Темной-темной ночью на краю темного-темного леса на темном-темном кладбище совершался темный-темный обряд. И хотя невольные гипотетические свидетели скорей всего начали бы ворчать, что безоблачная ночь с полной луной никак не является темной, что лес редок и даже в полночь просматривается насквозь, а на самом кладбище висит несколько фонарей, черноты действия это не отменяло...
В глубине кладбища над разрытой могилой стоял одетый в черный балахон суровый некромант и, воздевая к небесам посох, произносил слова старинного заклинания. По углам могилы горели свечи, курились благовония, а на крышке гроба алела кровавая пентаграмма. Но те же самые гипотетические свидетели наверняка бы отметили, что посох не столько вздымается вверх, сколько лупит прямо по гробу, а само заклинание произносится усталым невнятным голосом.
Заметив, что труп даже не шевелится, некромант замолчал и нервно заходил вокруг могилы. Несколько раз пнув надгробие, он спрыгнул внутрь и, используя посох как рычаг, попытался приподнять крышку гроба. Крышка-то приподнялась, но вместо трупа оттуда вырвался резкий запах разложения, заставивший некроманта зажать нос и резво выскочить наружу.
- Восстань, - вяло пробормотал он, ударом посоха забив крышку обратно, после чего устало присел на лежавшее рядом бревно.
Дело явно не клеилось. За те четыре часа, что длился обряд, труп ни разу даже не пошевельнулся. Незадачливый некромант в очередной раз раскрыл свой Гримуар и погрузился в его изучение. Вроде все было сделано верно, но итог почему-то равнялся нулю. Бормоча проклятия под нос, маг водил пальцем по строкам, пытаясь найти, где же он допустил ошибку.
Но вот его размышления были прерваны внезапным шумом. Подняв голову от книги, некромант увидел огни факелов, а порыв ветра донес до его ушей лай собак. Быстрым движением руки, что выдавало его опытность в подобного рода делах, маг погасил свечи, затушил курильницу, забросил весь нехитрый инвентарь в походную сумку и заскользил между могил в сторону ограды. Огни приближались, и уже можно было разглядеть десятка полтора разгневанных хоббитов, которые заглядывали в каждую щель в поисках мерзавца, посмевшего потревожить кладбище. Их голоса с каждым шагом становились все громче.
- Где этот негодяй?!
- Огни вроде там видели...
- Интересно, чью могилу он сейчас разрыл?
- Только бы не моего дедушки!
- Ищите внимательней, под каждый куст смотрите!
- Пожалуйста, только не моего дедушки!
- Эй, собак сейчас спускать или когда на след встанут?
- Только не дедушку! Только не его!
- Да что тебя так дедушка волнует?
- Так если он его оживит, мне придется наследство свое возвращать!
- Ничего тебе не придется. Мертвые не имеют права на имущество живых!
- Точно?
- Как главный судья тебе говорю. Хочешь, даже закон такой примем? Только с тебя за это две бочки твоего лучшего пива.
- А если он не моего дедушку оживит, а чужого?
- Все равно с тебя пиво! Законы так просто не делаются!
Все это время некромант потихоньку отползал к дальнему концу кладбища. Он уже почти добрался до замаскированной щели в заборе, когда был вынужден замереть от ужаса, ведь прямо в паре шагов от него пронеслась еще одна толпа хоббитов. Размахивая факелами, те возмущенно кричали, угрожая некроманту всевозможными карами, начиная очисткой всех туалетов поселка голыми руками и заканчивая насильственным кормлением экспериментальными блюдами. От последнего некроманта даже передернуло, поскольку он знал, насколько изощренным в кулинарных пытках может быть низкорослый народец. К счастью, отверстия в ограде никто не заметил, и, дождавшись, пока толпа пройдет мимо, маг пролез сквозь него, разбросал по земле несколько горстей порошка, долженствующего сбить собак с его следа, и шустро взобрался на ближайшее дерево. Там, надежно укрытый листвой, он принялся слушать разговоры своих преследователей.
- Опять он словно сквозь землю провалился, - донеслось до некроманта мрачное ворчание. - В пятый раз пытаемся его поймать, и в пятый раз он исчезает.
- Дык волшебник все-таки, - с уважением ответил кто-то.
- Да какой он к оркам волшебник! Сколько он по нашему кладбищу шарился, а ни одного трупа так и не поднял! Только надгробия поронял, хулиган эдакий!
- Хорошо, хоть дедушку не отрыл...
- А кого он отрыл-то?
- Да мельника старого.
- Того, что с полгода назад похоронили?
- Ага.
- Ну и хорошо, что не оживил, при нем мельница всего-то раз в месяц работала.
- И не говори, нынешний гораздо лучше!
- А все-таки, куда этот маг-то запропастился? Вроде все осмотрели, нету его нигде.
- Местный это! Богом Великим всем вам клянусь! Кроме наших никто эти места так хорошо не знает!
- Да ладно тебе ворчать, старый! У нас, у хоббитов, даже самых завалящих магов никогда не было, откуда некромансеру-то взяться?
- Ладно, упустили мы его. Пошли, что ли, спать. После обеда уж придем, восстановим все, что он тут порушил...
Так, тихонько ворча, незадачливые охотники за темными магами разошлись по домам. Сам злобный черный некромант, сидя в ветвях дерева, ехидно смеялся. Упорство хоббитов в охоте за ним просто поражали. Вместо того, чтобы продолжать поиски до рассвета, обнюхивая каждую щель, деревенские предпочли здоровый сон без лишней нервотрепки. Некроманту это, разумеется, было только на руку. На всякий случай он еще несколько часов подремал в своем укрытии, а с первыми лучами солнца спрыгнул с дерева и укромными тропами побежал к лесной опушке, где его уже ждала надежно спрятанная небольшая телега с запряженным в нее пони. И как только некромант добрался до нужного ему места, облик его поразительно изменился. Черный плащ трансформировался в скромную накидку от дождя, посох украсился зубцами, превратившись в грабли, Гримуар Тьмы сменил обложку и стал "Пособием для Огородника", артефакты исчезли на дне корзины под кучей репы, а сам злобный маг, взявшись за вожжи и надев простую соломенную шляпу, при свете дневного светила преобразился в уважаемого местного жителя Пэтти Редькинса. Выехав на дорогу, он раскланялся с парой своих односельчан, из тех, что ночью гонялись за ним, и, раскурив трубку, направил повозку в сторону своего дома.
***
Обитатель Вечных Лесов.
В тавернах всегда шумно, и чем больше там народа, тем больше шума. Эту истину способен постигнуть любой, кто хотя бы раз побывал в подобном заведении. Но эта таверна сегодня представляла собой редчайшее исключение из данного правила - вот уже два часа в ней стояла тишина. Никто не орал, не ревел пьяных песен, не пытался пробить своему соседу голову. Все молчали, потому что шла Игра. На первый взгляд, все казалось обычным делом: местная команда шулеров, известная как братья Дуболомы, используя весь арсенал доступных им средств, обчищала карманы очередного простофили. На самом-то деле братьями Дуболомы не были, а представляли собой сборную команду из гоблина, главного шулера, про которого говорили, что у него в рукавах карт больше, чем в колоде, и двух троллей, державших карты лишь для виду, а на самом деле служившими для силовой поддержки. Однако стоило присмотреться внимательнее, как становилось заметно, что в этот раз Дуболомы не были столь уверены в своей победе и сильно нервничали, поглядывая на оппонента.
