Аннотация: ВЫКЛАДКИ НОВЫХ ГЛАВ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ! ЖЕЛАЮЩИЕ МОГУТ ПРИСОЕДИНИТЬСЯ К ГРУППЕ ЧИТАТЕЛЕЙ "РАСКАЛЕННОЙ ЛУНЫ" В ЖЖ: http://mchaperonrouge.livejournal.com/249371.html
Раскаленная луна
Край Радонежский,
Село Заболотное,
1523 г. от Рождества Христова
- Глянь, Мурка, вот и готово.
Пушистая серая кошка довольно изогнулась и, громко урча, потерлась о ноги высокой девушки, ухватом выуживающей из печи горшок с похлебкой.
- Скоро уж и деда воротится, ужинать будем.
Мурка тихо мяукнула и внимательно посмотрела на хозяйку.
- И тебя угощу! - засмеялась девушка, отбросила за спину упавшую на грудь косу и расправила складки узорчатого саяна.
Кошка согласно мурлыкнула и, не сводя с горшка золотистых глаз, запрыгнула на лавку. Девушка опустилась рядом, обхватив руками выпирающий живот.
- Ах, Мурка, вот когда сыночка родится, тебе веселее будет. Уж он-то и в догонялки с тобой сыграет, и сметанки тайком нальет.
В том, что у нее родится именно мальчик, Дарья не сомневалась. Как не сомневалась в том, что говорят животные и птицы, что шепчут деревья и травы, что рассказывают древние духи. Она владела странной силой - непонятной для окружающих, но такой естественной и родной для нее самой, что жизнь без этого шепота и наития казалось пустой, как нераскрывшееся семечко, упавшее в землю.
Она не верила в бога, про которого рассказывал местный священник. Для нее божественной была сама природа - капли живительного дождя, напитывающего землю силой, лучи горячего солнца, ласкающего всходы, песнь быстрой речки, дающей богатые уловы. Природа дала ей знание, чтобы исцелять всех, кто нуждался в помощи: будь то захворавший человек или подбитая мальчишками птица. И даже если люди не всегда отвечали ей благодарностью, бросая вслед подозрительные взгляды и тихие слова: "ведьма", Дарья знала - случись что, они придут к ней, и она обязательно поможет. А иначе и быть не может. Вот только собственную семью не спасла, не уберегла... Не стало ни отца, ни матери, ни братишки меньшего. Только ее и деда мор стороной обошел.
В тот черный год болезнь выкосила многих, но на тех, кто выжил, лег самый тяжелый крест. Непосильная работа в поле, чтобы урожай не пропал, надрывная охота в лесу, чтобы самим с голоду не помереть. И этот страшный период настолько сблизил деда и внучку, что теперь они жили душа в душу. И даже когда в дом ворвался позор - не устояла она перед проезжим красавцем-барином, принял дед Иван внучку с приплодом, сам не бранился и другим в обиду не давал.
- Ну и что, что голова непокрыта, - отмахивался он от односельчан, - лишняя сила в избе всегда пригодится.
Суматоха во дворе и собачий лай отвлекли девушку от приятных мыслей о ребенке. Дверь открылась, и в горницу ворвались люди - двое мужчин с двух сторон поддерживали под руки третьего. Рубаха его местами порвалась и покрылась грязью. Растрепанные седые волосы падали на лицо, на лбу выступили бисерины пота, а губы кривились от боли.
- Дедушка! - всплеснула руками Дарья. - Что случилось?!
- Ничего, ничего, Дарьюшка, - просипел тот, едва сдерживаясь, чтобы не застонать и не напугать внучку еще больше. - Леший с пути свел.
- Упал он, - пояснил один из сопровождающих, - Думал, дичь, а там - провал. И прямиком в овраг покатился. Вроде, с ногой что-то.
- Давайте, сюда-сюда его кладите! Ох, деда, да как же так! - запричитала девушка, закатывая штанину, чтобы осмотреть поврежденную ногу.
- Ерунда все, - лицо деда Ивана стало пепельно-серым, и он вскрикнул, когда руки целительницы коснулись ушиба.
- Не ерунда, - покачала головой Дарья, - тут мазь особая нужна, а у меня травы для нее нет. Придется на озеро идти.
- Дашенька! Солнце садится! Куда ж ты, на ночь глядя?! Нога обождет!
- Нет, не обождет. К утру может совсем почернеть. Я мигом.
Не слушая больше деда, она накинула душегрею - вечера в лесу были совсем холодными, и вышла из избы.
Солнце клонилось к закату. И ей во что бы то ни стало надо успеть на озеро. Целебные шарики - они ведь капризные, днем плавают себе на водной поверхности, а к ночи на дно темное уходят. Селяне их пугаются, близко не подходят, головами русалочьими называют. И даже не догадываются, что лучше средства от ушибов и ранений найти в лесу ой как трудно.
Розовые лучи уже окрасили ветви мохнатых елей, легли на мох и густой кустарник, пробежались по торчавшим из земли могучим корням деревьев. Только бы успеть! Только бы успеть добыть хоть один...
Изящные ножки, обутые в лапти, быстро ступали на мягкую, влажную от испарений землю, полы саяна то и дело цеплялись за низкий кустарник и за ветви поваленных ураганом деревьев. Сучковатыми пальцами они хватались за подол, пытаясь задержать путницу, заставить повернуть назад. Но вот впереди показалось озеро, и зеленые макушки бархатных водорослей, гоняемых волнами по блестящей поверхности.
Дарья наклонилась, ухватила несколько шариков, спрятала в мешочек, и присела на берег. Ноги подкашивались, сердце, казалось, билось в самом горле, низ живота неприятно тянуло. Она глубоко вздохнула, переводя дух. Засыпающая природа очаровывала. Ветер улегся - ни одна ветка не колыхалась, ни один листик вниз не сорвался. В вечернем небе гоняли стайки птиц, а волны шелестели так тихо и убаюкивающе, что даже ребенок, всполошившийся быстрым шагом матери, теперь спокойно переворачивался с бока на бок.
- Ничего, - девушка с любовью погладила живот, - отдохнем дома. Вот деду поможем, и отдохнем.
Она встала и, тяжело вздохнув, пошла обратно. Солнце мигнуло последний раз и уступило место на небосводе пылающей медью луне.
Сумерки сгущались быстро. Здесь всегда так бывало - туман с озера наплывал на землю, а лесная чаща почти не пропускала лунный свет. Дарья шла по наитию - здесь она знала каждый поворот, каждый капризный изгиб утоптанной тропинки. Сердце билось часто-часто - лес она любила, но вот оставаться одной в такую темень, да еще так далеко от дома, еще не приходилось.
- Не бойся, мой родной, - заговорила она с сыном, чтобы как-то отогнать липкий страх, наползающий с корявых стволов, окруживших дорогу, с непроглядной тьмы, окутывающей взор, - скоро выберемся. Главное, лекарство у нас.
Откуда-то сбоку послышался легкий треск. Так ломается тонкая веточка под лапой у неосторожного хищника, так лес дает знать, что рядом кто-то есть. Дарья ускорила шаг. Бежать было бы глупо - пропустишь поворот, сойдешь с тропы и окажешься в самой чаще леса - ввек не выберешься.
- Ууух, - сверху сорвалась тень, спикировала вниз, заставила девушку вздрогнуть и сжаться от ужаса. Над головой засвистел ветер, огромная птица полетела вперед и исчезла в тумане. Всего лишь филин. Ночной охотник вылетел за добычей...
- Птица, маленький, нас напугала птица, - зашептала Дарья. Так легче, рассказывать о происходящем. Звуками срывающегося голоса отгонять панику и желание бежать, не чуя под собой ног.
Что-то снова хрустнуло, на этот раз совсем близко. Клубы молочно-белого тумана встрепенулись, разогнанные быстрой тенью. Сквозь оглушительное биение собственного сердца девушка услышала чье-то дыхание. Сзади. Почти в затылок.
Судорожно вскрикнув, Даша побежала. Неуклюже, тяжело переваливаясь, подхватив руками живот. Туман впереди начал рассеиваться. Будто дикий зверь, страшащийся костра и тепла человеческого жилья. Лес заканчивался, и огни селения замелькали совсем близко. Оставалась пара шагов, чтобы вырваться из страха, из мучительной погони по ночной тропе. Но когда, казалось, спасение было рядом, кто-то ухватил ее за косу и рванул назад.
Девушка дико закричала, пытаясь вырваться из цепкой хватки. Обернулась и столкнулась с черным, пронизывающим насквозь взглядом. Он затягивал, кружил голову, делал тело безвольным, подобным тряпичной кукле... Ледяные прикосновения, принадлежащие самой смерти, уже не причиняли боль. Она стала такой же холодной в жутких объятиях ночной твари. Вонзившиеся в шею клыки стали почти желанными - они обещали избавление от земных страданий. И только струйка горячей крови, медленно текущая по коже, напоминала, что в ней живет еще одна жизнь, умирать которой не время.
Сквозь дурноту и тошноту, сквозь безволие и боль вдруг забилась мысль о собственном чаде. Он же умрет вместе с нею. Маленький, не увидевший этот прекрасный мир, не вдохнувший дурманящего запаха елового леса, не увидевший солнечного света. И словно бы в ответ, низ живота натянулся тугим канатом, а потом разорвался от жуткой боли.
- Помогите, - прохрипела она, но голос ее утонул среди лая сельских собак и довольного чмоканья пьющего ее кровь упыря.
Помощи ждать неоткуда. Дед не успеет. Никто не успеет.
"Помогите!" - она забилась, как пойманная птица, слабеющая с каждой секундой, с каждым глотком твари, забирающей ее жизнь. Безмолвные слезы ручьями текли по щекам, смешивались с алыми каплями крови на шее.
"Кто-нибудь..."
Над головой кружился небосвод, а вместе с ним мириады звезд, среди которых плыл медовый диск ночного светила. Луна печально смотрела вниз, не вмешиваясь в человеческие судьбы.
"Ты - моя последняя надежда, - обратилась она к небу. - Прими жизнь мою, огонь янтарный, только спаси моего сына".
Даша зажмурилась, мысленно прощаясь с ребенком. Жаль, не увидит она его никогда, не расскажет, как его любит. Всем сердцем. Всей душою. Ради него она готова на все: отдать последние силы и изменить судьбу.
Собравшись с последними силами, она открыла глаза, заглянула в черный бездонный взгляд убийцы и выплюнула:
- Злодеяние твое добром обернется. Людям во спасение, роду твоему погибелью.
Зашумела листва, наклонились деревья от внезапно поднявшегося ветра. Захрустел сухостой, в небесах прогремел гром. Звезды вдруг заискрились, луна засияла ярче солнца, осыпая землю янтарными каплями света, принимая проклятье лесной ведьмы. Дикий визг огласил окрестности - бледная кожа упыря задымилась, покрываясь страшными ожогами. Бросив свою добычу, тварь бросилась в лес, спасаясь под еловой тенью от убийственной луны.
Даша упала на землю, умиротворенно улыбнулась раскаленной луне и закрыла глаза, покидая этот мир. Ее сын будет жить. Он отомстит за нее. А его род станет защитником людей от нежити, заполонившей этот мир.
Не напрасной оказалась ее жертва, а больше ей просить не о чем.
Глава 1
Москва
наши дни
"Берегите свою жизнь". Именно это было написано на заднем окне едва не сбившей меня машины. Она выскочила из-за поворота внезапно и на такой скорости, что окажись я на полшага дальше - эти слова стали бы моей надгробной эпитафией. А так я только и успел заметить раздолбанный зад жигулей и ярко-желтые буквы, издевательски горевшие на темно-синем фоне. Притормозить водила и не подумал, лишив меня шанса набить ему морду. А хотелось очень! Но тачка оказалась очень резвой. Мелькнула идиотской наклейкой, скрылась за поворотом и поминай, как звали.
- Милок, живой? - Ко мне бросилась худенькая старушка и, цепко ухватив за руку, заглянула в лицо.
- Да, ничего.
Отмахнуться от сердобольной бабушки не удалось: просто так она уходить не собиралась и, потрясая кулаком в сторону злосчастного поворота, разразилась гневной тирадой.
- Вот ведь ироды! Понаехали! Нигде спасу от них нет! Рынки оккупировали, квартиры раскупили и хозяйничают теперь, будто у себя дома!
- Вы запомнили водителя?
- Нет! Ну а кто ж еще так водить может! - Ее и без того сморщенное лицо злобно скривилось, с тонких губ сорвалось резкое: - Понаехали!
- Ладно, мать. Успокойся. Все равно его уже не поймать.
- А вот тебе все равно! - В выцветших глазах бабули мелькнула нескрываемая ярость. - Всем все равно! Молодежь! Плевать вам на то, что происходит вокруг! А жизнь не прощает! Она терпит до поры, до времени, а потом наказывает! - Лихорадочный румянец разлился по ее впалым щекам, взгляд сделался колючим и презрительным.
