По дну долины тёк холодный ручей с высокими заросшими берегами. Мост через него, заросший куда сильнее берегов, сразу можно не заметить. Однако, если в руке гроздь винограда, если прогулка вдохновляет, вдруг перед путником возникает каменный, увитый плющом мост.
На всю долину нашлось всего два дома на склонах. В жарком сентябрьском воздухе стояла тишина. К вершинам холмов становилось больше валунов, и сосны росли выше.
Долина стоила перехода: с дальнего холма открывался вид на деревню у самого моря. Холм, который обвивала деревня, завершался шпилем собора. Стена вокруг деревни отсекала путаницу крыш от строгости княжеского замка. Длинные кривые крытые улицы даже днем дышали сумраком, но не холодом: в тени на свежем воздухе можно было посидеть не во всяком переулке; зато вдоль этих улиц по вечерам к морю спускалась музыка из собора.
Всю неделю Бетси репетировала в соборе днем, готовясь к княжескому концерту в конце сентября. Рояль быстро и точно дал ей понять, что ему надо от её рук, и слушался Бетси лучше с каждым днем. Скрипач Рольф, приглашенный на тот же концерт, поднимался к собору через всю деревню от моря, и каждый раз убеждался, что музыка Бетси добирается всё дальше. Об этом он рассказывал ей в соборе, когда она заканчивала. Она же, закончив, некоторое время слушала скрипку Рольфа в соборе, после чего шла купаться, проверяя в свою очередь, как далеко на сей раз слышно скрипку.
Они познакомились в эту подготовительную неделю. Обоюдный интерес к ночному купанию мог бы сблизить их, но Рольф после купания уходил бродить по ночной долине и есть виноград, слушая лишь шорох шагов. Бетси же оставалась на берегу с полчаса, а потом шла спать. Купание помогало ей засыпать, несмотря на редкие, но громкие поезда, шедшие как раз между окнами её спальни и пляжем. Рольф снял домик на другой стороне деревни, так что он мог, возвращаясь с моря в долину, обойти её по периметру и попасть как раз к себе.
Всю неделю до концерта деревня и замок жили своей жизнью мирно, в естественном для этой страны темпе. Жёны кричали мужьям из окон - "Ринальдо, сколько раз я просила тебя не запирать веранду, мне не хватает сквозняка для просушки белья", а мужья отвечали - "А мне не хватает, чтобы Пепито выполз из дома, когда ты его не видишь", и всегда находились и белье, и Пепито.
Воскресным вечером, в день рождения князя, и в час его рождения - восемь вечера - Рольф готовился выйти на сцену в соборе, гости рассаживались, князь смеялся в окружении дам, а секретарь князя не мог найти Бетси. Хотя Бетси начинала в девять, её отсутствие в восемь было не в протоколе. Князь собирался подбодрить Бетси перед выступлением, вовремя распорядившись насчёт шампанского. Но Бетси не было в соборе, не было её и в замке, и мальчишка, отправленный секретарем к дому Бетси, никого там не нашел.
Можно подождать по-настоящему нервничать до без пятнадцати девять.
Рольф взял первый звук, как только умолкло эхо боя часов на башне. Публика в зале и вокруг собора издала по инерции лёгкий стон и затихли.
В сумерках Бетси вышла к долине и, путаясь в терновнике, попробовала пройти вдоль ручья, но быстро повернула, ускоряя шаг, в обход, забирая всё выше, пока терновник не уступил валунам и сосновым корням. Противоположная сторона долины скрылась из глаз. Освещённый купол собора проблескивал сквозь лес, и Бетси не боялась заблудиться.
Она поднималась всё выше, пока не смогла начать движение вокруг долины, следуя кромке холма. На самой вершине дул тёплый нежный ветер. Взошла луна.
Бетси шла по лунной тени, наблюдая, как синеют валуны, удивляясь самой себе, что она не боится одна ночью в безлюдном лесу, в чужой стране. Постепенно волнение и перетасовка частей музыки, которую ей предстояло играть через три часа, сменились шелестом хвои и звуком шагов. Своё концертное платье Бетси ещё накануне повесила в отдельной комнате собора, с разрешения князя, и, собственно, по его подсказке. Князь, о чем не знала Бетси, заглянул в костюмерную, после чего отослал в Монте-Карло приказчика купить лёгкое серебряное ожерелье с агатами, дополняющее платье до совершенного ансамбля. Сейчас ожерелье лежало у секретаря, который чем дальше, тем сильнее волновался, и совсем не слушал Рольфа.
Князь же целиком ушёл в музыку. Он не слышал, как хихикнула его племянница по поводу живой мимики скрипача. Не слышал, как секретарь снова послал мальчишку к дому Бетси - да и то, князь сидел в зале, в первом ряду, и музыка омывала его плотно, а секретарь говорил с мальчишкой за кулисами.
