Аннотация: Из опыта так называемых "духовных" путешествий.
КОЛОМНА...
Глядя на купленную в процессе этой поездки карту города Коломны, я подумал, что одна из возможных версий происхождения названия этого города - от старого русского слова "коло", что означает круг. Отголоски этого слова слышны в таких знакомых словах как "коловорот", "около", "околоток". Город заперт узкой вилкой между водами Москвы и Оки; кроме того, внутри этой вилки в Москву впадает Коломенка, еще более зауживая окружность, а в Коломенку впадает еще более мелкая Репинка с цепью сообщающихся озер. Круг почти замкнулся.
Впрочем, это я так, без особых претензий. Просто интересная мысль.
Мы посетили Коломну 19 февраля 2006 г., в воскресенье. Мы запланировали сделать это еще осенью, нам хотелось увидеть Коломенский Кремль именно зимой, когда православные храмы так необыкновенно и естественно красивы. Но с января в этом году установились такие жесткие морозы, что всякий раз в очередное воскресенье ехать не хотелось, потому что целый день бродить по улицам в морозный день тяжело. А нам хотелось получить удовольствие от нашей поездки. И мы дождались прекрасного зимнего дня: минус восемь-десять, ночью выпал свежий снег, и все лежало в его девственном, нетронутом убранстве.
Никакой из виденных мною Кремлей русских не изумил меня так, как Кремль Коломенский. Величественный державный Кремль Московский строг и торжественен, но привычен, и не внушает нам былого боевого ужаса, потому что закатан вокруг в правительственный асфальт; Кремль Новугородский более других сохранил свой ратный дух, перед его стенами сохранилось подобие бывшей протоки, но он также довольно декоративен; отменнее прочих впечатлил меня в свое время своей достойной древностью седой и заслуженный Кром Псковский, более впечатляющего зрелища я не видел более никогда...
Коломенский же Кремль выглядит полупрозрачным историческим призраком, чьи настоящие очертания целиком можно охватить только в своем воображении, да и то если постоянно сверяться с его схематическим скелетом. Из бывших 17 башен Коломенского Кремля устояли только 7, с двумя фрагментами прясел между ними. Ивановские ворота, в которые мы сейчас как бы заходили, некогда поднимались вверх на 35 метров и были 15 метров в ширину и 20 в длину! Воистину громадное сооружение. Это современный городской 9-этажный дом. Но их давно уж нет, этих ворот! Сегодня на их месте заснеженная ровная площадь... Мысленно представив себе монументальные грозные ворота, я так же мысленно перекрестился надвратной иконе, с которой всех входящих встречали Иоанн Богослов и Богоматерь с младенцем.
На территории Коломенского Кремля исторические памятники тесно соседствовали с настоящей живой реальностью. Вдоль улицы Лажечникова налево оставшиеся постройки женского Брусенского монастыря, а с правой стороны улицы деревенские жилые дома и офисные конторы. Пятивековая Успенская церковь, построенная по указу первого русского самодержца Иоанна Грозного в честь присоединения Казанского царства перекликается через улицу с обыкновенным купеческим домом начала XX века, в котором теперь открыто бюро путешествий с забавным анонсом: "Путешествия по городу и по всему миру!". Разве это не милая провинциальная непосредственность?
Слева от нас сквозь монастырские постройки высились две наиболее сохранившиеся башни с восстановленной стеной между ними, Грановитая и Коломенская (Маринкина). Как и положено в историях с призраками, вокруг призрачного Коломенского Кремля витают таинственные легенды. Так и с этими двумя башнями. Если о первой сказать мне особенно нечего, то о второй надо бы, потому что у нее имеется довольно интересная история.
В 1610 году, после убийства Лжедмитрия II, Марина Мнишек стала любовницей донского казачьего атамана Ивана Заруцкого, одного из руководителей земского ополчения, который выдвинул на русский престол малолетнего сына Марины Ивана. Заруцкий отправил свою возлюбленную под охраной верных ему людей в Коломну, где она жила в царском дворце - Коломна издревле являлась собственною вотчиной великих князей московских. В июле 1912 года Заруцкий понял, что его желание стать русским царем неосуществимо. Он со своим отрядом спешно направился в Коломну, страшно разорил город, и с награбленным добром вместе с Мариной Мнишек выехал к Рязани, а затем подался в Астрахань. Спустя два года Марина была арестована, ее снова привезли в Коломну и заключили в Коломенскую башню Кремля. По одной из легенд, бытующих в городе, Марина, обладающая колдовскими чарами, обернулась сорокой и улетела через окно-бойницу. Согласно другой легенде, Марина умерла в Коломенской башне, прикованная к стене, в тоске по воде. С тех самых пор башню и прозвали Маринкиной. Говорят, по ночам из этой башни до сих пор слышатся ее стоны и причитания.
Отправляясь в это путешествие в Коломну, я и не представлял себе, что доведется мне узнать и испытать здесь. Конечно, теоретически я мог узнать это и не выходя из своей квартиры. Но это не впечатляет и не пронимает так, как прикосновение к живым камням. Только здесь, когда я стоял у подножия Маринкиной башни и похлопывал ее по столетним стенам, я проникся нужным ощущением. Только в этот момент я понял, что эта честолюбивая и ветреная блудница, ставшая по воле своего отца знаменем похода оголтелой польской шляхты за новыми землями и последовавшего Смутного времени, в течение семи страшных лет терзавшего Россию братоубийственными предательствами, нашла свой бесславный конец именно здесь, в этой могучей коломенский башне. Именно здесь 400 лет назад была поставлена последняя точка в ее жизни и ужасной истории всей Смуты.
В центре кремля находится пятиглавый Успенский собор (1672 - 1682), построенный на месте предшествующего белокаменного и сохранивший часть кладки и некоторые архитектурные формы последнего. Дополняют соборный ансамбль приземистая шатровая колокольня (1692) и примыкающая к ней Тихвинская церковь в псевдорусском стиле.
Начав обходить Соборную площадь по кругу против часовой стрелки, мы посетили сначала Ново-Голутвинский женский монастырь. Там только что закончилась обедня, и из местной монастырской церкви шумною толпою минут десять вытекал народ, неспешно обмениваясь впечатлениями. Как памятник церковь большого интереса не представляла, но все равно оказалась примечательной, она была раскрашена снаружи пестрыми детскими красками, придававшим ей веселую праздничную нарядность. Рядом стояла деревянная часовенка, современный новодел 2002 года. Ничего особенного, кроме того, что дата ее постройки указывала на то, что церковная жизнь в монастыре успешно продолжалась. Внутри часовенки оказался живой источник, обрамленный в затейливую мозаичную чашу, из которого местные жители черпали освященную воду и неторопливо, как в средние века, переговаривались между собой о своих текущих делах. Как оказалось, мозаичную чашу послушницы монастыря сделали сами, поскольку в числе многих прочих своих дел и умений, они и керамику сами обжигают.
