Наука термодинамика стоит на трех основных законах, иначе началах. Как Земля на трех китах, когда была еще плоской.
Человечество вообще неравнодушно к тройке: Бог, единый в трех лицах, три богатыря и три медведя, три источника и три составные части марксизма, "третий сорт - не брак"...
Помимо тройки, человек привержен унификации. Взять, например, китов: все трое - киты, а не кит, скажем, акула и черепаха. Или те же начала термодинамики. Одна из формулировок первого: "Вечный двигатель первого рода невозможен". Второе аналогично: "Вечный двигатель второго рода невозможен". Третье цитировать или как?
(Для читателей, далеких от термодинамики, поясню: первое начало - это закон сохранения энергии. Вечный двигатель первого рода производит энергию из ничего. Второго - отнимает от окружающей среды.)
Всякий закон природы есть обобщение человеческого опыта, ограниченного в силу ограниченности самого человечества в пространстве и времени. Из того, что люди до сих пор имели дело только с процессами, в которых соблюдается баланс энергии, никак не следует, что процессы, в которых этот баланс нарушается, никогда не будут открыты. Таким образом, держась в рамках строгой логики, следует признать, что всякий закон природы верен лишь статистически.
Когда наука сталкивается с явлениями, так сказать, выходящими за рамки, законы природы пересматриваются. Так из открытий, противоречащих классическим теориям, вышли теория относительности и квантовая физика. К сожалению, с законом сохранения энергии этот номер не пройдет. Академии наук и патентные ведомства большинства стран мира, по примеру французской академии, давно решили не рассматривать заявки на открытия и изобретения, ему противоречащие. (В тех немногих странах, где такое решение не принято, видимо, нет академий и патентных ведомств.)
Что правильно. Иначе толпы дилетантов от науки, ошибающиеся в простейших расчетах даже с калькулятором, но вдохновленных тем, что Эйнштейн в школе был троечником, не оставят им времени на рассмотрение действительных изобретений и открытий. Но, с другой стороны, в силу статистического характера законов природы, это решение верно тоже лишь статистически.
Это было предисловие.
Когда Андрей Сидоров учился в девятом классе, вечные двигатели второго рода его уже не занимали. Во-первых, отъем энергии у окружающей среды в промышленных масштабах приведет к такому похолоданию, что вся с трудом полученная энергия уйдет обратно на обогрев. А во-вторых, только создание того, чего раньше не было, - задача, достойная творческой личности.
Машинка же, делающая энергию из ничего, оказалась такой простой, что сначала он даже удивился: как это никто не догадался раньше? (Я вам подробности конструкции не сообщу: Сидоров не давал мне на это полномочий.) Потом решил, что ошибся, тщательно все пересчитал - нет, баланс энергии вправду нарушался. Но расчетами он не ограничился, а получил энергию на практике.
Придя из школы в тот день, он увидел, что в доме нет света: опять авария в сети. Момент был подходящий. В качестве генератора Андрей решил использовать мотор от точила, ведь электрические машины обратимы. Отключив рубильник на щитке, он соединил его вал с валом вечного двигателя, а провода от мотора воткнул в розетку. Затем отпустил тормоз и чуть подтолкнул колесо вечного двигателя.
Машина разгонялась. Андрей щелкнул выключателем - спираль лампочки, сначала едва красная, горела все ярче. С рыком включился холодильник - Андрей вздрогнул и выключил свет в кухне. Двигатель крутился все быстрее, и холодильник продолжал работать. Пока из него не пошел дым.
Аварию он свалил на отключение сети. Родители поверили: на этом уже погорели многие знакомые Сидоровых. Правда, мастер, пришедший через два дня ремонтировать холодильник, усомнился, что из-за пропавшего напряжения в розетке мог сгореть мотор компрессора, но дома опять был один Андрей, и он нагло соврал мастеру, что в этих делах ни бум-бум, а по физике у него трояк.