Их противник был очень необычен. Прежде всего, все обращали внимание на его лицо с утонченными чертами и слегка раскосыми миндалевидными глазами и длинные золотые волосы, уложенные в несколько кос, довольно хитро переплетенных друг с другом. В общем, на первый взгляд, типичный лесной эльф, редкий гость в больших городах и любимая мишень всяких жуликов, по причине незнания лесными жителями реалий внешнего мира. Но то, что было ниже подбородка, сбивало с толку практически всех. Вместо обычной эльфийской худой, чуть ли не прозрачной фигурки, взорам присутствующих представала груда мышц, словно бы эльфу отрезали голову и пересадили на туловище Короля Варваров. Не меньше удивления вызывала и его одежда. Обычно Перворожденные носят изысканные длинные одеяния из шелка, но этот был практически обнажен, за исключением пересекавшей его грудь сложной ременной конструкции, призванной держать оружие и тяжелый меховой плащ. Не было на эльфе и штанов, самое сокровенное было прикрыто здоровенной набедренной повязкой из шкуры розового песца. Последнее приводило народ в благоговейный трепет, поскольку всем известно, что розовый песец, животное редчайшее и ценнейшее, водится в далекой тундре, где обитают снежные великаны и ледяные драконы, и добыть такого зверя, а уж тем более посметь сшить из него наряд, могут лишь сильнейшие из воинов Севера. Последним штрихом, дополняющим странный образ эльфо-варвара, было его оружие, прислоненное к стене. Перекрещенные двуручный меч и двулезвийный топор, выкованные из незнакомого черного металла, привлекали немало заинтересованных взоров.
Тем временем эльф, не обращая внимания на любопытных, в очередной раз сгреб со стола свой выигрыш и мелодичным басом с сильным варварским акцентом произнес:
- Я снова выигрывать.
- Подожди! Дай мне отыграться!
Обычно эта фраза из уст гоблина звучала перед обчисткой очередного дурака, посчитавшего, что он все знает о карточных играх. Но на этот раз ситуация была совсем иной. Шулер действительно сам остался без гроша в кармане, и самое ужасное, что он до сих пор не мог понять, почему все его трюки так и не сработали.
- Ти уже двадцать раз отыгрываться. Я больше не хотеть играть! - с этими словами эльф ссыпал все выигранное золото в кошелек.
Тролли с недоумением смотрели на противника, изо всех сил пытаясь сообразить, что им делать. В их маленьких мозгах были четко прописаны две истины: первая - не садись играть с варварами, если не хочешь лишиться головы; вторая - эльфов можно обчистить всегда и везде. А тот факт, что эти две истины стали друг другу противоречить, вогнал их в ступор. В ступоре был и главный Дуболом. Обычного оппонента в такой ситуации он, скорей всего, по старой испытанной схеме предпочел бы подстеречь в темной подворотне, но сочетание двух таких противоположных образов вогнало и его в шок, и гоблин, ошалевший из-за уходящих от него денег, слишком рано перешел к силовым действиям.
- А ну быстро сел обратно и продолжил! - тонко заверещал он, направив на эльфа портативный арбалет. Тролли, злорадно ухмыляясь, потянулись за дубинами. Принятое их товарищем решение заставило и здоровяков перейти к активным действиям.
Но вот у эльфа на этот счет было совсем иное мнение. Ничуть не удивившись агрессии в свой адрес, он резким движением схватил свой топор и... Дальнейший ход событий практически никто из свидетелей не смог восстановить по памяти. Зато все помнили яркую вспышку, возникшую после удара, размазанных по стенам троллей, чьи дубинки превратились в порошок, гоблина, сидящего на люстре и сжимающего в руках остатки арбалета, и, наконец, самого инициатора беспорядка, стоявшего посреди обломков стола и стульев, нечаянно попавших под топор.
- Хороший топор! - нежно произнес эльф, поглаживая оружие. - Урлог сам ковать его из небесный металл! А лучший шаман племя его зачаровывать!
После столь впечатляющей демонстрации силы вряд ли кто осмелился бы бросить эльфу вызов. Посетители таверны молча провожали его взглядами. Однако уже на выходе случился еще один инцидент. Эльфо-варвар, проходя мимо зеркала, случайно взглянул в него, нахмурился, остановился и принялся поправлять свои косы. Похоже, это у него не очень получалось, поскольку вскоре он начал недовольно бурчать, потом все громче и громче, а, в конце концов, видимо, не справившись с нервами, разнес несчастный кусок стекла мощным ударом кулака, после чего, наконец, покинул заведение.
В тавернах всегда шумно, это знают все, и даже недолгое присутствие странного эльфа так и не смогло нарушить этого правила. Уже через минуту после его ухода в кабаке восстановилась веселая обстановка. Кто-то пил, кто-то пел, кому-то били морду, а хозяин тряс главного из Дуболомов, надеясь выбить хотя бы часть денег для возмещения ущерба.
Сам же эльфо-варвар весело шагал по ночным улицам города, подбрасывая в руке туго набитый кошелек, и, остановившись перед заведением, славившимся своими легкими нравами и очень опытными барышнями, довольным голосом, лишенным всякого акцента, произнес:
- Хорошая игра, хорошая драка, а теперь еще и хорошая девушка! Что еще надо для того, чтобы день считался хорошим? - но тут же, вспомнив о зеркале, поморщился. Чтобы хотя бы на время изгнать мысль, не дававшую ему покоя, эльф тряхнул головой и вступил на порог так понравившегося ему борделя.
***
Ангельский голос
Ярмарка это всегда весело, особенно если на ней объявлено состязание музыкантов. С многочисленных помостов доносятся треньканье, гудение, баханье, мелодичные переливы, а десятки певцов рвут голоса, пытаясь не просто достучаться до сердец слушателей, но переорать своих конкурентов. И ведь это еще не сам конкурс, а всего лишь прелюдия к нему. Основное состязание должно начаться послезавтра, но уже сегодня центр города заполонили люди искусства. Сотни музыкантов, певцов, бардов, менестрелей, а так же просто любителей погорланить с помоста съехались со всех концов империи, чтобы поразить своим мастерством столичную публику. Среди них попадалось немало тех, кому это вполне удавалось. Были даже такие, кто потрясал народ своим талантом. Но встречались и другие...
В переулке, примыкавшем к главной площади, проходил концерт. Не совсем обычный, надо заметить, редко когда увидишь выступление, на котором зрителей и слушателей удерживают насильно. Компания в полтора десятка человек, решившая срезать дорогу через переулок, была ошеломлена, когда внезапно дорогу им преградил гном, а путь к отступлению был отрезан непонятно откуда появившейся стеной.
- Все в порядке, - попытался успокоить их гном. - Я просто хочу спеть вам пару песен, а вы послушаете.
И ударив по струнам своей арфы, он запел. Народ затрепетал от ужаса. И дело было не в гномьей арфе, которая больше напоминала боевой топор, к которому привязали струны. Исполняемая музыка, как ни странно, была довольно хороша, да и сама песня считалась одной из лучших романтических баллад последнего столетия. Но вот пение... Мало кто может одновременно картавить, шепелявить, хрипеть, кряхтеть и выть дурным голосом, не попадая в ноты, а вот гному это превосходно удавалось, что было очень страшно. Вопли ужаса невольных зрителей сменились криками о помощи, а также стенаниями и умалениями безжалостного гнома прекратить пение. Один раз на шум прибежали стражники, но даже они ничего не смогли сделать, поскольку отвратительное пение не является преступлением, и, зажав уши, они торопливо удалились, проклиная про себя певцов, а заодно и организаторов этого состязания.
Гном не соврал. Спев две песни, он действительно остановился и, сняв с себя шляпу и бросив ее на землю, вежливо попросил:
- Платите за концерт, пожалуйста. Музыкантам тоже кушать надо.
Сил противостоять такому не было, тем более никто из присутствующих не хотел в очередной раз подвергнуть свои уши столь суровому испытанию. Быстро наполнив шляпу, слушатели резво разбежались, благо гном освободил им дорогу. Сам певец, вовсе не довольный столь легким заработком, быстро отключил механизм, устанавливавший перегородку в переулке, и ненадолго задумался о том, подловить ли ему еще слушателей или все-таки заняться серьезными делами. Как часто бывает в таких случаях, выбор помогли сделать новые обстоятельства. К месту концерта подошла еще одна группа народа, правда, в отличие от предыдущей, прекрасно осведомленная об опасности переулка.
- Проклятый Кургул Златопев! - раздраженно прорычал гном, буравя взглядом знаменитого барда, как всегда окруженного толпой поклонниц. - Чего тебе здесь надо?
