ДЕНЬ АНГЕЛА

Взамен не надо ничего,
безмен под тяжестью несрочной
несет тарелок торжество.
Сегодня Сретенье в заочной
некалендарной суете.
Жевательной резинкой - ночь, мой
не запертый калиткой те-
сный круг, мой ангел, нынче точный
твой день, а я всего лишь стук
колес, рифмующих удары.
И старый посох нес пастух
туда, где выбились отары
в большие люди. Там цепей
звон мандельштамовский, за глоткой
несется вслед не оклик "Эй",
а отзвук точечный, короткий.
И лимфы рифм стекают на
кусок усталой белой кожи.
И предки знают имена
междоусобиц вдоха "Боже".

2.02.06

Нет, не хочу ни книг, ни тик-
тактичных отзывов от внешних.
В дверях все щели - в ранах брешь, в них
мой ангел мал, взымал, велик,
своей невидимостью дни,
где, не замешанная в глине,
сплю, бесподобная доныне.
И просит плод меня: "Прими".
Приамы, вспять бегут Елены.
И Гекторам попутных нет
ветров. А жаль. И перемены,
как переводов арбалет,
нас переводят вброд и вплавь, и
не замещенные никем,
плывут ладьи, одни, и вправе
желать им стража, манекен
подходит, спрашивает. Так и
кончается эпоха. Пах
не защищен от дней. Бараки
стоят, как строятся. В рядах
нет никого. Ни книг, ни ки-
лометров и страстей киношных.
Лишь старость, терпкая, как вошь, мах-
нет душам: "Двойники". 
 
2.02.06

День сурка, и мой сурок, 
он не низок не высок,
баю-баюшки-баю,
Фил, ты фильный, говорю.
Фольный фыбор, фанный дух, 
фильм, рассчитанный на двух.
Спит Америка, а мер
понасыпано в партер.
Мерит, мерит тень свою
зритель, норки на краю.
В норке свет, вокруг темно.
Тень, как маленькое дно,
так душевна, что сурок
лег, уснул и занемог.
Повела б его к врачу,
но в Америку хочу.
Потому что больше нет
места, где простыл и след.
Отогреть бы, отойти, 
но суров сурок в сети,
нот не знает и хрипит,
тень, неважная на вид,
не видна вблизи, как тать.
Выйдем, зритель. Надо спать.

2.02.06