Холодильник - ерунда. Отрегулировать напряжение и частоту - и никаких аварий. Зато какие возможности открылись перед человечеством! И без экологических издержек: химии в машинке нет никакой.
Дело оставалось за малым: довести идею до человечества. Вот только как?.. Да, вы уже поняли, - та самая инициатива французов, подхваченная позже всем миром.
Положение казалось безвыходным, но Андрей все же нашел выход: человеком, у кого академики примут к рассмотрению любую заявку, мог быть Президент страны, где форма правления - абсолютная президентская республика.
(Это как абсолютная монархия, только вместо короля - законно избранный Президент. Желательно пожизненно.)
Программа действий, таким образом, состояла из трех пунктов:
1) выбиться в политики федерального калибра;
2) выдвинуться в президенты и добиться избрания;
3) добиться от Думы принятия законов: а) об абсолютной президентской власти и б) об отмене инициированного французами запрета на вечные двигатели.
Последний пункт был, очевидно, самым простым: как Президент прикажет, так Дума и проголосует. Что касается первых двух, то по этому поводу у Андрея не было никаких идей. Среди его знакомых не водились политики не только федерального, но даже областного калибра.
Для начала надо было после школы правильно выбрать вуз. Увы, в учебные заведения госбезопасности принимали после армии, а Андрея, честно говоря, служить не тянуло. Физфак университета был вариантом не оптимальным, но и не безнадежным, а в порядке компенсации Андрей занялся дзюдо и уже на первом курсе вступил в партию, считавшую себя правящей. И не без оснований: за ней было абсолютное большинство в Думе и поддержка Президента.
А на пятом разразилась катастрофа. Страна шла к очередным выборам в Думу. Депутаты избирались по партийным спискам, закон о партиях скорректировали так, чтобы лишь одна смогла зарегистрироваться к выборам... Да, она самая, вы правильно поняли. Закон, убравший из бюллетеней графу "Против всех", приняли еще раньше. Немного опасались пассивности избирателей, и порог явки снизили до десяти процентов. Как оказалось, зря опасались.
С утра народ толпой валил на выборы. Меньшинство бросало бюллетени в урны, большинство уносило с собой на площади, где из них горели костры. К вечеру туда же полетели флаги с официальных учреждений. Революция вышла не оранжевая, и не красная, и не голубая, как писали некоторые газеты - так, пестренькая, но через два дня страна стала парламентской республикой, в которой президент имел полномочий, что английская королева у себя в Англии - так у той хоть должность пожизненная. Слово "дума" было с позором изгнано из политического лексикона, новый парламент назвали Законодательным Собранием, сокращенно ЗС. (Патриоты усмотрели в этом преемственность с Земским Собором.) Проектов избирательного закона предлагали тьму: по партийным спискам, по одномандатным округам, даже по национальным квотам. Через два месяца, однако, все утряслось, но должности, с которой можно командовать академиками, в стране не осталось.
С отчаяния Андрей сделал уже совершенную глупость: написал фантастическую повесть, в которой подробно описал устройство вечного двигателя, и отнес ее в редакцию толстого журнала. Повесть неожиданно легко приняли; ну, там был неплохо закручен сюжет: изобретатель с вечным двигателем, резидент одной заокеанской страны, не названной прямо, и майор КГБ, спасающий схему двигателя от шпионов. В конце он сжигает ее, чтобы не оставлять врагу, и сам гибнет.
Редактор предложил майора оставить в живых, а описание вечного двигателя безжалостно вычеркнул: "Для фантастики девятнадцатого века это хорошо, но сейчас - дурной тон".
Через две недели после выхода повести Андрея пригласили для беседы. Его спросили, для чего все это, и он честно рассказал. Его похвалили за образ майора в повести и предложили сотрудничество. Идущему в большую политику от такого предложения отказываться не резон.
К пятидесяти двум годам Андрей Леонидович Сидоров имел два высших образования, был кандидатом физико-математических наук и в мастера спорта по дзюдо, депутатом ЗС (пятый срок!) и носил звание майора, о котором знали несколько человек. Ну, еще его вторая жена была дочерью генерала, и не абы какого, а директора одной Федеральной службы... Вы, конечно, понимаете, какой.
