# Другая сказка - Глава Δ

Сергей Анатольевич Кусков

Готово

Κεφαλι Δ

(

## Глава 4)


В храме было прохладно и уютно. И очень спокойно. Илия сидела и размышляла, накинув на голову капюшон, чтобы не было видно волосы (по ним легко узнать кто она, а этого сейчас не хотелось).

Почему храм? Она и сама не могла понять. Просто бездумно шла по городу, и набрела на это почти заброшенное святилище индрика. И не могла пройти мимо, ведь индрик - символ ее богини-заступницы, именем которой ее назвали.

Это был маленький храм в мастеровом районе города. От окончательной обветшалости его отделяло всего ничего, но каким-то образом тот еще держался. Конечно, какое дело обывателям-работягам до вдохновения? Они ходят молиться иным богам: темному величественному Белесу, покровителю богатства и торговли, златокудрой Лете, вестнице удачи, или светлоокой шутнице Ласке, дарующей любовь. Или же безжалостному Тару, владыке мертвых. Их храмы всегда полны и богаты, но там не посидишь тихонько на скамеечке в углу, не подумаешь о насущном.

А кому собственно нужна богиня Зари? Студентам? Художникам? Поэтам? Менестрелям? Не так их много в городе, да и храм, главный храм Илии, находится далеко отсюда, возле Королевского Немагического университета, построенный специально для учащихся там непосед, и являющихся ее главными посетителями. Туда же ходят менестрели, художники и поэты, как местные, так и приезжие. Тот храм величественен и прекрасен, хотя ему далеко до главных святилищ других богов. Есть и более мелкие храмы, и в Стольном Граде, и в провинциях, где их потребность обоснована, но чтобы такое святилище было в центре ремесленных кварталов?..

Разгадка храма выяснилась скоро, когда внутрь, следом за жрецом, влетела галдящая толпа ребятни и принялась бегать, играть, толкаться - заниматься своими обычными детскими делами, пока сам священник безуспешно пытался рассадить их вокруг себя. Все понятно, местный жрец выполняет функции не только обрядные, но и вполне обыденные, не связанные с культом. Следит за малышней, которую некуда пристроить работающему люду. Слишком бедному, чтобы нанимать слуг, но достаточно богатому, чтобы отдать специальное пожертвование в храм. Видно, только эти пожертвования и держат его на плаву. Илия усмехнулась.

Впрочем, богиня Зари любит детей, и с радостью будет защищать этих маленьких созданий, обретающихся в стенах ее жилища, с какой бы целью они здесь не находились. Это светлая богиня, и самая добрая, хотя говорят, что самая слабая. Потому что самая бесполезная. Но какое дело богине до злых языков смертных? А раз уж ей нет до этого дела, то и Илия плевать хотела на досужие домыслы.

Слабая... Ты поди, докажи сперва, что она слабая! Ведь и самая слабая богиня бесконечно могущественнее самого сильного смертного! И кто видел, кто знает точно, слабее ли она остальных одиннадцати богов? Что мало поклоняются ей - это да. Почитают, но редко когда простые люди идут в ее храм помолиться и попросить что-то для себя.

Вот, скажите, кому нужна утренняя заря? Кому до нее есть дело? Кого вообще интересует восход далекого солнца, поднятие его из-за края мира? Ну, всходит. Ну, поднимается. Но рассветом сыт не будешь. Он не принесет тебе денег или удачу. Даже ветреная Лета вызывает гораздо больше почтения, чем покровительница таланта. Мудрый Ярило, бог огня и солнца, приносит пользу, даруя тепло и свет, под которым растет все живое. И крестьяне почитают его чуть ли не за главного бога, так же как и кузнецы, и многие другие ремесленники. А что говорить о Лайме, дарующем свет магии на землю? Все, владеющие магическим Даром, озолачивают его храмы! Хоть их не много, но деньжата у этих отмеченных есть, и немаленькие, как не пожертвовать своему богу? Или могучий и мудрый Дракон, покровитель знаний? Тот же Белес, бог купцов и мещан? Сколько отсыпает в храмы торговый и ремесленный люд, прося помощи в делах? Или воины? Как не отнести воздаяние Морею, идя на смертельно опасное ратное дело? А сколько готов отдать человек Тару за то, чтобы душа близкого человека в том, другом мире, не страдала? Или чтобы этот поистине Темный бог не пришел за тобой раньше времени?

Вот именно! Много!

Да, богов двенадцать. Каждый несет людям свое. Их храмы можно встретить в любой части города, в любой части страны. Богатые, нарядные, пышно украшенные. И только храмов индрика почти не встретишь. А ведь только Илия дает то, от чего и заносчивые купцы, и трудолюбивые ремесленники, и веселые вояки, и гордые дворяне, и вычурные маги останавливаются и взирают с открытыми ртами, забывая о том, куда шли. Только ее заступница несет в мир добро и красоту.

Детский гомон утих. Высокий огненнобородый жрец рассадил малышню полукругом напротив себя, так что принцесса хорошо видела его лицо, доброе и немного насмешливое.

- Дядька Яр, дядька Яр, расскажи нам что-нибудь!

Жрец прокашлялся и почесал жидкую бороденку

- Что же вам рассказать, друзья?

- Что-нибудь интересное!

- Да, да!

- Сказку! - наперебой кричала детвора.

- Сказку? - священник деловито задумался. - Ну, хорошо. Хотите, я расскажу вам сказку про богов?

Принцесса почувствовала, что краешком своего насмешливого взгляда, жрец наблюдает за ней. Не зло, с интересом.

- Хотим, хотим! - завизжала детвора. Илия была уверенна, скажи он что угодно, она визжала бы так же. Видно, жрец был хорошим рассказчиком, что его истории вызывают такой восторг.

- Ладно, друзья. Итак, слушайте.

Жил когда-то, давным-давно, далеко отсюда, один бог. Никто не помнит как его звали, но называли все Белым богом. Был он юн и силен, и захотел создать такое, что не под силу ни одному другому богу.

- А богов много, дядя Яр? - спросил мальчик лет восьми.

- О, очень много, друг мой! - покачал головой мужчина.

- А мама говорила, их всего двенадцать! - наябедничала девочка лет шести, пытаясь уличить взрослых во лжи.

- Это твоя мама знает только двенадцать! - назидательно поднял палец священник. Ребятня засмеялась. - А на самом деле их куда больше! Просто мы не знаем их всех.

Принцессе стало интересно. Какой-то жрец из всеми забытого храма разводит с детьми дискуссию на тему, о которой не одно столетие спорят виднейшие ученые и маги королевства? И, кажется, не испытывает по этому поводу никакого чувства неправильности! Как будто так и надо - говорить малышне о том, что неизвестно, непроверенно, и за что легко получить анафему! Пожалуй, стоит послушать внимательнее.

- Так вот, решил тот бог сотворить мир. Но не просто мир, а чтобы его населяли не звери, птицы и рыбы, а другие боги.

- А зачем, дядя Яр? - крикнул кто-то.

- А кто его знает! Наверное, скучно стало. А играть в игрушки остальных богов надоело.

Пауза. Ребятня непонимающе смотрела на взрослого. Принцесса тоже. Священник усмехнулся, опять-таки неуловимо косясь на Илию, словно говорил хоть и детям, но специально для нее.

- Ну, вы что, разве не знаете, чем занимаются боги?

Хм, оригинальный вопрос. И почему это вы не знаете, чем занимаются боги, вам ведь многим уже по семь-восемь лет! Пора бы! Илия фыркнула, что не осталось незамеченным для священника, который продолжил:

- Они создают миры, а потом начинают устраивать в них игры. Не простые, как вы вот играете, а божественные.

- Это как, дядя Яр?

- Ну, например, создаст бог себе королевство. Населит его существами разными. А другой бог создаст им врагов, каких-нибудь троллей, чудовищ, диких варваров. И будут боги смотреть, как их существа друг с другом борются. И чьи королевства победят, изгонят супостатов - станут героями. Создавший бог их наградит. А если нет, то их победят, захватят в рабство существа другого бога. Ну, а если они сами покажут, что трусы и подхалимы... - жрец озадаченно почесал за ухом. - То тут уж оба бога, как один, их накажут! Боги не любят трусов и подхалимов!

Стоп! И ЭТО он рассказывает ДЕТЯМ? Маленьким несмышленышам? О том, чем занимаются боги и во что играют? Что и для чего создают?

Илия просто обалдела от ощущения неправильности! Челюсть ее медленно отъехала вниз. Глаза, не мигая, уставились на священника, который по-прежнему хитро улыбался.

- Вот наградит выигравший бог своих героев - и все по новой. Скучно! - бородач развел руками и скривился.

- И вот однажды тот бог создал не просто людей, а собственных детей. Таких же, как он сам. Только не дал им божественной силы, чтобы не натворили чего. А то знаю я вас, все вы дети такие - только отвернись, мигом чего учудите! - последнюю фразу жрец произнес шутливым тоном, грозя малышне пальцем. Ребятня засмеялась.

- А что дальше? - поднял руку кто-то из старших ребят.

- А дальше назвал он своих детей 'люди', и стал его мир самым сильным и богатым. Ведь для богов богатство не в золоте и серебре, а в том, как их миры интересны другим богам! А его миром заинтересовались все остальные боги, стали ходить смотреть, что там за чудо такое. А бог тот, значит, получается, стал самым богатым богом! - жрец сделал паузу и снизил тон до заговорческого шепота. - И ему стали завидовать!

Ребятня ахнула - настолько артистично священник передал эту фразу, будто раскрыл величайшую тайну вселенной.

Принцессе было не по себе. Она чувствовала, что ком застрял в горле, и что не может вымолвить ни слова. Жрец же спокойно продолжал:

- И вот однажды, когда тот бог ушел по своим делам, несколько других богов попытались этот мир украсть...

Ребятня затаила дыхание.

- ...Но у них ничего не получилось! Украсть игрушку, деревянную лошадку или куклу легко, но как украдешь детей? Да еще когда их очень много: многие и многие королевства, каждый человек в которых - сын или дочь Белого бога! Вот вы бы смогли бы так сделать?

Детвора отрицательно замотала головой. Илия пыталась ничему не удивляться и просто дослушать историю до конца.

- Вот и они не смогли. - Удрученно вздохнул жрец. - Тогда те боги решили, что раз не могут украсть сам мир, значит надо создать его точную копию.

И они ее создали!

Лицо и мимика жреца очень точно передавали внутренние переживания. Илия поразилась: такой талантливый человек, прирожденный актер и рассказчик, всего лишь присматривает за детьми в рабочем квартале в богами забытом храме?

- Долго работали боги. Много сил и времени потратили, пока не выдохлись, исчерпав самих себя. Но когда, довольные, посмотрели на свое творение, ужаснулись.

Священник сделал паузу, нагнетая обстановку.

- Все в их мире было таким, как в оригинале. Деревья, дома, поля, лодки у причалов. Звери в лесах, птицы в небе. И даже люди были там же, возле домов, лодок и полей. Но только это были НЕ ТЕ люди.

Это оказались совершенно иные существа, в которых не было души. Они были живы, ходили, спали, работали, но душ в них не было!

Детвора снова ахнула. Какая-то девочка спросила:

- А как это, дядя Яр? Как можно жить без души?

- Не знаю, Марита. Но как-то, наверное, можно. - Пожал плечами жрец. - И поняли тогда боги, что пока они делали так, чтобы люди внешне были один в один похожи на людей из Белого мира, забыли сделать им души.

Священник опустил голову. Воцарилось молчание.

- А что дальше было? - спросил мальчуган справа от него.

- А дальше пришел Белый Бог, у которого глупые боги пытались украсть мир, и посмеялся. Он сказал: 'Я не буду даже вас наказывать, вы сами наказали себя.'. А еще сказал: 'Их души не мертвы, они просто спят. Сказал, что люди работают, едят, пьют, а души их тем временем витают во снах, потому что не бывает людей без души.

Жрец, наконец, замолчал. Кажется, сказка окончена.

- И что, все души так и спят с тех пор в том мире? - осмелев, спросила Илия.

- Нет, почему же! Не все! Далеко не все! Но большинство. Боги сделали все возможное, чтобы разбудить их. Чего они только не делали за тысячи лет! - он покачал головой. - Но достигли не многого. Большинство людей до сих пор спит.

Вот разбудят они два-три человека из сотни. Но что делать разбуженным душам в царстве вечного сна? Они либо вновь засыпают, либо гибнут, не вынеся свалившейся на них тяжести борьбы.

- Борьбы? Что за борьбы? - продолжала спрашивать ее высочество. Тема показалась ей очень близкой, знакомой, хотя говорилось о каких-то отстраненных философских вещах.

- В том, чтобы будить другие души, конечно же. И не уснуть самим. - Священник посмотрел Илие в глаза. Ребятня вокруг сидела тихо и не мешала взрослым разговаривать про непонятные вещи, но в тот момент принцесса не обратила на это внимания.

- Хм... А как она... Происходит? В чем выражается? - продолжала Илия.

Жрец потер бороду.

- Спящие души не видят прекрасного. Они думают лишь о себе, о своем животе и кошельке, для них главное - животные инстинкты. И не понимают, что можно жить иначе. Для них делать зло - норма, потому что это способ выжить в суровом мире. Ведь мир тот суров, потому что так изначально задумал Белый Бог, а двенадцать богов не сделали его мягче.

- Двенадцать? - переспросила девушка, считая, что ослышалась. Наконец она поняла, что так беспокоило в этом рассказе.

- Да, дитя. Их было двенадцать. Изначально. Глупых и ревнивых богов. А может беззаботных шутников, ценящих тонкий божественный юмор... - в глазах мужчины (ибо стариком этот человек не был, несмотря на мудрость в словах) на мгновение промелькнула тоска, природу которой Илия понять не смогла. Как будто он вспомнил что-то далекое и светлое, и одновременно с тем очень печальное.

- После этого дороги многих богов разошлись. Теперь они делятся на темных и светлых. Темные считают, что мир неплох и так, как есть, что все идет хорошо и менять ничего не нужно. Светлые же боги до сих пор ведут свою борьбу. Великую борьбу. За человеческие души.

Жрец сделал паузу, пронзая взглядом принцессу. Та поежилась.

- Теперь ты понимаешь, дитя, кто из богов самый важный в этом мире? Ты получила то, зачем пришла в храм?

Девушка задумалась. Да, получила. Конечно, совсем не то, зачем пришла, но ей это помогло. Отвлекло и утешило. И заставило о многом задуматься. Ведь даже если все, что сказал священник - неправда, лишь его домыслы, во многих словах есть зерна истины. Зерна, в умной голове способные стать ростками, и даже деревьями знания.

И вдруг многое, к чему она с детства привыкла, на что не обращала внимания, встало на свое место. Понятное, логичное и очень важное. То важное, которое каждый из нас старательно не замечает, потому что оно лежит на самом виду.

Илия. Светлая богиня красоты. Вот кто главный в этом мире, пусть ее и считают никчемной и слабой! Именно она дарит людям тепло и свет, отогревающий души! Именно она будит их от вековечного сна...

Так вот в чем заключается ее работа! Она заботится о людях, неся им... Нам... Нам, людям, прозрение и пробуждение! Чтобы мы стали 'людьми', детьми богов, а не бездушными животными, думающими только о ненасытной утробе!

От озарения принцесса вскочила на ноги и почувствовала, как ее бьет дрожь.

- Да, дитя. Это великая работа, и ты не представляешь как тяжело ей и другим светлым богам! - вздохнул жрец, опуская взгляд на малышей. - Поэтому она посылает на землю своих... Вестников. Помощников. Тех, кто несет окружающим ее свет, дарит его другим, будит спящие души. Это ее армия, ее воины. Их не много, но каждый стоит многих сотен обычных людей.

- Как это? - принцесса взяла себя в руки и села на место.

- Она дает этим людям свою силу, божественную силу, дитя, и дает право распоряжаться ею по своему усмотрению.

- Смертным? Простым смертным?

- Да. Смертным. У них белые волосы. Не просто белые, а белоснежные, как знак чистоты. Их души светлы и сильны, и способны разбудить многих и многих...

Принцесса автоматически поправила капюшон, боясь, чтобы ни одна пядь не вылезла наружу.

- ...Им приходится тяжело, их борьба самая сложная и жестокая, ее груз тянет вниз, пригибает к земле. Но они должны терпеть, потому что...

Принцесса подняла глаза и взглянула в глаза священника. Тот сбился, но глаз не отвел.

- Потому что они не могут по-другому. Потому что они избранные светлой богиней, им нельзя уснуть, нельзя сбиться с пути.

- А если они не смогут? Если борьба раздавит их? - голос принцессы задрожал. - Что будет, если они не выдержат боя со всем миром?

- Погибнут. Сгорят. Как только поймут, что сломлены, что сил бороться больше нет.

- А Илия не поможет им? Не вернет, не наставит на свой путь?

- Она не может. - Жрец виновато пожал плечами. - Они должны делать все сами, иначе у них не будет такой власти над душами других. Ведь человек с божественной мощью может куда больше, чем самый сильный бог! И если человек падает, оступается, не справляется, божественная мощь сжигает изнутри.

- А уснуть? Как другие? - взволнованно шептала принцесса. Жрец лишь покачал головой.

- Избранники не могут. На то они и избранники. Их еще называют детьми судьбы, потому что они могут определять чужие судьбы, но при этом не властны над собственной.

Дети судьбы! Принцесса закрыла глаза и надолго задумалась. Так вот оно все, оказывается, как!

Она - избранница светлой богини, ее вестник и воин на земле! Ну, удивительного в этом нет ничего, ее ведь даже назвали ее именем, но...

...Вот то-то, что 'но'. Светлая Илия заботится обо всех людях, а она разнылась из-за мелких личных проблем! Какая же она тогда избранница?

Ее высочество открыла глаза и подняла голову, чтобы спросить еще кое-что, но услышала лишь мягкий ласковый баритон:

- Вот бегает он по бережку, бегает, и блеет так жалобно: 'Елена, сестрица, где ты!' 'Елена, вернись, на берег, не тони! На кого ты меня, бедного, покидаешь!'... Как вдруг со стороны реки послышался тоскливый-оскливый голос: 'Ивашечка, братишка...'...

Ребятня сидела, раскрыв рты, ловя каждое слово, переживая за главных героев старой сказки. Да, жрец умеет рассказывать. Это у него не отнимешь.

Значит, весь этот разговор, про богов и прочее, ей померещился? Почудился? Но это означает, что светлая богиня услышала ее молитвы и помогла! Даровала видение, в котором дала ответы на многие вопросы, заставила почувствовать всю никчемность ее переживаний!

Получается, да!

А ведь действительно, ничего страшного с ней не произошло. И все проблемы - легко решаются, как говорит первый министр, 'в рабочем порядке'.

- Спасибо тебе, заступница! - прошептала принцесса. Затем встала, придерживая капюшон, поклонилась священному огню перед алтарем, и пошла к выходу.

' С пробуждением, ваше высочество! - усмехнулся вслед жрец, продолжая рассказывать ребятне древнюю сказку, известную, наверное, не в одном десятке окрестных миров.


* * *


- Ну что, давайте знакомиться? Серафим. - Солдат протянул свою огромную ладонь. Славик пожал и назвал имя.

- Служишь? - кивнул на камуфляж.

- Отслужил. Домой еду. - В глазах Серафима на миг появилась непонятная злость, которая, впрочем, тут же пропала.

Они сидели в кухне и приходили в себя после пережитого. Им повезло, менты не заметили ребят, когда погнались за Славиком, хотя надежды на это у него, если честно, были слабыми.

- Чечня? - задумчиво спросил хозяин квартиры, внимательно присматриваясь к солдату, как окрестил его мысленно про себя.

- Угу. - Кивнул тот.

- А в драку чего влез?

- Да не дело это, когда столько народу на одного... - по-простецки пожал плечами Серафим. Внутри у Славика что-то екнуло, но быстро прошло. Он встал, молча открыл холодильник и вытащил быстро запотевшую бутылку водки.

- О, это по-нашему! Студент, давай стаканы!

Володя, стоявший ближе всего к мойке, обернулся и вытащил из сушки три перевернутых хрустальных фужера.

- У меня позавчера сейшен был... - как бы извиняясь, развел руками Славик. - Не успел убрать...

- Ага, всего-то позавчера! Куда уж тут успеть... - ехидно, но не зло усмехнулся солдат, и быстро откупорив драгоценный сосуд, плеснул содержимого в подставленную тару.

- Володя. Студент. - Представился щуплый тип. Видно, с солдатом они уже познакомились. Затем зачем-то добавил:

- Третий курс...

- Славик. - Кивнул Слава, протягивая руку. - Для друзей Гоблин.

- Гоблин?

- Что-то не нравится? - он внимательно посмотрел на студента, и тот стушевался.

- Да нет, все норм... Прикольный ник... Ролевик? - и кивнул на стоящий в углу за холодильником недоделанный фламберг. Внушительный даже без гарды.

Фламберг вообще штука тонкая и кропотливая. Хоть этот представитель пламенных клинков внешне и выглядел более-менее, но годился разве что для красования перед девочками. Слава занимался им с перерывами уже больше года, но работы в нем было еще на столько же. И браться неохота, и выбросить жалко...

- Нет. Историческое фехтование.

- А разница? - небрежно бросил Володя.

- Ну, за знакомство! - солдат выдохнул, и, чокнувшись со всеми, одним махом опорожнил свой сосуд. Остальные, скривившись, последовали его примеру.

- Между первой и второй пуля не должна пролететь! - он тут же, не закусывая, разлил по новой. Выпили. Слава все смотрел на студента, но тот хоть и кривился, а водку жрал заправски, в один присест! Сразу видно тренировку! Затем все усиленно налегли на лежащие на столе бутерброды с ветчиной, и по голодным глазам солдата Славик понял, что неплохо бы предложить чего-нибудь посерьезнее.

- Я это... Перебил... Ты рассказывай, рассказывай... - вояка кивнул пальцем на меч, целиком опуская бутерброд в бездонную глотку.

Как-то так получилось, что с первой минуты ведущую роль в их непростой компании взял на себя солдат, хотя Славик вроде как был хозяином. Ну, да ладно, время всегда все расставляет по местам. Сможет рулить - пусть рулит. Нам не жалко. Он деловито прокашлялся.

- Я говорю, ролевики - это типа толкиенутых. Детский сад. Делятся на всяких орков и эльфов, темных и светлых. Побоища устраивают. Шуточные. А 'историки' организуют реальные, битвы, с реальным оружием, в реальном доспехе.

- Чего ж тогда 'Гоблин'? - студент, как окрестил Славик для себя Володю, усмехнулся.

- Да был я им! Толкиенутым! Но давно. - Славик вздохнул. - Пару лет назад. С тех пор и погоняло. Я всегда за темных играл.

- А теперь? - Серафим снова, по хозяйски, взял бутылку и принялся разливать огненную воду.

- А теперь вырос. Не интересно стало, скучно. Да и со временем напряженка, работа, учеба... Я же вот только-только диплом получил!..

- Прикольно! Я раньше никогда с реальными ролевиками не общался! Вот так, в живую! - довольно оскалился студент. - А к вам на турнир можно попасть? Или там только свои?..

- Да говорю же, я не ролевик!

- Да? - хмыкнул Серафим. - А чего это тогда за хрень?

- Это меч. Двуручный. Только недоделанный.

- А разница? Ролевик, не ролевик... По мне хоть папа римский! На мечах сражаешься? Как в кино? Сражаешься! Эвон, палкой как орудовал! Ну, прям, ниндзя, блин!

Славик выдавил тяжелый вздох. Ребята не в теме. И если студент еще хоть что-то слышал, сможет быстро въехать, то простодушному солдату с (будем откровенными) простым лицом деревенского парня объяснять придется долго.

- А разница в том, - между тем взял слово студент, ехидно косясь на хозяина квартиры, - что те представляются орками всякими, эльфами да гномами. А другие, как Славик, рыцарями средневековыми. А потом что те, что те железяками машут и лупцуют друг друга. - И он принялся оживленно жестикулировать, показывая, как именно они это делают. И Славик, и Серафим, засмеялись, настолько прикольно Володя гримасничал. Талант-самородок, блин!

- Это нам пофиг, а друг для друга они если не враги злейшие, то пустое место! - продолжал студент. - Конкуренты! Друг перед другом морды кривят, за людей не считают! Я на форуме читал! А разница-то лишь в том, как одеваются! Одни в тряпье, другие в банки консервные из проволоки!

- Больше по форумам лазий! Там и не такое напишут! - Славик перестал смеяться и хмыкнул. О конструкции консервной банки из проволоки спрашивать не стал, хотя подмывало.

А ведь в чем-то студент прав! Он, совершенно левый человек, а говорит прописные истины, которые в упор не хотят видеть и гордые спесивые 'историки', и веселые бесшабашные 'толкиенутые'. Здесь, в маленьком городе, это не так заметно, но если поехать дальше, в города побольше...

- Ну, за мужество и искусство! По-моему, хоть вы все, и те, и те, придурки, ерундой страдаете, вместо чтобы делом заняться, а пацаны правильные! - Серафим уважительно шмыгнул разбитым носом и поднял фужер.

Славик взял свой, чокнулся и мигом осушил, беря кусок последнего, разломанного надвое бутерброда.

- Не, пацаны, вы не понимаете! Это не дурь, не просто хобби, время девать некуда! Это образ жизни, образ мышления! Это как мотоцикл для байкера, как гитара для музыканта! (в этот момент Володя поперхнулся. Ну вот, аккуратнее нужно глотать! Сказано - студент! Учить его еще и учить!)

- Тут не пустое махание деревяшками, а реконструкция реальных битв, реального оружия, реальной техники боя... Короче, возрождение старины! Так понятнее?

- Не-а! - честно помахал головой Серафим, занюхивая грязным рукавом. Последний кусок бутерброда он широким жестом оставил Володе. Ну, этому не впервой без закуси. На старые дрожжи, а сидит, как стена каменная! Только морда красная и очень побитая. Зверь!

Славик задумался. У обоих его гостей в глазах была издевка, но от желания просто поприкалываться, показать дистанцию. Дескать, видали мы твоих ролевиков вот где! баловство это!

Потому что сами никогда в подобном не участвовали, и считают, что никогда не поучаствуют. Зависть! Зависть за маской легкого пренебрежения!

А на самом деле оба клюнули и на меч, и на вид доспехов, висящих в зале. И были оба его, с потрохами, как бы не выделывались, 'опуская' ролевиков. Потому, как нет такой вещи, которая привлекает мужчину больше, чем оружие, пусть и старинное, средневековое. Особенно средневековое! Эту тему уже проходили и не раз!

А раз так, то Славик серьезно собрался сделать этих ребят если не фанатами своего движения, то хотя бы глубоко сочувствующими.

- Ну, вот смотри, Куликовская битва. Знаешь такую? - начал Славик.

- Слышал. - Кивнул Серафим, с сожалением смотря на пустую тарелку.

- А когда была?

Это было непроизвольное, неконтролируемое движение, но как хозяин, он намек понял. Встал, открыл холодильник и начал потрошить его в плане 'пожрать'. Пожрать там было не густо, он как раз собирался на днях отправиться в набег на супермаркет. Ну, ничего, чем богаты...

- Давно. - Солдат стал принимать разнообразные банки и пакеты, выставляя на стол.

- Вот, именно, что давно! А теперь представь, что наши ребята, чтобы почтить подвиг предков, славу русского оружия, собираются на этом поле каждый год, в день битвы, и устраивают шуточные побоища.

- Ну, я ж говорю, ролевики! - студент быстро подключился к процессу, сортируя банки и пакеты.

- Знаешь, Володь, давай разграничим. - Повернулся к нему Славик, закрывая холодильник. - Историческое сражение - это тоже ролевая игра. Но толкиенутые дерутся без четкого сюжета и подручными средствами. У них и оружия-то железного нет! Чтобы не поранить и не убить никого! И то бывает то глаз выбьют, то переломы страшнючие... А здесь все облачены в реальные железные доспехи, железные кольчуги, вооружены настоящими, только не острыми мечами, топорами, настоящими щитами! И сама битва разворачивается как настоящая, расставляются полки, точь-в-точь как стояли семьсот лет назад! Кто-то за наших играет, кто-то за монголов. Только масштаб поменьше, народу-то немного! Вплоть до удара засадного полка! Вот!

Парни слушали внимательно, активно помогая с продуктами. Банки были в одной стороне, картошка, масло и, хлеб в другой. Володя вытащил из сушки ножик, тарелки, и начал чистить остатки картошки. Серафим строгал хлеб и колбасу, затем лихим движением воткнул самый обычный нож в консервную банку и лихо ту вскрыл. Славик так не умел (ну, не с такой лихостью).

- А где берут их? - спросил Серафим.

- Кого? - не понял сразу Славик.

- Ну, эти, доспехи настоящие. В музеях?

- Да нет, сами делают... - пожал он плечами.

- Как это - делают?

- Руками.

Солдат перевел на Славика непонимающий взгляд и остановился. Тот же продолжил:

- Что-то на станках делают, что-то вручную. Сейчас техника не то, что тогда была, сейчас практически каждый может себе меч выковать, как настоящий, было бы желание. Вот даже ты. Или он. - Палец переместился с солдата на студента.

- Гонишь!

Серафим был поражен до глубины души. Студент хоть и не прекращал ножом орудовать, но тоже был в ступоре. От иронии у обоих не осталось и следа.

- И вон ту железяку сам делал?

- И вон ту. - Кивнул Славик. - Вот этими руками.

- И тот доспех, что в комнате?

- И доспех. - Новый довольный кивок

- Да ну, в натуре гонишь!

- Сто пудов! Гадом буду! - Славик провел большим пальцем по горлу. - Хочешь, для тебя чего-нибудь сделаем? Вместе? Только сразу говорю, это долго, нудно и нужно много терпения. Терпение и еще раз терпение!

На какое-то время повисла пауза, даже Володя прекратил скрести кожуру. Серафим, словно опомнившись, долил остатки по фужерам и поднял свой.

- Ну, за Искусство! За Большое Искусство! И за таких вот парней, которыми своими руками могут...

И не дожидаясь остальных, быстро опрокинул стопку внутрь.

Остальные последовали его примеру. Закусили тут же извлеченным из банки огурчиком, чудом уцелевшим после позавчерашней попойки.

- Ладно, оставляй, потом дорежем. Пошли.

И вся троица, ведомая хозяином, направилась в зал.

Следующие полчаса ушли на показ и рассказ имеющихся в доме шедевров кузнечного искусства. Оба доспеха, мечи, кинжалы, щит, шлемы, кольчуги... Славик был на своей волне, 'беленькая' дала о себе знать, зашумев в голове и успокоив напряженные до предела нервы. Поток информации так и шел из него: как делается это, в какую эпоху его носили и в каком регионе. Закалки, прокалки, отпуски, температурные режимы, покраснения, остывания, обработки, полировки...

- И много на это уходит? - кивнул Серафим.

- Почти все свободное время. И почти вся зарплата. Но оно того стоит! - усмехнулся Славик.

- Слышь, Гоблин, а учился ты на кого? - спросил Володя, когда тот наконец замолк.

- На экономиста. Правда, похож?

- Зашибись! - выдал вердикт огорошенный Серафим.

- Пацаны, мы ж там картошку собрались жарить! - напомнил Володя. Славик тут же развернулся и достал из бара бутылку дорогого коньяка, из коллекции отчима. Водки больше не было, а выпить нужно было, и срочно. Для нервов.

А что чужая... Так отчиму в своем Израиле поровну, а бутылку когда-то все равно пить придется. К тому же, она здесь не одна такая, коллекционная. А ребята хорошие собрались.

- Вот это по-нашему! - одобрил солдат, беря из рук бутылку.


* * *


Эта оружейная была укромным местом, где она пряталась, когда не хотела, чтобы ее доставали. Да, иногда она могла себе это позволить. Конечно, приказывать ей могла только ее высочество, все остальные были не указ, но это только в теории. На практике портить отношения с некоторыми начальствующими во дворце персонами не стоило. 'Дворецкие', как называли их слуги, могли сильно осложнить жизнь бедной Миланы. Поэтому иногда, чтобы предотвратить конфликт, проще было спрятаться. 'Что, господин распорядитель, не нашли Милану, чтобы дать ей поручение? Извините, это ваши проблемы! А не обязана я сидеть в людской! Я личная служанка ее высочества! Вам надо - вы меня и ищите...'

В конце-концов, если она по каждому пустяку начнет прятаться за принцессу, то недолго и последней защиты лишиться! Нет, некоторые проблемы проще решить самой.

Тут, в этом дальнем крыле, за чуланом в конце коридора, находится старая полупустая оружейная. Ключей от нее у слуг, конечно, нет, но достать их оказалось не сложно. Оружейная не гвардейская, королевская, то есть постоянно не охраняемая, и теоретически наглухо запертая, с мощным охранным заклинанием. На практике у нее был и ключ от артефакта-стража, и обычный, от двери. Когда хотелось исчезнуть, из чулана легко было определить, есть ли кто в коридоре, до самой башни. И если что, можно было быстро юркнуть в оружейную, запереться, а уже там заниматься своими делами сколько угодно, наплевав на всех.

Вот и сейчас принцесса куда-то слиняла. Правильно, пускай погуляет, развеется! Будет полезно, чтобы крыша не съехала. Надо же, вот девчонка попала! С таким мужем и врагов не надо!

Нет, не так она представляла главную королевскую свадьбу, выдачу замуж наследницы. И ни за что не согласилась бы быть на месте ее высочества, даже если бы предложили стать наследницей вместо нее. Лучше уж быть одинокой хорошей служанкой и держать все вокруг под контролем, чем быть знатной куклой, игрушкой, сидеть взаперти и зависеть от воли отца и придурка мужа, без возможности защититься

Ладно, думы думами, а есть возможность слинять от Доброгнева, практически ведущего на нее охоту в каждое отсутствие принцессы. А вот тебе! Выкуси! Не буду ничего делать! Может я и служанка, но все равно баронесса, и не тебе, мужлан, меня гнобить! Вот стану первой дамой при ее величестве королеве, ты у меня еще попляшешь, злыдень!

Закончив свой мысленный яростный монолог, Милана прислушалась. Вроде в коридоре тихо. Сжала в кулаке магический ключ. Если верить магу, принцип обхода охранного заклинания предельно прост - он гасит магию. Ну, не всю, а какую-то узкоспециальную, да еще и малой мощности. Дескать, заклинание стоит старое, еще при дедушке нынешнего короля ставили, не чета современным. Но не то важно. Важно, что эта штука поглощает какие-то магические излучения человека, делая его невидимым для артефакта-жезла. Конечно, каждый раз, заходя в оружейную, Милана рисковала, но из риска состоит вся ее теперешняя жизнь, так о чем может быть разговор? Главное перезаряжать ключ вовремя, и все будет нормально. Должно...

Она мысленно скривилась и потянула дверь чулана. Даже удар молнии в грудь не заставит ее прятаться от управителя по дворцу, полному 'доброжелателей', когда есть такая козырная возможность забить на всех до прихода принцессы.

Шаги. По коридору раздались робкие шаги. Двое, двух человек. Один мужчина, поступь тяжелая, хоть явно пытается не шуметь. Вторую поступь еле слышно, грация и плавность в ходьбе. Однозначно, женщина.

Приблизились. Прошли мимо. Как раз к ее любимой оружейной. Хорошо, что она не вышла секундой ранее! А ведь тихо идут, сволочи! Она их услышала-то уже впритык! Шагов за двадцать! Кто это? Какой-нибудь витязь служаночку в укромное место затащил? А той только этого и надо? Нет, не похоже. Те хоть и ходят тихо, но никогда не крадутся. Заговорщики???

От последней мысли дыхание перехватило. Но тут же отпустило. Какой дурак будет устраивать заговор прямо здесь, во дворце? Где на вполне невинные предметы понавешано много магических 'жучков', ежедневно дающих информацию к размышлению тайной канцелярии? Нет, не психи же они?

А кто?

Она толкнула дверь, сжимая в руке артефакт. Легонько, лишь чтобы появилась маленькая щелочка.

Да, действительно, мужчина и женщина. Мужчиной был... новоиспеченный принц! Деревня, вышедшая замуж за принцессу! Так-так, интересно-интересно! Вид у принца был взволнованный, он постоянно затравленно оглядывался по сторонам, глазки бегали. Рядом с ним спокойно стояла высокая стройная девица с угольно-черными переливающимися волосами. Девице было лет двадцать пять, и красоты она была такой, что любая леди королевства удавится от зависти. Червячок оной шевельнулся в душе Миланы, но тут же отпустил. Ладно-ладно, и мы не лыком шиты!

Так, и что, интересно, юный принц делает в обществе такой красавицы, в укромном уголке дворца, в котором она сама любит прятаться? Да еще на второй день после свадьбы?

Сердечко девушки учащенно забилось в предвкушении обладания драгоценной информацией.

Секс? Нет, не похоже. С такими лицами не любовными утехами заниматься идут, а на войну собираются. И только после до нее дошло самое странное в этой ситуации: ОНА НЕ ЗНАЕТ КТО ЭТА ЖЕНЩИНА!

Да, именно, самое странное. Если женщина - служанка, она обязана ее знать. Ведь новенькую просто не допустят в королевские покои, доступ сюда надо заслужить, потом пройти 'собеседование' с представителем канцелярии...

В общем, служанок, кто может здесь находиться, она знает всех. Но это и не придворная дама - тех она тоже всех знает. Провинциалка? Не успели представить ко двору? Тогда тем более непонятно, вышагивает, как у себя дома! Ведь даже этот олух не знает плана всего дворца, и по роже видно, смутно догадывается, куда попал! Она же держится уверенно, как у себя дома. Кто, блин, это такая?

Тем временем парочка развернулась лицами друг к другу.

- Не нервничай, Ванюша.

Это 'Ванюша' было сказано с таким пренебрежением, что Милана от удивления икнула.

- Не нервничаю. - Ваня завертел головой во все стороны.

- Я вижу, как не нервничаешь! - презрительно продолжила незнакомка. - Ладно, не бойся. Здесь тихо, можно спокойно поговорить.

- Ты уверена? - лоб 'прынца' пересекла капелька пота. Холодного. Девица непринужденно рассмеялась.

- Ты не веришь в мои способности чувствовать мир вокруг?

Магичка? Девица - магичка? Вот это она попала!

Милана зажмурилась. Дыхание ее участилось, кровь ударила в голову. Девушка вжалась в стену, пытаясь унять стук сердца. Получалось плохо. Другая рука до судорог сжимала магический ключ, ибо она вдруг поняла, что именно ему обязана своей невидимостью для магички.

- Хорошо. - Иван немного расслабился, чуть отпустил воротник и начал расхаживать взад-вперед.

- Ванюша, милый, и как это называется? - 'ласково' запела черноволосая. Ага, знавали мы такую ласку! Проходили! Сами не лыком шиты! Милана представила себе змею, так же ласково обвивающую жертву. Нет, пожалуй, даже у змеи так эффектно не получится. Бедный Ваня! Кто же она такая?

- Как ты сюда попала? Как проникла во дворец? - словно не замечая вопроса женщины, пролепетал принц.

- А ты думал, от меня можно спрятаться? Думал, здесь будешь в безопасности? НЕ ДЕРГАЙСЯ! - резко прикрикнула она. Иван тут же стушевался и обреченно осел.

- Я спросила, как это называется? Почему ты не выполнил то, что тебе поручили?

- Я... - начал было оправдываться тот, но черноволосая перебила.

- Что, власти захотелось? Королем решил стать? Идиот!

Женщина отвернулась и прошла в дальний, тупиковый конец коридора. Затем резко обернулась.

- Ты должен был убить ее, дубина! Просто убить! Не спасать, не трахать, не жениться, а вонзить нож в сердце! Или не сердце! Но обязательно с летальным исходом!

- Я... - снова открыл было рот принц, но тут же его закрыл.

- А ты решил, что самый умный! Жениться, стать принцем, подчинить себе эту дуру?

- Нет...

- Заткнись! А потом править страной, когда она станет королевой?

- Я не...

- Я тебе не разрешала говорить!

Новоиспеченный принц опустил голову.

- Понимаешь, когда говорят убить, значит, надо убить. Или ты думаешь, мне некого послать сейчас, чтобы ее грохнули?

- Есть... Наверное... - неуверенно залепетал Иван.

- Есть, ты прав... - 'нежно' кивнула женщина. - А как ты думаешь, сколько ты проживешь после ее смерти?

- Не знаю. - Иван опустил голову еще ниже.

- Или, может, ты подумал, что у меня короткие руки? Что не смогу дотянуться за стены дворца? Ты ошибаешься! - она понизила голос. - Ошибаешься, милый! - и нежно провела острыми когтями по его щеке, оставляя белые полосы. Иван побледнел, но не отстранился.

- Я могу достать вас везде. И тебя, и ее. Где бы вы не находились! В любое время дня и ночи! - она сделала паузу. - Но если я сказала достать ее у драконов, это значит достать ее именно у драконов!

- Зачем тебе тогда это все надо, раз ты можешь... - захлопал глазами витязь. - Почему не убьешь сейчас, почему нельзя было тогда?.. Обязательно было эти игры с драконами играть?

- Дурак ты был, Ваня, дурак ты и есть. - Черноволосая отвернулась и заходила по коридору, размышляя.

- Да, и это... Я сам могу ее... Сейчас... Сегодня... Вообще... - Иван провел ребром ладони по горлу. Женщина, глядя на его ужимки, рассмеялась.

- Ты так ничего и не понял? Это не я заказала похищение! Это сделали другие, и ты должен был обломать им кайф, убив эту дуру и подставив драконов! А заодно тех, кто похищение заказал! Но ты... - она задумалась. - Ты все равно обломал им игру. Все равно выполнил мой план, хотя и не до конца. Только потому все еще жив, малыш. Понимаешь? - и 'дружески' похлопала его по плечу. От ее прикосновений Иван готов был провалиться сквозь землю, его лицо четко выражала все мысли.

- Поэтому запомни, больше никакой самодеятельности! Если отмочишь что-нибудь, попробуешь перейти мне дорогу - я не буду ждать, пока тебя уберут другие.

- А меня... Уберут? - Иван судорожно сглотнул.

- Конечно! Думаешь, почему я тебя не трогаю? Пачкаться не хочу!

- Но кто?

- А как ты думаешь? Кому ты перешел дорогу своим амбициозным незапланированным браком? Думай сам, Ванюша! Выживешь, выкрутишься - молодец! Сдохнешь - сам виноват! Мог бы в золоте купаться, но решил со смертью поиграть... - черноволосая деланно вздохнула. - В общем, я тебя предупредила, ты услышал. А теперь прощай, любимый, мне пора.

Женщина прошла мимо чулана и стала удаляться к лестнице. Когда она шла мимо двери, Милана думала, что у нее произойдет разрыв сердца от страха.

Кто это? Что за грозная особа, и главное, что она делает в королевском дворце?

Мимо пробежал Иван, трусливо бряцая клинком на поясе. Она его не винила - было в этой магичке такое, от чего стыла кровь в жилах. Причем стыла от одного только голоса. Встречать ее еще раз на своем жизненном пути охоты не было.

Принцесса! Ей угрожает опасность! - вдруг молнией пронзила мысль. Стража!

Уже толкнув дверь чулана, Милана остановилась. Нет, стража не поможет. Поможет тайная канцелярия, но она не знает, кому там можно доверять.

Канцлер? К канцлеру могут и не пустить. А может он и сам ее не захочет слушать. А может, он что-то знает и ведет свою игру, а она будет мешать. А куда попадают люди, мешающие канцелярии? Правильно! Нет, увольте!

Король? Нет, к королю идти точно нельзя. Подымит на уши всех, и в суматохе следы магички затеряются. А там, опять же, на нее набросится канцлер...

Принцесса, рассказать ей? Кто такой на самом деле Иван и что ей угрожает опасность? Ну, последнее она и так знает, ее охраняют лучшие телохранители королевства, а насчет первого... Нет, не стоит бедняжку травмировать. И так ей не сладко. Потом. Да, она расскажет потом. Как-нибудь обязательно, но не сейчас.

Что же тогда? Что ей остается?

Милана прошлась по коридору и прислонилась к двери, ведущей в башню, на лестницу.

А остается ей следить за разворачивающимся действом. Вокруг что-то происходит, важное и опасное, и жутко интересное. Значит надо ловить момент, когда можно будет вмешаться без риска. А пока защищать эту бедняжку, на которую столько всего свалилось. Ведь теперь, по сути, кроме нее, Миланы, ее защищать-то и некому!

И гордая последней мыслью, девушка толкнула дверь башни. Уже выходя, она подумала: 'Интересно, а кто же заказал похищение принцессы?'


* * *


- Ну, вот и вся моя история. Не такая длинная, не такая интересная, как кажется.

