Аннотация: Третья история о Мусе, где она теряется на неведомых дорожках. Финалист конкурса "Под землей, под водой, в небе".
Муся на неведомых дорожках
Стояла середина октября. Осень щедро окрасила деревья в пронзительно желтый цвет с редкими вкраплениями красного. Каждое утро по дороге в садик Маруся любовалась золотой вязью листьев на фоне голубого неба.
- Представляешь, какая это красота! - восхищенно делилась Муся с Димычем. - Бежишь, а они так и шуршат под ногами. А еще схватишь их в охапку и подкинешь вверх, а они падают, падают. Пойдем с папой на выходных в лес, я целую кучу листьев наберу, буду дома поделки делать. Желудей еще поищем, веточки разные.
- А маму с сестрой возьмете? - поинтересовался домовой.
- Вот еще, - фыркнула Маруся, - нужен нам этот, как его, балласт. Наташка же в коляске лежит, как ее по лесу таскать? Пусть дома растет, а листьев я ей, так и быть, дам поиграть.
- Аккуратнее там. Русалки скоро в спячку впадут, под лед скроются, так что напоследок напроказничать могут.
- Не выдумывай, - хмыкнула Муся. - Русалочки очень добрые, они такие маленькие, как куколки. И красивые: сиреневые, золотые или серебряные. Они мне сказки рассказывали.
- Ты мне зубы не заговаривай, - рассердился Димыч. - Добрые они... Сидят на ветках и путника одинокого ждут. До смерти защекочут или в омут глубокий затащат, будешь знать.
- Много ты знаешь, ты же на море и не был ни разу, - ехидно заметила девочка.
- А чего я на твоем море не видел? Русалок и в наших лесах полным-полно. Хороводы водят при луне, на ветвях качаются. Вот погоди, пойдешь в лес и сама увидишь.
- Сказочник, - повторила Маруся мамины слова, которые та иногда говорила в адрес папы. - И откуда только фантазии такие берутся?
- Вот ведь упертая какая! - обиделся домовой. - И родители неразумные, не могли ребенку сказок правильных почитать.
- Взял бы, да сам и прочитал, - предложила Маруся.
- А что с тобой безграмотной еще делать? Уж приду вечером, жди.
Родители и Наташка крепко спали, Муся сидела, обложившись подушками, и слушала, как читает Димыч: "Жила-была девушка ясная. Матерью у нее была Туча черная, а отцом - Дождь проливной. Звали ту девушку Молния. И любила она парня прекрасного по прозвищу Гром. Пошла однажды Молния по саду небесному прогуляться, да увидела Грома ненаглядного с подругой своею, с Зарею вечернею. Стоял он совсем рядом с Зарею, на ухо ей что-то шептал. Разозлилась Молния, полетели из рук ее стрелы огненные, да в землю ударились. Побежала она домой, вскочила на коня рыжего и понеслась, куда глаза глядят. Летит Молния без оглядки, разит стрелами без разбора. А следом за нею скачет Гром на белоснежном коне, зовет он Молнию, кричит, что дороже ее никого у него нет, что с Зарею он просто советовался, что любимой своей на свадьбу подарить. Но не слышит его девушка, все дальше и дальше уносит ее рыжий скакун. Вот поэтому на небе сначала видим мы молнию, и только потом слышим раскаты грома." Домовой закрыл книгу.
- Ух, ты! А я и не знала, что с грозой все так интересно. Мне папа говорил что-то про скорости разные. Что свет быстрее звука, но все как-то непонятно. А у тебя интересно так. Только я одно не пойму: эта девушка, что, глухая? Почему она его не слышит? - Муся попыталась заглянуть в книжку, но Димыч быстро убрал ее за спину.
- Ускакала она далеко, да и обиделась сильно, слышать не хочет. А книгу нечего смотреть, а то глазами изотрешь. И вообще, спать тебе уже пора. Да и я подустал тебе сказки сказывать.
- И подумаешь... Нужен мне твой фолиант, - от обиды Муся даже смогла выговорить мудреное слово, которое она слышала от бабушки.
На самом-то деле Марусе очень даже понравилась книжечка. Книжка была маленькая, похожая на блокнот, обернутая в бирюзовую кожу с металлическими уголками и застежкой. На обложке переливающиеся камни образовывали узор, складывающийся в название 'Книга сказок'. Как хотелось Мусе хоть на минуточку подержать книжку в руках, а еще лучше - взять в садик, чтобы все-все девочки ей позавидовали. Маруся еще долго не могла уснуть, представляя, как бы она играла с такой замечательной книгой. Да и потом еще несколько дней она все думала, как бы выпросить ее у Димыча хоть на немножко, но домовой был непреклонен.