Рубежом обычно считают пятьдесят лет, но для Сидорова им стали пятьдесят два: в этот день его наконец избрали Председателем ЗС. Теперь он имел больше полномочий, чем кто-либо в стране, но академики ему по-прежнему не подчинялись.
Сидя поздно вечером на кухне с тестем, они тихо отмечали день рождения и заодно обсуждали, как продавить требуемый закон через Собрание. Варианты были, но тем и отличается неуправляемая демократия от управляемой, что нужного результата не гарантирует. Вконец отчаявшись придумать что-либо действенное, Сидоров сказал почти наобум:
- А что, если просто рассказать президенту Академии?
- А он захочет выслушать?
- А черт его знает!
Тесть помолчал, допил, что было в рюмке, и сказал:
- Можно поговорить с вице-президентом. Померанцевым.
- А он что, будет слушать?
- Будет, если я прикажу. Кстати, имей в виду: он подполковник.
Разговор с Померанцевым состоялся на следующий день, у тестя. Вице-президент был филологом, и Сидоров не стал рисовать ему схем и эскизов, а изложил как можно проще, на пальцах. Померанцев выслушал, немного помолчал, взял лист бумаги и быстро нарисовал простую схему.
- Это?
- Откуда вы знаете? - спросил пораженный Сидоров.
- Ну, это известно уже... - Померанцев пожевал губами. - В общем, Андрей Леонидович, вас, пожалуй, еще на свете не было.
- Но почему же тогда?..
- Ну, хотя бы потому, - сказал вице-президент, - что "Бритиш Газпром" собирается выделить очень неплохой грант на изучение нефтеносности пород Марса.
- Фирма "Энергия" взяла подряд на сборку межпланетного танкера, - вставил тесть. - Пока одного...
- А делать вечные двигатели вместо танкеров?
- Андрей Леонидович! Согласитесь, это копейки! - сказал Померанцев.
Сидоров это и сам понимал: его второе образование было экономическое.
- Представляете, сколько людей вы оставите без средств к существованию? - продолжал Померанцев. - Нефтяников, геологов... Экологов. Кошмар!
- Шахтеров, - опять вставил тесть. Сидоров вздрогнул: вот уж точно кошмар. Потом посмотрел на тестя и спросил с обидой:
- Платон Николаевич, но вы-то почему мне не сказали?
- Честное слово, ни сном, ни духом! - тесть обезоруживающе улыбнулся. - Издержки конспирации.
- Ну, хорошо, - Сидоров почти сдался, - но что с этим делать дальше?
- Я думаю, - сказал тесть, - вам в Собрании надо подработать проектик этакого термодинамического кодекса.
- Зачем кодекс? - вмешался Померанцев. - Хватит такого небольшого, но весьма емкого закона. Так сказать, нулевое начало термодинамики: "Вечные двигатели любого рода запрещены законом".
"Это верно, что нулевое", - подумал Сидоров, раскрывая блокнот на свободной странице. А вслух сказал:
- Ну, понятно, у нас нефть, у нас космос... А представьте, то же самое кто-то придумает в какой-нибудь глухой латиноамериканской стране, у которой ни того, ни другого. Им-то терять нечего, а идея ведь лежит на поверхности.
Померанцев, махнув рукой, откинулся в кресле.
- С ними американцы разберутся.
- А мы им поможем, - добавил тесть. - Хотя бы тем, что не будем мешать.
Когда Педро Гомес заканчивал школу, вечные двигатели второго рода его уже не интересовали. Во-первых, окружающую среду и так уже обобрали, как могли, и отбирать теперь еще и энергию - последнее дело. А во-вторых, только создание того, чего раньше не было, - задача, достойная творческой личности.
Машинка же, делающая энергию из ничего, оказалась такой простой, что сначала он даже удивился: как это никто не догадался раньше...
(C)
С. Кусков. Май 2005 г.