Кутузов Илья Александрович: другие произведения.

гамбургский счёт

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  Коротая время в баре аэропорта Дюссельдорф, я услышал поразительную историю. Позднее, записывая ее, я соображал, что она могла бы показаться и невероятной, и даже бессмысленной, так как рассказана была скомкано и на пьяную голову. Однако возможно просто потому, что я имел досуга больше, чем терпения, чтобы дослушать ее до конца, связать воедино разные ее части, она открылась мне во всей прелести, и привела меня в совершенный восторг.
  Значит, сидел я себе на такой высокой табуретке. Настроение мое было самое что ни на есть лирическое: меня ждал перелет в тесноте экономического класса по маршруту Дюссельдорф - Тессалоники - Афины - Тель-Авив. Набираясь спокойствия и бренди, я разглядывал в основном девушек, пытаясь угадать, какая из них полетит со мной, и до какой остановки. С каждой порцией таких девушек становилось все больше, а до вылета всё еще оставалось два часа.
  И вдруг (если бы жизнь можно было охарактеризовать одним словом, то многие мои знакомые, несомненно, воспользовались именно словом "вдруг") меня спросили на прекрасном английском - "Excuse me? Sir? Do you speak Russian?"
  Я оторвался от очередного милого чемоданчика, заслонявшего пару крепких и нежных щиколоток. Справа от меня на таком же высоком табурете сидел человек с веселыми глазами. А в некоторых ситуациях этого достаточно, чтобы начать куражиться.
  - Что же выдало Штирлица, буденовка или парашют? - спрашиваю.
  - Вы пьете уже шестой бренди, и не качаетесь! Я сначала подумал, что вы финн или француз, ведь вы блондин, но потом увидел рядом с вами книжку Газданова, и уже тогда спросил вас, - ответил человек, шевеля густой черной бородой, - а между прочим, я его читал. Вам нравится?
  - Да, вы знаете, местами просто очень.
  Собеседник слегка поменял позу.
  - Меня зовут Миша. А с кем имею честь?
  Я представился. Миша был одет не по-российски, но в его лице сквозили черты человека, повидавшего советскую действительность. Если вы хоть раз слышали или говорили, что русского в любой стране узнаешь по глазам, вы понимаете, о чем я говорю. Но вот Мишин костюм... Редко кто станет в 60 лет носить рубашки с Карнаби с дизайнерским Дизелем и оксфордскими туфлями. А еще у Миши на шее висела маленькая расшитая сумочка.
  Мы быстро обменялись анкетными сведениями. Я пригласил Мишу присоединиться к моему седьмому бренди. Миша не отказался, и, чтобы слегка уравнять позиции, взял себе двойной сингл мальт. Я поинтересовался, что Миша любит в Газданове.
  Надо сказать, что человек, читавший Газданова, не большая редкость, а вот человек, который умел бы толково поделиться своими впечатлениями, это совсем другое дело. Говоря о Газданове, люди чаще всего называют "Вечер у Клэр" или "Призрак Александра Вольфа", реже "Товарищ Брак". Оказалось, что Миша, как и я, прочел всё.
  Такого чудесного совпадения быть, разумеется, не могло, и поэтому за мои два часа мы дошли примерно до корней мироздания. Попутно выяснилось, что Мише совсем не 60, а 52. А поскольку через некоторое время я тоже перешел на виски, то, чтобы совсем не потерять нить, в самолете я постарался записать, сколько вспомнится. Все-таки сингл мальт позволяет оставаться в доброй памяти и ясном уме не меньше, чем в сильном опьянении.
  Здесь, собственно, и начинается сама история.
  Мишина молодость пришлась на пресловутую хрущёвскую оттепель. Знающие люди без обиняков называют те года лихими, не питая никакого сантимента ни к покорению космоса, ни к альпинизму, ни к песням вокруг костра, ни к столичному пижонству, ни тем более к тому, что происходило в провинции. Миша как раз рос в небольшом украинском городке, и некоторое время наблюдал за тем, как его соотечественники, не очень даже скрываясь, раскапывают массовые еврейские захоронения в поисках пропущенного фашистами золотишка. Молодость доверчива, и любит слушать радио; а радиовещание тех лет не жалело сил на рассказы о борьбе советского народа за светлые идеалы гуманизма.
