# Кривые дороги, которые мы выбираем (Часть вторая)

Дмитрий Владимирович Кузнецов

Кривые дороги, которые мы выбираем.


Посвящается памяти Игоря Михайловича Российского, Дениски и всех, кто погиб ни за что.


Часть первая.

КДВ канул в лету.


Ура, я на свободе!


Я вышел на теплое майское солнце и сам не верил, что это произошло. Я был свободен. Как же это было невероятно!

Таисия Алексеевна попрощалась со мной и отцом, назначив мне встречу у себя в адвокатской конторе в четверг, 27 мая, и уехала, сев за руль своего 'Пежо'. Отец хмуро посмотрел на меня и сказал:

- Ну, ты и в игры играешь!

- Извини, папа, - только и мог сказать я на это.

Мы ехали молча до самого нашего дома.

Дома меня ни кто не стал упрекать. Просто рассказали о том, как все происходило, пока я был за решеткой:

Утром, двадцать второго мая, с моего мобильника ко мне домой позвонил Супчик и рассказал, что я арестован, но что Толик благополучно эвакуирован (дома знали, что я приютил бездомного мальчика, без 'особых' подробностей, конечно). Cуп просил держать его в курсе дела, сообщать ему что у меня и как. Родители бросились меня разыскивать и узнали, что я в РУВД "Дрогомилово", что моим делом занимается прокурор Мартемьянов. Отец стал искать адвоката, который имел в практике подобные дела. Ему посоветовали Таисию Алексеевну Шульган, сказав, что она выиграла несколько уголовных дел, возбужденных против преследователей педофилов. Шульган рьяно взялась за это дело. Она оказалась женщиной резкой, хищной. Заключив договор с моим отцом, она ринулась вначале по своим связям, чтобы ускорить процесс, а потом напала на Мартемьянова. Представляю себе, как нелегко пришлось этому выродку, потому что и со мной, впоследствии, Таисия вела себя крайне жестоко.

Она добила этого урода, у которого и так все то дело разваливалось не по дням, а по часам: пьяные менты убили Игоря, дознаватели в угаре садизма забили на смерть Дениску, основные доказательства по моему делу были получены незаконным путём, а я был изувечен, и в довершении к кошмару Мартемьянова сбежал Капцугович. Итак, усилия моих родителей и адвоката увенчались победой. Я был отпущен на свободу 'за недостаточностью улик'. За все усилия Шульган получила от нас пятьсот долларов, но она не собиралась останавливаться на достигнутом. Она решила добить Мартемьянова, возбудив уголовное дело уже против него и банды ментов, искалечивших меня и ограбивших мою квартиру. Я был согласен на это, благо кое-какие деньги я хранил дома и потому их не украли. Я готов был все потратить на благородное дело мести.

Из дома я набрал номер своего мобильника и услышал голос моего Толика:

- Толик, дорогой, я на воле, - сказал я ему.

Толик, казалось, не мог поверить этому, и некоторое время молчал, но потом, с придыханием, сказал:

- Я сейчас еду!

- Толя, сейчас не надо, приедешь завтра, часов в двенадцать утра. Сейчас мне надо немного отдохнуть. Я очень сильно избит. Ты где сейчас?

- У Колобка.

- Все нормально у тебя?

- Да, все хорошо, но я очень по тебе скучаю. Я так боялся, что никогда тебя не увижу.

- Я тоже этого боялся, - сказал я в ответ на эти слова моего любимого мальчика, - Толя, Суп там?

- Нет.

- Берегись его. Он сдал ментам и тебя и меня. Я не понимаю, почему он участвовал в твоем спасении, но он стукач.

- Ладно, буду иметь в виду, - согласился Толик.

На этом наш разговор закончился.

Я позвонил Готе. Он был изумлен, что меня выпустили. Просто не мог он в это поверить. Он потребовал рассказа обо всем, но я не мог к нему приехать из-за полученных травм, поэтому мы договорились, что он и Горг приедут на следующий вечер сами в Одинцово, чтобы мы могли поговорить.

Настал вечер. Я изнемогал от боли и усталости и собрался лечь спать. Вдруг раздался звонок телефона. Звонил один мой школьный приятель, старший брат моего одноклассника, который занимал на тот момент (занимает и сейчас) очень высокий пост в одном значительном ведомстве:

- Дима, привет, - сказал Алексей.

- Привет, - ответил я несколько ошарашенный этим звонком. Я не встречался с этим человеком лет десять и ни как не мог ждать его звонка. И, вдруг, он звонит мне, причем в тот же день, когда я освободился.

- Что, у тебя неприятности были? - спросил Алексей.

- Да, были, - удивился я еще больше, - а ты откуда об этом узнал?

- Главное, что сейчас все нормально, - ответил на это мой знакомый.

- Кажется нормально, - ответил я, - правда изувечили.

- Не беда, на тебе всю жизнь раны все, как на собаке, заживали, - утешил меня Алексей, а потом добавил, - знаешь, Дима, а я ведь с большим интересом следил за твоей деятельностью. Не скажу, что одобрял ее, но считал интересной. Моему ведомству, возможно, были бы интересны твои клиенты.

- Вау, - удивился я, - а на кой хрен такому уважаемому ведомству, которое ты возглавляешь, несчастные педофилы понадобились?

- Могли пригодиться. Ведь у каждого, даже самого ничтожного человека, есть родственники, знакомые, знакомые родственников или родственники знакомых, которые что-то да значат. А на Западе быть обвиненным в педофилии или в пособничестве педофилу - это значит расстаться или с репутацией или со свободой. Вот на этом и хотела сыграть моя контора. Да и потом, мы же все-таки не чужие люди. Наш интернат был большой семьей, поэтому, когда я узнал из милицейских сводок, что ты в беде, я позвонил кое-кому в генеральной прокуратуре. Думаю, что мой звонок был не лишним.

- Спасибо, Алексей, - только и мог сказать я, услышав такое.

- Да не за что, - ответил он, - ты в дальнейшем собираешься заниматься старым?

- Нет, наверное, - сказал я, - ни денег, ни производителей продукции не осталось.

- Это хорошо, что не собираешься - сказал Алексей, - но если вдруг снова займешься своим бизнесом, то я тебе как-нибудь позвоню. Не удивляйся этому звонку.

- Ладно, не удивлюсь, - пообещал я.

- Алексей, а вот не мог бы ты замолвить словечко и за Иванова? - попросил я.

- Нет, - сказал мой знакомый, - не надо спасать твоего друга. Он будет 'козлом отпущения' в этом деле. Его надо принести в жертву, чтобы не трогали тебя. Ну, пока, Димочка, - закончил на этом разговор мой высокопоставленный знакомый.

- Пока, Алексей, и еще раз спасибо.

Я долго не мог прийти в себя после этого разговора. Я сидел в кресле, смотрел телевизор. Началась программа 'Петровка 38'. И там передавали сенсационный сюжет с участием Димы Иванова. Показали его на фоне кипы фотографий, которые изъяли на моей квартире. Диму спрашивали:

- Вы снимаете голых мальчиков?

- Не только голых. Одетых тоже. Мне просто нравится фотографировать мальчиков, - отвечал Иванов.

Показали и Севу Капцуговича.

В конце диктор подытожил:

- Вот такие отвратительные существа калечат души наших детей. Сколько же детей погубил Иванов, еще предстоит выяснить следствию. Имена других фигурантов в этом деле пока держатся в секрете в интересах следствия.

Мне было очень больно смотреть на избитого, испуганного Диму. Я понимал, что ему предстоит испытать еще много боли, издевательств. И я знал, что не смогу ему ни чем помочь.

С этими грустными мыслями я заснул в тот первый день своей свободы.


Второй день свободы.

Спал я той ночью очень плохо: страшно болели сломанные ребра. Я не мог повернуться, и трудно было дышать. Из уха не прекращалось кровотечение. Еще на простате образовалась гематома, которая также не способствовала хорошему сну. Встал я утром измученным. Но я знал одно: каким бы изувеченным и уставшим я не был, мне необходимо в полдень встретиться с моим Толиком.

Я был один дома. С громадным трудом я доковылял до ванны и наконец-то, спустя пять дней, увидел себя в зеркале. Скажу вам, это то еще зрелище было: под левым глазом был желто-синий кровоподтек, сам глаз был алого цвета, на лбу была вмятина в виде рисунка протектора ботинка, которым меня избивал при аресте тот мусорок. Губы распухли, и на них виднелась запекшаяся кровь. Левое ухо почернело. Эту рожу украшала еще и пятидневная щетина. Весь левый бок был черного цвета. Я даже боялся взглянуть на то место, где вместо моей простаты образовалась опухоль размером с гусиное яйцо.

Неимоверным усилием воли я заставил себя залезть в ванну, потом побриться и привести себя в более или менее терпимый вид.

Я понял, что пешком я до того дома, где снимал квартиру, не дойду, и мне, однозначно, придется ловить машину. Но с такой рожей человека не каждый бомбила к себе посадит, и поэтому оделся как можно приличнее. С третьей попытки меня взяли, но водитель глядел на меня очень настороженно. Я объяснил, что на меня напали бандиты (хотел добавить: 'в милицейской форме', но сдержался). Это его успокоило, и он начал сочувствовать словами:

- Куда же смотрит наша милиция?

Я доехал до нужного дома. До встречи с Толиком еще оставалось много времени, и я решил подняться в свою квартиру и посмотреть, что там с ней. Увидев, что там творилось, я пришел в ужас. Унесено было все. Не только компьютеры, видеомагнитофоны, но и телевизор, и микроволновка. Забрали мою кожанку, новую куртку Толика, даже комплект постельного белья, недавно мною купленный. Это был бандитский налет, а не обыск. В ящике, где я хранил документы, я не нашел своего диплома, диплома о кандидатской степени, военного билета, пропусков в различные организации, где я обслуживал компьютеры. Я не понимал: зачем эти-то документы ментам понадобились. В общем, я стоял посреди разгромленной квартиры, и меня трясло.

Настал полдень, я спустился вниз и ждал Толика у подъезда дома. Он немного опоздал, увидев меня издалека, вначале кинулся ко мне, но в паре шагов остановился. Видимо я выглядел совсем не так, как он ожидал увидеть. Робко он приблизился ко мне.

- Дима, это ты? - сказал он очень тихо, - что же с тобой сделали?

- Массаж и совершенно бесплатно, - попытался рассмеяться я, но меня скрючила боль в сломанных ребрах.

Толик с ужасом смотрел на меня.

- Ладно, Толик, - сказал я, ни чего страшного. Я жив и на воле.

Мы решили пойти куда-нибудь поесть и рассказать друг другу о том, что случилось в последнее время. Вначале рассказывал я. Во время моего рассказа Толик несколько раз вскрикивал, а когда я рассказал об убийстве Игоря, то он заплакал. Потом настал черед его рассказа. Коротко я уже писал, что произошло в предыдущей части, но сейчас постараюсь воспроизвести его рассказ во всех подробностях:

- Я пришел тогда домой очень поздно. Мы выпили с ребятами, но спать я не хотел, поэтому, придя домой, я включил компьютер и стал резаться в сетевые игры. Я думал, что ты, как обычно, напился и спишь. Только через некоторое время я понял, что не слышу твоего храпа. Тогда я оглянулся на нашу постель и увидел, что тебя на ней не лежит. И вообще, я заметил у нас дома невообразимый беспорядок. Я кинулся в другую комнату, и увидел, что там все перевернуто, нет второго компа, видиков, нет вашего с Димкой материала. И вот тогда я понял, что случилось самое страшное: тебя арестовали.

Вначале я запаниковал, я не знал, что делать, куда мне бежать. Но тут я заметил твой мобильник, который менты не забрали. Я начал перебирать список номеров и наткнулся на номер Супа. Я позвонил ему и все рассказал. Он сказал мне, чтобы я немедленно выскакивал из дома, прихватив только немного одежды и, если остались, деньги. Денег я, конечно, не нашел. У меня оставалось баксов сто. Хорошо, что я не пропил тогда все. Я подумал, что на первое время хватить должно, прихватил твою мобилу и побежал к "Макдоналдсу". Оттуда я снова набрал Супа, рассказал, где я его жду. В четыре утра он и Колобок приехали на Колобковском 'Мерседесе' и забрали меня. Мобил твой я отдал Супу, чтобы он смог связаться с твоими родителями. Потом он мне его вернул. Я жил все эти дни у Колобка. Честно говоря, Дима, я не думал, что когда-нибудь тебя увижу.

- Честно говоря, - ответил я, - я тоже не думал, что увижу тебя когда-нибудь, особенно после того, как мне сказали, что тебя взяли и обрабатывают.

- Слава Богу, пронесло, - вздохнул Толик.

- Знаешь, Толя, - сказал я ему, - нас с тобой спасла такая невероятная цепочка совпадений и чудес. Даже не верится, что такое случается. Вот, хотя бы, возьмем Супа: он сдал наши с тобой фотографии, все рассказал обо мне и тебе, и, вдруг, этот прыщ посередине ночи несется через всю Москву, чтобы тебя спасать. Я этого не понимаю.

Вдруг, в этот момент, раздался телефонный звонок. Звонил Суп. Вот уж, воистину: 'вспомни говно, вот и оно':

- Дима, мне Толик сказал, что ты уже на свободе. Расскажи: как и что?

- Слушай, Леша, - прошипел я в трубку, - у тебя еще хватает наглости звонить мне, после того, как ты меня сдал?

- Я сдал, да, - ответил Супчик, - но я же тебя предупреждал об этом еще второго мая. Зато, как я тебе с Толиком помог! Ты этого не учитываешь?

- Я все учитываю. Именно потому, что ты сыграл красиво в истории с Толиком, хоть я и не могу понять - почему, я тебя, крыса канализационная, не заказываю назавтра у Си. Но не попадайся мне на пути, ублюдок, и исчезни из сети. Я тебя сгноблю там.

На этом я в ярости нажал на кнопку разрыва соединения.

Еще раз шестиэтажно выматерившись в адрес Супа, я начал потихоньку отходить от вспышки гнева, тем более, что любые эмоции причиняли мне нестерпимую боль в сломанных ребрах.

Мы с Толиком вернулись к нашему разговору:

- И что, Толя, мы теперь будем с тобой делать? - спросил я своего мальчика, - Мне не сегодня-завтра, надо будет в больницу ложиться. А с тобой... Я даже не знаю, что делать. Где тебе теперь жить?

- А на нашей квартире нельзя? - спросил Толик

- А ты не боишься?

- Да, видимо, там уже не страшно, - сказал Толик, - За тобой она еще месяца два. Ты же вперед много заплатил.

- А, может быть, тебе домой вернуться, к родителям? - спросил я.

- Нет! Не поеду! - категорически, и как-то зло, на это ответил Толик.

- Ну, ладно, давай, попробуй пожить здесь. У меня немного денег еще осталось, и я постараюсь тебе сколько-нибудь подкидывать. На еду, конечно, с разгулами твоими заканчивай.

- Закончу. А если захочу погулять, то пускай уж за это платят другие. Мы с ребятами и так все время только за счет твоих денег гуляли.

Мы закончили обедать и решили, чтобы 'убить' время, которое осталось до встречи с Готей и Горгом (во время нашего с Толиком обеда я еще раз позвонил Готе, и он подтвердил свой приезд в Одинцово), вернуться к нам на квартиру и немного привести ее в 'божеский' вид. Не благодарное это было занятие. Часть вещей было сломано, и их пришлось выбросить. Такое было ощущение, что менты старались нанести максимальный урон нам: и материальный, и моральный. Как вандалы они пронеслись по нашей квартире, разбивая посуду, разрывая подушки и постельное белье.

Часам к шести вечера мы с Толиком неимоверными усилиями привели нашу квартиру в подобие жилища. Мои травмы ныли после этих титанических усилий, а на Толика было больно смотреть: настолько близко к сердцу парень принял этот погром.

Закончив с уборкой, мы пошли немного перекусить, потом отправились в назначенное для встречи место.

Готя и Горг ждали нас в скверике на скамейке. Горг закупил много пива для себя и для нас, потому что понимал, что разговор будет трудный и очень неприятный. Вначале я рассказал (уже в который раз) во всех подробностях, о своем аресте и тех нескольких днях кошмара в отделении, потом Толик рассказал о своем чудесном спасении. Настало время рассказывать Готе и Горгу о том, что произошло с ними, вернее с Готей и Солнцевым-Эльбе.

- В ночь с двадцать второго на двадцать третье мая мне позвонили в домофон, - начал Готя, - и сказали, что ко мне милиция с обыском. Я очень удивился. Ни как не ожидал я их визита. Я ментов впустил. Узрев мою фигуру, они, кажется, перессали. Может быть из-за моего роста, может быть потому, что они знали о том, кто я такой, но они вели себя корректно. Просто сказали, что у них есть информация о том, что я причастен к сети распространителей детской порнографии, и они должны произвести у меня обыск. Я не возражал. Просто я был уверен, что как бы они не искали, все равно ни чего не найдут. У меня не было ни чего, ни на дисках, ни на кассетах, а за то, что было в компьютере и висело на моих серверах в Интернете, я не волновался. Все равно у ментов нет таких спецов, которые способны сломать мою защиту. Конечно, шмон - это малоприятно. Но все обошлось без эксцессов и большого беспорядка. Когда менты захотели изъять у меня компьютеры, я пригрозил, что позвоню в Академию наук и ФСБ, поскольку на этих компьютерах есть материалы, содержащие государственную тайну. Это их охолонило - не забрали. Единственное, что было неприятно, это то, что они начали разбирать ламинат у меня на полу.

- Дима, - закончил Готя вопросом ко мне, - это ты меня сдал?

- Нет, - сказал я сразу, - про тебя даже разговора не заходило. Да и каким ты боком был причастен к моим делишкам? Только виски меня регулярно поил и все. Это кто-то другой подсуетился, и я даже представить не могу, кто это мог быть. Но ты же знаешь, сколько у ментов 'добровольных помощников'.

Немного позже я узнал, что этим доброхотом, сдавшим Готю, оказался Жопик - Леша Халимов, который уже давно стучал ментам на нашу тусовку.

Потом настала очередь рассказывать Горгу:

- Я был уверен, что случись что, имя Севки обязательно всплывет. Поэтому, когда я узнал о твоем аресте, я поехал к нему. За час мы вывезли все, что касалось 'темы' из его квартиры. Не осталось ни одной картинки или сноски на ресурсы даже на его компьютере. Мы специально накупили всякой пакости, типа 'Плейбоя' и 'Пентхауза' и раскидали их по его комнате, придав журналам "задроченный" вид. Когда двадцать второго мая к Севе пришли "гости", то их обыск окончился фиаско. Они встретились с типичным тупым натуралом, озабоченным бабами и добыванием денег. Когда менты зачитали Севе мои показания, где я рассказывал о нем, Сева назвал меня сумасшедшим. Он заявил, что знаком со мной по играм на бирже, и все наши отношения ограничивались несколькими совместными выпивками.

Что ж, меня обрадовало, что больше, в результате моего ареста, ни кто не пострадал. Нервы, конечно, людям попортили, но серьезных последствий ни для кого мой арест не имел. Да еще и позиция Севки давала свои козыри: вроде как у меня чистый самооговор и оговор других людей под давлением органов и моей невменяемости по случаю травмы головы, нанесенной ментами.

Разговор наш продлился часов до одиннадцати вечера. Напоследок, Готя протянул мне пятьсот долларов. Я пытался отказаться, ссылаясь на то, что немного денег у меня осталось, но Готя настоял:

- Бери-бери. Самому не понадобится, Толику пригодится. Когда сможешь - отдашь. Это не благотворительность, а займ.

Я сразу же передал эти деньги Толику:

- На, возьми себе на прожитье. Только не дури, экономь. Неизвестно, когда я смогу тебя еще проинвестировать.

- Не, дурак, понимаю, - ответил на это Толик.

Потом Готя с Горгом уехали восвояси. Как ни тяжело мне было расставаться с Толиком, мы оба понимали, что это необходимо. Я поцеловал его в губы, и мы разошлись по домам. Той ночью я уснул тяжелым сном. Утром мне нужно было ехать к адвокату.


Третий день свободы.


В десять часов утра двадцать седьмого мая я был в приемной адвокатской конторы, где работала Шульган. Она меня приняла, и начала с нравоучений:

- Какой же Вы распущенный и глупый, Дмитрий Владимирович. Вы столько на себя наговорили, что только чудо спасло Вас от того, чтобы сейчас находиться вместе с Вашим другом в следственном изоляторе. Постарайтесь впредь быть более осмотрительным и умным, и держать язык за зубами.

Дальше мы оговорили тактику ведения нашей войны против Мартемьянова и его банды. Таисия в тот день начинала готовить 'Жалобу' на действие милиции и прокуратуры Дрогомиловского района Москвы в отношении меня. Я же должен был изъять медицинскую карту, посвященную моему осмотру на предмет разрешения пребывания в ИВС в 61-й Московской горбольнице. Адвоката интересовало, почему мне вначале был прописан больничный режим, а потом это решение врача было оспорено другим врачом. Потом, когда эта 'Жалоба' будет написана, Таисия Алексеевна брала на себя войну против банды Мартемьянова, а мне срочно нужно было ложиться в больницу, и чем страшнее диагнозы мне там поставят, тем будет лучше.

Я поехал в ту "больницу", где меня двадцать четвертого мая, так сказать, обследовали, перед отправкой в ИВС, благо она находилась не так далеко от адвокатской конторы Шульган.

Когда я проходил через будку охраны, я обратил внимание, что смена охраны та же, что и тогда, когда меня возили туда под конвоем. Я задержался и спросил охранника:

- Не узнаешь меня?

Тот, посмотрел на меня внимательно, и, наморщив лоб, сказал:

- Что-то знакомое. Ты тут бывал и совсем недавно.

В тот день я был в костюме и галстуке, и о том, как я выглядел, когда меня, пристегнутого к двум автоматчикам, волокли через эту проходную, напоминали лишь мои синяки на лице и затрудненное из-за сломанных ребер, дыхание.

- А ты постарайся вспомнить, - сказал я охраннику, - как четыре дня назад меня два раза сюда менты привозили.

- Точно, вспомнил! - воскликнул охранник. - Тебя возили с такой охраной и в таком виде, что мы все подумали, что какого-то киллера или чеченского террориста поймали. Мы еще долго потом судачили, какое же страшное преступление ты совершил, что тебя так жутко избили.

- Ни чего я не совершал. Менты ко мне вломились, избили, ограбили, а потом хотели повесить какую-то дурацкую статью: 'Пособничество в чем-то там'. Видишь же, прошло несколько дней, и я на воле. Теперь я сам объявляю войну этим козлам. Кстати, расскажи, где мне можно найти мою карточку посещений вашей больницы: адвокат требует.

- Наверное, в архиве, - ответил охранник, и рассказал мне, как туда пройти.

Я поблагодарил охранника и поковылял в указанном им направлении.

В архиве меня промурыжили с час - не хотели отдавать мне мою карточку. Наконец, когда я пригрозил сотруднице архива судом, она сподобилась оторвать свою толстую жопу от мягкого кресла. Она понесла мое заявление на подпись главному врачу. Потом, вернувшись от руководства с визой, она еще полчаса копалась на полках с карточками. Наконец, с недовольной миной, она вручила мне мое 'дело'.

Я не хотел показывать этой бабе, насколько мне интересно то, что написано в карточке. Поблагодарив сквозь зубы ее за услуги, оказанные мне, я вышел из архива. А на улице стал с жадностью читать записи врачей по поводу моего осмотра:

- Хирург: перелом трех ребер (снимки прилагались). Может содержаться в ИВС;

- Проктолог: ушиб предстательной железы. Может содержаться в ИВС;

- Офтальмолог: ушиб левого глаза. Может содержаться в ИВС;

- Невропатолог: сотрясение головного мозга. Может содержаться в ИВС;

- Наконец, лор. Первая запись: повреждение среднего уха, разрыв барабанной перепонки, непрерывное кровотечение, возможно повреждение головного мозга. Требуется срочное обследование в специализированном стационаре. Предписана немедленная госпитализация.

Вот, значит, что та молоденькая девушка - врач, написала такого, от чего менты пришли в ярость. Её не смутило, что я пристегнут наручниками к двум бугаям с автоматами, не смутило, что со мной обращаются, как с последним уркой, не смутили предшествующие записи ее коллег. Она руководствовалась принципами клятвы Гиппократа.

Прочитав последующие записи, я понял, на что пошли менты, чтобы меня все-таки упрятать в ИВС:

- Самовольно ушел из стационара, - гласила следующая запись, - за нарушение больничного режима, выписан без лечения.

Значит, когда меня второй раз привезли в эту больницу, когда меня осмотрела уже другая врачиха (не врач, а именно уничижительно: врачиха), она сделала такую запись. Я, пристегнутый наручниками к двум ментам с автоматами 'самовольно ушел из стационара'. Наверное, на блядки отправился?..

Из больницы я поехал обратно к Шульган. Она внимательно прочитала карту и что-то дописала в 'Жалобу', которая была уже готова. Потом она протянула мне 'Жалобу' для почтения. Она была длинной, на пяти машинописных листах. Воспроизвожу ее по памяти:


Прокурору Дрогомиловского района: ФИО

Жалоба члена Всероссийской Коллегии адвокатов Шульган Т.А. в защиту прав гр. Кузнецова Дмитрия Владимировича на действия оперативно-следственной группы Прокуратуры Дрогомиловского района и РУВД 'Дрогомилово' во главе с зам. Прокурора района Мартемьяновым В.В.

Гр. Кузнецов Дмитрий Владимирович был задержан сотрудниками РУВД Дрогомилово 21 мая 1999 года на основании Постановления, подписанного зам. Прокурора Дрогомиловского района Мартемьяновым В.В. по подозрению в пособничестве по статье 135 УК РФ. Задержание проводилось 3-мя сотрудниками РУВД 'Дрогомилово' (перечислены их имена) и следователем Прокуратуры Дрогомиловского района (ФИО бабы-прокурорши). Во время задержания в отношении Кузнецова Д.В. были применены действия насильственного характера, которые запрещены Законом о Милиции РФ (перечислены статьи), тем более, что гр. Кузнецов не давал повода для применения подобных действий, поскольку не оказывал сопротивления. Следователь Прокуратуры, в присутствии которой произошли противоправные действия в отношении гр. Кузнецова не пресекла их, чем в свою очередь совершила должностное преступление (указана статья).