- Пусти, мать, - я постарался высвободиться, но не тут-то было.
- Я тебе скажу, - она притянула меня к себе и, перейдя с крика на шепот, затараторила, - жизнь - она нам знаки дает. Только их никто не видит. Не хочет видеть.
- Какие знаки?
- Они повсюду! Надо только приглядеться. Тебя вот как зовут?
- Рэм, - почему-то ответил я. И зачем я слушаю эту выжившую из ума старуху? Почему не послал ее подальше? Мало мне своих проблем!
Она глубоко задумалась, поправила зеленый с люрексовой нитью платок, убрала со лба седую прядь волос, и, пробуравив меня острым взглядом, произнесла:
- Запасную жизнь не купишь. Цени ее. И когда придет время, сделай правильный выбор.
- Что?! - Определенно, старуха растеряла остатки разума.
- Знаки! Вокруг!- она махнула рукой и, наконец, отцепилась.
Я смотрел вслед ковыляющей через дорогу бабуле и понять не мог, почему ее последние слова так зацепили. Кто она? Гадалка или просто чокнутая? О каких знаках она говорила? И почему, черт возьми, я все еще думаю о ней и о ее глупом предсказании?
Ладно, фразу на заднем окне машины она тоже могла увидеть. "Цените свою жизнь" - буквы яркие, крупные, броские. А что за белиберда с выбором? Я осмотрелся и все понял. Это действительно было смешно. Бабка развела меня как последнего олуха. А я ведь и повелся...
Стоило поднять глаза, чтобы увидеть огромный рекламный плакат. На нем мальчик, сжимающий обеими руками фотоаппарат, улыбался довольно и мечтательно. Рядом пристроился смешной пес, а внизу крупными буквами было написано: "Есть вещи, которые нельзя купить..." А если посмотреть направо, на остановку маршрутных такси, то уткнешься взглядом в еще один постер: девушка стоит между двумя парнями брутальной внешности, а внизу горит надпись: "Все начинается с выбора".
Вот они, бабулины знаки. Реклама кредитной карты, плакат нашумевшего фильма про любовь смертной к вампиру и надпись на машине. Только и всего. И что на меня нашло? Это все из-за жары...
Аномальное лето - так окрестили метеорологи то, что сейчас творилось в городе. Солнце палило нещадно. Оно сжигало зелень, скручивая листья на деревьях, вытравливая траву на газонах, испепеляя нежные, едва распустившиеся бутоны цветов. Измученные люди искали спасения у воды, тяжко вздыхая, лезли в реки ли в фонтаны - куда угодно, лишь бы вновь почувствовать прохладу, пусть даже на очень короткий срок.
Так что странное поведение старушки, лихачество едва не сбившего меня водилы, собственная доверчивость - все вполне объяснялось перегревом.
Сегодня вообще выдался на редкость неудачный денек...
Город просыпался медленно, стряхивая вязкую дремоту. Первые лучи солнца скользили по крышам домов, отражаясь от окон и зеркальных витрин, насыщая подостывший за ночь воздух зноем. Занимавшийся день обещал быть таким же жарким, как и предыдущие. С каждым часом столбик термометра поднимался все выше и выше, грозя побить очередной рекорд.
Людей на улице было мало. Кто-то сидел дома, кто-то сбежал в незапланированный отпуск, кто-то скрывался от солнца в торговых центрах, где работали кондиционеры. Здесь можно было побродить среди полок с товаром, усиленно делая вид, что сюда привела не адская жара, а потребность что-нибудь купить.
Опытный продавец-консультант безошибочно определял подобные взгляды - незаинтересованные, отсутствующие, скучающие, однако обязан был подойти и предложить:
- Вам помочь? Ищете что-нибудь конкретное?
Я работал в этом магазине не первый день. Приличная и довольно известная сеть супермаркетов бытовой техники раскинулась по всей России, обещая стабильную зарплату и карьерный рост. Но только для тех, кто связывал свое будущее именно с этой компанией. Стоит ли говорить, что такая политика шла вразрез с моими планами. Даже в самых мрачных прогнозах я никогда не представлял себя в роли топ-менеджера сетевой фирмы. Когда тебе двадцать три года, а впереди целая жизнь и весь мир под ногами, хочется стремиться к чему-то большему, чем просто прозябание в офисе.
Но жизненные обстоятельства пока что вынуждали мириться с настоящим. Сидеть на шее у домашних я себе позволить не мог: дед с бабушкой и так приложили немало усилий, поднимая меня на ноги. Так уж получилось. Отца я никогда не знал, эта тема старательно обходилась в разговорах, которая, впрочем, и тайной особенной не являлась: моя мать, по молодости лет, единственная и любимая дочка в семье, имела неосторожность влюбиться и забеременеть. Новоявленный отец, похоже, так и не узнал, что у него родился сын: он исчез задолго до моего появления на свет. Но и этого, самого первого предательства хватило, чтобы разочароваться в семейных ценностях. Мать бросила меня на деда с бабкой, а сама пустилась на поиски собственного счастья... Которое не нашла и по сей день.
А вот моим старикам следует отдать должное - вырастили внука, дали хороший жизненный старт - воспитание, университетское образование. Ну а дальше все зависело от меня.
- Молодой человек!
Из-за стройных рядов с товаром выплыла худенькая девушка. Длинные светлые волосы обрамляли кукольно-красивое лицо, полные губки складывались в высокомерную улыбку, в огромных голубых глазах плескалась девственно-чистая пустота.
- Да, подсказать что-нибудь? - я учтиво улыбнулся.
- Где тут кондеры?
- Кондиционеры в отделе климатической техники. Только их уже нет, все разобрали.
- Как это разобрали? - девица захлопала накладными ресницами.
- Вот так. Еще неделю назад.
- Так позвоните на склад.
- И на складе давно нет.
Мне с трудом удалось подавить усталый вздох. Объяснять одно и тоже людям, истосковавшихся по прохладе, но явившихся к шапочному разбору, стоило огромных усилий. Одни воспринимали факт отсутствия товара вполне спокойно и шли в другой магазин, а вот другие устраивали скандалы, как будто от этого что-то могло измениться. И внутренне чутье подсказывало: белокурая девица из последней категории.
- Так узнайте.
- Хорошо, сейчас позвоню.
