Шарахнул день обычностью и снегом,
и скульптор воздуха сметал людей,
истек и срок, и рок, и просто стек он
держал, как ноты Вольфганг Амадей.
И Ганги свои каждый пил, фор-шла(к)и
давал, щекам подставив тишину.
И фора - десять лет, и шаг до лаки
страйк, пеплом прикрывавший. Анти-гну
плетется, обновляя путь, но мелки
следы от санок, следующих вслед.
Прошлись строчкисты-толпы, и Сумеркин
(ах, сумерки сумеркина) ослеп.
Я мало кого помню из попутных,
выскальзывают рУки из рукИ,
и поминутный снег, и согнут кнут, пых-
тит старый Дант, и рушатся замки.
Я никого не помню и не знаю
по вымыслу, по имени, по сну.
И зиму, псевдовласую каналью,
глотаю наспех, и сама тону.
И фора - десять лет...

                                                       26.01.06