Ребята молчали. А что они могли сказать? Да, он не такой как все. Но у каждого свои тараканы, и он имеет право на собственных.

- Не, мужик, не понимаю! - закачал головой Серафим. - Ну, свалил бы в свой Израиль, чего выпендриваться-то? И в армию там бы сходил. И с родными бы отношения наладил!..

- А может, я свою Родину люблю! - поднял злой взгляд Славик.

- Не смеши меня, братан! - в глазах солдата появился красный блеск. - Родину он любит! Тоже мне, отмаз! Было бы за что любить!

- А я ее все равно люблю! - повело Славика. - Хоть и не за что!

Зрачки Серафима вспыхнули.

- Слышь, умник! - зло рыкнул он. - Ей плевать на тебя, понимаешь?! На всех нас! На тебя, на меня, на него! - солдат ткнул в студента. - Ей плевать, жив ты или нет! На твои желания и всякие там мечты! Как живешь, о чем думаешь! Ей одно только надо - чтобы ты ей 'долг' отдал, понял? Неважно, где и какой, но отдал! Чтобы вкалывал на нее, въ...вал, спину горбатил, а потом еще и остался должен! Ты понимаешь, что ты здесь никто и ничего не добьешься?

- А я попробую.

- Ну и дурак! - Серафим ударил кулаком по столу. Фужеры и тарелки подпрыгнули. - В армию он хочет сходить! Живется хорошо? Психом хочешь стать? Или инвалидом? А может, в цинке вернуться хочешь? Это тебе запросто устроят! Поверь, это там как два пальца!..

- Не так там все и плохо...

- Вот мне только ничего не заливай про то, что и как там, ладно? Я только оттуда! - перебил солдат попытку Славика возмутиться. - Знаешь, что хочет твоя страна? Чтобы ты подох неизвестно где, неизвестно за что, защищая карманы богатых дядей! Как последняя собака! А если вдруг выживешь, ну, всякое бывает, чтобы каждая падла в погонах тебя на вокзалах трусила, последнее забирала! Что кровью заработано, за что под пули лез, ребят хоронил! И сделать ты им ничё не можешь - засадят тебя за фигню, и поминай, как звали!

А потом, когда вернешься, всякая мразь тебя жить учить будет! Объяснит, какое ты чмо, и вообще в жизни ничего не рубишь! И на работу никто не возьмет - а кому больной на голову нужен, блин? И тусуйся где хочешь, живи как хочешь! Главное - долг стране отдал, страна не в претензии! А всякие гондоны - он кивнул на окно - Тебе еще место указывать будут!

А может, думаешь, на гражданке раскрутишься? И много ты уже накрутился?

Славик отрицательно покачал головой, глядя в столешницу. Серафим немного успокоился, собрался с мыслями. Затем продолжил, уже тише.

- Знаешь, Славик, что такое дедовщина? - он перевел взгляд вначале на хозяина квартиры, затем на молча внимающего их перепалке студента. - Думаешь, это в армии такая фигня, да? Когда деды духов 3,14здят? А вот тебе! - он выставил вперед отогнутый средний палец. - Дедовщина - она не в армии! Дедовщина - это закон нашей жизни! Всей этой гребанной страны! Просто разные уроды-идеалисты этого замечать не хотят! Потому, что другим уродам, у власти которые, это выгодно!

Дедовщина - это порядок, спокойствие для командира, понимаешь? Это - стабильность! Командир точно знает, что он отдаст приказ - и тот будет выполнен! Офицер дает задание деду, тот напрягает слона. Слон - духа. Дух идет и делает! И все при деле, никто не возмущается, а кто возмущается - звездюлей отхватывает и не возмущается! Что командиру и надо!

То же самое на гражданке! Есть четкая иерархия, все знают, кто сколько с кого берет и кого имеет! Это - порядок, Слава! Если кто-то начнет возмущаться - то его быстро задавят! Или чинуши, или козлы в погонах, или бандюки - смотря кто под кем. Понимаешь?

Славик кивнул. Володя все так же напряженно слушал.

- А теперь главное. Ты, Слава, находишься в самом низу! Ты - дух, и тебя имеют все, абсолютно все! И плевали они на тебя и твои проблемы, ты - лишь источник для них! Источник благ, лавандосов, которые выжмут из тебя, и ты не посмеешь рыпнуться! Них, Слава, а не гребанной мифической Родине, которую 'любишь'!

Повисла пауза, более похожая на предгрозовую. Серафим убедился, что его слова достигли цели, услышаны, и продолжил:

- Дедовщина, это когда ты идешь и даешь на лапу, чтобы тебя не трогали. Чтобы каждую бумажку подписали. Даешь, даешь и еще раз даешь. Потому, что жить хочешь! Не так! ВЫЖИТЬ! Потому, что дома дети, и им плевать, сколько тебе придется унижаться, они просто хотят жрать! А еще одеться! А еще школе надо на лапу сунуть, чтобы их там учили и не трогали! А потом приходят братки, и ты еще им отваливаешь, где лавандосами, где товаром! Я с пацанами до армии вращался, знаю эту петрушку! А милиция, органы - это то же, что офицеры и прапорщики! Вечно пьяные или накуренные, сытые, довольные и полные собственной значимости! А кто против скажет - сами же уделают, да еще подставят! И с ними ты тоже должен дружить и подкармливать!

А еще, они знают, что система работает, и что в стране порядок. Все идет как надо без их постоянного контроля! Так хрена им с дедовщиной бороться?

- Вся наша жизнь, Слава - это большая армия, понимаешь? И в ней ты - быдло, грязное, вонючее и бесправное! Ты умный пацан, но тут ты НИКОМУ НЕ НУЖЕН!!!

Езжай в свой Израиль, в этот маленький 'рай для не всех', стань нормальным человеком! Я же вижу, хороший ты пацан! Вот, у нас с Володькой такой лафы нет, но мы ж нормальные ребята, от души желаем, от чистого сердца! Давай, не выпендривайся! Володь, вот ты как считаешь?

- Также. - Студент кивнул. - Неча тебе делать здесь! Не страна это, а бардак! Не, ну че я говорю, ты лучше меня все знаешь!

Славик долго сидел и размышлял. Пацаны также молча на него смотрели. Наконец он поднял голову.

- Хорошо. Вот вы говорите, вали, вали отсюда. А вы задумывались, для чего мы вообще живем?

Молчание.

- Сима, вот скажи, бог есть?

Солдат задумчиво почесал затылок.

- А ты? - он перевел взгляд на Володю.

- Ну, да... Вроде... - залепетал в ответ тот.

- Так 'да' или 'ну вроде'?

- Пусть будет 'да'!- с вызовом поднял взгляд Володя.

- То есть, ты в него не веришь? - продолжал давить Славик.

- Слышь, покороче давай! - одернул Серафим.

- Ладно, пусть будет есть. - Кивнул Славик, соглашаясь. - А теперь представьте, я умер. Вызывает меня бог к себе и говорит: 'Слава, что ты сделал, чтобы мир стал лучше и чище?' А я глазками похлопаю и скажу: 'Я уехал в райский мирок и стал нормальным человеком. Потому, что человек - это звучит гордо!' А он опять спросит: 'Слава, я поселил тебя там, где у меня проблемы. В райском мирке и так все хорошо, ты был нужен именно здесь, в России! Что ты сделал, чтобы жизнь ЗДЕСЬ стала лучше, хоть на вот столечку?' И что мне тогда отвечать?

- А с чего ты решил, что бог для этого тебя сюда послал? - усмехнулся Серафим. - По-моему, он людей вообще никуда ни для чего не посылает! Окунайтесь в дерьмо и барахтайтесь! Выплывите - молодцы! Повезло в шоколаде родиться - что ж, всякое бывает! По-моему, мы ничего ему не обязаны!

- Вы, может, и не обязаны! - загадочно усмехнулся Славик. - А я обязан!

- Это еще почему же? - скривился солдат.

- Потому, что я неспроста вас о боге спросил. Вот вы в него не верите. Оба. Где-то в глубине души, но это не считается. А я верю.

- Ты ж сам сказал... - начал было Володя.

- Что не иудей. Но это не значит, что бога нет, и я в него не верю в принципе. Просто моя вера - это именно ВЕРА, а не ритуал или церемониал. Понимаете?

Пацаны кивнули.

- Так вот, бог создал меня по своему подобию. Наверное, это не просто так? Для чего-то же он это сделал именно таким образом, а не иначе? И я долго думал: а для чего?

Потом понял - для того, чтобы мы выполняли работу, до которой у него руки не доходят! Мы, смертные! Потому, что мы тоже боги! Пусть мы маленькие и слабые, но нас много! И вместе мы можем многое, очень многое!

Только не все это понимают, забыли. Погрязли в своих скотских желаниях и думают, что таким и должен быть мир!

И вот когда бог призовет меня, ему плевать будет на такую фигню, как моя вера, ритуалы, которым я поклонялся, крестился или пятикратный намаз делал! А может на площадях 'Харе Кришна' кричал! Он просто спросит меня по делам, а я буду стоять и слушать укоры: 'Слава, почему ты убежал от тех испытаний, которые я тебе послал? Я хотел, чтобы ты стал сильнее, закалился и исполнил свой долг! Долг не какого-то избранного, а каждого порядочного человека!'

- Самого простого человека, пацаны! Настоящего мужчины! И религия тут совершенно не при чем!

Славик сделал паузу. Ребята были загружены - и это слабо сказано. Повесили головы и ловиликаждое слово. Да, резкий переход от Серафимовой концепции дедовщины к вещам сугубо философским!

- Может, вы ни во что не верите, это ваши проблемы. Пусть, считаете даже, что мы произошли от обезьяны - то же самое. Но мне кажется, все мы - боги. А значит, все мы можем менять этот мир. И ты, и ты, и я. И все люди. Но некоторые ХОТЯТ это делать, осознают, что могут и ДОЛЖНЫ, а некоторые предпочитают жить как быдло, как бараны, как животные! Им ничего в этой жизни не надо, лишь бы желудок свой набить! Такие по трупам пройдутся и не задумаются - главное, чтобы им хорошо было, лишь бы кошелек набить да хлеб маслом намазать! А я так не могу!

Славик выдохнул и опустил голову.

Володя почему-то вспомнил ребят из своей группы. 'Буржуи они!' Да, Стас совершенно прав. Внешне вроде хорошие, даже добрые, но... Какая-то червоточинка во всех. Макс хоть и лицемерит, но делает это честно - дескать, вот какой я! Мне только деньги подавай! А те же Жорик и Леший? Ведь у них лицемерие за маской внешнего благообразия или пофигизма спрятано! А это куда хуже.

Серафим тоже многое вспоминал. На его веку хватало тех, кто живет для себя. Именно сейчас, сидя здесь, он отчетливо понял, почему не хочет никуда возвращаться. Понял, почему не может принять этот мир таким, каков есть. Потому, что это НЕ ЕГО мир!

Потому, что все эти годы он пытался мириться с ним, подстроиться, но даже пройдя пекло войны этого сделать не получилось. Да, последние несколько дней он подсознательно сам искал приключений, драк, опасностей, круто нарывался, именно потому, что не хотел больше так жить, как жил до призыва. По скотски. Заботясь только о своем ненасытном желудке. И безбашенно кинулся в драку, зная, что та может стать для него последней, но с мыслью, что напоследок избавит мир хоть от нескольких моральных уродов. Черт возьми, где же он раньше был, этот Гоблин?! Почему они раньше не встретились и просто, вот так, не посидели, поговорили? Все обсудили и расставили по полочкам? Где же они раньше были, эти простые ребята, дошедшие до такой простой мысли?

- Нет, пацаны, я не хочу бежать и прятаться в райском мирке. - Между тем продолжил Славик. - Пройду свои испытания здесь, в России. Потому, что убежать может каждый, но только настоящий мужчина сможет остаться и принять бой.

- А если сломаешься, не пройдешь? - ошеломленно, но с уважением спросил Володя.

- Значит слабый! Просто слабый! А какая разница, здесь быть слабым, или там?

Молчание

- Нет, или сломаюсь, или пройду. Третьего не дано!

- А что ты реально-то можешь! Спаситель хренов! - вскочил и заорал Серафим, вдруг взорвавшись.

- Не много. - Ответил Славик спокойным голосом. - Совсем немного. Ну, так от меня много и не требуют! Только то, что по силам!

- Ну, например? - продолжал орать Серафим.

- Например, троих пацанов к себе не так давно переманил! - повысил голос Славик, зло зыркнув исподлобья. - Так же, как и вас сегодня! Теперь они не по подъездам анашу курят, и не колются на блатхатах, а железяки строгают, а потом ими машут!

- Да, немного! - так же резко вскочил он и заорал он Серафиму в лицо. - Я бы даже сказал, что мало! Но когда меня в свое время спросят, я отвечу, что три, понимаешь, ТРИ(!!!) души вернул в нормальную жизнь! А что скажешь ты, солдат? Что, кроме парочки свернутых челюстей, хорошего сделал ты в своей жизни?

- Да я на войне знаешь сколько всяких подонков... - зарычал тот, глаза его налились бешенным огнем.

- А ты не говори про войну! - продолжал орать Славик. - Сам сказал, долг отдавал! Что сделал ты в обычной, нормальной жизни? Такого, чтобы стоять потом, и спокойно смотреть Ему в глаза? Ты ведь уже сейчас думаешь, как выжить, прогнуться под кого-то, и прогнуть под себя других, урвать свой кусок, да? А не думал, что может быть, и тебе послали испытания, чтобы закалить, а ты раз - и лапки кверху?

- Нет. - Притих Серафим, присаживаясь назад.

- А почему мне тогда это предлагаешь?

Солдат молчал. Славик вымученно опустился на свое место. Опять повисла предгрозовая пауза, но напряжение явно начало спадать.

- А если его нет, никакого бога? Что тогда? - издевательски бросил Володя.

- Бог есть! - усмехнулся Славик. - Он в твоей душе! Он в душе каждого из нас! И мне плевать, есть ли он кроме этого где-то еще!

Воцарилось молчание.


* * *


Она - избранница. И должна нести добро людям. Но как же не хочется нести его некоторым из них!

Иван. Что делать с ним? Развестись она не может. Убить его не даст. Но и смотреть на него, терпеть рядом - сил нет.

Заговоры, интриги... С ними сложнее. Но она справится.

И что вообще надо делать, чтобы помочь светлой богине? Вот жила она раньше, горя не знала. А теперь?

Хотя, жрец ясно сказал, избранные - обычные люди, и должны поступать как обычные люди. Например, мать. Ведь у нее были такие же волосы! И она разбудила отца! Илия чувствовала, что тот живой, что не может Любомир 'спать'! Он добрый и ранимый! Просто королю нельзя быть слабым, а в душе это обычный человек! И сделал этот человек для страны столько добра, сколько не делали предшественники за много-много поколений! Неспокойное спокойно, везде мир, лорды под присмотром, народ счастлив. А каких-то тридцать лет назад все было иначе!

Значит, надо просто оставаться собой и не думать о проблемах богини? В конце концов, жреческое 'будить' - довольно абстрактное определение, и что в себя включает, как именно делает это Илия - он не сказал.

