Imbo Down

Необычайная любовь ко всему живому и неживому - 34

Аллюзии

Она упала у окна,

Спиртное расплескав на половицы,

И ночь была настоль темна,

Что в ней я видел демонические лица,

Глядящие с укором на меня.

Хотя за что?

За то что мы пьяны? И молоды?

Словами не играем?

И под луной не ходим без штанов?

Рябину не грызем и знать не знаем

Кто пропил Рай, за сколько и кому,,,

Во сне она стонала у окна

И плакал,

Ругалась матом...

А я всю ночь давился суррогатом-

Ведь денег нету на нормальное вино.

А утром серебрился небосвод,

Химеры серый тротуар топтали,

Которая из них урод - нам все равно-

Они не наливали

До весны

Когда выходишь зимним утром

на балкон

И сумрачно глядишь на землю,

Не кажется ль тебе,

Что там, в сугробе у берез

зарыта голова?

Однако, это - правда.

Холодные глаза уставив

в бесконечность,

Она без мыслей там

лежит давно.

Зарыть ее не трудно было,

А вот откопать?

Не знаю...

И нужно ли?...

Конечно, пусть лежит

Под снегом

До весны.

Орнитология

Люблю я птиц,

I like a bird.

Когда с похмелия е..т,

Их восхитительный полет

Мне согревает душу.

Наверно если б я не пил,

То орнитологом бы был,

И голубятню бы купил

Big russian box for bird s

Пока, приходится признать,

Лишь удается водку жрать

И пьяным ползать средь дерев

Пути Господние презрев,

Like russian dirty poet

Алкаши

Милиция их била в печень,

Травила дустом СЭС,

НКВД бросал их трупы

В ужасный черный лес.

Им выпала судьба такая -

Пугать и бить людей,

А на рассвете превращаться

В ублюдков и свиней.

И я хочу с утра быть пьяным,

И стекла бить в очках!

Хочу икать, блевать и падать

В подъездах и толчках!

Рубахи их полощет ветер!

Сердца их рвутся в бок!

И кто пока что не алкаш -

Ботаник и ебок!

Романтика вокзалов

Не торопясь, оставив дома,

Немытую посуду, деньги, пульт в твоей руке,

Ненужные детали, карты,

етс.

Я выхожу к Вокзалам,

Наступает день.

В дыму от механизмов,

(Вокзалы дышат)

Я на холодный рельс

Кидаю тень.

В апрельской утренней прохладе,

Рокочут и гудят вокзалы.

И ждут,

Когда я их взорву.

Эдипов комплекс

поэма

Мне казалось всегда, что я плохо живу,

Мне казалось всегда, жизнь себе оборву,

Ненавидимый всем я пойду к образам,

И закончится жизнь навсегда моя там.

Но пришел вдруг мой час,

И позвали меня,

И сказали оне: "О!спасайте вы нас!-

Демон страшный сидит на высокой горе

Очень громко кричит - не пускает к норе!

Заберите ваш меч и доспехи свое

И бежимте, бежимте скорее к горе!"

Я взорвался, как тысяча пьяных сердец:

"О!Мой, милый народ!

Я ваш сын и отец!

Вот - забрало, вот - меч!

Ах, зачем мне щипцы?

Мы пойдем на него,

О сыны! О отцы!"

Мы устроили битву,

И меч мой сверкал,

И народ мой от счастья

Стонал и пищал!

Я ударил семнадцать и тысячу раз!

И воскликнул:

"Убит, сука, блядь, пидорас!"

Мне казалось всегда, что я плохо живу,

Мне казалось всегда, жизнь себе оборву...

среди крови и крыс, что съедают отца,

не найдешь ни веревки, ни мыла,

мыльца...

Абрикосовый дождь

поэма

Переполненные горечью от неудач

Мы возвращались из школы:

"Не плач, друг мой, не плач!

Все эти двойки и ко*лы, то есть - колы*,

Исправим, исправим мы."

Но мой друг, армянин, с русским именем Климентий,

Все равно кричал:

"Ара! Пойми! Выход один!

Я долго молчал и силы духа мало имел,

Но теперь я созрел!

И теперь я знаю!

С этим надо кончать -

Нашу школу, ночью, будем взрывать

Был тогда семьдесят шестой -

-- туговато было со взрывчаткой,

Но Климентий - парень крутой,

Действовал всегда без оглядки

На обстоятельства!

И вот...

Осень. Дождь, неистовствуя, льет,

Но мы тащим по мосту гранатомет.

Две хрупких подростковых фигуры -

конечно, маловато для такой тяжелой дуры!

Но мы продолжаем тащить,

И сквозь зубы упрямо твердить:

"Нет! нашей школе не жить!

Нет! уроков нам не учить!"

И вот за школьным сараем

Боевую позицию занимаем.

Выпиваем по глотку коньяка

И чувствуем себя сынами полка из

книжки которую нас заставляли в школе читать.

"Ну, что, начинаем стрелять?

Последний раз на школу поглядим..."

Устало но задорно говорит Клим.

Я понятливо мигаю

И оружие заряжаю.

"Думаю хватит гранат 25

Что бы с землею ее сравнять!"

Стреляем..

Грохот, вода, огонь,

Черный дым и жуткая вонь.

"У меня уши заложило!" - испуганный голос Клима.

"Последние пять гранат!" - в ответ кричу

И мочу по оставшимся стенам мочу!..

Сквозь дым и огонь вижу фары машин,

Слышу крики людей...

"Клим! Скорей, отсюда - бежать!"

"Ара... я не могу встать... голова гудит..."

По грязи волочу его метров пять,

или сто...

По швам трещит пальто.

Устоять не могу.

Падаю.

В черное небо гляжу,

Но его не вижу.

----

Идет абрикосовый дождь,

Идет краснокожий вождь,

Он на руки нас берет

И в племя свое несет.

Молчание

Орало радио.

Она холодною рукой

Приподносила сигарету не зажженную

К губам,

Бесформенным и мягким, как у бляди.

А за окном, чего то ради,

Три пьяных ангела долбили небосвод

Кувалдами...

Внизу старухи матерились,

Пиная мёртвую собаку,

А дети, на качелях, дико ржали.

Орало радио.

Её глаза моргали.

А я молчал - мне не хуй говорить.

Русь!

О, Русь!

О! Русь!....

...Пойду одеколоном обожрусь.

Похититиель сумасшествий

В картонных коробках из под памяти,

Где грязный песок

И кости летучих мышей.

На улицах, где злые дети глядят на Восток

И становятся ещё злей.

В мятых и влажных облаках,

Как студень тел твоих наяд и ундин.

Ты всегда остаёшься в дураках,

Всегда остаешься один.

Твои жёлтые пальцы цепко держат пустоту,

Ты ловишь губами вакуум,

А думаешь, что мечту.

Я все вижу,

Мне даже немного смешно.

Я украл твои сумасшествия

И продал давно.

Баллада о Телевизоре

Прикован к стене Телевизор,

От боли мерцает экран.

Он Феном жестокому Миксеру,

На поруганье отдан!

Но верьте! Придёт Холодильник!

И Телевизор спасёт!

А мерзкого Фена и Миксер,

Поглотит Водопровод!

Ангелы

А вот и Ангелы,

Вот и Ангелы!

Вот и Ангелы,

Ангелы,Ангелы!

Вот, вот!