- Чего мне здесь надо? - полуэльф, чьи пепельные кудри заставляли девичьи сердца трепетать, а голос был способен достучаться даже до сердца суровой троллихи, весело засмеялся. - Конечно же посмотреть на великого Басса Драммингса, певца, знаменитого непревзойденным рыком и прославившегося изгнанием из своего племени за то, что его боевые песни заставляли орков падать без сознания, а драконов в ужасе зажимать ушные отверстия! В принципе достойное занятие, но вот твоим родичам это чести не доставляло, поэтому тебя и выперли. И чем же ты тут занимаешься? Ага, насильно заставляешь несчастных горожан слушать свое пение. Да еще и деньги за это берешь!
- Отвали! - продолжал рычать гном, все больше и больше впадая в бешенство. - Все равно рано или поздно я одолею тебя! И это признает весь мир! И в летописи попадет мое имя, а не твое!
- А вот в это охотно верю. И в то, что меня одолеешь и в то, что в историю попадешь. Зашибешь меня чем-нибудь тяжелым под горячую руку, а в летописях засветишься как величайший злодей, посмевший посягнуть на истинное искусство, - снова засмеялся певец. - Ладно, пойду, а то, не дай боги, и мне придется выслушивать твое бренчание и рычание. До встречи на состязании, если, конечно, тебя туда допустят!
- А куда денутся?! - возмутился гном, но тут же осекся. Бард уже повернулся к нему спиной и, приобняв за плечи двух девиц, весело зашагал по направлению к помостам.
Гному, как бы в нем ни кипела ярость, оставалось лишь молча уйти. Впрочем, встреча с полуэльфом наконец-то заставила определиться с выбором занятия, направив его ноги в сторону торговых рядов. Там пришлось немного покрутиться, прежде чем нужный товар был приобретен.
- Эксперимент провожу, - буркнул тот, расплачиваясь. На покупку ушли почти все заработанные в переулке деньги.
Спустя полчаса гном вошел в свою скромную комнатку, снимаемую на чердаке в ремесленном квартале, и тут же, не теряя ни секунды, достал из походной сумки переносной горн. Через несколько минут с чердака донесся стук кузнечного молота. Хозяин дома недовольно повел ухом, но постояльцу ничего не сказал. Все уже давно привыкли, что гномы, даже вдали от дома, не могут сидеть без работы. Да и повода для волнений нет, пожара коротышка не допустит, а шум можно и потерпеть, ведь платит он хорошо.
Вопреки сказаниям и легендам, в которых мастера сутками и даже месяцами ковали свое магическое оружие, гном управился за полчаса. В конечном итоге после всех манипуляций с купленным в лавке в его руках ярко поблескивала какая-то закорючка. Внимательно изучив ее на свет, гном, довольно ворча в бороду, снял и развязал чехол, до этого висевший у него на спине, и извлек наружу... музыкальный инструмент... или оружие... или какой-то артефакт неизвестного назначения, походивший на бред сумасшедшего кузнеца после месячного запоя посреди свалки металлолома, в котором присутствовали и струны, и трубки, и клавиши, и много чего другого непонятного. Сам гном тут же принялся вставлять куда-то в недра загадочного предмета свою поделку.
- Ну, наконец-то, - восторженно шептал он. - Я закончил его. Труд всей моей жизни, - гном на секунду задумался и поправил сам себя. - Точнее последних трех лет. Теперь стоит мне заиграть на нем и...
И тут гномий менестрель осекся, потому что в его голове замелькали картинки. Вот его изгоняют из племени, ведь нет никакого смысла идти толпой на дракона, если всю славу заберет он один. Вот его пинком вышвыривают из таверны, в которой после его выступления совсем не осталось посетителей, даже вышибалы сбежали. А вот искажаются от ужаса лица слушателей, которых он запирал в переулке. Не справившись с нахлынувшими эмоциями, гном резко отставил загадочный инструмент в сторону.
- Ну почему? - бормотал он. - Почему меня так тянет к музыке при полном отсутствии дара пения? Почему боги не могут исполнить моего единственного желания и подарить мне голос? Или почему я сам, несмотря на мое усердие, не могу научиться петь?
Самостоятельно найти ответы на эти вопросы начинающий бард не мог, а боги предпочитали молчать. И гному оставалось лишь смотреть в окно и думать о том, что желания и их реализация - совсем разные вещи...
Познать силу тьмы, красоты и музыки... Эти трое были разными, но у каждого существовали свои заветные желания. И никто из них не мог даже представить, что уже через несколько часов они все вместе сделают первый шаг к их исполнению. Хотя путь этот будет не легким...
Глава 1. Что вы больше всего желаете?
Как и все хоббиты, Пэтти Редькинс по прозвищу Зеленый Нос очень любил поспать. А поскольку по ночам он блуждал по кладбищу, спать приходилось днем. Впрочем, дневным сном он мало выделялся среди сородичей. У хоббитов встречалось немало тех, кто был готов дрыхнуть вообще круглые сутки, просыпаясь лишь для того, чтобы поесть.
В этот день Пэтти встал довольно рано, еще до того, как стемнело. Быстренько перекусив бутербродами, он отправился на огород, где проработал около часа, после чего вернулся в дом, чтобы уже плотно поужинать. Все это время в голове хоббита крутилась лишь одна мысль, и едва он сел за стол, схватил ту самую магическую книгу.
Гримуар был замаскирован очень хорошо. Каждая страница перекладывалась листками тонкой, но довольно плотной бумаги. Случайно взявший полистать книгу почерпнул бы из нее немало полезных сведений о том, как выращивать овощи или картошку, и ни за что не догадался бы, что под страницами есть еще что-то. Пэтти, автор этого секрета, усмехнулся и с легкостью отодрал картинку с помидором, под которой оказались старинные руны и загадочные рисунки. Погрузившись с головой в чтение, хоббит по привычке принялся прямо на столе чертить пальцем руны и пентаграмму пролитым из кружки пивом. Потом протянул руку и схватил с подоконника высушенный мушиный трупик, бросил его в центр пентаграммы и, продолжая жевать котлету, прочитал заклинание. Не произошло ни вспышки, ни каких-либо других спецэффектов, которые так любят описывать свидетели магических явлений, просто мертвая муха вдруг замахала крыльями, медленно поднялась в воздух, немного покружилась, после чего ведомая волей Пэтти улетела в камин, где благополучно сгорела.
На этом хоббит не остановился и, поднявшись из-за стола, принялся шарить по углам. Поиски увенчались успехом, уже через минуту он вернулся на свое обеденное место с мышеловкой в руках. Вынув из нее дохлую мышь, хоббит проделал с ней такие же манипуляции, как и с мухой. Зверек тут же вскочил и внимательно посмотрел мертвыми глазами на хозяина. Пэтти тяжело вздохнул. Его некромантских знаний и опыта хватало, чтобы оживить мертвых муху, кузнечика, мышь, кролика и даже собаку, но вот с поднятием хоббитского трупа были большие проблемы, а точнее говоря, полное отсутствие какого-либо результата.
Вся эта история с увлечением некромантией началась очень странно. Ее смело можно ставить в один ряд с байками про то, как кто-нибудь пошел в кусты по нужде и случайно обнаружил там слиток золота. Вообще-то Зеленый Нос в тот момент ни по какой нужде не ходил и просто разгуливал по лесу в поисках грибов, а вместо них обнаружил висящую на кусте сумку, в которой и лежал учебник по начальной и высшей некромантии, который Пэтти в дальнейшем стал гордо именовать Гримуаром. Нормальный хоббит, полистав эту книжку, забросил бы ее куда подальше или отнес в сортир, чтобы использовать листы бумаги для альтернативных целей, но Зеленый Нос был не таким. С детства воспитанный на сказках и легендах, он с юных лет был заворожен могуществом некромантов. Для него эти маги, заглядывающие за грань запретного, воздвигающие свои неприступные твердыни на краю света и бросающие вызовы великим мира сего, стояли чуть ли не на одном уровне с богами. А еще Пэтти всегда смущал тот факт, что ни один из некромантов не принадлежал к славному семейству хоббитов, и Редькинс сразу же подумал о том, что может стать первым, когда понял, какое сокровище свалилось ему прямо в руки.