Весь объем собора наполнился скрипкой, прогрелся, и ожил. Ветер с берега подхватил вибрацию собора и понес её над долиной, и Бетси удивилась, услышав Рольфа совсем не с той стороны, где она предполагала деревню.
Внизу Бетси не заметила, что гребень холма поворачивает: ей казалось, что по гребню она как раз обойдёт вокруг долины и выйдет к замку без четверти восемь.
Но сумерки украли чувство времени, а свет, который Бетси принимала за собор, был светом с киносъёмочной площадки в совсем другом селе.
Бетси встревожилась, остановилась, начала прислушиваться сильнее, чтобы отделить эхо от направления на собор.
Чуть ниже её послышался топот копыт и негромкий разговор. Бетси шагнула в тень и замерла.
По невидимой ею тропе с другой стороны холма на гребень вышли четверо всадников, занятых неспешным разговором. Всадники были одеты в мундиры 18-го века. На головах красовались шлемы с высокими перьями.
Бетси вышла из тени и негромко извинилась по-английски. Всадники разом повернули коней к Бетси. Один из них задал ей какой-то вопрос по-итальянски, а Бетси ответила "Sono... Musica..." и развела руками, как бы над роялем, а потом показала в сторону собора.
Всадники заговорили между собой, Бетси расслышала "Oggi, giorno natalizio di il principe, Dio mio". Они немедленно выпустили в сторону Бетси целую птичью стаю вопросов; щебетания их она не поняла, зато один из всадников спешился и пригласил Бетси сесть в седло. Всадник придержал коня, поднял Бетси, усадил её боком, аккуратно обнял, и компания двинулась по холму в деревню, плавно ускоряясь.
Бетси волновалась, но оказалось, что ехать верхом не так сложно и не так страшно, особенно если вам помогает опытный конный офицер.
В половине девятого Рольф поднял смычок, и последняя нота, покружив под куполом собора, стихла. Тишину взорвали восторженные крики и аплодисменты публики. Князь сам поднялся на сцену, пожал руку Рольфу, подарил ему вежливо переданный секретарем перстень с рубином, и объявил антракт в десять минут.
Князь зашел за кулисы, где заметил бледного секретаря, и заподозрил, что секретарь не знает, ни куда делась Бетси, ни что делать дальше. Князь шепнул ему на ухо два слова. Секретарь вздохнул, поклонился, и отправился отбивать Рольфа у кучи восторженных почитателей.
Рольф выслушал секретаря, помедлил с минуту, потом ответил, "Нет проблем, я сыграю Чакону, она будет хороша в этом зале". Секретарь поклонился и отправился сообщить князю о решении части проблем. В это время по деревенским улицам разнесся гулкий цокот, и к собору поднялась красочная кавалькада.
Это произошло прямо перед глазами замершего князя. В публике пронесся недоверчивый шёпот, но князь первым шагнул навстречу всадникам, и зааплодировал. Аплодисмент подхватили, и смущённая Бетси, спешившись с помощью офицера, изобразила неловкий реверанс, отчего в публике разнесся вздох восторга.
Через десять минут Бетси в платье и в ожерелье села за тщательно настроенный рояль. Бетси замерла, собираясь к Дебюсси. Замерла и публика.
Бетси коснулась клавиш, и рояль наполнил собор первым аккордом. Звук приходил плавно, словно источаясь из всего тела инструмента.
Бетси доиграла, и перевела дух. Некоторое время никто не хлопал. Потом, всё более разгораясь, шквал аплодисментов рухнул на Бетси, вскружив ей голову. Мгновение она не видела вокруг ничего, потом осторожно встала и поклонилась.
Князь проводил Бетси со сцены, пригласил её к чаю в уже накрытую тратторию двумя улицами ниже, и позвал секретаря - теперь нигде не было видно Рольфа, да и всадники ускакали, как только Бетси закончила играть: в десять на холме начинались съемки видеоклипа, где они были заняты в массовке.
Опоздавшей к шампанскому Бетси пришлось пойти в тратторию под руку с князем, слушая вздорный трепет его кузин и племянниц. Луна перевалила через холм, и повисла над морем, хорошо видным с террасы, где раскинулась траттория.
Внезапно Бетси перестала что-либо слышать.
Так прошли полчаса, и внезапно оказалось, что она одна сидит с князем за столом. Каким образом вышло, что остальные гости оказались заняты танцами, беседой, просто валяли дурака, но за другими столами или просто поодаль? Князь ли умел так себя повести, или ему помог секретарь, или кто из кузин с племянницами? И какое это имело значение? Князь вдруг посмотрел на Бетси, и сказал:
- Понимаете, вы здесь уже неделю, но когда вас привезли вот так, я вдруг понял, что вы здесь уже неделю, а я только сейчас почувствовал, что...