Неделя пронеслась с быстротой занимательного фильма. Вроде бы только был понедельник, как уже показался хвост пятницы. Близились выходные. Рано утром в субботу ее разбудил папа.
- Ну, еще немного, - лениво тянулась Муся, - пять минуточек.
- Хватит спать, пора вставать, надо лапки поднимать, - папа пощекотал дочку за пяточки. - Смотри, Наташка уже проснулась.
- Конечно, она днем отоспится, - ворчала Маруся по дороге на кухню.
Муся дула на остывающий чай и сладко позевывала. Мама резала бутерброды и наливала чай в термос. Нахальная ворона прыгала по подоконнику и пыталась разглядеть что-то в помещении. Девочка проследила за вороной и увидела, как блеснул в дальнем углу кухни луч света. Заинтересовавшись, она подошла поближе и увидела между мойкой и стенкой книгу сказок, которую ей читал домовой.
'Та-а-к, а что это она тут лежит? - Муся оглянулась, не видит ли мама, и сунула книгу в карман. - Потерял, что ли? Ладно, отдам Димычу потом'.
Лес пах прелыми листьями и хвоей. Погода стояла на удивление замечательная. Солнце щедро делилось своими лучами с Мусей и папой, на небе не было видно ни одного облачка. Деревья выстроились по ранжиру. Сначала расположились молодые побеги пушистых елочек и гибких берез, с тыла их закрывали разросшиеся кусты ивняка и боярышника, а смыкали строй мрачные ели гренадерского роста. Встревоженная сорока с удивлением рассматривала людей. Маруся с восторгом бросилась к поваленной березе:
- Папа, смотри, - грибы растут!
Отец сразу же насторожился:
- Это опята. Ну, надо ж, я думал, они отошли. Муся, подожди, я к машине сбегаю за пакетом.
И папа пошел в обратную сторону. Муся присела на дерево, и аккуратно потрогала грибы. Опята были светло-золотистого цвета, с пышной юбочкой под самой шляпкой. Их тонкие ножки, казалось, могли в любую минуту переломиться под тяжестью разросшихся головных уборов. Маруся огляделась. Вокруг стояли заросли ольховника и орешника, гнулась к земле кособокая елка, и серебрилась дорожка. Девочка присмотрелась: действительно, сквозь кустарник вилась серебряная тропа. Муся решила посмотреть хоть одним глазочком.
Девочка вступила на прозрачную, словно туман, дорожку и сделала несколько шагов. Все вокруг сразу же окрасилось в яркие цвета, как иллюстрации из детской книжки. Маруся только восхищенно ахала и шла дальше. Тропинка оказалась извилистой. Она так и норовила сделать петлю вокруг очередного дерева, залезть под упавшую осину и заблудиться в трех соснах. Муся не боялась, она считала, что потеряться невозможно, ведь дорожка очень приметная. Так же легко она найдет и дорогу назад. Наконец тропка сделала еще один виток и вывела Марусю на круглую поляну. Посреди ее стоял огромный дуб, весь покрытый розовыми цветами.
'Ух, ты!' - воскликнула девочка, и неожиданно все цветочки взлетели в воздух. Они оказались крошечными существами: с четырьмя крылышками, удлиненными ушками и раскосыми глазами. Малютки с любопытством порхали вокруг девочки и пересмеивались. Муся попыталась схватить хоть кого-нибудь из забавных существ, но не смогла. Зато один постреленок успел залезть к ней в карман и вытащить книжку сказок. Маруся пыталась догнать негодника, но тот ловко уворачивался. Вот он подлетел к кусту, и вдруг оттуда появилась кикимора, выхватила книжку из рук розового шалуна и скрылась. Ах, что же Муся теперь скажет Димычу, как сможет она воротиться домой без волшебной книжечки? Впрочем, и вернуться-то теперь некуда, дорожка померкла и исчезла, растворившись в воздухе.
Маруся перепугалась: а если папа ее не найдет? Она громко закричала, но потом ее охватил другой страх: вдруг, на голос придет совсем не папа? Волк, например?
- Ты чего кричишь? - услышала девочка ласковый голос. - Испугалась, малая?
Муся оглянулась и увидела девушку с длинными черными кудрями. Одета незнакомка была в длинную белую рубаху, расшитую красным узором. Девочка пригляделась: рисунок состоял из повторяющихся кругов и загогулин вокруг них.