В учебнике описывалось многое: как поднимать трупы, как возвращать умерших с того света, как вызывать духов, как повелевать демонами, как обращать живое в мертвое. Пэтти долго просто перечитывал его, но в один прекрасный день эксперимента ради начертил на сковороде пентаграмму, используя горелую кашу, а затем бросил в нее дохлого жука и прочитал заклинание. Жук к его удивлению ожил, и с этого момента и начался отсчет деятельности Первого хоббитского некроманта. Уже через две недели Пэтти сумел зачаровать ручку от грабель, превратив их в магический посох. А еще через месяц столкнулся с первым разочарованием, когда понял, что поднять зомби из хоббита не может. С тех пор в течение полугода Зеленый Нос регулярно наведывался на кладбище и повторял попытки, которые, к его глубочайшему разочарованию, до сих пор были неудачными. До поры до времени хоббиту удавалось замаскировывать следы своего пребывания среди могил, но вскоре его стали засекать. Деревенским старостой были созданы отряды для патрулирования кладбища, и пришлось Пэтти резко сократить походы туда. А уж после вчерашней ночи на кладбище наверняка организуют круглосуточное дежурство как минимум на пару месяцев, так что показываться там пока лучше вообще не стоит.
Зеленый Нос снова вздохнул и отправил зомби-мышь в огонь следом за мухой. Уничтожать результаты своих опытов вошло в привычку после того, как еще в начале своей некромантской карьеры он решил использовать в качестве материала умерших соседских кроликов. Эксперимент прошел успешно. Однако тот факт, что зомби, оставленные без контроля, имеют обыкновение возвращаться туда, где они обитали, будучи живыми, Пэтти еще не знал. Естественно, не знал этого и сосед, который с утра чуть не отдал душу богам, увидев своих дохлых кроликов, резво прыгающих на лужайке перед домом. Хорошо хоть сам некромант в это время был рядом и успел прибежать на крик, чтобы отменить действие заклинания. Дело каким-то образом удалось замять, правда сосед с того дня упорно отказывается употреблять напитки крепче молока.
"Может все-таки из хоббитов зомби поднять вообще невозможно?"- в очередной раз подумал Пэтти. Он бы, конечно, с удовольствием провел опыты на других расах, но проблема заключалась в том, что ближайшее не хоббитское кладбище находилось в двух неделях пути, к тому же оно принадлежало гномам, которые охраняли его не слабее, чем свои богатства. Перспектива уезжать на месяц ради проведения одного эксперимента с сомнительным шансом на успех, хоббита как-то не привлекала.
Он бы еще долго сидел, погруженный в свои мысли, но в этот момент в дверь постучали. С прытью, которой позавидовала бы самая шустрая белка, хоббит заклеил компрометирующие его страницы книги, стер со стола пентаграмму и только после этого открыл дверь. За порогом стоял старый Брук, известный тем, что последние лет сорок он бессменно исполнял обязанности почтальона, а по совместительству был первым сплетником хоббитской провинции.
- Тебе письмо! - тут же с порога заявил он.
- От кого? - опешил Пэтти.
- Тут не написано. Вот, есть только адрес получателя: Хоббитландия, деревня Бурые Холмы, Пэтти Редькинсу лично в руки. Мне, кстати, тоже интересно, кто же это тебе пишет.
С этими словами Брук вручил толстый конверт и выжидающе замер, очевидно, надеясь услышать последние новости. Однако Пэтти, ужасно расстроенному своими провалами, было не до задушевных бесед. Молча взяв письмо, Редькинс недовольно уставился на почтальона, всем своим видом демонстрируя, что присутствие старого сплетника здесь крайне нежелательно.
- Ну не хочешь, как хочешь, - буркнул Брук. - Я удивляюсь, что тебе вообще еще кто-то пишет.
Захлопнув дверь за почтальоном, хоббит тут же разорвал конверт. Его некромантская интуиция подсказывала, что дело тут явно нечисто. Из конверта выпал другой конверт, поменьше, и листок бумаги. Подобрав бумажку, Пэтти с изумлением уставился в текст. На листке ровными золотыми буквами было написано:
"У Вас есть мечта? У Вас есть цель, за которую Вы готовы отдать жизнь и бессмертную душу? Ваше самое заветное желание считается несбыточным? Не волнуйтесь, выход есть! Следуйте инструкциям этого письма и, если Вы не боитесь трудностей, смертельных опасностей, безумных преград, то можете быть уверенным в том, что Ваша мечта уже исполнилась!
Инструкция.
Ровно в полночь откройте вложенный конверт и возьмите его содержимое в правую руку. Советуем Вам одеться потеплее и заранее приготовить Ваше личное снаряжение. Содержимое конверта желательно сохранять при себе, что бы ни случилось.
P.S.: Пожалуйста, будьте благоразумными и откройте конверт именно в полночь. Более раннее или позднее время не приведет к фатальным последствиям, но создаст дополнительные неудобства как для Вас, так и для нас. Заранее благодарим за понимание".
Под этими словами не было не только подписи, но и вообще ничего, что могло бы указать на автора письма. Однако хоббит почему-то чувствовал, что это не шутка. Да и вообще кому понадобилось бы так над ним подшучивать? Местные не додумались бы ни до чего умнее посылки с ведром навоза, а за пределами хоббитской провинции вряд ли кто-то мог знать о существовании подпольного некроманта Пэтти Редькинса.
Вздохнув, Пэтти взглянул на часы. До полуночи оставалось еще довольно много времени, в течение которого можно было бы все взвесить и обдумать, но решение уже было принято, и хоббит приступил к сборам. А поскольку он принадлежал к очень хозяйственной расе, сборы были долгими. Хоббитская обстоятельность и магическая интуиция подсказывали ему, что дело не ограничится одной ночью, поэтому, на случай долгого отсутствия, требовалось прибрать жилье, прополоть огород, помыть посуду и потрясти ковры. К полуночи Зеленый Нос изрядно вымотался, но все равно сидел как на иголках, сжимая в руках свои некромансерские грабли.
Часы стали бить полночь, и хоббит с нетерпением вскочил, разорвал конверт и с изумлением уставился на небольшую картонку с тремя цифрами.
- Один... Три... Шесть..., - медленно прочитал Пэтти, и тут мир вывернулся наизнанку...
***
Утро начиналось как обычно. Урлог встал, стряхнул с себя очередную ночную пассию, даже не взглянув на нее, и стал одеваться. Хотя одевать было особо и нечего. Набедренную повязку из шкуры песца он снимал лишь тогда, когда мылся, поэтому из одежды оставались только плащ, короткие меховые сапоги и оружие. Закинув топор на плечо, эльф вышел из борделя, направившись куда глаза глядят. Думать о том, как провести день, ему не хотелось, сказывалась многолетняя привычка Края Льдов. Там в первую очередь думали о том, как выжить, во вторую, как совершить какой-нибудь подвиг, ну а в третью, кому набить морду, просто так, чтобы кулаки не чесались. Размышления о завтрашнем дне были прерогативой вождей. Сам Урлог был сыном вождя, пусть и приемным, но любая попытка заглянуть в завтрашний день давала такой мощный поток мыслей, что эльфу приходилось заставлять себя вообще ни о чем не думать.
Правда, пара мыслей все-таки не давала ему покоя, как бы он ни старался выкинуть их из головы. Первая мысль была связана с его происхождением. Вообще тот факт, что свирепые северные варвары вдруг вздумают воспитать в своей среде эльфийского найденыша, казался чем-то невероятным. Тем не менее, отец никогда не скрывал, что нашел чудом уцелевшего младенца в остатках эльфийского каравана, разграбленного соседним племенем, и поскольку ни одна из его жен так и не родила ему наследника, не долго думая, решил воспитать малыша как собственного сына. Благодаря мясу мамонтов и ежедневным многочасовым тренировкам приемный сын вождя вырос не бледной худенькой тростинкой, как все эльфы, а горой мышц, способной завязать узлом дракона средних размеров. Вскоре даже самые недовольные соплеменники стали опасаться ворчать в присутствии Урлога о не варварских чертах его лица. Однако забыть про эльфов сын вождя не мог. Несмотря на то, что он искренне считал Север своим родным домом, а его абсолютно не эльфийское имя срослось с ним навеки, в глубине души он мечтал о том, что когда-нибудь все же посетит эльфийские леса. Просто так, чтобы сравнить...