Обыск в квартире, арендованной гр. Кузнецовым в соответствии с договором No... по адресу: г. Одинцово (далее адрес) проводился с грубейшим нарушением процессуальных норм:

1) Не был приглашен участковый, курирующий участок местожительства гр. Кузнецова, поскольку г. Одинцово Московской области не находится в юрисдикции Дрогомиловского р-на г. Москвы.

2) Понятые не были приглашены к началу обыска, а их пригласили только тогда, когда некие вещи были изъяты на квартире гр. Кузнецова, для формального соблюдения законности, что подтверждает и сам гр. Кузнецов, и одна из понятых, с которой я лично беседовала.

Таким образом, я заявляю, что все улики, которые были изъяты на квартире гр. Кузнецова, являются изъятыми незаконным путем или были подброшены работниками милиции, и не должны быть использованы в деле против него, если таковое будет возбуждено.

В ходе так называемого 'обыска' из квартиры Кузнецова пропало: (список вещей, документов, сумма денег, которые у меня украли).

После того, как гр. Кузнецов был отправлен под конвоем в РУВД 'Дрогомилово', дверь в его квартиру опечатана не была, что в дальнейшем позволило сотрудникам милиции повторно проникнуть в квартиру и украсть оставшиеся ценные вещи.

На просьбу гр. Кузнецова взять с собой лекарственные препараты, от приема которых зависит его жизнь, поскольку он является онкологическим больным, сотрудники милиции ответили отказом в нецензурной форме, что явилось грубейшим нарушением уголовно-процессуального кодекса РФ (статья) и Конституции РФ (статья).

Когда гр. Кузнецова привезли в РУВД 'Дрогомилово', сотрудники милиции поместили его в камеру, сказав остальным задержанным, что он подозревается в преступлении сексуального характера, что является должностным преступлением (статья No... о не разглашение сотрудниками милиции информации о задержанном до предъявления ему обвинения).

Сотрудники милиции, видимо, рассчитывали на то, что задержанными, содержащимися в той камере, будут применены какие-то действия в отношении гр. Кузнецова, однако задержанные проявили гуманность в отношении сильно избитого человека и дали ему отдохнуть.

Зам. Прокурора Дрогомиловского р-на Мартемьянов В.В. лично вел допросы гр. Кузнецова. Эти допросы по времени переходили рамки установленными УПК РФ, тем более, если учитывать, что допрашивался человек с сильными увечьями. Во время этих допросов гр. Кузнецов был ограничен в приеме воды и выводах в туалет. На его жалобы, что ему требуется медицинская помощь, Мартемьянов отвечал отказом. Напротив, он вызвал двух милиционеров, которые начали избивать гр. Кузнецова пластиковыми бутылками, наполненными водой, по голове, что привело к еще более тяжким увечьям, нанесенных ему.

Во время одного из допросов Мартемьянов предъявил гр. Кузнецову какие-то предметы, якобы изъятые у того на квартире, но не внесенные в протокол обыска и потребовал признать их и поставить подпись в том, что они изъяты на законных основаниях. Получив отказ, Мартемьянов стал угрожать гр. Кузнецову физической расправой.

Все время, пока гр. Кузнецов находился в КПЗ РУВД 'Дрогомилово', его не кормили.

24 мая Мартемьянов окончательно предъявил гр. Кузнецову обвинение в пособничестве по статье 135 УК РФ и вынес постановление о содержании гр. Кузнецова в ИВС 'Крылацкое'. Однако, тяжело больной человек без разрешения врача не может находиться без суда в изоляторе временного содержания, поэтому гр. Кузнецов был отправлен в Московскую городскую больницу No67 для медицинского освидетельствования. Во время проведения медицинского освидетельствования, гр. Кузнецов был пристегнут наручниками к двум сотрудникам милиции, вооруженных автоматами. Напоминаю, что пособничество по статье 135 не является сколько-либо тяжким преступлением, поэтому применение таких спецсредств я считаю нецелесообразным и незаконным.

Лор врач (ФИО той замечательной девушки-врача, которая не побоялась встать на сторону справедливости) дала направление гр. Кузнецову в специальный стационар для проведения лечения тяжелой травмы левого уха. Однако, Мартемьянов пошел на очередное должностное преступление, вынудив другого врача написать, что гр. Кузнецов был '...выписан за самовольный уход из стационара'. Прошу еще раз обратить внимание, что гр. Кузнецов в тот момент был пристегнут наручниками к двум милиционерам, вооруженных автоматами, и 'самовольно' он ни куда уйти из больницы не мог.

Кода я увидела гр. Кузнецова 25 мая 1999 года в комнате для допросов ИВС 'Крылацкое', в присутствии следователя прокуратуры Дрогомиловского р-на (ФИО), от его вида я пришла в ужас: левый глаз заплыл от кровоподтека, из левого уха непрерывно текла кровь, на лбу отчетливо был виден отпечаток протектора обуви. Было видно, что гр. Кузнецову невыносимо трудно дышать, из-за сломанных ребер. Мне показалось так же, что гр. Кузнецов был не совсем в сознании из-за тяжелой травмы головы. (ФИО) должен был провести допрос гр. Кузнецова, и было видно, что молодому следователю было совестно мучить человека в таком состоянии, в каком был в тот момент гр. Кузнецов.

Во время этого допроса мой подзащитный отказался от всех показаний, которые он давал против себя и других граждан на предварительном следствии.

После этого гр. Кузнецов был освобожден 'без предъявления обвинений'.

На основании вышесказанного, я, член Всероссийской Коллегии адвокатов РФ, Шульган Таисия Алексеевна, требую:

1) Провести служебное расследование в отношении Мартемьянова В.В., следователя (ФИО бабы-прокурорши), сотрудников РУВД 'Дрогомилово' (ФИО трех бандитов-ментов), искалечивших гр. Кузнецова Дмитрия Владимировича и ограбивших арендуемую им квартиру.

2) На основании заявления гр. Кузнецова Д.В. возбудить уголовное дело в отношении Мартемьянова В.В. и остальных участников преступной группы по статьям: (не помню статьи и пункты, но там и разбой, и нанесение тяжких телесных, и злоупотребление служебным положением, и что-то еще)

3) На время расследования заключить вышеуказанных лиц под стражу, во избежание:

А) Сокрытия лиц, подозреваемых в тяжких преступлениях, от следствия;

Б) Чтобы гарантировать моему подзащитному безопасность на время следствия.

Дата, подпись адвоката, моя подпись.

Приложения:

1) Карта медицинского освидетельствования Кузнецова Д.В. в городской больнице No61 г. Москвы

2) Заявление Кузнецова Дмитрия Владимировича по поводу разбойного нападения на его квартиру банды милиционеров, организатором которого являлся зам. Прокурора Дрогомиловского р-на г. Москвы Мартемьяновым В.В.'


Прочитав 'Жалобу', я, с помощью Таисии Алексеевны, написал требуемое заявление. По сути, заявление и 'Жалоба' похожи, изложенные в нем события повторяются. Они отличаются только эмоциональностью (у меня в заявлении ее хватало), и, конечно же, в моем заявлении не было ссылок на статьи всяких законов и прочего крючкотворства. Я просто написал о том, как меня избили и ограбили менты, и как надо мной издевался Мартемьянов.

Забегая немного вперед, я скажу, что, если бы я не замутил 'вторую серию' проекта, и мне не стало бы наплевать на месть ментам, то, вполне возможно, нам бы с Таисией Алексеевной удалось бы довести до победного конца нашу войну. Вполне возможно, что Мартемьянов слетел бы со своей должности, или даже оказался бы за решеткой, а ментов нам удалось бы посадить точно. Но, увы, история не имеет сослагательного наклонения, и мне остается только сожалеть о несостоявшейся мести этим тварям. Кстати, когда меня арестовали второй раз, родители снова пригласили в защитники ко мне Шульган, но она отказалась меня защищать, именно потому, что я не пошел до этого в нашей войне до победного конца. Но она порекомендовала мне другого не менее блестящего адвоката.

Я заплатил адвокату требуемую сумму за ее труд, дал так же некоторую сумму на предстоящие расходы. После чего раскланялся и поехал на электричке домой. Когда я сидел в вагоне, мне показалось (или это было на самом деле), что я увидел неподалеку одного из ментов, устроивших налет на мою квартиру. Он сидел в этом же вагоне, пристально смотрел на меня, и у него на пальце поблескивал мой перстень. Так ли это было, или это был бред человека с ушибленной головой, но я решил в тот вечер не встречаться с Толиком, чтобы его, не дай Бог, не подставить, а ограничиться сообщением ему на пейджер о том, что у меня все в порядке, и что мы скоро встретимся.


Больница.


На следующий день, как и велела мне Таисия Алексеевна, я лег в больницу. Эта была больница, где я долгие годы обслуживался, и где работала моя мать. Проблем со страшными диагнозами не стало: вместо простого сотрясения мне записали ушиб головного мозга, с глазами написали в истории болезни тоже что-то ужасное, вместо реального ушиба глаза, который впоследствии нормально восстановился. Самое серьезное, что у меня было - это перелом трех ребер, которые действительно доставляли мне мучения, и потеря слуха на одно ухо, который так и не восстановился. Самое смешное, что с белыми кровяными тельцами у меня тоже был полный порядок. Такое было впечатление, что мой рак испугался экстрима и куда-то скрылся. Это не могло не радовать.

Я не люблю больницы: слишком уж много мне пришлось полежать в них в детстве, поэтому не стану подробно описывать тот месяц, который я там промаялся. Я пил водку с коллегами по травматологическому отделению, играл с ними в карты, читал, смотрел телевизор, ел таблетки, принимал уколы, ходил на массажи и другие процедуры. Короче я вел нормальную жизнь пациента обычной городской больницы.

Когда было тоскливо, я звонил Толику на пейджер, и он приходил меня навещать. Однажды, в выходной день, приезжал Горг, но я был настолько пьян, когда он приехал, что смутно помню, о чем мы с ним разговаривали. Разговор был, кажется, о том, чтобы наехать на Щекочихина, по поводу статьи в "Новой газете" про меня. Но я не стал наезжать.

Пару раз, с разрешения лечащего врача, я ездил к адвокату. Первый раз, когда отвозил выписку из истории болезни с диагнозами, поставленными мне в больнице, чтобы поддержать 'Жалобу' Шульган, второй раз, когда я был вызван вместе с ней к следователю Дрогомиловской прокуратуры, которая вела служебное расследование, назначенное Прокурором района на основании 'Жалобы' Таисии Алексеевны. Эта встреча запомнилась мне лишь одной фразой, сказанной той теткой - следователем:

- Вот Вы называете Всеволода Валентиновича бандитом, а Вы знаете, сколько он людям добра сделал?

Ответить что-либо на это у меня слов не нашлось. Я понял, что в этой прокуратуре мне справедливости не найти.

Итак, больница началась двадцать восьмого мая и закончилась двадцать седьмого июня. Я выписался совершенно здоровым. Правда, я оглох на одно ухо, после травмы у меня появилась какая-то точка перед глазом, ребра срослись неправильно и ныли, но каких-то более страшных последствий увечий, нанесенных мне ментами, которых можно было ожидать, не было.


Дальше - тишина.


Я выписался, и не знал, что мне делать дальше. Запас денег стремительно таял. Возвращаться на свой завод я не имел ни малейшего желания, тем более, что в то время он менял свою направленность с ремонта компьютеров на ремонт кассовых машин. А это мне было совершенно не интересно.

Когда я был в силе, при деньгах, со мной общались охотно, а когда я стал бедным и безработным, то стал ни кому не нужен. Был Толик, но он предпочитал общению со мной общение со своими сверстниками. У него постоянно на меня не было времени.

В общем, я оказался в вакууме. Я не имел представления, что мне дальше делать.

Однажды на встречу со мной согласился Горг. Мы встретились с ним в одном из пивных кабачков в Москве. Я просил его помочь устроиться мне на какую-нибудь достойную работу, тем более, что у него были обширные связи в различных кругах. Горг сказал:

- Дима, ты всем стал не интересен. Ни кто не собирается как-то с тобой общаться, как-то тебе помогать. А в твой прежний бизнес тебе путь заказан: у тебя нет денег для этого, сам снимать ты не умеешь, а, поскольку ты 'под колпаком', то ни кто из работающих в порно-бизнесе, с тобой связываться не захочет.

- Гоша, - пытался возразить я, - неужели ты не понимаешь, что если у меня будет интересная денежная работа, то я сам не стану рыпаться больше в то, чем занимался. Но пока я беден и без работы, то буду искать любые возможности, чтобы заработать деньги, и это может многим навредить. Так что, я богатый и благополучный безопаснее для всех.

- Ты - опасен? - рассмеялся Горг, - ни кому ты не опасен, Дима. Ты - прошлое. Тебя нет, тебя все списали в тираж.

После этого Горг бросил на стол плату за пиво и ушел, едва мне кивнув. Я посидел еще, подумал. Отчаянье все сильнее охватывало меня. Я понял, что я - совершенно один.

А тут еще один сюрприз. Однажды, в начале июля мне позвонил Си:

- Дима, я тут у Готи встретился с твоим Толиком. Он рассказал, что ты ведешь тяжбу с прокуратурой и ментами. Ты не боишься, что это может больно ударить по пацану?

- Боюсь, но что же делать?

- Есть предложение: я заберу Толика к себе, в Челябинск. Пусть пару месяцев поживет у меня, в безопасности.

- Хорошо, Женя, спасибо.

На следующий день я простился с Толиком. Он ехал к Си с огромной радостью. Еще бы, ведь Си богатый человек интересной профессии, а я все го лишь отставной, почти нищий порномагнат. Когда я обнял его на прощанье, то уже почти понимал, что потерял Толика навсегда.


Неожиданное счастье.


Я остался совершенно один. С кем-либо из своей прошлой нормальной жизни мне встречаться не хотелось. Я был без работы, и, впервые за то время, как влез в 'тему', был без друзей и без мальчишек. Не хотелось жить. Я даже в глубине души жалел, что меня отпустили. Ведь, будь я в тюрьме, у меня был бы хоть смысл жизни: бороться за себя. А сейчас что? Даже расследование по 'Жалобе' в отношении банды Мартемьянова приостановили, поскольку все ушли в отпуска. У меня не было работы, не было чем заняться. Днем я слонялся с пивом по Одинцово, а вечерами читал книги. Такой вот содержательной стала моя жизнь начала июля 1999 года.

Но однажды, в середине июля, случилось чудо. Я так же слонялся по городу, пил пиво. Проходя мимо дома, в котором я снимал свою первую квартиру в Одинцово, я заметил, что кто-то вдалеке отчаянно машет мне рукой. Я присмотрелся и остолбенел: Леша-Конопатый, тот самый пацан, которого привел Толик, и с которым я единственный раз за все время, Толику изменил. Я помахал ему в ответ. Лешка подбежал ко мне:

- Дима, здравствуй! - радостно сказал Леша, - я так долго тебя искал и не мог найти. Где ты? Как ты? Где Толик? Он тоже пропал.

Я все рассказал Леше. Я рассказал и о том, что мы сбежали с Толиком на новую квартиру, и как мы там жили, и об аресте и обо всем, что произошло после. Еще я сказал, что Толик уехал к Си.

- Знаешь, Дима, - сказал мне Леша, - а Толик не любил тебя. Он воровал у тебя деньги и смеялся над тобой. У него были девчонки, и ты ему нужен был только лишь, как денежный мешок.

- Нет, Леша, ты ошибаешься, - возразил я мальчику, - любил и любит меня Толик. У него было столько случаев разменять меня на кого-нибудь другого, но он остался мне верен до последнего. Я думаю, что и наша разлука не повлияет на наши отношения, и мы еще долгое время будем вместе.

- Дима, - сказал Леша, - если ты хочешь в это верить, то верь. Только, просьба, пока нет Толика, давай мы с тобой будем дружить? Ведь у тебя нет мальчика. Можно я буду с тобой, пока Толик не вернется?

Не сразу ответил я на это щедрое предложение Леши. Вначале я задумался. Ведь я любил Толика, изо всех сил старался оставаться ему верным. Я прекрасно помнил, как отреагировал Толик на то, что у меня случилось с Лешей тогда, в наш первый раз. Но возможность, которая мне предоставлялась, выбраться из одиночества, пересилила все мои благородные мысли. Я закивал и обнял Лешку прямо посередине улицы, на глазах у всех. И мы пошли с ним гулять. Но гулять долго было тяжело - жара в тот июльский день стояла страшная.

- Вот бы сейчас искупаться или душ принять, - сказал Леша.

В Одинцово с водоемами не густо. До ближайшего, если пешком, то минут сорок было шагать по жаре, а этого не хотелось ни мне, ни ему. Я предложил пойти в нашу с Толиком квартиру и принять душ, благо идти было совсем не далеко. Он согласился. Когда мы пришли, то оба с наслаждением стянули с себя промокшую от пота одежду, развесили ее на балконе, а потом оба залезли в душ. Там мы долго поливали друг друга друг друга прохладными струями, потом, не вытираясь, вышли из ванной и разлеглись на диване. Мы о чем-то разговаривали, но, постепенно, наш разговор стал сходить на нет, потому что у обоих возникло желание...

С частик мы побарахтались с Лешей на диване. Не думайте, ни чего такого, очень уж интересного, не было. Так, обоюдные ласки и чуть-чуть больше, но для обоих это было большим удовольствием, потому что у меня не было вообще ни чего, с тех пор, как я был арестован, а у Леши что-то такое было только со мной, еще в начале года. После наших забав мы опять приняли душ, оделись в просохшую одежду и еще гуляли до позднего вечера.

Утром следующего дня Леша пришел ко мне домой завтракать, благо мои родители были на работе. Пока он был у меня, позвонил Эврика и пригласил к себе в гости в тот день пивка попить.

- Женя, - ответил я, - а можно я приеду к тебе не один, а с Лешей. Ты его видел однажды, на презентации моего второго диска.

- Тот конопатый, с которым ты целовался? - спросил Эврика, - где ты его нарыл?

- Да вот, в грустных мыслях гулял вчерась по Одинцову, он возник, как гений чудной красоты.

- Конечно, приезжайте вдвоем. А то с тех пор, как ты сгинул в бездну, я из малых только одного Ушана и созерцаю.

Лешу не надо было уговаривать ехать со мной в гости. Мы закончили трапезничать, и поехали в гости.


БУМ!!!


Приехали мы к Женьке, как обычно, затоварившись пивом. Посидели, поговорили. Я с радостью узнал, что Музыкант нашел квартиру, где они с Андрюшей поселились. Музыкант категорически больше не хотел участвовать в каких-либо сборищах или тусовках, потому что майский кошмар ему стал хорошим уроком. В конце концов, он прав: у него хорошая работа, которая позволяет обеспечивать ему и Андрюшке безбедную жизнь. Что еще ему нужно?

Эврика рассказал так же, что у Ушана и Лешего не все в порядке. Ушан кидает Лешего в плане постели, и терпение мужика подходит к концу. Что же, этого и следовало ожидать. Милые, но бесполезные Уши... Мне жалко его было, но особого сочувствия, особенно из-за того, что он со мной сделал, я к нему не испытывал. Я просто подумал: куда же он пойдет, если ему этот Леший даст отставку.

(Мда, если бы я знал, как в итоге повернется жизнь...).

Женьке не терпелось познакомиться, потрепаться с Лешкой. Я же залез впервые за долгие месяцы, в Интернет.

Вначале я набрал номер своей аси. Из живых там был лишь Турист777, тот самый, у которого отсиживались Север и Дрюня во время дней катастрофы. Мы были с ним едва знакомы, но я стукнулся к нему. Турист обрадовался, стал засыпать меня вопросами. Я коротко рассказал ему о том, что случилось. Потом сам стал спрашивать о наших общих знакомых. Оказалось, что Дрюня с Санечкой скитается то тут, то там. Часто ошивается у него. Квартиру и работу найти не может, поэтому он на категорической денежной мели. Он рассказал, что Север эвакуирован, и он надеется, что ни когда больше с ним не встретится.

Я расспросил Туриста о нем самом. Он рассказал, что зовут его Саша, что по профессии он учитель географии, в настоящий момент безработный, что он на семь лет старше меня, что живет в Люберцах, в своей однокомнатной квартире. У него много друзей - мальчишек - его бывших учеников, но в личной жизни у него голяк. Турист предложил мне приехать к нему в гости:

- Хоть я нищ, как церковная крыса, но я найду возможность встретить тебя достойно, сказал он.

- А если я приеду, не один, а с пацаном? - спросил его я.

- Конечно, приезжайте вместе, - сказал Саша, - буду и его рад видеть.

Наметив нашу встречу на субботу, в Люберцах возле Макдоналдса, мы описали свои внешности, чтобы узнать друг друга при встрече. По его описанию, Саша должен быть длинным, худым долговязым брюнетом в очках, с совершенно еврейской внешностью.

Закончив разговор с Туристом, я решил посмотреть, что творится в ньюзах. Там было пусто. Не стало меня, не стало чего-нибудь хоть сколько интересного. Так, старые картиночки 'DA' серии, Jonnie, что-то еще. Даже конкуренты мои затихли.

Я написал за своим адресом и-мэйла на русском языке туда сообщение:

'Господа, я вышел на свободу. Хотелось бы восстановить старые связи. Пишите мне на мыло. Буду рад. КДВ'.

После этого, я оторвался от компьютера и вернулся к своим друзьям и пиву. Часа через два я без всякой надежды открыл свой почтовый ящик. Там было одно новое сообщение от человека с ником Somename:

'Здравствуйте! Меня зовут Иван. Я был другом Игоря и Димы. Возможно, что Вы обо мне слышали. Мне бы очень хотелось узнать об их судьбе. Если можно, соединитесь со мной по асе, номер такой-то. Я сегодня целый день буду ждать Вас'.

Я понял, что этот тот самый программист Ваня, о котором мне рассказывал Димка, и которого я не пригласил однажды в гости. Разумеется, я сразу авторизовал его. Он был в сети. Я рассказал Ване, что Игорь погиб, что Димку закроют и ключ выкинут. Мой рассказ сильно расстроил этого человека. Он некоторое время по охал и по ойкал по поводу рассказанного мной. Потом он сказал:

- Дима, я все это время искал Вас и ни как не мог найти. У меня к Вам есть важный разговор. Не могли бы мы с Вами встретиться, скажем, в субботу.

- Нет, Иван, извините, но в субботу я не смогу. У меня в этот день назначена встреча, и не в Москве, а в области.

- Я могу и в область подъехать. Это очень важно. Нам очень нужно переговорить с Вами.

- Ну, давайте, если Вы так настаивайте. У меня встреча в Люберцах. Я не знаю этот город, и не могу назначить там встречу иначе как, только там, где мне самому назначили встречу.

- Что? В Люберцах??? - потом последовала небольшая пауза, - знаете, это перст судьбы. Дело в том, что я сам живу в Люберцах.

Теперь уже настала моя очередь выдержать паузу, потому что без пива эту новость переварить было сложно. Действительно, это был какой-то перст судьбы.

- Что же, говорите, когда и где мы встретимся. С Туристом... Кстати, может быть Вы и знакомы?

- Нет, не знакомы. Я думал, что в нашем ублюдочном городе вообще нет ни одного человека нашей ориентации.

- Оказывается уже, минимум, двое, - заметил я, - так вот, с Туристом я встречаюсь в тринадцать часов возле Макдоналдса. Где и когда Вам было бы удобно встретиться со мной?

- Если можно, тогда в одиннадцать и двумя остановками маршрутки дальше. Остановка называется 'Стадион'.

- Разумно, - сказал я.

Мне не хотелось сразу сталкивать Туриста и этого Ваню. Туриста я знал только виртуально, но я знал, что он друг моих друзей: Дрюни и Севера. А Ваня... Про него я вообще ни чего не знал. Так, слышал немного от Димы.

- Как я Вас узнаю? - спросил я Ивана.

- Я полный, седой, в очках, буду слегка не брит. Еще у меня в руках будет пакет с пивом. Вы какое предпочитаете?

В то время я пил или 'Афанасий' или 'Балтику' No6. Подумав, что портер с утра будет тяжеловат, я выбрал 'Афанасий'. На том и порешили.

Я выключил компьютер, и рассказал Эврике с Лешей о том, что случилось.

- Вот, Леша, - сказал я, - нам с тобой в субботу предстоит познакомиться сразу с двумя новыми людьми. Мне ни разу не приходилось разочаровываться в тех, с кем встречался (за исключением Супа). Надеюсь, что и эти люди нас с тобой не разочаруют.

Мы просидели у Эврики допоздна. Мне было жалко денег, которых и так осталось мало, но я все-таки взял машину с обочины. Дорого, потому что Эврика жил далеко от меня, зато безопасно.


Вот это сюрприз!


Всю пятницу мы с Лешкой снова провели вместе. Мы много гуляли, но и на пару часов забрели ко мне на квартиру, чтобы побаловаться. Расставшись вечером, мы договорились встретиться в субботу в девять часов на станции Одинцово. Люберцы находятся на другой стороне Москвы от Одинцово, и запас в два часа был минимальным. Леша пришел во время, и мы поехали в этот незнакомый нам город. Дорога прошла без приключений, и без десяти одиннадцать мы были в назначенном месте, на остановке 'Стадион' в Люберцах. Там уже одиноко стоял полный мужчина лет, как мне показалось на первый взгляд, сорока-сорока пяти. Я подошел к нему и спросил:

- Вы Иван?

- Да, - ответил он, - а Вы - Дмитрий?

- Правильно.

Я представил Ивану Лешу, и мы пошли в скверик рядом с остановкой. Устроившись на поваленных деревьях, мы открыли по бутылке пива и начали наш разговор. В первую очередь, Иван хотел узнать в подробностях то, что случилось с Димой и Игорем. Я удовлетворил его любопытство. Выслушав мой рассказ, Иван сказал:

- Я читал в газетах о смерти Игоря, но не хотел в это верить. Теперь уже, услышав о его смерти от Вас, я вынужден поверить и смириться с его гибелью.