Бетси, не веря своим ушам, подняла глаза на князя. Он помолчал секунду и продолжил:
- Я сначала подумал, что такое впечатление создает сам факт вашего прибытия со всадниками в то время, как я, признаюсь, уже волновался за вас не на шутку. Вы понимаете, это может быть волнительно. Но это лишь пробудило во мне понимание вашей души, вот что я думаю.
Бетси слушала внимательно, не пропуская ни слова. Ей было 23, князю 29, в море отражалась луна. Оказалось, что гости не просто оставили Бетси и князя вдвоём, но всем гуртом направились на берег, прихватив из траттории корзины с вином, фруктами, сыром и хлебом. Весёлые голоса гостей неразборчиво доносились от самой кромки воды.
- Я думаю, - продолжал князь, - что жизнь могла бы более скромно или более ярко познакомить меня с женщиной, и это была бы судьба. Я представлял себе этот момент по-разному, но ничего подобного мне и в голову не приходило. Так вот, я думаю, что это случилось сегодня в половине девятого. Бетси, я подумал ещё о том, что вы завтра улетите, а я не смогу вас проводить, как намеревался, и как обязывает меня ситуация. Я не смогу смотреть, как вы садитесь в самолет.
Он замолчал и посмотрел Бетси в глаза.
- Выходите за меня, Бетси. Ведь это любовь, ведь я вас люблю.
Бетси замерла.
- Но я не думала о вас, князь, - прошептала она.
- А о чём вы думали?
- Я думала, что я так и не смогла погулять в долине за деревней, а Рольф говорил, что там есть очень красивый мост через ручей.
- Так идемте же к мосту, - сказал князь, - я знаю тихую красивую тропу.
Они прошли переулками к выходу из замка, и начали спускаться в долину. Князь действительно привёл Бетси прямо к мосту через десять минут. Шли они всю дорогу молча.
- Я бы ни за что не нашла его одна! - воскликнула Бетси, - я сейчас понимаю, что он днем может быть даже красивее.
С перил поднялся Рольф. Он поклонился князю и Бетси.
- Что вы здесь делаете? - удивился князь.
- Всю неделю я искал, откуда лучше всего слышно рояль, - ответил Рольф, - и вот нашёл. Отсюда!
Не веря самой себе, Бетси сказала, задорно улыбаясь:
- Князь только что сделал мне предложение.
Князь засмеялся.
- Мне ещё никто не делал предложение в такой обстановке. Мне следует не доверять романтике и отказать князю, не правда ли, Рольф?
Рольф выпятил нижнюю губу:
- Вот оно что. Если вы спрашиваете моего совета, Бетси, то я его вам дам в обмен на одну услугу. Раз уж я столько искал лучшую акустику для рояля, не проверите ли вы, как с этого места слышно скрипку? Пообещайте мне не отвечать князю ни да, ни нет, пока вы не послушаете скрипку на этом мосту.
Князь и Бетси переглянулись. Бетси кивнула Рольфу, и тот отправился в деревню. Через пятнадцать минут до Бетси и князя донеслась скрипка. Рольф играл с полчаса.
Князь спросил Бетси
- Как вы думаете, он вернется полюбопытствовать нашими впечатлениями?
- Он может спокойно сделать это завтра. А я вроде как ему должна ответ для вас, но не всё так просто, например, мне непросто будет завтра улетать.
- А вы завтра улетите?
Бетси огляделась.
- Я могу. Но я не улечу, потому что если я улечу, я могу не узнать, люблю я вас или нет. Я это и оставшись могу не узнать. Но циничная современная девушка на моем месте точно улетела бы, а ещё более циничная воспользовалась бы вашим моментальным помешательством.
- А как поступите вы?
- А я задам вам вопрос. Вы могли бы дать мне понять, что вы не пользуетесь мною?
Князь рассмеялся.
- Всякий раз, Бетси, что вы будете играть в соборе, я могу прийти сюда.
- Но вы не будете меня видеть, а я не буду видеть вас?
- Зато вы будете знать, что я вас слушаю в наилучшей акустике.
***
Рольф согласился быть крестным их дочери Аманды. Аманда вышла замуж за виноградаря из той долины в те времена, когда на Марсе запустили первую портативную атомную электростанцию. Дети Аманды, Карл и Лена, не верили в семейную легенду; но однажды Лена, гуляя по долине с её сыном Джорджио, заметила, что возле этого моста слышно голоса из деревни, а выше него или ниже - нет. Тогда она поняла, что всё правда, и замерла, переживая незнакомое и восхитительное ощущение. Вдруг маленький Джорджио спросил: