# Сказочники

Сергей Анатольевич Кусков

. Сказочники


- 1 -


- Таким образом, я считаю, что пользы от нее гораздо больше, чем вреда. Девочка она понятливая, адекватная, мешать не посмеет, - закончила доклад Катарина.

- А семья? - нахмурилась Гарсия. Работа с теми, кто 'мешает', обычно входит в ее обязанности.

- Семья никак. - Катарина покачала головой. - Они просто есть. Балласт, который нужно иметь в виду.

Отец - шахтер, потерял руку при обвале. Матери нет ни до чего дела, кроме прокорма семьи. Сестра слишком маленькая, чтобы что-то решать. Все упирается в саму Пантеру, только она теоретически способна доставить хлопоты. Но свой прогноз я сделала - при грамотной работе не доставит.

Воцарилось молчание. Все, сидящие за столом королевского кабинета, напряженно думали. Слишком неожиданно свалилась на них проблема, слишком... Экзотична, непривычна она была.

Первой тишину нарушила Лея:

- Итак, предварительные итоги. Хуанито слил нам понравившуюся ему девочку, заставил организовать ей защиту, провернув дело так, что мы не можем этого не сделать. В обмен предлагает использовать ее для давления на себя, как заложницу. И здесь проблема - эффективность давления близка к нулю.

- Позволю не согласиться, - возразила Мишель. - Я знаю его не первый месяц, он не позволит дать ее в обиду. Да, стратегическая ценность девочки невысока, но в случае угрозы он будет покладист, как котенок, вот увидите. Плац показал всем нам - он идет до конца, чтобы защитить тех, за кого отвечает. Это на самом деле рычаг давления, как бы ни казалось со стороны.

- Тогда зачем она ему? - задала риторический вопрос Елена. Риторический, ибо ответа на него никто не знал, а любые предположения не могли ни подтвердиться, ни опровергнуться.

- Это не пьяная выходка, это осознанный поступок, - вернулась Катарина к собственному докладу. - Вы можете поставить под сомнение мою профпригодность, но я настаиваю на этом.

- Да тебя-то кто под сомнения-то ставит, - задумчиво покачала головой Лея. - Вопрос в другом. Либо это не пьяная, но целенаправленная выходка с целью досадить нам - как показала практика, на такое он тоже способен, либо нечто большее, чего мы пока не понимаем - и такое я сбрасывать со счетов не могу. У кого какие мысли?

- Мне кажется второй вариант, - произнесла Катарина. - Не могу объяснить, только чувствую, но что-то в этой Санчес есть. Хуанито сам не может объяснить, он слишком молод и неопытен, чтобы подвести под обоснование интуитивный порыв, но тоже что-то чувствует. Нечто неосязаемое, что больше по линии отдела особых способностей. И мне кажется, это надо попытаться учесть.

- Бред это, а не фактор, ваши особые способности! - фыркнула ее высочество. - Знаете что, девочки, мы маемся дурью! Особенно ты, сестренка!

Она показно вздохнула и продолжила с еще большим возмущением:

- То, что он сделал - выходка! Выходка по сути, по форме организации! Он заставил нас совершить некие действия, поставил перед фактом - должны, обязаны, и всё тут! А мы в ответ спокойно прожевываем, будто так и надо, создавая прецедент на будущее вместо того, чтоб жестко указать ему место.

- Ты предлагаешь не защитить семью сотрудника? - усмехнулась Мишель. - Вот это как раз и будет прецедент, моя дорогая. Совет съест тебя с потрохами, как и всех нас.

- Не думаю. - Ее высочество покачала головой. - Да, мы обязаны обеспечивать защиту членам семей. Но он не кадровый сотрудник, девочки! Юридически еще не стал им! А значит, фактически делать этого не обязаны.

Это лазейка, и я предлагаю воспользоваться ею, прямо сейчас, пока никто ничего не понял. Подбить соответствующую базу. И в будущем, уверена, он трижды подумает, прежде чем диктовать условия НАМ.

Если же мы будем жевать сопли, нам этот прецедент аукнется, помяните мое слово. Командирские таланты - это здорово, учитывая цели проекта. Но не рановато ли они проснулись, сестренка?

- Я - против, - возразила Сирена. - По сути ты права, да, если мы уступим, создадим прецедент. Но все мы кое-что упустили из вида, сеньорины. Одну маленькую проблему, которая растет как снежный ком и уже аукнулась этой Санчес. И превратится в катастрофу, если мы оттолкнем девчонку и испортим отношения с Малышом.

- Не пугай, - усмехнулась Алиса. - Пуганые.

- Я не пугаю, я констатирую, - улыбнулась Сирена и обвела всех внимательным взглядом. - Все вы не до конца понимаете, что такое 'мальчик'. На самом деле это серьезно. Корпус создавался для девочек, под них обтесывался и обтачивался. И как бы Хуанито не крепился, не держался, этот конфликт ему не победить.

- Мы знаем об этих проблемах, - кивнула Лея. - И стараемся оперативно решать, по мере выявления.

- Плохо стараемся, - усмехнулась Сирена. - Иначе бы сегодняшнего заседания не было. И Алиса не стремилась бы построить мальчика по струнке. Она бы понимала, что такие, как он, плохо строятся, особенно учитывая, кто именно будет строить.

- Девочки, давайте по делу! - повысила голос Елена, осаждая эмоциональный порыв во всех присутствующих. - Да, он мальчик. Но как эта проблема связано с Санчес?

- Каждый мужчина в душе кабальеро, - вновь усмехнулась Сирена. - А для настоящего кабальеро женщина - слабое существо. Думаю, все мы с этим сталкивались, кто-то больше, кто-то меньше - она выразительно посмотрела на Катарину. Та опустила глаза, намек все присутствующие поняли. - Он - мужчина. И должен защищать женщин. Даже если не всех, то хотя бы некоторых. Да хотя бы одну! Главное - НАСТОЯЩУЮ. В пику 'ненастоящим', не нуждающимся в защите. Кажется, в записях отчета он не раз обронил это слово, применив его к ангелам, не так ли? - выразительно улыбнулась она всем присутствующим. Катарина улыбнулась в ответ, остальные, естественно, как не просматривавшие материалы к отчету, отвели глаза.

- Его окружают амазонки, женщины-роботы, женщины убийцы, - продолжила Сирена. - Они в подавляющем большинстве одолеют его физически, неслабые духом, и сами защитят от кого бы то ни было. Даже 'подзащитная' 'пятнашка' скрутит в бараний рог десяток таких, как Хуан, что говорить об остальных?

Для него это конфликт, поймите. Не просто конфликт, трагедия, мировоззренческий коллапс. Да, пока держится, но это вопрос времени.

Санчес - первая ласточка, всего лишь. То, что уже прорвало. И я считаю, если бы у него была какая-нибудь НАСТОЯЩАЯ отдушина, он не стал бы тащить первую попавшуюся шлюху под венец.

- Ему нужна эта Марина, - подвела она итог. - Да, мы создадим прецедент, это неприятно. Но это выход, решение другой проблемы, и я считаю, мы должны на это пойти, как бы ни играла гордость в некоторых из нас, - люто зыркнула она на ее высочество, ответившую не менее неприязненным взглядом. - Другой подобной девочки мы ему не найдем, Санчес - наш шанс, и если мы им не воспользуемся, можно смело ставить крест на проекте.

К тому же не забывайте, какой-никакой, но она рычаг, а значит, новых 'выходок', можно не опасаться, - добавила она.

Повисло молчание. И судя по лицам, Сирена поняла, что все признают логичность доводов. Даже Алиса не горит желанием настаивать на своей позиции, оставив ее при себе.

- А как насчет их высочеств? - прищурила веки Елена, переводя разговор на новый аспект проблемы. - Не создаст ли девчонка своим присутствием дисбаланса в их возможном общении, ненужных привязанностей? Что думаешь, как куратор? - повернула она голову в сторону Катарины.

- Насчет привязанностей - сомневаюсь. - Та покачала головой. - Им двигали эмоции, а не чувства. Насчет общения - тоже. Если он хочет отпустить Санчес в будущем, а он понимает, что впутывать ее в политические игры как минимум некрасиво, ему придется держать ее на большом расстоянии. Чтобы окружающие не усомнились в ее бесполезности. Импульсивный порыв недоопохмелившегося юноши, ошибка молодости, совершенная 'по пьяни' - вот что произошло для всех вокруг. Девчонка останется под нашей охраной, но будет представлять собой иную планету, никак с Хуаном не связанную. Каждый сам по себе, несмотря на штампы в паспортах. То есть, никаких помех общения с их высочествами я не предвижу, если грамотно обработать самих их высочеств. Что, я думаю, тоже не проблема.

- Более того, вы меня извините, но я считаю, это плюс, - продолжила она, улыбаясь. - Мне кажется, вашим девочкам будет полезно дружить с женатым мальчиком. Даже женатым вот так, фиктивно. Это понадобится ему для 'отшибания рогов', для борьбы с их самомнением. Особенно актуально, если субъектом воздействия вы выберете Фрейю - сами знаете, сколько у нее гонора.

- А Изабелла? - напряглась ее величество. Катарина пожала плечами.

- Не знаю. Но, если у них останутся чувства друг к другу, помех не вижу. Договорятся. Но и она будет знать, что планета не вертится вокруг ее персоны, а это в юном возрасте и с ее статусом полезно.

- Поддерживаю! - неожиданно воскликнула Сирена. - Я знаю девочек, да, это козырь. Если грамотно его разыграть, конечно.

- Ну, ты разыграешь! - уважительно усмехнулась Елена. Сирена ехидно и очень довольно улыбнулась - девочки были ее стихией.

- В таком случае, предварительный итог, - вздохнула ее величество. - Санчес в оборот берем, но держим от нашего Малыша подальше. Усиленно готовим Хуана ко второй фазе, попутно решая, на кого лучше сделать ставку. - При этих словах она посмотрела на Мишель, которая от ее взгляда опустила глаза. Но Лея видела довольную улыбку, которую та безуспешно пыталась спрятать. - Какие еще вопросы или предложения?

- Мне не нравится то, что недоговаривает наша уважаемая Лока Идальга, - взяла вдруг слово Елена. - Сказано все правильно, все верно, но лично мне не дают покоя кажущиеся мелочами опущенные детали.

Все присутствующие переглянулись, Катарина напряглась.

- Алиса считает, что особые способности - ерунда, - продолжила Гарсяи. - Я - против, особый отдел не раз доказывал свою эффективность. Не делаем ли мы ошибки, девочки? Что, если Санчес на самом деле не такая уж неценная? И взяв ее, запустим бомбу замедленного действия?

- Даже если и так, что ты предлагаешь? - усмехнулась Лея. - Мы можем принять только одно из двух решений, к сожалению. Или отказаться, испугавшись, потеряв тесный контакт с Малышом и, возможно, получив кризис, описанный Сиреной. А заодно гневную ноту остального Совета и недовольство прецедентом рядового состава. Или рискнуть и взять ее в оборот, попытавшись решать проблемы по мере их возникновения.

- Что не всегда эффективно, - заметила Елена. Лея не нашла, что возразить и бегло пожала плечами.

- Я считаю, прежде чем принимать напрашивающееся решение, - продолжила Гарсия, - нужно хотя бы посмотреть аргументам в лицо. Мы должны рассмотреть вопросы интуиции и предчувствий, и попытаться просчитать последствия. На мой взгляд, это даже важнее, чем собственно решение, которое в итоге примем.

Повисло гнетущее молчание. Взгляды Елены и Леи скрестились. В тот момент они напоминали кинжалы, и остальные присутствующие понимали, что вмешиваться не стоит. Ибо только они вдвоем знали все секреты проекта, тщательно оберегаемые даже от самых близких людей.

Наконец, Лея сдалась.

- Возможно, ты права. - Вздох. - Итак, Катарина, не могла бы ты озвучить свои сомнения по поводу ценности Санчес, но не в форме отчета, а как бы в неформальной беседе? Все сомнения, намеки, личные выводы - ничего, что достойно подотчетной записи?


- Да, я считаю, что она не просто статист, которого нам подсунули, - начала Катарина после долгого задумчивого молчания. - Это не выходка, как и не ошибка 'по пьяни'. Это другое.

- Что же именно?

- Мне сложно объяснить. Понимаете, он выбрал ЕЕ. Не Лопес, не Маркес, не Хуарес, а именно Санчес, одну из миллионов. И это не просто так.

У нашего мальчика поразительная интуиция, почти всегда он оказывается прав, положившись на эту сеньору. Вот и сейчас: это не влюбленность, он не любит ее, но в необъяснимом порыве пожертвовал всем, что имеет, поставил себя под угрозу конфликта с вами. - Она внимательно осмотрела членов заседания, отдельно остановившись взглядом на ее высочестве. - Пожертвовал личной свободой, которая ему очень пригодится в будущем, о чем ему известно. И, наконец, дал вам в руки веревочку, говоря: 'Смотрите! Вот за эту штуку вы можете дергать, чтобы я вас слушался!' И все это сделал ОСОЗНАННО, отдавая себе отчет о последствиях. Так не бывает, не может быть в принципе, и я считаю, эта Санчес еще проявит себя. Я не знаю как, не знаю, с какой стороны, но я верю в его способности.

Катарина помолчала.

- Он - мод, военная разработка, все секреты которой мне неизвестны. И я склоняюсь к мысли, что это - одна из вложенных в него функций, определение 'нужных' людей с помощью 'биоэнергетической' интуиции. Он попытается отдалить Санчес, безусловно. Но в итоге, не сейчас, а много позже, она останется в игре. И нам придется ее учитывать.

Повторюсь, не знаю, как это проявится, какие будет нести угрозы проекту и их высочествам. Наверняка только скажу, что с нею не все чисто, и он ее не любит. Пока это все. Решение за вами.

- Ну что, сестренка, ты и теперь захочешь рисковать? - усмехнулась ее высочество.

Лея сидела, бледная, как смерть. Думала. И выпад проигнорировала. Наконец, все-таки приняв решение, облегченно вздохнула.

- Катарина, спасибо за предупреждения. Неформальные. - Лока Идальга в ответ кивнула.

- Да, это риск. Но мы ее берем, девочки. Как бы там ни было дальше, выбора у нас нет.

Итак, тебе задание - повернулась она к Сирене. - Разработай оптимальный план защиты семейства Санчес от всякого хулиганья и клановой нечисти. Мне не нравится район, подумай, стоит ли их переселить, или это привлечет лишнее внимание. Так же подумай, чьими силами этот план лучше реализовать. Завтра с утра отчитаешься. - Сирена так же кивнула. - Мишель - Златоволосая подняла глаза. - На мониторинг их, круглосуточный.

- Слушаюсь! - бодро отрапортовала та. - Уже!

- Отлично. Алиса.

Ее высочество перешла во внимание. - Пока пусть твои люди продолжают стеречь их, в обычном режиме. Минимум до завтра, пока мы утвердим персональный план.

Ее высочество скривилась, но прилежно кивнула - свои аргументы она уже высказала, а прямой приказ есть прямой приказ.

- Тебе же по-прежнему наблюдать, - перевела Лея глаза на Катарину. - Делиться выводами. ЛЮБЫМИ выводами! - выделила она это слово. Катарина понимающе склонила голову. - Елена?

- Все в порядке. Пара боссов, ранга бригадиров, была недовольна нашим появлением на их территории, но сейчас все вопросы сняты. Никто не убит, не покалечен - не думаю, что кто-то из местной шпаны доставит проблемы.

- Хорошо. Тогда расходимся. - Лея хлопнула в ладоши. - Всем спасибо, до завтра!


Когда все разошлись, Лея несколько раз прошлась по кабинету. Остановилась напротив одного из шкафов с бумагопластиковыми томами, отсчитала и вытащила с нужной полки нужную книгу. Вытряхнула из нее слегка пожелтевший от времени блокнотный листок. На нем было написано всего девять строчек, сделанных слегка размытыми от времени чернилами, но любая разведка мира, узнай, что они означают, продала бы душу дьяволу только за возможность их прочесть.


Октябрь 2421, Венера, Альфа.


- Ау! Подъем! Подъем, кому говорю! Вставай, давай!

Кто-то безбожно тряс ее за плечо. Небытие, в котором она находилась, переставало быть таким сладостным. Хотелось послать всех к черту, закрыться поглубже, чтобы ничего не слышать и не чувствовать, но голос был слишком настойчив.

- Мишель, отвали! - Она, наконец, пришла в себя и попыталась отпихнуть белобрысую ногой. Естественно, безрезультатно.

- Ах так, ваше высочество? Ну, сама напросилась! - воскликнула та, и через секунду Лея оказалась на полу. Холодном и очень некомфортном. На который приземлилась, мягко говоря, не мягко.

- Ты чего творишь? - включился, наконец, боевой режим, окончательно вышвыривая ее в реальный мир - Ты вообще сдурела?! Мутант хренов!..

- Встать! - перебила ее белобрысая командирским тоном. - Встать и подтянуться! Ты - инфанта, а не пьянь или шлюха с Пуэнте де Барко!

Подействовало. Рефлекс, вбитый в нее с подачи матери. Она - принцесса, и как бы весело ни проводила время, когда 'труба зовет', должна занимать свое место. И работать, невзирая на похмелье и гул в голове.

- Да, да... Хорошо... Так точно!.. Слушаюсь!..

Лея поднялась и села на кровать, обхватывая голову руками. Та раскалывалась, и это сказано слабо. Мир кружился, качался - алкоголь еще не вышел из крови, а значит, ей предстоит весьма неприятная процедура, имя которой 'детоксин'.

- Что случилась? - потянула она, борясь с отдающим в голове набатом. Мишель усмехнулась.

- Ваша мама, ваше высочество, жаждет лицезреть вас в своих покоях два часа назад. И она весьма сердита, ибо по ее приказу полчаса назад из нашего номера были вышвырнуты почти все гости, многие из которых с точки зрения ссоры с влиятельными семьями планеты не заслуживают подобного обращения.

В руке белобрысой появился серебристый запаянный шприц. Лея поежилась.

- Что-то произошло из ряда вон, - усмехнулась Мишель, следящая за ее взглядом. - Где-то что-то мы учудили, ибо Марселла сказала, королева орала.

- Орала?

- Именно!

Лея потрясла головой. Действительно, что-то случилось - мать никогда не повышала голос, тем более на охрану. Она давила, но давила интонацией и делала это умеючи - была мастер своего дела. Кричать, как базарная торговка, не позволяла себе никогда. В чем же дело? Впрочем, у белобрысой спрашивать не стоит, вряд ли она что-то знает.

- Сама-то как? - кивнула Лея подруге, глазами указав на шприц. - Уже отошла? Или кололась?

Та как раз вязала жгут, и с психу затянула его так, что Лея вскрикнула.

- Нет, не пришлось, выдала она сквозь зубы. - К сожалению... - И с жаром продолжила монолог, который они с девчонками слышат почти после каждой пьянки:

- Слушай, Принцесска, объясни, на что мне эта модификация? Вас, пьянь такую, нянчить? Ведь чуть что - сразу крайняя Мишель! Еще чуть что - и снова Мишель! И не хочет ведь никто понимать, что я такая же, как вы, просто трезвею быстрее! Все давят, требуют...

Из груди Леи вырвался тяжелый вздох - дальше можно не слушать. К огорчению Мишель, она - мод, причем какой-то усовершенствованной модели. Не сама, как дочь своей матери, созданной в секретной лаборатории, то есть второе поколение, но это не важно. Мать ее была браком, неудачным продуктом эксперимента, только поэтому ее отпустили и позволили родить потомство, но и того, что вложили, белобрысой хватало с лихвой.

Особенностей, как таковых, отличающих от остальных людей, у нее проявлялось немного. Ну, не считая внешних данных - роскошных золотых волос, голубых глаз и белой-пребелой кожи, сводящих с ума всех самцов на расстоянии нескольких сот метров вокруг. Но самая заметная - особые взаимоотношения с алкоголем: чтобы быть на равных с остальными девочками, Мишель приходилось хлестать чуть ли не чистый этанол, но и тот выходил из нее гораздо быстрее, чем ей хотелось.

- Я уже сколько раз Марселле говорила: 'Поднимай ее сама! Тебе приказали - ты и делай!' Нет, нужно обязательно поднять Мишель и подставить под удар ее. - Мутант продолжала жаловаться на жестокую судьбу-злодейку, одновременно ловко попав иголкой в вену. Можно было бы воспользоваться иньектором, но ангелы проходят достаточно серьезную подготовку по линии медицины, чтобы не заморачиваться этим. С другой стороны, это показатель, что белобрысая практически трезвая - пьяная бы она колоть не стала. Ловкое движение - и жгут слетел с руки, оставшись в ладони. Еще секунда, и Лея почувствовала, как по вене потекло лекарство, от которого в ближайшие пятнадцать минут будет хуже, чем от любого похмелья.

Самое интересное, она сама - тоже мод, носитель измененных генов, которые достались ей от дедушки, любовника ее величества королевы Оливии, матери мамы. Тот тоже сверкал белоснежной шевелюрой, сводившей с ума всю слабую половину аристократии, слыв первым красавцем королевства. У нее самой могли быть волосы, не хуже, чем у их Мишель, правда, кожа в любом случае осталась бы смуглой. И что касается алкоголя, она давала десять очков вперед всем, кроме, собственно, белобрысой.

Вот Малышка, например, сладко посапывающая рядом, после подобного возлияния не проснется ни в жизнь - хоть пушкой ее буди. Как и остальные девчонки.

- А как там девчонки? - задала Лея первый внятный вопрос, почувствовав, что тошнота и муть немного отпустили, а земля перестала вращаться. Замолчавшая к тому моменту Мишель пожала плечами.

- Аделия заснула прямо над унитазом. Я всегда говорила, не надо смешивать травку и спиртное. Нимфа дрыхнет в соседней комнате - последний раз, когда я ее видела, она уединилась аж с двумя мальчиками.

- Мальчиками? Двумя? - озадаченно хмыкнула Лея и почесала подбородок.

- Именно. А вот Сирена заснула с девочкой. Той самой, которая из бара, в красном платье.

- Которого бара? - поморщилась Лея, напрягая память.

- Который был перед 'Золотым фазаном'.

Лея пожала плечами - она смутно помнила, где они были и в каком порядке.

- Марселла почему-то вышвырнула всех, кроме нее. Почему - не знаю, что-то там не чисто.

- Департамент? Дружественный клан?

Мишель пожала плечами.

- А Мария Хосе? - кивнула она на Малышку.

- Думаю, проблемы из-за нее, - ехидно потянула белобрысая, поднимаясь и начиная одеваться. Трусы и китель, в которых она находилась до сего момента, как бы тоже считались одеждой, но полная форма, возимая запасливой Марселлой специально для таких случаев, смотрелась серьезнее.

- Почему?

- А ты не помнишь? Она же до конца прикидывалась принцессой. И этот идиот верил! Верил, что трахает принцессу! Что обжимается с нею, дует на пару 'паровозики' в холле гостиницы... А их поцелуйчики...

- В холле гостиницы? - брови Леи взлетели вверх, а задница почувствовала неприятности. - И им позволили?

- А кто решится отказать ее высочеству? - вновь усмехнулась Мишель. - И плевать, что та на самом деле не выходила из номера, легенда есть легенда.

Лея задумчиво покачала головой. Да, Малышка огребет, и от матери, и потом еще от нее - за подставу. Но мать не могла орать из-за банальной накурки в холле, произошло что-то еще.

Что именно, стало понятно из следующей реплики белобрысой:

- Кстати, этот типчик, которому она кружила голову, оказался племянником герцога Сантаны...

Скажи Мишель, что над городом висит вражеская эскадра, а Венера сходит с орбиты, Лея не была бы так поражена.

- Что-о-о-о?

- Угу. - Мишель закончила туалет и застегнула верхнюю пуговицу. - Зовут Рафаэль, старший сын второй из девяти сестер герцога. Четвертый в очереди кланового наследования. За ним приехали часа четыре назад. - Она бросила взгляд на часы. - Четыре с половиной. Мы все были в отключке, Марселла приказала отдать его им, а через два часа позвонила твоя мать и начала чихвостить всех и в хвост и в гриву. Соображаешь?

Лея соображала. Хотя, лучше бы не соображала - было бы спокойнее. Блаженны нищие духом...

- Но я не спала с ним! - воскликнула она. - Это Мария Хосе!

- Матери объясни, мне не надо, - Мишель устало брякнулась на диван. - Как, тебе полегчало?

- Да, дай еще пять минут посидеть.

Губы белобрысой бестии расплылись в ухмылке.

- Тяжко, да?

- Да. И надо подумать, как эту дуру отмазать, пока мы не во дворце. Ты же знаешь маму, особенно, когда она злая. Вышвырнет в запас, и дело с концом. Надо убедить ее, что Мария Хосе дура, но не настолько. Что заслуживает шанса.

Она в сердцах пиханула виновницу происшествия ногой. Та заворчала спросонья и перевернулась на другой бок. И вся реакция.

Тут Лею пронзила мысль, от которой ее бросило в холодный пот:

- Слушай, а они что, прямо здесь? Со мной? На этой кровати?

Ответом ей стал взрыв хохота.

- Что, Принцесска, только дошло?

- А я как... С ними, или... Или уже отключилась?

- Спроси у Марселлы. Не знаю. Но в любом случае, даже если и так, ты была вторым номером. 'Спал' сеньор Сантана 'принцессу', - махнула она головой в сторону напарницы, - а кто участвовал в их веселье вместе с ними, он и сам вряд ли вспомнит. Ну что, пришла в себя?

- Да. - Аргумент Лею не успокоил. - Давай одежду.

- Держи. - Мишель бросила ей на кровать другой комплект формы. - Сама оденешься, или помочь?

- Сама. Можешь подождать внизу, я сейчас.

- Хорошо. - Мишель поднялась и направилась к выходу, но вдруг обернулась:

- Ах да, забыла! Марселла сказала, вчера к тебе сеньор один приходил. Такой весь интеллигентный и вежливый. В очках и с дикими глазами.

- Какой сеньор? Не знаю никого. - Лея скривилась и принялась за одежду. Мишель пожала плечами.

- Откуда я знаю? Говорит, у него был пропуск во дворец, подписанный лично тобой - потому она его и выслушала, а не отправила за орбиту Эриды.

Сердце Леи учащенно забилось - она поняла, о ком речь. О человеке, о котором забыла, и была бы рада не вспоминать. И вряд ли бы услышала, окажись ее подозрения напрасными, а его открытие ничего не стоящим. То есть...

- И что он сказал? - Она почувствовала, как внутри у нее все съеживается от дурного предчувствия.

- Откуда я знаю? Марселла говорит, передал какую-то бумажку и ушел. Сказал, что устал ждать, пока ты 'отдохнешь', если захочешь, сама найдешь его. Надеюсь, это не тот самый старик из 'Омикрона'?

Лея как можно равнодушнее пожала плечами.

- Не знаю. Может, и он. Где бумажка?

- У Марселлы, конечно!

Ладно, я внизу. Давай, не затягивай. Пьянь ты эдакая!

И быстро выскочила за дверь - подушка Леи ударилась лишь в дверной косяк.


Развернула Лея полученную от главы опергруппы бумажку лишь в салоне 'Либертадора'. Это оказался обыкновенный квадратный блокнотный клочок бумагопластика с семью цифрами в столбик, напротив каждой из которых стояло число. Но раз за разом перечитывая этот бесполезный вроде клочок, она все больше и больше ощущала волнение. К моменту въезда в дворцовые ворота оно достигло апогея, и Лея благодарила бога, что ее состояние можно легко списать на действие детоксина, и Мишель ни о чем не догадалась.

Но когда люки открылись, она, наконец, сумела взять в себя в руки и прошествовала в шлюз дворца с уверенностью многосоттысячетонного астероида в своем праве бороздить просторы Вселенной.

- Мишель, - произнесла она, когда задняя стена шлюза опустилась, а передняя еще не поднялась. - Я сейчас пойду на ковер к маме. Но там не задержусь, ибо что-то мне подсказывает, вырубилась я раньше, чем Мария Хосе устроила рядом со мной групповуху. Ты же не расслабляйся - найди за это время катер. Как только я освобожусь, полетим в Санта-Розу.

Белобрысая присвистнула.

- Ближний свет! Мы ж только оттуда! Зачем?

- Надо, - отрезала Лея. - Кое-что не доделали.

Мишель пожала плечами - спорить с Леей в некоторых вопросах бесполезно. Очень уж она упертая - вся в маму. Что ж, Санта-Роза - так Санта-Роза.


Март 2425, Венера, Альфа, Золотой дворец


- Крестный!

Лея завизжала, и, будто девочка, бросилась в объятия человека, которого любила и почитала как отца. Которому, в бытность безоблачного детства, могла поплакаться в плечо, излить душу, доверить самое ценное и сокровенное. Единственного на Венере человека, заступившегося перед мамой, когда она приняла решение выйти замуж, и даже спрятавшего на время Сергея от ее грозных глаз.

- Девочка моя! Принцесска моя!.. - Крестный прижал ее к груди, куда она привычно уткнулась, собираясь разреветься. И разревелась бы, честное слово, каких-то пару месяцев назад разревелась!

Но сейчас не могла - уже почувствовала статус монарха, и тот незримо давил.

- Я уже три месяца как не принцесса... - грустно произнесла она. Он отеческим жестом потрепал ее волосы.

- Для меня ты всегда останешься моей маленькой милой Принцесской, кем бы ты ни была и сколько бы тебе ни было. Уж извини старика.

- Бернардо, да какой ты старик? - отстранилась Лея и весело оглядела мужчину.

- Старик, девочка, - крякнул вошедший сеньор. - И чем дальше, тем больше не молодею.

- Будет тебе преувеличивать!

Перед ней стоял единственный человек на планете, которому она доверяла. Бернардо Ромеро, первая любовь ее матери, он же ее первый муж. И единственный человек, которому доверяла она сама, с самых пор, когда совершила тот глупый, но такой романтичный поступок - вышла за простолюдина по любви.

Это был единственный эмоциональный поступок в ее жизни, тот брак. И мать гордилась им, как и своим выбором. Бернардо на разу не предал ее, что бы ни происходило вокруг и как бы не менялась политическая обстановка. Сам отец, могущественнейший человек на планете, не тронул крестного в дни осады Золотого дворца, хотя зол на мать был неимоверно. В знак уважения, признания заслуг. И если честно, даже Сергей, ее муж и правая рука, на фоне крестного выглядел скользким и мутным.

- Я так понимаю, ты позвала по делу? - перешел к насущному крестный, выдержав небольшую паузу. - Ты закончила хандрить и созрела-таки для того, чтобы попросить помощи, или хотя бы дельного совета?

- Созрела. - Лея вздохнула. - Мне понадобится любая помощь, Бени. Все силы и средства клана, все ресурсы, все влияние преданных людей. Я боюсь, Бернардо. Очень боюсь! - Она поежилась.

Губы крестного тронула покровительственная улыбка.

- Не бойся, девочка, не съедят. Не дадим. У тебя много преданных людей, поверь. Просто ты их не видишь, и тебе кажется, что кругом одни лизоблюды. Но это не так.

Его лицо вдруг превратилось в грозовую тучу.

- Но ответь, милая моя, какого дьявола тебе понадобилось лететь к Себастьяну СЕЙЧАС? Хочешь стать его заложницей? Лея, это хитрый лис, не тебе чета! Обведет вокруг пальца, и глазом не успеешь моргнуть!

- Бернардо, я...

- Ты! - грозно перебил он. - Что этот лис обещал тебе взамен статуса крестной его незаконнорожденной дочери? И ты уверена, что он выполнит обещание?

Лея попыталась что-то ответить, но не нашла слов. Она не хотела открывать всю правду, но и врать тоже не могла, оттого чувствовала себя маленькой нашкодившей девчушкой, оправдывающейся перед родителем после школьного собрания. Она, сама королева!

С другой стороны, кто говорил, что с крестным будет легко?

- Сеньор, простите... - попробовала заступиться за нее Елена, тенью стоявшая в углу, но крестный, даже не повернувшись, бегло бросил:

- Брысь! Не мешай!

- Елена, подожди снаружи, - вышла, наконец, Лея из ступора. - Бернардо, присядем?

Елена повиновалась. Крестный тяжело вздохнул, но прошел внутрь комнаты и сел в мягкое кресло напротив крестницы.

- Распустила ты своих шавок, - многозначительно заметил он. - Я не понимаю ваших отношений, но совет, держи ее на своем месте. Пусть знает его и не смеет даже рта раскрывать за его пределами.

Лея молчала, не зная, что сказать. У нее слишком мало опыта и слишком мало верных людей. Но насчет Елены крестный прав, она - силовик, и должна таковой оставаться. Если пустить ее не в свою сферу, наломает таких дров, что лучше об этом даже не думать.

Но разговор она собиралась вести совсем не о Елене. Крестный понимал это, и не форсировал события, предоставляя право учиться начинать нужный разговор ей самой.

- Мама готовила тебя, чтобы ты помогал мне, когда я приду к власти, - закинула она пробную удочку. Крестный кивнул.

- Мне кажется, Принцесска, это не было секретом ни для кого.

Лея довольно улыбнулась. Ну, вот и сдвинулось.

- И о чем ты хочешь меня попросить? - продолжил он.

- А о чем я могу просить человека, в совершенстве знающего местную властную клоаку и способного утопить в дерьме любого подхалима, жаждущего 'взять' меня 'в оборот', пользуясь молодостью и неопытностью?

Крестный расхохотался.

- Я всего лишь продюсер, девочка моя. Не преувеличивай мои возможности.

- Бени, не прибедняйся, - усмехнулась ее юное величество. - Я знаю о ваших тайных делах с мамой. О том, что они существуют и на какую глубину тянутся ниточки.

- Давай оставим наши дела с мамой и займемся твоими? - отрезал он. Лея прикусила язык - ему все еще больно. Слишком долгими и тесными были их взаимоотношения с матерью.

- Что конкретно от меня требуется СЕЙЧАС? - Бернардо выделил слово 'сейчас', и Лея поняла, что все рассчитала правильно. Да, он - ее крестный и почти отец, но теперь, когда она стала королевой, взаимоотношения им придется выстраивать заново, что бы ни связывало их в прошлом. Им будет легче, гораздо легче, чем совершенно чужим людям, но тем не менее, она - королева, а он - верный подданный.

А начинать выстраивать отношения надо с малого, с какого-то определенного задания, которое он выполнит, подтвердив свою верность и лояльность. В ответ на что она продемонстрирует уважение и благодарность, после чего они перейдут на следующий уровень, гораздо более тесный. Стать иначе советником королевы, даже крестницы, невозможно.

- Я затеваю один проект. - Лея собралась с духом, сосредоточилась, почувствовав в себе силу. Это еще не были ощущения опытной королевы, но и растерянной девочкой она себя уже не чувствовала. - Проект важный, от него, возможно, будет зависеть будущее государства. Не ближайшее, нет, к сожалению. Но если проект удастся, перемены последуют кардинальные. Но, повторюсь, в перспективе, не скоро.

- Что за проект? - нахмурил брови крестный.

- Собираюсь создать себе сына, наследника с заданными параметрами. Поверь, если проект удастся, это будет революция в генетике. И мой сын, являясь ее результатом, сможет разорвать этот гордиев узел власти на планете. Во всяком случае, я на это рассчитываю.

- Мигель да ла Росса, ты вернула его на Венеру, - кисло скривился сидящий перед нею человек. Лея пожала плечами.

- Да.

Она не была удивлена - что-то подобное подозревала. Слишком легко им удалось в свое время протащить профессора транзитом через две враждебные страны и спрятать в Канаде, не привлекая к себе внимания. Не то, чтобы такое не было возможно - так бывает. Но настораживает.

- Он чокнутый, Принцесска! безумец! - зло сверкнули глаза крестного. - Я уговорил твою мать оставить тебе это дело, не вмешиваться. Мотивировал тем, что ты взрослеешь и тебе нужны подобные игрушки для развития. Но сейчас не тогда, Лея! Сейчас ты королева! И думать нужно совсем о других игрушках!

Лея покачала головой.

- Ты не прав, Бени. Он ненормален, но лишь в ту меру, что все гении ненормальны. А в остальном он адекватен.

- Ты веришь в его 'изобретение'? - презрительно выдавил крестный это слово.

- Я видела результаты его исследований! - гордо отрезала Лея, ставя точку и прекращая прения. - И самое последнее, привезенноес Земли, выторгованное у Себастьяна в обмен на жизнь дочери, еще больше убедило меня, что это так!

- Вон оно какое дело... - Крестный сник и задумчиво почесал подбородок. - Хорошо, возможно. Соглашусь. Но все равно, тебе не кажется, что за делами грядущего ты оставляешь на самотек нынешние? И это аукнется?

- Ты сам сказал, не съедят, - ехидно парировала она. - У меня есть ты, есть Серхио, есть девчонки. Да, каждая из них должна знать свое место, но я и собираюсь в данный момент это сделать - раздать им места. Сирене уже дала, и она неплохо справляется. Работа для Елены всегда найдется. А Серхио и до свадьбы не бездельничал. Теперь ты...

- А что я? - усмехнулся крестный.

- Барнардо, это не единственный мой проект, - пробовала она увещевать, не строя из себя сатрапа или тирана, - который я тебе хочу доверить. Просто он САМЫЙ важный. Мне нужна в нем АБСОЛЮТНАЯ секретность, а оную не может обеспечить ни одна из наших специальных служб. Только доверенный человек. САМЫЙ доверенный. И довереннее тебя, к сожалению, у меня нет...

Она опустила голову. Дрожь в ее голосе была искренней, и крестному польстило. Что ж, все мы люди, а на что можно купить творческого человека, как не на признание достижений?

- Ты можешь отказаться, я пойму, - продолжила она. - Можешь ругать меня. Но я все равно буду заниматься этим делом, даже если оно потребует отвлечения внимания от забот повседневности. Просто без тебя, без твоего опыта и мудрого совета, могу наделать столько ошибок... - Она покачала головой. - Ну что, поможешь? И повторюсь, это не единственный проект, работа будет и кроме него.

- Куда ж я денусь! - обреченно вздохнул крестный, совсем немного, для вида, задумавшись. - Раз обещал за тобой присматривать - значит, придется. Хотя, помяни мое слово, это чистой воды авантюра, а де ла Росса - чистой воды авантюрист.

Лея пожала плечами - она не собиралась переубеждать крестного. Она, действительно, просто просила его о помощи.

- Что от меня требуется? - наконец, выдохнул он. Она встала, прошла в противоположный конец комнаты и принесла лежащий на журнальном столике пластиковый пакет. Достала одну из лежащих в нем папок, протянув пакет ему.

- Вот здесь подробности. Если коротко, в связи с моей коронацией и необходимостью приобретения популярности в народе, я активизирую работу всех восьми контролируемых мною благотворительных фондов. Ты же с завтрашнего дня назначаешься их координатором, руководителем направления. Это нечто вроде PR, и как продюсеру, тебе такая работа должна быть по плечу. Видишь, я тебя правильно оцениваю! - усмехнулась она. Крестный вновь крякнул и прошептал под нос что-то не совсем цензурное.

- Но особое внимание нужно уделить 'Руке надежды', - продолжила она и отдала папку. - Ты знаешь этот фонд?

- Планирование семьи? - нахмурился крестный. Лея кивнула.

- Да. Лечение бесплодия, генетические заболевания, генная модификация и множество других полезных для сотен тысяч моих подданных, не имеющих средств это оплатить, вещей. Через две недели ты торжественно откроешь новый, достраиваемый сейчас медицинский центр в Сан-Педро, который и станет базой для моих исследований.

Основная задача, на мой взгляд, необходимость в срочном порядке гасить возможные конфликты, связанные с возмущением пациентов неудачными операциями. Делать так, чтобы информация о них не просочилась куда не нужно - для всех всё должно быть в рамках статистической погрешности. Все остальное де ла Росса сделает сам - вмешиваться в работу исследовательского отдела не нужно. Они подчиняются лично мне и больше никому.

- Я так понимаю, ты говоришь о детях, которым втайне будут 'вешать' исследуемые гены, не так ли? - еще больше нахмурился крестный. Лея выдавила мученическую улыбку.

- У всего своя цена, Бени. Им будут делать операцию бесплатно, и в случае неудачи, тут же повторят ее, так же бесплатно, уже без участия исследовательского отдела. Без денег же 'Руки надежды' эти люди будут обречены навсегда остаться без потомства, либо наградят его такими патологиями, что 'подарки' дона Мигеля не выдержат с ними ни малейшего сравнения. Все честно, Бернардо. Все логично. Главное - скрыть статистику.

- Это я смогу. - Крестный вновь скривился. - Но сам твой отдел... Вдруг утечка пойдет оттуда? Если я не смогу вмешиваться, я не смогу его и контролировать! Или ты настолько доверяешь этому проходимцу?

Лея довольно улыбнулась.

- Я никому не доверяю, Бернардо. Но для этого у меня есть Елена. Она будет контролировать деятельность отдела и иметь право 'работать' с любым его сотрудником, по своему усмотрению, по одному только подозрению в недобросовестности. Включая и 'авантюриста' де ла Росса. Она силовик, вот пусть и сидит на своем месте! Не так ли?

Крестный качал головой. Сказать, он был удивлен - ничего не сказать. Крестница его ошарашила. Но он знал, что, если не поможет, не вмешается, не будет держать руку на пульсе, эта девчонка наломает дров - слишком боевой настрой у нее был. И тогда будет не важно, имеет ли смысл исследование да ла Росса, не имеет - жестокий закон мироздания в любом случае настигнет его девочку. Чего он допустить никак не мог..

- Хорошо. Когда приступать?

- Завтра, как я и сказала. - Лея победно улыбнулась.


* * *


Естественно, листок, переданный Марселлой, она уничтожила по приезде во дворец. Но цифры, написанные на нем, врезались в памяти навечно. Разбуди ее ночью и спроси, что там, и у кого чего сколько, она, не задумываясь, ответит.

Первые строчки листка, переписанного ею много позже, выглядели так:


1. Елена Гарсия - 10

2. Аделия Сервантес - 12

3. Сирена Морган - 19

4. Лея Веласкес - 17

5. Мишель Тьерри - 15

6. Мария Жозе Фернандес - 9


Да, это был их взвод. Когда она прочла переданные профессором материалы, ей захотелось проверить, кто из девчонок чего стоит на генетическом уровне, какие лидерские способности есть у каждой из них. Ну, если всё окажется правдой, конечно же. Получилось неплохо, и главное, достаточно точно. Она на своем месте худо-бедно справляется, Сирена в должности главы корпуса завела девчонок так, что отголоски слышны до сих пор, да и сейчас в дворцовой страже авторитет ее безоговорочный, Мишель так же с работой справляется, не имея конкурентов. Елена и Аделия же как были узкими специалистами, 'силовиками', так ими и остались. Важными, нужными, но всего лишь рабочими лошадками. Малышка же... Так и осталась дурой, каковой показала себя двадцать лет назад. Тихая серая домашняя мышка, не интересующаяся ничем, кроме своего маленького домашнего мирка.

Под цифрой 'семь' прятался ее отец, повелитель двух империй, кровь которого она раздобыла там же, в хранилище 'Омикрона'. Это был незаурядный человек, и, она не боится этого слова, великий. Ибо он, единственный на Венере, махнувшей рукой на очевидно проигранный Первый Марсианский конфликт, смог довести его до патовой ничьей. Из которой Золотая планета вышла, оставив плацдарм и влияние на будущее, для следующего, уже ее, Леи, рывка по приручению Красной планеты.

Именно он смог вторгнуться в почти столетие охваченную гражданской войной бывшую метрополию, с жалкой горсткой солдат, победить всех конкурентов и посадить на трон жену, последнюю представительницу ненавидимой династии, последний император которой был разорван на части ворвавшимся во дворец бунтующим народом. Именно он сумел этот народ успокоить, повысить безнадежно потерянный за столетие авторитет императорской власти, а так же задавить 'беспредельные' кланы, играющие не по правилам. Его правилам, навязанным им же самим, как победителем и императором. После чего править махиной, состоящей хоть и из двух близкий этнически, но таких разных государств, формально не являясь монархом ни одной из них.

Именно он должен был иметь качественный скачок в количестве 'таинственных' генов, согласно еще той, самой первой терминологии дона Мигеля. И именно его она увидела в переданной Марселлой по дороге во дворец бумажке.


7. Филипп Веласкес - 28


- гласила следующая строчка.

После же коронации и сделки с Себастьяном, она смогла дописать и восьмую строку. Которая окончательно отбросила все сомнения и расставила все точки - да, эксперимент нужен. Пускай, у нее на тот момент уже была дочь, ее наследница, но упускать шанс который судьба дала прямо в руки...

В общем, восьмая строчка выглядела так:


8. Хуан IV Веласкес - 35


Последняя, девятая, была дописана через несколько лет после восьмой. Это были трудные годы, время, когда она отчаялась, глядя на неудачу за неудачей дона Мигеля. Это была ее и только ее вина - профессор работал на износ, старался, и у него в итоге получилось. Он сумел эмпирически вычислить абсолютно безопасное сочетание генов, которое в итоге и сработало. Но она не дождалась, родив Изабеллу.

Однако, это не смертельно. У Сережи много недостатков, но ум к ним не относится. И он полностью прав -люди с таким наборов 'таинственных' генов, не смогут оставаться в тени. Они выделятся, сами, какому бы слою общества ни были обязаны происхождением. И потомки, действительно, запомнят их эпоху не по человеку, сидевшему на троне, а по такому 'выдвиженцу', пассионарию, яркому и харизматичному. Ибо не может не быть харизматичным человек, про которого, в контексте с предыдущим, написано следующее:


9. Хуан Шимановский - 57


Да, это сказка. Она создала ее на ровном месте, совершенно случайно наткнувшись на бесхозную идею. И теперь ее задача, как порядочной сказочницы, дать возможность воплотиться той в жизнь.


- 2 -


Май 2448, Венера, Альфа


- Привет! Мы тут в магазин заскочили, не знали, есть ли у тебя по дороге домой, или идти надо...

Я встретил девчонок на выходе из метро. Обнял и поцеловал каждую, будто сто лет не виделись, хотя расстались утром.

- А что вообще твоя мама любит?

- Что можем приготовить? - наперебой спрашивали Сестренки, показывая бутылки какого-то ценного вина.

- То, что приготовить можно быстро, - ответил я, - но вкусно.

- Это мы умеем! - выдала вердикт Кассандра.

В принципе, с этой стороны проблем я и не ждал. Но главное было не в обсуждении меню. Девчонки нервничали, и нервничали сильно.

- А это Сандра, - кивнул я им на свою бывшую противницу, стоящую в стороне и показно не подходящую ближе. Увидев ее, девчонки скисли, шум вокруг меня моментально стих.

- Значит так, усваиваем все, - назидательно произнес я вводную. - Мы не враги. А теперь даже и не напарники. Все, что было, осталось в прошлом, и сейчас она такой же равноправный мой гость, как и вы. Вопросы?

- Хуан, это обязательно? - уточнила Кассандра тихим голосом. Я кивнул.

- Да, Патрисия. Обязательно.

Более вопросов не последовало. Но и беззаботного шума и гама, привычного по тринадцатой каюте, тоже. До самого дома шли почти в молчании, обсуждая лишь службу и политику. Но я не нервничал - девчонкам надо привыкнуть друг к другу, привыкнуть жить в иной реальности. Это сложно, на это надо время, но, к счастью, в принципе это возможно. Во всяком случае, мне хотелось в это верить.


С 'сорок четверками' и Сандрой я пытался найти общий язык давно, с самого момента их исключения. Но получилось только сейчас. Те двадцать минут, что мы с моей бывшей противницей разговаривали, ожидая девчонок из метро, стали самыми продуктивными за всю историю наших взаимоотношений. Она изменилась, и сильно. Сникла. Я больше не чувствовал гонора, высокомерия - передо мной стояла усталая сеньорина, разочарованная жизнью, потерявшая все, включая близкого человека, и изо всех сил пытающаяся не сойти с ума, приспособиться к новым условиям. И я видел, от разговора со мной ей самой стало значительно легче.

Но девчонки не хотели ничего понимать, не горели желанием забывать и вообще слово 'добродетель' применительно к ним имело довольно специфические формы.

Но вот, наконец, и мой дом. Поднялись наверх.

- Здравствуйте... - Увидев маму, все растерялись. Кроме Паулы, вставшей за спиной у напарниц, не желающей показывать свою особенность.

- Ну что ж, не стойте, заходите! - улыбнулась мама, так же обескураженная видом моих гостий и их количеством. Ведь слышать о них от меня - одно, а видеть глазами - совсем другое.

Девчонки, нервно переминающиеся с ноги на ногу, облегченно вздохнули - первый контакт всегда самый сложный.

- Прошу!

Мама распахнула дверь и все, одна за одной, вошли.

- Хуан, я точно нужна? - сжала мне руку красноволосая, заходя последней. Я улыбнулся.

- Или ты часть семьи, Паулита, или езжай назад в свою Империю. Мы эту тему уже обсуждали.

Она кивнула и вошла. Да, обсуждали. И дорога назад для нее отрезана. По крайней мере, она хотела так считать.

После краткого знакомства с квартирой, планировкой и личными вещами, я загнал девчонок на кухню, где уже во всю что-то варилось, парилось и жарилось, издавая ароматный запах.

- Значит так, слушай мою команду, - взял я в руки командование, добавив в голос шутливой интонации. - Паула, ты назначаешься дежурной по закупкам. - Красноволосая кивнула. - Мия и Роза переходят в твое непосредственное подчинение.

- Но ведь... - попробовала что-то возразить Мия, но я жестко, и одновременно не выходя из шутливого образа, оборвал:

- Разговорчики в строю!

Мия ойкнула и замолкла, на губах остальных появилась веселая улыбка.

- Сандра, ты назначаешься дежурной по кухне, - продолжил я раздачу должностей. - Думаю, будет неплохо, если приготовишь что-то из своих блюд. - Слово 'своих' я выделил особо, имея в виду, конечно, не кухню гринго - какие они к черту гринго, если выросли в приюте. Просто у каждого взвода есть набор собственных любимых блюд, которыми девчонки друг перед другом кичатся, иногда даже устраивая соревнования. Бывало, до драки доходило - такая вот непонятная мужским подразделениям особая традиция.

- Так точно! - отрапортовала Сандра, отдав честь. Вид она сделала настолько серьезный, что я чуть не испортил игру, расхохотавшись в голос.

- В твое подчинение поступает Гюльзар, - перевел я глаза на восточную красавицу. - Она обладает секретами своей национальной ближневосточной кухни, и, думаю, с нею стоит тесно проконсультироваться по этому вопросу. Мне кажется, мама была бы не против с данной кухней познакомится.

Маркиза кивнула, вслед за нею и Сандра. Да, девочки, да. Ищите общий язык. Так надо для вас самих в первую очередь.

- Кассандра, - улыбнулся я своей комвзвода, в одну минуту лишившейся статуса командующей и потерявшей личный состав. - Было бы неплохо, если бы ты угостила маму чем-то из своей национальной кухни. У вас тоже есть великолепные блюда. Мам, как ты относишься к итальянской кухне? - обернулся я к самому близкому мне человеку.

Растерянная мама пожала плечами.

- Никогда не пробовала.

- Правильно. А она того стоит. Поверь! - многозначительно поднял я палец в потолок.

Кассандра опустила голову, запыхтела, но согласно кивнула. Есть, задавил, но не унизил - отлично.

- Итак, ваша бригада должна решить, что именно будет сейчас готовиться, и передать информацию по требуемым ингредиентам менеджеру... Пардон, дежурному по закупкам. Паулита, думаю, пока вы дойдете до магазина, они как раз обсудят меню.

- Так что советую начинать и не терять времени, - подвел итог я. - В двадцать один ноль-ноль мне нужно войти в шлюз базы.

Сразу после этих слов начался галдеж, девчонки принялись выяснять, что дальше делать и как, я же, выждав с полминуты, вновь всех перебил:

- Девочки, внимание! Вашим командиром роты и непосредственным начальником является моя мама, сеньора Стефания, хозяйка этой квартиры! Надеюсь, вы помните, указания командира роты выполняются незамедлительно и обсуждению не подлежат?

- Хуан, ну, зачем ты так? - смущенно улыбнулась мама. Я же продолжил игру, которая на самом деле была не совсем игрой.

- Мам, как гражданскому лицу поясняю, что ты должна сейчас сделать. Ты должна встать, вот так, посреди кухни, и спросить: 'дежурные, указания ясны?' И когда они отрапортуют: 'Так точно, сеньора командующая!', отдать команду: 'Выполнять!'

- Хуан! - Мама уже не просто улыбалась, ее распирало на смех. Я же был неумолим.

- И еще. Тоже, чтоб ты знала, как гражданская. Командир роты - это такое лицо, которое не занимается строганием, резкой, чисткой или варкой. У командира роты для этого есть личный состав. Поэтому твоя задача, как верховного главнокомандующего, следить за действиями личного состава и отдавать требуемые указания. Задача ясна?

- Ты уже и мне отдаешь указания? - все-таки рассмеялась она.

- Ну, я единственный здесь, кому возвращаться к двадцати одному ноль-ноль. Можно же немножко и покомандовать, как считаешь?


Дверь закрылась. Конечно, звукоизоляцию она дает неважную, но мы, во-первых, говорили вполголоса, во-вторых, в кухне и в коридоре стоял гам. Девчонки живо обсуждали, что будут готовить, и, как следствие, что купить. А как известно, сколько на кухне женщин, столько и мнений.

- Что все это значит? - нахмурилась мама.

- Я же уже объяснял. Хочу познакомить девчонок с тобой.

- Это я поняла, - кивнула она. - Но я хочу знать, что это значит на самом деле.

Я скривился. Да, с моей мамой нелегко, зрит в корень. Но я бы удивился, не расколи она мои замыслы и не задай этот вопрос.

- Взвод - семья, мам, - принялся пояснять я. - Каждый из нас делится со всеми остальными чем-то личным, как с членами семьи. У меня же нет ничего, что могло быть им интересно, и что я мог бы им дать. Кроме тебя.

- То есть, я должна стать мамой для них всех. Всех шестерых, - сделала она правильный вывод.

- Пятерых, - поправил я. - Сандра, старшая, особый случай. О нем отдельно.

- Хорошо, - вновь кивнула мама. Я видел, ее вычислительный центр в голове уже вовсю обрабатывал информацию, думая, какие задать уточняющие вопросы. - Тогда давай по пятерым.

Эта невысокая, каштановые волосы. Кто она?

- Патрисия, она же Кассандра. Итальянка. Командир взвода. Не очень умная, но очень старательная и прилежная. С нею вы должны найти общий язык.

В Европе ее общину уничтожили религиозные фанатики, погибла вся семья. Она - дитя войны, и чувствует себя на ней до сих пор. Ей нужна мама, нужен кто-то родной, чтобы ощутить себя, наконец, дома и расслабиться.

- Да уж! - Мама выругалась, правда, про себя. - А близнецы, что ждать от них?

- Они клоны, - поправил я. - Генная копия друг друга. Одинаковы почти во всем. Веселушки, любят шутить и смеяться, но когда дело касается схватки, жестоки и неумолимы. С ними ты тоже поладишь, они немного инфантильны и сами к тебе потянутся. И еще, к своим они не лицемерны, в спину не ударят.

Губы мамы расплылись в еле заметной улыбке.

- Хорошая характеристика, сынок! Рада слышать такое от тебя!

- Стараюсь, мам. Еще у них психологические проблемы. В детстве их насиловал отчим, и к мужчинам насторожены. Но ты не мужчина, у тебя получится.

Я сделал паузу.

- Мам, их биологическая мать позволяла какому-то недоноску измываться над ними, когда им не было и тринадцати. Эта сука все еще жива, но для них ее нет. Так что им не помешает НАСТОЯЩАЯ мама; ниша для нее готова, открыта, пестуется всю жизнь, но занять ее некому.

- Поняла. - Из груди мамы раздался стон. - Хуан, что же ты на меня повесил?! Но это еще не все, так ведь? А что с этой... Черной. Кто она хоть?

- Персиянка. Этнически. - Я скривился. - Мировоззренчески же - латинос. Ее родители погибли при разгерметизации купола. Она очень любила их, и эта любовь жива до сих пор. Тебе нужно лишь не сопротивляться, разговаривать с нею. Иногда направлять и наставлять. И тогда так же, как и с Сестренками, займешь соответствующую нишу. Только не вдавайся в религиозные дебри - она не христианка и на своей религии стоит твердо.

- Ну, религия последнее, что я хотела бы обсуждать! - Мама прикусила губу. - А длинная? С красными волосами? Кстати, зачем она их красит?

- Чтобы выпендриться. Это у нее в крови, - хмыкнул я, ловя себя на мысли, что Паула, спустя столько лет, не прекратила маяться дурью.

- У нее есть родители, - твердо сказала мама. - Не так ли?

- С чего ты решила?

- Решила, - не стала она вдаваться в подробности. - Они живы и...

- И что? - не понял я.

- Не знаю. - Она пожала плечами. - Это я хотела спросить у тебя, 'и что'.

- Паула - имперская аристократка-бастард, - пояснил я. - Сводные братья ее чморили, а отец не защищал. И она сбежала.

Да, ты права, у нее есть родственники. Но родных - нет. Так что извини, но она тоже твой клиент. Ей не нужна мама в том понимании, в каком нужна остальным, но авторитетная женщина, дающая советы...

Мама в очередной раз хмыкнула.

- Хорошо. Справлюсь. Ну, и, наконец, эта твоя старшая. Как говоришь ее?

- Сандра. Это прозвище. С нею тяжелее всего.

Не буду вдаваться в подробности, скажу только, что не так давно мы с нею чуть не поубивали друг друга. И ее из корпуса исключили.

- Из-за тебя?

- Не совсем. Скорее, из-за их неправильного мировоззрения. Ее и ее взвода. Сейчас проблема решена, но только проблема нашего противостояния, а не мировоззрения.

- Внутри нее кипит буря, - продолжил я после паузы, подобрав слова к своим ощущениям. - Их вышвырнули из организации, которую они считали семьей и домом, с будущим в которой связывали всю оставшуюся жизнь. Их мир рухнул. А я забил крышки гроба, когда встал под пули, защищая их, не давая их казнить. Являясь при этом их смертельным врагом.

- Да уж! - Мама обреченно выдохнула и покачала головой. - Задал ты задачу!

- У них в душе вакуум, - продолжил я. - У нее и ее девчонок. Тебе нужно вправить им мозги. Вначале ей, потом, со временем, и остальным. Подружиться, объяснить, что жизнь не кончена. На самом деле она только начинается, перед ними открыты сотни дорог и дверей. Нужно только понять это, увидеть красоту окружающего мира. Корпус - лишь один путь, причем не самый лучший. Счастье же можно найти гораздо ближе и без чиненных этим заведением помех. Работа. Семья. Дом. Дети. Все это есть, все вокруг них, надо только раскрыть глаза и увидеть.

- Мам, прости, что взваливаю на тебя все это, - вздохнул я, ощущая тяжесть ее напряженного молчания. - Поверь, обстоятельства такие, что у меня нет выбора. Я несу ответственность за этих девчонок, я должен увести их от края обрыва, несмотря на то, что сам подвел их к нему. Но у меня не получится достучаться.

Более того, не получится у мужчины в принципе. Только у женщины, причем достаточно авторитетной и беспристрастной. И из всех знакомых мне женщин только ты справишься с подобным.

Думала мама долго. Очень долго. Наконец, вздохнула, принимая окончательное решение:

- Я попытаюсь, сынок. Не обещаю, что получится, но попытаюсь. Выбора ведь у меня нет, правильно?

- Мама, ты чудо! - подался я вперед и обнял ее. - Спасибо!

Да, моя мама - чудо. И великое счастье, что она у меня именно такая.

- Ну, что ж, пойдем к твоим девочкам! - потрепала она меня по голове. - Надо же познакомиться с новыми дочерьми?

- Хм, - усмехнулась она в сердцах, - никогда не думала, что у меня будет аж шестеро детей! Из которых пятеро - девочки, которых представит мне собственный совершеннолетний сын!

- В жизни и не такое бывает, - улыбнулся я, открывая дверь. С кухни доносились голоса спорящих Сандры и Кассандры, и спор их носил технический характер - ноток неприязни друг к другу почти не осталось.


* * *


- Слушай, я обещал, что смогу защитить? Я защитил. Тебе что важнее, процесс или результат?

В ответ раздалась гневная тирада. Ожидаемая и за последнюю неделю не первая. Я не перебивал, но и в слова особо не вслушивался - ей надо высказаться, выпустить пар, вот пускай и выпускает. Главное, она понимает, что отчасти я прав, а так же, что ей никуда теперь не деться. Надо остывать, надо начинать строить конструктивный диалог.

Наконец, когда она окончательно выдохлась, я мягко спросил:

- Солнышко, ты действительно веришь, что с бандитом тебе было бы лучше? Не надоело быть бандитской подстилкой?

Она задохнулась от возмущения, и пользуясь моментом, я продолжил, добавив в голос напора и показного удивления:

- Я что-то не так сказал? Давай по-другому спрошу. Марин, было бы лучше, если б я оказался животным, вроде твоего Карлоса? Бил бы тебя? Мог пырнуть ножом, если б только почудилось, что ты мне изменяешь? Такая жизнь тебе больше по душе?

Молчание.

- А все эти разборки? Быть под прицелом различных 'партнеров по бизнесу'? А безопасники, в досье которвх ты непременно окажешься, что, кстати, скажется на твоей карьере? Да и просто под рейд, под раздачу можно знаешь, как легко попасть? А вероятность остаться вдовой в расцвете сил, со всеми вытекающими из этого статуса проблемами? Ты хочешь всего этого?

Да, ты скоро закончишь учиться. Но вначале учебу надо окончить. И не факт, что удастся соскочить после подписания контракта: у тебя дома трое заложников, о них ты не думала, когда строила планы соскока?

И все это тебя ждало бы, будь я бандитом, как и он. Тебе пришлось бы пройти через то же самое, только в главной роли со мной, а не с ним. Ты уверена, что этот путь лучше того, что предложил я?

И вновь тишина, лишь сопение в ответ, говорящее, что она внимательно слушает.

- Ты привыкла не доверять силовикам, - закончил я мысль, стараясь не давить. - Понимаю. Такие, как Карлос с детства воспринимались в твоем круге общения как 'социально-близкие'. Их психологию тебе легче понять. Только поверь, они все отстой! - понесло меня, я повысил голос почти до крика. - Никто, труха! Пыль под ногами! Я же - ангел, вассал королевы. Будущий. На которого у нее планы. А это другой уровень, Марин! Твоим бандюкам не чета! И твои привычки - всего-навсего привычки, с которыми надо бороться.

- Так что прекращай хандрить, солнышко, - подвел я итог аргументам. - Ты скажешь мне спасибо, когда поймешь. Сейчас же давай успокоимся и подумаем, что делать дальше.

- Я так больше не могу, Хуан!.. - Ответом мне стали всхлипы. Вначале еле слышимые, но быстро переросшие в истерический плач.

Плакала она долго, и я понимал, что так правильно, так нужно. Напряжение, в котором она находилась после... Бракосочетания, должно найти выход - слишком резкие навалились перемены.

Возможно, если бы я был рядом, сидел, смотрел в глаза, утешал, объяснял, адаптация далась бы ей легче. Она бы спряталась за меня и не знала бед, как это обычно делают женщины. Она ведь доверяет, иначе не поехала бы со мной. Но я далеко, и сегодняшний день, первое за последний месяц свое увольнение, посвятил не ей и ее переживаниям, а маме и своему взводу. Чувствовал себя за это скверно, но тут изначально нужно было выбирать что-то одно, и в любом случае ощущать себя предателем.


Весь предыдущий месяц меня в Альфе не было. Вначале мы осваивали полигоны в Сьерра-дель-Мьедо, и это, скажу вам, что-то! После перебросили в Овьедо, на территорию резервного королевского дворца с обратной стороны планеты, где мы на местном военном полигоне отрабатывали взаимодействие с другими подразделениями. В частности, с другиМ подразделением. Моей 'пятнашкой'. Которую, как я понимаю, мне 'подарили', негласно. Если проект сеньор офицеров заработает так, как они хотят, скорее всего, именно 'пятнашки' будут охранять меня, и умение взаимодействовать с 'чертовой дюжиной' им жизненно необходимо. Впрочем, как и 'чертовой дюжине'.

Главная же мудрость матерей-командиров, что все это происходило далеко от местного 'курятника', от лишних глаз, и 'телеграф' не выдал в эфир ни одной серьезной аналитической версии произошедшего, ограничившись непотребствами, которые мы там, предположительно, организовывали.

Ага, были бы силы на непотребства! Эти дни дались нам тяжело, все мы еле доползали до душа после занятий. Но скажу честно, я остался доволен.

Но я отвлекся. Вернулись мы лишь неделю назад, и все это время я сидел на базе взаперти. Девчонок один раз в увал выпустили, они не 'зелень', меня же не решились, видно, памятуя о нехорошем поведении почти месяц назад. Отпустили только сегодня, и то по случаю дня рождения мамы, и то только до вечера. Потому с Мариной до сегодняшнего разговора я общался лишь два раза, по внешней связи, но с доступом к которой, о чудо, проблем больше не возникало.

- Семейным разрешено, - усмехнулась Мишель на мой вопрос. - Но к твоему сожалению, звонить можешь только своей Пантере. Но и это не значит, что ваш разговор не будет прослушиваться в прямом эфире. Да, и не забывай о протоколах о неразглашении. Ты подписал, и если что...

М-да, продолжения не требуовалось. Корпусом разработана целая кипа инструкций по организации общения с родственниками за пределами гермозатвора. Перечень, что можно говорить, что можно делать, что нет, занимает страницы. Есть там и процедуры, как связываться, кто за что отвечает в техническом плане, действия при тревогах и усилениях, и многое-многое другое. И внизу подпись, что 'не возражаю против вмешательства в личную жизнь путем контроля с помощью следящее-записывающей аппаратуры', чтобы юридически наверняка.

Марине так же предстоит освоить в будущем не меньшую кипу инструкций, но пока наши сеньорины девочку благоразумно не 'грузили', давая прийти в себя.

Из агрессивных монологов Пантеры в наших предыдущих разговорах я понял, что она стала изгоем в собственном районе. Да, ее никто не трогал и пальцем, все возможные недруги обходили стороной, но почти все друзья, с которыми она общалась, отвернулись, мотивируя, что она теперь 'красноперая'. Замужество же ее начало обрастать легендами, и кого только в мужья ей не сватали, от сына хефе до молодого аристократа. Но главной версией была все-таки, что я - силовик. Либо шишка (сын шишки) департамента, либо вообще из императорской гвардии. И это ее напрягало особенно, ибо распространяться о моей личности ей настоятельно запретили.

Истину о моей личности, благодаря тому, что упал я как снег на голову, знало в ее районе лишь небольшое количество людей, которые трепать языком не спешили. Карлосу со товарищи нужно было во что бы то ни стало избежать репутационных потерь, и руководство эскадрона закрутило гайки - в вопросах организации волчьи стаи всегда отличались четкостью. Главная причина - камаррадос не хотелось выглядеть униженными, 'оттраханными' какими-то ряжеными сучками, это в мире криминала смерти подобно (напомню, репутация корпуса в народе не намного превышает уровень плинтуса). А мстить, демонстрировать окружающим силу, чревато - кое-кому сеньора Гарсия приватно объяснила, что не стоит верить народной молве.

То есть, бандитам выгодно просто 'забыть' и о корпусе, о напавших на них las maricas, и обо мне и о Марине, сделав вид, что никого из нас существует в принципе, распустив слухи о могущественных 'силовиках', с которыми лучше не тягаться. Эта версия в социальном беспределе нашей планеты была не такой уж сомнительной, и прошла на ура, к обоюдной выгоде заинтересованных сторон. И личное мнение меня или Марины значения не имело.

- Марин, все в порядке, - произнес я мягким успокаивающим голосом. - Это ломка, ломка стереотипов. Все пройдет, обещаю.

- Хуан, они ходят за нами следом! - шмыгнула она носом. - Куда бы мы ни шли!

- Они мешают?

- Нет. Просто ходят. Это паранойя, знаю. Но, Хуан, мне страшно!

И снова слезы. Уже не истеричные и гораздо менее длительные.

- Хуан, я не знаю, что делать, если ты меня бросишь, - продолжила она. - Представляешь, через сколько после этого примчится Карлос, и что со мной сделает? Для чего я тебе? Зачем нужна?

Из моей груди вырвался вздох, кулаки непроизвольно сжались. Я и сам плохо понимал свои мотивы, и, что хуже, последствия действий. Да, не раскаивался в содеянном, но как-то понять и просчитать, что делать дальше, не выходило.

- Ты говоришь про бандитскую подстилку. А кто я для тебя? - давила она. - Ладно, сейчас ты играешь в благородство. Но если приедешь, я даже не смогу тебе отказать! Ибо тотчас окажусь в руках Карлоса! Так что не надо мне про 'защиту' и 'благородство'! И про 'подстилок' не надо!

- Знаешь что, солнышко, - жестко отрезал я, сам поразившись своему голосу. - Заткнись!

Кажется, она меня завела - почувствовал дрожь в кончиках пальцев. Первый вестник приступа ярости. 'Плохо, Хуанито, очень плохо!' - проворчал внутренний голос.

- Мы провели вместе три дня, - продолжил я, поежившись. - Три дня я был для тебя как открытая книга. И после всего смеешь утверждать подобное?

- Я...

- Заткнись, я сказал! - перешел я на крик. Действительно, кое-что надо расставить по полочкам сразу и навсегда, чтоб больше не было прецедентов. - Все мои действия были обусловлены одним - защитить тебя! Просто защитить, ибо я чувствовал, что с ним ты не только не будешь счастлива, но станешь заложницей, попадешь в рабство! Из которого не вырвешься, несмотря на грандиозные замыслы! Я хотел спасти тебя, а не заиметь в собственность! И мне жаль тебя, если ты этого не понимаешь!

- Понимаешь или нет, отвечай? - из моей груди вырвался рык. - Ты просто хочешь ужалить, или, правда, обвиняешь в подлости?

Она стушевалась. Почувствовал это по дыханию. Мой грозный рев включил-таки в ней рациональное зерно, способность думать. Включил ту Марину, все-все понимающую девушку, по простым недосказанностям делающую глобальные и очень точные выводы, которую я помнил по номеру над ночным клубом.

- Нет, не обвиняю. Прости... - пролепетала она. - Но ты же не будешь отрицать, что я у тебя в заложницах?

И не давая возразить, продолжила:

- Ладно, соглашусь, ты благородный. Но завтра ко мне заявится твоя 'подружка' и выставит претензии. И тебе выставит. И ты вышвырнешь меня, потому, что так будет нужно. Потому, что она твоя любовь и спутница, а я... Так, просто штамп в паспорте. Я не обвиняю тебя в подлости, но что потом делать мне?

Кажется, она вновь заплакала. И только тут до меня дошло, в какую яму загнал и себя, и ее.

'Подружка'. Сейчас у меня ее нет. Но наверняка появится в обозримом будущем. Гораздо более обозримом, чем мой безопасный с нею развод. Безопасный для нее, естественно. И этой 'подружкой' запросто может оказаться ее высочество инфанта. А с такими сеньоритами, как наследная принцесса, спорить трудно.

...Или, чем черт не шутит, вдруг я встречу свою Бэль? - проскочила шальная мысль. - И мы найдем общий язык? Не знаю, как это отразится на моей 'работе' с инфантой, но Марину эта сеньорита вряд ли потерпит, даже в статусе 'где-то там есть, просто со штампом в паспорте'.

- Заинька, давай сейчас успокоимся и попытаемся сформулировать ситуацию заново? - попытался я переключить мысли и начать долгожданный диалог.

Марина не возражала.

- Значит так, я совершил бездумный поступок. Безответственный, бездумный, но не подлый. Ты с этим согласна?

- Да, - коротко ответила она.

- Далее, ты. Ты знала, что разрыв с Карлосом, ТАКОЙ разрыв, будет чреват. Что в любом случае окажешься моей заложницей. Знала?

В ответ раздалось недовольное сопение. Я про себя улыбнулся.

- Даже если не знала - чувствовала, не могла не предполагать, - продолжил я. - Но все равно поехала со мной.

- Я думала ты бандит и...

- Вся моя вина, что меня нет рядом, и ты не живешь в моем доме, под моей прямой защитой, только и всего, - отрезал я. - Иначе бы никаких проблем и истерик не возникло. Согласна?

Она запыхтела, но согласилась.

- Да.

- То есть, ты отправилась в заложницы добровольно, так же бездумно, не просчитав ситуацию. Или просчитав не до конца. Что так же можно назвать безответственным поступком. Можно, Марина?

Тишина.

- То есть, мы оба хороши, - перевел я ее согласие в словесную форму. Мы оба поступили безответственно. Это главный вывод. Если не согласна, оспорь.

Обожаю умных девочек. Марина не стала спорить, хотя, судя по тяжелому дыханию, очень хотела. Просто из принципа: 'Я же женщина, и значит я права!'.

- Теперь давай определимся, как быть и что делать. Уже говорил, и настаиваю: я тебя не брошу. Я отвечаю за свои поступки, и раз спорол косяк - буду отвечать. Даже ценой ссоры с 'подружкой'.

- Но...

- Никаких 'но'! И вообще, эта тема тебя не касается. Я сказал - я сделаю. Ты в это не лезь.

- Ты уверен, что справишься... С ЛЮБОЙ 'подружкой'? - усмехнулась она, и мне эта усмешка не понравилась. Однако, отступать было некуда, и я был сама честность.

- Да. Уверен. С абсолютно любой. Чего бы это ни стоило.

Кажется, успокоилась. Поверила. Почему? Не знаю. Я бы на ее месте подобным высказываниям не доверял, слишком много в них пустого бахвальства. Но к счастью, я не женщина.

- Поэтому мы сделаем следующее, - продолжил я. Ты будешь жить своей жизнью, ни в коем случае не пересекаясь с моей. И особенно не попадаясь на глаза 'подружкам'. Корпус или департамент так и останутся твоей 'крышей', в любом случае, но если встанет остро какая-то проблема, касающаяся вопроса безопасности теб, или близких, ты звонишь мне. Я приезжаю и решаю ее, подключая, если надо, своих подружек, уже без кавычек.

Кроме этих случаев я обязуюсь не лезть и не вмешиваться в твою жизнь, и тем более личную, тем более не заставляя тебя делать для меня что-то эдакое. Это твоя жизнь, ты вольна делать с нею что хочешь, как и я со своей.

Теперь о сроках - Я непроизвольно глянул на браслет, на часы, переведя их в режим календаря. - Думаю, когда подпишешь контракт и отправишься к черту на кулички, ваше противостояние с Карлосом, равно как и наш брак, потеряет смысл. То есть, после заключения контракта, когда ты отслужишь скажем... Месяцев пять-шесть, мы можем спокойно, не привлекая внимание, оформить все бумаги. Родителей ты перетащишь на новое место сама, но я так же постараюсь помочь в этом всеми возможными способами.

- Или помогут твои 'подружки', - ехидно хмыкнула она. - Которые в кавычках.

Мне этот смешок вновь не понравился. Кажется, моя Пантера определенно догадывается, о ком именно идет речь. Интересно, сама сообразила, или сеньорины командиры устроили слив?

'Все возможно, Шимановский, - улыбнулся внутренний голос. Вслух же я ничего не сказал, предпочел промолчать.

- Хорошо сказал, мудро, - продолжила Марина, немного помолчав. - Только знаешь, дорогой, - добавила она в голос насмешки и иронии, - не получится так. Обломаю я твоих сеньорит аристократок. Тебе все же придется периодически приезжать ко мне и требовать 'сделать кое-что эдакое'.

- Марин, - попытался отмахнуться я, но она лишь повысила голос:

- Я из Северного Боливареса, Малыш! 'Малыш', так ведь тебя называют, да?

Мысленно я хмыкнул - 'телеграф' умудрился сработать и тут.

- Ты знаешь, что означает жизнь в подобном районе? Где все друг у друга на виду, все друг друга знают?

Я молчал.

- Если ты из моей жизни исчезнешь, кое-кто посчитает, что я осталась без защиты. И в условиях, когда от меня отвернулись все друзья, обязательно найдется подонок, желающий проверить, что это там за такой мифический 'силовик', и не стоит ли наделать ему рога, в принудительной форме?

- Я же говорю, я приеду... - начал я, но она перебила:

- Когда все уже произойдет, к шапочному разбору. - Пауза. - И смысл тебе приезжать? Ну, кончишь ты его. А если он кончит меня? Не просто 'вкусит', а убьет?

Нет, Хуан, ты не должен открещиваться от меня! - в ее голосе слышалась неприкрытая злость. - Ты должен изредка заглядывать на огонек, и чем эффектнее, тем лучше! Как бы ни ревновали твои 'сеньориты'!

- Профилактика, - обреченно произнес я.

- Да, профилактика, - не скрывала она. - Я боюсь, и если ты собираешься меня защищать, как обещал, тебе придется это делать!

Я откинулся на спинку лавочки и закрыл глаза. Хорошо, что камера отключена и она меня не видит. Ибо я был не в том состоянии, в котором меня стоит видеть.

Ибо на самом деле я все-таки совершил подлый поступок, а не безответственный. Я предполагал, что Марина может стать в дальнейшем мишенью, по которой могут ударить мои враги. Нет, ее величество вряд ли тронет девочку, но вскоре должны появиться и другие, которым кровь из носа нужно будет найти ниточку, через которую оказывать на меня влияние. Я предполагал, что лучший способ обмануть всех, это убедить в ее неценности для меня, что я, действительно, женился по пьяни, и маюсь от этого. То есть, выдержать срок, пока она не улетит отдавать долг Родине, и тихо развестись, ни разу, по возможности, не встретившись.

Но если буду являться к ней периодически, как она хочет...

...Господи, что же делать?! Сделать ее мишенью кого-то из своих, и надеяться, что все закончится благополучно? Или сделать еще большей мишенью сильных мира сего в дальнейшем? Какое же я все-таки моральное ничтожество!

Это не говоря о 'подружках', с которыми, действительно, из-за подобных визитов возникнут проблемы. И у меня, и у нее.

- Марин, мне жаль, - открыл глаза я, приняв решение. - Но я смогу приходить только тогда, когда на горизонте появятся проблемы. Вызови меня раньше, попытайся предвосхитить ситуацию с недоброжелателями. Я приеду и все решу, обещаю. Выловлю кого надо, утоплю, заморожу жидким азотом. Кто бы это ни был. Но профилактики не будет.

- И почему я ожидала именно этого ответа? - надменно усмехнулась она. - Простите, ваше высочество, нас, сирых и убогих. Что побеспокоили своими дерзкими просьбами. Обещаю, никогда и ни за что не отвлеку на свою персону ваше высокое внимание! Muchas gracias!

Она рассоединилась. Я же сидел, как придавленный. Хотелось сказать только одно слово, до ужаса непечатное.

'Ну, а кто говорил, что будет легко?' - поддел внутренний голос.

Однако, не все так плохо. Во всяком случае, первые полгода ее точно никто не тронет, а потом что-нибудь придумаю. Попрошу у кого-нибудь помощи, содействия, совета. Нет не решаемых проблем, есть не вовремя опущенные руки.

С этими мыслями и с тяжелым сердцем я встал и побрел к гермозатвору, виднеющемуся в сотне метров от скверика, уютно располагающегося почти перед самым входом в базу. В котором я и сидел, пытаясь навести мосты с человеком, за которого теперь тоже отвечаю. Может, по дурости, из-за неконтролируемого порыва юношеского максимализма, но это совершенно не важно. Отвечаю, и всё. Часы показывали без десяти девять, у меня было почти десять минут, чтобы прийти в себя до конца увала. Включив музыку на случайный выбор, достал НЗ - втайне спрятанную в кармане пачку, в которой осталась одна единственная сигарета, и подкурил - уж больно хотелось.

Прийти в себя удалось - к гермозатвору базы подошел почти успокоенным. Да, вопросов много, но все решится. Обязательно решится! Но это уже другая история, а пока нужно думать о насущном.


* * *


- Привет! - Два силуэта, один в белом, другой в сером, кинулись ко мне одновременно. Чмокнув вначале вечно спешащую Терезу, после покровительственно улыбающуюся Камиллу, я зацепил обеих за талии и потащил подальше от гермозатвора - не люблю, когда на меня смотрят ТАК. А девчонки у входа смотрели именно ТАК, ибо заняться им во время вахты больше нечем.

- Как дела? Что нового? - отпустил я спутниц, когда мы вышли из радиуса слышимости. Повернул голову к младшей, предлагая начать первой, ибо пришли девочки явно не вместе. Та замялась.

- Все интересуются, будет ли сегодня чего-нибудь. Или опять в другой раз.

- Чего-нибудь? - Я картинно задумался. - Это зависит от того, чего все хотят.

И начал перечислять варианты, какие первые пришли в голову, получив истинное удовольствие от покрасневших кончиков ушей Терезы. Однако смутить ее подобным было невозможно, еле сдерживая смех, она оборвала:

- Хуан, не прикидывайся! Ты знаешь, о чем я!

- Знаю. - Я посерьезнел. - Тереза, что мне во всем не нравится, так это то, что меня ставят перед фактом. Все знают, что я не смогу отказать, тем более, сегодня, и пользуются.

- Хуан, зачем ты так? - надула губки моя младшая комвзвода.

Из груди вырвался вздох. Да уж! Я, конечно, не был не против - мне самому нравилось. Нет, честно, я получал от процесса неописуемое удовольствие. Но тот факт, что меня вот уже третий раз подряд не спрашивали, а сообщали, немного довлел.

- А тебя, значит, послали...

- Ну да, узнать во сколько.

- Где, уже решили?

Она пожала плечами.

- Посмотрим, как много нас наберется. Потом и решим.

- И сколько пока набирается?

Тереза задумалась.

- Больше сорока. Это те, кого я внесла в рассылку. Плюс, малявки. Малявки будут все, или почти все. Плюс, те, кто пока не определился, но пойдет за компанию. Человек шестьдесят, думаю наберется!

- Шестьдесят? - Я присвистнул. Да, это рекорд, позавчера не было и сорока.

- Не считая малявок, - улыбнулась Тереза.


Девчонки из диспетчерской, кстати, единственные, с кем я пока знаком не так, чтобы очень, 'удружили', сделали запись одной моей сымпровизированной сказки, которую я рассказывал знакомым девчонкам в режиме трепа, а затем распространили по всему корпусу на добровольных началах. Плюсы от этого были - наши посиделки перестали считать чудачеством, и сложившийся после возвращения из Овьедо сравнительно небольшой круг по интересам вдруг увеличился вдвое, почти до сорока человек.

На следующий вечер после распространения записи все 'новенькие' ввалились к нам, оккупировав стулья, кресла и даже рассевшись на полу, и потребовали, чтобы я рассказал 'что-нибудь подобное'. На лицах их читалось удивление, глаза же воодушевленно горели.

Для меня это был шок, но я не растерялся, поняв, что совершенно неожиданно перешел на следующий уровень родства душ. Ибо если до этого моими слушательницами были девочки Белоснежки, Камиллы, Терезы и несколько человек из других дружественных подразделений, то теперь собралась объективно независимая компания, представляющая все возраста, статусы и подразделения. Я превратился в эдакого средневекового барда-сказителя, таинственную загадочную личность, моментально перевоплотившись в него из 'трепача', 'мачо' и 'дамского угодника', окучивающего знакомых девочек, с половиной из которых сплю.

По такому случаю требовалось рассказать классику, что-то эпическое, но необычное, запоминающееся, что на ура будет воспринято даже такой разношерстной компанией. Ведь не оправдай их надежды, подобного статуса мне уже никогда не достигнуть!

Я напряг извилины и рассказал. Именно эпическое, да такое, что, если честно, мозги закипели у меня самого. Многие вещи придумывал и дорабатывал уже на ходу, вдаваясь в детали описания и выигрывая этим драгоценные секунды для изысканий. В итоге получилось нечто, чему я не могу найти подходящего слова среди привычных терминов.

Это была 'Злоушка', средневековая сказка. Но ничего общего со сказкой Гримм или Перро она не имела, кроме основной линии сюжета. Я вложил в нее свою фантазию, свою философию, свое мировоззрение, выдав в форме поучения-притчи, некой педагогической работы. И при этом осилил неслабую художественную линию, дабы это оставалось все-таки сказкой, пусть и для больших девочек.

Что такое 'фурор' я не знал. До этого. Но наутро понял, когда устав от 'Золушки', как темы номер один в столовой, а затем в библиотеке, пошел на тренировку, 'спустить пар', а вместо этого был вынужден отвечать на лавину вопросов набросившихся на меня прекрасных созданий, занимавшихся на соседнем тренажере. Их не было в аудитории; 'Золушку' так же засняли на камеру и распространили по всему корпусу девочки из диспетчерской, и на этот раз мою историю посмотрели и послушали практически все. Даже в 'игровой', куда я побрел после этого, все яростно обсуждали бедную девочку, мачех, принцев, фей, королей и иных сказочных и не совсем личностей, почти не обратив внимания на собственно мое появление.

Единственное, что я сумел выторговать у насевших в тот день по всем фронтам и требующих продолжения девчонок, это рассказать следующую сказку не вчера, когда я готовился ко дню рождению мамы, а сегодня, после увала. И сегодня, судя по реакции Терезы, с живого меня не слезут.

- Ладно, сколько сейчас. Начало десятого? - Я посмотрел на браслет. - Скажи, в десять буду готов.

При этих словах я окинул Камиллу многозначительным раздевающим взглядом. Афина расплылась в ответ в довольной улыбке, но Терезу аж передернуло.

- Хорошо. Тогда ближе к десяти я напишу, где мы собираемся. Ну, я пошла?

- Ага. Давай, иди, - улыбнулся я ей.

Тереза скрипнула зубами, но развернулась и побрела по коридору.

- Плохо, Хуан, - сказала Камилла, смотря ей вслед прищуренным взглядом. - Распустил ты их. Могут быть проблемы.

- Знаю.

- Ревность к собственности - худшая из ревностей, - продолжила она. - Лучше б уж девочка любила. Они все так реагируют?

Я кивнул.

- Даже к моим. В Овьедо парочка ее напарниц чуть не схлестнулась с Сестренками. Общими силами мозги им вправили, но было неприятно.

- Что думаешь делать?

Я пожал плечами.

- Пока ничего. Через две недели у них посвящение. После вышвырну их в город и насильно заставлю встречаться с мальчиками. Для начала много и часто - для сброса напряжения. А потом... Потом посмотрим, главное, чтобы дурь вышла. Пока же бороться бесполезно - альтернативы мне у них нет.

- Только купол не обрушьте после посвящения! - засмеялась Камилла, уходя от сложной для меня темы. - А то знаю я вас!

Я слегка растянул губы в усмешке - весело мне не было.

- Я, это, чего пришла, - резко перешла Афина на серьезный тон, - спросить хотела. Как все прошло? Не передрались девочки?

- Не передерутся. - Я с гордостью усмехнулся. - Все продумано. Сандра сникла, от прежней надменной валькирии ничего не осталось. Сомневаюсь, что остальные в лучшей форме. А своих я держал под контролем.

- А что мама?

- Мама... - Из моей груди вырвался вздох. - Была 'рада до безумия', и это слабо сказано. Но под конец оттаяла. И общий язык с ними нашла. Чем кончится - не знаю, я рано ушел, они еще там. Но знаешь, мне кажется, ей понравилось. Она еще войдет во вкус.

- ???

- У нее никого нет кроме меня, - пояснил я. - Я же ушел, вылетел из гнезда, и в этом месте образовалась пустота. Но теперь она может эту пустоту заполнить, найти другие объекты применения теплых чувств. И дочерей единорога на путь наставить, и этих... - Я сбился.

- Что 'и этих'? - улыбнулась Камилла.

- Ну, в общем... Думаю, у меня будет больше, чем пять сестер, - сформулировал я. - Хотя, не сразу, да и холодок между нами все равно останется. Но они поладят, и это правильно. Это лекарство, Камилл, хорошее лекарство для всех нас.

- Включая тебя, - улыбнулась она.

- Включая меня, - согласился я.

- Господи, Хуан! - в сердцах воскликнула моя спутница. - Тут такие дела, а эта белобрысая сука... Она что, не могла тебя до утра отпустить? Даже в такой день?

Я скривился.

- Думаю, ее мало заботят мои проблемы. У нее и свои есть. И согласно им, я слишком хорошо погулял месяц назад. Ей не нужен лишний геморрой, вот и перестраховалась, заодно намекнув, что я наказан. Так что ее можно понять, тем более, она не самая главная в этом гадюшнике.

- Но день рождения матери!.. - Камилла негодующе сжала кулачки, однако, обмусоливание темы было бессмысленно. Порядок есть порядок, а приказ есть приказ.

Так за разговором мы добрались до моей каюты. Войдя, я, не стесняясь, принялся снимать 'гражданскую' одежду. Моя подруга прошла вперед и плюхнулась на кровати Сестренок.

- Тяжело, наверное, вот так? С пятерыми? - с иронией произнесла она. Никто на базе не верил, что мы с девчонками до сих пор не спали, даже Камилла в глубине души сомневалась.

- А как ты думаешь? - усмехнулся я в ответ. Она растянула губы в улыбке довольной кошки.

- Восполним пробел? - И похлопала рядом с собой.

Я выдавил мученическую улыбку.

- Зай, трудный день был. Давай, не сейчас?

- А когда?

- А как думаешь, если каюта до утра на отвязе? - окинул я взглядом помещение

Я уже шел в душевую, когда настиг ее вопрос:

- Слушай, у тебя это что, прикол такой?

Обернулся.

- Что именно?

- Ты зашел без трех минут девять. Мы с этой вертихвосткой почти двадцать минут тебя ждали, думали, явишься пораньше, чтоб не нарваться, после своей женитьбы-то.

- И что? - не понял я.

- 'Точность - вежливость королей'! - процитировала она старый афоризм. Я засмеялся.

- Камилл, солнышко, я пришел раньше на целых три минуты! Три! Какой с меня король?

Уже включив и настроив воду, я вернулся в предбанник и выглянул в спальное. Камилла раздевалась, но медленно - на соседней кровати аккуратно лежали сложенные только китель и брюки.

- Слушай, мне что, до второго пришествия тебя ждать? - картинно нахмурился я.


* * *


На 'вечернюю сказку', как с чьей-то легкой руки назвали наши посиделки, я шел благоухающий и свежий. Камиллу отправил вперед, и она уже отписалась, что народ собрался в двести сорок восьмой учебной аудитории. Знаю такую, бывал - правда, не 'за партой', а с тряпкой в руках и под присмотром, но это теперь не важно. Неожиданно поймал себя на мысли, что надо же, всего полгода прошло, а будто вечность назад!

Первая сказка родилась случайно. Сидели вечером после возвращения, болтали. Подтянулись девчонки, которые поддерживали меня после трибунала, делились впечатлениями. Ведь со времени моего выступления на Плацу посиделок не было - то я отходил от наказания, той жуткой порки, то хандрил после испытания кровью, то сразу же, без заезда домой, был переброшен в Сьерра-дель-Мьедо. И только сейчас мы смогли поделиться накопившимися новостями и эмоциями.

Девчонки в целом встретили благожелательно: негативные эмоции по поводу того, что я стрелял в наказующих на Плацу, улеглись, ситуация по всем фронтам нормализовалась, всем было интересно пообщаться. Особую изюминку их интересу придал факт моей женитьбы - еще бы, 'отходняк' после первого убийства бывает у всех, многие наклюкиваются до безумия, бывали и недельные запои. Но еще никогда в истории корпуса подобное не заканчивалось 'пьяным' бракосочетанием - тут я переплюнул всех, и, наверняка, мой рекорд здесь надолго.

Да, 'пьяным' бракосочетанием, в алкогольном угаре. Версия Катарины стала аксиомой, ее и в мыслях ни у кого не было оспаривать. И я так же не собирался. 'Честно-честно' признался, что да, девочка показалась мне стоящей того поступка, который совершил, но теперь отыгрывать назад и что-то менять поздно - сами, дескать, понимаете, у кого я ее отбил.

Мало-помалу девчонки насытили свой почти месячный информационный вакуум, и разговоры перешли на другие темы. И как-то произошло, слово за слово, что я начал рассказывать им о жестокости в средние века, приведя в пример сказку о мальчике-с пальчик. Ту самую, где родители заводят детей, которых не могут прокормить, в лес, чтобы те погибли. Где жена поймавшего их людоеда спасает их, а в ответ мальчик-с-пальчик 'в благодарность' делает так, чтобы людоед убил собственных детей, то есть, детей спасшей их женщины. И все в таком духе. Добрая сказка! Настроение у меня было паршивое, что сказать!

Но жестокостью ЭТИХ девочек удивить было трудно. Как и жестоким обращением с детьми. К тому же, рассказал я историю так красочно и эмоционально, ведя повествование поочередно от разных персонажей, что они, когда расходились, вытрясли из меня слово, что расскажу нечто подобное на следующий день.

Так образовался наш кружок по интересам. Вначале небольшой, над которым окружающие посмеивались, но дружный.

Что было дальше - вкратце описал, не хочу повторяться. Главное то, что мне нравилось, что я делаю, нравилось рассказывать им 'сказки', которые не совсем сказки. Нравилось ловить переживающие полные интереса глаза, чувствовать эмоции. И что греха таить, дирижировать, руководить ими, вызывая в девчонках тем или иным словом или поворотом сюжета совершенно противоположные по направленности яркие искренние эмоции. Я чувствовал себя богом, но при этом понимал ответственность, которая легла на мои плечи. Я УЧИЛ, а значит, не мог допустить, чтобы они учились плохому. И это, если честно, довлело куда больше, чем мои заявления Терезе об отсутствии свободы выбора.

Я уже почти дошел до двести сорок восьмой, когда дорогу мне перегородила знакомая фигура с офицерскими регалиями, каштановыми волосами и золотыми погонами подполковника. Марселла, наша сегодняшняя оперативная. Я вытянулся, отдал честь.

- Здравия желаю, сеньора...

- Отставить! - На лице оперативной, той самой, что разрешила повесить портрет Гагарина (который к слову так и прижился), играла задумчивая улыбка. В руке она держала книги. Большие, цветные, явно детские, из качественного бумагопластика. Причем одну из них я бы оценил как достаточно старую - не менее полувека.

- Хуан... - Она замялась. - В общем, мы в своем кругу обсуждали сегодня твою 'Золушку'. И многие, я в том числе, не согласны с твоей концепцией.

- Почему же? - Вот оно что? Мысленно готовый к чему-то плохому, я расслабился.

- Ты лишаешь девочек сказки, лишаешь таинства, надежды! - полыхнули глаза оперативной. - А так нельзя.

- Можно, сеньора, - отрезал я, покачав головой. - Именно так и можно. Только так.

- Во-первых, эта сказка о любви, - не согласилась она. - А у тебя принц, гнавшийся за Золушкой, не узнал ее, проехал мимо. Так не может быть.

- Может, сеньора, - парировал я. - Она - нищенка, в лохмотьях. Идет ночью по лесу, пешком, без охраны. Она мусор! Пыль! Никто! Он же - принц, сын короля. Монарха, властителя государства. Пусть небольшого - в средневековье больших государств было мало - но тем не менее достаточно крупного, чтобы быть королевством.

- Принцы не сморят на 'золушек', сеньора, - покачал я головой. - Кроме случаев, когда хотят просто развлечься. Но наш принц догонял любимую, ему было не до глупостей с беззащитной одинокой селянкой в лесу. Хотя, на обратном пути он юбку-то мог ей задрать, вот тогда бы...

- Хуан! - оборвала Марселла. Я заткнулся.

- Ладно, соглашусь, - потянула она. - Частично. Но дальше? Почему Золушка вдруг оказывается графиней? Ты понимаешь, что лишаешь девочек второй сказки, второго таинства? Что женой принца может быть только аристократка, пусть даже незаконнорожденная? А как же тяга любой девочки 'найти принца'? Ты разбиваешь их мечту, это жестоко!

- Жестоко потакать мечтам, - не согласился я. - Жестоко быть наивной - за это приходится дорого расплачиваться.

Да, принц может жениться только на аристократке. Пусть даже незаконнорожденной, спрятанной в лесу в чужой семье, которая держит ее за служанку. Но графиней, сеньора. И девочки должны знать это. Только имея данный набор качеств можно стать принцессой с помощью брака. Если таковых у тебя нет, максимум, что тебе светит, это дорога, по которой принц проехал мимо, не узнав. Ну, или задранное платье... - хмыкнул я. Марселлу вновь перекосило.

- Тебе самому не страшно говорить им это? Как педагогу?

Я пожал плечами.

- Сеньора, у нас не средневековье. У нас есть 'лифты', механизмы преодоления сословных и классовых барьеров. Но цена этому совсем другая. Если хочешь вылезти - надо работать. Трудиться. Учиться. Стараться. Всю жизнь выкладываться на пределе. Только тогда ты сможешь стать 'принцессой'. А, простите, раздвигая ноги, не добьешься ничего, кроме как статуса шлюхи. 'Принцам' плевать на простолюдинок, они на них не женятся, сеньора. И девочки должны это понимать, когда начнут охоту на своих 'принцев'.

Брак - не чудо, падающее сверху, не начало неожиданной красивой жизни. Брак - финал колоссальной работы, во время которой ты поднимаешься на ступень, с которой 'принцу' не будет зазорно взять тебя в жены.

- Но ведь бывают и исключения из правил, - не сдавалась оперативная, все время нашего разговора избегавшая смотреть мне в глаза.

- Да, - согласился я. - Исключения бывают всегда, из любого правила. Это закон природы. Но это единичные случаи, именно исключения.

Она хотела сказать что-то еще, но промолчала. Наконец, улыбнулась и выдавила:

- Ну что ж, Хуан, тебе виднее! В вопросах 'золушек' равных тебе вряд ли можно найти!

Я напрягся, по кончикам пальцев пробежала дрожь.

- Что вы имеете в виду?

Но она не стала уточнять, мудро уйдя от темы:

- На, вот. Возьми. - И протянула книги. - Смотри, с возвратом.

- Зачем?

- Так сказать, для расширения базы. Почитаешь, переваришь их, выведешь свою мысль и расскажешь. Им ведь никто никогда ничего не рассказывал, Хуан, - ее голос дрогнул, глаза вновь ушли в сторону. - Это никому не было нужно. Они сами никому не были нужны - какие книги?

Марселла сделала паузу.

- Они выросли без всего этого. Так может хотя бы ты, теперь, подаришь им сказки?

- А не поздновато ли? - задумчиво покачал я головой, рассматривая полученные книги.

- Мне кажется, никогда не поздно.

Она вздохнула.

- Это книги семьи моего мужа, им не одно поколение. Может, благодаря тебе, девочкам найдется что рассказать своим детям, в отличие от нас?

- Спасибо! - вновь покачал головой я

- Не за что. - Улыбка.

Марселла направилась дальше, в противоположную сторону, я же медленно, листая книжки, побрел в двести сорок восьмую, где ждали девчонки.

Когда я вошел, воцарилась тишина. На мня смотрели... Ну да, шестьдесят пар глаз, не меньше. А может и больше - способность быстро оценивать количество 'противников' перед собой, вбиваемая на занятиях, внезапно куда-то испарилась.

- Привет, - выдавил я.

Пауза нарушилась, по залу пошла шумовая волна. Со мной здоровались, кто-то спрашивал, как там мама, как все прошло. Абсолютно все были в курсе, что у нее сегодня день рождения, и что 'змеюка Мишель' не разрешила мне остаться на воле на ночь. Сочувствовали. Переживали. Хлопали по плечу, подбадривали. И, наконец, когда я сел на учительский стол, предварительно проверив, чтобы случайно не активировался терминал, начали затихать и так же рассаживаться. Столов и стульев не хватало, но этим уже озаботились - вдоль стенок стояли ряды свежепринесенных вещей, на которые можно примостить зад - не только стулья, но ведра, тюки, набитые чем-то рюкзаки.

Я оглядел присутствующих. Да, девчонки. Все они, от четырнадцати и старше. Никому не нужные, выросшие без любви. Волей случая попавшие в элитный отряд королевы, став 'мясом', отходами политики. И гордящиеся этим - ибо это гораздо лучше той жизни, что ждала бы после приюта. Но не переставшие от этого быть простыми девочками, которым хочется немного любви, немного ласки, и такой вещи, как сказки на ночь.

Я понял, какую сказку расскажу. Нет, я не знал до этого - я никогда не знаю заранее, что буду рассказывать. Что тогда, перед трибуналом, с 'Белоснежкой' Марты, что с 'Мальчиком-с-пальчик', что с 'Золушкой' - для меня самого это таинство. Истории 'стреляют' сами, в последнюю минуту. И сегодня я расскажу им о любви. О великой любви и великой жертвенности ради любимых.

Я - сказочник, меня уже начали так называть, выдавливая этим безликое прозвище 'Чико' и еще более бессмысленное 'Ангелито'. Это мой дар, мой талант, и я не собирался зарывать его в землю. Я буду дарить, я буду рассказывать, буду учить. Не ради мифического авторитета - плевать мне на него. А просто потому, что так надо. Теперь, после диалога с Марселлой, понимаю, насколько сильно надо. И что больше некому.

- В открытом море вода совсем синяя, как лепестки хорошеньких васильков, и прозрачная, как хрусталь, - начал я. - Но зато и глубоко там! Ни один якорь не достанет до дна: на дно моря пришлось бы поставить одну на другую много-много высоких башен, чтобы они могли высунуться из воды! И на самом дне моря живут русалки. - Я сделал загадочную паузу, рассматривая заинтересованные глазенки всех без исключения слушательниц. Кто-то, наверняка, знает эти сказки. Но все равно все сидят, молчит, понимая, что знать - это одно, а прикоснуться к таинству - совсем другое.

- Не подумайте, что там, на дне, один голый белый песок, - продолжил я. - Нет, там растут удивительнейшие деревья и цветы...


- Не подумайте, что там, на дне, один голый белый песок; нет, там растут удивительнейшие деревья и цветы...

Марселла стояла перед завихренным в половину стены экраном, показывающим аудиторию, и внимательно смотрела на парнишку, пытаясь прочесть его по глазам, жестам и интонации. Она втягивалась в магию его голоса, как и сидевшие вокруг него девчонки, понимая, что это неправильно. Она - взрослая женщина, мать семейства, у которой двое своих детей. Но так было, и с этим невозможно поспорить.

- Сказочник! - вырвалось у нее.

- Так точно! - раздался сзади голос одной из операторов. - Кровь берет свое, сеньора!

- Кровь? - Она обернулась, стараясь напустить грозный вид. Получалось плохо. - Ты сказала, кровь?

- Ой, да что вы, мы все понимаем, - отмахнулась оператор, старательно сдерживая упрямую улыбку. - Только неофициально все и так всё знают.

- Знать и догадываться - разные вещи! - заметила она. - А как будет звучать для остальных 'догадываться' из ваших уст...

- Сеньора, смотрите, - ее напарница выдала на боковую стену окно программы сличения лиц. На которой в исходных параметрах красовались портреты Хуана и... Ее королевского величества. И цифра, неприлично высокая цифра процента сродства.

- Видите? - продолжила второй оператор. - Близкородственная связь второго рода. То есть, или кузен-кузина, или дядя-племянница, или тетя-племянник. Иного не дано. Это и вправду так, сеньора. И не надо смотреть такими глазами, мы может и умные, но не уникумы. И то, что ПОКА никто из наших подобного не сделал, не значит, что не сделает никогда.

- Вот-вот, - поддержала первая оператор. - В свободном доступе можно найти с полдесятка программ сличения. Так что... Мы ничего никому не скажем, само собой, но это вопрос времени.

Марселла вздохнула и прошлась к своему креслу. Села, вытянула ноги. Да, ситуация та еще.

- Вы понимаете, девочки, что стоит на кону?

Обе ее подчиненные кивнули, опустив глаза в землю.

- Кто бы что ни сличал, вы должны быть могилой. Ибо, если что, ее величеству будет все равно, кто о чем догадывался. Ей будет нужен 'паровоз'. Знаете такой термин?

Девочки знали.

- Дайте-ка мне картинку игровой, ракурс 'B'.

Через секунду вместо результатов программы сличения перед ней развернулась картинка... Совершенно пустой игровой. Вечером! В самый 'час пик'!

В центре ее, на стене, висел переливающийся трехмерный портрет улыбающегося Юрия Гагарина, в шлеме с надписью 'СССР'. Под портретом, большими буквами, переливалась же надпись: 'Сказки становятся реальностью'.

- Да уж, сказочники, мать их!.. - вырвалось у Марселлы, после чего она вновь откинулась назад и превратилась в слух.

- ...Больше всего любила русалочка слушать рассказы о людях, живущих наверху, на земле, - продолжал вещать мальчишка, и было в его голосе что-то собирающее, и одновременно убаюкивающее. - Особенно занимало и удивляло ее, что цветы на земле пахли...

Девчонки. Она перехватила управление камерой и осмотрела их лица. Да, он на время стал центром их вселенной, они поражены диковинкой, небывалой ранее в истории корпуса. Но Марселла поняла и другое. Они отплатят ему. Тем же, что дает он им сейчас. Любовью. Самопожертвованием. Готовностью идти до конца. И много чем иным. Интересно, Лея сама понимает, какую делает бомбу?

А еще, что-то ей подсказывало, что эти девочки для мальчика - только начало.