  Добыча золотых зубов по еврейским могилам никак не подходила под определение светлого идеала.
  Миша пробрался на раскопки с фотоаппаратом, и, рискуя между прочим жизнью, составил подробную картину безобразия и вандализма. Когда материалов накопилось на увесистую папку, он отправил её заказной бандеролью в Москву, на адрес журнала "Огонёк", указав получателем подававшего надежды поэта. Ответа не последовало, однако через некоторое время Миша был арестован и отправлен взрослеть в Мордовию по обвинению в антисоветской пропаганде. Так что публикация поэмы о еврейских могилах и вызванный ею скандал произошли совсем не в том мире, где Миша познавал преимущества самой гуманной в мире исправительной системы. Оказавшись на свободе, Миша с чистой совестью немедленно покинул обещание коммунизма, воспользовавшись собственным еврейским происхождением.
  Долго ли коротко ли, Миша пгоселился в Лондоне. Так объяснился его костюм, показавшийся мне пижонским, но что я знаю о пижонах? Сам-то я ношу только черные боты, желтые джинсы, рубашки хаки, иногда строгий свитер; а к галстукам у меня наиболее придирчивое отношение - я считаю, что никаких цветов, кроме оранжевого или, в крайнем случае, ядовито-розового галстук иметь не может. То есть может-то он всё, что хочет, но вывесить на себе синий, зеленый, или Боже упаси бежевый галстук? Это в наше-то время? Не то слово несерьезно...
  Миша же вообще никогда не носил никаких галстуков, будучи по природе настоящим эстетом, понимающим свежесть в ее единственном виде. Как любой, опять-таки, настоящий эстет, в человеческих привычках и пристрастиях Миша разбирался, как оказалось, безупречно, и одно такое наблюдение сделало Мише карьеру.
  Миша обратил внимание на то, что страсть бывших зэка государственных границ СССР к эстетике социализма массово неистребима. Определённый китч в этой эстетике есть, соответственно есть на него и спрос. Миша решил исследовать тему пошире, открыв галерею современной русской живописи в Лондоне. И здесь его ждало разочарование: рынок оказался узок. Заработать как следует успели разве что Комар и Меламид. Еще два-три человека, вовремя выучившие каталоги грузинской живописи, откупили по кавказским деревням пыльные подлинники грузинской школы, чтобы потом протолкнуть их на Запад. Здесь эльдорадо кончилось: русская ностальгия ненадолго задела западных ценителей, искавших более оригинальные источники. Через год Миша закрыл галерею.
  Но было бы нелепо ожидать, что таким образом Миша окажется полностью на обочине. Он отправился в разъезды по русской глубинке в поиске старой посуды. Фарфоровая ваза с изображением Маркса и Энгельса выходила на Сотбис за 400 фунтов, а уходила за 4000.
  Но не все определяла персоналия. Супница с тройным профилем Маркса, Ленина и Сталина уходила за бешеные 10000 фунтов, только если крышка была на месте, а без крышки такую супницу никто не брал. Все-таки в мире есть вечные законы, над которыми не властны никакие вожди.
  Следующими по ценности оказались наборы столовой посуды "Морфлот" и "Речфлот". И, как бы обидно это ни прозвучало, одинаково весело со сталинским "Морфлотом" уходила посуда национал-социалистов. Я не буду первым, кто отмечает параллели между сталинской и гитлеровской эстетикой. Надеюсь только, что не окажусь последним.
  Однажды, по дороге за кофейным сервизом "20 лет революции", забронированным в Пскове, Миша остановился в Гамбурге, чтобы попить пивка в клубе, где когда-то беспределили молодые Битлз.
  Он снял номер в дешёвой портовой гостинице. Вокруг шумели люди, корабли, автомобили, птицы; в огромном количестве потрескивали неоновые огни, вдоль и поперёк которых Миша отправился погулять.
  Между очередным клубом и секс-шопом Миша заметил витрину с флагами вермахта, свастики на которых были аккуратно заклеены бумажными листами. Удивившись вслух по-русски, что открыто так поздно, Миша немедленно зашел.