Потом Иван продолжил свой рассказ об Игоре:

- Знаете, я познакомился с Игорем через ньюзы, совершенно случайно. Я комментировал какой-то пост, и неосторожно оставил свой мейл открытым. На него пришло письмо, где излагалась просьба от совершенного чайника помочь настроить ньюзы. То, что это чайник я сразу понял, только прочитав письмо. Я написал несколько рекомендаций этому товарищу, но он так и не смог ни чего сделать сам. Пришлось мне, чисто из человеколюбия, переступив через свою врожденную осторожность, поехать к Игорю и лично настроить ему все. Там-то я и осознал, что такое Игорь. У меня до Игоря не было знакомых лично педофилов, только виртуально я то там, то тут общался. Когда я увидел, что творит у себя Игорь, мне стало даже нехорошо. Я вот, молодой еще человек, и этот человек, приближающийся к старости...

- Простите, - прервал я Ивана, - если не секрет, сколько Вам лет?

- Двадцать шесть, - ответил Иван.

Я был очень удивлен:

- Вы кажетесь старше.

- Знаю, - ответил Иван, - просто рано поседел. Это у нас наследственное.

- Так вот, - продолжил ранее начатое Иван, - увидев то, что творит, и творил многие годы до знакомства со мной, Российский, мне не верилось, что такое возможно. Я узнал многих его мальчишек. Просто познакомился, поверьте.

- Верю, что ни чего там не было, - сказал я, - Игорь был жадиной.

- В общем, Игорь показал мне тот мир, о котором я мечтал. А потом еще появился Дима, у которого с мальчишками ни когда не было ни каких проблем, за котором пацаны шли после пары фраз, сказанных им, как крысы за дудочкой крысолова. А архив Игоря... Вы слышали про него?

- Да. Игорь и Димка много про этот архив рассказывали, но в закрома я допущен не был.

- Так вот, этот архив настолько огромный, что Вы и представить себе не можете.

- Стоп, - прервал я Ивана, предчувствуя, что вот-вот услышу что-то интересное, - у нас не такая уж большая разница в возрасте, поэтому я предлагаю перейти на 'ты'.

- Согласен, - сказал Иван, и мы в шутку выпили с ним по глотку пива на брудершафт.

- Так вот, представь, Дима, - продолжил Иван, - там только в видеозаписях более чем восемь лет его жизни, не говоря уж о том, сколько фотографий и негативов. Ведь Игорь начал фотографировать мальчишек со своего четырнадцатилетия, когда ему подарили фотоаппарат. Он даже плюнул на свою работу врача, и устроился торговать петардами, чтобы быть к ним поближе, а платил за съемки он теми же петардами, в основном. Он считал, что ребят деньги развращают.

- Да, - сказал я, - знаю. Игорь мне рассказывал. Что-то подобное я уже встречал в Новокуйбышевске. Там живет очень похожий маньяк.

- Да? - удивился Иван, - Я вообще думал вначале, что Игорь уникальный. Но потом понял, что нет, когда повстречался с Ивановым.

- Ага, - согласился я, - Иванов - это и Игорь, и Тимофеев, но в молодости.

- В общем, у меня сорвало крышу, когда я познакомился с Игорем, а потом и с Димой. Из тихого, осторожного 'ботаника', я вдруг начал становиться маньяком. Вначале мне захотелось сразу и много, потом, когда у Игоря прижился Мавротий, когда я увидел, как Игорь и Марат любят друг друга, мне захотелось иметь одного и на всю жизнь. Хотя и разнообразия мне хотелось тоже. И вдруг... Эта катастрофа. Знаешь, Дима, а ведь я был с Игорем почти до самого последнего часа. Мы вместе с Игорем отправляли Марата на ВДНХ. Все мы, конечно, надеялись на лучшее, но все-таки ради осторожности Игорь оставил Марата на улице. Он оговорил, чтобы Марат несколько дней приходил в то место, где они расстались. Если все будет нормально, то Игорь собирался забрать Марата обратно. Но, не судьба. Кстати, а ты знаешь, что Марат из Люберец?

- Да ты что? - удивился я.

- Я его видел один раз в местном бомжатнике, уже после того, как исчез Игорь. Я тебе потом покажу, где это. У них там стайка беспризорников.

- Интересно, - задумался я, - очень даже. Может быть, это будет интересно и человеку, к которому я сейчас собираюсь в гости. Он же один. Может быть, он заберет Маратика к себе.

- Было бы здорово, - ответил Ваня, - а то у меня сжалось сердце, когда я его увидел с целлофановым мешком клея в руке. Но я побоялся его окликнуть.

- Когда Игорь пропал, - продолжил Ваня, - не отвечал на телефон, не выходил в Интернет, я понял, что случилась катастрофа, что его арестовали. Я стал искать кого-нибудь, кто разъяснил бы ситуацию. И вот, сюрприз - твоя мессага в ньюзах. Наконец-то, я мог поговорить с человеком, который знает все и не из газет. У меня еще была надежда на то, что если выпустили тебя, то на свободе и Игорь с Димой. Но видишь как.

Возникла пауза, которую мы заняли пивом.

- Дима, скажи, - прервал паузу Ваня, - ты точно уверен, что Игоря больше нет?

- К моему глубокому сожалению, я уверен в этом на сто процентов.

- Дело в том, что архив Игоря...

- Архив, наверное, попал к ментам, когда его арестовали, - прервал я Ваню.

- Дело в том, что нет, - продолжил Ваня, - его архив мы с ним успели упаковать в коробки и отвести к его другу. Игорь сказал, что там туристское снаряжение, и, если не он сам заберет его, то я могу приехать за этими коробками. А мне сказал, что это все мое. Если с ним что-то страшное случится, то я могу этим архивом распоряжаться на свое усмотрение.

У меня бешено забилось сердце. Я понял, что это шанс снова заняться тем, куда я уже и не мечтал вернуться. Я еще плохо представлял, что и как будет, но я понял, что если мне удастся уговорить Ваню отдать мне архив, то я смогу на этом материале замутить новую серию своего проекта. Тем более, что все там уже снято, а раз уже снято, то нет шансов спалиться во время съемок. Да и повредить эти съемки ни кому не могли. Игорь, увы, мертв, а мальчишки... Искать и идентифицировать мальчишек - это такое неблагодарное занятие, тем более, когда не совсем ясно из какого региона они. В общем, это был идеальный вариант.

- Ваня, - начал я осторожно, - а как бы посмотреть этот архив?

- Просто посмотреть, - прищурившись сквозь очки, ухмыльнулся Ваня, - или что-то другое?

- Вначале, просто посмотреть, - сказал я.

- А потом начать с этим работать? - полувопросительно, полуутвердительно заметил Иван.

- Наверное, - согласился я.

- Дима, дело в том, что после смерти Игоря - это мое, - вдруг сказал Ваня.

- И что, - спросил я, - я должен буду у тебя этот архив выкупить?

- Нет, - ответил Иван, - я хотел бы с тобой вместе работать над этим архивом, а потом и над реализацией материалов. Я примерно представляю, сколько можно на этом заработать, да и возможности, в плане мальчишек, которых я лишился, после посадки Димы и гибели Игоря, я бы хотел снова восстановить.

Слова Вани поразили меня. Я запил свое удивление пивом, потом спросил:

- А ты чем занимаешься? Слышал от Димы, что ты программист.

- Да, - ответил Иван, - и хороший программист.

- Прекрасно! - сказал я, - ты принят на работу.

- Але... - замялся Ваня, - это ты меня принимаешь на работу? Мне казалось, что раз я владелец наследия Игоря и вношу его в создающуюся фирму, то я и становлюсь главным в ней.

- Ладно, - согласился я, - пан директор, скажите тогда, какие первые шаги вы предпримете в качестве руководителя фирмы?

- Не знаю, - сказал Ваня, - ты же занимался этим, ты и должен все знать.

- Я-то знаю. Вначале нужно глянуть материал и оценить, насколько он достоин внимания, потом найти деньги, чтобы закрутить проект. Или ты сможешь инвестировать его?

- Я? - Ваня напрягся. - А сколько нужно?

- Ну, по моим прикидкам, нужно будет четыре-четыре с половиной тысячи долларов.

- А на что?

- Снять квартиру для работы, купить оборудование: телевизор, видики, компьютер, потом, пока проект не начнет давать деньги, то есть в предварительный период, нужно будет на что-то жить и чем-то питаться.

- Нет, - заявил Ваня, - денег таких у меня нет. Я получаю неплохо, но я - транжира, и деньги у меня не задерживаются. Боюсь, что с деньгами будет вообще проблема.

- Да, будет, но я постараюсь ее решить. У меня самого денег не много, но, кажется, я знаю человека, который одолжит мне тысячи три просто так, без процентов и не станет оговаривать строгие сроки их возврата. Далее, Ваня, материал этот нужно будет внимательно отсмотреть, выбрать лучшее, сделать тематический монтаж. На это нужно время, терпение, состояние души, в конце концов.

- Я работаю. Это только ночью, разве что.

- Ну, я-то не работаю, так что смогу этим заниматься безнапряжно. Но вот дальше... Монтаж. Нужно будет монтировать тот материал, который войдет в мастеркопии. Я этого делать не умею, сразу говорю.

- Я тоже, - сказал Ваня.

- Так, еще одна проблема: найти монтажера.

- А как найти? - спросил Ваня, - дать объявление в газету?

- Не. Сам такой найдется, если узнает, что я снова мутю прожектик. Уверен. Эх, еще бы оцифровывать все это! Но это в будущем. Пока нам на такое оборудование надо денег заработать. Так, что еще осталось? Реклама в Интернете. Ну, это с тебя. И масса рабочих моментов возникнут, когда дело пойдет.

- Все, - сказал Ваня, - не хочу быть директором в этом проекте. Буду просто системным администратором.

- Предлагаю так, - сказал я, - будем просто партнерами. Будем выполнять каждый свои функции, а прибыли делим пополам. Если привлечем кого-нибудь еще, то оплату ему оговорим отдельно. Идет?

- Лады, - сказал Ваня, и мы хлопнули по рукам.

За этим разговором пролетели два часа, которые у меня оставались до встречи с Туристом. Я предложил Ване, на свой страх и риск, познакомиться со своим земляком, даже не зная, захочет ли Саша знакомиться с кем-то, кроме меня и Леши. Мы договорились с Ваней, что я вначале поговорю с Сашей, а потом уже, как он решит. И мы пошли к Макдоналдсу.


Турист. Снова неожиданности, как приятные, так и не очень.


Я издалека увидел долговязого дядьку в очках, который по случаю жары был одет в одни только шорты. Я не знал, как Турист отреагирует на новое знакомство, поэтому решил его сначала предупредить о нем. Оставив Ваню дожидаться итогов разговора, мы с Лешей подошли к Саше знакомиться. После рукопожатий и традиционных слов приветствия я сказал Туристу:

- Саша, как выяснилось, ты не один в Люберцах человек "темы". Перед встречей с тобой я познакомился еще с одним таким человеком. Его зовут Ваня. Ты не будешь против, если и он поучаствует в нашей пьянке?

- Ладно, - согласился Турист, правда, без особого энтузиазма.

Я замахал Ване рукой. Тот подошел к нам и познакомился с Сашей.

- Ну что, - продолжил Саша наш разговор, - пошли продукты закупать, а то у меня в холодильнике мышь повесилась. Только учтите, я пью мало.

- Что так? - спросил я, - Принципы или здоровье не позволяет?

- Да нет, - ответил Саша, - ни то, ни другое, просто я быстро пьянею, поэтому и не люблю пить.

- Так ни кто и не заставляет, - сказал я, - каждый будет пить столько, сколько сможет.

Мы пошли в супермаркет, купили еды, водки и пива. После этого направились к дому Саши. Он сразу предупредил:

- Вы только не пугайтесь. У меня там спит один товарищ. Остался в наследство от Севера. Ни как прогнать не могу.

- Заверяю, Саша, - рассмеялся я, - уж кто-кто, а я точно не испугаюсь "наследства Севера".

Квартира Саши была на первом этаже. Обычная однушка в старом доме первой Хрущевской застройки. Квартира была давольно убого обставлена, и ей давно требовался ремонт.

На пороге нас встречал шикарный пушистый черный кот.

- Это Эксель, - сказал Саша, - от Экселенс. Милый и дружелюбный кот, только вот я его кастрировать пожалел, и теперь он стал настоящим сексуальным маньяком: кидается на все теплое с определенными намереньями.

То, что кот был некастрированным, подтверждал и характерный кошачий запах в квартире.

Мы прошли в комнату. В комнате стоял большой диван, на котором кто-то спал. На письменном столе стоял компьютер. Телевизора в квартире не было, да и, по словам Туриста, он ему был не нужен.

Я подошел к дивану посмотреть на "наследство Севера". В спящем я с удивлением узнал своего старого знакомого - Мишу Урода.

- Здорово! - воскликнул я, увидев Мишку, - значит, вот кто у тебя поселился.

- Знаешь, Дима, - ответил на это Турист, - надоел он мне хуже смерти. Для постельных развлечений он мне не интересен. Он, то уходит куда-то дней на десять, то возвращается сюда помыться и перышки почистить. А прогнать не могу - мальчишка все-таки.

- Я тоже ни когда не мог это сделать, когда он и его друг у меня селились, - сказал я.

Лешка сразу уткнулся в компьютер, а мы трое пошли на кухню, покидали пиво и водку в холодильник, оставив по бутылочке пивка для продолжения разговора. В холодильнике у Туриста действительно висела мышь, правда не настоящая, а от компьютера.

Я начал готовить еду, одновременно разговаривая со своими новыми знакомыми.

В миллион первый раз я рассказал историю событий мая того года со всеми ужасающими подробностями. Турист и Ваня дополнили картину тех событий. Эта обобщенная история уже была ранее напечатана мною. Еще Саша рассказал про то, как сложилась судьба у Дрюни и Музыканта после того, как они потеряли свою квартиру.

Музыкант и Андрюша скоро снова сняли квартиру. Сережка хорошо зарабатывал, как менеджер по продажам бытовой техники, поэтому он быстро нашел деньги на новое жилье. Он решил сузить круг общения и старался почти не контачить с людьми из "темы". Дрюня и Сашка скитались то там то здесь. Дрюня ни как не мог найти стабильный заработок, поэтому и с жильем у них были проблемы. Иногда они ночевали у Туриста.

За этими разговорами у меня жарилось мясо. На вкусные запахи проснулся и Миша. Он зашел на кухню и был искренне рад, увидев меня. Признаться, мне тоже было приятно встретить старого друга.

Еда приготовилась, мы достали из холодильника напитки, позвали Лешу и начали трапезничать, одновременно продолжая нашу беседу. Я и Ваня рассказали о хозяину дома о себе. Турист о себе рассказал тоже. Как я писал выше, он был школьным учителем. Из-за кое-каких обстоятельств, о которых я не хочу здесь упоминать, потому что это не моя тайна, он был лишен возможности в то время преподавать в школе, и был на момент нашего знакомства безработным. Еще он был страстным туристом, от чего и взял себе сетевой ник: "Турист - три топора". Как он сказал тогда:

- Жизнь бы у меня сейчас была совсем беспросветная, если бы не мои ребята из туристической секции, которые меня не забывают. Мы до сих пор ходим с ними в походы, и они почти каждый день приходят ко мне в гости.

Хоть Саша всегда был человеком из "темы", но контактов у него в жизни почти не было:

- Видимо я выгляжу слишком натурально, - сказал Саша, - ребята не видят во мне партнера для секса, а я слишком труслив, чтобы самому первым провоцировать эти контакты. Вот и приходится ограничиваться общением с взрослыми "коллегами", и дрочить на картинки.

Турист сказал правду, что мало мог выпить. Его быстро развозило, и охватывала жалость к себе. К концу обеда Сашка чуть не плакал, и я решил сменить тему и рассказать последние новости, которые мне утром сообщил Ваня.

После обеда мы втроем перешли в комнату и разместились на диване. Леша и Мишка уткнулись в компьютер. На том диване мы с Ваней и поведали Туристу об архиве Игоря Михайловича, который сохранился после трагической гибели Игоря.

Турист выслушал с интересом. Потом спросил:

- Вы хоть знаете, что там?

- Я видел кое-что из этого архива, - ответил Ваня, - в основном: мальчики в бассейне, но и хадкора хватает. В общем, на все вкусы и требования. В любом случае из семисот трехчасовых кассет нам удастся набрать материал, который можно будет продать.

- И ты так думаешь, - спросил меня Турист.

- Убежден, - ответил я, - из того, что мне привозил Игорь, я с легкостью сделал две кассеты, да они с Димкой еще и под мои заказы снимали. Думаю, то, что наснимал Игорь, осталось в его архиве. Там еще и фотки есть, кстати.

- Да, да, - вставил Ваня, - забыл сказать, что там полтораста тысяч одних только негативов.

- Вот, наследство богатое, только работы непочатый край, - сказал я, - Надо отсматривать, монтировать, а монтировать ни Ваня, ни я не умеем. Ванька будет админить в сети, на мне и общее руководство, да и предварительный отсмотр материала я могу взять на себя, а вот монтировать у нас не кому.

Турист задумался на несколько минут.

- Знаете, - сказал он после паузы, - я ведь занимался монтажом немного. Когда мы снимали в наших походах, я собирал отснятое так, чтобы всем было интересно смотреть. Говорили, что у меня неплохо получалось. Если вы хотите, то я могу попробовать поработать с вами. Я все равно без работы сейчас. Если вы меня возьмете в свою команду, то я сделаю все, что смогу, а вы уж будете мне платить по итогам моей работы.

Вот так просто решился вопрос с режиссером видеомонтажа. Остались всего два вопроса, чтобы начать работу: найти деньги на проект, хотя бы на его начало, пока он сам не начнет нас кормить, и получить материал от "хранителя". Решив их, мы могли начинать работать.

За нашим разговором настала ночь. Нам предстояло разместиться на ночлег. Хоть диван у Туриста был достаточно большим, но впятером, учитывая еще и большой живот Вани, мы бы там не разместились. Ваня это понял и раскланялся до воскресенья. Мы же вчетвером смогли улечься с достаточным комфортом. Я оказался между Мишкой и Лешей. Это было давно забытое ощущение, когда лежишь между двумя мальчишками. Когда переворачиваешься на один бок - обнимаешь одного, переворачиваешься на другой - второго. Я уснул в ту ночь с чувством блаженства.

Утром я проснулся от того, что кто-то возился. Когда я начал осознавать действительность, то понял, что возились Турист и Леша, и их возня была совершенно недвусмысленна. Я сделал вид, что продолжаю спать, но внутри у меня клокотало от ярости: мой Лешка меня предал и с кем, с моим новым другом, с человеком, с которым мне предстояло работать в ближайшее время. Мне было мучительно больно от этого, и я не знал, что мне делать: то ли вскочить немедленно и закатить скандал, то ли лежать и терпеть, сжимая зубы. Я выбрал второе, потому что понимал, что всплеск эмоций мог навредить нашей только что созданной фирме.

Возня, в конце концов, закончилась. Саша и Леша вылезли из кровати, и я услышал шум воды в ванной. Через некоторое время Лешка снова прибежал в комнату и плюхнулся в постель. Саши не было. Я выждал еще некоторое время и поднялся с кровати. Изображая из себя только что проснувшегося человека, зевая и потягиваясь, я зашел на кухню. Там сидел Саша с отрешенно-счастливым лицом:

- Знаешь, Дима, - сказал Турист, - такого я даже, и ждать не мог. Столько лет одиночества и, вдруг, ты привозишь ко мне такого замечательного мальчишку. Он просто изумительный. Впервые в жизни я по-настоящему счастлив.

Глядя на улыбающегося Туриста, я сам готов заплакать от обиды, однако я заставил себя улыбнуться:

- Видишь, как здорово все получилось, Саша. Я приехал, у тебя и мальчишка образовался и перспектива работы. Видимо, я приношу удачу.

Наверное, какие-то интонации в моем голосе вернули Туриста к реальности:

- Дима, я ни чего такого не сделал? Мне бы не хотелось делать тебе больно. Может быть я зря...

- Не парься, Саша, - прервал я его, - все в порядке. Мне сейчас будет не до Леши. Мне деньги искать нужно. А так хоть я буду знать, что Леша будет вместе с хорошим человеком.

- Вот и здорово, - снова засиял Турист.

Я начал готовить завтрак в ожидании прихода Ивана. Мы начали с Туристом обсуждать план предварительных действий, кроме того, я рассказывал ему о "подводных камнях", с которыми я не встречался во время первой серии своей деятельности, но которые могли нас ожидать в будущем. В частности, одним из самых опасных моментов - была отправка материала. В любой момент во время отправки нас могли взять. Когда я это рассказывал, у меня промелькнула мысль о курьере, который мог бы выполнять отправки, сам, тем не менее, не привлекая внимания. Я подумал тогда о Жене-Эврике, который при своем уродстве был бы вне подозрений: ну, инвалид, который ради лишней копеечки занимается отправкой каких-то посылок, не вдаваясь в подробности того, что он отправляет. Мне показалось, что и Жене было бы интересно поучаствовать в нашем проекте. Поэтому, когда пришел Ваня, я обсудил с ним и Туристом свою идею, и, когда я получил одобрение обоих, я позвонил Женьке.

Эврика, выслушав рассказ об обретении архива Российского и мое предложение поработать у нас курьером, восторженно согласился. Более всего, его, как архивариуса "темы", порадовала перспектива прикоснуться к новому, ни кем невиданному материалу. Итак, в то воскресенье у нас родился "криминальный квартет", который вскоре пополнится еще и пятым участником. Но об этом я расскажу позднее.

Я разбудил Лешку, мы позавтракали и начали собираться в Одинцово. Я сердечно попрощался со своими новыми друзьями и партнерами. Перед уходом Турист поцеловал Лешу и сказал:

- Я жду тебя сегодня вечером.

- Хорошо, приеду, - ответил Леша, - только перед сестрой покажусь и приеду.

Когда я увидел эту сцену, меня внутри заколотило, но я опять не подал вида.

По дороге домой Леша пытался начать со мной разговор, но я отмалчивался или отвечал односложно. Наконец, увидев, что я не хочу с ним разговаривать, замолчал и Леша. Так, молчком, мы добрались до Одинцова. Не за долго, как ему надо было выходить из маршрутки, до Леши дошла причина моей угрюмости:

- Дима, я виноват. Если хочешь, я больше не поеду к Саше?

- От чего же, Леша, езжай, я тебе даже деньги на проезд сейчас дам. Зачем обижать хорошего человека? Да и он тебе, кажется, понравился.

- Понравился, но ты мне нравишься гораздо больше, и я знаю тебя уже долго, а Сашу всего один день.

- Вот и будет у тебя возможность узнать и его так же хорошо, как и меня.

- Дима, - с горечью произнес Лешка, - у тебя появилась работа, и я тебе стал не нужен.

- Мне проститутки не нужны, - бросил я зло, выплеснув в этой фразе все то, что во мне копилось с утра.

Маршрутка подъехала к остановке, на которой должен был выходить Леша. Я протянул ему деньги, чтобы он смог доехать до Туриста, но Лешка даже не посмотрел на них. Он выскочил из автобуса, и, не прощаясь, быстро пошел к своему дому.


Думы о деньгах.


Конечно, самым важным элементом в нашем предстоящем проекте - это был материал Игоря, который должен был забрать Ваня. Но там возникли сложности: то Ваня оказался слишком загружен на своей работе, то у человека, который взял материал на сохранение, не было времени, чтобы встретиться с Ваней.

Сам же проект терял смысл, если нам не удалось бы найти на него деньги. От первой серии моего проекта у меня оставалось всего полторы тысячи долларов. Этих денег не хватило бы для начала работы. Ваня, хоть и получал на работе много, но был транжирой и не имел сбережений, Турист, как я уже писал, был безработным и ни как не мог помочь нам с деньгами. Тогда, при первой встрече "акционеров" проекта, я пообещал взять заботу о деньгах на себя, но с какой стороны подступиться к этой задаче я пока не знал.

Просить деньги у кого-нибудь из людей "темы" я не хотел. Да и большинство из моих старых друзей шарахались от меня после майских событий. У меня был один друг, которого я знал до этого больше чем пол жизни, и о котором я упомянул в разговоре с Ваней. Но как к нему подступиться, как попросить у него взаймы три тысячи долларов (тот минимум, с которого можно было начинать работу), я не знал.

Расскажу немного про этого человека.

Его звали... скажем, Рувим. Я знал его очень долго. Он был еще школьным другом моего брата, а потом, когда я вырос, мы с ним подружились. Свели нас общие интересы: музыка и элитарное кино. Рувим был прекрасно образован. Еще в детстве, как большинство интеллигентных евреев, он получил хорошее музыкальное образование, потом стал еще и кандидатом экономики. В годы "смуты" он занялся торговлей и на момент моего повествования стал весьма состоятельным человеком.

В жизни Рувим был крайне замкнутым человеком. Он старался ни чего про себя, ни кому не рассказывать. Впрочем, я тоже не распространялся при нем о своих сексуальных предпочтениях и о бизнесе, которым был занят.

Я замечал за ним некоторые странности, которые наводили на мысли о том, что у него есть какие-то отклонения, то ли в психике, то ли сексуальные: хоть он был богат и почти не пил, две его жены расстались с ним врагами. Сына он видел крайне редко, видимо первая его жена не пускала сына к Рувиму. Уже за сорок лет он увлекся культуризмом, что тоже было необычно, поскольку до этого он был рыхлым и ленивым человеком. Да и фильмы, которые он любил, были тревожные, какие-то сильно "черные".

Так вот, вскоре после того, как состоялась "Встреча в Верхах", у меня на телефоне раздался звонок. Звонил Рувим:

- Дима, я тут достал совершенно неизвестный фильм. Я его посмотрел и нахожусь в полном восторге. Выходи сегодня вечером пива попить, и я дам тебе посмотреть это кино. Хочу услышать твое мнение.

Вечером мы попили с Рувимом пива, я взял кассету, которую он мне обещал. Это оказался фильм какого-то малоизвестного латиноамериканца. Он был о том, как отец в течении всего сюжета всячески издевается над своей восьмилетней дочкой. На меня этот фильм произвел тягостное впечатление, но снова заставил задуматься над тем: кто же такой Рувим?

Мы встретились на следующий вечер, и я отдал Рувиму его кассету.

- Понравилось? - спросил меня Рувим.