Ново-Голутвинский монастырь - крупнейший на территории современной России, действует с 1989 года. Это первая открывшаяся в Московской епархии православная женская обитель. Сейчас в монастыре живет 90 послушниц и монахинь, которые под руководством настоятельницы игуменьи Ксении (между прочим - выпускницы журфака МГУ Ксении Зайцевой) исполняют различные послушания, в том числе ремонтные и строительные работы. Они и шьют, и вяжут, и клеят, и строгают, и рисуют, и поют, и пекут, и коров доят, и президента встречают, и патриарха Алексия, и Маргариту Терехову в своем медицинском центре лечат, и с космонавтами успевают дружить. Валентина Терешкова подарила им настоящего верблюда (зимою он катает детей на санях), они и фотографией занимаются (регулярно выставляются в конференц-зале города Коломны), и керамику обжигают, и свой сайт оформили так, что иной программист позавидует... Они не ушли от жизни, от мира - они наоборот пришли к нему, но в другой форме. Чтобы быть более полезными, пришли, чтобы любить, и знать, что любимы. Не зря же их называют: Невесты Христовы. В 1993 году женский хор Свято-Троицкого Новоголутвинского монастыря принял участие в проходившем в Коломне концерте Бориса Гребенщикова. На территории монастыря находится загородная резиденция Митрополита Коломенского и Крутицкого Ювеналия, где он бывает довольно часто.
Успенский собор дохнул на меня своей вековой древностью, но оказался безнадежно закрыт. Зато расположенная рядом с ним Тихвинская церковь работала, и призывно отворяла нам свои двери. Мы туда зашли. Там еще продолжалась служба. На хору пели певчие, которые оказались обычными горожанами, привлеченными в добровольном порядке. Один из них опоздал, он вошел вместе с нами. Он быстро прошел к огороженному пространству хоров, виновато протиснулся на свое место, и с полуслова подхватил мягким баритоном пение.
Через несколько минут все закончилось, и батюшка вышел на воскресную проповедь. Я редко бываю в церкви на службах, на эту попал случайно, поэтому с большим интересом стал ее слушать.
- Чада мои! - энергично и зычно полупропел-полусказал он тем велеречивым и неторопливым густым слогом, которым принято изъясняться в церкви пастырю перед своей паствой, и от которого звенят стекла в окнах. - Я хочу обратиться ныне к притче о блудном сыне. Я обращаю ваше внимание на то, что это выдающееся произведение древней словесности есть только в одном Евангелии Божьем, от Луки. На удивительно крошечном пространстве, а притча занимает меньше половины страницы, там рассказана глубокая жизненная драма отца, у которого было два сына, и о его сложных отношениях с ними. Один был хорошим сыном и жил с отцом, повиновался ему и помогал ему, а другой был гуляка и распутник, который быстро промотал отцовское благословение. В этой притче с удивительной силой раскрыта одна из главных тем вечной церкви: об отношении ее к тем, кто пал и вернулся. Это тема христианского всепрощения и любви ко всем детям своим, каковы бы ни были они в этой жизни.
Мне это было интересно, потому что это был один из тех моментов в Новом Завете, который я в принципе никак не мог понять. То, что я понимал в этой притче, свидетельствовало против церкви. Но давайте же вместе послушаем эту притчу, ибо в ней важны детали.
- Было у некоторого человека два сына, - загремел под сводами голос проповедника. - И сказал младший из них отцу: отче! дай мне следующую мне часть имения. И отец разделил им имение. По прошествии немногих дней младший сын, собрав все, пошел в дальнюю сторону, и там расточил имение свое, живя распутно. Когда же он прожил все, настал великий голод в той стране, и начал он нуждаться; и пошел, и пристал к одному их жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней; и он рад был наполнить чрево свое рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему.
Придя же в себя, он сказал: сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода! Встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою, И уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих.
Встал и пошел к отцу своему. И когда он был еще далеко, увидел его отец и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его. Сын же сказал ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим. А отец сказал рабам своим: принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; И приведите откормленного теленка и заколите; станем есть и веселиться! Ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся. И начали веселиться.
Старший же сын его был в поле и, возвращаясь, когда приблизился к дому, услышал пение и ликование; и, призвав одного из слуг, спросил: что это такое? Он сказал ему: брат твой пришел, и отец твой заколол откормленного теленка, потому что принял его здоровым. Он осердился и не хотел войти. Отец же его, вышед, звал его. Но он в ответ сказал отцу: вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козленка, чтобы мне веселиться с друзьями своими; а когда этот сын твой, расточивший имение свое с блудницами пришел, ты заколол для него откормленного теленка.
Отец же сказал ему: сын мой! ты всегда со мною, и все мое - твое; А о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся!
Священник сделал небольшую паузу, во время которой он отхлебнул воды из стоящего рядом стакана, и продолжал.
- О чем говорит нам эта притча, дети мои? Перед притчей в Евангелии есть объяснение этому, глава 15, стих 7: "Сказываю вам, что так на небесах более радости будет о грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии".
- Как же так может быть? - продолжал иерей. - Многим из вас может показаться, что старший сын отца здесь прав. (Признаюсь, я именно так и думал об этой притче - авт.). Давайте же еще раз вчитаемся в ее текст. Рассказывая притчу, Христос намеренно взял для ее изображения самые контрастные краски. Младший сын не просто ушел от отца, а промотал свое состояние самым преступным образом, растратив его на пьянство и блудниц. В своей морали он опустился ниже свиней, которых кормили рожками, а ему и этого не давали, и он голодал. Но отец и таким принял его в свои объятья. А разве не так же поступили бы и вы сами, если бы это был ваш сын, который пропадал и нашелся, который умер и воскрес?
Но это только первая половина притчи, и с нею большинство согласны, потому что сами являются родителями детей своих. Во второй половине говорится о том, что на отца обиделся старший сын. Он сказал ему: я был тебе послушным сыном, и все время делал только то, что ты говорил мне, а ты никогда не даровал мне и козленка, чтобы я попировал с друзьями своими, а в честь возвращения этого пьяницы и блудодея сразу велел зарезать откормленного теленка. Где справедливость, отец?
И здесь Христос намеренно обрисовал положение самым контрастным образом, чтобы у слушателей не возникло никаких недомолвок и недопонимания. Ведь притчу можно было закончить и тем, что блудный сын вернулся, отец велел его помыть, одеть и накормить и все. Не было бы в конце зажаренного в честь возвращения блудного сына бычка - не было бы и возмущения старшего сына. Но нет! Отец был так рад возвращению младшего сына, словно он воскрес из мертвых, и велел зажарить для него самого откормленного теленка. Старший сын обиделся на него.
Но разве не прав отец, когда говорит ему - сын мой! ты всегда со мною, и все мое - твое? Находясь ежедневно под благословенной дланью отца своего, разве не пользовался он всеми теми благами, которое позволяло ему его положение? Он просто не замечал этого! Каждый день он ел небольшой ломоть жареного бычка с хлебом, ел сыры и масло, пользовался теплым кровом отеческим, но не замечал этого. За то время, пока сын жил у него, он съел десяток бычков и многие меры хлеба, только не замечал этого. И отец не стал считать ему этого, он просто сказал: ты всегда был со мною, и все мое было твоим.
Именно этот момент я и не понимал в этой притче. Церковь равнодушна к тем, кто уже находится в ее лоне, но с восторгом принимает тех, кто ранее был злодеем и блудником, а потом решил обратиться к ней. Ранее, до проповеди и объяснения, я воспринимал концовку этой притчи подозрительно, и трактовал ее как корысть самой церкви: просто ей нужны новые прихожане, которые будут исправно платить, отмаливая свои грехи. Конечно, церковь должна быть рада таким новым прихожанам. И, к сожалению, после проповеди это не стало мне много яснее.
Я давно понял, что притчи ничего не объясняют человеку, который способен логически мыслить. Притчи - это всего лишь литературный прием, основанный на применении тропов - гипербол, параллелей, или преуменьшений. С их помощью нельзя что-то доказать или опровергнуть. Это просто иллюстрация своих мыслей, причем, подчеркну это особо, иллюстрация, сознательно искажающая реальность в угоду своим теориям, сознательно выпячивающая одно свойство реальной сущности перед другими. Вот, например, в начале главы с притчей о блудном сыне Христос говорит:
"Кто из вас, имея сто овец м потеряв одну из них, не оставит девяносто девять в пустыне и не пойдет за пропавшею, пока не найдет ее? А нашед, возьмет ее на плеча свои с радостью, и пришед домой, созовет друзей и соседей и скажет им: радуйтесь со мною, я нашел мою пропавшую овцу!"
А я отвечу ему: хорошо говорить тому, кто нашел свою овцу и, придя домой, застал и оставленных девяносто девять в сохранности. А что если на них напали волки, и пока он ходил за одной, зарезали все девяносто девять? Что бы тогда сказал тот, кто ходил за одной, а вернувшись, обнаружил остальных девяносто девять бездыханными? Что он глупец! Вот что он сказал бы сам себе.
Поэтому иллюстративности притч я не верю, и мой разум говорит мне обратное тому, что пытается внушить мне проповедник. Разумом я понимаю, что на месте старшего брата мне также было бы обидно, как бы мой отец не утешал меня.
Но что-то я, все-таки, понял нового в этой притче. Не умом (умом я так и не смог понять концовку этой притчи), а отеческим сердцем человека, имеющего троих сыновей. Я понял, ЧТО он хотел сказать этой притчей, но не смог сказать это понятно, потому что есть много вещей в этом мире, которые сложно передать словами, и тем более есть еще больше вещей в мире горнем, который еще сложнее выразить теми средствами, которые понятны нам, человекам.
И еще я понял, что все эти совпадения не случайны. Именно в этот день мы приехали сюда, и поспели в эту церковь именно к этой проповеди. Значит, мне нужно было ее прослушать. Может быть, истинный свет этой притчи еще дойдет до моего разума когда-нибудь, как доходит из космоса до Земли свет далеких звезд.
Когда мы вышли из церкви, светило приглушенное зимнее солнце, и мы стали осматриваться вокруг: а все ли мы здесь осмотрели? ничего ли существенного не пропустили? Слева от колокольни Тихвинской церкви по направлению на север открывалась чудесная зимняя перспектива с рекой и заснеженными заливными лугами, которую венчал на горизонте далекий Бобренев монастырь. Мы с женой стали тихо переговариваться о том, что хорошо бы туда сходить, но попасть в него, вероятно, затруднительно, потому что мост над рекой виднелся в туманной зимней дымке очень далеко. Неожиданно к нам обратилась женщина, проходившая мимо. Буквально, она шла мимо и, глядя на нас, и услышав наш разговор, обратилась к нам.
- Я вижу, вы смотрите на Бобренев монастырь, - сказала она. - Очень советую вам побывать там, потому что место это святое.
- Мы и сами хотим побывать там, но не понимаем, как туда попасть.
- Это очень просто, - сказала женщина. - Тот мост, который вы видите, это автомобильный мост через реку, он далеко, а к монастырю лучше пройти пешком. Для этого нужно выйти из Кремля через Пятницкие ворота (она показала рукой направление), выйдя из ворот нужно повернуть налево и спуститься к реке, там понтонный мост. А дальше дорога вас сама приведет. Это недалеко, всего километра два.
- А в чем его святость, этого места?
- В нем есть икона Феодоровской Божией Матери, к ней обращаются, чтобы найти свою вторую половинку. Она всем помогает, кто к ней обратится. Мне она помогла от бездетности. У меня теперь растет прекрасный сын.
Мы благодарили и двинулись в указанном направлении. Впоследствии я стал думать, что и эта встреча с женщиной не была случайной. Она произошла в тот самый момент, когда мы решали - идти ли к монастырю. И если бы не эта встреча, мы не стали бы к нему идти, потому что не понимали, как это сделать просто. Все выглядело так, что мы задали вопрос, никому конкретному его не адресуя, и тут же получили на него ответ. Это было удивительно.
Как оказалось впоследствии, мы все-таки пропустили в Кремле одну достопримечательность. За Соборной площадью Кремля, несколько в глубине, стоит невзрачная на первый взгляд церковь Воскресения, которую мы издали видели, но не обратили на нее своего внимания. Между тем она оказалась примечательной. Несмотря на ее многочисленные более поздние перестройки, она сохранила несколько фрагментов (фундамент) того здания, которое было когда-то домашней церковью князей московских. Именно в ней венчался в 1366 году князь Дмитрий Донской с суздальской княжной Евдокией.
Но, с другой стороны, мы ничего не пропустили. Потому что здесь мы были, а конкретного здания все равно давно уже не существует, оно давно другое.
Пятницкие ворота кремля, к которым мы направились, в былое время были главными кремлевскими воротами. Именно в эти ворота въехала 14 октября 1775 года Екатерина Великая. Она похвалила благочестие и гостеприимство коломчан, особо отметив местное лакомство - пастилу, но при этом осталась разочарована градостроительным рас...дяйством, и в целях упорядочивания оного командировала в город придворного зодчего Матвея Казакова. Именно его гению принадлежит идея знаменитых коломенских башенок, именуемых у искусствоведов псевдоготикой. Эти башенки и поныне хорошо сохранились у трех окрестных монастырей - в Староголутвинском, Брусенском и Бобреневом.
Ныне Пятницкие ворота находятся в большом забвении городских властей. Они более не внушают должного уважения и робости своим величием, а только вызывают отчаянную жалость и горечь за небрежительное отношение к великим памятникам нашего Отечества. Летом их подножие зарастает непролазным бурьяном и поясной крапивой, а также круглый год они служат забредшим в эти края и доведенным до отчаяния горожанам и гостям города местом для справления у их стен малых нужд. Последнее особенно становится заметно зимой, на свежих снегах. И даже надвратная мозаичная икона не останавливает этих простых в своем развитии людей. Все мешается в этой жизни - добро и зло, кровь и пот, снег и грязь. Это и есть сама жизнь, и воспринимать ее нужно такой, как она есть, искать и стремиться к чистоте, но видеть и все остальное...