Но куда больше проблем стала доставлять вторая мысль, появившаяся не так давно. С полгода назад Урлог заметил, что некоторые вещи причиняют ему некоторое... неудобство, например, неровно заплетенная коса, чуть сбившиеся в сторону ремни перевязи или чей-то отвратительный наряд, от которого сразу возникало желание прочистить себе желудок. Это стало возникать все чаще и чаще, и Урлог решил, что тут не обошлось без влияния крови его предков. А самое страшное заключалось в том, что, столкнувшись с таким явлением, он оказывался полностью бессилен. Заметив, что его прическа растрепалась, Урлог мог бросить все дела и целый час посвятить ковырянию в волосах своими толстыми пальцами, однако то, что получалось в результате, раздражало его еще больше. Апогеем этого безумия стал случай, когда после одного поединка эльф бросился приводить в порядок одежду и прическу поверженного соперника, поскольку один взгляд на них приводил Урлога в неистовство. Одежда и волосы так и не были поправлены, зато племя, проведя на всякий случай очистительный обряд, приняло решение отправить юного сына вождя в цивилизованный мир, чтобы там он отыскал лекарство от своей болезни.
Напутствуя Урлога перед началом странствия, Верховный шаман наговорил ему много страшных слов, что-то вроде: "чувство прекрасного", "гармоничное сочетание свойств объекта", "эстетическое наслаждение", натаскал жульничать в карты, после чего благословил на великий поход. Вождь так же внес свой вклад, обучив приемного сына манерам поведения в большом мире, что, в общем, свелось к паре фраз: "Строй из себя тупого варвара" и "Бей по мордам первым". Уроки пригодились. По крайней мере, в девяти случаях из десяти мало кто решался связываться с тупоголовым, но крутым варваром, пусть даже с эльфийской мордашкой. Вчерашний случай был десятым, так что пришлось помахать топором и кулаками.
Но если с манерами поведения было все в порядке, то секрет красоты так и оставался нераскрытым. Установить контакт с сородичами не удавалось. Единичные попытки заговорить пресекались практически сразу, когда эльфы замечали объем мускулатуры Урлога и под невнятными предлогами исчезали в неизвестных направлениях. Элитные человеческие куаферы трех столиц лишались чувств, едва нога северянина переступала порог их заведений. Гномы в обморок не падали, но предел их умений ограничивался завивкой и покраской бороды, которой эльф был лишен. У гоблинов вся красота измерялась количеством навешиваемых на себя побрякушек. А орки, подобно самим варварам, любили красоваться боевыми шрамами, что Урлога категорически не устраивало. Эта столица была уже четвертой...
Варвар перешагнул порог постоялого двора, где уже три дня снимал комнату, куда свалил весь свой нехитрый скарб (вроде запасной набедренной повязки из шкуры мамонта), на который вряд ли позарится даже самый непривередливый вор. Решив, что неплохо бы и перекусить, он направился к хозяину, который, в свою очередь, с удивительно довольной улыбкой бросился навстречу эльфу. Еще в первый день могучий постоялец нечаянно выбил ему все зубы, впрочем, те и так были гнилыми. Зато, осознав свою вину, Урлог оплатил хозяину визит к зубному доктору, где тому и вставили целую челюсть. Правда, челюсть почему-то оказалась на пару размеров больше, от чего рот у хозяина теперь постоянно был перекошен в довольной улыбке.
- Готсподин эльф! - после перестановки зубов он вдобавок стал как-то странно присвистывать, когда говорил. - Готсподин эльф, вам питсмо!
- От кого? - удивился Урлог. Свой адрес он никому и не давал, более того, он его вообще не знал.
- Я не дзнаю! Тут нет отправителя! Но на конверте тстоит ватсе имя! Вам его протситать?
От последней фразы Урлога просто передернуло. Он и от обычного разговора хозяина морщился как от ушной боли, не хватало еще и письма в его прочтении слушать.
- Не надо. Моя уметь читать, - эльф постарался вложить в эту фразу как можно больше северного холода, а, немного подумав, бросил хозяину пару золотых и буркнул. - Зубы сменить.
Поднявшись в свою комнату, Урлог открыл письмо. Читать на Всеобщем он, хвала Великому шаману, умел и довольно неплохо, но вот содержание текста привело его в замешательство. Что бы это значило: рискнуть жизнью и осуществить свою мечту? Чья-то злая шутка? Козни злых духов или благословение богов, услышавших мольбы эльфа и решивших направить его на верный путь? Какое же решение принять? Увы, но единственный, кто сейчас мог бы дать верный совет, находился далеко в Северных горах. А напутствия типа: "Слушай своего сердца" вряд ли могли помочь Урлогу, поскольку сердце подсказывало слишком многое и чаще всего противоречило самому себе.
- Все решит судьба, - внезапно твердым голосом произнес эльф-варвар и, достав из кошеля монету, подбросил ее вверх. - Темная сторона - согласиться на предложение, Светлая - отказаться (прим авт: Светлая и Темная стороны - варварские названия Орла и Решки). Да будет так, как скажут боги!
То ли боги были согласны с автором письма, то ли они сами его и послали, потому что монета упала Темной стороной. Ни один мускул не дрогнул на лице эльфа, когда он увидел монету. Он еще раз взял письмо в руки и внимательно перечитал его, обратив особое внимание на время отправления. Согласно инструкции конверт следовало открыть в полдень. Не задумываясь о сакральном смысле данного времени суток, варвар спокойно закинул на плечо сумку с барахлом, проверил оружие и взял загадочный конверт в руки. В ту же минуту часы на близстоящей башне пробили двенадцать раз, и Урлог, по-прежнему невозмутимый, открыл конверт. Надо ли говорить, что он сохранял свою невозмутимость даже в тот момент, когда мир завертелся вокруг него?...
***
- Как это нет?! Почему? - гномий рев до основания сотряс здание, в котором размещалась комиссия по отбору претендентов на конкурс. - Я полноправный участник! Я подал заявку еще год назад! Я заплатил все взносы! Так почему теперь меня снимают с конкурса, даже не спросив моего мнения?!
- Поймите, - лепетал чиновник, которому было приказано объяснять представителям искусства, почему их вышвырнули с конкурса. - Да у Вас, господин... Эээ... Как Вас зовут? Напомните-ка еще раз...
- Басс Драммингс! - возмутился гном. - И поверьте, это имя еще будут помнить в веках! И забывших его так позорно, как Вы, будут бить камнями на площадях!
- Ну, это случится еще нескоро, - пробормотал чиновник. Его откровенно достало уже второй месяц возиться с этими чокнутыми бардами. Эх, ну зачем два месяца назад он поддался на уговоры жены своего начальника, который все-таки застукал их в одной постели и в наказание сослал его в Справочную Службу конкурса. - Так вот, господин Драммингс, мы сами жалеем об этом позорном инциденте, но, поверьте, у нас не было иного выхода.
- Выход был! - гордо приосанился гном. - Выкинули бы кого-нибудь другого!
- Увы, но требовалось выкинуть именно Вас.
- Почему меня?! Это что, козни завистников?! Мои недоброжелатели и тут сумели испортить мою репутацию?! Или кто-то боится конкуренции с моей стороны?!
Маленький гном изо всех сил ударил кулаком по столу. От его удара по толстой дубовой столешнице пошли крупные трещины. Чиновник тяжело вздохнул, ведь за эту неделю ему меняли уже третий стол. Ладно еще, что певцы люди приличные и лишний раз кулаков марать не желают, хотя слушать потом песни о гнусных чинушах и бюрократах ой как неприятно, особенно когда в облике злого бумагописца четко узнаешь самого себя.
- Можно сказать и так, - вежливо ответил чиновник. - Вот, смотрите, - он уткнул свой взор в бумаги. - За последние две недели мы получили три дюжины писем. Все они подписаны именитейшими певцами и бардами нашей Великой империи, а так же близлежащих королевств. И во всех письмах значится одно-единственное требование: убрать с конкурса лицо, именующее себя Бассом Драммингсом, по причине, цитирую: "Его крайне убогого таланта, который он выдает за беспримерное достоинство, поскольку слушать его вопли и крики, кои он называет своим пением, может только глухой тролль", конец цитаты. Кроме того, эти певцы и барды заявили, что если их требование не будет удовлетворено, они откажутся от участия в конкурсе, а это значительно снизит его престиж. Из всего вышеизложенного нашим руководством и был сделан соответствующий вывод: пожертвовать одним малоизвестным бардом.