- Если честно - нет, - ответил я, а потом продолжил:

- Я давно хотел у тебя спросить: тебе что, нравятся дети?

Рувим на некоторое время задумался, потом сказал:

- Ни да, ни нет. Просто в сексе мне нравится делать больно, и чем моложе мой объект, тем острее у меня ощущения.

Вот так и разрешились мои сомнения в отношении Рувима. Все стало мне понятно с его странностями, и хоть его наклонности были мне непонятны, даже неприятны, но, поскольку я хорошо и долго знал этого человека, то решил смириться с ними.

Раз уж Рувим разоткровенничался со мной, я тоже решил ему открыться. Я рассказал ему о том, что я педофил, рассказал о своем бизнесе, о катастрофе, случившейся в мае и о том, что у меня возникла возможность снова вернуться в свой бизнес.

Рувим слушал мой рассказ с интересом, время от времени, прерывая меня вопросами, касающимися именно бизнеса. Его интересовали доходы, способы отправок, клиентура. Наконец он сказал:

- Дима, то, чем ты занимался - это безумно интересно и очень перспективно. Конечно, многое, что ты делал, ты делал без головы, но это и понятно - ты же пионер Интернет торговли именно этой продукции. Первым всегда трудно. У тебя было очень много ошибок, но, надеюсь, ты извлечешь из них урок, когда снова займешься своим делом. Я так и не понял, что тебе мешает немедленно начать работать над тем, что тебе досталось по наследству?

- Деньги, Рувим, - ответил я, - увы, я не скопил сколько-нибудь приличную сумму, а то, что скопил, украли менты. С полторашкой баксов серьезное дело не начнешь.

- И сколько тебе надо, чтобы начать "серьезное" дело?

- Еще три тысячи, - ответил я.

- Всего-то? - воскликнул Рувим, - какой у тебя бизнес малозатратный. Я даже завидую. Пошли ко мне, я дам тебе деньги.

Дома Рувим вытащил из бумажника три тысячи долларов. Как я видел, в том бумажнике оставалось еще очень много денег. Перехватив мой взгляд, Рувим спросил:

- Хватит? Или дать еще?

- Не надо, спасибо, - ответил я ему, - эти-то деньги я не знаю, когда смогу отдать.

- Когда отдашь, тогда отдашь, - ответил Рувим. Потом он наполнил два стакана коньяком:

- За удачу твоего предприятия, Димка, - произнес он тост, - и, просьба, будь аккуратнее, потому что я очень не люблю терять друзей.

Вернувшись от Рувима, я позвонил Туристу и Ване и сообщил, что вопрос финансирования я решил. Дело оставалось за Ваней.


Обретение материала.


Прошла уже почти неделя, как я занял деньги на проект, а Ване все не удавалось выцепить у "хранителя" архив Российского. Наконец-то, кажется это был вторник, вечером зазвонил телефон. Звонил Ваня:

- Дима, завтра приезжай (он назвал станцию метро) в десять утра. Поможешь мне забирать материал. Я уже взял на завтра отгул на работе.

У меня бешено заколотилось сердце:

- Ваня, давай я вначале договорюсь с Эврикой, чтобы материал привезти к нему на предварительный отсмотр, потом свяжусь с Туристом, чтобы он тоже приехал его посмотреть.

- Хорошо, - ответил Ваня, - потом позвони мне обязательно.

Я позвонил вначале Эврике. Тот сказал, что готов принять нас в любое время. Турист тоже согласился быть в одиннадцать у метро "Бибирево", где жил Эврика. Я позвонил Ване и сказал, что у нас все "на мази".

Да следующий день мы встретились с Ваней в назначенном месте, дошли до дома "хранителя". Я решил не подниматься, чтобы не пугать "хранителя" лишним человеком. Через некоторое время Ваня спустился с увесистой габаритной коробкой. Он поставил ее и поднялся за следующей. И так было несколько раз. Я же стоял внизу, охраняя наше добро. В итоге Ваня спустил восемь коробок.

Я побежал на дорогу, чтобы поймать машину, а Ваня остался сторожить наше обретенное богатство. Материала было очень много, и в обычный легковой автомобиль он не влезал. Мне пришлось ловить "Газель". Хоть и с некоторыми усилиями, я остановил грузовичок, мы закинули материал в кузов и поехали к дому Эврики. Коробки мы сгрузили у подъезда Жениного дома. Я оставил Ваню снова за сторожа, а сам пошел к метро встречать Туриста.

Я давольно точно рассчитал время, которое нам понадобится, чтобы забрать материал, и Саше почти не пришлось меня ждать. По дороге к Жене мы купили пива и продуктов, Нам предстоял тяжелый день: мы должны были хотя бы приблизительно составить впечатление о том, что же нам досталось, а на это требовалось минимум несколько часов, поэтому нам надо было хоть как-то поддерживать силы.

Женя жил с мамой и бабушкой. Они не были против, что к нему постоянно приходили гости, и, даже, по нескольку дней жили мальчишки. Родители понимали, что для такого человека, как Женя самое страшное - это остаться в одиночестве. Однако они ни когда не давали ни чего из своих продовольственных запасов на эти посиделки. Поскольку деньги у Эврики водились крайне редко, все его гости привыкли приходить к Жене со своими продуктами и выпивкой.

Я оставался внизу, а Ваня с Туристом возили коробки к Жене на одиннадцатый этаж. Потом поднялся и я и позвонил в квартиру Эврики. Дверь открыл сам Женя. Я заметил, что внешность Жени произвела на моих друзей сильное впечатление. Они некоторое время не могли преодолеть неловкость в общении с ним. Однако вскоре Женины физические недостатки престали замечаться.

Мы занесли в квартиру коробки с материалом, открыли пиво, наложили салатики. Потом открыли первую попавшуюся коробку, достали кассету и вставили в видеомагнитофон. Там была съемка на статичную камеру: Игорь в своей квартире носит воду в надувной бассейн, затем мальчик лет восьми плещется в этом бассейне голенький. Они с Игорем о чем-то разговаривают. И так все три часа. Игорь только воду горячую подливает. Смотрели на ускоренке. Сюжетик был забавный, но не коммерческий.

Мы достали наугад еще одну кассету из другой коробки. Там оказался полный хардкор между двенадцатилетним мальчиком и "клопом" лет шести. Это уже было совсем другое дело. Достали еще одну кассету. Там оказались съемки, сделанные вместе с Игорем Болгарином. Тоже было очень интересно. На четвертой оказались сюжеты, снятые Димкой Ивановым, когда он работал у меня. Дима дарил копии своих работ своему другу, и, казалось бы, утерянный мною материал, снова ко мне вернулся.

Так, с небольшими перерывами, мы отсмотрели за день и вечер около двадцати кассет из архива Игоря Михайловича. Стало ясно, что нам достался крайне интересный архив, из которого очень многое можно было пускать в продажу. Однако было понятно, что работа предстоит каторжная по отсмотру и монтажу видеосъемок, потому что, порою, на целой кассете было лишь минут пятнадцать того, что могло заинтересовать потребителей этой продукции.

Выборочный просмотр архива продолжался часов до двенадцати ночи. Мы все были крайне вымотаны, и решили, что заниматься этим нужно не толпой и в спокойной обстановке. Я попросил Женю подержать материал у себя до тех пор, пока я не сниму квартиру и туда не перееду. Женя согласился легко, тем более, что такое сокровище должно было оставаться у него еще несколько дней.

Турист и Ваня поехали домой на метро, а я поймал себе машину. Утром мне предстояло начать поиски квартиры.


Новая квартира.


Квартиру нужно было снимать срочно. Я не стал звонить по знакомым, потому что такой метод поиска жилья обычно затягивается надолго. Тем более, что я хотел найти жилье в максимально удобном районе и где-нибудь рядом с метро. Поэтому с утра я купил газету объявлений, сел на телефон, и начал обзванивать реэлторские конторы. По одному такому объявлению мне предложили на выбор сразу две квартиры: двушку возле метро Багратионовская и однушку на Кутузовском проспекте. Но эти квартиры были "горящие", поэтому агент предложил мне приехать смотреть их немедленно. Я поймал тачку и помчался вначале на Багратионовскую.

Эта квартира стоила двести долларов в месяц, но, честно говоря, она меня не воодушевила. Обычная двухкомнатная квартира в хрущебе со смежными комнатами, совмещенным санузлом и практически без мебели. Я обещал хозяину подумать, и мы с агентом поехали на Кутузовский проспект. То, что я увидел там, не шло ни в какое сравнение с первой квартирой. Хоть она была и однокомнатной, но располагалась в "сталинском" доме. Эта одна комната была просто огромной, да еще и прекрасно обставленной. Даже кровать там была, как минимум, шестиспальной. Там были и письменный стол, и кресла. В общем, она прекрасно подходила для проживания и работы. Была еще и огромная кухня, в которой стоял раскладной диван, и которая вполне могла послужить еще одной спальней. Правда, эта квартира стоила дороже: двести пятьдесят долларов. Я, не задумываясь, арендовал ее, заплатив сразу за первый и последний месяцы проживания и комиссионные агенту в размере ста процентов от стоимости аренды. В договор еще входила моя оплата жилья, коммунальных услуг и телефона. По тем временам это было дороговато, но комфорт и местоположение этой квартиры стоили таких денег. Эта квартира была в пяти минутах ходьбы от станции метро Кутузовская и, по иронии судьбы, в четырех минутах ходьбы от Дрогомиловской прокуратуры, где продолжали разбирать мое дело.

(Забегая вперед, скажу, что это неприятное соседство еще сыграет свою роль).

Расплатившись с хозяевами и агентом, я заключил договор найма и поехал домой собирать вещи. Мне еще предстоял разговор с родителями. После событий мая они были сильно напряжены по моему поводу, и мне нужно было придумать что-то убедительное в оправдании того, что я снова ухожу из дома. Я наплел им, что меня устроили реэлтором с предоставлением служебного жилья, чтобы я мог мобильно реагировать на заявки. Жилье предоставлялось, потому что из Одинцова мне было все-таки далеко добираться. Моя басня прокатила. Мне было выдано приданое в виде постельного белья, кухонных принадлежностей, прочих мелочей, типа туалетной бумаги. С этим приданным я поехал обживать новое жилье.

Уже из новой квартиры я вечером обзвонил ребят и пригласил их приехать на новоселье на следующий вечер, чтобы утром в субботу оттуда сразу поехать на Горбушку за компьютером, видеомагнитофонами и телевизором. Турист и Ваня согласились, Ваня еще обещал заехать на Центральный Телеграф и оплатить сразу за два месяца безлимитный "ЦенТел", чтобы уже в субботу мы могли выйти в Интернет.

На следующий день я отправился за продуктами, чтобы должным образом отпраздновать новоселье. К четырем часам дня я уже накрыл стол, в духовке томилось мясо, салаты были красиво украшены. В напитках так же не было недостатка.

Оставив мясо томиться в горячей духовке, я пошел к метро встречать Туриста. Ваня должен был приехать чуть позже и сам найти квартиру. Встретив Сашу, я повел его на новую квартиру, по дороге показывая достопримечательности: прокуратуру, то отделение милиции, где убили Российского, и которое находилось как раз напротив прокуратуры через Кутузовский проспект.

Наконец мы пришли. Турист был поражен квартирой. Он пробурчал что-то: "Можно было бы и дешевле. Экономить надо", - но было видно, что квартира ему понравилась.

Саша жадно принюхивался к кулинарным запахам, которые носились в воздухе, но я предложил дождаться Ваню.

- Как там Леша поживает? - спросил я.

- Да хорошо все. Он уже с моими туристами познакомился. Правда, я его редко вижу. Вернее вижу, но не ощущаю, потому что он часов до пяти утра сидит в Интернете, а потом спит до трех дня. В общем, мы мало общаемся. Кстати, я звал его сюда на новоселье, но он как-то зло отказался. Какая кошка между вами пробежала?

- Да так просто, поругались немного по дороге домой.

- Из-за меня, наверное? - озадаченно спросил Саша.

- Да так просто, не переживай, - успокоил я Сашу, - просто между старыми друзьями часто возникают разногласия по пустякам.

- Да нет, точно из-за меня, - вздохнул Турист.

Я поспешил перевести разговор в другое русло:

- С деньгами теперь, наверное, совсем худо. Нахлебник же появился.

- Да, - согласился Саша, - последний хуй без соли доедаем.

- Я сейчас постараюсь решить эту проблему, по крайней мере, на первое время.

Ванька задерживался. В комнате стояла страшная жара, а открыть окна было невозможно, потому что тогда с Кутузовского проспекта летела пыль и гарь, и было очень шумно. Изнемогая от жары, мы с Саней открыли все-таки по бутылке холодного пива. Когда мы их допили, в домофон позвонил Ваня. Он поднялся на второй этаж, торжественно неся перед собой бутылку "Гжелки".

После того, как Ваня ознакомился с квартирой и несколько раз сказал: "Великолепно, просто великолепно!", мы сели за стол. Под салатики мы произнесли несколько тостов за новоселье и за успешную работу. Потом я принес горячее. Под него уже мы стали решать производственные вопросы:

- Ребята, - начал я, - во-первых, я предлагаю работать нам троим с равным долевым участием в прибылях. Будет глупо, если кто-то из нашей троицы будет получать больше, кто-то меньше. Единственное, что мне бы хотелось вернуть свою инвестицию и отдать долг, который висит на мне. Поэтому я предлагаю, когда пойдут заказы сделать накопительный фонд, куда мы будем отбрасывать проценты от прибылей, чтобы погасить долги. Когда долги погасятся, тогда все прибыли мы распределяем между нами троими в равных долях. Эврика, как курьер, будет получать по десять долларов с каждой отправки.

Этот мой тезис не вызвал ни у кого возражений.

- Далее, - продолжил я, - затраты наши пока составили семьсот пятьдесят долларов - это съем квартиры. По итогам завтрашних закупок мы подведем итоги наших остатков, которых нам должно хватить до получения первых прибылей. Каждый из нас из этих остатков должен будет получать заработную плату, которую он будет тратить на себя. Я предлагаю платить всем по сто долларов в неделю, что составит по одной тысячи двести долларов в месяц. Будем надеяться, что этих денег хватит до получения первых заказов.

Я не дождался возражений ни от кого. Тогда я выдал зарплату на первую неделю - по сто долларов. Саша засиял от радости. Еще бы, эти сто долларов были целой месячной зарплатой учителя в то время.

- Итак, у нас получается две тысячи пятьсот пятьдесят долларов на весь подготовительный этап. Завтра мы должны купить технику, вывести от Эврики материал и начать работать с понедельника плотно, - подытожил я производственное собрание.

Закончив деловую часть, мы вернулись к еде и выпивки. Нагрузились мы в тот день очень плотно, потом устроились на ночлег. Я и Саша легли в комнате, а Ваню мы отправили ночевать на кухонный диван.


Работа.


Утром в субботу мы втроем отправились на Горбушку покупать технику. Ваня выбирал компьютер, а мы с Туристом пошли покупать видеомагнитофоны и телевизор. Я выбрал видеотехнику Panasonic. Мы купили два магнитофона, чтобы производить запись мастер-копий. Телевизор мы взяли маленький, который служил бы нам просто монитором при отсмотре и монтаже видео. Еще нами было куплено двадцать высококачественных 195 минутных видеокассет, на которые мы должны были записать мастеркопии.

Когда мы встретились с Ваней, он уже приобрел компьютер, который, по его словам, вполне подходил для нашей работы: с пишущим CD-ROM, мощным модемом и хорошей видеокартой.

Мы отвезли технику домой, подсчитали расходы, которые составили чуть больше одной тысячи двухсот долларов. Турист заторопился домой. Ему нужно было кормить Лешку. Я и Ваня подключили технику, затем поехали к Эврике за материалом. Я выпросил у Жени еще и мой диск No2 с картинками, который я подарил ему во время презентации в начале года. Он был нужен мне, чтобы с помощью этих картинок заработать новое имя, посылая их в ньюзы под новым ником. Ник для нашей компании я выбрал "In Memory", в память об Игоре, чей материал мы использовали в нашей работе.

Честно говоря, ни Ване, ни Эврике это мое предложение не понравилось, но спорить они не стали.

Вернувшись от Эврики, мы с Ваней сразу занялись делом: Ваня сел слать картинки в ньюзы. В первую очередь я попросил его послать серию с Ромкой - мальчиком, который жил с Солнцевым-Эльбе в то время. Так я хотел отомстить Севке за те пакости, которые он делал мне после нашего разрыва. Потом Ваня должен был просканировать Интернет на предмет наличия рекламы от конкурентов.

Сам я лег на диван, вставил в видеомагнитофон наугад выбранную кассету из архива Игоря Михайловича и начал ее смотреть. Я смотрел ее на ускоренке, пропуская те кадры, которые я считал неинтересными с коммерческой точки зрения. Как только на экране появлялся интересный сюжет, я останавливался, возвращался к началу этого сюжета и записывал в блокноте отметки по хронометражу кассеты и тему, к которой этот сюжет можно было бы отнести, скажем: "Дрочка" или "Писающий мальчик". Когда интересный сюжетик кончался, я ставил отметку времени его окончания.

За тот вечер я успел отсмотреть три кассеты и безумно устал, поэтому решил прекратить это занятие и вернуться к нему на следующее утро.

Ваня сказал, что нет ни какой рекламы от конкурентов, и, похоже, что и конкурентов в сети нет.

- Да и вообще, - сказал Ваня, - с тех пор, как ты исчез из сети, там не появлялось ни чего интересного.

Вечером мы с Ваней выпили еще водки и разбрелись спать.

Утром в воскресенье мы с Ваней, сменяя друг друга, смотрели кассеты и делали заметки. Я обратил внимание на то, что у нас с ним разный взгляд на сюжеты: порой, то, что я считал интересным, Ваня пролистывал, и наоборот, ему казалось интересным то, что пропустил бы я. Когда я приходил ему на смену, то возвращался к уже отсмотренным Ваней кассетам и вписывал в блокнот, что он пропускал.

К концу воскресенья у нас набралось уже шесть блокнотных листков с пометками об интересных сюжетах по, как минимум, пяти темам: "Boy"s Hardcore", "Girl-boy", "Naturists", "Piss-boy", "Masturbation".

У нас с Иваном возник спор по ряду сюжетов, которых было много в этом архиве: сюжетов с непосредственным участием Игоря. В них он, то дрочил мальчикам пиписьки, то сосал у них. Были еще некоторые сюжеты, скажем так - странные, объяснение которым появятся у нас чуть позже. Так вот, Ваня вначале категорически не хотел включать эти сюжеты в коммерческие кассеты, однако я настаивал на том, чтобы эти сюжеты мы продавали.

Еще с первой серии своей деятельности я помнил, с какой настойчивостью заказчики просили записи по теме "Man-boy". Я не хотел терять деньги, которые мы могли бы получить за эти кассеты. В конце концов, мои аргументы в том, что этот материал уже не сможет повредить Игорю, убедили Ивана, и мы вернулись к отложенным кассетам, в которых были эти сюжеты и cтали хронометрировать их для новой темы.

За воскресенье мы вдвоем с Ваней просмотрели около тридцати кассет. Вечером Ваня уехал домой, а я позвал на понедельник Туриста, чтобы он занялся монтажом отсмотренного материала.

Турист приехал рано утром и сразу занялся работой. Руководствуясь нашими записями, он перебирал кассеты, собирал указанные сюжеты, то там, то тут редактируя, то убирая что-то, то добавляя, то меняя сюжеты местами. Оборудование было любительским, поэтому то, что делал Саша, было очень тяжелым трудом.

Пока Турист трудился, я, стараясь ему не мешать, убирался, готовил еду, выходил за покупками. Турист проработал в тот понедельник до восьми часов вечера, прервавшись только на обед.

Так всю неделю и продолжалось: я смотрю кассеты, а на следующий день Турист их монтирует. В конце недели мы с Сашей думали, что нам обоим пора в психушку - так мы устали. Но в пятницу вечером появился Ваня, с радостной для меня новостью: он взял на работе месячный отпуск. Наконец-то у меня появился помощник. Я на правах директора фирмы объявил грядущие субботу и воскресенье выходными днями. Мы могли позволить себе отдых, потому что за неделю смонтировали полностью три кассеты, а на подходе было еще семь. Я выдал партнерам зарплату на следующую неделю. Турист уехал домой, а Ваня остался на нашей квартире, где и собирался провести почти весь отпуск.


Архив Игоря Российского.


В предыдущей главе я рассказал о рутинной стороне нашей работы. Я не хочу в дальнейшем повествовании подробно останавливаться на этой стороне моей жизни, за исключением тех случаев, когда эта рутинна будет преподносить мне в жизни сюрпризы. Чтобы завершить эту тему, я хочу коротко описать то, что мы увидели в архиве Игоря Михайловича. Большинство моих читателей о нем слышали, но судить об этом материале, как и о самой личности Игоря Михайловича, они могут только по тем сюжетикам, которые я надергал в свои кассеты, или вообще только по телепередачам, где были представлены кадры из моих кассет, выдранные из контекста.

Итак, что же представлял собой этот архив?

В тех восьми коробках, которые нам достались после смерти Игоря, было около семисот видеокассет, которые он наснимал в период с 1991 по 1999 годы. Отсутствовал только 1995 год. Как рассказывал Ваня, в этом году у Российского были какие-то серьезные неприятности. Именно в этот год он ушел из медицины. Было видимо еще что-то, от чего Игорю Михайловичу было тогда не до пополнения своей коллекции.

В каждую кассету Игорем была вложена бумажка, где была указана дата съемок, участники съемок с именами, если он их, конечно знал. Ниже я хочу описать нескольких кассет, так же хаотично, как мы их смотрели, и как я их запомнил.


- 1993 год. Мальчик голый резвится на диване, великолепно танцует. Игорь тискает этого мальчика. Другой мальчик голый разговаривает с Игорем.

- 1998 год. Марашка (я писал о нем в своем первом томе) лежит на кровати в белых носочках и белых трусиках. Он же без трусиков теребит свою пипиську. Игорь тискает Марашку.

- 1992 год. Симпатичный темноволосый мальчик (в дальнейшем с участием этого мальчика мы собрали целую кассету, где были съемки с 1992 по 1997 годы) дрочит на кровати, он же бесится перед скрытой камерой, думая, что его ни кто не видит. Другой мальчик, бритый налысо плачет. Игорь порет мальчика, потом смазывает рубцы мазью.

- 1996 год. ВДНХ. Игорь в кустах снимает мальчика, как тот ему показывает письку. Этот же мальчик там же раздевается перед Игорем. Другие два мальчика снимают перед Игорем штаны (видимо там же).

- 1997 год. Мальчик кушает, потом как-то быстро засыпает. Игорь раздевает его и пытается совершить с ним половой акт.

- 1991 год. Съемки совместно с Болгарином. Мальчики, девочки. В основном хардкор или мастурбация на природе и в какой-то халупе.

- 1998 год. Мальчик подробно изучает строение девочки.

- 1999 год. Денис и Димка (из "изнасилования Буратинки") снимают на природе друг друга на камеру. Они раздеваются, трогают друг друга и прочее. Звучит трогательная фраза: "Это для вас, дядя Игорь".

- 1996 год. Два мальчика, вначале разговаривают с Игорем, потом уходят оба в туалет. Съемка скрытой камерой установленной в туалете: один мальчик какает, а другой дышит клеем. Эти же мальчики уснувшие. Игорь пытается с одним совершить половой акт, а потом второму засунуть в рот.

- 1992 год. Мальчики голые на снегу. Мальчики в подворотне со спущенными штанами. Игорь их трогает.

- 1998 год Буратинка в бассейне дома у Игоря. Буратинка писает в мензурку, которую держит Игорь.

- 1998 год. Кучерявый мальчик и малыш лет шести. Вначале сосут друг у друга, потом Кучерявый трахает малыша без смазки. Съемки одновременно на статичную камеру и ручную. Интересные рассказы мальчишек.

- 1997 год. Маленький мальчик, лет семи у Игоря. Съемки на фоне ростовой таблицы.

- 1994 год. Игорь с камерой подглядывает, как мальчики купаются на пруду голышом, потом дрочат.

- 1993 год. Мальчики писают, показывают свои письки и попки. Другие мальчики делают перед камерой тоже самое. И такие съемки несколько раз. Короче - Игорь на прогулке.

- 1996 год. Снова странно засыпающие мальчики. Игорь пытается их изнасиловать.

- 1992 год. Порка, очень жестокая в кровь

- 1997 год. Мальчик и девочка в бассейне. Девочка, потом и мальчик писают в мензурку.

- 1998 год. Съемки скрытой камерой, как мальчик какает, потом дрочит в туалете. Этот же мальчик уснувший. Игорь теребит его пипиську, потом пытается изнасиловать.

- Отдельная кассета, где собраны фрагменты художественных фильмов и телепередач с голыми детьми.

- 1999 год. Голые Марашка и Игорь. Марашка дрочит Игорю. Статичная камера.

- 1997 год. Мальчик лет тринадцати голый, подробно рассказывает Игорю про то, сколько раз кто и как его ебал. Во время рассказа мастурбирует.

- 1996 год. 5 маленьких мальчиков. Игорь снимает их на фоне ростовой таблицы.

- 1997 год. Мальчик и девочка лет двенадцати голые, скрытая камера. Изучают "Камасутру", пытаются повторить позы.


И так бесконечная череда кадров: Игорь с короткой бородой, Игорь с длиной бородой, Игорь одетый, Игорь голый, писающие мальчики, дрочащие мальчики, мальчики, занимающие сексом, плачущие от боли мальчики, смеющиеся мальчики, мальчики в бассейне, мальчики в подворотне, странно засыпающие мальчики, мальчики на фоне ростовой таблицы, мальчики в комнате Игоря, мальчики на улице. Вот таким оказался архив Игоря Михайловича.

Когда мы смотрели эти кассеты, то и дело у нас возникали вопросы: что же мы такое видели?

Вначале, когда я наткнулся на съемки детей на фоне ростовой таблицы, мне было непонятно, для чего Игорь делает эти замеры и вообще, что это за фетиш? Этому вопросу дал объяснение Ваня. Дело было в том, что Игорь был генетиком по одному из образований и всю жизнь вел исследования на тему: врожденные физические отклонения у детей, родившихся от алкоголиков.