Выйдя из Пятницких ворот, мы повернули вниз, к переправе через Москва-реку. В конце этой улочки, на углу Кремлевской стены, на краю откоса у переправы стояла Мотасова (официально Свиблова) башня. Ее нет уж тому почти 200 лет. Подтачиваемая водами, она угрожающе накренилась, и горожане принудительно уронили ее в воду в середине 19 века. То есть она отстояла более 300 лет. Мотасовою она называлась потому, что на ней несколько сот лет сидел черт (все это видели!) и мотал ногами... А мотал он ими потому, что напротив, через луга был мужской Бобренев монастырь. Ему туда хотелось, он один раз сунулся, ему там дали по рогам, и он больше не решался. Вот он и сидел на Свибловой башне, над водою, и все смотрел на монастырь через луга - и хотелось ему туда, потому что, как известно, нет для черта ничего слаще, чем монахов соблазнить на какое-то грязное дельце, но он не решался, боялся. Только копытами своими и мотал. Куда теперь он делся, где теперь обитает - никому не ведомо.
*
Далее мы по понтонной переправе перешли Москва-реку, и двинулись на север, по дороге к монастырю. Она сначала от реки поднималась вверх, а потом выровнялась, и мы оказались в чистом снежном поле. Впереди был виден Бобренев монастырь, стоящий на возвышенном месте, а сзади был крутой берег Москва-реки, на котором расположились постройки коломенского Кремля. Они были похожи друг на друга, только монастырь был меньше по размерам. Но подобное наделено и качествами подобными. Мы ощутили себя в странном пространстве зазеркалья, как бы между двумя зеркальными стенами огромного храма, над которыми на невиданной высоте простирался лазурный купол неба.
И только немногое портило это впечатление - поставленная прямо по этому полю ЛЭП, выглядевшая как неопрятная паутина под этим куполом, да серенькая деревенька Старое Бобренево, нахально прилепившаяся справа к монастырю.
Историческое предание свидетельствует об основании монастыря в XIV веке на вклад героя Куликовой битвы, сподвижника великого князя Димитрия Донского - Дмитрия Михайловича Боброка Волынца. Именно от Боброка производят топоним "Бобренево".
В августе 1380 г. Москва провожала свои рати, предводимые князем Дмитрием Иоанновичем, против безбожного Мамая. Сборным пунктом, на 15 августа, для соединения с Московской ратью прочих удельных князей России, была Коломна, откуда войско с великим князем Дмитрием Иоанновичем Донским, в сообществе друга его и советника воеводы Дмитрия Михайловича Волынец-Боброк и двух рослых богатырей, схимонахов обители преподобного Сергия, Ослабя и Пересвета, 20 августа выступило к устью реки Лопасни, 6 сентября достигло Дона, в ночь 7 сентября переправилось за Дон. 8 сентября, в день Рождества Пресвятыя Богородицы, произошла страшная Куликовская битва и когда после нескольких часов сражения великий князь Дмитрий Иоаннович, изнемогая от ран, должен был оставить поле битвы, тогда русское войско, не видя в рядах своих великого князя, упало духом и стало отступать, а неприятель, увлекшись преследованием русских и считая себя уже победителем, не обратил внимания на то, что он обойдён был в тыл воеводою Дмитрием Боброком, которым и довершено было полное поражение неприятеля.
В благодарность Господу за дарованное России такое славное поражение полчищ Мамая, святой великий князь, возвратившись 21 сентября 1380 года в Коломну, дал обет построить во имя Рождества Богородицы (день победы) святую обитель в урочищах собравшей ополченские колонны Коломны.
В 1381 году, в одной версте от Коломны при Егорьевской дороге около озера, превратившегося ныне в небольшой пруд, святым Дмитрием Донским по обету своему заложен был мужской Богородице-Рождественский монастырь с наименованием его "Бобреневым" в память виновника окончательного поражения Мамая, воеводы Дмитрия Михайловича Боброка, который имея в четырёх верстах от этой обители свою усадьбу, был главным строителем обители. Монастырь в народном предании долгое время слыл "обетным".
В то время обитель являлась "сторожем" на подступах к Коломне и играла значительную роль в обороне Москвы как звено заградительной линии на юго-востоке. Существовала легенда о подземном ходе под Москвой-рекой к Бобреневу монастырю, являвшемуся как бы фортом города. Со дня основания и вплоть до закрытия ежедневно здесь возносились заупокойные молитвы о воинах, павших на Куликовом поле.
В 1929 году монастырь был закрыт, территория монастыря в течение десятилетий использовалась как складские помещения для минеральных удобрений совхоза "Сергеевский". В братском корпусе были квартиры для рабочих совхоза. Свои квартиры, значит, построить не могли. В 1991 монастырь передали обратно церкви, патриарх Алексий Второй объявил открытие Бобренева монастыря и начались ремонтно-восстановительные работы. Почти полторы тысячи рейсов Камазов пришлось сделать, чтобы вывезти с территории монастыря мусор: сюда ведь свозили падежный скот, битое стекло, прочий непотребный хлам...
И вот, наконец, всего несколько лет назад, монастырь полностью восстал из руин и предстал в своей новой красе...
Мы неспешно подходили к монастырю; вокруг покойной и торжественной белизной блистало заснеженное поле. Мы еще раз отметили, что зря деревню здесь пристроили, испортили все - и ландшафт, и ощущение того высокого духа, который формируется этим ландшафтом. И это не только здесь. Не так давно, уже в наши дни, прекрасный вид Коломенского Кремля злодейски изуродовали стройкой нового конькобежного стадиона (выполненного, кстати уж замечу, по проекту печально известного архитектора Канчели), который разместили прямо перед его стенами, у подножия Маринкиной башни. Зачем? Места другого не было? Или по дурости или по нехорошему умыслу, целью которого есть истребление истинного русского духа.
Прямо перед монастырем нам встретился пьяненький местный мужичок, который, казалось, что-то раскапывал в снегу. Мы спросили его, где вход в монастырь? Дело в том, что это было не очевидно по внешнему виду стен.
- Сам ищу! - искренне и пасмурно ответил он.
После такого замысловатого ответа мы решили его больше не тревожить, и решили искать вход самостоятельно. Я предложил правосторонний обход (благо он не так уж велик), и ошибся. Нам пришлось обойти монастырские стены практически вокруг, а влево было бы почти сразу. Но нет худа без добра: обходя монастырь, мы рассмотрели окрестную деревеньку и ее домишки, увидели замерзший и занесенный снегом пруд. Тот самый, который сподвиг на создание монастыря именно в этом месте. Правда, в наше время он стал совсем маленьким, усох наверное.
Когда мы, наконец, зашли во двор, то почти сразу оказались перед входом в главный храм. Перед ним в задумчивой позе пригорюнился монах. Он стоял перед главным храмом в задумчивой позе и думал о чем-то своем, не то молился, не то ожидал кого-то.
