На то, что практически у всех несколько ненормально оттопыривалась та или иная часть одежды, кэп почему-то не обратил внимания, а может быть - просто не придал значения.
   Наконец, на сопку вылез запыхавшийся командир, отдышался и приказал всем собравшимся построиться на исходной. Народ, чертыхаясь, начал одевать на себя принесенный спортивный инвентарь. Комбаты, втихую успев рассовать припасенное по карманам и под одежду поудобнее и каким - то чудом нацепив на себя лыжи, стояли в полнейшей готовности, таинственно улыбаясь чему-то. Кэп с видом стратега, обозначил ориентиры на местности, куда и как бежать, где старт и где этот долбанный финиш, чтоб его!
   На старт! Внимание! Марш!!! - произнес командир несколько более вяло, чем следовало бы и щелкнул кнопкой секундомера. "Ну все докторишка, тебе пиздец!" - вполголоса, но чтобы слышали все, произнес второй комбат, ткнув медика лыжной палкой в зад. "Ы-ы-ы-ы... Андрей Борисович..." - с достоинством ответил доктор. Людская масса, вся в облаках пара от дыхания вполголоса чертыхаясь, пришла в движение. "Любители лыжных прогулок не претендуя на рекорды, а сугубо - для удовольствия, легко и вальяжно покатили "коньковым ходом" по снежной целине, доктор молотил впереди всех, пробивая лыжню, горячо желая подать всем пример в исполнении служебных обязанностей, быть отмеченным в лучшую сторону командиром, а еще горячее - не желая подставлять свою задницу под уколы лыжными палками не в меру расшалившихся комбатов.
   Доктор рассекал воздух в гордом одиночестве, за ним плавно катились просто любители лыж, импровизированный пелотон "могучей кучкой" неспешно переставлял ноги, попутно незлым, тихим словом поминая все и вся, и пытаясь хоть немного наладить взаимодействие между ними и лыжами.
   Представители подразделений, понимая, что доктора им в таких условиях не достать, решили обозначить ориентиры на местности, чтобы получить от лыжной прогулки максимальное удовольствие, а с доктором рассчитаться немного погодя. Впереди ведь еще долгие годы службы... Прямо по курсу постепенно вырастал скальный гранитный выступ, за который уходила лыжня, скрывая от посторонних глаз как ее, так и бегущих по ней военных.

*****

   За выступом обнаруживался уютный распадок, защищавший лыжников от холодного ветра, дувшего со стороны Кольского залива. "Да пошло все нахер!" - в сердцах сказал комбат-два, скидывая с себя лыжи, воткнув палки в снег и что-то доставая из-за пазухи. За ним последовали и остальные. "Надеюсь, не сильно нагрелась" - комбат извлек на свет божий пол-литровую бутылку "Беленькой" и пакет с бутербродами, - "О! Смирновка! Э! Алё, гараж! А стаканы кто-нибудь взял?" - поставил вопрос "ребром" он, глядя, как первый комбат достает плоскую емкость. Как самый заслуженный, комбат - два поневоле взял на себя роль неформального лидера, который просто обязан "возглавить безобразие".
   "Ну, Федорыч - хохол, в своем духе!" - произнес первый комбат, увидев как комбат - три извлек из камуфляжа бутылку "Немировской" - "И как же он без сала! М-м-м-м... с чесночком! Ты просто душка!" - восхищенно отметил он. Намечался небольшой внезапный пикничок на свежем воздухе. Остальные офицеры тоже доставали из тайных уголков своей одежды различные вкусности, а на захватившего пластмассовый стаканчик посмотрели с настоящим почтением, как на спасителя ситуации. "Ну, давайте, начисляйте уже! Не то скоро слюнки побегут!" - поторопил комбат - три.
   Пластиковый стаканчик пошел гулять по кругу, наполняемый прозрачной жидкостью твердой рукой строго по определенную черточку. Завязался непринужденный разговор, о том, о сем, о наболевшем и актуальном. Мероприятие по "закаливанию" плавно переросло в мероприятие по "сплочению" воинского коллектива. Собравшийся народ сначала периодически поглядывал на часы, прикидывая, когда начинать бежать в финишу, потом перестал... "Ну и хер с ней, с этой лыжней!" - решили в коллективе и тут же единогласно поддержали.
   Когда последняя капля припасенной чудесной огненной жидкости перекочевала в стаканчик, а из него - вовнутрь, комбат - два, на правах лидера коллектива, икнув и выдохнув сказал - "Ну все, хорош! Пошли к финишу! Как бля... ик-к... нибудь..."