Потом начали появляться внезапно засыпающие мальчики, которых не будит ни яркий свет, ни то, что с ними делает Игорь. Опять же Ваня, видя это, предположил, что Игорь давал им сильнодействующие снотворные препараты, чтобы делать с ними то, что боялся делать с "живыми". В дальнейшем, это предположение было подтверждено почти, что из первых рук.

В 1992-1993 году, а может быть и раньше, у Игоря было пристрастие к порке. Когда я наткнулся на эти сюжеты, меня чуть не вырвало, однако я включил их в кассеты, поскольку спрос на "Спанкинг" всегда был очень большим. В более поздних кассетах порки не было. Или Игорь уже не снимал это, или вылечился от этого порока.

Еще поражало количество всякой аппаратуры, которая была напихана по всей квартире, чтобы наблюдать за детьми.

Потом я не понимаю этого пристрастия к писающим и какающим детям. Мы собрали целых три часа только с этими сюжетиками, каждый из которых длились минуту-две. Опять же, как ни странно - эта была одна из самых продаваемых нами кассет.

В общем, этот видеоархив оставлял неоднозначное впечатление об Игоре. Он был, конечно, очень странный человек с сильными тараканами в голове. Но судить я его не берусь. Я еще ни разу не встречал ни одного полностью нормального человека нашей ориентации, у которого не было бы тех или иных странных желаний и наклонностей. Кто-то их подавляет, кто-то реализует. Все мы "странные", хотя бы потому, что мы педофилы.

Кстати, когда чуть позже мы сами начали снимать, то встречались лично с некоторыми мальчиками, знакомыми нам уже по кадрам из архива Игоря. Могу сказать, что мало кто говорил об Игоре плохо. В основном о нем рассказывали как о добром человеке, который накормил ребят, когда они были голодны, и приютил, когда им было холодно и некуда было идти...

Был еще и архив негативов, который насчитывал сто пятьдесят тысяч кадров. Их Игорь делал, начиная со своих четырнадцати лет до самой гибели. Я так и не знаю, что там было. В силу обстоятельств нашей сумасшедшей жизни, мы так и не собрались купить сканер, чтобы хотя бы увидеть то, что там было. Увы, этот архив сейчас безвозвратно потерян.


Снова в прокуратуру.


Наша первая рабочая неделя была хоть и тяжелой, но радостной. Мы втроем были полны энтузиазма и радостных надежд на будущее. И вдруг в четверг вечером, как гром с ясного неба раздался звонок от моей мамы:

- Дима, звонили из Дрогомиловской прокуратуры, спрашивали тебя. Я сказала, что тебя нет. Тогда они сказали, чтобы ты завтра в десять утра был у следователя, которая ведет твою жалобу.

Я поблагодарил маму, но от этого звонка меня затрясло. Прошло уже полтора месяца, как меня туда не вызывали, и вновь обо мне вспомнили. Я был готов остановить свои претензии, особенно когда наконец-то завертелась у нас работа, но вот как получилось. Зачем я им опять понадобился? Может быть для того, чтобы из обвинителя сделать из меня обвиняемого? Я знал одно: один я туда не пойду, тем боле, когда у меня на новой квартире такой материал. Мне нужен был кто-то, кто мог увидеть, что меня уводят, и смог бы эвакуировать весь материал до того, как к нам придут.

Я позвонил Туристу и рассказал о своих опасениях. Саша согласился, что эти опасения имеют разумную основу, и согласился быть наблюдателем.

Мы встретились с Сашей без десяти десять утра в пятницу. Он принес собой толстую книжку, чтобы чем-то заняться, пока я буду на допросе. С книжкой Турист и устроился на травке не далеко от здания прокуратуры. С его места был прекрасно виден вход в здание. Я же пошел к следователю.

Следователем была та самая девушка, которая вела мой первый допрос в качестве обвинителя Мартемьянова. Она была так же вежлива, но с пристрастием расспрашивала меня о тех вещах, которые у меня украли, о побоях, которые мне наносились. Целый час она меня мурыжила расспросами, а потом произнесла удивительную по цинизму фразу:

- Знаете, Дмитрий Владимирович, все те, на кого Вы жалуетесь, однозначно отрицают, что брали у Вас вещи и деньги и избивали Вас. Они утверждают, что Вы были пьяны, совершенно не держались на ногах, постоянно падали и все увечья, на которые Вы жалуетесь, Вы нанесли себе сами. И вещей, которые были перечислены в жалобе, у вас просто не было.

- Сударыня, - ответил я ей, - у Вас получается прямо как у Гоголя: я, как унтер-офицерская вдова, сам себя высек, а потом сам себя ограбил. Не получится у Вас это.

- Тогда Вам будет нужно отвести в Главную Судебно-медицинскую экспертизу Вашу медицинскую, где зафиксированы Ваши травмы, и, возможно, пройти там обследование, - заявила следователь.

- Это Вы здорово придумали, - воскликнул я, - прошло полтора месяца, а Вы опомнились. Все травмы, кроме травмы уха, почти зажили. Теперь сам черт не разберет - это побои или просто неизвестно откуда взявшиеся увечья. Вы что, специально тянули и не вызывали меня, чтобы устроить из этого дела фарс?!!

- Вы сдержите тон, Дмитрий Владимирович, - угрожающе прошипела следователь.

слышав это змеиное шипенье, я сразу понял, что мои опасенья о моей сегодняшней судьбе, могут стать реальностью, и не стал продолжать гневную тираду. Просто тихо спросил:

- Когда прикажете поехать в экспертизу?

- Чем раньше, тем лучше, - сказала следователь, - скажем, во вторник. Вы сможете получить свою карту?

- Постараюсь, - ответил я.

Змея поганая написала мне адрес экспертизы и рассказала, как туда добраться. На том я попрощался и пулей выскочил из здания прокуратуры.

- Ты чего так долго? - спросил Сашка, - я уже волноваться начал.

Я пересказал Туристу наш разговор со Змеей. От последних слов этой курвы у Саши даже очки помутнели, так он был возмущен.

- Блядская страна! - воскликнул Турист, - ни закона, ни правосудия!!!

Я не стал продолжать с Сашей этот бессмысленный разговор. Мне хотелось напомнить Саше про то, чем я занимался, про то, чем мы с ним занимаемся сейчас, и нам все сходит (да как и покажет время, сойдет с рук в будущем). И еще я имел возможность наезжать на прокурора... Я просто спросил его:

- Ты со мной во вторник поедешь?

- Конечно, Дима, - заверил меня Турист.

Я предложил Саше прогуляться до Киевского вокзала, а потом вернуться на метро. Я боялся "хвоста".

Когда мы с ним прогуливались, у меня вертелась в голове строчка: "Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит педофил...".

Прогулка по Китайке.

После отъезда Туриста в тот день, мы с Ваней выпили немного водки. Вечер был душный, квартира наша нагрелась, как микроволновая печь. У меня было еще гнусное настроение после похода в прокуратуру.

- Слушай, Ваня, - предложил я, - поедем, съездим на Китай-город.

- Я только в пятницу там был, - ответил Ваня.

- А что ты там делал? - удивился я.

- Работаю я там, - сказал Иван.

- А! Не, я не предлагаю к тебе на работу ехать. Я предлагаю съездить на плешку, потусоваться.

- На какую такую плешку? - удивился Ваня.

- Ты что не знаешь? Там у часовни героев Плевны голубая плешка. Там и мелкие тусуются.

- Вот здорово! - Воскликнул Ваня, - несколько лет каждый день там бываю, а про плешку слышу первый раз.

- Во, тогда поедем, устрою тебе экскурсию.

Мы собрались и поехали на Китайку. Выйдя из метро, мы неспешно начали прогуливаться по скверику. У Вани был такой вид, будто он действительно на экскурсии:

- Дима, - спросил он, оглядывая народ, который был в этом скверике, - а это что - все голубые?

- Не все, конечно, но большинство - проститутки.

- Ни когда мне это в голову не приходило.

Я заметил, что в тот день народу было мало, а пацанов не было вообще. Стояло несколько взрослых педовок и крутилось несколько голубых парочек. Тут нам повстречался один мой знакомый. Я спросил у него:

- А чего это пацанов ни кого нет?

- Да они, по случаю жары, все перебрались в Серебряный Бор, к воде поближе. Охотники за ними отправились туда же.

- А где там? - спросил я.

- Да сам не знаю. Я и приехал маршрут туда у кого-нибудь разузнать. Да видно, что не у кого. Ладно, поеду домой, - сказал мой приятель и исчез в метро.

Мы с Ваней продолжали прогуливаться по скверику.

- Дима, а как снимают-то? - спросил Ваня.

- Ну, не знаю, подходишь, предлагаешь сигарету, начинаешь разговор о чем-нибудь, потом предлагаешь поехать с собой. Если честно, я и сам ни когда не снимал. Обычно черновую работу делали за меня. Я же - монстр.

Я заметил одного мальчишку лет двенадцати, который прогуливался рядом с нами. Мне показалось, что он в "теме". Я обратил на него внимание Вани.

- Пойти попробовать, что ли? - робко спросил Иван.

- Попробуй, - сказал я, - попытка не пытка.

Ваня подошел к мальчику, что-то сказал ему. Тот вдруг отпрыгнул от Вани и бросился бежать. Ваня вернулся ко мне с озадаченным видом:

- Неужели я такой страшный, - обиженным голосом сказал Ваня, - вроде рожа у меня приличная...

- Скорее всего, этот мальчик был не в курсах, вот и испугался тебя.

Мы продолжали неспешно прогуливаться, потягивая пиво. К девяти вечера народа там стало больше, только интересного материала не было. Мы собрались уже ехать домой, как я заметил двоих пареньков, которые стояли вдали. Вдруг, один из них замахал рукой и закричал:

- Дима, привет!

И тут в нем я узнал того Женю-Аварию, которого привозил часто с собой Сережа Усатый ко мне на улицу Гришина. Я не очень-то хотел его видеть, но, как говорится: "На безрыбье..."

Мы с Ваней подошли к мальчишкам. Второго я не знал. Это был симпатичный паренек лет тринадцати.

- Дима, здорово! - закричал Женя и бросился мне на шею.

Мне было неловко, и я постарался поскорее обводиться от Женькиных объятий.

- Ты чего это, Женя? - удивился я, - мы же никогда не обнимались раньше.

- А я рад тебя просто видеть, - завил Женя.

Я понял, что Женька снова пьян.

- А это Антоха, - сказал Женя.

Я протянул Антоше руку. Потом в свою очередь представил Ваню. Когда я знакомил его с Женей, то сказал:

- Вот, Ваня, если хочешь, чтобы у тебя была переколочена все посуда, порваны телефонные провода и было еще тысяча и одно несчастье, то позови к себе в дом Женьку.

- Да, я такой, - со смехом признался Женя, а потом обратился ко мне:

- Дима, забери нас с Антохой к себе, а то нам ночевать сегодня негде.

Кого-кого, а Женю-Аварию я не хотел брать, но он сделал такие жалостливые глаза, что я не выдержал:

- Ваня, возьмем эту парочку на одну ночь?

- Давай, - немного смутившись, ответил Ваня.

- Ура! - заорал Женька, - Дима, и купи мне пива.

- А тебе не хватит? - спросил я, - ты и так уже под пивом.

- Не-а, - соврал Женька, - просто от жары разморило.

- Ладно, куплю, - сказал я, потом спросил у Антоши:

- Тебе тоже пива?

- Если можешь, то купи, - ответил он.

Я купил ребятам по бутылке пива, заодно взяв и нам с Ваней. Мы постояли немного в теньке, потягивая из бутылок.

- А я потом несколько раз приезжал к вам в Кунцево, - сказал Женька, - а вас там не было, потом вообще другие люди дверь открыли. Вы что с Севкой квартиру сменили?

- Да, давно уже. Да и поругались, больше не общаемся.

- Во, здорово. Раньше были, не разлей вода, а теперь говоришь, что поругались. А ты где теперь обитаешь?

- На Кутузовском.

- Здорово! - воскликнул Женька, - И добираться туда удобнее.

- Ну ты это... Не рассчитывай особо, что часто у меня бывать будешь. Знаешь же, что я тебя боюсь.

- Ну и зря боишься. Я хороший, - ответил на это Женя.

Язык у Жени заплетался. Он-то трезвый неадекватно себя вел, а пьяный и подавно. Я решил не рисковать добираться с пьяным Женей на метро, и поймал тачку до дома.

Пока мы ехали в машине, Женька непрерывно ко мне приставал, лез целоваться, обниматься, признавался мне в любви. Водитель зло поглядывал на эти фокусы в зеркало заднего обзора, а потом, возле подъезда, когда я пытался ним рассчитаться с ним, заявил:

- С пидарасов денег не беру, - и быстро уехал.


Хаггис. Явление первое.


Мы вошли к нам в квартиру. Женя деловито стал шастать по ней, осматриваясь. Потом он шлепнулся на наш траходром. Антоша спокойно огляделся, потом спросил:

- А у вас пожрать что-нибудь найдется?

Продуктов у меня было еще дня на два. Я пошел готовить. Ваня присоединился ко мне на кухне и предложил выпить. Как будто учуяв водку, в кухню ворвался Женька:

- И мне, и мне налейте!

- Женька, блин, - заворчал я, - ты же итак пьяный, сейчас напьешься, и будешь колотить посуду.

- Не буду, налейте, точно не буду бить посуду... - заканючил Женя.

Я плесну в стопку Жене.

- Антоха, иди сюда, - закричал Женька, - тут водку наливают.

В кухню зашел Антоша. Я плеснул и ему.

- За встречу и знакомство, - произнес тост Женька.

Мы выпили, и я вернулся к готовке ужина. Антошка ушел в комнату и стал смотреть телевизор, Женька же остался с нами, болтая без умолку.

- Жара страшная. Все в Серебряный бор переползли, многие там, на пляже, и ночуют, - рассказывал Женя. Мы с Антохой тоже там висли три дня. У Антохи его ебарь на неделю свалил куда-то, а Антоху из дома выставил. Вот он на плешку и вернулся.

- Хороший пацан, - заметил я, - я что-то его раньше не видел.

- Он не давно, месяца четыре как появился, потусовался немного, потом ебаря на постоянку нашел.

- Понятно, - сказал я, - А как там Руслик?

- Тоже к ебарю прибился, - ответил Женька, - совсем не появляется. Как весной исчез, больше ни кто его и не видел.

- А ты чего ебаря себе не найдешь? - поинтересовался я.

- Да кому я нужен, Супердырочка, - горько рассмеялся Женька.

Ваня сидел молча, и слушал наш разговор. Ему было это все это в диковинку. Пока мы разговаривали с Женькой, успели свариться картошка и пожариться мясо. Я позвал Антошу обедать. Женька же деловито полез в холодильник за водкой.

- Женя, водка нам, тебе больше я не налью, - сказал я, но Женька уже налил себе рюмку и быстро выпил, потом отдал мне бутылку.

Я налил себе и Ване, спросил еще у Антоши:

- Ты будешь?

- Нет, - ответил Антон, - хватит, и так уже перед глазами все плывет. Я мало пью, только вот с Женькой, бывает, что напиваюсь.

- Вот и молодец, - сказал я и поставил бутылку на стол. Зря я это сделал, потому что Женька сразу же схватил бутылку, и, отвернувшись, закрыв ее телом, наполнил стопку и выпил.

- Женька!.. - только и успел воскликнуть я вслед.

Женя поставил бутылку на стол и начал с жадностью поглощать пюре. Антоша тоже ел жадно. Было видно, что в тот день они не ели или ели очень мало. После третей рюмки водки, выпитой натощак, Женя заметно окосел. Речь его стала мало связной, но болтать он не переставал:

- Дима, а я тебя всегда любил. Ты меня не любил, а я тебя любил, - бормотал Женька с набитым ртом, - я всегда хотел с тобой быть, но этот Толик все время под ногами мешался. Где он сейчас, кстати?

- У моего друга в Челябинске.

- Ну и хрен с ним. Я его терпеть не мог всегда. А тебя я люблю, - сказал Женька и полез целоваться.

Если честно, это мне не доставило большого удовольствия, потому что рот Женьки был перемазан едой. Немного успокоившись от переполнявших его чувств, Женя снова потянулся за бутылкой. Я не стал с ним в это раз бороться - надоело уже. Дождавшись, пока он поставит бутылку на стол, я взял ее и налил водки себе и Ване. После последней выпитой рюмки Женька совсем сломался. Он уткнулся головой в стол и уснул, смахнув на пол свою рюмку.

- Вот, первая жертва присутствия Жени, - произнес я, глядя на осколки несчастной рюмки.

Мы доели. Я растерянно поглядел на уснувшего Женьку, потом перевел взгляд на Антошу. Честно говоря, Антоша нравился мне гораздо больше Женьки, но предлагать Ване провести ночь с "трупом" было не хорошо. Поэтому я попросил Ваню помочь дотащить Женьку в комнату, положил на кровать, потом раздел его, и лег рядом. Ваня и Антошка остались на кухне. Уснул я быстро.

Утром я встал, как обычно, раньше всех и начал смотреть кассеты. В комнату вошел Ваня. На его лице блуждала блаженная улыбка:

- Знаешь, Дима, а ведь это было у меня впервые. Антоша такой здоровский. Мы вначале еще и потрепались. Я ему рассказывал, почему я не верю в инопланетян. А потом...

- Ну, я тебе завидую, - сказал я в ответ, - а этот продрых, как бревно всю ночь. Вон, и сейчас изображает из себя покойника.

Женька и правда лежал совершенно неподвижно, и только грудь поднималась и опускалась, указывая на то, что он все-таки жив.

- Но все-таки хоть кто-то теплый был под боком, и то хорошо, - продолжил я, - а то уже надоело спать одному.

- А у нас с Антошей все здорово получилось, - продолжил хвастаться Ваня, - Знаешь, я всегда считал, что люблю маленьких, а теперь понял, что с маленькими неинтересно. Мне теперь нужны такие, как Антоша, чтобы и они что-то чувствовали в сексе. Дима, ты мне скажи: ты мне его специально подсунул?

- А что, похоже? - рассмеялся я, - Нет, Ваня, на такое гнусное коварство я не способен. Все сложилось само собой.

- Ну ладно, - сказал Ваня, а потом добавил с грустью, - а Антоша сегодня в двенадцать уезжает. У него есть постоянный кто-то, так он возвращается к нему. Как я теперь буду один?

- Ну, я тоже буду один, - сказал я, - это тело я спроважу вместе с Антошкой.

- Дима, - озаботился Ваня, - а сколько ему давать-то за ночь?

- Не знаю, Ваня, спроси у Антошки. Я тут не Копенгаген. Я вот сам думаю, сколько с Женьки стребовать за ночлег и кормежку.

- Так я тебе и заплатил, - произнесло Женькино тело. Потом Женька вскочил, улыбнулся нам и, сжимая в кулаке стоящий член, побежал в туалет.

- Христос воскрес, - засмеялись мы с Ванькой вслед Женьке.

- Ладно, - сказал я, - иди, буди Антошку. Я завтрак приготовлю, а потом пускай уезжают оба.

За завтраком я достал бутылку водки, не столько ради нас, сколько ради Женьки. Он был совсем мутный, лицо отекло, глаза заплыли. Он сам не просил, но я понял, что его нужно лечить. После трех рюмок Женя заметно повеселел. Отек на лице спал, и он смог даже разговаривать.

- Эх, Женька, Женька, - начал я, - доведет тебя твое пьянство до беды.

- Не нуди, - огрызнулся Женя, склонившись над яичницей, - ни хера вы не понимаете. Сами лакаете как лошади, а бедный Женечка у вас алкоголик.

- В чем-то Женька прав, - философски заметил Ваня.

- Ну, прав, прав, - ответил я, - но мы-то с тобой взрослые, мне тридцать, тебе двадцать шесть, а ему-то четырнадцать! И в его четырнадцать он спивается.

- Тебе двадцать шесть?!! - изумленно воскликнул Женя, уставившись на Ваню, - а я думал, что тебе под полтинник.

- Ну вот, всегда так, - обиженно пробурчал Ваня, - ну посидел я рано, да еще толстый, вот и кажусь старше. А так - я мужчина хоть куда, в полном расцвете сил.

- Ну да, ну да, - смущенно промямлил Женя и вернулся к своей яичнице.

Мы позавтракали, и ребята начали собираться. Ванька заметно погрустнел, было видно, что ему не хочется расставаться с Антошей.

- Не грусти, Ваня, - заметив это сказал Женя, - тебе сегодня другого, в замен Антохи, привезу.

- Чего? - воскликнул я, - ты что, вернуться решил?

- Ага, - сказал Женька, - найду кого-нибудь Ване и приеду с ним.

- На хрен мне нужно такое счастье, - сказал я Жене, - опять напьешься в усмерть, будешь изображать покойника. Нет, лучше не возвращайся.

- А Ваньке пацана? - спросил Женя.

- Ну, в крайнем случае, привезешь, получишь бонус за труды и срулишь, - сказал я.

- И ты выкинешь несчастного Женечку на улицу? Голодного и холодного? - занюнил Женька, - Не поверю, Дима, ты не такой.

- Ладно, видно будет, - сказал я на это.

- Дайте хоть сто рублей на дорогу и на пиво.

- Да ладно, - одернул его Антоша, - мне тут Ваня прилично отвалил, я поделюсь.

- А, тады ладно, - засуетился Женя, - ну мы пошли.

Когда за мальчишками закрылась дверь, я спросил Ваню:

- Сколько же ты Антошке отстегнул, что он даже спонсировать Женьку вызвался?

- Две штуки дал, - ответил Ванька.

- Баран! - сказал я, - цены на плешке задираешь. Ему цена - пятихатка в базарный день.

Хоть я и объявил воскресенье выходным днем, мы с Ваней, от нечего делать, решили поработать. Но было очень жарко, поэтому вначале решили сбегать за пивом, и, заодно, прогуляться. Прогуляться не получилось. Кутузовский проспект был раскален. У нас с Ваней хватило сил только дойти до ближайшего магазина, купить пиво, и вернуться обратно. В квартире было тоже невероятно душно, поэтому мы разделись до трусов. Пиво, слава Богу, было холодное.

Мы смотрели кассеты из архива Игоря Михайловича, потягивая пивко и, время от времени, бегая в душ, освежиться. Работа двигалась, и мы к четырем часам отсмотрели кассет пятнадцать. Тут раздался звонок в домофон:

- Дима, это я, - узнал я Женькин голос.

Я впустил Женьку в подъезд и открыл входную дверь. Женька, как и обещал, приехал не один. Рядом с ним стоял симпатичный парнишка лет четырнадцати со странно знакомым лицом.

- Привет, - сказал мальчик, - узнал меня?

- Что-то знакомое, - ответил я, - но не совсем помню.

- Да Юрка я, Ганс, тот, которого Готя хуже атомной войны боится. Помнишь, осенью меня Толик к вам в Кунцево привозил?

Тут я вспомнил Ганса, который у нас появился, кода приехал Си, и от которого категорически отказался Готя. Ганс был симпатичным парнем с белобрысыми, почти полностью выгоревшими волосами и стройной фигуркой. Не в пример Жене он был хорошо одет, даже брюки его были отутюжены. На белой футболке не было ни пятнышка. В общем, Юрка производил очень хорошее впечатление.

У Вани под очками заблестели глаза, когда он знакомился с Гансом. Я же тяжело вздохнул, снова увидев Женьку, но выгонять его не стал, тем более, что Женя был трезвым.

Пока мальчишки смывали пот и усталость в душе, я сгоношил им поесть. Я не стал даже возражать, когда Женька достал пиво и налил себе. Пиво - не водка, решил я, и дал спокойно Женьке выпить. Странно, но он ограничился лишь одним стаканом. Юрка же отказался от пива, сказав:

- Я вообще не пью.

Тогда я налил ему сока.

Когда мы пообедали, Женька сказал:

- Ну что такое, две минуты до Поклонки, а мы тут в духоте сидим. Там фонтаны, кафешки всякие. Айда, погуляем?

Честно говоря, мне не очень хотелось куда-то выходить, но Ванька зажегся этой идеей, и я решил не ломать копанию. Было уже часов семь вечера. Жара стала тихонько спадать. На Поклонке было много народу, играла музыка, работали все фонтаны. Рядом с фонтанами было не жарко. Мальчишкам пришло в голову искупаться в одном из них. Они быстренько разделись и залезли в фонтан. Там они плескались минут пятнадцать, иногда взвизгивая, потому что вода была холодная. Потом они вылезли и разлеглись на ограждении фонтана, предоставив вечернему солнышку высушить их трусы. Спустя полчаса они оделись, и мы решили зайти в летнее кафе перекусить. Женька даже не стал канючить пиво, хоть я и боялся этого. Они с Гансом выпили газировки, а мы с Ваней не отказали себе в удовольствии, и выпили по бокалу ледяного пива. Мы плотно поели, что избавило меня от необходимости вечерней готовки дома, и потом продолжили прогулку.

Вернулись домой мы, когда уже стемнело. Я позвонил Туристу и позвал его приехать поработать в понедельник. Ваня с Юркой уединились на кухне, оставив и нас с Женькой одних.

- Ты давно на плешке-то? - спросил я Женю

- Три года уже, - ответил он.

- Семьи нет, что ли? - поинтересовался я.

- Да нет, есть. Мамка, сестра. Под Рязанью живут.

- А ты чего с ними не живешь?

- Убег. У мамки хахаль завелся, меня и мамку лупил почем зря. Я мамку просил его выгнать, а у нее любовь, видите ли. Как-то раз он меня сапогом по ребрам приложил, я прыгнул в электричку и в Москву рванул. Вначале я на Курском вокзале со шпаной тусовался, потом меня мужик там выципил, к себе привел, в жопу выебал. Потом он же меня на Китай пристроил. С тех пор и поселился я там. Вначале вроде как в падлу было каждый день жопу подставлять, а потом свыкся. А хули делать? Лучше, чем на Курке побираться.

- А мать ты так с тех пор и не видел?

- Не-а, и видеть не хочу, - сказал Женька как-то совсем равнодушно.

- И много у тебя клиентов было за эти три года? - поинтересовался я.

- Не считал. Человек сто, наверное. Иногда такие говнюки попадались, противно вспоминать. Я и пить-то начал из-за них. Напьюсь до беспамятства, как вчера у тебя, упаду замертво. Обычно меня таким не трогают. Но некоторые и спящего ебут. Им по херу, лишь бы хуй свой в кого-то засунуть. Да мне насрать в таком состоянии, пускай делают, что хотят.