- Вы во храм? - неожиданно спросил он нас.
- Ну да, наверное, раз уж мы сюда пришли, - отвечал я.
- Сейчас храм закрыт, потому что посетителей не было, - сипло сказал мужичок. - Но я сейчас сбегаю, позову.
- Да, может быть, не надо специально для нас..., - начала было жена, но служка (буду называть его так для определенности) уже вприпрыжку несся к братскому корпусу. Через минуту он показался с монахом, который представился братом Тихоном. Он был в рясе, черной монашеской шапочке, а на лице у него были очки с толстенными линзами.
- Здравствуйте! - сразу поприветствовал он нас. - Московские?
- Да. А вы откуда, интересно, знаете?
- Местные просто так не приходят, они являются к службе, - меланхолично заметил он, одновременно открывая замок на входной двери, и пропуская нас внутрь храма, - А сегодня служба в четыре.
Если честно сказать, то мы чувствовали перед ним некоторую неловкость. Он специально для нас, и только для нас одних, не поленился выйти и открыть храм... С другой стороны - ну, открыл и открыл, чего уж тут такого необыкновенного? Мы ведь обязательно свечечку-другую купим, еще какую-нибудь мелочевку, вот и заработает немножко монастырь... Всяко копеечка не лишняя.
Мне было интересно посмотреть на ту самую икону Феодоровской Божией Матери, о которой упоминала та незнакомая женщина, которая направила нас сюда. Посмотреть икону, сам храм, его убранство и устройство - и лично мне, в общем-то, ничего больше было не нужно.
Брат Тихон прошел за прилавок монастырской лавочки, где продавалась обычная церковная мелочевка - свечи, книги, календарики, брошюры, иконки конкретных святых и все такое прочее.
- Как вы такое помещение зимой отапливаете? - подивился я теплоте внутри храма.
- Да вот, поставили осенью новую отопительную систему, - кивнул он на свеженькие батареи вдоль стен, - проверку этой зимой пока выдержали. Все для вас, прихожан, стараемся..., - и тут же посокрушался: - Правда, это тепло теперь влетает нам в кругленькую копеечку...
Я начал разглядывать разложенные на прилавке книги.
- Упоминание заказывать будете? - деловито спросил Тихон. Перед ним лежали два заполненных листочка с оглавлением "За здравие" и "За упокой". На прилавке громоздилась куча (штук тридцать) разнокалиберных шариковых авторучек.
- Давайте я напишу за здравие, - сказала жена, взяла одну из авторучек и начала заполнять чистый листок именами наших сыновей и родителей. Ей хотелось хоть что-нибудь сделать, чтобы сгладить неловкость нашего визита.
- Так вот... - неопределенно начал брат Тихон. - Храм наш существует давно, его основание приписывают самому святому князю Дмитрию Донскому, собирателю земли русской под владычественной десницей Москвы... Именно на этом поле, которое вы видели между монастырем и рекой, собиралось в августе 1380 года народное ополчение, и потом отсюда ушло на величайшую в нашей истории битву, после которой Русь стала свободной от иноземного ига...
Далее он в течение 15 минут излагал подробную историю монастыря. Пунктирно она изложена выше, поэтому я не буду читателю это повторять. Скажу лишь, что говорил брат Тихон непрерывно, и перебить его возможности практически никакой не было. Жена в это время написала на своем листочке все нужные имена и подсунула листочек ему. Тихон, не прерываясь, положил его к остальным имеющимся. Затем в какой-то момент он посмотрел на листочки перед ним, прервался, и спросил:
- Это все ваши листочки?
- Нет, - отвечала жена. - Наш только верхний, другие уже были здесь.
- Ага! Юрий, Михаил,... понятно, - пробормотал Тихон и продолжил изложение монастырской истории.
Далее он рассказал о том, как в 1891 году обитель посетили Их Императорские высочества Московский Генерал-губернатор Великий Князь Сергей Александрович с супругой святой преподобномученицей Елизаветой Федоровной, велели молиться за ниспослание им детей. Но Господь наметил им другую дорогу. Детей у них не было, зато горя и бед довелось им хлебнуть сполна. Княгиню Елизавету большевички расстреляли вместе с...
- А что? Разве Господь не всегда помогает? - наивно поинтересовался я.
- Что вы! У вас, мирских, зачастую преобладает очень неправильное отношение к молитве. Люди часто не просят, а прямо требуют даровать им каких-нибудь материальных благ или тех же детей. Могут потребовать, например, ниспослать им автомобиль... Это уже прямо дикость какая-то! Они привыкли требовать от своего отца, и то же самое требуют от отца небесного... Это прямо таки кощунство! Ниспослать можно только милость, и то только тогда, когда об этом смиренно просят, да и то не всегда, потому что относительно каждого из нас у бога есть свой промысел, и каждому он предусмотрел свою стезю... Сюда люди издалека приезжают к этой иконе... У нас место святое, потому что на обете о крови защитников Отечества построенное. Мы каждый день произносим молитву в их память. Эту победу нужно праздновать, а не тот нечестивый праздник отмечать, который через три дня все вояки пьянствовать будут...
Далее он пустился в рассказы о тех чудесах, которые являл монастырь, скольким людям он помог, причем рассказывал подробно, с мельчайшими подробностями, кто с чем сюда пришел и что потом с ним случилось... Очень забавно было слышать от него слово "спонтанно", которое он употреблял часто, это было характерное слово его речи. Спонтанным он называл наш мир в отличие от того, в котором существовал сам. В его мире был порядок, установленный богом, а в остальном мире "спонтанность" и непредсказуемость...
Есть такая разновидность людей, которых лучше не спрашивать ни о чем, потому что они умучают вас ненужными подробностями. Стоит только заметить, что у них интересные пуговицы на пиджаке, как ваш разговор тотчас примет вид жесткого одностороннего монолога. Сначала подробно о пуговицах... Затем о пиджаке, также подробно - где именно куплен, какого числа, какая тогда стояла погода, что сказала продавщица и соседка справа и так далее... Затем, кстати, о жене, которая сопровождала его в тот знаменательный поход за покупкой пиджака - далее идет воистину бесконечная тема жены... И так далее, и так далее... Вы можете начать и не о пуговице, это неважно. Допустим, вы некстати скажете в присутствии такого человека нечто неопределенное и нейтральное о погоде. Например, "А денек то выдался сегодня неплохой!". Все, этого достаточно, вы пропали, вне зависимости от того знакомы ли вы с ним или нет! Далее пошел в дело принцип случайных ассоциативных связей: погода - календарь - покупка календаря - магазин - жена - и снова бесконечная тема жены. Впрочем, у такого человека все темы бесконечные, потому что причинно-следственных связей между событиями он не соблюдает, и уж тем более не интересуется такими вопросами как хочется ли вам слушать его сплошной словесный поток или нет, есть ли у вас время и настроение чтобы хоть кого-то слушать....