- Я не малоизвестный! - продолжал рычать Басс. Письма конкурентов его задели, хотя и не настолько сильно, как он изображал, ведь где-то в глубине души гном готовился к такому повороту событий. - Меня знают все известные барды десятков столиц!
- Приношу свои извинения, я погорячился. Впрочем, к моему сожалению, для отмены данного указа у меня нет никаких полномочий. Он подписан самой Императрицей, да продлят боги дни ее жизни.
Гном замолчал. На его языке вертелись сотни, тысячи ругательств, но он прекрасно понимал, что слова здесь бессмысленны.
- А как же Кургул Златопев? - уже ни на что не надеясь, спросил Басс. - Он ведь хотел меня увидеть! А ведь этот бард один из самых известных в нашей империи.
- Слова одного, пускай и самого лучшего, против слов тридцати чуть пониже рангом будет недостаточно, - чиновник был неумолим. - Мой совет Вам на будущее: если соберетесь петь, поинтересуйтесь хотя бы у близких и друзей, стоит ли Вам вообще это делать. Из того, что мне довелось услышать, лично я могу сделать вывод, что Вам, господин Драммингс, петь ни в коем случае не нужно.
- Будут меня всякие безбородые учить! - вспылил Басс, хотя справедливости ради стоит признать, что борода у чиновника была, хотя и не такая густая, как у гнома. - Я бард! Я родился им, им же я и умру! И никакая сволочь, особенно чиновничья, не смеет мне указывать, чем именно мне стоит заниматься!
- И снова прошу прощения, я всего лишь высказал свое частное мнение, - на самом деле чиновнику безумно хотелось огреть гнома по башке его же собственной арфой, но, увы, он отлично понимал, если это сделать, его тут же отправят проводить перепись троллей, что было бы крайне нежелательно. - И я вынужден повторить, что, к сожалению, ничем помочь не могу. Можете подать прошение на имя Императрицы.
Этих слов обычно хватало для того, чтобы назойливый посетитель все понял и покинул кабинет. Особо непонятливых выносили двое дюжих троллей, прятавшихся в каморке за стенкой, для вызова которых достаточно было дернуть за шнурок, висевший над столом. Гном оказался понятливым.
- Я уйду! - гордо произнес он. - Но знайте, наступит время, когда вы сами будете упрашивать меня, стоя на коленях. Вы будете просить меня, чтобы я спел всего одну песню, предлагая любые богатства! Но я еще подумаю, петь ли ее всем вам!
Выплеснув свое негодование, гном ушел, и в кабинете хоть ненадолго воцарилась тишина. Чиновник облегченно вздохнул, даже не подозревая, что через десять минут ему предстоит общаться с гоблинским хором, возмущенным тем, что их выступление было перенесено на последний день да еще и на площадку на самой окраине города.
Выйдя от чиновника, опечаленный Басс Драммингс побрел в сторону своего скромного жилища. Огорчение гнома была настолько велико, что он не замечал ничего вокруг. Не обратил он внимание и на слова хозяина о письме, автоматически выхватив конверт из его рук и молча направившись в свою комнату. Конверт был распечатан Бассом еще на лестнице, но смысл написанного ускользал от разума гнома. Он понял лишь одно, что кто-то хочет сделать ему хорошо. Не придав никакого значения времени, в которое полагалось открыть конверт, гном собрал вещи, в том числе и свой загадочный инструмент, и сорвал печать. Настолько сильно он был расстроен, что даже не заметил, как все краски мира взорвались в его глазах яркими фейерверками...
***
Замок был самым обычным. Конечно, он был большим, но существовали строения намного крупнее и массивнее его. Он был красивым, хотя вряд ли входил в число десяти самых красивых зданий мира. Он был изящен, однако, большинство эльфийских строений превосходили его изысканностью линий. В общем, замок действительно был самым обычным. Необычной в нем была всего одна маленькая деталь: он висел в воздухе. Да, тихо и скромно висел над землей на высоте доброй пары столбов (прим авт: Столб - мера длины, равная версте), причем совсем не собирался ни падать, ни улетать за пределы атмосферы.
Возможно, хозяин замка искал острые ощущения и любил высоту, и для него зависание здания в воздухе было привычным делом, но вот его гостей это явление изрядно пугало. Впрочем, многие из них больше пугались способа перемещения в "воздушный" замок, ведь только что они стояли на твердой земле (или на палубе корабля, или на ветке дерева) и вдруг в течение секунды оказывались на площадке, а за их спинами - отвесная пропасть. Однако абы кто в замок не попадал, поэтому их страх очень быстро улетучивался, уступая место любопытству.
Гостей объединяло только то, что они не знали, кто и зачем их пригласил. А в остальном отличались они разительно. По лестницам замка шли разномастные эльфы (лесные, морские, пещерные, горные), гномы (лесные и горные), тролли (только горные), драконы (в обличьях двуногих существ), люди, цверги, хоббиты, орки, гоблины, кентавры, дриады. Маги самых разных школ, от шаманов-самоучек Края Льдов до мудрецов из элитных академий, герои, рыцари, бродяги, искатели приключений внезапно возникали из воздуха и, недоуменно посмотрев по сторонам, начинали подъем вверх по ступеням. Для тех, кто не сразу соображал, что делать, в частности для троллей, были развешены указатели. Самых же недогадливых, которые встречались практически во всех расах, разводили уже слуги хозяина неведомого замка. Похожие на призраков, они крутились между гостями, иногда проходя сквозь их тела, и тихим шепотом давали советы.
Поднявшись по лестнице, гости проходили через арку входа и оказывались в огромном зале, способном вместить даже нескольких драконов в их истинном обличии. Внутреннее убранство зала мало чем отличалось от убранств парадных залов королевских дворцов: те же резные колонны из поделочных камней, те же роскошные ковры и гобелены, те же фрески и картины с батальными сюжетами, те же золотые люстры и канделябры и множество горящих свечей. Аристократов и завсегдатаев балов здесь можно было сразу определить по заскучавшим лицам, в то время как многочисленные бродяги с легкостью опознавались по задранным головам и обалдевшему виду, с которым они начинали носиться по залу.
Народу прибавлялось больше и больше, и становилось понятным, почему хозяин всем назначил разное время. Если бы они все переместились одновременно, на площадке перед залом скопилась бы куча-мала, которую неизвестно сколько времени пришлось бы разгребать, а так точный расчет позволил гостям приходить без шума и задержек. Случались, правда, инциденты, когда порталы распахивались слишком близко друг от друга и выпадавшие из них сталкивались. Но пока что на площадке все обходилось без драк, хотя в самом замке уже были объявлены три дуэли и даже вынесен заочный приговор (был там один король в изгнании).
Но в остальном все проходило достаточно гладко. Народ гулял по залу, распивая различные напитки, разносимые призрачными слугами. Некоторые от скуки сбивались в компании, в которых за чашей вина мигом забывались расовые и сословные различия. Кто-то, в частности маги, вел тихие профессиональные споры, правда, один такой спор потом закончился дуэлью. Гоблины шмыгали между ног гостей, потихоньку тыря из их карманов все, что плохо лежит. Какой-то дракон в человеческой форме умудрился по-тихому завалить на подоконнике в углу зеленоволосую дриаду, и теперь из-под плаща, которым они прикрывались, доносились короткие, но страстные ахи и вздохи. В общем, на первый взгляд был самый обычный прием, такие чуть ли не каждую неделю проходят в любом королевстве. Однако вряд ли ни на каком-нибудь из подобных мероприятий появлялось когда-нибудь такое количество существ, чьи взоры горели бы столь сильным внутренним огнем. Здесь собрались те, кого объединяло наличие МЕЧТЫ, ЖЕЛАНИЯ, ЦЕЛИ! У каждого она была своя, и ее присутствие нельзя было отрицать, потому что она сжигала и испепеляла. И многие, глядя на своего собеседника или на просто стоящего рядом, это чувствовали.