- Веселая у тебя жизнь, - заметил я с горечью. - Неужели ни к кому прибиться не мог за столько-то времени?

- Вначале мог, наверное, но мозгов не хватило. А теперь Супердырочка ни кому не нужен. Он только на одну ночь, а то и на пару часов годен. В жопу вжик и пинка под зад. Есть, конечно, среди вас, пидарасов, нормальные мужики. Ты вот, к примеру. Батька Роман еще, знаешь такого?

Я кивнул.

- Батька мне новое погоняло припаял: Хаггис.

Я расхохотался:

- Хаггис! Вот уж, воистину: Ковбой Хаггис.

- Да уж лучше Хаггис, чем Супердырочка, - сказал Женька.

- Ну, и я тебя так называть стану.

- Да называй, я не против, - согласился Женька.

- Кстати, Женя, а ты не знаешь телефон Отца Романа? - спросил я.

- Знаю, - ответил Женька и на память продиктовал мне номер телефона.

- Здорово! - удивился я, - ты что же, все телефоны помнишь?

- Не все, а только тех, у кого в случае чего перекантоваться можно. Батька всегда пускает, когда мне податься некуда. Есть еще таких человек пять.

Женя снова вернулся к рассказу о себе:

- Еще у меня есть заеб: ворую я, - разоткровенничался Хаггис, - Если какой лох попадется, деньги при мне раскинет, то уж их недосчитается. Потом подкарауливают, бьют, но я не останавливаюсь. Лохов нужно наказывать.

- Хорошо, что предупредил, - сказал я на это, - буду от тебя подальше деньги прятать.

- Еще менты Китайские достали. Облаву устроят, потом все деньги выгребут, да еще пацанам субботник сделают. Пока всех мелких не выебут, не отпустят. Да по мне лучше Китайским мусорам свою жопу подставить, чем в приемник ехать. Оттуда все норовят домой отправить. Да и народ там - урки в основном. Нам - пидарам - от них житья нет. Так уж лучше пусть меня менты оттрахают и выпустят обратно на плешку.

- Дима, знаешь, а на плешке не так плохо, продолжил исповедь Женя, - даже интересно бывает. Только иногда такая тоска накатывает, что жить не хочется. Пару раз себе вены резал, глянь, - и Женька показал мне шрамы на запястьях.

- И как же выкарабкался? - спросил я, - Скорую вызывали?

- Нет, до больницы дело не дошло. Так зажили.

Я слушал эту исповедь мальчика-проститутки, и мне было жутко. Передо мной сидел умный красивый четырнадцатилетний парень. Женька действительно был очень красив. Он был высоким для своего возраста, фигура его была немного полновата, но это даже ему шло. У него было выразительное и какое-то даже породистое лицо, красивые серые глаза и копна потрясающих густых темно русых волос. Его улыбка была ослепительна. Немного его портили руки, вернее обгрызенные ногти на пальцах. И еще шрамы на запястьях.

Вот я глядел на Женю, слушал его, и думал: что же ждет его впереди? Ведь пройдет еще два-три года, и он не будет ни кому нужен. Он сопьется, и будет стрелять возле туалета на Китайке деньги на бутылку. А может быть и что хуже, подхватит какую-нибудь гадость, вроде СПИДа и издохнет где-нибудь в подворотне.

Нда, как же скоро подтвердятся мои самые страшные опасения...

Была уже поздняя ночь, когда Женька закончил рассказывать про свою жизнь. Мы легли в постель. В эту ночь Женька компенсировал мне предыдущую спячку с трупом, и еще как компенсировал! Вот уж ураганный был мальчишка, и настоящий профессионал. Правда, до анального секса у нас не дошло, мне как-то не захотелось, после рассказов Женьки, но все остальное у нас в ту ночь присутуствовало в больших количествах. Уснули мы с ним уже на рассвете.


На следующий день.


Утомленный постельными играми я проспал утром дольше, чем обычно. Меня разбудил дверной звонок. Это был Турист. Открыв ему дверь, я пошел умываться, а когда я вернулся в комнату, то застал Сашу разглядывающим спящего Хаггиса:

- Это что за чудо такое? Откуда взялось? - спросил Саша.

- Да так, ходячее недоразуменье, - ответил я и рассказал про то, как появился у меня Женька, и еще коротенько рассказал Саше историю своего знакомства с Хаггисом. Я предупредил Сашу, что от Женьки можно получить массу неприятностей.

- А зачем он тебе такой нужен? - спросил Саша.

- Не знаю. Прилип, как банный лист. Я его вчера гнал, а он опять вернулся.

- Ну, харе мне косточки перемывать, - раздался сонный голос Хаггиса, - я щас сам мыться пойду.

Хаггис открыл глаза и улыбнулся Туристу:

- Я - Женька, - сказал он и протянул Саше руку.

- Саша, - представился Турист и пожал протянутую руку.

- Мой друг и партнер, - пояснил я Женьке, кто такой Саша.

Женька вылез из-под простыни, так же как вчера сжал в руке свой стоящий член и побежал в ванну.

- Хорош, чертяка! - воскликнул Саша вслед убежавшему Хаггису, - Дима, а здорово, что у тебя кто-то появился. Я же видел, что тебе тоскливо. Эх, зря я у тебя Лешку отбил!

- Ой, Саша, перестань, - скривился я, - не отбил бы ты Лешку, не появилась бы тут эта ходячая авария. Так что все к лучшему.

- Ты его у себя хочешь оставить? - спросил Саша.

- Не знаю. Может быть, и оставлю, если дурить не станет. Вчера он был такой лапочкой, что прямо загляденье. Но он может быть и монстром. Так что жизнь покажет. Ладно, ты тут начинай работать, а я пойду Ваньку с Юрой будить.

- С кем? - спросил Турист.

- С Юрой, мальчиком, которого вчера Хаггис привез для Ваньки

- Во! И Ване семейной жизни захотелось? - удивился Саша.

- Ага, - ответил я, - мы теперь оба три: семейные люди. Кстати, на счет семей... Нам надо перетрещать будет.

- Это да, - согласился Турист.

Когда я вошел на кухню, то увидел идиллическую картину: Ваня лежал на спине, а Юркина голова лежала на толстом волосатом Ванином животе. Я растолкал Ивана:

- Вставай, уже Турист приехал.

Ваня встал, аккуратно переместив голову Ганса на подушку.

- Ну и как он на Женю отреагировал?

- Нормально, а как он мог иначе отреагировать?

- Это хорошо, а то я Сашку немного боялся, - признался Иван.

- Блин, Ваня, Саша такой же педофил, как и мы с тобой. Уж из-за пацанов он ругаться бы с нами не стал. Да и появление Ганса у тебя он воспринял нормально, я ему уже все рассказал. Как тебе Ганс, кстати?

- Отличный пацан. Только вот дупло у него слишком большое. Приходилось просить, чтобы сузился, а то я как будто по воздуху летал.

- Не мудрено, - ответил я, - столько лет практики.

- Дима, я тут с Юркой вчера поговорил.... - начал Ваня и немного замялся, - в общем, можно я его оставлю, хотя бы до конца моего отпуска?

- Оставляй. Я Женьку тоже пока оставлю. Что-то он мне стал нравиться после вчерашнего дня и ночи.

- Да, вчера он милым был, но вот позавчерашний день все равно я забыть не могу.

- Посмотрим, Ваня. В конце концов, будет неадекватным - выгоню. Ты буди Юрку, надо завтрак готовить. Женька уже в ванне плещется.

Я вышел из кухни и вернулся к Туристу. Он уже был погружен в работу. Я смотрел за тем как, Саша работает. В комнату зашли Ганс и Ваня. Ваня поздоровался с Туристом и представил Ганса:

- Саша, знакомься - это Юра.

Ребята познакомились. Из ванны в комнату ворвался совершенно голый Хаггис:

- И что тут такого интересного было без меня? - засуетился он.

- Ни чего, просто познакомил Юрку с Саней, - ответил Ваня.

- Ладно, - сказал я Ивану и Гансу, - идите, умывайтесь, не мешайте Саше работать, а я пойду завтрак готовить.

Женька, так и не надев трусы, присоединился ко мне.

- Ты чего голым-то бегаешь? - спросил я Хаггиса?

- А тебе что, не нравится?

- Да неудобно, люди же, - заметил я.

- Да какие вы люди? - засмеялся Женька, - вы пидарасы, а не люди.

Потом он произнес совсем серьезно:

- Если честно, то не хочу грязные вещи на чистое тело одевать. У меня же трусы вонючие, футболкой можно полы мыть, шорты грязные, кроссовки все разваливаются. А я только что из ванны.

- Да, гаврошистый у тебя прикид, согласен. Нужно будет тебя одеть, как следует.

- А ты что, решил реально меня у себя оставить? - удивился Женя, - я думал, что сегодня мне сваливать нужно будет.

- Да оставайся пока, - ответил я, - не бузи особо и с пьянкой поосторожнее.

- Дима, любимый!!! - закричал Женька и кинулся меня обнимать.

- Осторожно, Женя, - оттолкнул я его, - я же у плиты.

За завтраком я поднял тему образования новых семей:

- Ребята, - начал я, обращаясь к партнерам, - когда мы планировали бюджет нашего предприятия, мы не учли, что каждый из нас найдет себе пару. Саша с самого начала с пацаном живет и кормит его за свой счет. Я предлагаю мне и Ване последовать его примеру, то есть мальчишки наши будут целиком жить за наш счет, на нашу зарплату, а не за счет бюджета фирмы.

- Правильно, - сказал Саша, - я тоже это хотел сказать, но постеснялся. Ведь деньги на проект ты принес, и как их тратить - это твое дело.

- Видишь, Саша, мы с тобой одинаково думаем.

- Ладно,- заметил я, - после завтрака я хочу поехать на рынок. Нужно продуктов закупить. Нас стало больше, значит и продуктов надо будет больше. Да и Женьку моего переодеть нужно, а то на нем не вещи, а тряпки какие-то. Вань, твоему Юрке купить что-нибудь?

Отвечая на вопросительный взгляд Вани, Ганс сказал:

- Да у меня пока все есть. Трусы, носки и зубную щетку разве что.

- Хорошо, куплю, - пообещал я.

Мы позавтракали. Я сказал Хаггису:

- Одевайся. За грузчика мне будешь.

Мы отправились на "Киевский" рынок. Вначале купили одежду Жене: шорты, джинсы, пару футболок, кроссовки, несколько трусов и носков. Купил я носки и трусы для Юры, купил мальчишкам по зубной щетке. Затем мы отправились на продуктовый рынок. Разглядывая продукты, я прикидывал меню. Наконец, я решил приготовить борщ из мозговой косточки, картошку с мясом и салатики. Мне показалось, что ни кто не откажется от такого обеда. Мы с Женей набрали продуктов, потом купили несколько блоков сигарет, затем я подошел к винному магазину.

Женька взмолился:

- Дима, ну купи мне хотя бы джин-тоника, я не могу, помираю, как выпить хочу.

- Женя, мы же договорились с тобой, - сказал я.

- Ну, Дима, ну купи, хоть три баночки, на весь день.

- Точно на весь день? - строго спросил я.

- Клянусь, на весь день.

Я зашел в магазин, купил Женьке три пол-литровых банки "Гриналс", взял и себе одну на дорогу домой. Потом купил три бутылки водки к обеду, да и на завтра, чтобы не ходить лишний раз. Нагруженные покупками, мы с Женей поймали машину и приехали на нашу квартиру.

Ваня и Саша трудились над монтажом очередной кассеты. Юрка на кухне слушал плеер. Мы разгрузили пакеты, Женька пошел еще раз в ванну, чтобы помыться и переодеться в новые вещи. Я приступил к готовке. Когда обед был готов, мы все вместе сели за стол. Женька поставил на стол свою банку джин-тоника. Турист неодобрительно посмотрел на нее и сказал мне:

- Сам же жалуешься на Женькин алкоголизм и сам же покупаешь ему спиртное.

- Саша, ты пойми, Женька слишком долго пьет. Сразу бросить у него не получится. Я ему купил три банки, и он обещал, что сегодня он больше ни-ни.

- Ну, смотри, смотри, - покачал головой Саша.

Обед у меня удался. Всем известно, что обед, приготовленный на пятерых вкуснее, чем обед, приготовленный на троих. Под борщ даже трезвенник Саша не удержался и проглотил три стопки холодной водки. После обеда Ваня и Саша продолжали монтировать кассету, я заставил Хаггиса мыть посуду, а сам разговорился на кухне с Гансом.

Ганс был сам из Питера. Когда ему было семь лет, у него погибли родители и его поместили в интернат. Там ему было плохо. Его били и воспитатели, и старшие воспитанники. Когда ему было десять лет, его зверски изнасиловали, и он убежал из интерната. Давольно долго Ганс скитался по Питеру, потом прибился к ребятам в "Катькином саду". Его не смущало, что приходилось торговать своим телом, и немного даже нравилось это. Там его прошлым летом и подобрал Гром, который был в Питере по делам. Он посадил мальчика в машину и привез в Москву, в подарок Готе. С Готей Юрка не ужился. Тот его выгнал, и Ганс занялся привычным делом - проституцией. Он, правда, был выше по статусу, чем Женька, который был на самом дне плешки. У него и заработки были больше, и он мог подолгу отвисать у состоятельных клиентов.

Юрка начал вспоминать своих клиентов. Я не помню большинство фамилий, хоть они и были давольно громкими. Вспомню только двоих, наиболее известных, правда я не знаю, имею ли я право их оглашать. Все-таки назову, но сразу оговорись, что расскажу я о них лишь со слов ребят. Сам я их не встречал, и правда это или нет я не знаю.

- Я часто бываю у Жириновского, - рассказывал Юра, - знаешь, он неплохой дядька, не крикливый, каким его по телевизору показывают.

- Даже у Жириновского? - удивился я.

- Ага, - раздался от раковины голос Хаггиса, - я у него тоже бывал, да пол плешки у него перебывало. У него хуй маленький.

- Да, - согласился Ганс, - хуй у него совсем крошечный.

- Ну, видно потому и амбиции огромные, что член небольшой, - высказался я.

- А еще я только что приехал от Якубовского... - продолжил Юрка.

- Что, от Якубовича? - недослышав, перебил его Хаггис.

- Не! От Якубовского, - поправил его Ганс, - это адвокат такой, еврей толстый. У него еще дворец на Рублевке.

- Жирный такой, на "Мерине" катается, на плешке чуть ли не каждый день виснет? - поняв, про кого рассказывал Ганс, проговорил Женька, - Знаю такого. Он как-то раз нас с Мороженщиком до отвала в бигмаковой накормил, но взял собой Мороженщика. Я обиделся, и потом, когда его видел, старался с ним не встречаться.

- Ну и зря, - сказал на это Юрка, - нормальный дядька, и платит нормально. Правда таких чумных, как ты не любит.

- Сам ты чумной, еще чумнее меня, - парировал Хаггис. Он уже закончил мыть посуду, и, вытирая мокрые руки о голые ляжки, пристроился к нам на диване.

- Полотенце есть, - сделал я ему замечание.

- Само высохнет, - ответил Хаггис.

Честно говоря, рассказ о Жириновском и Якубовском меня потряс. Дело не в том, что эти имена были на слуху, что Жириновский стремился стать президентом, а Якубовский был одним из самых влиятельных адвокатов страны. Я еще по тусовке номер "Раз" знал, что властьимущие, богатые люди, звезды Бомонда очень часто солидарны со мной в сексуальных престратиях, и в том, что названные Гансом люди любят мальчиков, я не видел ни чего удивительного. Поражало то, что Жириновский и Якубовский ездят за мальчиками на плешку!

Во-первых, это было опасно, потому что "многоразовые" мальчики не умели держать язык за зубами, что и продемонстрировал рассказ Ганса. Этот треп мог сильно подпортить их репутацию. Во-вторых, это было и небезопасно для здоровья, потому что по плешке ходили разные болезни, от триппера до педикулеза. Неужели эти двое не могли найти что-то почище? Или в своих приключениях они искали экстрима? Кстати, и экстрим реальный им тоже мог быть преподнесен: многие мальчишки на плешке, как я знал, ходили с ножами.

Некоторое время я, обалдевший, молчал, обдумывая услышанное. Ребята разговаривали о чем-то своем, сугубо специфическом, плешкинском. Потом, вдруг, один из них затянул песню. Второй подхватил. Вначале я ее слушал в пол уха, потом стал прислушиваться, и понял, что ни когда до этого ее не слышал. Видимо это был "Китайский" фольклор. Слов ее я не помню, но она была о том ни кому не нужный мальчик замерзает у порога часовни на Китае. Песня пронзала тоской до глубины души.

Когда песня закончилась, Хаггис вскочил и кинулся к холодильнику. Он достал оттуда вторую свою банку джин-тоника, а Юрке банку лимонада. Утолив жажду, пацаны затянули новую песню, уже другую, не мрачную, а залихватскую, в которой почти не было цензурных слов. Но суть ее была та же - мальчик на плешке. За исполнением этой песни они запели новую, потом еще одну.


Видимо, беспризорники всех времен сочиняют свои песни. Так было во времена Гражданской войны, и во времена Отечественной. Во всех этих песнях есть какая-то жуткая тоска. Так и в песнях мальчиков-проституток времен "смуты" 90-х была неодолимая, жуткая тоска. Какими бы эти песни веселыми не были, но от них становилось у меня на душе страшно и муторно. Гнусно у меня было на душе, будто я был виноват в бедах этих ребят.


Было уже часов шесть вечера, когда на кухню вошли усталые Саша и Ваня.

- Что это за хор Пятницкого такой? - спросил Турист.

- А это мы Диму песнями развлекает, - ответил Ганс.

- Молодцы, - похвалил ребят Саша, а потом уже сказал мне:

- Семь кассет готовы, три на подходе,- доложил Саша.

- Прекрасно. С десятью кассетами мы сможем устроить уже и рекламную акцию. Этого хватит, чтобы начать торговлю.

- Дима, я домой, - сказал Саня, - от этой работы сегодня у меня уже круги перед глазами.

- Давай, езжай, - ответил я, - ты не забудь, что нам ехать завтра в Измайлово, в эту дурацкую экспертизу. Я завтра с ранья поеду забирать карту в Одинцово, потом тебе из больницы позвоню. Нам до Измайлово одно время, приблизительно, добираться.

- Ага, давай, буду ждать твоего звонка, - сказал Саша в ответ.

- Дима, - вступил в разговор Ваня, - я тоже поеду с Сашей. Нужно же дома показаться, вещи свежие взять, а то эти все потом пропитаны.

- Мог бы и тут постирать, - заметил я.

- Да нужно, Дим...

- А ребята завтра одни останутся? - заметил я.

- Я утром рано приеду.

- Тогда возьми вторые ключи, сказал я, - а то я смотаюсь не свет, не заря, не буду тебя ждать.

Я дал Ваньке ключи, и мы распрощались. После отъезда моих партнеров, ребята устроились в комнате на кровати и стали смотреть телевизор. Я же решил позвонить Отцу Роману. Набрав продиктованный Хаггисом номер, я услышал голос Миши:

- Слушаю Вас!

- Миша, это КДВ, помнишь такого, - начал я.

- Дима, какой сюрприз, - воскликнул Отец Роман, - мы тут все извелись, не зная, что с тобой. Все, кто тебя знал, о тебе волнуются.

- Да не мог я тебе позвонить, - ответил я, - все телефонные книжки отмели при шмоне. Вот, случайно достал снова и сразу набрал тебя.

- Как ты, чем занимаешься? - все еще возбужденно спросил Миша.

- Это не телефонный разговор. Миша, может быть, приедешь в гости?

- Конечно, приеду. Ты там же, в Одинцово обитаешь?

- Ближе, на Кутузовском проспекте.

- Это еще лучше. Тебя в среду, часов в пять устроит?

- Устроит, конечно. Миша, только я не один буду. Будут пара моих новых друзей и пара мальчишек, не возражаешь.

- Ни сколько. Буду рад познакомиться.

На этом мы попрощались.

Я залез в Интернет, закинул несколько картинок в ньюзы, потом начал трепаться на досках БЛиЦа, ПикСеля и ругаться на Суповой. Так, постепенно, наступила ночь.

Я устал за тот день, поэтому часов в одиннадцать вечера я выключил компьютер, и предложил ребятам лечь спать. Женька, на сон грядущий, отправился выпить свою третью баночку джина-тоника. Пока он ее пил, сидя на кровати, Юрка разбушевался. Он стянул с меня трусы, разделся сам, потом начал меня возбуждать. Когда я достиг должного состояния, Юрка припал ртом к моему члену. Ганс делал минет грамотно, профессионально, сам, тем временем, мастурбируя член себе. Кончили мы с ним почти синхронно, причем Ганс проглотил мою сперму.

- Понравилось? - спросил меня Юра.

- Ага! - произнес я.

- Вот и всем нравится, - сказал Ганс самодовольно и растянулся на кровати.

Во время этого процесса Женька зло наблюдал за нами, и, когда я пошел на кухню, что бы успокоить чувства рюмкой водки, Женька прибежал вслед за мной:

- Ганс, сука!.. - замычал он сдавленно, - ведь он это сделал специально, чтобы меня разозлить.

- Женя, не обижайся, - сказал я виноватым тоном, - это как-то стихийно получилось.

- Налей мне водки, изменщик, - не попросил, а приказал Хаггис.

Я чувствовал себя виноватым перед Женькой, понимал, что он ревнует меня и боится меня потерять, поэтому не стал спорить и налил ему одну стопку водки. Выпив, мы вернулись в кровать. Больше той ночью ни чего интересного не было, только Женька демонстративно отодвигался от меня, когда я пытался его обнять.


Поездка в экспертизу и сюрприз от Хаггиса.


Я очень рано встал во вторник, быстренько побрился, перекусил, закрыл ребят на ключ и поехал в Одинцово, в больницу за картой. "Закрыл" - это не совсем точное слово, потому что дверь запиралась на один замок, который открывался поворотной ручкой.

Получив в больнице карту, я из кабинета матери позвонил Туристу. Мы с ним договорились встретиться на станции метро "Измайловская". Встретившись, мы пошли искать Экспертизу. По дороге я рассказал Саше, что пригласил назавтра в гости Отца Романа, и сказал, что хотел бы его и Ваню видеть на этой встрече. Турист охотно согласился. Я много рассказывал партнерам про этого человека и заинтересовал их его персоной.

Мы не очень долго блуждали и в одиннадцать утра уже вошли в здание Главной Судебно-медицинской Экспертизы МВД Москвы. Там нас попросили подождать. Ждали мы, наверное, с час. Видимых причин для этого ожидания я не наблюдал. Очереди ни какой не было. Время от времени по зданию сновали люди в белых халатах, но вообще, там была какая-то тишина. Хорошо, что нас не заставили ждать на улице, где стояла адская жара, а дали побыть в прохладном помещении. Я несколько раз подходил к секретарю узнать: "Скоро ли нас вызовут?" и получал одинаковый ответ: "Ждите".

Но, наконец-то, меня сподобились позвать. Я пошел в кабинет к кому-то, а Саша остался дожидаться меня. Началась непрерывная бодяга: то мне нужно проходить медосмотр, и я пол часа ждал, когда его начнут (не начали), то отправили к врачу, отвечающему за прием моей карты на экспертизу, и я пол часа ждал его (оказался, что не тот врач), то отправили к другому, и снова ожидание.

Короче, я освободился только в половину четвертого, был зол, взвинчен. Я понимал, что, сдав карту этим бюрократам, я попрощался с ней навсегда. Да и на хрен им была эта карта. Меня взбесило то, как со мной обращались. Было видно сразу, что на справедливые выводы этой, так сказать, экспертизы, мне рассчитывать не приходится. Еще меня беспокоило то, что происходит дома: приехал ли Ваня, а если нет, то что там творят мальчишки. Мой мобильник был уже давно выключен за неуплату, а новый мне было купить пока что не по средствам. И позвонить было не откуда. Поэтому, когда я вернулся, наконец, к Туристу, то заторопил его возвращаться на нашу квартиру, предчувствуя недоброе.

Не зря же я беспокоился, как оказалось. Когда мы с Саней подошли к нашему подъезду, мы увидели, что Хаггис грузит коробки с архивом Российского в какую-то машину.

- Что здесь происходит?!! - взревел я.

- Дима, - испуганно залепетал Женька, - ты вернулся? А я тут весь испереживался. Думал, что тебя арестовали. Вас все не было, и решил, что все плохо, вот и решил кассеты отправить к Отцу Роману.

Тут у меня пропал дар речи. Я не знал, как реагировать на случившееся.

- А Ванька где? - спросил я уже ровным тоном.

- А он утром забрал Ганса, и они куда-то уехали.

"Вот же сука безалаберная!", - подумал я.

- Ладно, Женька, давай разгружаться.

Мы вытащили коробки, я дал водителю стольник за беспокойство, и мы поднялись к нам.

- Дима, - жалостливым голосом пролепетал Женя, - сейчас ты снова на меня орать будешь?

- Зачем же на тебя орать? Тебя хвалить надо.

- Правда? - спросил Женя, и лицо его озарилось.

- Правда, правда, - подтвердил Турист, - ты совершил поступок. Не подумав, конечно, но настоящий поступок. Так что ругать нам тебя не за что.

После похвалы Туриста Женька прямо расцвел.

- А я сижу тут один, жду и жду, на часы смотрю. Стрелки совсем не движутся, а потом как прыгнули на четыре часа. Я позвонил Батьке и сказал, что вы исчезли, и что я сейчас привезу к нему ваши вещи. Он вначале не хотел, уговаривал еще подождать, потом согласился. Я кинулся ловить машину, потом стал вытаскивать коробки. Тут и вы подошли.

Я подошел к телефону и набрал Отца Романа:

- Миша, отбой воздушной тревоги, - сказал я ему, - Женька просто разнервничался.

- Ты Хаггису слишком много воли дал, - ответил Миша, - его надо в ежовых рукавицах держать, а то он еще не те фокусы выкинет. Хорошо, что у него мозгов хватило мне позвонить, а то позвонил бы кому-нибудь... Ладно, завтра в гости приеду, все подробно расскажешь.