*****

   Командир с интересом наблюдал за тем, как из-за сопки постепенно выезжают лыжники. Доктор красиво летел впереди всех, видимо лавры победителя, а проще говоря - возможность избежать неприятного неформального общения с представителями подразделений, не давали ему покоя. За ним не спеша и в свое удовольствие ехали "любители лыжных прогулок", всемерно оздоравливаясь и закаляясь, затем семенили офицеры штаба. Основная группа по-видимому задерживалась, в силу своей никудышней физической формы. Фотокорреспонденты и просто корреспонденты различных масс - медиа стояли в полной боевой готовности, зрители держали в руках охапки цветов, для того, чтобы осыпать ими участников лыжной гонки.
   Постепенно Солнце начало меркнуть, командирское настроение - портиться, а тучи - сгущаться... Кто пришел к финишу, тот пришел... но основной группы не было...
   Последний раз командир в таком количестве хватал ртом воздух, когда, выйдя за территорию госпиталя и сев в свой УАЗик, увидел изображение своего водителя. Водила, по прозвищу Димедрол, в ожидании кэпа решил согреться, поэтому достал из заначки в салоне своей машины емкость с "огненной водой" и успешно влил в себя, пользуясь моментом. Закусив чем-то душистым и наевшись зубной пасты, он подумал, что если будет дышать исключительно в себя, то останется незамеченным, потому что кэп имел много друзей, а потому сам испытывал некоторую тяжесть после содержательной встречи.
   Сгубила тогда Димедрола излишняя заботливость и почтение к своему начальнику. Когда командир, пройдя все процедуры и осмотры снова ввалился в свою машину, он повернул свое неподражаемое лицо к кэпу и сказал, дыша исключительно в себя - "Ну что Батя, куда еще поедем?..."
   Основная группа, выползши из приютившего ее распадка, живописно приближалась в финишной линии, только - с другой стороны, со сложенными на плече лыжами и опираясь на палки, держа их в одной руке, оживленно беседуя между собой. Кто-то "из толпы" тихонько напевал песню из репертуара группы "Любэ" - "только мы с конем по полю идем... мы с конем вдвоем по полю идем...", не обращая внимания на окружающих. Вопрос, кто из них - конь они, будучи людьми очень тактичными и деликатными, по - видимому решили не поднимать...
   Кэп, глядя на бредущих сначала не нашел подходящих слов, как будто ему не хватало воздуха, потом тихонько начал икать и заикаться, а уже после этого - его что называется, понесло. Разбрызгав в окружающую среду весь запас драгоценной слюны, пообещав всем устроить веселую жизнь и наказать тоже всех, он схватил радиостанцию и приказал водителю быть в готовности к выезду. В радиостанции что-то прошипело и отключилось. Кэп сунул рацию в карман бушлата, повернулся и засеменил по тропинке к краю сопки, втянув голову в плечи. Потом взмахнул руками и скрылся из поля зрения.
   В воскресенье весь день было тихо. Подведение итогов лыжной гонки и награждение победителей состоялось в понедельник. Доктор снова "попал под раздачу"...

Всё, хорош!