  За длинным стеклянным прилавком сидел человек лет тридцати трёх, перелистывая что-то в обложке с бесстыжими фотографиями. Он курил сигарету, и, когда над дверью звякнул колокольчик, перекинул её из одного угла рта в другой.
  Некоторое время Миша осматривался, пока продавец дочитывал какую-то наверняка скабрезную историю. Миша наклонился над знакомыми эмблемами. Они были подозрительно хорошего качества.
  Продавец вынул сигарету изо рта, и скомкал её об край пепельницы. Встал, приветствовал Мишу, и что-то спросил по-немецки, на что Миша, улыбнувшись, попросил говорить по-английски. Продавец ухмыльнулся, смерил Мишу взглядом, и кивнул.
  -Так вы есть из другой страны?
  -Из России.
  -Не может быть! Вы русский! Вы не первый русский, какового я встречал, но вы первый зашли в мой магазин! Это хороший день для меня... слушайте, я рад. Слава богу, мы больше не враги. Что же, вы находите здесь интерес?
  Миша, выпятив нижнюю губу, кивнул на витрину.
  -Скажите, это ведь эмблема пятой дивизии СС? У меня есть похожие нашивки. Это штурмбанфюрер? А у меня есть группенфюрерские.
  -Ах зо, вы знаете разницу?
  -О, и не только эту разницу! Между прочим, у вас выдающаяся коллекция. А скажите, трудно держать такой бизнес в современной Германии?
  -Ну, у нас со всего мира покупатели. Хотя, конечно, власти имели мне много проблем делать. Я страдал ужасно, но, да, постепенно они решили, что я безвреден, к тому же, политический климат пульсирует. Некоторые думают, что Германия должна стыдиться своих грехов, но историю нельзя забыть. Если вы не можете видеть все это, - продавец кивнул на витрину, - тогда как будто ничего и не случилось? Вы не можете лгать.
  - Мне показалось, некоторые ваши игрушки сделаны не тогда. Какое качество!
  -Поэтому ко мне и приходят. У меня есть очень редкие вещи.
  -У вас в витрине флаг 205-го батальона вермахта. Этот флаг не может быть здесь. Батальон погиб на востоке, и флаг наверняка захватили русские.
  -Ого!.. извините, могу ли спросить... в вашей семье кто-то служил в красной армии?
  -Нет, нет. Я эксперт по искусству 20-го века. У меня особый интерес к той эпохе. Откуда у вас этот флаг?
  Продавец покивал головой и оглянулся по сторонам. Уличная суета не проникала внутрь.
  -Слушайте. Меня зовут Ганс. Вы называйте меня Ганс. А ваше имя?
  -Миша. Вы называйте меня Миша. Майк. Как угодно.
  -Так я называю вас Миша. Я могу. Возможно, я также могу удивить эксперта? Я вам покажу такое, что многие хотели бы увидеть, но у них нет подхода. Я вас приглашаю к себе домой. Если вы свободны, мы едем сейчас. И так уже поздно, я хотел закрывать, но интересной историей зачитался.
  -Ну, отличная идея! Остановимся по дороге, я куплю выпить.
  -Никакой выпивки вы не купите. У меня дома полная чаша.
  Ганс волновался. Они вышли из магазина, прошли пять минут мимо праздного вида грузинских сутенеров в традиционных кепках, и сели в джип Ганса.
  Вскоре они выбрались из города и устремились по автобану, набирая скорость, покачиваясь на немецкой гидравлике. Ганс включил радио. Там что-то рэповало и пульсировало.
  -Ниггеры, ниггеры, - сказал Миша.
  Ганс покосился на него.
  -У нас это слово не говорят, - сказал он, - это нехорошо.
  -Но это между нами, - ответил Миша, - кроме того, они сами себя так называют. Мне нравится их музыка. Я живу в Лондоне. Я держал галерею русской живописи прямо на границе с Брикстоном. Иногда они заходили ко мне. А к вам заходят?
  -Этим я сам не могу похвастать. Они покупают?
  -В основном, нет.
  -Они не спрашивают о русских художниках?
  -Полагаю, проблема в том, что русские слишком белые, - вздохнул Миша.
  -Мир безумен! Слишком белые!