- Хорошо, Миша, спасибо, - сказал я и попрощался.

Мы пообедали вчерашним борщом и картошкой. Меня трясло. Даже не столько от визита в то богоугодное заведение, не столько от того, что совершил Женька. Больше всего меня напрягло то, как поступил Ваня, и я решил вечером устроить Ване хорошую головомойку.

Турист попрощался, обещав приехать завтра в половину пятого. С Женькой он постился со словами:

- Бывай, золотце ты наше самоварное, - и потрепал его на прощанье по голове.

Мы остались вдвоем с Женей. Мальчик, видимо еще чувствовал вину за свой необдуманный поступок, поэтому ластился ко мне, как нашкодивший щеночек. До прихода Вани мы смотрели телевизор, а когда Ваня и Ганс приехали, я с порога злым голосом спросил Ваню:

- И где же вы шлялись?!!

- К Эврике в гости ездили, - ответил Ваня, - а что случилось?

- А Женьку с собой взять не судьба была?

- Я как-то не подумал, что надо и его с собой тащить, - сказал Ваня, - да и спал он еще.

- А ты не подумал, что Женя остается один? - спросил я.

- Так случилось что-то? - забеспокоился уже Ванька.

- Что случилось, я расскажу тебе, после того, как покормлю. Есть хотите?

- Я да, - сказал Юра.

- А я нет. Я ел вчера, а у Эврики под орешки пиво пил. Мне хватит.

- Тогда поговорим один на один, когда поест Юрка, - завершил я эту часть нашего с Ваней разговора.

- Я тебе пива привез, - сказал Ваня.

- Я потом с тобой лучше водки ебану, - ответил я, - а пиво отдай Хаггису, в качестве приза за находчивость.

Не пивший весь день Женька был несказанно рад такому сюрпризу.

Мы с Ваней дождались, пока Юрка поест, потом, отправив его в комнату, составить компанию своему другу. Я закрыл кухонную дверь, достал водку и рассказал Ване события сегодняшнего дня. Потом сказал ему:

- Ваня, ты взрослый, умный человек. А это - Хаггис! Как ты мог его оставить одного в квартире?

- Не додумал я, - потупившись, ответил Ванька, - как-то в голову не пришло, что он такой фортель выкинет.

- Если бы Женька решил отвезти материал не к Отцу Роману, а куда-нибудь еще? Если бы он придумал это на полчаса раньше, и мы бы его не поймали? Ты об этом подумай! Тогда - конец нашим надеждам? Конец нашим деньгам?

Ванька молчал.

- Ваня, - сказал я, - давай, если уж начали серьезное дело, будем дружить с головой.

(Ой, про дружбу с головой я загнул тогда, но я, наверное, сам в это верил...)

- Согласен, - ответил Иван.

Выпив еще по паре стопок, мы присоединились к ребятам в комнате.


Отец Роман.


На следующее утро мальчишки отпросились у нас погулять. Я вручил Хаггису сотку, столько же дал и Ваня Юрке. Мы остались с Ваней одни и до двух часов, меняя друг друга, занимались отсмотром кассет. Потом я предложил Ване пойти прогуляться и произвести закупки продуктов для встречи гостя. В тот день не было так жарко, как накануне. Мы, не спеша, прогуливались с Ваней, отдыхая от напряженной работы первой половины дня. На Киевском рынке мы купили мяса, овощей. Потом я предложил купить гостю коллекционного вина, поскольку Батюшка водку не пил.

- Да на хрен выпендриваться? - сказал Ваня, - купи обычного португальского портвейна. Все равно эту бурду ни кто из нас пить не станет.

Мы так и поступили: купили для Отца Романа бутылку портвейна, а для нашей компании пять бутылок водки. Загруженные, мы на машине вернулись на квартиру. Ваня пошел снова смотреть кассеты, а я занялся приготовлением ужина. В половине пятого приехал Турист:

- Ну, какие новости? - спросил он.

- Да ни каких, - ответил я, - работаем, пацанов спровадили, чтобы под ногами не мешались. Мясо жарится, скоро гости будут, Батька пунктуален.

Отец Роман, действительно был пунктуален. Ровно в пять вечера, раздался звонок в домофон. Мы все втроем вышли встречать гостей. Отец Роман предстал перед нами в своем традиционном облачении: фиолетовый пиджак, черная рубашка с белым накладным воротником. Бородка Миши была так же аккуратно коротко подстрижены, так же как и волосы, которые были чуть длиннее обычной общепринятой стрижки. Его жесткие, пронзительные глаза внимательно из-под очков изучали моих друзей. Конечно же, Отца Романа сопровождал его верный оруженосец Женя. Я познакомил моих друзей друг с другом, потом, попросил Ваню и Туриста занять гостей, пока я закончу готовить еду. Когда я внес жаркое, то застал всех за оживленной беседой. Мое появление с дымящимся блюдом мяса было встречено аплодисментами.

- Ваня, сходи за водкой и вином, пожалуйста, а ты, Саша, притащи салатики, - попросил я, - а я, пока что разложу горячее.

- Ты, Дима, все стряпаешь? - ухмыльнулся Отче.

- Люблю я это дело, Миша. Кстати, я опять мясо приготовил. Как, господин Бишоп, не откажетесь?

- Если будет приготовлено не хуже, чем в прошлый раз, то грех отказываться, - заулыбался мой друг, - я специально весь день постился в предвкушении твоего угощения.

Когда мы расселись за столом и пропустили по бокалу: "За знакомство", Миша обратился ко мне:

- Твои друзья уже коротко рассказали о том, что творилось в мае, и о том, чем вы тут занимаетесь, но мне хотелось бы подробно услышать все от тебя.

И мне пришлось снова подробно рассказать о майских событиях.

- Да уж, - задумчиво произнес Батюшка, - пришлось тебе не сладко. Когда мы все узнали, что произошло с вами, то обеспокоились твоей судьбой. Особенно Мурзик весь испереживался. Он как-то очень тепло к тебе относится. Хоть порадую его теперь, что с тобой все в порядке.

- А кто есть Мурзик? - спросил я Отца Романа.

- Да Мишка из Волочка, тот отрок, который нас познакомил.

- Ну, Отче, у тебя и манера - всем прозвища давать, - засмеялся я.

- А он очень похож на Мурзика, такой недобрый котенок, который коготки выпускать любит.

- Да, согласен, метко, - согласился я, - Женьку ты вообще идеально Хаггисом назвал. Прямо в точку.

- Кстати, а где Хаггис. Я его уже воочию давненько не видел. Хотел повстречать.

- Да, они с Гансом еще с утра погулять у нас отпросились.

- Ой, и Ганс у вас, - изумился Батюшка, - что ж вы самых отмороженных-то нашли? Не могли кого поспокойнее? Храни Господь ваши души с такими отроками.

- Кто нашелся, тот и прижился, ты же меня знаешь - прилипают ко мне мальчишки, да и Ванька вроде как не бродяга. Ему Ганс понравился.

- Ну, дай то Бог, - сказал Миша, - в общем, этим мальчишкам нужно тоже отогреться душой. Может быть, с вами они лучше станут.

Потом Миша вернулся к основной теме разговора:

- Так я понял из рассказа твоих друзей, что ты снова старым занялся, только не совсем понял, откуда материал.

- Да достался в наследство от покойного Игоря, - ответил я, и рассказал ему о случайной встрече с Ваней в Интернете, об обретении архива Российского, о его содержании. Так же рассказал, что мы собираемся уже на следующей неделе выйти с новым проектом.

- Я решил назвать его "In Memory", в память Игоря.

- Фу, какая гадость, - скривился Отец Роман, - я бы ни за что не стал покупать порнуху с таким названием. Ты еще фотографии в траурных рамках на титульную страничку сайта прилепи.

- Честно говоря, я так и собирался сделать, - признался я.

- Ага, и люди будут дрочить на эти фильмы, зная, что дрочат на покойников! - укоризненно сказал Епископ, - не по-христиански это, Дима.

- И мы считаем, что это название неправильное, - сказал Турист, - но Дима - босс, и мы ему стараемся не противоречить.

- А как же тогда назвать-то? - спросил я.

- Как было, "КДВ", - сказал Миша.

- Да засвечено ж, - ответил я.

- Тут стоит рискнуть. "КДВ" - мировой бренд детской порнухи. Ему все будут верить, и все будут покупать, не задавая лишних вопросов. Какой-то там новой, неизвестно откуда взявшейся, "Мемори", да еще в траурном обрамлении, ни кто сразу не поверит.

- Так мы уже две недели шлем фотки от имени "Мемори", - сказал я, - что же, все труды напрасные?

- А чьи фотки вы шлете? - спросил Отец Роман.

- Мои, - ответил я.

- Что и требовалось доказать: некие люди, завладев материалом КДВ, который общеизвестен, теперь гонят его, выдавая за свой. Значит эта Мемори, особенно для твоих старых клиентов - это или лохотрон или подстава.

Я задумался над сказанным Мишей. Чувствуя его правоту, я, тем не менее, опасался, что по моему старому нику меня легко вычислят. Но терять деньги, терять старых клиентов мне не хотелось. Я вздохнул и сказал:

- Ладно, уговорили, пускай будет КДВ!

- Ну, слава Богу! - воскликнули Турист и Ваня в один голос.

Потом настал черед Отцу Роману рассказывать свои новости. Он продолжал быть настоятелем небольшого мужского монастыря, продолжал содержать шесть детских приютов. Еще он отсудил у Правительства Москвы здание пристройки к ресторану Дома Писателей на Красной Пресне, которое изначально было церковью Святого Митрополита Филлипа, построенной еще в шестнадцатом веке. Это здание, конечно, представляло собой руины, но Владыко собирался восстановить его и сделать эту церковь действующей. В личной жизни у него было все в порядке. Недостатка мальчиков у него ни когда не было.

К концу обеда раздался звонок. Открыв дверь, я увидел на пороге Ганса, а на плече его висел мертвецки пьяный Хаггис:

- Дима, - заплетающимся языком проговорил Женька, - я тут немного выпил, извини.

- Хоть бы гостей постеснялся, - укоризненно сказал я ему, - ладно, поговорим утром, когда проспишься.

- А меня Батька еще и не таким видел, - заявил Хаггис, - правда, батя?

- Эх, Женечка, Женечка, - сказал Миша, пока я устраивал Женьку на кровати так, чтобы он нам не мешал, - дяди Саши, Дальнобойщика, на тебя нет. Помню, как ты недельку у него прожил, потом шелковым ходил. Ты же месяц тогда на попку сесть не мог. Может быть, позвонить ему, попросить снова взять тебя на воспитание?

- На хуй Дальнобойщика! - промычал Хаггис, уже засыпая, - встречу - прирежу козла.

Пока я накладывал еду Юрке, я спросил Батюшку:

- Миша, а кто это такой - Дальнобойщик? Много плохого о нем слышал, но не встречал.

- Саня? Да мужик один. Ему полтинник сейчас. Неплохой дядька. Он по стране мотается с грузами, подбирает нищих, голодных мальчишек, кормит, одевает, ко мне в приюты привозит. Себя не забывает, конечно, для утех и себе оставляет. Есть у него заморочка одна: пороть любит. Его возбуждают ягодицы в рубцах. Но мы же все не без греха, так что Господь ему судья.

Наш обед закончился.

- Спасибо, Дима, - сказал Миша, - было все божественно вкусно. Теперь, если можно, устройте мне культурную программу: покажите, наконец, вашего Игоря. Вы вот, рассказываете про него, а я понять не могу, что это за человек такой, который орудовал в моей Москве более двадцати лет и ни разу не попался мне на глаза.

Мы показали Мише несколько кассет с уже смонтированным материалом. Он смотрел с интересом, время от времени восклицая:

- Этого мальчика я знаю. А этот у меня в приюте живет...

В конце просмотра Миша сказал:

- Все! Я понял, о ком тут разговор, и чей материал вам достался. Встречать я его не встречал, но слышал про него от мальчишек. "Отравитель", как его многие называли. Он им давал какую-то дрянь, они засыпали, а потом обнаруживали засохшую сперму у себя на попках. Странный господин, ни чего не скажешь, но о покойниках плохо говорить не принято. Я буду молиться за помин его души.

Было уже поздно. Наши гости засобирались домой. Они попрощались с моими друзьями, а мне Миша сказал:

- Дима, проводи меня, пожалуйста, до машины.

Я спустился вместе с Мишей и Женей вниз.

- Знаешь, Дима, интересное дело ты начал, - сказал Отец Роман, - еще тогда, весной, мне понравилось то, чем ты занимаешься. Только вот из-за Димы Иванова ты рисковал ежечасно. Тут же я не вижу риска вообще. Да и партнеры твои кажутся умными людьми. А наша милиция не настолько образованна, чтобы в ближайшие годы тебя поймать. Есть у меня одна идейка. Я ее додумаю, и позвоню тебе, приглашу в домовую Церковь Московского Митрополита. Я хочу поговорить с тобой без посторонних слушателей. А Церковь не прослушивается, я сам все там проверял. Потом он протянул мне руку:

- Ладно, еще раз спасибо за приглашение и угощение. Было все вкусно и очень интересно. А с Женечкой ты построже. Ремешка ему не мешает два раза в день после еды, как лекарство от дури.

- И тебе спасибо, Миша, - сказал я, пожимая протянутую руку, - буду ждать твоего звонка.

Потом я попрощался с Женей, и они с Батюшкой уехали. Я вернулся в квартиру. Турист и Ваня занимались уборкой.

- Ну и как вам Отец Роман? - спросил я их.

- Колоссальный человек! - воскликнул Саша, - интереснее его я еще ни кого не встречал.

-А мне он не понравился, - признался Ваня, - священник с глазами убийцы. Я его боюсь.

Мы решили, что Турист поедет к себе в Люберцы утром. Мы с ним позиционировали тело Хаггиса на кровати так, чтобы он нам не мешал спать, а Ваня с Гансом ушли к себе на кухню.


Четверг.


Утром рано я отправил Туриста домой. Он торопился:

- Там Лешка некормленый. Мы тут пировали, а ему жрать нечего было.

- Сам виноват, мог бы и с тобой приехать, - заметил я.

- Ну не хочет он с тобой встречаться! - воскликнул Саня, - тем более, после того, как я ему про Хаггиса рассказал.

- Ладно, тут мяса с вчера гора осталась, давай я тебе его упакую для него, - предложил я.

Я собрал гостинец для Лешки, мы договорились, что я сегодня усердно работаю, а за пятницу и субботу Турист дособирает еще три кассеты, чтобы мы в понедельник смогли уже выйти с рекламой, а, может быть, и получили бы первые деньги. Проводив Сашку, я разбудил Ивана. Когда тот привел себя в порядок, я ему сказал:

- Ваня, те фотки, которые мы слали, уже в качестве рекламы не катят. Нам нужно что-то придумывать, чтобы нормально рекламировать именно наш материал. Ты что можешь предложить?

- Мы могли бы надергать фреймы из наших кассет. Есть платы для оцифровки видео, но они дорогие. Как я понимаю, у нас денег мало осталось.

- Около тысячи четырехсот баксов, - ответил я.

- Тогда давай возьмем сегодня что-нибудь недорогое, вроде TV-тюнера. Фреймы получаются слабенькие, с малым разрешением, но будет хоть что-то.

- Вот! Идея! - воскликнул я, - ты смотайся тогда на Горба за этой херовиной, заодно прикупи какой-нибудь ветродуй, а то мы в нашей душегубке до конца этого лета просто изжаримся, а потом, вместе с пацанами езжайте в Серебряный Бор, чтобы они тут мне под ногами не мешались. А я за день отсмотрю максимум материала, чтобы Сашке было из чего завтра и в субботу собирать оставшиеся кассеты.

Наступающий день обещал быть невероятно жарким, поэтому эта идея вдохновила Ваньку:

- Дима, - сказал он, - давай так сделаем: я сейчас забираю ребят, потом мы с ними едем на Горбушку и покупаем плату, потом едем отдыхать. На обратном пути я куплю и вентилятор в любом магазине. У них с "горбатыми" ценами рублей тридцать будет разница.

- Прекрасно, - согласился я с Ваней, - а я раньше начну - больше сделаю.

Мы разбудили ребят, покормили. Я дал деньги Ване на вентилятор, плату и еще из своих бабок на кормежку и развлечение Хаггиса со словами Ване:

- Максимум! Ему две бутылки пива. Водки не наливай.

В десять утра ребята уже рассосались, и я принялся отсматривать кассеты. Чем дальше шел день, тем сильнее становилась жара. К часу дня в комнате стало невыносимо душно и жарко. Водки я не хотел, а все прохладительные напитки я к тому времени выпил, поэтому я решил рискнуть и сбегать до магазина за пивом. Когда я вышел из дома на раскаленный Кутузовский проспект, то сразу же пожалел об этом. Нырнув в ближайший магазин, я обнаружил, что пиво горячее.

- А холодного у вас нет? - спросил я у продавщицы жалостно.

- Не успеваем охлаждать, молодой человек, - ответила та.

Я хотел пробежаться до следующего магазина, но понял, что на такой подвиг я не способен, поэтому я взял две большие баклажки в том магазине, где был, и быстро вернулся домой. Я сунул одну бутылку в морозилку, а вторую поставил под струю холодной (которая, впрочем, холодной и не была вовсе) воды. Пока пиво хоть слегка охлаждалось, я залез под душ. Боже, как же я завидовал ребятам, которые в то время лежали на пляже возле Москвы реки.

Выйдя из душа, я взял в комнату кое-как охлажденную баклажку пива, и снова занялся отсмотром материала. Через два часа мне снова стало невмоготу. Пиво стало до отвращения теплым, а с меня лился пот. Я пошел к холодильнику и вынул из морозилки расчудесное холодное пиво. Сунув в морозилку остатки первой бутылки, я со своим сокровищем вернулся к работе.

В общем, в таком вот каторжном режиме я до семи часов отсмотрел почти тридцать кассет. Материала с лихвой хватало на монтаж трех, а то и более, полноценных мастер-кассет. Я с удовольствием выключил аппаратуру и растянулся на кровати, отдыхая от титанического труда. Вскоре приехали и ребята.

Они привезли с собой пива, лимонада, а еще вентилятор, и плату. Я поставил напитки остывать в холодильник. Все разделись до трусов. Пока Ваня устанавливал тюнер, мы с мальчишками собрали ветродуй. Когда мы его включили, в комнате, наконец-то, появился животворный сквозняк.

- Ваня, тебя кормить? - спросил я, видя, что Ваня уже собрался заниматься с видеокассетой.

- Не, - ответил Ваня, - я перекусил, да в такую жару и есть не хочется. Там пиво не остыло еще, как ты думаешь?

- Сейчас гляну. Самому хочется. А вас, мальчишки, кормить? - спросил я ребят.

- Ага, - закивали оба.

Мы втроем пошли на кухню. Сперва, я достал холодное пиво и отнес его Ване, который уже начал выдирать фреймы из одной нашей кассеты. Потом поджарил мяса и приготовил салатик на троих. Я сам ни чего не ел весь день, так что решил ребятам составить компанию. Пока я готовил, ребята, перебивая друг друга, рассказывали мне, как они повеселились:

- Как приехали в СерБор, так сразу залезли в воду. Ваня тоже плюхнулся. От него брызг было, как от бегемота. Потом растянулись в тенечке. Потом снова прыгнули в воду. Потом Ваня снял нам по скутеру, и мы час рассекали на них. Бабу одну чуть не утопили...

В общем, это был нормальный рассказ детей, которые чудно провели летний день на реке. Мне было радостно за них и было немного грустно, что меня не было с ними.

Во время их рассказа я заметил, что глазки у Женьки блестят уж очень сильно.

- Женька, признавайся, - спросил я его, - много выпил?

- Бутылки три пива, - ответил Женя.

- И больше ни чего? - еще раз спросил я.

Женька потупился и признался:

- Ну, Ваня там себе бутылку водки купил, так я с ним немного выпил.

- Ваньку убью, - пообещал я.

Положив всем еды, я достал себе водки, Юре колы, а Женьке, видя его умоляющий взгляд, бутылочку пива. Мы поели. Во время обеда мальчишки были еще под впечатлением сегодняшнего дня и перебрасывались фразами, вроде:

- А помнишь, как ты ту толстую тетку на матрасе забрызгал волной от скутера?..

- А от тебя скутер сбежал. Хорошо, что заглох, а то бы он до другого берега доплыл, а Ваньке пришлось бы его выкупать...

После того, как мы поели, мы вместе пошли в комнату. Мальчишки плюхнулись на кровать и включили телевизор, а я подсел к Ване и стал смотреть, как он дергает кадры, одновременно заведя с ним разговор:

- Ну что, Ваня, тебя сразу убивать или помучаться желаешь?

- А что такое случилось? - напрягся Ваня?

- Я же просил: Хаггису водки не наливать! - произнес я.

- Что, Женька сдал меня? Ну, я купил себе водки, одному пить в падлу было, вот и предложил Женьке. Он и выпил-то глотка три...

- Ага, слоновьих, потом запил пивом... - съерничал я, - Не сдавал он тебя, а я сам заметил, что он сильно под шафе, Ваня. Как ты не поймешь, что мы все мучаемся, что Женька пьет. Неужели тебе так трудно было воздержаться от водки сегодня и пивом ограничиться?

- Ну, захотелось. Не стану же я на скутере кататься, он подо мной утонет, вот и решил чем-то себя занять. Хаггис же не пьяный приехал...

- Твое счастье, Ваня, что он не сильно пьяный, - ответил я, - а то бы я тебя в ванне утопил.

Закончив этот неприятный разговор, я стал помогать Ване дергать фреймы. Мы занимались этим делом до темноты, потом отправили некоторые из них в ньюзы с текстом на английском языке: "Новый материал от КДВ. Ждите выхода нашего рекламного сайта. Если кто хочет больше информации, то пусть свяжется по и-мэйлу, указанному в объявлении". В качестве почтового ящика и сервера рассылки рекламы, мы воспользовались MailAndNaews службой.

Когда мы закончили работать, мальчишки уже уснули. Ваня разбудил Ганса, и они пошли с ним на кухню. Я тоже пытался растолкать Женьку, чтобы заняться кое-чем с ним на сон грядущий, но он так и не проснулся. Я просто уснул рядом, обняв своего бестолкового и бесполезного мальчишку.


Следующие дни.


Рано утром в пятницу я был уже за компьютером. Мне не терпелось проверить почту на предмет откликов на наши объявления. Отклики были, в основном от старых клиентов:

- Дмитрий, это ты?..

- Если это Дмитрий, то пусть докажет, что это он...

- Привет! Если есть новый материал, то заберу все...

Я подумал тогда: "Как же прав был Батюшка, посоветовав мне использовать свою торговую марку. А так же можно было, и потерять этих людей..."

Тем, кто сомневался в том: "я это или не я", я ответил: "Это я", назвав их по именам, что должно было убедить их в реальности моей личности. Тем же, кто сразу поверил мне, я написал, что у меня появился новый материал, и на днях я выставлю его на продажу.

Вскоре приехал Турист. Я рассказал ему о том, что народ уже "клюнул" на нашу маленькую наживку. Потом я показал Саше тот объем работ, который ему предстояло переработать.

- Ты совсем с ума сошел? - воскликнул Сашка, увидев ту груду кассет, над которыми ему надо было трудиться, - тут неделю пахать нужно!

- А ты сделай за два дня. В воскресенье мы с Ваней сделаем сайтик рекламный и вечером выставим его в ньюзы. Может быть, в понедельник уже что-то будет интересное.

- Ладно, сколько смогу, столько сделаю. Но чтобы тишина тут была. И на ночь я тут не останусь. Мне дома нужно быть.

- Ты трудись, а все остальное я обеспечу.

Я поднял Ваню и Ганса. Пока они были в душе, я приготовил завтрак. К столу я разбудил и Женьку.

- Ребята, - сказал я, - такое дело: Саше сегодня придется много работать, поэтому ему нужно будет остаться одному. А мы должны будем все уйти. Какие будут предложения?

- Я давно хотел поехать к брату, - заявил Ваня, - Ганса ему показать. Я рассказывал о своей ориентации. Он не понимает: как это может быть. Вот я и хочу приехать к нему с мальчишкой.

- ОК, - согласился я, - а мы с Женькой тогда к Эврике рванем. Я только Саше на день еды приготовлю, чтобы он не голодал.

Сразу после завтрака Ваня и Ганс уехали. Я приготовил обед для Сашки и немного впрок, с расчетом на то, что все вернутся вечером голодные.

- Саша, - спросил я Туриста перед тем, как мы с Женькой собрались ехать, - во сколько ты собираешься домой ехать?

- Часов в восемь.

- Отлично, к этому времени я буду. Я тебе ключи от квартиры оставлю, чтобы ты не был намертво привязан тут. Только дождись нас обязательно.

- Разумеется, дождусь, - сказал Саша, - а то, как ты в квартиру-то попадешь.

Мы приехали к Эврике, как обычно, с коньячком для нас с ним, и я взял баклажку пива для Хаггиса, чтобы тот не страдал, глядя на нас.

Эврике Хаггис понравился сразу. Он все норовил погладить Женечку по голове. Женька же охотно отзывался на ласки то стороны своего тезки. В тот день в основном они разговаривали между собой, я же просто присутствовал. По правде сказать, в тот день я отдыхал. Роли домохозяина и руководителя меня начал уже доставать, и то, что я имел возможность от них немного отвлечься, меня радовало.

У Женьки мы просидели до семи часов вечера. Перед уходом я сказал Эврике:

- Что, Женя, готовься на следующей неделе поработать.

- Усихда хотов! - ответил Эврика.

Когда мы приехали на квартиру, Турист только что закончил собирать одиннадцатую кассету. Вид у него был диковатый: темные круги под глазами, волосы всклокочены.

- Все, Дима, не могу больше! Там материал остался еще, но не заставляй меня завтра работать!

- Саша, нормально, молодец. Мы и так план перевыполнили на одну кассету. Одиннадцать трехчасовых кассет за две недели - это небывалый результат. Пошли, отметим по рюмочке.

- Пошли, - согласился Саня.

Зайдя на кухню, я увидел, что Турист работал даже без обеда. Единственное, что вся кола в холодильнике исчезла. Я разогрел еду, налил нам по стопке водки.