Темпы появления новых гостей стали заметно снижаться. По залу прокатился шумок. Все чувствовали, что причина, ради которой их все собрали, вот-вот будет озвучена. Некоторые даже пробрались прямо к входу, чтобы точно заметить тот момент, когда народ перестанет прибывать. И вот, наконец, порог зала перешагнул последний рыцарь. Удивленно оглядевшись, он обменялся парой слов со случайно оказавшимися рядом собратьями по сословию, после чего весь обратился в слух. Все ждали хозяина этого места, и он не заставил себя долго упрашивать.
В дальнем конце зала стояла еще одна арка с воротами, только закрытыми, и именно над ними воздух начал густеть, постепенно превращаясь во что-то, очертаниями напоминающее фигуру живого существа. Все присутствующие как один стали смотреть в ту сторону. От магов стали раздаваться взволнованные шепотки, похоже, своими магическими взорами они могли различить что-то, недоступное для глаз остальных. И вот над аркой вспыхнуло яркое сияние, заставившее всех на мгновение прикрыть веки. Впрочем, яркость очень быстро уменьшилась, став вполне нормальной для восприятия, но ни лица, ни даже расовой принадлежности появившегося из воздуха незнакомца за этим светом все равно нельзя было разглядеть. И через пару секунд по залу пронесся голос. Он показался тихим, однако был услышан всеми, даже находившимися в самых дальних углах зала.
- ПРИВЕТСВУЮ ВАС, УСТАЛЫЕ ПУТНИКИ, В МОЕЙ СКРОМНОЙ ОБИТЕЛИ. Я - МИЛФУДЖ ВСЕИСПОЛНЯЮЩИЙ. Я - БОГ!
Глава 2. Божественные услуги, как они есть на самом деле.
- Я БОГ!!! - прогремел под сводами зала голос, что тут же вызвало возмущенный рев толпы.
- Ты не наш бог! - проревело что-то косматое и волосатое, расу и пол которого пока никто не сумел определить. - У нашего бога три уха, два хобота, и разговаривать он не умеет!
- И не наш! - дружно заголосили гномы. - Где топор и борода?!
- Боги не могут сходить на землю во плоти! - важно заявил желтокожий жрец одного из многочисленных культов, распространенных в восточном краю Тхэнг Мхао. - Их глас могут слышать лишь избранные!
- Да какой это бог! - подал голос один из эльфийских магов. - Мы подобные сияния с голосами еще на первом курсе Академии научились делать.
- Ееето ееесть чееей-то рооосссыгрыш, - пробормотал паладин, судя по его жуткому акценту прибывший из королевства Сауленхейм. - И хотяяя яаа не чувссствовааать прихооода сссииил зсслааа, яаа быыыть увееерен, что ониии приложииить сюдааа своюуу руууку.
- Где этот бог?! Дайте, я ему башку отрублю, а? А то столько чудовищ и демонов перебил, а бога в активе до сих пор нету, - сквозь толпу пробирался весь покрытый шрамами молодой герой, голова которого была покрыта белым платком, придерживаемым черным обручем, какие принято носить у обитателей пустыни.
- А что мне их обиды? Сами виноваты, нечего под руку лезть, - отмахнулся герой.
- БОГА НЕТ! - яростным криком подвел итог всему вышесказанному могучий тролль, для убедительности своих слов врезав палицей по каменным плитам пола. Плиты, впрочем, даже не потрескались, но гул от удара по ним раздался такой, что у всех присутствующих разом отпало желание вести теологические споры.
Все это время, пока в зале продолжался многоголосый диспут, сияние молчало, потихоньку уплотняясь, пока не превратилось в обычную человеческую фигуру. Называющий себя богом предстал перед собравшимися в облике низенького толстого мужичка с добродушным лицом, одетого в какую-то белоснежную хламиду. Спокойно оглядев собравшихся, он резко провел рукой наискосок перед собой. Внезапно ярко полыхнуло, и пророкотал негромкий, но весьма убедительный гром.
- Прошу минуточку тишины, - немного смутившись, произнес хозяин зала. Тысяча пар глаз (хотя нет, не пар, были в зале и одноглазые) внимательно уставились на него. - Дело в том, что я действительно бог. Многие из вас в этом сомневаются, но такова реальность. Чтобы развеять ваши сомнения, сразу скажу, что богов в нашем мире действительно много, хотя все они исполняют волю Единого Творца. Сейчас мы находимся в моей обители, где я могу ненадолго принимать материальный образ. И к темным силам я не имею никакого отношения. Что еще? Ах да, убить меня тем оружием, что имеется у вас в наличии, невозможно. Нет, ну неужели никто из вас в самом деле никогда не слышал обо мне?
- Как же, слышали! - ехидно ухмыльнулся какой-то юный волшебник, обводя взглядом присутствующих. - Милфудж Всеисполняющий, более известный как бог желаний.
Почти вся молодежь, находящаяся в зале, принялась хихикать, жестами намекая, о каких именно желаниях идет речь. Сам бог смущенно покраснел.
- Ну, он же еще ответственный за погоду, - добавил эрудированный маг.
- Так это по его вине у нас десять лет дождей не было! Теперь-то я ему точно башку отрежу!
- Тихо ты! Дай ему хотя бы возможность оправдаться! - возмущенно зашикали на героя-богоборца. Многие гости потихоньку начинали внимать речам хозяина.
- Я действительно бог желаний, - сконфужено ответил тот. - Но вовсе не тех, о каких подумали многие. Я исполняю самые заветные желания!
- Это типа джинна что ли? - не успокаивался богоборец.
- Вроде того, - облегченно произнес Милфудж. - Вообще-то по роду обязанностей мне приходится принимать множество разных обличий. Я был и джинном, и золотой рыбкой, и волшебным деревом, и феей...
В зале снова раздались ехидные смешки, от чего бог опять покраснел.
- Я могу принять любую форму, - продолжил он через некоторое время, справившись со смущением. - Поэтому в разных местах про меня складывали самые причудливые легенды. Но суть остается неизменной: всякий раз я одариваю того, кто окажет мне какую-либо услугу, ну, или произведет на меня впечатление. По крайней мере, раньше одаривал...
- А сейчас? - не унимались любопытные голоса.
- А сейчас, - Милфудж вздохнул. - Сейчас мы и подошли к вопросу, зачем я вас созвал. Но прежде, чем я все расскажу, давайте пройдем в следующий зал.
Створки исполинских ворот, находившихся за спиной бога, внезапно дрогнули и медленно распахнулись. Милфудж тут же скользнул в проем, взмахом руки приглашая всех за собой. В отличие от помпезно украшенного парадного зала, следующее помещение больше напоминало огромную пещеру. Потолок и стены представляли собой цельный кусок камня, лишь пол был выложен неким подобием каменной плитки, лежавшей крайне неровно, так что самые неуклюжие тут же стали спотыкаться. Впрочем, это и неудивительно, ведь взгляды гостей приковывало то, что находилось в самом центре зала, заставляя забыть обо всем другом. Между полом и потолком, безо всякой опоры и поддержки, тускло мерцая и освещая зал слабым светом, висела огромная сфера, представляющая собой достаточно подробный глобус мира. Океаны, моря, материки, острова, реки, пустыни, горные цепи, леса и даже крупные города - все это отображалось на нем с большой точностью. Большинство собравшихся очень были впечатлены, однако несколько волшебников в почтенном возрасте цинично ухмыльнулись, им в свои времена доводилось видеть вещи и поинтереснее.
- Это Сфера Желаний, - грустно произнес бог. - Источник моей силы и причина, по которой вы здесь собраны. Я прошу всех поудобнее расположиться и внимательно меня выслушать. История довольно короткая.
Собравшиеся огляделись по сторонам. Располагаться было особо негде, вокруг находились только голые камни, сидеть на которых практически никому не хотелось. Только привычные ко всему гномы и тролли устроились прямо на каменном полу, да еще один рыцарь, не мудрствуя лукаво, подложил подвернувшегося под руку хоббита себе прямо под задницу.