А пути богов неисповедимы!

Значит, она должна просто быть собой и решать свои проблемы. Только и всего. Но решать их по совести, не противясь живущей внутри божественной сущности, делая все возможное, чтобы было так, как подсказывает сердце. Это - ее путь, как избранной. Остальное на совести богини.

А сердце сейчас говорит о том, что отец не прав. Сильно не прав. Уничтожать целый город из-за политических интересов, отдавать на разграбление возможных (в будущем) мятежников - не правильно. Но и неправильно и проливать кровь ее законного муженька ради великой цели блага королевства. Нельзя это делать - и все тут! А отец попытается, обязательно попытается! Да, иногда он слушает ее, иногда делает, как она просит, но запросто может сделать и наперекор, даже не уведомив, что собирается так поступить. А в ее случае он предупредил, что сделает.

Но у нее есть неделя. Неделя до того, как Иван умрет. Она не сможет помешать, тайная канцелярия - запретная территория, и там работают профессионалы. Предугадать, где именно они нанесут удар, почти невозможно. А значит, надо думать.

От мыслей ее отвлекла медленная и лиричная музыка, убаюкивающая, заставляющая плакать. Сама того не замечая, принцесса вышла на пересечение Тележной и Ткацкой. А это две большие улицы, дальше переходящие вместе с переулками, проулками и дублерами в целые ремесленные кварталы. На их пересечении всегда полно народу, чем и пользуются местные менестрели

Протолкнувшись через толпу, краем глаза заметила вдалеке нескольких телохранителей. Нет, в массе народа их не видно, никто и не подумает, что вон тот и вон тот человек имеют какое-то отношение вот к этой девке, но рожи охранников уже настолько примелькались, что Илия многих знает в лицо, хотя канцлер часто меняет состав ее отряда. Впереди, окруженный стоящими полукругом, радиусом метров десять, людей, высокий крепкий человек лет сорока с правильными чертами лица и не обделенный физической силой, играл на мандолине. Отсюда до нее доносились лишь обрывки мелодии, и принцесса решилась подойти поближе. Музыка была ее тайной страстью, она всегда старалась выбраться из дворца и посмотреть выступления заезжих менестрелей. А этого Илия узнала, видела раньше. Кажется, на Новый год, в первый день весны, день великой Итоны. Да, точно, на помосте Арочной площади!

Тем временем музыка стихла и менестрель обратился к толпе:

- Следующую песню я посвящаю всем, кому плохо: кто готов сорваться и рухнуть вниз. Никогда не отчаивайтесь, все будет хорошо! Придет ваше время, поменяется ветер, и вы взлетите высоко в облака, оставив внизу все проблемы и невзгоды, лишь со смехом вспоминая их!

Толпа загудела. Да, тот самый менестрель. Он уже не однажды выступал в столице. И сколько она помнит разные концерты, а их Илия посетила практически все, только этот человек мог разговаривать с толпой, добиваясь почти дружеской реакции. Хотя менестрелей здесь, в Стольном Граде, много, народ давно уже привык к развлечениям и расшевелить его трудно. Это не какое-то Приграничье, тут культура! Чтобы здесь завести людей надо очень сильно постараться! Но у этого человека получалось. 'Мириэль' - всплыло имя музыканта из глубин сознания. Принцесса улыбнулась.

Между тем, Мириэль взял в руки лютню и заиграл мягкую и нежную лиричную мелодию. Рядом с ним встала девчонка лет шестнадцати, и начала подыгрывать на скрипке. Получилась потрясающе! Грустная мелодичная лютня в паре со звонкой плачущей скрипкой. Да и сама музыка! Такой Илия еще не слышала! Она подхватывала тебя с земли и уносила вверх, вдаль, будто на крыльях грустного и печального ветра. Музыкант запел низким хрипловатым голосом, который также идеально подходил под эту песню.


Кружит Земля, как в детстве карусель.

А над Землей кружат Ветра потерь.

Ветра потерь, разлук, обид и зла,

Им нет числа, им нет числа!

Им нет числа - сквозят из всех щелей,

В сердца людей, срывая дверь с петель,

Круша надежды и внушая страх,

Кружат ветра, кружат ветра!


Великолепно! Принцесса заслушалась и перестала обращать на что бы то ни было внимания. Сейчас мир состоял только из нее, музыканта и девочки скрипачки. Все остальные, люди вокруг, отряд телохранителей, толпа народа - исчезли, отодвинулись куда-то далеко-далеко в стороны.


Сотни лет и день и ночь вращается

Карусель-Земля,

Сотни лет все ветры возвращаются

Hа круги своя.


Да что же это такое! Как будто знаки свыше! Один за другим! Может быть, боги, действительно, ее любят? И посылают свои откровения, намекая, чтобы она не отчаивалась? Наверное, так. Значит, она теперь просто не имеет на это право - отчаиваться!


Hо есть на свете ветер перемен.

Он прилетит, прогнав ветра измен,

Развеет он, когда придет пора

Ветра разлук, обид ветра!

Сотни лет и день и ночь вращается

Карусель-Земля.

Сотни лет все в жизни возвращается

Hа круги своя.


Меж тем к ней подошел идущий по кругу мальчик лет двенадцати, протягивая большую шапку, в которой звенели горсти медяков и даже мелкие серебряные монеты. Он увидел, как заворожено Илия слушает песню, и улыбнулся. Принцесса немного засмущалась и потянулась за кошелем. Капюшон, так долго удерживаемый рукой, нечаянно сполз.

А, пускай! Надоело прятаться! Тем более, здесь, в рабочих кварталах, где никто не знает ее в лицо! А волосы... Не одна она с белыми волосами ходит, блондинок в городе - тысячи! А что оттенок... Так современная магия и не такой цвет создаст! Вон, бывшие фрейлины ее щеголяли и голубыми, и розовыми, и даже фиолетовыми лохмами! Так что нет смысла скрываться!

Точно, никто не оглянулся, никто не посмотрел в ее сторону. Лишь рядом стоящий мужик, по виду - небогатый ремесленник, смерил ее безразличным взглядом.

Илия достала из кошеля золотой и кинула в шапку пареньку.

Много? Да, многовато. Очень многовато! Но она никогда не жалела денег на хорошую музыку, берущую за душу. А сегодня песня была именно такова, переворачивала все ее существо вверх тормашками. Тот же мужик недовольно, с примесью недоумения, зыркнул, но лишь пожал плечами. Дескать, у богатых свои причуды. Глаза же мальчишки блеснули: золотыми народ их явно не баловал. Между тем, менестрель закончил длинный проигрыш, и снова запел, но в этот раз девушка-скрипачка запела вместе с ним. Ее голос оказался чистым, как слеза младенца, и дуэтом песня зазвучала еще живее, жизнеутверждающе. Это была песня, полная надежды на лучшее.


Завтра ветер переменится!

Завтра, прошлому взамен,

Он придет, он будет добрый, ласковый

Ветер перемен!


Менестрель закончил петь и поклонился. Скрипачка поклонилась вслед за ним. Мир снова сдвинулся и ожил, приобрел звуки и краски. Толпа захлопала.

- Великолепная песня! - восторженно обратилась Илия к мальчишке. Тот зарделся и высоко поднял нос. А еще, наверное, посчитал, что богачка, кинувшая целый золотой, имеет права знать 'страшную тайну', и придвинулся поближе, произнося заговорческим полушепотом.

- Это лучшая песня отца, благородная госпожа!

- А много у него таких, лучших песен? - усмехнувшись, спросила принцесса. Парень был приятным, производил положительное впечатление. Так и хотелось просто постоять и поболтать. Несмотря на толику хвастовства в глазах, от него будто волнами в стороны расходилась доброта. Как отвыкла она от них, доброты и простоты, от честного изъявления чувств, живя в своем мерзком дворце!

- Много! - закатывая глаза, покачал головой паренек. - Но эта - лучшая из лучших!

- Почему? - рассмеялась она на его ужимки.

- Это песня, которую подарила ему мама!.. - Полушепотом продолжил паренек.

- Ваша мать - тоже менестрель? - Илии становилось все интереснее и интереснее.

- Нет. - Парень вдруг смутился и опустил глаза.

- Но она придумала такую замечательную песню!

- Это не она придумала. Она подарила! - возмутился тот и прикусил язык.

- Значит, она подарила ему чужую песню? - не понимала принцесса.

- Да нет же, все совсем не так!..

- Что тут происходит? - к ним приблизилась девушка-скрипачка. - Что вам нужно? - обратилась она к Илие, смерив внимательным недовольным взглядом.

Та ответила таким же, окинув девушку с ног до головы. Да, небогато одетая, но и не сказать, что совсем бедно. Скорее добротно, прочно, что не удивительно при кочевой жизни менестрелей. А еще, у той была хорошая фигурка и густые темно-русые волосы. Такие девушки очень нравятся мужчинам! И было в ней еще что-то, твердость, уверенность в себе, рядом с которой принцесса почувствовала себя глупой маленькой девочкой.

- Госпожа спросила про песню... - обернулся к ней мальчишка, как бы извиняясь. - Она кинула нам целый золотой!

Выражение лица девушки изменилось. Если до этого она смотрела скорее враждебно, то теперь глянула так, как смотрят купцы в лавке на богатого покупателя. Но без купеческого подхалимажа и подобострастия, мысленно отметила принцесса.

- Расскажите про нее? - извиняясь, попросила Илия, склонив голову набок. Девушка подумала, вздохнула, затем нехотя выдавила:

- Когда наша мать уходила, она оставила отцу в подарок эту песню. Это все, что у нас осталось от нее. - И горько скривилась.

- А кто ваша мать? Куда уходила? - любопытство принцессы никогда не знала границ, а теперь, когда соприкоснулось с чужой, хоть и маленькой, но тайной, просто разъедало душу.

- Не знаю. - Пожала плечами девушка. - Знаю только, что она не могла с нами остаться, хотя очень хотела.

По вмиг погрустневшему лицу Илия поняла, что дальше расспрашивать девушку не стоит. Ее вопросы несут боль, а делать больно замечательным и добрым людям - не хорошо.

- А почему ваш отец...

- Ложись!..

Следующие несколько секунд размылись, превратившись для принцессы в один миг. Она увидела расширяющиеся от ужаса глаза девушки. Затем почувствовала воздушный толчок в спину, и тут же рядом на мостовую упал раскаленный арбалетный болт.

Маленький. Стальной. От миниатюрного гномьего арбалета. Такой, какой используют ее телохранители. И этот болт горел!

- Бежим! - девушка подхватила за плечи брата и потащила в сторону. В толпе кто-то завизжал, раздались крики.

Илия обернулась. Один из ее охранников стоял метрах в двадцати и поднимал на нее взведенный арбалет. В углах его губ играла торжествующая улыбка.

В голове принцессы было пусто. Абсолютно. Она видела, как медленно поднимается смертоносная игрушка, как смеются глаза тайного стража. Может, надо было бежать? Наверное, да. Бежать, прятаться, уходить с линии огня, загородившись кем-то или чем-то, но все это пришло гораздо позже. А пока она недоуменно, как завороженная, смотрела на сияющий смертоносный наконечник и ни о чем не думала. Вот, сейчас охранник нажмет на курок, щелкнет тетива, болт сорвется и быстро, с неуловимой для глаза скоростью, полетит прямо ей в грудь...

Резкий толчок вывел из состояния ступора. В следующий момент Илия ощутила себя падающей на землю, сбитой с ног чьим-то мускулистым телом.

Испугаться она не успела. Удар, боль в затылке, а затем на мгновение мир померк.

...Она лежала спиной на булыжной мостовой. Сверху, обняв ее и придавив к земле, лежало большое мужское и очень тяжелое тело. Секунда. Вторая. Полминуты. Ничего не происходило. Наконец, превозмогая боль в затылке, Илия подняла глаза.

Так и есть. На ней лежал какой-то мужик. Точнее, юноша. Да, молодой сильный юноша, лет двадцати. На нем были белая грязная рубаха и кожаный жилет, какие носят подмастерья. Зажмурившись, он часто-часто дышал и мелко трясся, уткнувшись лицом в ее плечо.

И только тут принцессу пробило, будто магической молнией: она жива!

Этот юноша сбил ее с ног и закрыл своим телом от выстрела ее же собственного охранника!

И он тоже до сих пор живой!!!

- Ваше высочество в порядке? - раздался голос сверху.

Юноша открыл глаза и практически скатился с нее, хлопая безумными глазами. Наверное, сам не верил, что жив. Сев прямо на мостовую, он с опаской посмотрел на принцессу, приходя в себя от шока.

Илия тоже присела и принялась стряхивать пыль с волос. Над нею чуть сзади стоял командир телохранителей, но оборачиваться она посчитала ниже своего достоинства. Лишь холодно отчеканила:

- В полном!

Впереди, в десяти метрах, лежал стрелявший в нее тип, смотря в небо стеклянными глазами. Вокруг медленно растекалась лужа, крови, а из горла его торчал маленький кинжал.

- Расходись! А ну, расходись! Это дело тайной канцелярии! - отгонял зевак от трупа другой боец охраны. Слово 'тайная канцелярия' действовало лучше, чем магия, вмиг отбивая охоту у обывателей поглазеть на халявное зрелище. Толпа недовольно отхлынула и продолжила заниматься своими делами. Идущие мимо люди благоразумно обходили тело и тайных стражей на большом расстоянии.

- Простите, ваше высочество... Не уследили... - промямлил командир охраны.

- Да, пересечение Тележной и Ткацкой! Да, покушение на ее высочество! - орал меж тем в амулет связи четвертый боец. - Нет, конечно! Разумеется, жива! Да, мага и криминальную группу! Разумеется, срочно! Да вы вообще, блин, там все поохрене...

Илия осмотрела себя, ощупала руками.

- Я не ранена?

- Некрас промахнулся. Вон болт. - Командир указал вдаль, за нее.

Смертоносный снаряд воткнулся в землю, расщепив камень мостовой, в двух десятках метров дальше по линии огня. Она прикинула в уме расстояние до тела несостоявшегося убийцы, угол падения...

- Он прошел чуть выше, надо мною? Да?

Командир кивнул.

- Это чудо, что вы не пострадали! Простите нас, ваше высочество... - с мольбой в голосе запричитал командир.

Илия ему сейчас не завидовала! Что будет, когда отец обо всем узнает! А ему, наверное, уже доложили! Они на пару с канцлером так отымеют беднягу!.. А потом еще и лично канцлер добавит, объяснит, какие позы есть в Книге Любви, и покажет, как ими пользоваться!

Но зла на телохранителей она не держала, хотя и понимала, что произошедшее - всецело их вина.

- Мы даже подумать не могли, что кто-нибудь из нас!.. Может!.. В вас!.. Все же по сторонам смотрели, толпа все-таки... Команда, доверяли друг другу... А он!.. Хорошо, Ждан его ножом из рукава, еле успел...