Я развернулся и направился в сторону служебного отсека. Звонить на склад - только время терять. Но поскольку устав предписывал вежливое обращение с клиентом, надо было сделать вид, что ты хоть что-то сделал для его блага. Ребята из отдела оргтехники сгрудились возле компьютера и увлеченно рассматривали ролик из ю-тюба: знакомый красно-черный логотип отчетливо светился в верхнем углу монитора.
- Ты глянь! Вот это да! - гулкие смешки прокатились по пустующему залу. Один из парней, развернувшись, спросил мимоходом:
- Че там у тебя?
- Да, кондей опять просят, - отмахнулся я, - достали уже.
- Ну, ты смотри там. Не урони честь компании! - он заржал и снова уперся в монитор.
"Честь компании" я ронял уже несколько раз, за что получал выговоры в виде лишения премии и простоя на уровне продавца-консультанта. Довести меня до точки кипения трудно, но, но попадались такие... кхм... человеческие особи, что удержаться иногда не удавалось.
Постояв немного за дверью и перекурив, я снова зашел в зал. Надежда, что, не дождавшись ответа, блондиночка ушла восвояси, не оправдалась. Она стояла как раз напротив пустующего стенда, где несколько недель назад красовались вожделенные кондиционеры, и нетерпеливо постукивала по стене длиннющими ногтями.
- Ну, чего так долго? Мне здесь что? Ночевать надо?
- Искали на складе, - я попытался сгладить назревающий конфликт, - проверяли наличие. Дело долгое.
- Ну? - кукольное личико омерзительно скривилось.
- К сожалению, все закончилось.
- Слушай сюда, мальчик! - Барби подошла ко мне, в нос ударил густой запах пряных духов. - Я - покупатель. Ты - продавец. Твое дело достать товар хоть из-под земли!
- У нас нет того, что вы требуете. Обратитесь в другой магазин, - процедил я, едва сдерживаясь, чтобы не нагрубить хамоватой клиентке.
- И почему я должна бегать по магазинам?!
- Потому что. У нас. Их. Нет.
- Ты оглох?! Ты притащишь мне кондиционер! Сейчас же!
- По-моему, оглох не я. Дамочка, я вам устал повторять - нет кондиционеров. Нет и не будет!
- Я тебе не дамочка! И как ты смеешь повышать на меня голос! С какой помойки здесь персонал набирают?
Продолжать бессмысленную беседу я не собирался. Развернулся, намереваясь оставить скандалистку наедине со своими требованиями. Но мне не дали.
- Ты куда это собрался? Быдло подзаборное! - она схватила меня за руку. - Тащи свою задницу на склад, на завод, на край света, куда хочешь! И чтобы через час у меня был кондер!
- А если нет?
- Если нет, - ее акриловые ногти больно впились в кожу. - То распрощаешься со своей работой раз и навсегда. Уж будь уверен, у меня достаточно средств и связей, чтобы отправить на помойку не только твою смазливую мордашку, но и всю твою ... семейку!
- А теперь слушай ты, пигалица размалеванная, - прошипел я, выдергивая руку, - матом ругаться будешь на улице. Пшла вон, и чтобы духу твоего здесь не было!
- Ах так?! - вскинулась она. - Ты пожалеешь! Сильно пожалеешь! И та сучка подзаборная, что тебя на свет произвела! И папашка-кабелина! Все пожалеют!
- Закрой рот! - Собственный рык я не узнал. Низкий, злобный, сочащийся бешенством. - И не смей мне угрожать! Иначе жалеть придется тебе!
Не ожидавшая отпора девица испуганно попятилась и, зацепившись за стенд с дисками, нервно дернулась. Выставочные экземпляры зашатались, и карточным домиком осыпались на пол. Тишину зала разогнал треск хрустящей пластмассы.
- Эй! Что тут у вас? - Из других отделов сбегались ребята.
Картина, наверное, была та еще. Бледная клиентка, топтавшаяся по рассыпанным коробочкам дисков, и я, сжимавший и разжимавший кулаки, с перекошенным от злобы лицом.
- Рэм! Рэм?! Что случилось?
Ярость быстро улетучивалась, оставляя ощущение гадливости, как будто мне пришлось выкупаться в бочке с помоями. Я брезгливо поморщился и сказал:
- Ничего.
- Точно? - Серега, парень из соседнего отдела, не слишком поверил моим словам, но расспрашивать подробности не стал.
- Помогите! - девица пришла в себя и завизжала так, что стекла задрожали в витринах. - Секьюрити! На меня напали! А вам тут дела никакого нет! Да я в суд подам!
- Успокойтесь, пожалуйста. Мы во всем разберемся! - Вовремя подоспевшие охранники увели Барби прочь, кидая назад недоуменные взгляды.
- Ну ты это, даешь, - качнул головой Серега. - Понимаю, конечно, достала она тебя. Они всех нас достают. Но не так же...
- Жара, нервы ни к черту.
И если это объяснение Сережку вполне удовлетворило, то начальника, Николая Александровича Сычева, вызвавшего меня "на ковер", совершенно не убедило.
- Вот хороший ты парень, Рэм, - он открыл папку, пролистнул подшитые документы, среди которых мелькнула моя фотография. - Исполнительный. Ответственный. Трудолюбивый. Для таких, как ты, в нашей компании открыты все двери. И что же я вижу?
Сыча я слушал молча, не перебивая. Шеф терпеть не мог, когда кто-то прерывал его речь репликами, замечаниями или оправданиями.
- Третья жалоба, - продолжил он, сам же ответив на поставленный вопрос. - За последние полгода. Клиенты возмущены твоим неподобающим поведением. Ты же знаешь, Рэм. Клиент всегда прав. Так в чем дело? - он оторвался от личного дела и, посмотрев на меня, забарабанил по столу пальцами.
Я хранил молчание.
- Да, встречаются покупатели с невыносимым характером. Да, порой они требуют невозможного, орут и топают ногами, чтобы добиться своего. В чем заключается твоя работа? За что тебе платят деньги? Я вам всем устал уже это повторять. Тебе платят за то, чтобы ты мило улыбался и выполнял желания клиента.
- А еще выслушивал оскорбления, - не удержался я от замечания.
Николай Александрович нахохлился и в самом деле начал напоминать сыча. В его глазах я только что совершил непростительный поступок, подтвердив репутацию несговорчивого и безнадежного работника - редко кто отваживался прервать речь шефа. Он сурово сдвинул брови, сцепил руки на столе и произнес:
- А даже если это и так. Ты хоть понимаешь, что своим поведением подставил под удар не только себя, но и репутацию всей компании? Ты знаешь, сколько проблем нам теперь решать придется? Сегодняшняя клиентка - ты хоть в курсе, кто ее отец? Он нам такую жизнь может устроить - ввек не расплатиться.