- Все началось очень давно, - продолжал бог. - Когда я был молодым и амбициозным и безумно желал войти в Совет Двенадцати Сильнейших. В то время особого могущества у меня не наблюдалось, зато были знания и упорство. И я начал работать. Десять тысяч лет я трудился, не покладая рук, пока, наконец, Сфера Желаний ни получилась. Стоит сказать, что Сфера не является цельной, а представляет собой гигантскую мозаику, кусочки которой я искал по всему миру. Они не материальны, а являются основой реальности для каждого из уголков мироздания. И вот, наконец, когда Сфера была закончена, я обрел Силу и сравнялся по мощи с самыми великими из богов. С того знаменательного дня исчезли ограничения моих возможностей в пределах этого мира. Я повелевал пространством и временем, я мог воскрешать любых существ, даже если их плоть давным-давно рассыпалась прахом. Да, я был могуч! Меня признали на небесах и на земле. В честь меня строились храмы и затевались войны, моей благосклонности искал и стар и млад, независимо от полы и расы, ведь я мог в одно мгновение осуществить их самую сокровенную мечту!
А потом... А потом я все потерял! Все и сразу! Стоило получить Силу, как у меня практически сразу появился завистник и враг, бог смерти, зовущийся Альбимеем. Альбимей стал моим противником, потому что я научился отбирать у него души, которые он считал своей собственностью. С потерей душ бог смерти стал терять и свою Силу, дело дошло до того, что его собрались исключать из Двенадцати Сильнейших. И тогда Альбимей решился. В открытую боги никогда не ведут между собой войн, однако вредить друг другу могут, особенно чужими руками. Но такого подлого удара в спину от бога смерти я даже не ожидал. Сфера Желаний была надежно укрыта в моей Цитадели, и я, не особо волнуясь за нее, странствовал по миру. И вот, воспользовавшись моим отсутствием, Альбимей сумел взломать защиту Цитадели и впустил внутрь своих приверженцев. Мои немногочисленные стражи были смяты, едва успев послать сигнал тревоги, и, когда я вернулся в замок, было уже поздно - слуги Альбимея разломали Сферу и украли большую часть обломков. Моих сил хватило на то, чтобы схватить почти всех его приспешников и вернуть похищенные части артефакта, но я недооценил коварства своего врага. Когда я собрал Сферу воедино, выяснилось, что не хватает семи кусочков. Всего семи... Это не должно было помешать работе артефакта, ведь в свое время я заранее подстраховался, чтобы даже при утрате его части, он продолжал действовать. Но Альбимей оказался хитер и умен и нашел слабое место Сферы Желаний. Те семь кусочков, которые он приказал украсть в первую очередь, находились в ключевых местах. Их отсутствие не может уничтожить Сферу, но и не дает ей возможности эффективно работать. Я так и не смог поймать тех слуг Альбимея, что унесли эти важные частички. В общем, в итоге я был лишен почти всех своих сил и с тех пор вынужден вести скромное существование на бездонной божественной помойке.
Все то время, пока бог рассказывал свою печальную историю, в зале стояла тишина, однако последняя фраза вызвала у слушателей бурную реакцию.
- Чего это он нам плачется?
- Да вишь, бог-то он, оказывается, хреновый. Раньше чудеса творил, а теперь творилку-то ему разбили.
- Руки что ль оторвали?
- Гы-гы! Нет, кое-что пониже!
- Может, лекаря ему какого посоветовать?
- Нет, это не мой бог! Мой бог сам кому хошь что угодно оторвет!
Милфудж недоуменно оглядывал присутствующих, выслушивая подобные комментарии. Многочисленным героям было наплевать на бога желаний и его проблемы, зато они, бряцая оружием, с удовольствием выясняли, чей бог самый могущественный и кто из них самих сильнее. Маги и мудрецы в свою очередь вели бурные словесные теологические споры. И, судя по летящим из глаз гостей искрам, дело могло дойти до настоящей драки.
- ТИХО! - внезапно прогремел на весь зал божественный голос. Плачущийся бог, психанув, как-то сразу перестал быть смешным и забавным. - Я не для того тратил свою Силу, организуя девятьсот девяносто девять телепортов, чтобы вы тут злословили обо мне и моих собратьях! Если вам неинтересно меня слушать, могу отправить обратно. Только без телепорта.
Народ моментально замолчал. Никому не улыбалось на своей шкуре испытать действие закона всемирного тяготения.
- Так вот, продолжаю. Как уже объяснял, большей части своей Силы я был лишен, но богом по-прежнему оставался, и мои возможности намного превосходили возможности обычного человека. И я начал искать долго и тщательно. Мне было известно, что Альбимей не заполучил этих кусочков, ведь боги не имеют права присваивать имущество собратьев без их добровольного на то согласия. Но зато божественными артефактами могут овладеть обитатели земного мира, чем и воспользовался мой враг. Частички Сферы, которые у меня не получилось сразу вернуть, были разбросаны похитившими их приспешниками бога смерти по разным уголкам мира. Магия Альбимея надежно скрывала осколки от моего взора, и я никак не мог отыскать их.
Однако время шло, и чары постепенно спадали. И вот вдруг я почувствовал отголоски своей собственной магии, своего творения. Но поскольку кусочки Сферы уже стали частью мира людей, они не могут попасть мне в руки напрямую. Мне должны их отдать, причем добровольно, без принуждения и угроз. Конечно же, я пытался организовать переговоры с предполагаемыми владельцами, но и тут меня ожидал крах, никого не заинтересовало мое предложение.
Можно, конечно, подождать некоторое время, пока не сменится владелец, для нас, бессмертных богов, это совсем не долго. Но, увы, в последнее время я настолько ослабел, что, боюсь, в скором времени могу быть переведен в мелкие локальные божки. И даже собранная Сфера Желаний тогда уже не поможет мне вернуть утраченные позиции. В отчаянии я обратился к богу случая Гахкому, обладающему даром предвидения и способностью читать вероятности. И именно он дал мне совет, звучавший примерно так: "Необходимо собрать девятьсот девяносто девять разумных существ, обращая внимание не на пол, расу или способности, а на огонь мечты, что горит в их душах. И собрав их вместе, доверяя судьбе, надо объединить их в отряды по трое. Пусть случай царствует над всем". Последнюю фразу, честно признаться, сам не понял, - снова смутился бог. - Но первую половину сказанного я решил исполнить и отправился на поиски. Поскольку я исполняю желания, мне не составило труда найти девятьсот девяносто девять существ, которых объединяло лишь одно - МЕЧТА! Вы все пришли сюда за своей мечтой, и я готов ее исполнить, но, естественно, не задаром.
- То есть, ты хочешь, чтобы мы пошли и надыбали тебе те куски, а в обмен ты исполнишь наши желания? - грубо пробурчал богоборец. - А не слишком ли жирно тебе будет? Может лучше по три желания, как и положено? А лучше по десять!
- Желание я могу исполнить только одно на одну команду, независимо от количества принесенных осколков.
- То есть артефакт будет добываться всей командой, а желание исполнится только у одного? - удивился кто-то из магов. - Но ведь все закончится тем, что самый сильный просто перебьет членов своей команды и...
- А вот этого делать не стоит! - строго произнес бог. - Разборки внутри группы будут строго караться. Наоборот, члены команды должны всячески помогать друг другу, ведь артефакт должна вернуть команда целиком. Оговорки типа: "наш товарищ упал в пропасть или был съеден чудовищами" приниматься не будут. И выбор того, на кого опустится моя благосклонность, должен быть добровольным.
- А как же всемогущество Сферы? - прозвучал мелодичный эльфийский голос. - Неужели ее мощи не хватит, чтобы одарить всех нас?
- Почему не хватит? Конечно хватит. Вот только для того, чтобы она подзарядилась, нужно время. Кто-нибудь согласен подождать пару столетий? Эльфы, маги и драконы, как я понимаю, могут повременить и через двести лет вновь обратиться ко мне.
В зале вновь наступила тишина. Изумленные люди, эльфы, гномы, гоблины и прочие разумные существа обдумывали условия сделки, оценивая шансы на успех.
- Получается, речь идет о лотерее? - первым безмолвие нарушил бас кентавра. - Имеется всего лишь семь шансов из девятисот девяноста девяти. Это мало. Но вероятность того, что моя мечта исполнится без божественного вмешательства, составляет где-то один из миллиона. Те цифры, что предлагаешь ты, мне нравятся гораздо больше. К тому же, поскольку кто-нибудь наверняка откажется, мои шансы возрастут. Можешь считать, что я в игре.