  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Нялъя?вр -- пресное озеро в Мурманской области в северной части Кольского полуострова. Расположено в 30 километрах к западу от Кольского залива по обе стороны (преимущественно южнее) от автомобильной трассы А-138 Мурманск-Печенга. Прилегает вплотную с востока к разобранной железнодорожной ветке. Относится к бассейну Баренцева моря, связывается с ним через реку Ура. Лежит на высоте 141,4 метров над уровнем моря, в холмистой и лесистой местности. Высота окрестных сопок достигает 310 метров, самые крупные из них: горы Малый Мелуайвиш (270,2 метра), Салжвыд (309,9 метров), высота 293,5 метров и другие. Берега Нялъявра покрыты елями и березами, с высотой деревьев 1-3 метров. У юго-западного побережья -- участки болот глубиной до 0,5 метров. Нялъявр имеет площадь 17 км«, это 40-е по площади озеро Мурманской области. Длина береговой линии составляет около 55 километров. Длина Нялъявра составляет около 16 километров, ширина широкой южной части -- до 2 километров, более узкой северной -- 0,3-0,9 километра. На территории озера лежит несколько небольших пологих безымянных островов длиной до 0,5-0,6 километра. У северного, южного и юго-западного берегов -- участки песчаных и каменистых отмелей.
   Через северную оконечность озера проходит с юга на северо-восток безымянный приток реки Ура, кроме того, целый ряд безымянных небольших ручьёв впадает в Нялъявр с окружающих его возвышенностей. Местность вокруг Нилъявра характерна большим количеством озёр, большинство из которых совсем небольшие и не имебт собственных названий. Самые крупные из прилегающих озёр: Урклубол -- в 4 километрах к юго-западу, связано с Нялъявром протокой, Носкъявр -- в 4 километрах к западу, Большой Пайявр -- в 1,5 километрах к северо-западу, Кяделъявр -- в 1,5 километрах к северу, связано с Нилъявром притоком Уры, Килпъявр -- в 6 километрах к юго-востоку, Кумжъявр -- в 3 километрах к юго-востоку и Малый Пайявр -- в 3 километрах к югу.
   Нял -- железнодорожная станция Мурманского отделения Октябрьской железной дороги в Кольском районе Мурманской области. Входит в сельское поселение Тулома. Раньше железнодорожная станция Нял была узловой. На станции Нял начиналась железная дорога Нял -- Заозёрск. Численность населения, проживающего на территории населённого пункта, по данным Всероссийской переписи населения 2010 года составляет 7 человек, из них 2 мужчины (28,6 %) и 5 женщин (71,4 %)[3][4]. В 2015 году посёлок расселён -- жители переселены в Пяйве. Пригородный поезд Мурманск-Нял отменён
  
  
   Река Западная Лица, давшая первоначальное название гарнизону Заозерск.
   СВМС - Север. Воен. Мор. строй. - бывшее строительное управление Северного флота.
   Владимир Довгань - бизнесмен 90-х годов выпускавший одноименную водку нескольких сортов. весьма, кстати неплохую. Нами для мероприятия каждый раз выбиралась водка нового сорта.
   Комбинированные - составленные из разных страниц.
   Инициалы - Евгений Борисович.
   Кладовая, табуретка и вещевой мешок соответственно.
   Центральный проход в казарме.
   Прозвище командирского водителя, при взгляде на которого ничего другого на ум не приходило.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   79
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Вичурин "Ник "Бот@ник""(Постапокалипсис) А.Климова "Заложники"(Боевик) М.Атаманов "Альянс Неудачников-2. На службе Фараона"(ЛитРПГ) Е.Никольская "Снежная Золушка"(Любовное фэнтези) О.Гринберга "Ребенок для магиссы"(Любовное фэнтези) Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) Т.Ильясов "Знамение. Час Икс"(Постапокалипсис) Н.Пятая "Безмятежный лотос 2"(Уся (Wuxia)) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) А.Куст "Поварёшка"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"