- Значит, поэтому его дочь может поливать других грязью? Бабло решает все, да? А я должен молчать и выполнять тупые прихоти этой богатой дуры?
- Да! - Сыч хлопнул кулаком об стол. - Да! Хотя бы потому что здесь ты принадлежишь нам! И за все, что ты здесь скажешь или сделаешь, придется отдуваться тоже нам!
- Я все понял. - Мне хотелось как можно быстрее уйти из этого кабинета, который даже пресловутый кондиционер не делал прохладнее.
- Ничего ты не понял, - сыч уставился на меня со смесью укора и раздражения. - Ты здесь больше не работаешь. И надейся на то, что клиентка удовлетворится твоим увольнением и не направит дело в суд. - Николай Александрович закрыл скоросшиватель, давая понять, что аудиенция окончена.
Береги свою жизнь... Выбор... Знаки... Почему-то с утра мне никто никаких знаков не подавал, не предупредил, что сегодня меня уволят и чуть не собьют по дороге домой. С машиной-то ладно, пронесло. А вот как быть с работой? Менять шило на мыло неохота, все равно не приживусь. Надо заняться поисками чего-нибудь более стоящего, а это займет какое-то время... Но если сегодня такой "знаковый" день, то почему бы... Я посмотрел на пивной бар, расположенный аккурат через дорогу. Чем не повод отметить собственное увольнение?
Внутри было прохладно. Пахло жареными колбасками, сигаретным дымом и еще чем-то неуловимым: парфюмом, мореным деревом и даже пылью, осевшей в складках штор. Никогда прежде я не чувствовал мир так ярко, так отчетливо. Наверное, потому что никогда особенно не задумывался, каким он может быть.
Готовили здесь неплохо, да и пиво подавали что надо - холодное, с пышной белой шапкой. Пенный напиток не сделал мир ярче и добрее, не помог разобраться в том, что произошло сегодня на работе. Раз за разом воскрешая в мыслях облик Барби, я морщился и внутренне передергивался. И самое главное, понять не мог, почему так взбесился. Она меня оскорбила, безусловно. И еще угрожала не только мне, но и моей семье. Только было в ней еще что-то такое, что окончательно превратило меня в рычащего зверя. Что именно? Пивной хмель уносил ответ далеко за пределы сознания, и ловить его совсем не хотелось.
Когда я покинул гостеприимное заведение, на небе уже мерцали звезды. Теплый ветер носился по московским улицам, дурманя голову ароматами южных цветов, степных трав и соленым вкусом моря. Воистину странное лето...
Путь домой лежал неблизкий, но лезть в набитый транспорт, когда на город легла долгожданная и вкусная прохлада, я не стал. Если пройти дворами - прогулка займет минут тридцать-сорок. Самое то, чтобы проветрить мозги после напряженного дня. Я достал ай-под, нацепил наушники и зашагал домой под ритмичную музыку Linkin Park.
Через пару кварталов появились родные пенаты. Сияющие витрины магазинов и шумные трассы остались позади. Такой уж у нас район - стоит свернуть с проспекта, оказываешься в глухой деревне, где дорогу освещает только слабый свет, льющийся от редких фонарей и из окон горожан-полуночников. Ночь опутала аллеи парков, сгустилась вокруг деревьев и кустарников, погрузила во тьму гаражи-ракушки и детские площадки.
Каждый закуток, каждая тропинка, каждый проход были мне хорошо знакомы, ведь именно здесь я вырос. Прошедшие годы ничего тут не изменили: в этом подвале мы прятались с друзьями от местных хулиганов, в этой беседке распили первую бутылку пива и выкурили по сигарете, а на этих качелях я впервые поцеловал Ленку из шестого "А". Со временем друзья разъехались, забылись, почти стерлись из воспоминаний. Остались только фотографии, и дворовое детство - одно на всех.
Мой дом уже виднелся впереди. Осталось всего ничего - пересечь парк и перейти на другую сторону проспекта. Там и света было больше, и шума.
Впереди маячил очередной кусок стройки - огороженный рабицей строительный хлам и пара трансформаторных будок. Все это безобразие почти вплотную примыкало к жилому, пятиэтажному дому, частично перекрывавшему вид на проспект. И где правила безопасности? Где зона отчуждения? Идиотизм какой-то.
В наушниках вдруг зашуршало, звучащая музыка споткнулась и замолчала. Что такое? Я потрогал плеер, провод. Гнездо что ли расшаталось? Linkin Park запели вновь, но уже другую песню. Наверное, устраняя неполадку, я не ту кнопку нажал и включил "смешивание". Только мелодия опять затарахтела, будто от помех: "go, giving up your home...go, leaving all you"ve known" (перевод с англ. "иди, оставив свой дом, иди, забыв обо всем"), замолчала, а потом вновь заиграла: "You are not alone" ("ты не один"). И затихла окончательно.
Ясно, аккумулятор сел. Опять забыл его зарядить...
"You are not alone" - внезапно включился ай-под на повышенной громкости, "you are not alone". Чертыхнувшись, я выдернул наушники. Да что такое? Аккумулятор или уж садится или... даже стало смешно... опять знаки?
Я осмотрелся. В поздний час парковые дорожки пустовали, только в ста метрах на скамейке расположилась веселая компания местных выпивох - безобидных, в общем-то, мужиков, встречавшихся мне уже не в первый раз. И им не было до прохожих никакого дела: они звенели стаканами и пьяно гоготали над плоскими шуточками.
Пожав плечами, я продолжил путь. Тени впереди ожили: немного удлинились, затрепетали. Раскидистые каштаны закачали ветками, липы и тополя зашуршали листвой. Всего лишь порыв ветра, притом очень холодного. Неужели долгожданное похолодание? По спине пробежался морозец. Липкими щупальцами впился в позвоночник, острыми колючками пробежался по коже. Ледяное дыхание зашевелило волосы на затылке, заставило сердце пропустить удар и запустить его галопом.
Я резко обернулся. Тень от корявого дерева, расчертившая наискосок дорожку, пугливо сжалась, укоротилась и исчезла, спрятавшись за стволом. Что за черт?
Впереди дорогу перегородили трубы. Строители не особенно заботились о благополучии горожан и перекинули через них всего одну кривую лесенку. И до нее еще нужно было дойти.