- Это солнечные круги, - пояснила девушка.
- А почему вокруг солнц такие лучи странные? Как сломанные спички? - у Маруси немного отлегло от сердца. Девушка была взрослой и вроде бы доброй (вон, как улыбается). Она обязательно поможет найти дорогу к папе.
- Это оберег от зла, малая, обозначает жизнь.
Муся мялась, у нее в голове роились тысячи вопросов, но надо было возвращаться к отцу, а не то он с ума сойдет, и она спросила.
- А вы не подскажете, как мне отсюда выйти на опушку?
Девушка призадумалась:
- А как ты сюда вышла?
- Я по дорожке серебряной шла-шла, а потом она растаяла.
Собеседница взмахнула руками:
- Так то ж неведома дорога была. Раз по ней пришла, по ней тебе и уходить, малая. Одно не пойму: как она тебе открылась?
- Не знаю. Может, из-за книжки сказок?
- Ну-ка, рассказывай все, да поподробнее.
И Маруся рассказала: как познакомилась с Димычем, как родилась у нее сестренка, как Наташеньку хотели украсть злые кикиморы, чтобы в сказку свою забрать, как напоил леший Димыча забродившим соком, и как она, Муся, сама спасла свою сестру. И про книжку волшебную все-все рассказала.
- Не надо было тебе ее брать, малая. Да, видно, специально она тебе в глаза кинулась, иначе б ни за что в руки не далась. Одно знаю: надо тебе ее сыскивать, иначе домой не воротишься. С неведомых дорожек один путь - по ним же.
- Получается, что я в сказку попала?
- Не совсем так, - улыбнулась девушка, - сказка сама в ваш мир вышла. Сегодня же русалочий день. Песни петь будем, хороводы водить, с солнышком прощаться на зиму. Завтра первый снег на землю ляжет.
Девочка струхнула:
- А вы это, что, русалка?! Ой, вы же меня защекочите, мне Димыч рассказывал. И где у вас хвост?
Собеседница звонко рассмеялась:
- Слушай больше сказок. На что ты мне такая сдалась: маленькая, да еще и девочка? Мы, русалки, только симпатичных юношей щекочем. А хвост нам на земле не нужен, на ногах удобнее. Меня, кстати, Миловицей кличут.
Муся представилась. Сказать по правде, от сердца у нее немного отлегло, хотя она и беспокоилась по поводу, как они отыщут книжку.
Послышалось пение:
'Расплетала я косу, гребень в угол кидала,
Надевала рубаху, на поляну бежала.
И вела хороводы, на любовь колдовала:
Через злые невзгоды жениха вызывала'.
Мелодия была грустная. Муся шепотом спросила:
- А почему песенка такая печальная?
- Раз в году русалку может расколдовать юноша. Если полюбит ее с первого взгляда, возьмет за руку и домой к себе отведет. Вот и водим мы хороводы, чтобы юноша, зашедший на поляну, выбрал полюбившуюся красавицу.
Маруся пригорюнилась:
- Как же женихи к вам дорогу найдут? Я вот и то случайно зашла.
- Раньше заходили, когда сильна была вера в сказки. Притягивало их.
Появились девушки. Они шли, держась за руки. Потом сомкнули кольцо и повели хоровод. Миловица присоединилась к русалкам. Муся разглядывала танцовщиц. Все они были разные внешне, но выглядели обычными девушками, только немного бледноватыми. 'Наверное, это от того, что у них под водой солнышко плохо видно', - решила девочка. Девушки долго кружились, потом встали по парам и начали играть в ручеек. Муся откровенно скучала: Миловица забыла про нее, остальным русалкам не было никакого дела до девочки. Кто же поможет Марусе искать заветную книжечку? Рядом каркнула ворона. Она сидела около ближнего куста и рассматривала Мусю. Девочке почему-то показалось, что это была та самая ворона, которая указала ей на книгу сказок.
- Ну, что? Проворрронила? Карр, - с издевкой поинтересовалась птица.
- Как вам не стыдно? Отдайте немедленно! - возмутилась Маруся.
Ворона разразилась обидным смехом, обернулась сухим комом травы и затерялась в траве. Девочка бросилась к Миловице, чтобы пожаловаться ей на птицу, схватила ее за руку и почувствовала, что забывает обо всем. Ее охватило ощущение чего-то необычного. Маруся с русалкой побежала через ручеек. Она чувствовала в себе необыкновенную легкость и радость. Неужели Маруся забудет про украденную книжку, про папу с мамой, про Наташеньку и Димыча? Неужели она останется с русалками? Вот горе-то!
Между тем настроение на поляне поменялось на более веселое. Русалки и Муся играли в догонялки. Девочке давали фору, а потом дружно ловили. Маруся с удовольствием визжала и неслась сквозь кусты. Миловица неторопливо плела венок для Муси из кленовых листьев.
- Иди сюда, малая. Будешь у нас принцессой.
Русалка одела венок на Марусину голову и достала небольшое зеркальце из кармана. Девочка залюбовалась на свое отражение: до чего ж хороша она была в обрамлении кружевных листьев. Кленовых... Ах, ведь именно эти листики она обещала Наташеньке. Муся все припомнила и воскликнула:
- Миловица, что ж мы сидим-то! Там же папа, наверное, меня ищет.
- Не бойся, малая. Там время идет не так, как здесь.
- Все равно выбираться надо, - всхлипнула Маруся.
- Пойдем к отцу моему, посоветуемся, - русалка обняла девочку и повела к озеру.
Муся доверчиво льнула к Миловице и думала: 'Жаль, что она русалка. Она такая хорошая, милая. Вот бы ее с дядей Лешей познакомить'. Дядя Леша был папин друг, большой, светло-рыжий. Он работал геологом, поэтому появлялся в их доме редко. Но и эти редкие встречи оборачивались для Маруси настоящим праздником. Папин друг всегда привозил что-то интересное. То серый камень с золотыми вкраплениями (Муся подозревала, что эти крупинки - настоящее золото), то ископаемую ракушку, найденную на месте исчезнувшего океана. Девочка никому не открывала своей тайной мечты. Она хотела, чтобы дядя Леша подождал, пока она вырастет, и тогда бы они поженились. Но теперь она готова была познакомить его с Миловицей, ведь неизвестно еще: вдруг, дядя Леша успеет состариться, пока сама Муся растет?
- Миловица, я спросить хотела. А как я тебя потом могу найти?
- Я тебе оберег дам. Захочешь меня найти, сожмешь в руке и произнесешь:'Вода-берега, несите меня сквозь реки-моря, где живут друзья'. Запомнишь?
Муся прошептала слова про себя и утвердительно кивнула головой.
- Миловица, а что это за оберег такой?
- Перстенек с камушком со дна нашего озера. Сейчас к батюшке сходим, заодно и колечко возьмем.
Марусе сильно понравилась идея с перстнем, но, когда русалка потянула ее за собой в воду, девочка резко остановилась.
- Ты что? Вода же холодная. Бррр.
- Сегодня же русалочий день, малая. Не трусь, - и Миловица потянула Мусю в воду.
Вода в озере оказалась на удивление теплой. Захлебнуться девочка не боялась, ведь она уже слушала рассказы русалок на море безо всякого вреда для себя. Если само озеро на поверхности казалось темным из-за отражающихся в нем деревьев, то внутри стало очевидным, что вода удивительно прозрачная. В ней были видны большие раковины, в которых поблескивали разноцветные жемчужины, колючие ершики, играющие в салки среди водорослей, дорожки, выложенные мелкими изумрудными камешками. Посреди водяной поросли, похожей на траву, расположились мраморные статуи щекастых малышей с крылышками.
- Красиво у вас, - прошептала Муся. Ей захотелось остаться в этом интересном месте.
- Это мой дом. Для меня он самый лучший, малая. Пойдем.
Отец Миловицы оказался нестарым дядькой смешной наружности: начинающая лысина розовела среди кудрявых волос, нос больше напоминал картошку, а щеки, казалось, должны были виднеться из-за ушей. Он совсем не походил на водяных из сказок, которых Маруся видела по телевизору, грозных и с огромными бородами.
'И в кого у него дочери такие симпатичные?' - подивилась девочка. В доме водяного имелось много занимательных вещей, и только приличие мешало Мусе ходить с открытым ртом. Унего водились самоигральные гусли, которые знали все популярные песни, чудесная скатерть, на которой появлялись только те блюда, которые любила Маруся, удивительный наряд, который умел превращаться и в бальное платье, и в японское кимоно, и в пиратский костюм. Миловица что-то объясняла отцу, пока девочка утоляла свое любопытство.
- Муся, - позвал водяной, - посмотри-ка в это и зеркало и попытайся вспомнить, как выглядели та ворона и кикимора.
Марусе и вспоминать особо не пришлось: у кикиморы на левом боку имелся сучок заметный, а у обычных ворон такого ехидного взгляда никогда не бывало. Зеркало сразу же откликнулось, покрылось мелкой рябью и перед собравшимися возникло изображение странного места. Невиданные растения тянулись в небо, их огромные цветы разговаривали друг с другом. Между ними летали те самые розовые существа, одно из которых украло книгу сказок. Среди цветов сидела кикимора и ком сухой травы, из самой середины которого поблескивали два черных глаза.
- Это он! - Муся торжествующе ткнула в зеркало. - Это он из ворона колобком каким-то обернулся.
- Значит, и леший здесь замешан, - протянул Миловицин отец.
Девочка утвердительно кивнула головой. Она давно подозревала лесовика, который опоил Димыча сонным соком в ночь, когда кикиморы чуть не утащили сестренку.
- Ну, пошли тогда, - водяной взял Марусю за руку, и они с Миловицей шагнули прямо в отражение.
Их появление вышло триумфальным. Летающие существа испуганно разлетелись в сторону, кикимора попыталась спрятаться за ближним растением, а ком обернулся сильно заросшим мужичком.
- Придется вам отдать книгу сказок, - спокойно произнесла Миловица. - Малая без неведомых дорожек домой вернуться не может. Да и книгу вернуть владельцу следует.
Кикимора отрицательно затрясла головой и что-то произнесла на шипящем языке.
- Сказка ихняя гибнет, - пояснил леший, - девчонку-то поселить в нее не удалось. Так что выход один - записать эту байку в книженцию, да прочесть ее. Сможешь?
Лесовик обратился к Мусе. Та только и развела руками, мол, не умею.
- Я могу, - сказала Миловица.
Кикимора диктовала шелестящим голосом, леший переводил, а русалка выводила буквы каллиграфическим почерком: " Далеко за полями, синими лесами росли цветы невиданные, краше солнца ясного. Стеблем небо подпирали, красотою своей землю украшали. Росли они не по дням, а по часам. Умели беседу плести умную, песни петь дивные. И жили среди них малыши-нектарушки. Собирали они сок с цветов сахарный, хранили его в бочках дубовых. Три дня и три ночи тот сок хранился, с водой родниковой смешивался. И не было средства лучше от хворей головных, от напастей душевных. Но однажды напала на страну цветочную Кручина лютая. Стала жечь она цветы злой тоской, разорять бочки с водой целебной. Начали цветы чахнуть, на землю падать. Встали малыши-нектарушки на защиту цветов любимых, не подпускали они Кручину лютую к кадкам заветным. А самый младший из них полетел за край солнца на поиски светлого настроения. Три дня он летел и три ночи, опалились крылья от лучей жарких, потрескались от ветра сильного. Но нашел за диском солнечным цветок маленький. Пусть небольшой он был, но ярче света звездного, теплее любви родительской, веселее слова смешного. Принес домой нектарушка настроение светлое, посадил в землю цветок маленький, и отступила кручина лютая. И с тех пор лекарство волшебное лучше прежнего стало, многих от болезней душевных вылечило".
Муся слушала, затаив дыхание. Маленькие человечки (оказалось, что их звали нектарушками, а их страну - Замибией) слетелись к девочке и облепили ее. Когда Миловица закончила писать, раздалась нежная мелодия - это пели цветы. Кикимора издала радостный крик.
- Вроде как порядок тут наступил, - пояснил лесовой. - Можно таперича и по домам. Ты, девонька, привет Димычу передавай. От Михалыча. Пусть не серчает на меня.
Леший обратился вороной и улетел, крикнув на прощание: "Покаррр!" Муся взяла книжку в руки. Сразу же рядом с ней засеребрилась узкая тропинка.
- Ну, пока, малая, - улыбнулась Миловица. - Легкого тебе пути. Носи мое колечко, а как свидеться захочешь, позови.
Водяной лишь помахал рукой. Девочка поспешила к отцу.
Когда она вернулась к поваленной березе, папы еще не было. Он пришел только через пять минут.
- Ничего себе! Ты уже целый венок сплести успела, а я думал, что быстро сбегал, - удивился отец.
Папа занялся важным делом - добыванием пищи в виде грибов. Маруся собирала опавшие листья, забавные веточки и желуди. Время пролетело быстро. Когда они вернулись домой, то оказалось, что к ним в гости приехал дядя Леша.
- Дядь Леш, - таинственным шепотом позвала Муся, - у меня к вам дело на миллион рублей. Очень надо.
Миловица и дядя Леша поженились перед самым Новым годом.