Ничего Ждан не успел! Болт шел ей точно в грудь! А спас ее этот юноша, медленно пытающийся сейчас отползти в сторону, вовремя поваливший на землю! И накрывший сверху собственным телом! И только потом кинжал Ждана, что-то говорящего сейчас в амулет магической связи, нашел горло убийцы, не дав тому изменить направление выстрела! Возможно, стрелявший успел перевести прицел в спину юноше, но вонзившийся в горло кинжал чуть сбил его вверх, только поэтому тот и остался жив, но вину тайной стражи это не умаляет. Их работа - просчитывать ВСЁ!!!

- Почему он это сделал? - она кивнула в сторону убийцы.

- Не знаю, ваше высочество! Я доверял ему, как... - командир в сердцах махнул рукой. - Как сыну!

- Следователи разберутся. - Убрал амулет Ждан и тоже принялся отгонять зевак.

Илия вытянула ноги чуть вперед, чтоб было удобнее, и попыталась, наконец, осмыслить произошедшее без эмоций.

1) Ее пытались убить.

2) Не так. ЕЕ! ПЫТАЛИСЬ! УБИТЬ!!!

3) И сделал это личный телохранитель, тайный страж, отбираемый в отряд лично канцлером!

Нет, вины канцлера в этом может не быть, это еще ничего не значит, но факт: заговорщики, на которых намекал отец, имеют свои рычаги даже в святая святых безопасности королевства! А это уже сам по себе повод удариться в панику!

Да что же это происходит на свете? Что она всем им сделала? За что ее так?

Илия почувствовала, что по щеке текут горячие детские слезы обиды. Захотелось постыдно разреветься, просто, от души. Но нельзя! Она - будущая королева! А королевы не плачут! Отставить! Убрать мокроту!

Всхлипнув, попыталась задушить влажный поток. Годы тренировок сделали свое дело - начало получаться. Но из глаз уже вырвались две предательские дорожки.

- Ваше высочество!.. Не плачьте!.. Все будет хорошо... - пролепетал на какое-то время забытый юноша.

'А ведь я его даже не поблагодарила!' - словно молнией ударила ее мысль.

'Стоп, Илия, так нельзя! - попыталась она сосредоточиться и успокоиться. - Ты можешь впасть в трижды истерику, но только наедине с собой или близкими! А с подданными нужно всегда быть твердой, уверенной в себе и отзывчивой! И всегда вовремя награждать тех, кто это заслужил!'

'Иногда обычное теплое монаршее слово - лучше и ценнее десятка орденов и перевязей!' - вспомнились слова наставника, учителя психологии.

- Спасибо тебе. - Пробормотала она, подняв взгляд на юношу, и покраснела от смущения. - Спасибо, что спас мне жизнь. Скажи, кто ты и как тебя отблагодарить?

- Я Франсуа, отрок королевской дружины, ваше высочество! - испуганно глядя на нее, ответил тот.

- Франсуа? - удивилась Илия.

- Мой отец родом из земель франков, ваше высочество... Он воевал в последнюю султанатскую, ваш дед лично наградил его!

Все, понятно. Детей героев часто берут в королевскую дружину. Правда, дальше рядовых воинов они не поднимаются, но для выходцев из народа и это считается честью.

- Я видел вас. Дважды... Вы выезжали с батюшкой на охоту. Потому узнал, когда у вас капюшон того... И когда этот... - кивок на тело убийцы - ...Поднял арбалет, я прыгнул... - юноша смущенно залился краской. - Простите, я такой неуклюжий...

Илия непонимающе на него смотрела, и чуть не расхохоталась в лицо, сдержав себя в последний момент. Она поняла причину смущения парня. Он только что лежал на НЕЙ, самой принцессе! Лежал и обнимал! Да, вот это ситуация! Нарочно ведь не придумаешь!

Стоп, хватит! Смущать юношу, спасшего тебе жизнь - последнее дело! Надо решать, что делать, не ввергая его в краску!

- Вы поступили мужественно, отрок Франсуа! - высокопарно произнесла она. - Ваш поступок достоин истинного витязя!

Она протянула руку. Юноша тут же вскочил и помог ей подняться.

- Стой, повернись.

Осмотрела его спину. Да, можно сказать, Франсуа родился в рубашке. Болт коснулся его, рассек кожаную жилетку, проделал в плоти спины большую кровоточащую борозду, и не задев ни единой кости, промчался дальше.

- Мага-целителя вызвали? - обернулась она к держащему переговорный амулет Ждану.

- Так точно, ваше высочество! - вытянулся в струнку тот.

- Сейчас придет маг и осмотрит тебя. Если болт был отравлен - тебе угрожает большая опасность.

- Вряд ли, ваше высочество. - Возразил начальник охраны. - Гномий арбалет - оружие само по себе смертоносное. Любой выстрел бьет наповал, а Некрас стрелять умел! Яд же - оружие другого плана. Ему незачем было так перестраховываться, держа в руках стопроцентно смертоносную игрушку!

- Но мы все равно дождемся мага и послушаем, что тот скажет. - Отрезала принцесса. Стражник лишь развел руками - дескать, он не против, и против никогда не был.

- А что ты делал в городе, отрок Франсуа? Как оказался в этом месте в самое подходящее время? - решила она сменить тему. Хватит о покушении, и так голова болит. Все, что надо - выяснят маги-криминалисты, они люди опытные.

- Увольнительная у меня. По делам шел... - покраснел юный воин. Илия поняла, какого рода у него были дела, и снова чуть не засмеялась. Эти дела стоят там, чуть дальше по Ткацкой, на пересечении с Кожевенной. В рядок так стоят, аккуратненько, клиентов ждут...

- А тут этот менестрель! Хорошо играл! Остановился послушать...

- Да, менестрель хорошо поет. - Согласно кивнула принцесса. - Кстати, а где он?

- Так ведь, убежали, ваше высочество! - ответил доселе молчавший тайный страж, отгоняющий толпу. - И он, и пацан с девкой! Тут после выстрела сразу народ как забегал, как забегал! Как кровь увидели, многие деру дали!

Илия задумалась и попыталась просчитать ситуацию. Ладно, от второго болта ее спасли боец Ждан и отрок Франсуа. Но был еще и первый выстрел! Она чувствовала удар воздушного потока, как будто пружинящего арбалетный болт. И само смертоносное орудие, горячее, раскаленное, упавшее почти под ноги!

- Здесь где-то должен быть еще один болт. Вот он. - Она нашла и подняла с земли уже остывший холодный снаряд. Тот был покрыт тонкой пленкой копоти и немного оплавлен. - Что произошло?

- Не знаю, ваше высочество. Следствие уже едет. Они маги, выяснят... - ответил командир, беря болт из ее рук.

- Вы когда-нибудь такое видели?

Страж отрицательно покачал головой.

- Он горел! Когда упал рядом - он горел! - воскликнула она, заново переживая тот момент.

- Это боги защищают вас, ваше высочество. - Задумчиво проговорил начальник стражи.


* * *


- Вот такое я говно! - Володя закончил свою историю и опустил голову.

Пацаны сидели, недовольно качая головами. Серафим взял бутылку и начал разливать.

- Ну, вздрогнули!

Чокнулись. Выпили.

- Ты, студент, говно не потому, что так поступил! - сказал он, морщась. - А потому, что сидишь здесь, как мудак, и ноешь, вместо того, чтобы позвонить и извиниться!

- Я не буду извиняться! - насупился Володя.

- Че, гордый слишком?

- Может и гордый!

- Но ты же сам говоришь, что не прав! - криво усмехнулся Славик.

- Ну и что? В чем-то прав, в чем-то не прав...

- Вот за это второе 'чём-то' и извинись. - Пронзил взглядом Серафим. - Жизнь, брат - сложная штука, не всегда нам тут сладко! Но это не значит, что мы должны поступать, как скоты!

- Вов! - вздохнул Славик. - Даже если ты и прав, и все так и было, это не дает тебе права обижать единственного близкого человека, который тебя любит и о тебе заботится. И действительно, не тебе судить!

Володя насуплено молчал.

- И если она что-то делала не так, то не от нелюбви к тебе, а наоборот, стараясь, как лучше!

- Да, знаю я все! - взорвался Володя. - Но извиняться не буду!

- А надо! - нехорошо посмотрел на него Серафим. - Напакостил - убери!

Славик же хмыкнул и принялся спокойно разъяснять прописные, как он считал, истины.

- Ну, вот, смотри, я с мамкой в ссоре. Из-за фигни. И что? Кому легче стало, что оба уперлись, характер показываем? По вопросу, выеденного яйца не стоящего! А у тебя...

- Да что у меня?! - вскричал Володя. - Ты знаешь вообще, что у меня?

- Знаю! - рявкнул Славик. - Знаю, что ты мажор! Вырос на всем готовом, на мамкиной шее, а теперь сидишь и понты колотишь! Какой весь из себя бедный и разнесчастный! Обидели его!

- Да ты на себя посмотри! Сам-то какой?

- Нормальный я, студент, нормальный! А ты - придурок!

- Слышь... - Володя вскочил, сжав кулаки, но тут же опустился на место, опрокинутый железной лапой Серафима.

- Передо мной дилемма была: еду я в совершенно чужую и чуждую страну, бросив все, или не еду. Я не поехал. Это мое право! И после этого ни у кого копейки не попросил! Как живу - так и живу! Жрать нечего - голодаю! Работы нет - связи поднимаю, ищу, барахтаюсь! Потому, что это мой выбор! И я никому не сделал им плохо!

Ты же - на печи сидишь, что тот Ильюша, и внимание к себе повышенное требуешь! Сын Звезды, блин! Так Ильюша-то хоть землю Русскую защищал, а ты просто на шею сел и ножки свесил!

- Я тоже зарабатываю! Шабашки сбиваю!

- Себе на карман! И продолжаешь сидеть на чужой шее!

Володя стушевался. Все-таки совесть - страшная штука. Против нее не попрешь.

- Короче! - Славик вытащил трубу и положил перед парнем. - Звони!

- Прямо сейчас? - поднял обреченные глаза тот.

- Прямо сейчас!

- Не буду! - Володя совсем по детски сложил руки перед грудью в отрицающей позе.

- Из принципа?

- Да, из принципа! И вообще, че вы лезете ко мне в душу? Я со своими проблемами сам разберусь!

- Все ясно. - Солдат поднялся и поманил Володю. - Слышь, студент, пойдем, что-то покажу.

Тот нехотя вылез из-за стола.

- Ну, чего?

- Вот, Видишь? Вон там! - и рукой указал вдаль, за окно.

- Где?

Серафим резко, с разворота ткнул Володю под дых пудовым кулачищем. Тот хватил воздух ртом и начал беззвучно оседать, выпучив глаза. Солдат взял его за грудки и прижал к стене.

- А сейчас ты возьмешь трубу, позвонишь и извинишься!

- Не... Бу... - пробормотал Володя, пытаясь вдохнуть кислорода.

- Знаешь, я до армии таким же придурком был. Упертым, как бык! И очень-очень глупым! Сколько дров наломал, аж вспоминать противно! Так что давай, братуха, не ерепенься! Надо! Поверь, ты мне еще потом 'спасибо' скажешь!

- Пшшшел ты...

Снова удар. Володя согнулся в три погибели. Серафим спокойно и безучастно смотрел на его попытки разогнуться.

Володя поднялся. Из глаз парнишки текли злые слезы.

- Тыыы!..

Удар по скуле. Не сильный, но чувствительный, деморализующий. И снова под дых, но тоже слабее, в довесок.

- Давай, братуха! Бери телефон и звони! Я ж для тебя стараюсь! - Серафим говорил нежно и ласково, будто с ребенком разговаривал. Ну, сама любезность! - А для друзей я готов на все!

- Иди ты!..

Удар. - Володю снова отбросило.

- Надо будет - до утра буду воспитывать! Пока не воспитаю! Давай, бери телефон!

- Казззе... - шептал тот, поднимаясь.

Боковой в ухо.

Поздоровавшись в полете лбом с холодильником, Володя мешком рухнул на пол.

- Ну, что же ты такой упрямый? Честное слово, студент, давай, прекращай! Я ж не со зла! Я ж добрый! Просто хочу, чтоб ты дело сделал! Хорошее! Правильное!

Его рука дернула вверх поднимающегося парня и кулаком опрокинула к стенке.

- Ну что, продолжить, или все-таки повзрослеешь?

Солдат дал пару минут, чтобы прийти в себя. Володя через силу задышал, взгляд его, залитый пеленой ярости, сменился задумчивым выражением. Видя, что клиент готов, Серафим отпустил его и пошел на свое место, говоря, как бы ни к кому не обращаясь:

- Взрослым, братуха, быть трудно, поверь! Куда проще на улице кулаками махать от дурной башки! Но надо, понимаешь? НАДО!!!

Володя долго молчал. Затем насуплено выдавил:

- Хорошо!

Затем взял со стола Славикову трубу, и, сгибаясь, держась за живот, пошел в другую комнату, попутно набирая номер.

- Радикально! - потянул обалдевший от развернувшегося действа Славик.

- Зато действенно! - Серафим взял бутылку, в которой на дне еще что-то плескалось, и разлил коричневую жидкость себе и ему. - Молодой еще, зеленый. У нас таких быстро воспитывают! Ну, за все хорошее! Чтобы мы никогда не делали вещей, за которые потом станет стыдно!

Выпили.

- Сам-то теперь что думаешь делать? - спросил Славик, ставя фужер. Солдат поморщился.

- Не знаю. Домой не хочу. Неча мне там ловить. Да и не ждет никто. А раз не ждет - какая разница куда идти?

- Ну, оставайся тут, если понравилось? - хитро усмехнулся собеседник.

- Не то, чтобы понравилось, просто... А, ну его! - махнул солдат рукой. - Почему б и не здесь?

- С работой я помогу. - Продолжил Славик. - На первое время. Дальше сам крутись. Чисто, чтоб зацепиться. А может, в Москву хочешь? Наши почти все туда едут!

- Не-е, манал я ту Москву! Там-то точно никому не нужен! - усмехнулся солдат. - Да и зацепиться тут проще. А потом, и правда, видно будет.

- Ну, вот и славненько! Первое время поживешь у меня, а как разбогатеешь - или съедешь, или снимай хату за деньги. Я не гордый, много не возьму. Но порядок чтоб был! За остальное - договоримся.

- А давай, я сразу за деньги? Типа, в долг? А потом отдам, как заработаю? - с энтузиазмом поднял голову солдат.

- Не-ет! - усмехнулся Славик. - Как заработаешь, так и будешь снимать!

- А че так? - не понял Серафим.

- А чтоб стимул был! Чтоб быстрее на ноги встал! Ладно, наливай еще!

Тот последовал совету.

- Серьезный подход! А если я тянуть буду? С работой? Чтоб не платить?

- И на чужой шее сидеть? - Славик рассмеялся. - Нет, уж ты-то задницу драть будешь, но из ямы быстро вылезешь!

Серафим задумался, опустил голову.

- А ты, блин психолог!

- На себя посмотри! Воспитатель! Макаренко отдыхает! - они оба рассмеялись.


* * *


Кавалькаду она услышала издалека, за несколько улиц. Король гнал во весь опор, как будто от этого могло что-то измениться. Она жива, все позади, но отцовскому сердцу этого не объяснить: ему надо быть здесь, обнять 'свою принцесску', чтобы поверить, что все в порядке, и никак иначе.

