У этой истории, рассказанной Андерсеном, есть своего рода продолжение. Не с теми же принцем и принцессой - с ними-то как раз все в порядке. С другими, и вообще, в другом королевстве.
Здесь принц тоже задумал жениться на настоящей принцессе. Сказку он не читал, потому что, пока был маленьким и интересовался сказками, "Принцессу на горошине" еще не перевели с датского. Поэтому он не знал, что качество принцесс проверяется с помощью горошин, и повторял все ошибки своего предшественника: мотался по свету, Старому и Новому, принцесс во множестве встречал там и тут, и при этом представления не имел, как настоящую отличить от какой-нибудь аферистки.
А вот королева Андерсена читала: она, похоже, понимала по-датски без перевода. И, узнав о намерениях сына, отобрала из свежего урожая крупную, спелую горошину, тщательно ее высушила и положила в ящик бюро.
Как и его предшественник, принц вернулся ни с чем. Бесполезные поиски его утомили, и к разговору о женитьбе он пока не возвращался. А потом, как и в первый раз, однажды вечером пошел дождь, и, когда он совсем разошелся, в двери дворца постучали. И когда их открыли, на крыльце, как тогда же, обнаружилась принцесса (так она, во всяком случае, себя отрекомендовала), такая же мокрая, как первая. Даже, пожалуй, еще мокрее: то ли дождь сильнее разошелся, то ли она сама вылила на себя пару лишних ведер для большего правдоподобия.
И точно так же гостья уверяла, что она и есть подлинная принцесса ("можете не искать, более настоящей все равно не найдете"). Король на это только пожал плечами: он-то сказок вообще не читал. Зато королева знала, что делать, и для начала распорядилась насчет ванны и постели для принцессы. Когда доложили, что ванна готова, она отправила гостью отогреваться, а сама достала из ящика горошину.
- Сомнительный какой-то следственный эксперимент, - сказал король, узнав, что собирается делать королева. - Проще надо.
И вызвал начальника тайной канцелярии:
- Разберись с девчонкой.
В общем, когда принцесса вышла из ванной, кутаясь в махровый халат ее величества (ростом в самый раз, а в ширину раза в полтора, если не в два, больше, чем надо), так вот, когда она вышла из ванной, ее уже ждали.
Начальник тайной канцелярии позвонил королю через четверть часа:
- Ваше величество, в чем должна сознаться девчонка: что она принцесса или что аферистка?
- Идиот! - возмутился король. - Мне правда нужна!
- Будет правда! - бодро ответил начальник тайной канцелярии. - У меня все правду говорят! Вы только скажите, ваше величество, какую правду вам надо.
Как раз в этот момент король услышал в трубке глухие удары, а затем раздался душераздирающий визг.
- Трижды идиот!!! - заорал король. - Что там делают твои костоломы?!!
- Так это... что всегда, то и сейчас, - до начальника тайной канцелярии начало доходить, что в чем-то он по-крупному ошибся.
- Ты немедленно напишешь прошение об отставке! - произнес в трубку король, чеканя каждое слово. - А девчонку твои люди сейчас отнесут в спальню и аккуратно (ты понял? аккуратно!) положат на кровать.
Начальник тайной канцелярии, как ему было приказано, сначала написал прошение об отставке, а потом велел отнести принцессу в приготовленную для нее спальню. Что его люди и сделали, но об аккуратности, естественно, не могло быть и речи: фактически, он уже не был их начальником, и стараться в такой ситуации - себя не уважать.
Гостью проволокли по лестницам наподобие куля с отрубями и так швырнули на постель, что горошину (королева все-таки положила ее под перины) почувствовал бы кто угодно, не только принцесса. А не будь горошины - хватило бы железных ребер кровати.
Разумеется, принцесса плохо спала (еще и кошмары мучили). Разумеется, утром она вся была в синяках. Отправив ее в лейб-медпункт, под присмотр лейб-медика, у которого был большой запас свинцовой примочки, их величества обменялись мнениями об эксперименте.
Собственно, он был признан методически некорректным, а результаты его - не имеющими научной ценности. К тому времени король уже принял отставку начальника тайной канцелярии, нового еще не назначил, а других способов докопаться до истины они не знали. Что же касается гороха, то до нового урожая было месяца полтора, да сколько еще сушить.
Так бы они и остались с этой неразрешимой проблемой, но тут появился принц. О злоключениях принцессы он ничего не знал, накануне видел ее мельком: когда она появилась, он как раз собирался с друзьями - ровесниками из числа придворных - на дискотеку. ("Настоящая, ненастоящая - кто ее разберет? Так, с виду, ничего девчонка, только мокрая очень".)
- С добрым утром, ваши величества! - сказал он. - Что такие грустные?
Ему рассказали. Вопреки ожиданиям, принц сочувствия не проявил. Пару минут он как-то странно смотрел на отца с матерью, а потом заявил:
- Ну и изверги же вы, ваши величества!
Вертелось на языке слово похуже, но он был воспитанный принц.
Король открыл рот, чтобы дать сыну отповедь, но тот перебил:
- Короче! Как только она поправится, я на ней женюсь!
- А-а-а... - начал король, но принц добавил:
- В порядке компенсации морального ущерба.
Король, так и оставшийся с раскрытым ртом, посмотрел на королеву. Та осторожно, чтобы не увидел принц, пожала одним плечом. Король перевел взгляд на сына и наконец выдавил из себя:
- А-а-а... а если она не настоящая?
- А ты, папа, сейчас напишешь указ, чтоб считалась настоящая, - заявил принц тоном, не терпящим возражений, - а кто усомнится, того... крк! - и он изобразил пальцами любимый жест начальника тайной канцелярии. К радости многих, уже бывшего.
Эта несказочная история закончилась happy end'ом по крайней мере для одного человека - принцессы. Что, в сущности, справедливо: должно же было ей когда-то повезти! Пусть даже она не совсем настоящая.
Наука же обогатилась знанием того, что истину можно установить не только с помощью дыбы и тайной канцелярии, но и другими способами. Хотя бы королевским указом.
А горошину положили в музей: для того и существуют музеи. А то, что эксперимент некорректный и результаты не имеют научной ценности - так кто ж об этом знает?