Стараясь сохранять спокойствие, я взял вправо. Позади что-то зашуршало, будто камешек чиркнул по асфальту. Край глаза ухватил черный силуэт птицы, спорхнувшей с кустарника. Ворона. Или голубь. Их тут навалом... И опять странные шорохи. Теперь они доносились со всех сторон, окружали, обволакивали, что-то шептали. Ноги стали ватными, а лоб покрылся испариной. Звуки исчезли, тьма сгустилась, воздух стал вязким, таким, что дышалось с трудом. Почему я остановился? Кислорода не хватало, перед глазами поплыли красно-желтые круги. Что такое? Ноги еле держали, тело не слушалось. Ни рукой пошевелить, ни пальцем.
Из ночной тьмы на дорогу выплыла тень. Колыхнувшись, она обрела очертания человека. Молодого, лет на пять-шесть меня старше. Роста такого же, так что его глаза уставились прямо в мои. У незнакомца странный взгляд. Пронзительно черный, колючий, гипнотизирующий. Так хищник смотрит на жертву перед тем как совершить смертельный прыжок.
Ощущение, что жертва - это я, стремительно нарастало. Так же, как и уверенность - погружение в черный омут гипноза станет последним, что я видел и чувствовал в земной жизни. "Не стой как истукан! - кричали инстинкты. - Беги! Спасайся!" Только противостоять призывной темноте было практически невозможно. Пока я собирал остатки сил, незнакомец оказался рядом, в одну секунду преодолев расстояние в несколько метров, и схватил меня за плечо. Он зашипел и ощерился, будто пес, выставив напоказ... клыки?!
Это открытие вернуло меня в действительность. Скинуло тяжелые путы, прояснило сознание. Меня же разорвут в клочья прямо сейчас! Я рванулся, засадив кулаком в лицо зверюге. От неожиданности тот отпрянул и вдруг исчез. Растворился зыбким туманом, чтобы появится позади меня. Не знаю, откуда пришло это ощущение, но инстинкты и внутреннее чутье не обманешь. И времени на размышления не осталось. Обернулся вовремя - тварь собиралась всадить свои клыки мне в шею. Я попробовал уклониться, изогнуться, но не успел - плечо вдруг обожгло болью. Достал-таки!
Извернувшись, я лягнул зверину ногой в живот, вырвался из цепкой хватки и бросился вперед, надеясь убежать. Перемахнув через трубы, я рванул к сияющему впереди свету - единственному спасению. Но черный туман снова перегородил путь. Загнанный в ловушку, я прыгнул в сторону, прорвав воздвигнутую строителями рабицу вокруг вздыбленного бетона и перекопанной земли с торчащими кусками арматуры. Споткнулся и упал, оцарапавшись об острые куски разломанного асфальта. Быстро перекатился, ища взглядом преследователя. Он материализовался в двух шагах и довольно заурчал:
- Прыткая добыча. Вкусная.
Упырь ухмыльнулся, любуясь видом распластавшейся жертвы. Играет, как кот с мышью! Глухая ярость вдруг разлилась по телу, в глазах потемнело от хлынувшей из сердца злобы, а рука нащупала и сжала железный прут. Время остановилось. Секунды начали последний отчет. Или он. Или я. Клыкастый монстр, бросился вперед, намереваясь прокусить мне шею. Я рванул на себя железку, выдрав ее вместе с куском бетона, и изо всех сил врезал ее по жуткой харе монстра. Тот грохнулся на землю и попытался встать, но я оказался быстрее. Вскочил и со всего маху впечатал бетонную кувалду твари в башку.
Пот заливал глаза, плечо горело, будто в нем ворочали пылающие головешки, ноги и руки дрожали от внезапно накатившей слабости. Отшвырнув железку, я посмотрел на убитого монстра. Сомнений, что он мертв, не осталось. Перекошенное от удара лицо заливала темная, почти черная кровь. Вид вдавленных костей и пробитого черепа заставил желудок болезненно сжаться, к горлу подкатила тошнота, дыхание перехватило. Осознание того, что я только что совершил, накатило внезапно.
Я убил. Человека - не человека, для милиции нет никакой разницы. Есть убийца, есть труп - остальное неважно. Да и кто мне поверит? Объяснение, что за мной гнался упырь, станет путевкой в психушку. Я опасливо огляделся, прислушался, ожидая воя серен, но все было тихо. Так же ржали в дальнем углу парка алкаши, так же мирно шелестела листва над головой. А, значит, мне надо бежать. Пока никто не заметил.
С трудом собравшись с силами, прикрывая рукой раненое плечо, я перебрался через обрушенную сетку и поплелся домой. Там, на другой стороне проспекта, уютно горели окна родной высотки, обещая безопасность. Еще бы, в собственной квартире за тобой не гоняются ночные твари, не надо защищать собственную жизнь и можно спокойно все обдумать.
Глава 2
Каждый шаг давался с трудом. Сотня метров до дома растянулась в гигантское, почти непреодолимое расстояние. Вывески магазинов, рекламные плакаты офисов приобрели неожиданный гротескный вид, сделавшись вытянутыми, кособокими, замутненными. Яркая подсветка и разноцветные буквы пестрили в глазах, сливались в единый клубок света и красок. Мир вокруг изменился. Дома накренились, автомобили выросли до неимоверных размеров, а асфальтовая дорожка норовила уйти из-под ног, лягнуть, изогнуться серой лентой, подставив на пути фонарный столб.
Плечо пульсировало от боли, слабость накатывала волнами, но сквозь наползающее беспамятство пробивалась упрямая мысль: дойти до дома, успеть, спрятаться. Во что бы то ни стало. Только бы не вырубиться... Собраться... Дома... Я почти дома... Дойти... Земля, будто палуба корабля - качается, содрогается - устоять... добраться...
Родной подъезд выплыл из расплывчатого сумрака. А вот и кодовый замок. Пальцы почти не двигались, цифры расплывались, кнопки путались. Привалившись к стене, я тыкал в табло, пока не раздалась знакомая трель - дверь, наконец-то, открылась. Ну вот, осталось пройти чуть-чуть. Ввалиться в лифт, провернуть ключ в замке и оказаться в квартире. Темнота накрыла прямо в коридоре, и я сполз по стене на пол.
Сколько прошло времени - неизвестно. Когда я открыл глаза и увидел перед собой обувной ящик, долго не мог понять, что случилось и где, собственно, нахожусь. Шевельнулся, неудачно дернув рукой, отчего плечо рвануло болью. И тогда я все вспомнил. Прогулку по ночному парку, игру теней и тумана, черную тварь, намеревавшуюся вонзить клыки мне в шею, собственное бегство и схватку, из которой вышел... победителем ли? Неизвестно. Рану дергало, тело бил озноб, вновь поднимались тошнота и головокружение. В горле пересохло так, что язык царапал небо.
Я кое-как поднялся, добрался до ванной, включил свет и открыл воду. Припав к холодной струе, пил долго и жадно, заглушая жажду. Затем ополоснул руки, наблюдая за кроваво-ржавой дорожкой, стекающей по белоснежной раковине в сток, и сунул голову под кран. Лучше ничуть не стало. Хорошо бы осмотреть плечо, хоть как-то обработать место укуса, но сил осталось только на то, чтобы залить рану перекисью водорода и схватить из аптечки болеутоляющее. Опираясь о стену, разжевывая по пути таблетки, я поплелся в спальню. Упал на кровать и позволил сознанию ускользнуть в мутную темень.
Даже во сне хотелось пить. Жажда терзала, мучила, изматывала. Но снять липкое оцепенение и проснуться никак не удавалось.
Я брел среди леса, по заросшей мхом тропинке, а надо мной сияла медная луна, словно раскаленная кнопка, пришпиленная к черному небу. Пушистые еловые лапы загораживали путь, темно-зеленые иголки серебрились влагой, стряхивали капли вожделенной воды мне под ноги. Сделать хоть бы глоток... Сквозь тихое потрескиванье древних стволов и шорох листвы едва слышался плеск воды. Я пошел на звук, продираясь сквозь чащу. Колючие ветви хлестали по лицу и шее, царапали руки, черными змеями извивались под ногами, но не могли меня остановить. Желанная и драгоценная вода звала вперед, обещала избавление от жуткой жажды. И я упорно шел, шаг за шагом преодолевая лесные препятствия, пока не увидел его...
Оно было прекрасно, это озеро. Пламенная луна ласкала его воды, тягучим медом растекалась по гладкой поверхности. Росшие вдоль берега ели и сосны пели тихую песню, сливавшуюся с убаюкивающим шептанием воды.
Я упал на колени, зачерпнул ладонями искрящуюся жидкость. Пить. Как же хочется пить. Влага смочила горло, ворвалась в измученное тело, подарила восторг и силы. Я глотал прохладу, словно за плечами лежали тысячи и тысячи километров, пройденных по пустыне. Но стоило мне оторваться от воды, как безумная, безудержная жажда набросилась снова, иссушая плоть, выжигая душу. Я бросился в озеро, нырнул с головой, в надежде прекратить пытку. Но ничего не помогло. Вода издевалась, радостно плескалась, но не даровала избавления.
Пить... Пить...
- Ты не напьешься.
Я обернулся. На валуне, каменным острием вонзавшемся в озеро, сидела девушка. Ее босые ноги едва касались водной поверхности, простая рубаха чуть прикрывала колени.
- Кто ты? - прохрипел я, еле ворочая распухшим языком.
- Кто ты? - переспросила незнакомка и засмеялась.
Странная девушка. Странная, но красивая: огромные глаза, обрамленные пушистыми ресницами, тонкий, чуть вздернутый нос, полные, чуть приоткрытые губы.
- Ты русалка?
Она снова засмеялась. В длинных черных волосах вспыхнули золотистые искорки. Девушка задрала голову, посмотрела на луну. Кудри скользнули назад, оголив мочку уха, тонкую шею. На бледной коже чуть заметно пульсировала жилка, отбивая ритм горячего сердца.
Я облизнул губы не в силах оторваться от манящего зрелища. Жажда стала просто невыносимой, и ни одно озеро в мире не могло ее утолить. А вот глоток свежей, тягучей, солоноватой крови... Синяя жилка призывно трепетала. Стоит припасть к шее, надорвать артерию отросшими клыками и втянуть в себя восхитительную жидкость - пытка закончится.
Я сделал шаг вперед, вода вокруг сгустилась, не пуская к зовущей цели. Девушка вновь посмотрела на меня, соблазнительно изогнув лебединую шею. Ноздри защекотал запах ее кожи, скрывающей величайшее сокровище. То, что даст мне силу и могущество. То, что даст бессмертие.
- Хочешь моей крови? - внезапно спросила незнакомка. Улыбка сползла с ее прекрасного лица, соболиные брови хмуро сошлись на переносице, губы сжались в горькую линию. Девушка тяжело поднялась на ноги, встала во весь рост, придерживая рукой выпирающий живот.
- Этого ты хочешь?
На ее шее вдруг выступили две кровавые точки. Они начали расширяться, углубляться. Их края расползались, обвисая рваными клочьями. Из уродливой раны ручьями заструилась кровь. Она потекла по шее, по груди, пропитывая рубаху, расползаясь по ней багровым пятном.
- Посмотри на меня!
Алая дорожка побежала между ее ног, капая на камень. Округлый живот колыхнулся, уменьшаясь, выплескивая наружу волны хлюпающей, пузырящейся крови. Жуткой лавиной она хлынула на валун, сбежала в озеро, перемешиваясь с водой, превращая озеро в булькающую багряную массу.
Я шарахнулся назад, к горлу подкатила тошнота.
- Пей! - закричала незнакомка. - Что же ты медлишь? Или не по вкусу тебе кровь лесной ведьмы?
- Нет, - я мотнул головой. - Нет...
Окружавшая меня липкая жидкость источала смрадный запах. Из глубин озера начали подниматься части тел. Человеческих тел. Оторванные руки, ноги, ошметки плоти и костей, клочья волос на обглоданных черепах - они кружились вокруг меня, касались кожи, цеплялись скрюченными пальцами за одежду, царапали разложившимися ногтями...
Меня словно парализовало. Омерзительное хлюпанье кровавых волн, тошнотворные прикосновения человеческих останков вгрызались в тело, выворачивали душу. Вокруг меня плавала смерть. Миллионы загубленных жизней. А ведь я хотел. Сначала. Попробовать.
Голова закружилась, желудок скрутило тугим узлом, спазм сдавил дыхание. В горле появился металлический привкус крови. Нет. Не надо.
Я дернулся, пытаясь сбросить стянувшие меня путы. Дойти бы до берега. Выбраться на землю. Но мне не дали. Обрубки рук тут же ожили, бросились ко мне, словно хищные рыбы. Схватили меня за щиколотки, за руки, за торс. Облепили, не давая двигаться, цепляясь и удерживая на месте. Перебирая обломанными пальцами, поползли вверх, к горлу. И не скинуть, не шевельнуться - все бесполезно.