Народ задолго до приближения отряда с криками и визгами разбегался, хоронясь под стенами домов - при такой бешеной скачке запросто могут кого-нибудь задавить. И не спросишь ни с кого - сам король!

Завидев дочь, тот пришпорил лошадь, а в десяти метрах от нее поднял на дыбы, гася скорость, после чего бодро спрыгнул на землю и кинулся к ней.

И лишь находясь в отцовских объятиях, Илия расслабилась. Осознание того, что от смерти ее отделяла лишь счастливая случайность, затопило, окончательно сметая все защитные барьеры. И она расплакалась. Позорно, как маленькая, но стыдно ей не было. Объятия этого человека - единственное место в мире, где ей не зазорно быть маленькой девочкой. Где она не сильная и гордая принцесса, наследница одного из сильнейших в мире государств, а простая и слабая девчушка, самая обычная, имеющая право выплеснуть в слезах все свои эмоции, как и сотни тысяч сверстниц.

Свита, ехавшая следом за его величеством, компактно стала в сторонке, старательно делая вид, что ничего не замечает. Маги-криминалисты занялись делом, уйдя в него с головой. Спешившиеся витязи оцепили окружающее пространство, перекрыв обе улицы. Канцлер и еще несколько чинов тайной службы отошли в сторону вместе с ее охраной и принялись что-то обсуждать. Мирослава, Ивана и других людей, которых она не хотела бы видеть, не было. И это просто замечательно!

- Отец, ты так быстро... - всхлипнула она, утирая слезы. Все, миг сентементальности закончился, надо приходить в себя.

- Илия! Дочка! Как я мог не броситься к своему сокровищу, когда услышал такое? - голос Любомира дрогнул.

- Но тебе ведь сказали, что все в порядке?

- Ну и что? А вдруг, они ошиблись?.. - и король снова крепко стиснул ее в объятиях. - После всего, вдруг снова потерять тебя!.. - его затрясло.

Но на то Любомир и был королем - через секунду уже взял себя в руки. Кроме ближайших помощников, людей доверенных и проверенных, никто ничего не заметил. Но главное - дочь поняла, как сильно он переживал.

- Что здесь произошло?

Илия отстранилась и повела отца к месту, где стояли менестрели. Канцлер, следователи и начальник ее группы присоединились, став чуть в стороне, не мешая монаршей семье.

- Вот здесь стояла я. Тут играли они.

- Они?

- Да, менестрели.

- Опять менестрели! Ох, доведет тебя когда-нибудь эта музыка! - покачал головой король, но скорее для профилактики - спорить с дочерью в этом вопросе бесполезно. Все равно она будет бегать на концерты всяких проходимцев. Иногда талантливых, спору нет, но тем не менее... А держать ее силой - значит нажить в лице дочери врага на пустом месте. Нет, делать этого он не будет. А на тайную стражу с сего дня надежды нет.

Но об этом после. А пока дочь в деталях рассказывала ему о покушении и своих чувствах.

- Это тот самый болт, ваше высочество? - спросил один из магов, протягивая ей лежащий аккуратно на шелковом платке обугленный снаряд.

- Да. Вы видели когда-нибудь такое?

- Нет. - Покачал головой криминалист. - Но это, бесспорно, магия. Какая и какой силы - покажет экспертиза, но уже сейчас видно, что немаленькой. Очень немаленькой...

Последние слова предназначались королю и канцлеру. Те кивнули, показывая, что услышали. Да, о такой магии, которая способна отбить летящий с десяти метров в упор болт гномьего арбалета, да еще оплавить и обуглить его, никто не слышал. А это значит, в гильдии магов, и даже в Королевском Магическом университете сегодняшняя ночь будет бессонной. Верховный поднимет на ноги всех, и не только по своему ведомству, чтобы решить эту задачку. Но отчего-то внутри у Илии возникло ощущение, что это будет бесполезно - причину произошедшего они так и не установят. Просто шестое чувство, беспочвенная интуиция, но принцессу она до сего дня никогда не подводила. Впрочем, делиться с магами ею она не собиралась - пускай работают.

- А затем он выпустил второй болт. Я стояла вот так. А вот отсюда прыгнул тот юноша.

- Что за юноша? - повернулся король в сторону беседующего с криминалистами парня.

- Отрок Франсуа, королевская дружина... - вставил слово бледный начальник охраны.

- Он накрыл меня, и болт пролетел выше. Охранник Ждан... - Илия кивнула на стоявшего в стороне своего... Впрочем, уже бывшего своего телохранителя - Успел бросить нож. Вот отсюда. Попал в горло. Потому стрелявший не успел перевести прицел, и я осталась жива.

Принцесса замолчала, выразительно уставившись на задумчивого отца.

- Ну-ну, спаситель! Иди сюда! - поманил парня король после паузы.

Франсуа стоял с самым растерянным видом, обалдело взирая на монарха. Один из ближних витязей стукнул его по спине, выводя из транса, и указал, что надо подойти. Только после этого тот рассеянно приблизился..

- Ты спас жизнь моей дочери, отрок Франсуа! - произнес король. Юноша склонил голову. - И с этого дня достоин называться витязем. На колено.

Парень опустился. Король вытащил меч, положил ему на плечо и произнес ритуальные слова принятия присяги. Юноша ответил, и с этого дня стал не просто отроком, мальчиком на побегушках, а королевским витязем.

Надо сказать, что в отличие от регулярной армии, внутри дружин всегда были и останутся сложные взаимоотношения между воинами. В зависимости от боевых успехов и срока службы, все имеют разный вес, разный статус. Применимо к обычной дружине, это означает разную долю добычи в случае победы, разное жалование, и, конечно, разные обязанности. И отрок - самая низшая, почти бесправная ее часть. Это молодежь, которая учится, и лишь со временем станет опытными бойцами, получив права наравне с остальными. Но каждый, КАЖДЫЙ воин дружины обязан пройти путь отрока. Потому, что, только научившись выполнять приказы, можно научиться их отдавать. И любой, даже очень мудрый военачальник, когда-то, много лет назад, обязательно был бесправным безусым юнцом, чистящим за всеми лошадей, правившим оружие или моющим полы. Даже Мирослав, королевский племянник, в свое время драил нужники (Илия тогда часто бегала его дразнить, может поэтому и сложилась у него к ней такая нелюбовь?) королевских казарм. А сейчас он - ее предводитель, военачальник, но не стесняется тех лет, потому, что не пристало мужу стесняться отрочества.

Но статус витязя, полноправного воина - это совсем иное. Это иные обязанности, иное отношение сослуживцев и начальства. Место за столом на пиру, доля добычи, право голоса во внутренних дружинных делах...

А еще любовь благодарного монарха, а значит, быстрый карьерный рост. Если, конечно, справится с мириадами проблем, которые захотят создать ему завистники (куда ж без них!)

- Поздравляю! - сказал король юноше, когда тот поднялся. - Своим поступком ты заслужил право называться витязем и мужем, но жизнь моей дочери стоит больше, чем простое признание твоих заслуг. Скажи, воин, что хотел бы получить за спасение дочери короля?

Последнюю часть фразы Любомир выделил особо, давая понять стоящим неподалеку придворным, насколько высоко ценится жизнь его дочери, как бы создавая дополнительную защиту. Отец и здесь пытается защитить ее от дворцовых интриг, помочь вылезти из той ямы, в которую завело ее замужество. Илия оценила.

- Я не знаю, ваше величество!.. - юный витязь Франсуа покраснел. - Когда я прыгал, не думал о награде!

- Вот! Вот оно! - король обернулся к придворным. - Вот слова истинного воина! Настоящего витязя! Это вы, лизоблюды, ничего не делаете просто так! Везде ищите выгоду! Тьфу!

Король плюнул в их сторону. Ни в чем не виноватые придворные привычно опустили головы. Подобные выходки были Любомиру не чужды, но он всегда быстро остывал.

- Ну, так что, юный друг? Пожаловать тебе земли, титул? Одарить золотом и серебром? Что ты хочешь в награду?

- Я...

Юноша покраснел еще больше и замялся.

Тут в голову Илии пришла совершенно дикая, невероятно глупая мысль. Но сегодня странный день, день сюрпризов, почему бы и нет?

- Витязь Франсуа, согласен ли ты пойти в мои личные телохранители? - раздался ее голос.

Она еще не успела ничего обдумать, просчитать возможные плюсы и минусы, все последствия, а слова уже сорвались с языка.

Все, теперь поздно думать. Речь произнесена и услышана.

Король, канцлер и притихшие придворные с недоумением воззрились на нее. Сама Илия побледнела, почувствовала, что коленки начинают подкашиваться, но отступать было уже нельзя. Королевское слово имеет свою цену, свой вес. А слово, произнесенное в ТАКОЙ ситуации...

У нее есть охрана. Личная стража его величества денно и нощно стережет ее покой во дворце и на официальных мероприятиях. Воины особой сотни, многократно проверенные и перепроверенные лично самим монархом!

Кроме того, дворец охраняют десятки витязей королевской дружины. Эти тоже считаются элитой, хоть и рангом ниже. Плюс, маги. Плюс, агенты канцелярии. Когда она выходит в город инкогнито - ею занимаются лучшие бойцы королевства, тайные стражи. Лучшие из лучших, потому что в эту стражу вообще попадают только величайшие воины, способные практически на все, а не только умеющие стрелять и правильно держать меч. Профессионалы высочайшего уровня. В свое время ее дед вложил немало денег в охрану королевских особ, а отец усовершенствовал функционирование оной почти до идеала.

Но это еще не все. Есть 'дружина' ее мужа. Да, их не много, Ивановых 'витязей', и боевые качества каждого оставляют желать лучшего (и это слабо сказано), но если ей нужны телохранители именно как мясо, а не рассеянные в толпе агенты, как живой щит от подобных болтов, какие она чуть не получила в упор сегодня, эти дылды годятся как нельзя лучше. Это понимают все, и если она сейчас сделает то, что собралась, это будет прежде всего позор для Ивана.

Но ей плевать. Да, с сегодняшнего утра ей плевать на непутевого муженька и его интересы. Она будет драться за себя! Даже если придется идти на слом вековых устоев!

Потому, что она - будущая королева!

- Отец, я сама награжу юношу, если он согласится. Я хочу иметь собственных телохранителей! - повернулась она к Любомиру, сверкая очами. Как выяснилось сегодня, работа безопасности далека от идеала. Все это понимают и на это надо давить. Отказать сейчас отец не посмеет.

Действительно, король вздохнул и молча развел ладони.

- Юный витязь, ваше решение? - перевела принцесса взгляд на паренька. Да, хоть он и силен, жилист, но невысок, и создает со стороны какое-то слабое впечатление. Впрочем, обманчивое, она уже убедилось. Да и сила - не главное достоинство телохранителя, а высокий моральный дух у него есть. Остальное со временем приложится.

- Согласен, ваше высочество! - на едином дыхании ответил тот, бегая из стороны в сторону горящими безумными глазами. - Я согласен!!!

Да, глаза его блестели, а в уголках губ играла довольная улыбка. Но улыбка эта была скорее ошарашенная, по-крестьянски простецкая, потому мысль о злом умысле при покушении принцесса сразу откинула. Просто хочет человек быть телохранителем будущей королевы, что с того? Молодой и недурной собой особы! Что тут плохого для молодого же и амбициозного воина? Сумасшедший карьерный взлет, мечта любого отрока! Но до этого аспекта вопроса Илии дела не было, юноша - герой, и на ее взгляд заслужил такое право.

- Но он не может быть телохранителем! Он не знает, что должны делать телохранители, и все прочее... - попробовал протестовать отец, но вяло, скорее, для порядка.

- А для чего нам канцелярия? Пусть учат! - Илия с прищуром обернулась к низенькому полному человечку, стоящему в стороне от всех, но видящего и слышащего всё вокруг. Человечку, которого боится каждый разумный житель королевства, кроме, пожалуй, ее, отца, да еще Миланы.

Канцлер незаметно пожал плечами, лезть в подобные вопросы - не его дело. Король же, не видя поддержки в лице старого друга, сдался.

- Хорошо.

И протянул дочери меч.

- На колено, витязь Франсуа! - со всем возможным пафосом воскликнула она. Юноша опустился, склонив голову. Положив меч на его плечо, как делал несколько минут назад отец, Илия продолжила:

- Клянешься ли ты защищать меня, наследную принцессу государства Неспокойного Илию Любич, от всех напастей и ненастий, зримых и незримых, не щадя живота своего?

- Клянусь!

- Клянешься ли ты...

...Король, свита, маги и воины, затаив дыхание, смотрели на свою принцессу. Только что у нее появился вассал. И не простой, а телохранитель. Это меняло многое в придворном раскладе. Это означало, что не будет больше тихой девочки, обожающей шляться по городским кварталам и слушать концерты заезжих бродяг. Доброй, но глупой, которая со временем взойдет на престол, и за влияние над которой надо бороться уже сейчас, вкладывая в дивиденды власти далекого будущего. Означало, что положение резко взлетевшего вверх с ее свадьбой Мирослава резко ухудшится, как ухудшится и положение самого новоиспеченного 'прынца' Ивана. Ведь статус замужней дамы позволит ей многое, а право наследницы престола откроет поистине неограниченные возможности.

И хоть сейчас, в данный момент, это было незаметно, но грамотные люди понимали, что рушатся вековые устои. Пусть итог этого не ясен, ведь устои - штука очень скользкая, но системы власти, что была до сего момента, уже не будет.

Сегодня маленькая девочка, хоть и умница, но баловница и папенькина дочка, стала леди. Сегодня, а не в день своей свадьбы. Но главное, самое страшное и непредсказуемое - она показала зубы, начала создавать собственную силу. Пока это всего один человек, но это свой человек. Не отца, не мужа, а СОБСТВЕННЫЙ! И это только начало!

Сама Илия в тот момент не чувствовала ничего, и о далеком грядущем не задумывалась. Она лишь знала, что выходит на тропу войны с окружающим миром, цена поражения в которой - ее независимость и ее жизнь. А это стоит того, чтобы плюнуть на всех и начинать бороться.


* * *


- Пойдешь к одному типу, я ему позвоню. Ему сейчас грузчики нужны. Я у него раньше работал, давно еще, если ты от меня - он не кинет. Система простая - чем больше впахиваешь, тем больше имеешь. Но гондурасить придется - будь здоров! Пойдешь?

- Пойду. - Кивнул солдат, осушая фужер. Их так и прикололо пить с большой тары, хотя наливали понемногу, чтобы не 'уехать' раньше времени. - А самому мне никак нельзя? Без протеже?

- Сима, это маленький город, где всем на всех по барабану! А ты - приезжий без роду племени! Тут и своих кидают по-черному, а тебя облапошить - вообще дело святое!

Потом может и получится, а пока без меня никуда не суйся. Я местную кашу знаю, варился, плохого не скажу. А где надо - и словечко замолвлю. И еще, тут одно дело такое... - Славик скривился.

Серафим напрягся.