  Некоторое время Ганс размышлял. Потом он продолжил знакомство.
  -Мой дедушка был генералом СС. Я живу в его доме, понимаете. Земля уже не моя, но дом оставили отцу. Дед пошёл убивать людей, потому что думал, Германия превыше всего: самые белые из белых. Мой отец пил много шнапс и американский виски. Он считал, что вся жизнь деда есть дерьмо. Он так много пил, и так грустил, что его сердце остановилось. Я любил отца и мне жалко деда. А теперь я от вас эти слова слышу... Фантастический нонсенс. Вы, русские, победили тех, кто считал себя слишком белыми.
  -Мы не победили, Ганс, мы закидали нацистов трупами наших мальчиков... победителю достается свобода, а у нас был этот кошмарный Сталин в Москве и его псы по всему миру. Но у вас был Нюрнберг. А у нас ничего такого не было, хотя Сталин страшнее любого тирана. Вам стыдно за ваши грехи. А в России никому ни за что не стыдно. Поэтому я живу в Лондоне.
  -О ja, Нюрнберг. Мы были великий народ, Миша. Мы сделали стыд, и мы хотим помнить, чтобы у нас никто никогда не сделал стыд. У нас был этот безумец Гитлер, а потом эта страшная стена.
  -Я был счастлив, когда вы её сломали.
  -Правда? Мы верили, что она не навсегда.
  -Многие русские знали, что Сталин и коммунизм - не навсегда. Просто вы реже читали о таких русских в ваших газетах.
  Они подъехали к большой вилле. Миша оглядел старый забор, представил себе, как мог бы выходить похожий на Ганса человек из этих ворот, махать рукой жене, садиться в чёрную блестящую машину и ехать на работу. Точно так же, как какой-нибудь комбриг в Москве. Тоже в галифе.
  Ганс провёл Мишу в просторный салон, поджёг дрова в камине, вытащил из бара поднос с батареей бутылок, поставил на столик, развёл руками и улыбнулся.
  Здесь мне придется вмешаться, переведя общение с "вы" на "ты". Представьте себе: два знатока наконец дорвались до обсуждения любимого конька, да еще выпивают вместе. О каком "вы" здесь мыслимо говорить?
  -Итак, - сказал Ганс, - за что сначала пьём? Твой тост, как ты есть гость.
  -За нашу память. Чтобы мы были чисты от прошлого.
  -Мне нравится. За тебя, за чистое будущее.
  Через несколько порций Ганс по Мишиной просьбе не постеснялся спеть пару песен старых времён, и очень удивился, когда Миша подхватил мелодию.
  -Как ты можешь эту песню знать? Это "Миллионы на марше", нацистский марш.
  -Это также "Нам разум дал стальные руки-крылья, а вместо сердца"... знаешь, что у нас всё это время было вместо сердца?
  -Что?
  -Пламенный мотор.
  -У нас тоже было некоторое дерьмо вместо голов и сердец... Миша, наши лидеры изнасиловали наш народ. Мы были так молоды и романтичны. Они свиньи, они просто использовали нашу молодость. Будь они прокляты!
  -И мы были романтики, не меньше других. Думали, что делаем новый мир...
  -Делать новый мир есть романтика...
  -Да, Ганс. Это потому, что мы забыли, что не первые живём на этой планете. Что в мире есть законы, которые нельзя обмануть. Что все империи пали. Что все народы, которые считали себя лучше других, потерялись. Они думали, что убивали зло, но убивали людей, а кто убивает, тот убийца. Неважно, в какой форме...
  -Да, форма! Я же тебе говорил, у меня есть вещи... там внизу, дедушкины. Форма! Оружие! Ты путешественник, у тебя должна быть айн камера. Сфотографируемся!
  Они спустились в подвал. Там оказался целый склад флагов, одежды, оружия, фотоальбомы. Ганс объяснял:
  -Мой дедушка с Герингом. А это фюрер, и мой дед справа от него. А это тибетские спириты. А это дедушкина дивизия на параде. А это... это восточный фронт в сорок первом... но какова ситуация, Миша! Я, внук немецкого генерала, показываю тебе этот кошмар...
  - Я видел ещё и не такое... я жил на Украине.
  - А, южный фронт, да. Дед не был там. Но мог быть. Понимаешь?
  - Понимаю. Какая разница? Если бы Сталин ударил первым, кто знает, не поменялись бы мы местами...
  - Этого-то они и боялись, Миша. Они, конечно, хотели сожрать весь мир, но в сорок первом они боялись русских. Но оставим прошлое. Ты когда-нибудь надевал китель офицера СС?
  Миша истратил три плёнки на смачные композиции из себя и Ганса в разнообразных формах, на фоне знамён третьего рейха, со шмайсерами и вальтерами в руках. Выпивку они спустили с собой. Плёнка и выпивка в какой-то момент закончилась.
  Они поднялись в салон. Ганс сотворил кофе в итальянской машинке. Они сидели у потрескивавшего камина. Ганс, невнятно покачиваясь над кофейным паром, поглядывал на Мишу, и вдруг спросил:
  -Миша, я одну вещь в тебе не понимаю. Ты хороший человек... но у тебя чёрная борода и карие глаза. Ты ведь не русский. Ты кто?
  -Угадай, - поднял брови Миша.
  Ганс щурил глаза, гримасничал, складывал губы бантиком, чесал в голове.
  -Грузин?
  -Нет.
  -Армянин?
  -Нет.
  -Казах?
  -Nein, noch ein mahl.
  -Ach so, noch ein mahl! Jawohl!
  Они выпили ещё. Ганс помотал головой и продолжил.
  -Узбек?
  -Эстонец?
  -Таджик?
  -Белорус?
  -Украинец?
  -Румын?
  -Югослав?
  -Болгарин?
  -Так, я сдаюсь.
  Миша покопался во внутреннем кармане пиджака и положил перед Гансом израильский паспорт.
  Некоторое время Ганс просто смотрел на паспорт. Потом осторожно взял, повертел в руках, открыл, перевернул, и углубился в чтение.
  Миша наслаждался.
  Ганс, подняв на Мишу небесно-серые глаза, проговорил:
  -Впервые в жизни вижу живого еврея...
  Его голова склонилась сильно вбок, и через мгновение повисла подбородком вниз. Ганс издал всхрап, заснув, очевидно, над поверхностью стола.
  Миша тронул Ганса за плечо. Тот не отреагировал. Тогда Миша вернул свой паспорт, закинул в глотку ещё коньяку, кивнул Гансу, и вышел из дома. Два часа он бодро шагал по обочине автобана, вдыхая немецкий воздух.
  На следующий день Миша зашёл, купив в польской лавке "Столичную", в магазин Ганса.
  За прилавком стоял совсем другой человек. На вопрос "где Ганс", он проворчал: "Вызвал меня утром по телефону, сказал, что нездоров, и попросил работать, хотя и не по расписанию".
  -Передайте ему вот это, - сказал Миша, ставя на прилавок бутылку, - специальный сувенир.
  -О, руссиш водка, дойчес биер. А от кого? - спросил заместитель.
  -Моссад, - ответил Миша с улыбкой, - неважно. Он поймет.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Л.Астахова, Я.Горшкова "НЧЧК-2. Командировка" С.Панарин "Очарованный дембель. Сила басурманская" А.Погудин "Русский маг" В.Филоненко "Гонка на выживание" В.Горъ (В.Гозалишвили) "Понять пророка" Ю.Набокова "VIP значит вампир" Вер.Иванова "Узкие улочки жизни" Т.Устименко "Лицо для Сумасшедшей принцессы" Л.Федорова "Путешествие на север" Э.Катлас "Экзо" П.Миротворцев "Возвышение Хиспа" А.Просвирнов "Доброе имя"(историч.) В.Зыков "Конклав Бессмертных. Проба сил" Е.Белякова "Приключения Гринера и Тео" С.Малицкий "Оправа для бездны" М.Высоцкий "Восточный путь, или книга паладина" А.Сухов "Техномаг" О.Верещагин "Воля павших" Беркем аль Атоми "Другой Урал" И.Эльтеррус "Мы - будем! Выбор" Е.Красницкий "Отрок. Бешеный лис" А.Лекс "Третий глаз дракона" Р.Витич "Кандагарский излом" М.Митлина "Кем быть"(детск.)

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"