- Пожалуйста! - в ужасе закричал я. - Прекрати! Отпусти!
Неимоверным усилием мне удалось стряхнуть с груди чудовищную руку, оторвать от шеи еще одну. Сбрасывая оцепенение, я ринулся к спасительному берегу, но ноги вдруг потеряли опору...
Я рухнул с кровати. Ослепительная боль, омерзение и отвращение переполнили до краев. Спазм скрутил желудок. Перед глазами встало изуродованное тело девушки, хлещущая из порванных артерий и из живота кровь. Тошнота перекрыла дыхание. Я все еще чувствовал, как обрубки человеческой плоти терзают тело, виснут на мне склизкими трупными пиявками. Меня вырвало прямо на ковер. А потом еще и еще. Судорожно вздыхая, захлебываясь, я выворачивался наизнанку, избавляясь от жуткого и тошнотворного сна. А потом вновь провалился в темноту, на этот раз без кошмаров.
Навязчивый звук не отпускал. Вгрызался в сознание, стуча по вискам молотом, взрывая голову колокольным звоном.
Длинные трели. Раздражающие. Слишком громкие. Ненавистные. Они то затихали, то вновь разрывали благословенную тишину.
- Алло, - я наконец-то смог дотянуться до телефона и снять трубку.
- Рэм, ты что ль?
- А кто нужен? - просипел я.
- Ты че, бухой там?
- Кто говорит?
- Ну точняк бухой! Серега это. Помнишь?
Серега... Серега... Я, наконец, проснулся. Звонил бывший коллега. Парень из соседнего отдела.
- Ну и?
- Сыч сказал, чтобы ты приехал, сдал пропуск и забрал документы. Уже второй день не могу до тебя дозвониться. Отмечаешь увольнение?
- Болею.
- А, ну-ну, - Серега не поверил мне ни на секунду. - Ладно, как проспишься, давай, чеши сюда.
- Угу, - я швырнул трубку, не дожидаясь прощальных слов.
Вот встал и побежал. Прямо сейчас. Не дождется. Когда смогу, тогда и зайду. Мне бы еще полежать, поспать... На ковре? Только сейчас я понял, что лежу не на кровати, а на полу. Видимо, ночной кошмар и болезнь вытянули последние силы, если на постель вскарабкаться не удалось.
Осторожно поднявшись, я присел на угол матраца. Если не считать легкого покалывания в плече и небольшого головокружения, самочувствие было вполне сносным. Самое время принять душ, смыть грязь, пот и запекшуюся кровь.
Струи прохладной воды вернули бодрость и силы. Кошмар почти забылся. Подумаешь, чего только не приснится? Жаль только черная тварь преследовала и укусила меня на самом деле.
В ванной, повернув зеркало так, чтобы было видно спину, я смог, наконец, рассмотреть рану. От двух небольших точек наискось к лопатке уходили царапины. И все. Но укус был глубоким. Или показалось? Тогда я мало чего соображал, и до дома добирался в полубредовом состоянии. На полу валялась футболка - я скинул ее сразу, когда поливал плечо перекисью. Подняв ее и развернув, понял - не показалось. Разодранная ткань с бурыми заскорузлыми пятнами не оставляла повода для сомнений. Значит, рана зажила. Так быстро? В любом случае, чтобы не вызывать лишних вопросов, от окровавленной одежды стоило избавиться. И если сюда не нагрянули менты - это еще ни о чем не говорит.
Я прошел на кухню, включил телевизор. В "Новостях" и "Чрезвычайном происшествии" про ночную драку ничего не говорилось. Оно и понятно, прошло два дня, и событие утратило актуальность. Но информация о нем могла сохраниться в Интернете. Поставив чайник, я прошел в комнату и запустил компьютер. Пока он загружался, сделал кофе и бутерброд.
Но ни в криминальной ленте, ни на сайте районных событий ничего не обнаружилось. Почему? Парню раскололи череп как гнилой арбуз, а они молчат! И как я вообще умудрился вырвать эту штуку из земли? Правду говорят, адреналин заставляет творить чудеса.
Выходит, по каким-то причинам, случившееся решили не предавать огласке. Боятся вспугнуть убийцу? Или не хотят связываться с очередным висяком? Но хоть какая-то информация должна проскочить?
Я задал новые параметры поиска: теперь меня интересовали все происшествия в районе, и не только криминальные. Я пролистнул заметки про кошку, попавшую в канализационный люк, и про купание молодежи в фонтане. А вот следующий заголовок заинтересовал: "Пожар на стройке".
"Сегодня утром жители пятиэтажного дома по улице... проснулись от удушающего дыма. Приехавшие на место происшествия пожарные успели затушить пламя до того, как оно успело перекинуться на жилой дом. Как выяснилось, на расположенном в непосредственной близости строительном участке загорелся мусор и несколько строений. Из-за стоявшей в последнее время сухой и аномально жаркой погоды огонь быстро распространился по всему периметру стройки. По счастливой случайности никто не пострадал. Причины пожара выясняются".
Вот, значит, как. Я потер виски. Адрес верный. Именно на ту стройку я вломился через сетку. Именно там убил преследовавшего меня монстра. Вот так совпадение. Пожар мог уничтожить следы. Здесь говорится, никто не пострадал. Вот бы труп сгорел дотла...
Я выключил компьютер, и начал одеваться. Может, и глупо, но острое желание посмотреть своими глазами на то место, где едва не лишился жизни, пересиливало осторожность. Да и не по мне - отсиживаться дома, в безызвестности.
Нацепив темные очки и надвинув на лоб бейсболку, я вышел из подъезда. Кожу обожгло - солнце жарило так, словно висело не над Москвой, а над пустыней Сахарой, и я пожалел, что надел футболку с короткими рукавами. Для такой погоды больше подошли бы бедуинские одежды. Скрываясь от жестоких лучей в тени домов и деревьев, я добрался до парка, присел на лавку и открыл купленную в ларьке минералку. Чуть повернув голову, быстро скользнул взглядом по стройке.
Проломленную сетку успели восстановить, а мусор - убрать. О недавнем пожаре напоминали обугленные кусты, земля и пятно копоти на стене едва не сгоревшего дома. Больше ничего в глаза не бросалось. По детской площадке носились дети, о чем-то судачили стоящие рядом мамаши, по скамейкам расселись старушки и прикармливали голубей и ворон. А в дальнем конце парка неизменная компания алкашей опохмелялась после ночных гуляний.