- Ну?

- Универ я закончил. Мне повестка вот-вот прийти должна. И я на целый год пойду туда, откуда ты уже...

Солдат понимающе кивнул.

- Так чего надо-та?

- За хатой моей присмотреть. - Славик сделал паузу. - Машину я продал, самое ценное поубирал, а хата на отвязе. Если снимать будешь - заодно и приглядишь. Потому дорого брать не буду - с перспективой. А там вообще видно будет Пацан ты вроде серьезный...

Серафим снова кивнул.

- А чего вот так сразу? Первому встречному? Квартира - это тебе не это... Не пустое место!

Славик замялся и пожал плечами.

- Ну, что первый встречный - не страшно. Главное - человек надежный, правильный. Да и я тебе сегодня жизнь спас в каком-то роде. Ты - не кинешь.

- Вот так сразу? Типа, насквозь меня видишь, что за человек?

- А тебя и видеть не надо! Все на лице написано! Только не обижайся!

- А мож я того, притворяюсь... - сделал хитрое лицо солдат. Учитывая его глубоко 'накушавшееся' состояние - выглядело это весьма комично. Славик рассмеялся.

- Только не ты! И не обижайся, Сима, но ты - простой колхозный парень! Хоть ты и неплохой чувак, но будь тем, кто ты есть, не строй из себя никого! Притворяться, чем-то эдаким заниматься - не твое, поверь. Кстати, а вот и наш студент!

Из-за угла вышел недовольный Володя, рожа мрачнее тучи. Молча подошел, положил трубу на стол и сел на место.

- Ну и как? - наигранно-бесстрастно спросил Серафим.

- Нормально! - ответил тот и глубоко вздохнул.

- Помирились? - уточнил Славик.

- Помирились. - Опустил голову Володя.

- И что, так трудно было?

- Не трудно. Первый шаг только трудно. Решиться...

- Зато теперь ты умеешь его делать! Этот шаг! И это надо обмыть!

Понятливый Серафим тут же плеснул коричневой жидкости по емкостям. - За тебя и твой моральный рост! Что ты теперь больше мужчина, чем мальчик!

Володя хмыкнул от такого сравнения, но промолчал. Вздрогнули.

- Ты это! Не обижайся на меня! Так надо было... - закусывая, пролепетал солдат, косо наблюдая за Володиной реакцией.

- Да не обижаюсь я! - раздраженно бросил тот. - Давайте тему сменим?

- Давай.- Согласился Славик. - Вот ты чем по жизни занимаешься? Кроме учебы?

- Музыкой.

- Это как?

- В группе играю. На гитаре.

- Уважаю! - воскликнул Серафим. - А не заливаешь?

Володя скривился, покачал головой. Дескать, нашел чего сомневаться!

- А как насчет продемонстрировать? - улыбнулся Славик.

- А есть на чем?

- Как не быть? - хозяин квартиры с довольным выражением лица, как у кота, встал и вышел в другую комнату. Вернулся через минуту с большой гитарой в чехле.

Володя аккуратно извлек ее, провел по боковине рукой и перебрал струны.

- Хорошая! Давно не играли?

- Да, лет несколько! Для себя купил, учиться хотел, да не до нее было...

- Зря! - пробормотал Володя и принялся быстро ее настраивать.

Гитара, действительно, была неплохой. Большая, 'Fender' - вестерн, голубого цвета. Хоть и любительского уровня, а звучание Володе понравилось.

Подтянув последнюю струну и проведя по всем ним рукой, он кивнул. А дальше его пальцы заметались по грифу с невообразимой для нетренированного, да еще и поддатого глаза скоростью. Славик и Серафим наблюдали как бы со стороны, полностью погрузившись в какофонию звуков, из которых рождалась красивая мелодия.

Это было что-то испанское или латинское - оба они сказать не могли, так как от музыки были далеки. Славик никогда не обладал слухом и этим не парился. Серафим же если и слышал слово 'фламенко', то в голове у него оно ассоциировалось с розовыми длинноногими птицами. Но не оценить мастерство играющего, равно как и красоту мелодии, они не могли. Гитара в руках у Володи плакала, звала куда-то далеко за собой, смеялась - жила своей, недоступной людям жизнью.

Сколько длилось волшебство - они не знали, потеряли счет времени. Володя вошел в азарт, как это частенько бывало на репетициях или концертах, и музыка лилась из него рекой, не спрашивая и не советуясь, а лишь используя его пальцы и руки для своего рождения. Да, это было именно волшебство, потому что даже сам Володя в такие моменты понимал, что не контролирует ничего - мелодия тоже жила собственной, не зависящей от него жизнью.

Наконец, гитара смолкла. Выдохлась.

Пацаны еще с полминуты приходили в себя. Ошарашенный Серафим выдохнул:

- Талантище! Ну, студент, прости! Прости, что считал тебя хлюпиком, а еще мудозвоном! Вот это ништяк! У меня даже слов нет, я в обломе! - Затем поднял вверх большой палец и крепко пожал ему руку. - Гоблин, чего у нас там с заначкой?

- Была еще одна. Вроде. Но после такого - никакой заначки не жалко! - и через минуту Славик вернулся с новой бутылкой,

- Сто евро штука! Отчим убьет - но мне пофигу! Класс! Давно я такого не слышал! Чтобы так, вживую...

- За тебя, студент! - тем временем расправился с пробкой Серафим. - И если ты, сволочь, нам сейчас еще не сыграешь, я буду зол. А когда я злой - дерусь! Больно и сильно!

- Не вопрос! - довольно улыбнулся Володя, протягивая руку к своему фужеру. Да, эти пацаны сильнее его, в чем-то умнее и опытнее, но он ничуть не хуже их. Просто у каждого свои таланты. И они это сейчас только что признали, хотя сами еще не поняли. Признали как равного, а не бедолагу и недотепу, над которым можно немного поизмываться, в лучших чувствах и воспитательных целях.

- Для друзей - всегда пожалуйста!

И по кухне разнеслась новая волшебная мелодия.


Вот и прозвучало ключевое слово 'для друзей'. Три совершенно разных человека, лишь волею слепого случая собранные вместе, практически не знающие друг друга, с совершенно чуждым друг другу мировоззрением и видением жизни, занимающие совсем разные ступеньки социальной лестницы своего общества, поняли, что они - друзья. Даже больше, чем друзья. Команда. И что если их раскидает во времени и пространстве, любой из них придет на помощь другому по первому зову.

Ведь не встречаются такие люди просто так. И не бывает 'слепым' сводящий их случай. Потому, что все они - дети судьбы, хоть их мир и не создан двенадцатью богами, и не ведут в нем темные и светлые из них борьбу за человеческие души.

Но каждый из таких ребят, где бы они ни находились, ведет собственный бой с жизнью, и каждый в одиночестве обречен на поражение. Ведь миры - лишь ширма, декорация. А борьба добра и зла в человеке - вечна!..


Ιντερλούδιο Α. Ουδετεροτητα Απολλωνα

Интерлюдия I. Нейтраллитет Аполлона


Дворец спал после тяжелого и трудного дня. Спали служанки, кроме тех, кому по должности положено не спать - готовить дворец к новому королевскому дню. Подремывали втихую витязи на своих постах, пока нет рядом командиров. Спали конюхи, маги, без задних ног дрыхли придворные, уставшие перетирать две главные дневные новости. Обе были звеньями одной цепи, и сулили в придворной жизни большие перемены, поэтому смаковать их было вдвойне, а то и втройне интереснее, а значит и сил на них было потрачено не в пример больше обычного.

Первая новость - покушение на принцессу. Конечно, девчонка сама виновата, открыто бродить по городу, где ее может лицезреть каждый! И как это до сих пор никому в голову подобная мысль не пришла?

И вторая - у ее высочества на нервной почве поехала крыша. Потому, что спать она отправилась в свою дальнюю башню, как какая-то девка! А ее родного и горячо любимого мужа (!) четверо навербованных сегодня же отроков-телохранителей не пустили и на порог, угрожая алебардами и арбалетами.

Впрочем, сами юные телохранители так же беззаботно дрыхли на своем посту. Но дело здесь было совсем не в пренебрежении службой. Наоборот, они были готовы расшибиться в лепешку, умереть, но защитить свою госпожу, подтвердить оказанную высочайшую честь и доверие, но были бессильны перед магией.

По коридору, ведущему в башню, шла черноволосая девушка-служанка с аристократическими чертами лица. Свет наверху, в башне, еще горел, ее высочество не спала, и этим можно воспользоваться. В руках у девушки был поднос, на котором стоял небольшой кувшин с освежающим напитком с далекого востока - зеленым чаем. Холодным, как и любит ее высочество.

Один из отроков рядом зашевелился - защитный амулет от колдовства на его груди сгорел, выдохся, но дело свое сделал - разбудил напоследок носящего.

Телохранители у входа - это не серьезно. Башня зачарована, любой посторонний без права допуска внутрь просто не попадет. Так что стража внизу - скорее показуха для Ивана и придворных, шутка ее высочества.

Но у этой служанки была возможность проникнуть внутрь, а вот отроки как раз и представляли угрозу. Угрозу того, что в любой момент могут испортить игру. Поэтому незнакомка щелкнула пальцами, и очнувшийся юноша, не успев прийти в себя, мешком повалился на пол, досматривать сны. Амулеты на груди остальных трех стражей в тот же момент осыпались горсткой пепла.

Черноволосая подошла к двери и приложила к ней руку. Такая мощная заколдованная дверь щелкнула и беззвучно отворилась.

- Всего-то! А я думала, тут что посерьезнее! - разочарованно вздохнула незнакомка и лицо ее тут же деформировалось, словно вода перетекла в иную форму. Волосы удлинились, плечи и талия сузились, и вот на пороге уже стоит... Милана!

- Слабаки! И это - королевский дворец! - покачала она головой и развернулась, чтобы подняться наверх.

- Я бы не советовал делать тебе этого, Алия! - раздался голос сзади.

В тот же момент посреди комнаты появились золотые искры. Словно маленькие кусочки большого костра, а может быть солнечного света, они закружились друг с другом в танце, бешенном хороводе. Их становилось все больше, больше, и наконец, перед черноволосой 'Миланой' предстал красивый плечистый юноша среднего роста. На нем была белая футболка с надписью 'Yankees Go Home', под которой выделялись бугры мышц, немного мешковатые шорты ниже колена из рваной джинсы и длинные белые кроссовки. Золотые волосы его вились смешными кудряшками, и было сразу видно, расческа бессильна с ними что-либо сделать. Но самым главным в виде незнакомца были глаза. Необычного яркого нежно-голубого оттенка, они источали огромную мудрость и усталость.

- Аполлон! Какого ты!.. - гневно обернулась черноволосая, вновь становясь самой собой.

Златовласый парень медленно приблизился, взял с подноса кувшин и опустил в него палец.

- Ага, быстрого действия! Алия, деточка, ты поступаешь очень некрасиво, а главное - опрометчиво, пытаясь отравить смертную!

- Да пошел ты!.. - зашипела девушка.

Парень ничего не сказал, но внутри кувшина, где он держал палец, что-то резко полыхнуло, будто взорвали петарду. Впрочем, звука взрыва не было, лишь вспышка.

- Алия, нас двенадцать! - с укоризной начал парень. - Не восемьдесят шесть, как было в ином мире, не сто шестьдесят девять, а всего двенадцать! Неужели нельзя выполнить договор, подтвержденный всего двенадцатью печатями?

- Ты не понимаешь! Если девчонка останется жить...

- Это ты не понимаешь, Алия! - заорал кудрявый. - Твое безумие опьянило тебя! Может хватит?

- Это ты безумен, Аполлон! - заорала в ответ богиня. - Хочешь, чтобы здесь была вторая Земля? Тебе оказалось мало одной? Хорошо, присоединяйся к светлым, устрой тут Армагеддон! И жди, пока самого вышвырнут потом отсюда, как шавку или котенка!

- Алия, деточка! - златокудрый бог снизил тон до шепота и придвинул свое лицо к черноволосой вплотную. - Я сам разберусь, что и как мне делать. И если я захочу Землю, здесь будет вторая Земля. И ты ничего с этим не поделаешь.

А пока я хочу, чтобы соблюдался НАШ договор.

- Твою мать, музыкант хренов, ты что, вообще ничего не соображаешь? - словно змея зашипела девушка в ответ.

- Никогда не трогай мою мать! - зло оборвал Аполлон. - Она сделает из тебя лепешку, и не посмотрит, что ты дочь - Великой Владычицы и куратор! Это на будущее.

Теперь о насущном. - Спокойно продолжил он. - Я тебе уже сказал, милая, мне решать, как мне поступить, и больше никому. И несмотря на свой нейтралитет и нежелание менять этот мир, я приму сторону Ярилы, как только ты попытаешься отравить или как-то иначе устранить эту смертную.

Черноволосая долго качала головой, затем усмехнулась.

- Все вы, боги солнца, одинаковы! Думаете только о себе, о сиюминутном могуществе! Не понимаете, что это - самообман!

- Ты еще слишком молода, девочка, чтобы судить меня. - Степенно покачал головой старый бог. - И тем более Ярилу!

- Хорошо. Я не буду этого делать. - Кувшин полетел в сторону и разбился о стену, лишь разлетелись брызги и черепки во все стороны. - Но ты уверен, что сможешь контролировать ситуацию, когда эти белобрысые дуры исполнят свой план? Получится ли у тебя сохранять нейтралитет тогда?

- Это мои проблемы, Алия. - ответил юноша и отвернулся к стоящей у входа в зал статуе. На ней была изображена бабка нынешнего короля, которая умудрилась, используя свой ум, лавировать между придворными группировками и долгое время править страной. Причем, править мудро. Эта статуя, созданная благодарными современниками, считалась почти вершиной местного мастерства, но ей было очень далеко даже до мастеров древней Эллады.

- Этот мир застоялся, Алия. Его надо расшевелить. Конечно, не так, как хочет Ярило, но небольшая встряска ему не повредит. Я смогу удержать ситуацию. - Он повернулся и посмотрел девушке в лицо. - Но если кто-то из вас, темных, будет играть не по правилам, я приму их сторону. Также и они, если будут играть нечестно, помогать своим фигурам, получат Аполлона во врагах. Ты довольна, куратор?

Темноволосая богиня хитрости фыркнула.

- Глупец... - еле слышно произнесли ее губы. После чего она прыгнула в сторону коридора, и на пол опустилась уже пушистая черная кошка, которая степенно, не теряя достоинства, стала удаляться по направлению к людской.

Златокудрый щелкнул пальцами, и у всех четверых отроков на груди появились амулеты, один в один похожие на те, что рассыпались в пыль.

- Сама ты дура! Молодая и наивная дура! - прошептали губы древнего бога, после чего он растворился в воздухе. Лишь стайка золотых искорок завертелась на месте, где он был, но и она тоже быстро погасла.

Наверху, на башне, в это время погас свет. Ее высочество отправлялась ко сну, не помолившись богине-заступнице. Она как будто чувствовала, что теперь та не в состоянии ей ничем помочь.

А далеко-далеко на востоке рождался новый день.