Словом, я подумал, что мы попали как раз под такой каток, и надо срочно спасаться. Я начал лихорадочно цепляться в его речи за что угодно, только бы затормозить его словоизвержение. Он скажет об озере, а я ему тут же о том, что мы обошли стены монастыря вокруг и видели то самое озеро... Он по поводу этого озера в свою очередь рассказал нам пару забавных историй. Истории действительно были занятные, поэтому я их изложу. Не успел монастырь отстроиться, как на него тут же стали наезжать все, кому не лень, думая, что в монастыре деньги водятся. Первыми наехали местные власти. Перед открытием монастыря после ремонта они потребовали зарыть озеро, "потому что оно маленькое, потому что оно цветет, и вообще оно портит внешний праздничный вид...". Представляете себе? Озеро портит! Дескать, на открытие приедут важные лица, сам Громов, а тут это плюгавенькое озерцо с камышом и лягушками... Зарыть! Еле отстояли. Год спустя новая напасть: экологи. Рачением владыки Ювеналия и деньгами губернатора области Громова стали строить у монастыря дорогу. Их тут же обвинили в том, что они нарушают экологию местности, что из-за их небрежной работы славное озеро погибнет. Из огня да в полымя! То зарывай, то прикоснуться не моги! Еле отбились от этих экологов. Они и сами отстали, когда поняли, что денег в монастыре нет, и взять с них нечего. А озеро сейчас в прекрасном состоянии, потому что за ним только небольшой уход нужен - его чистить надо, присматривать за ним. Перед тем, как здесь снова начал возрождаться монастырь, знаете что с этим озером было? Его превратили в зловонное болото, полное старых автомобильных покрышек, ржавых тракторов, и чего там еще только не было! А сейчас даже рыбка плещется и лилии цветут!
Сказав немного об озере, он тут же спохватывался, вспоминал кто он такой и что ему нужно от нас, и заводил новую волынку о том, как чудотворная икона помогла конкретной женщине Наталье. Я все никак не мог взять в толк, чего он нам эти истории рассказывает. Разгадка выяснилась чуть позже, когда мы здесь же, у него, купили буклетик о монастыре. Я его быстро листанул, и все стало ясно. Говорила же нам та женщина, которая нас сюда направила, что икона Феодоровской Божией Матери семейная, что она помогает и суженого найти, и детей родить, если не рожается. Вот зачем сюда ходят! Самые что ни на есть важные женские дела, всех женщин касаются. Поскольку его воображение не могло себе представить, что мы из самой Москвы приехали сюда, в этот далекий монастырь, просто из любопытства к истории своей Отчизны, то он искал причину, которая нас к нему привела. Возраст у нас уже не такой, чтоб детей лихо заводить, но ведь это ничего не значит. Возможно, мы не женаты и желаем благословения в браке, возможно, мы хотим просить деторождения для своих детей, которые стесняются сюда приехать... Да сотни, тысячи причин могли нас заставить сюда приехать, но он не знал их. Он все ходил кругами вокруг да около, но не называя ничего явно и не задавая прямых вопросов. Он все рассказывал и рассказывал разные истории
на темы женского и семейного счастья, все надеялся нас чем-нибудь зацепить.
Время от времени он отвлекался от своего монолога и спрашивал нас, показывая на записки:
- Это ваши записки?
- Нет, наша только верхняя, - говорила жена. В очередной такой раз она после своего ответа просто спросила, сколько это стоит, оплатила, и навсегда закрыла вопрос о том, чьи это записки. Больше он не поднимался. Видимо, брат Тихон этого и добивался, но прямо из деликатности не говорил, а мы все не понимали, чего он от нас хочет.
В принципе он говорил довольно интересно. Например, о том, что для бога мертвых нет, для него все живы - и те, кто живет сейчас, и те, кто давно уж пребывает в краях иных... Или о том, что в нашем "спонтанном мире" только мужчина напрямую связан с богом - поэтому надо снимать головные уборы в храме, а то, что это так, следует из текста всей библии. А женщина связана опосредовано, прийти к богу она может только через связь с мужчиной. Не знаю, что это были за мысли - отголоски ли патриархального уклада или многолетняя привычка разговоров с женщинами о женском - о женском счастье, которое без мужчины, конечно же, не бывает... Только мужчина может понять промысел божий, но сделать одному это ему затруднительно, ему должна помочь женщина со своей сверхчувствительной интуицией... Это опять был камень в огород слаженности семейных отношений...
В своей длинной и несколько сумбурной речи он сказал много интересного, и я очень пожалел, что нельзя было записать его слова на магнитофон, чтобы послушать их еще несколько раз, более вдумчиво. Но что-то запомнилось, отложилось в памяти. Очевидно, то, что как-то поразило мое воображение. Например, меня впечатлила вот эта интересная мысль. Отчего все наши неприятности? Почему с человеком вдруг начинают случаться всякие неприятные вещи, да не по одиночке, а сразу купно, в соответствии с пословицей "Беда не приходит одна"? Потому что наши неприятности - это порождение пустоты внимания Божьего вокруг нас. Бог не помогает нам делать наше дело, иначе это был бы полностью детерминированный мир, не зависящий от нашей воли; у нас есть свобода выбора, и свое дело мы выбираем и делаем сами, а он только защищает и уберегает нас от проявлений "спонтанного" мира, от его разрушительных воздействий. Но так происходит только до тех пор, пока мы движемся правильной дорогой. Рядом с этой дорогой существует защитное силовое поле, которое не пускает зло к нам. Но как только мы уходим с правильной дороги, вокруг нас образуется пустота. С укатанного шоссе наш автомобиль сворачивает на бездорожье, где полно оврагов, непроходимой чащи и топких мест. И не стоит тогда удивляться, если наш автомобиль застрянет в болоте или перевернется вверх колесами в буерак. Нас больше ничто не оберегает, и тогда на нас обрушивается все то, что мы называем бедами. И нужно много личных усилий и мужества, чтобы снова вернуться на путь истинный... Что такое истинный путь? Это просто. Для начала надо выполнять десять известных всем заповедей... Не убий, не укради, помни родителей своих... И тогда все будет хорошо.
Он говорил и говорил, поблескивая своими толстыми линзами, в которых его глаза выглядели неестественно крупными. Затем, рассказав еще несколько душещипательных историй, он кстати помянул, что в четыре дня здесь будет служба, акафист Феодоровской иконе Божьей Матери, и мы бы могли остаться в храме до этого времени, подумать о своем... Вы знаете, эта служба стоит того, чтобы ее послушать. Она бывает один раз, в воскресенье. И каждый раз, когда мы поем, ангелы под куполом нам вторят...
Последние слова он сказал так проникновенно, что нам почудился под куполом шелест ангельских крыльев.
Можно было бы остаться. Заманчиво. Наверняка это интересно, по крайней мере один раз. Но время! Я исподтишка глянул на часы - была половина второго. Два с половиной часа!
Остановить его было невозможно, это все равно, что бросаться грудью на локомотив, но это нужно было делать. Мы купили несколько свечей и настенный календарь с изображениями монастыря, мы дали сто рублей в пожертвования храму, а затем пошли ставить свечи иконе. Он шел рядом и поток его речи не ослабевал. Я уж мысленно взмолился: сотвори, Господи, чудо, пошли в этот храм еще кого-нибудь, чтобы отвлечь его хотя бы на минуту... И чудо случилось. В дверь тотчас заглянул служка, тот самый. Это на секунду отвлекло нашего проповедника... Я тут же торопливо сказал, что нам, пожалуй, уж и пора...
Он не стал нас удерживать, он понял, что с нас больше не возьмешь, но все еще шел с нами. Мы вышли из основного зала в прихожую, он показал там фотографии посещения монастыря патриархом Алексием Вторым, далее фото с Громовым, местным мэром, еще с кем-то из известных людей нашего времени... И о каждой фотографии попытка хотя бы краткого рассказа...
Нас выручила скрипнувшая дверь. В самом деле, в нее входили две пары, подъехавшие к монастырю на двух автомобилях. Мы с облегчением распрощались.
Когда мы вышли за ворота монастыря на свежий морозный воздух, у меня было такое ощущение, что я выскочил из горячей парной. Мы медленно, не торопясь, остывая от разговора, пошли обратно в Коломну, вдоль белого заснеженного поля, под голубым куполом небесного храма, с паутиной электрических линий в углах...
*
В городе, конечно, снег сразу утратил свою девственную белизну. Укатанный машинами и истоптанный пешеходами, он выглядел... похуже, чем тот, который остался лежать в полях.
В нашем путешествии осталась одна тревожная нотка: мы не доехали до конечной остановки, и не знали, где здесь автовокзал. Поэтому, дойдя до автостанции "Старая Коломна", она в центре города, рядом с Кремлем, я спросил у первого прохожего, крепенького мужчины лет 60, как проехать до автовокзала. И вот здесь я понял разницу между Москвой и Коломной. Степенный Иван Степанович - он представился - остановился, и в манере разговора с рассуждениями и внутренними монологами принялся обстоятельно рассказывать мне о том, как проехать на автовокзал. Оказалось, что нынешняя Коломна объединяет собственно Коломну и бывший ее пригород Голутвин, в котором и находятся оба главных вокзала города, железнодорожный и автобусный.
- Туда можно на четырнадцатом, - сначала сказал он, кивнув рукой на стоящий неподалеку автобус. - Он, конечно, идет дальше, за Голутвин, но до вокзала доехать можно. Или на "тройке"... Во-он она там стоит, серенький пазик, - видите? А если выйти вон за то здание, на Октябрьскую, то там можно на трамвае... Правда, отсюда трамваи не ходють, это вам надо...
Жена в это время пошла искать газетный киоск, чтобы купить там карту города. А я всегда предпочитаю живое слово местных аборигенов. Между тем к Степанычу подключился еще один мой доброжелатель.
- Да ну, трамвай! - негодующе с пол-оборота встрял он. - Это далеко им шлепать... Вот на тринадцатом...
- Да чего тринадцатый! - в сердцах перебил его Степаныч. - Мы ж на вокзале стоим! Может и отсюда на Москву уехать можно... Надо узнать. Во-он там кассы, вы пройдите туда и спросите у диспетчера...
- Ага, сейчас спрошу, - сказал я. А сам отправился чуть правее, к жене, которая уже купила какие-то карты города.
- Да не туда! - кричал мне вдогонку пристально отслеживающий меня Степаныч. - К кассам левее!...
Я счел за благо не испытывать терпение Степаныча, и пошел к кассам, чем несказанно удивил свою жену, которая увидела, как я иду мимо нее. Пришлось ей потом объяснять.
От этого вокзала автобусы на Москву не ходили, а по карте города мы легко увидели месторасположение нужного вокзала и зашагали в заданном направлении. Один вопрос - вопрос направления - был решен, оставался второй: где бы его поесть? Потому что было уже пора.
Рядом с вокзалом "Старая Коломна" на соседней улочке я обнаружил отличную "Пельменную", и даже прочитал на ее двери прекрасное меню. Всем она была хороша, кроме одного: по воскресеньям она не работала. Она не была предназначена для питания праздношатающихся гостей города. Только в рабочие дни, только по делу, и только работничий класс. И никак иначе.
Мы не очень расстроились, и пошли искать дом N219а на центральной улице Октябрьской Революции, потому что в материалах, скачанных с интернета о Коломне, один автор с большим восторгом описывал расположенный там магазин с местными винами на меду. Не путать с медовухой, хотя и она тоже там была. Магазин мы нашли быстро, купили две бутылки местного вина на меду - не могли же мы не купить вино с колоритным названием "Маринкина башня"! Это ведь своего рода сувенир. После оплаты покупок поинтересовались у продавщицы, где здесь недалеко можно пообедать гостям древнего города. "Как где? В нашей пельменной! У нас тут рядом отличная пельменная...", тотчас высказалась она. Мы объяснили ей, что по странным законам местного гостеприимства указанное достойное заведение закрыто именно по воскресеньям. "Ну, тогда Макдональдс!". Что делать! Пошли мы в местный Макдональдс.
Вот она, жисть русской глубинки! Вместо добротного русского трактира с горячими сутошными щами, с расстегаями, кулебяками и прочими кренделями пришлось идти в злобный нерусский Мак. Это погано есть для Руссии.
Мак нас встретил вселенским бедламом. Было время обеда, и он был переполнен. Свободных мест не было. Половые носились со швабрами наперевес, подчищая непрерывно образующийся сор и грязь. Шум и галдеж стояли содомские. От касс призывно орали кассиры, с мест кричали спутники тех, кто стоял в кассы, и на это накладывался общий немолчный вентиляторный шум голосов гомонящей толпы...
Для нас это было шоковым контрастом. После гулкой, до дрожи прозрачной тишины монастырского храма, где не более часа назад мы были одни с братом Тихоном, чей голос взмывал к просторному куполу, аки голубь небесный..., где мы беседовали (в основном, как вы уже знаете, в форме монолога) о высоких материях духа и тела, о тяжелых женских судьбах и нелегких судьбах Отечества...
Есть пришлось чуть ли не стоя (облокотились на какую-то стойку). Дорого, и, в общем-то, невкусно. Пока мы давились гамбургером и жареными чипсами, я думал о том, как интересно сосуществуют и переплетаются такие разные слои жизни... Мешают ли они друг другу? Дополняют ли друг друга? Как это было странно, попасть так скоро из одного пласта жизни в другой...
Единственное, чем Мак точно хорош - там всегда есть сносный туалет, это незыблемый Маковский стандарт. Очень полезная вещь в незнакомом городе! Вы ходите уже несколько часов и вас беспокоит нужда? Выходим на главную улицу и ищем глазами желтенькую букву "М"...
Выйдя из забегаловки, мы оценили время (было около 16), и решили прогуляться пешком по ихней центральной улице им. Октябрьской Революции до самого вокзала. Потому что я знаю, что ноги помнят лучше головы. Что прошел своими ногами, то уж не забудешь никогда.
Не буду описывать вам наше дефилирование по этой центральной улице, хотя там было несколько интересных сцен. Напоследок только захотелось высказаться о топонимике города Коломна. Которая, по моим наблюдениям, всегда веско отражает менталитет жителей конкретного населенного пункта.
Например, встретилось кафе "ДежаВю" - согласитесь, неплохо названо, с большим юмором. А вот центральная улица им. Октябрьской Революции - это откровенно плохо. Это просто отвратительно плохо...
Взглянув на карту, в центре города я сразу увидел улицу Р.Люксембург. Когда я вижу на карте города улицу Р.Люксембург, моя рука тянется к пистолету. Шучу. Я всегда очень расстраиваюсь по этому поводу, потому что мне кажется это странной традицией называть именем немецкой коммунистки улицу в каждом городе России. Жаль, что Коломна не оказалась в этом ряду приятным исключением.
Но и кроме Р.Люксембург на карте города было достаточно других перлов. Там же, недалеко, ул.Тельмана, Интернационала, Ленина, пр-т Кирова, Комсомольская, Красногвардейская, Пионерская, Яна Грунта (?) и почему-то Пушкина (он то, бедный, причем?), Льва Толстого (а этот чем запал в сердце пламенных революционеров?), Гоголя (за "Ревизора" его, что ли, взяли в эту славную компанию?). Но это было только начало! Далее, в глубине, просматривались ул. Лазо, Карла Либкнехта (дались же им эти немцы!), Щорса, Разина (этого для компании), Калинина, Красина, Дзержинского и опять разбавление писателями - Достоевского (?), Шевченко, Чернышевского, Добролюбова, Горького.
Зачем были нужны все эти переименования? Уже в новейшие времена, в 1957 году, переименовали улицу Старо-Кирбатскую в Пионерскую! Безликое, унылое наименование. Старо-Кирбатская заставляла нас вспомнить о временах строительства Кремля, когда кирпич-сырец сушили в специальных сараях, кирбатах. Ведь как это было красиво и полно настоянной на веках истории, Старо-Кирбатская!
Немного порадовали своей незатейливой дремучестью и абсолютным отсутствием фантазии у членов называющих комиссий небольшие улочки у вокзалов, расположенные подряд через пять метров одна за другой: Кирпичная, Глинная, Спичечная, Бутовая, Водяная, Известковая, Паровозная, Пароходная, Вагонная и почему-то Дорфа. И напротив: Плотницкая, Техническая, Лесопильная, Ремонтная, Модельная, и почему-то Малышева. Непосредственно у вокзала Вокзальная, Путевая, Средняя, и почему-то Тарарыкова.
Впрочем, неясности с Дорфом и Тарарыковым скоро выяснились. Обходя перед отъездом привокзальную площадь, а заодно и здание местного ж-д вокзала, мы наткнулись на следующую мраморную табличку, навеки закрепленную на его стенах (привожу по снимку с цифровой камеры, сохраняя оригинальную орфографию):
Вечером 18 декабря 1905 г.
Карательной Экспедицией
Семеновского полка у ст.
Голутвин расстреляны
27 челов., в том числе:
Д.А.Зайцев - раб.Пред.Сов.Раб.Деп
А.И.Сапожников - Студ.чл.Р.С.Д.Р.П.б
В.А.Тарарыков - Адвок.чл.Р.С.Д.Р.П.б
В.С.Дорф - служащ.к.з.
А.И.Надежин -нач.Ст.
П.Ф.Варламов - мапшинист
Стопчик - рабоч.к.з.
Ильичев - фельдфебель и другие.
"И другим" не повезло, а служащ. Дорфа и Адвок. Тарарыкова увековечили в названии двух близлежащих улочек. Ул.Зайцева я потом нашел у Кремля, да и ул.Сапожниковых (их, оказывается, было несколько!) обнаружилась после на окраинах.
Ныне вполне допускаю, что расстреляли их за дело, ибо они несли с собой ту новую смуту, которая потом унесла десятки миллионов жизней. Это они тащили нас с правильной дороги пути истинного за обочину, на буераки и топи. Хотя опять же, допускаю, что они были святы в своей детской наивности устроить себе и своим детям лучшее будущее. Но наивность эта была именно детской, потому что детям присуще это нетерпеливое желание сделать хорошо только себе, не думая об остальных. Детям свойственна жестокость эгоизма. Взрослый человек начинает задумываться и об остальных, живущих рядом и умерших, и начинает соизмерять себя с ними. И если он задумывается об этом, и делает правильные выводы, тогда ему неизбежно воссияет образ Вечности, по сравнению с которой его собственные желания изменить мир становятся смешны.
Когда мы брали свои билеты на автобус, нам повезло. В этот день дали дополнительный рейс, и мы оказались первыми, кто брал на него билеты. Автобус отходил через 20 минут. И впервые в жизни нам достались шикарные места с номерами 1 и 2, прямо напротив громадного лобового стекла рейсового "Мерседеса"! Жена потом призналась, что, когда мы еще только ехали в Коломну (мы сидели в середине салона), ей в какой-то миг страстно захотелось сидеть именно на подобных местах. Но мечты мечтами, а так оно и случилось. Кто-то уcлышал ее тайные желания, и решил сделать нам подарок. И мы ему очень благодарны за это, потому что всю обратную поездку наслаждались этим великолепным видом. Всю эту поездку нас что-то вело, сопровождало и всячески поддерживало. С точки зрения мировой гармонии наша поездка оказалась важной высшим силам.
Мы ехали по чистой, слегка припорошенной снегом трассе, с которой вчерашний обильный снег просто сдвинули в сторону. Вроде логично: надо освободить дорогу движущемуся транспорту. А вдоль дороги стоят деревеньки, их дворы стоят так близко к дороге, что выходы и выезды от этих домов оказались заваленными горами сдвинутого тракторами снега. Как хочешь - так и живи! Ни выйти, ни выехать. А если даже и выйдешь, то упрешься в дорогу, в дорогу федерального значения, по которой и днем и ночью идет беспрестанный поток машин. Ни ребенка выпустить, ни гусенка, ни ночью заснуть, ни днем отдохнуть. Бедная российская глубинка! Она вся живет так, на обочине жизни.
А второй мыслью была мечта. Ведь неправильно строят дороги, от одного населенного пункта к другому. Надо сначала прокладывать дорогу, а населенные пункты строить на ответвлениях от нее. Тогда бы и не было таких проблем ни для жителей, ни для машин. Так, говорят, римляне строили. И мы бы могли у них поучиться...
*
После того, как мы приехали домой, мы вынули флэш-карту из цифрового аппарата, и просмотрели снимки на большом экране. На нем мы сразу увидели то, что было не видно на крошечном экранчике фотоаппарата. На снимках Бобренева монастыря и Коломенского Кремля явно присутствовало мягкое розовое сияние, озаряющее картинку откуда-то сверху. В живой жизни я его не заметил, вероятно, оно было слишком слабым, а на снимках оно было очень заметно. То ли действительно это розовое сияние было над древними строениями в красках ушедшего дня, то ли...