- И я хочу отметить, - запищал Хаггис.

Я налил и ему стопку, и даже строгий Турист не стал возражать. Просто не мог...

После ужина Саня уехал домой. Перед этим я выдал ему двести долларов со словами:

- Надеюсь, что это последняя наша зарплата.

- Как так? - не понял Саша.

- Я надеюсь, что со следующей недели мы будем работать уже за проценты от доходов.

`Итак, у нас готовы к реализации следующие кассеты: 3 кассеты с хардкором и мастурбацией, одна из которых состояла из Димкиных съемок; три кассеты с непосредственным участием Игоря, одна из которых целиком состояла из сюжетов со спанкингом и прочими извращениями Игоря; две кассеты с участием девочек; одна кассета съемок на природе у водоемов; одна кассета с забавными эротическими сюжетами. А одну кассету мы посвятили единственному главному герою, куда вошли сюжеты с его участием 1992 по 1997 годы. Последнюю кассету я считал шедевром, потому что вряд ли были такие сборники, где участвовал один мальчик, который от сюжета к сюжету постепенно взрослел. Его съемки начались, когда ему было десять лет, и закончились, когда ему уже исполнилось пятнадцать. Турист начал еще пять кассет, одна из которых должна была порадовать любителей писающих и какающих детей.

У меня было приподнятое настроение и когда приехали Ваня с Гансом, я порадовал Ивана:

- Ну, Ваня, нам за два дня нужно будет надергать фреймы с тридцати трех часов видео.

- Охренеть! - воскликнул Ваня, - мы же с ума сойдем!

- Нет, дорогой, - сказал я, - нам при этом нужно будет остаться в здравом рассудке, потому что нам еще сайт делать.

- Ясно, - ответил Ваня, - бум трудиться. Но завтра, а то мне хочется еще водочки сегодня выпить.

За бутылкой я расспросил Ваню о том, как брат отреагировал на Ганса.

- Поэпатировали мы братца. Он был как шальной, когда мы с Юркой при нем в засос целовались.

- И тебе это было нужно? - поинтересовался я.

- Нужно, потому что брат должен был меня понять. И он, кажется, понял. Да и врач он, мало ли чего случиться может: понадобится кому медицинская помощь. А так теперь ни чего объяснять ему не придется.

- Ладно, Ваня, давай по койкам. Нам два дня пахать придется, как волам.

Женя той ночью был в приподнятом настроении, поэтому первый час в постели мне скучать не пришлось.

Утром я первым делом полез в почту. Там я, с удовлетворением заметил, что те старые клиенты, которые сомневались во мне, меня признали. Они писали, что ждут мою рекламу. Были отклики и от новичков, что тоже не могло не радовать.

Когда встал Ваня, мы занялись работой, то сменяя друг друга, то вместе. Ребята смотрели телевизор и откровенно скучали. Но с вентилятором в адскую жару в комнате скучать было веселее.

На пару часов я отлучился, чтобы сходить вместе с Женькой за продуктами. Потом приготовил обед. А потом снова продолжил работу. Закончили мы поздно, но обработали семь кассет.

Следующий день был таким же, за исключением того, что мальчишки пошли погулять. Мы закончили дергать фреймы и занялись созданием и оформлением сайта. Там мы на одиннадцати страничках разместили наши фреймы, которые с самой лучшей стороны показывали то, что было на наших кассетах. Я бы и сам тогда купил бы свои кассеты, если бы увидел эти раскадровки. Мне сайт понравился. Мы уже собирались разместить рекламу в ньюзах, но тут вернулись ребята.

Женька был мертвецки пьян. Его вырвало прямо при входе. Пока мы убирали за ним, пока укладывали мычащее и брыкающееся тело в постель, прошло время, и рекламу мы разместили уже заполночь, так что какие-то реакции от заказчиков следовало ожидать только в понедельник в течение дня.

Утром в понедельник я встал очень рано и бросился к компьютеру. От двоих моих старых клиентов пришли запросы: как послать деньги? Я написал им свои координаты для отправки переводов по системе "Western Union". У нас не было тогда другого пути получать деньги. Были еще запросы от потенциальных клиентов. В общем, интересных писем пришло в то утро штук двадцать.

Поднялся Ваня, и я сообщил ему, что наша реклама, кажется, "выстрелила". Ванька решил убедиться в этом сам. Прочитав отклики, он меня с улыбкой спросил:

- Небось, сам все это написал, чтобы в азарт нас ввести?

- Ага, и специально за ночь обежал пол планеты, чтобы отослать эти мессаги, - рассмеялся я.


Хаггис. Явление первое. День последний.


Мы сидели с Ванькой за компьютером, просматривали отклики, которых подваливало все больше и больше. Разговор наш сам собой коснулся Женьки:

- Ну, Хаггис вчера и учудил. Достал он уже со своими закидонами, - сказал Ваня.

- И меня тоже достал, - согласился я, - даже не знаю, что с ним делать. И не только в пьянстве дело, не в разбитой посуде, просто надоело каждый день созерцать его бесчувственное тело рядом с собой в кровати.

- Да, сочувствую тебе, Дима, я бы такое не выдержал, наверное. Дебошир, пьяница, да еще и кидала. С другой стороны, я как-то к Женьке привык. При всех его заморочках, он хороший пацан.

- Согласен, хороший, ты еще не знаешь, насколько хороший, да и жалко мне его. Но утомил.

- Выгнать хочешь? - спросил Ваня.

- Не знаю. Скоро Толик вернуться должен. Они с Хаггисом точно не уживутся. Не знаю я, Ваня, что мне делать.

- Толик! Опять этот мифический Толик. Женька - реальный. Я его вижу, ощущаю, обоняю, особенно когда он пукает, а Толик твой... Рассказываешь ты о нем смачно, конечно, но по мне лучше Хаггис, чем Толик. По твоим рассказам выходит, что Толик этот - изрядная сволочь.

- Просто ты его не знаешь. Вернется, поселится у нас, тогда ты узнаешь его и полюбишь, как и все мои друзья из первой серии.

- Ладно, приедет, тогда видно будет, - ответил на это Ваня, - а мой тебе совет в плане Женьки - больше проводи с ним времени, развлеки его как-нибудь.

- А как развлечь? - спросил я, - ты же видишь, что я в работе весь. Я всю жизнь не мастак был развлекаться.

- Своди его куда-нибудь, хотя бы в Парк Культуры. У тебя после наших двух дней каторги должен же быть выходной день. Да и я с Гансом сегодня собираюсь куда-нибудь сходить, развлечься. Устал адски.

- Думаешь, стоит? Он же провинился. Его наказать надо.

- Выпорешь? - спросил Ваня и лукаво посмотрел на меня.

- Надо бы, но не смогу, - вздохнул я.

- А как же наказание, тогда? Заставишь сидеть дома и смотреть, как ты гипнотизируешь компьютер?

- Блин, согласен, - ответил я, - тут больше даже наказание для меня будет, чем для Женьки. Я сам уже на экран монитора смотреть не могу.

- Вот видишь, - подытожил Ваня, - так и выходит, что вам с Женькой куда-то надо урулить.

В этот момент Хаггис зашевелился под простыней. Я подсел к нему на кровать и потряс его за плечо:

- Женька, просыпайся.

Женя открыл глаза, посмотрел на меня испуганно и сказал:

- Дима, ты меня сейчас побьешь, наверное, за то, что я вчера натворил?

- Натворил, было дело... Но давай, забудем об этом. Я тебе предлагаю нам вместе сегодня в Парк Горького прогуляться - развеяться.

- Правда? - заулыбался Женька.

- Правда, - улыбнулся я ему в ответ.

- Тогда я мигом, - сказал он и вскочил на ноги. Его сильно качнуло.

- Ой, ноги после вчерашнего не держат, - пожаловался он.

- Пойдем, опохмелю тебя немного. Только потом, в течение всего дня не выпьешь ни капли. Договорились?

- Слово даю, - ответил Женька.

Мы пошли на кухню. Там, на диване еще спал Ганс. Я не стал его будить. Подогрев на сковородке копченой колбасы, нарезав овощей, я достал из холодильника бутылку водки. К нам присоединился Ваня. Мы выпили по три рюмки водки, закусили. Женька прямо ожил. Мы с ним пошли в душ и немного там поплескались, потом я побрился и вышел из ванной. Женька уже оделся.

- Завидую я тебе, Дима, - сказал Ваня, почесывая свою густую седую щетину на лице, - как ты ухитряешься каждый день бриться?

- Да волосы мягкие, поэтому у меня это безболезненно проходит.

- А мне надо распаривать полчаса, а потом уже за станок браться, пожаловался Ваня, - эх, верна пословица: "Лучше один раз родить, чем всю жизнь бриться".

Я оделся, и мы с Женькой поехали в Парк Культуры. Сразу при входе в него был аттракцион "Тарзанка". Увидев его, Женька загорелся:

- Дима, можно я спрыгну?

Я сам панически боюсь высоты, и, когда я представил, как Женька летит вниз головой с этой, почти стометровой высоты, мне стало не хорошо.

- Нет, Женя, только через мой труп, и схватив его за руку, я попытался оттащить его от соблазна.

Женька стал канючить:

- Ну, Дима, ну, пожалуйста!

Тут я увидел спасительную надпись: "Только от 18 лет", и указал на нее Женьке:

- Видишь? Ты на восемнадцать ни как не катишь, ковбой, так что пошли.

Женька упокоился.

По случаю понедельника народу в парке было мало. В аттракционы очередей почти не было, и мы не пропускали почти ни одного: ни американские горки, ни карусель смерти, ни другие. По правде сказать, мне эти взлеты и падения не доставляли удовольствия. Как может нравиться, когда от провала в какую-то яму желудок подскакивает к глотке? Но Женька визжал от удовольствия.

Мы постреляли в тире, потом постреляли из лука. Поели немного в кафе, где я заказал себе пива, а Женьке колы. Женька жадно смотрел на меня, но не сказал ни слова. Потом я на час арендовал лодку, но гребцы из нас были никакие, так что мы просто покрутились по воде и едва пристали к берегу. В общем, за четыре часа в парке мы нагулялись, и, по обоюдному согласию, поехали обратно, в нашу квартиру.

Перед тем, как зайти домой, я зашел в магазин, чтобы купить себе пива. Женька попросил:

- Дима, пожалуйста, купи хоть бутылку "копеечки"! Мне нужно.

Я подумал тогда, что от бутылки "Балтики No1" ни чего плохого не будет, и купил ее Женьке.

Когда мы пришли, Вани и Ганса не было. Мы с Женей выпили по бутылке пива, потом я, утомленный приключениями и избытком кислорода, завалился спать, прямо в джинсах. Женька устроился рядом, включив телевизор. Перед тем, как уснуть, я кинул на тумбочку рядом с кроватью бумажник со всеми нашими деньгами, вытащив его из заднего кармана брюк.

Я проснулся часа через два. Телевизор работал, а Женьки рядом не было. Я поднялся, пошел поглядеть, куда он мог подеваться. На кухне его не было тоже. Выйдя в коридор, я увидел, что входная дверь открыта настежь. Я кинулся в комнату. Кошелька там не оказалось. Тогда я понял, что Хаггис, украв все наши деньги, сбежал.

Мне стало нехорошо. Я сел на кровать, обхватив голову руками. Я не мог понять: Почему он сбежал, особенно сегодня, когда все было так хорошо?!

Немного придя в себя, я нашел в себе силы встать, запереть дверь и позвонить Туристу.

- Не напивайся только, - сказал Саша, выслушав то, что я ему рассказал, - я сейчас приеду.

Я все-таки выпил водки, дожидаясь его, но не так много, как хотелось бы в тот момент. Я все метался мыслями, анализируя ту неделю, которую я провел вместе с Женькой, пытаясь понять: что же я такого сделал неправильно. Я думал над этим, но очевидных промахов со своей стороны не находил. Может быть, действительно, прав Ваня, я был так увлечен работой, что не уделял Женьке достаточно времени. Но ведь Женя не маленький, и должен был понимать, что работать мне было необходимо. Я ругал его, но ругал не сильно, даже потакал его слабости к спиртному. Спиртное... Наверное дело в этом. Его после той злосчастной бутылки пива снова развезло, он перестал контролировать себя и...

Турист приехал часа через полтора.

- Трезвый? - спросил он меня первым делом.

- Почти, Саня, - ответил я.

- Вот и хорошо, тогда наливай и мне. Твоя новость меня тоже подкосила. По душе мне был Женька, и я не ожидал от него такого.

Я налил нам водки и, по просьбе Сашки, рассказал о событиях того дня.

- Не понимаю, - сказал Саша, - день у вас был хороший. Зачем он убежал? Не понимаю.

- Вот и я тоже, Саня, - сказал я вслед его словам, - может быть, моча в голову ударила, погуляет и вернется?

- Хорошо бы, - сказал Саша, - хрен с ними с деньгами, парня жалко. Кстати о деньгах: сколько там было?

- Пятьсот баксов общаковских и три тысячи рублей моих. Хорошо, что я вам с Ванькой зарплату раздал, и купил девайс для выдерки фреймов...

- Да, это точно, - согласился Саня, - это хорошо. Плохо, что мы теперь нищие остались.

- Точно, нищие, - согласился я с Сашей, - хотя...

Конец первой части.


Часть вторая.

Воскресение КДВ.

Ура! Началось!


- Хотя... - произнес я, и кинулся к компьютеру. Открыв почту, я увидел, что туда нападало очень много сообщений, но первым делом я открыл два, от тех людей, кому я уже сбросил информацию: как мне заплатить. И эти сообщения не обманули мои ожидания - оба заказали: один сразу все одиннадцать кассет, второй - шесть: хардкор и Мэн-бой.

- Саня! - закричал я в исступлении, - иди скорее сюда!

- Что такое случилось? - испуганно прибежал из кухни в комнату Турист.

- Саша, понеслось!!! - почти кричал я, - У нас уже есть заказы, аж на семнадцать кассет!!!

Сашка сел рядом со мной и тупо уставился в экран монитора. Потом он начал тихо подсчитывать:

- Семнадцать кассет по двести баксов... Значит, двести баксов за кассету, а их семнадцать... Сколько же это будет?..

- Три тысячи четыреста долларов! - торжественно произнес я.

- Серьезно?! - глупо спросил Саша.

Я начал судорожно просматривать другие сообщения. В каждом втором просили инструкцию: как послать денег.

Я начал, как автомат, посылать эти инструкции. Потом стал отвечать на другие сообщения. Когда я закончил и проверил снова почту, то увидел, что еще пришли письма. В одно из них был еще один заказ на две кассеты и номер перевода денег.

- Саша, - сказал я, - еще деньги пришли.

- Много? - Спросил Саша.

- Еще четыреста баксов!

- Ну, это не так уж много, - заметил Саша уже как-то спокойно.

- Ты, брат, уже обнаглел, - рассмеялся я.

Потом я засуетился:

- Сколько там времени? Успею в банк сбегать, трансферты получить?

- Половина седьмого, - сказал Саня.

- Есть еще полчаса. Успею. "Альфа-Банк" тут в двух шагах.

Я быстро переписал номера и адреса своих благодетелей, надел рубашку, ботинки, схватил свой паспорт и выбежал из дома. Я ни когда так быстро не бегал, и запыхавшийся, вбежал в отделение банка уже через три минуты.

В этом отделении меня хорошо знали. Я постоянно там получал переводы во время своей первой серии. Когда, в первое время, меня спрашивали: "Почему Вы так много переводов со всего мира получаете?", я выдумал историю, что я игрок в покер по Интернету, и мне шлют проигравшие. Легенда сработала, и меня в этом банке потом всегда радушно встречали, тем более, что с больших денег я, обычно, оставлял операционистам щедрые чаевые.

На выдаче переводов Western Union все так же был мой старый знакомый - Алексей.

Отдышавшись от бега, я поздоровался.

- Здравствуйте, Дмитрий, - сказал Алексей, - давненько Вас не было видно.

- Да в отпуске был, - соврал я, - не все же деньги зарабатывать. Их и тратить нужно иногда.

- Совершенно с Вами согласен, - кивнул Алексей, - но я вижу, что отпуск закончился, и Вы снова работаете?

- Совершенно верно, - подтвердил я.

- Много у Вас? - спросил Алексей.

- три восемьсот с трех переводов. Не знаю даже, успею ли заполнить бумаги до закрытия банка.

- Для Вас я и задержаться могу, - улыбнулся этот милый человек.

Стараясь делать все как можно быстрее, я заполнил бумаги, отдал их Алексею и пошел в кассу. Там мне выдали деньги, как я и просил, самыми мелкими купюрами. Выйдя из кассы, я протянул Алексею десять долларов и попросил:

- Вы не посмотрите, может быть, там еще что-то нападало.

В принципе, это было нарушением должностных обязанностей, но Алексей иногда шел мне на встречу в этих просьбах. В этот раз он тоже не отказал:

- Да, Вам еще один перевод на шестьсот долларов, - и он записал мне номер перевода и адрес отправителя.

Я посмотрел на часы. Было уже десять минут восьмого, и банк был закрыт. Увидев этот мой жест, Алексей сказал:

- Не беспокойтесь, Вы деньги получите.

И действительно, я их в тот вечер получил, а Алексей получил еще десять долларов, в качестве благодарности за оказанную услугу. Я вышел из банка, не забыв прихватить пачку пустых квитанций Western Union, чтобы потом заполнять их дома, в спокойной обстановке.

Я шел обратно уже не торопясь по противоположной от моего дома стороне Кутузовского Проспекта. Карман моих джинсов топорщился от толстенной пачки денег: четыре тысячи четыреста долларов я получил купюрами по пятьдесят, двадцать и десять долларов. По дороге я зашел в обменный пункт и разменял пятьдесят долларов, потом купил пива. Я потягивал это пиво и раздумывал над превратностями судьбы:

Вот сегодня меня "обул" и предал Хаггис. Могло получиться так, что его поступок разрушил бы все наши планы. Но фортуна вдруг, повернулась к нам лицом. Проект заработал, и деньги посыпались к нам. Как это было странно и не понятно.

В этих раздумьях я дошел до Триумфальной Арки, перешел там Кутузовский Проспект и повернул по направлению к своему дому. По дороге я зашел в магазин, купил водки, икры, других деликатесов, купил торт и, уже быстро, зашагал домой.

Турист ждал меня:

- Что ты так долго? - накинулся он на меня, - я весь тут извелся!

- Да вот, прогуливался и думал о кривых дорогах нашей судьбы, - ответил я Сане.

- Философ, блин! Ты деньги получил?

- Ага, - сказал я и с трудом выковырял баксы из кармана узких джинсов. Они не все поместились в руке, и часть рассыпалась по полу, покрыв его небольшим зеленым ковром.

Турист отупело смотрел на деньги:

- Так много? - наконец выдавил он из себя.

- На шестьсот баксов больше, чем рассчитывали. Леха, операционист тамошний, классный мужик, пошел на должностное преступление и выдал мне еще один перевод, который пришел уже после того, как я рванул в банк.

- Разве так бывает? - удивился Турист.

- У меня все бывает, Саня, - самодовольно ответил я, - правда он сделал это не безвозмездно, а за двадцать баксов чаевых, но, думаю, он их заслужил.

- Конечно, заслужил, - согласился Саша, - но почему денег так много?

- А мелочью получил. Так тратить их сподручнее. Вот много и кажется. А тут всего четыре тысячи триста тридцать долларов. Пятьдесят я еще потратил на продукты. Пируем сегодня.

Мы подобрали рассыпанные по полу деньги и отнесли их на стол. Саша начал их пересчитывать, а я пошел убирать продукты и водку в холодильник. Ваньки еще не было, а начинать пир без него мне не хотелось.

- Точно четыре тысячи триста тридцать долларов, - сказал Саня, войдя на кухню.

- А ты что, думал, что я тебя обманывать стану?

- Нет, ты что, просто хотел для самого себя убедиться, что это не сон.

- Саня, - сказал я, - звони Лешке и скажи, что ты остаешься сегодня у меня. Нам с утра завтра на Горбушку нужно, за видиками.

- У нас же есть, - сказал Саня.

- Ты что, тупой? - спросил я, - мы двумя видиками двадцать две кассеты сколько лет писать будем?

- Да, я и не подумал об этом, - согласился Саша.

- Потом, Саня, - продолжил я, - нам нужно на что писать - это раз. Кассет штук двести нужно будет прикупить на первое время. Нужно найти обложки, куда мы будем вкладывать эти кассеты, чтобы они не вызывали сомнения у таможенников - это два. А для этого две головы хорошо, а три - больше. Надо будет хоть весь рынок облазить, а полиграфию нормальную найти. А потом под эту полиграфию нужно будет найти и записи, которые встанут у нас вначале наших кассет, как камуфляж, и подтвердят для таможни, что у нас там именно то, что на обложках - это три. Согласись, работы у нас немало на завтра.

- Вопросов нет, я остаюсь, - сказал Саня и пошел отзваниваться Лешке. Когда он вернулся, я сказал ему:

- Давай-ка мы с тобой денежки спрячем. Не таскать же нам столько по Горбу, а оставлять их на виду я не хочу. Оставим только по триста баксов в качестве авансов нам, и баксов семьсот на завтрашние расходы. А то после истории с Хаггисом, я и Гансу не особо доверяю.

Саня согласился со мной, и мы спрятали все деньги под газовой плитой на кухне.

Вскоре приехали Ваня и Ганс.

- Ну, какие тут дела? - спросил Ваня, - куда Хаггиса подевали?

- А Хаггис сбег, прихватив у нас пятьсот баксов, - сказал я.

- Пиздец! - воскликнул Ваня, опускаясь на диван, - вот же урод!

- Да, я сам в трансе, - сказал я, - вон, Саню для психологической поддержки вызвал.

- А чего вы трезвые тогда? - спросил Ваня, - Я бы от такого уже в лежку бы напился. Сейчас компенсируем, я как раз водки принес.

- Водки тут хватит, - заверил я Ваню, - а трезвые... Так ты почту глянь, сам все поймешь.

Ваня даже не подошел, он подбежал к компьютеру, предчувствуя сюрпризы. Пока он сидел за компьютером, в наш разговор вступил Ганс:

- Да, Женька всегда у всех воровал. Я думал, что у тебя он не станет, но ошибся. А ты знаешь, пусть он такую гнусность сделал, но он реально любит тебя.

- Да брось, Юрка, - ответил я, - любил бы - не воровал.

- И все-таки любит. Он боялся, что ты его выгонишь, вот, видимо, и решил бросить тебя первым. Но он еще вернется, попомни мое слово.

- Вернется? - удивился я, - рискуя нарваться на пиздюли?

- Ага, даже так, - ответил Ганс, - все равно он вернется и останется с тобой, я тебе точно говорю.

- Пиздец! - во второй раз за сегодняшний день воскликнул редко ругающийся матом Ваня, - двадцать три кассеты - это сколько же денег?

- Двадцать две, - уточнил я его.

- Двадцать три, - настойчиво повторил Ваня, - одиннадцать, шесть, две, три, одна.

- Какая еще одна?! - воскликнул я и подскочил к компьютеру.

Пока мы все тут трепались, пришла заявка на еще одну кассету.

- Саня, - сказал я, - тут еще денежек покатило.

- Пиздец! - настала очередь сказать это слово Туристу.

Я с трудом оторвал Ваньку от компьютера и потащил на кухню. Там я быстро нарезал бутербродиков из деликатесов, купленных мною час назад, и мы начали пировать, отмечая начало проекта "КДВ - вторая серия".


Горбушка. Сюрприз. Работа.


Вечер в понедельник был долгий. Мы много пили, много разговаривали, поэтому во вторник мы проснулись все поздно. Проверив почту, я не увидел ни чего нового, поэтому мы с ребятами решили не торопиться с получением двухсот долларов, пришедших к нам вечером, и сразу рвануть на Горбушку. Ганса мы оставили одного, досматривать сны.

Перед отъездом, я выложил двести долларов из трехсот, которые причитались мне в качестве аванса, в комод, где обычно я и хранил все деньги. Стольник я оставил на всякий случай - мало ли что случится прикупить. Деньги же на покупку "основных средств" я вручил туристу:

- Саня, платить сегодня за все будешь ты.

Приехав на Горбушку, мы, первым делом, пошли на рынок, где продавались кассеты и прочее. Он тогда находился под открытым небом, в парке ДК Горбунова. Там можно было в те годы купить "черта лысого". Сейчас я сожалею, что мало уделял внимания лоткам с порнухой, потому что там были записи, которые я мог бы использовать в коммерческих целях.

В первую очередь меня интересовала полиграфия. В "первую серию" у нас с Севкой была прекрасная маскировка: агитационные кассеты Жириновского. Однако, после майских событий, у меня не было уверенности, что мусора не сообщили иностранным таможенникам о нашем камуфляже. Поэтому я решил найти что-нибудь совершенно новое. А что я такое искал - я не знал. Конечно же, по закону подлости, нам попадались в тот день на каждом шагу полиграфия Жириновского.

Так мы пробродили по Горбушке час. Наконец, Турист, остановившись у одного из столиков, подозвал меня:

- Дима, а как тебе отечественные мультфильмы?

Я увидел упаковки, на которых был запечатлен Пух, Бонифаций и другие герои наших мультиков, и была надпись на русском и английском: "Антология советских мультфильмов". Идея мне понравилась, тем более, что материалы, которые маскировали бы наши кассеты, имелись в изобилии.

Мы купили партию из ста коробок, закупили десяток сборников мультиков и пошли покупать кассеты у оптовиков, которые торговали блоками кассет без упаковок. У них мы купили двести штук кассет продолжительностью двести минут.

Закупив расходники, мы отправились в уже крытый рынок, чтобы купить видеомагнитофоны. Я решил не брать такие "крутые" видики, которые мы использовали для монтажа, и мы купили магнитофоны попроще, зато не пожалели денег на разные многохвостые провода, которые могли бы облегчить нам жизнь в дальнейшем.

Отправив ребят с грузом на квартиру, я сам пошел получить перевод. Когда я зашел в квартиру, то застал Ваню и Туриста в замешательстве:

- Дима, прикинь, - начал Ваня, - приходим сюда, дверь открыта, а Ганса нет...

Я подошел к комоду, и, как я и ожидал, денег, которых я там оставил, там не оказалось.

- А Ганс последовал примеру своего "собрата по цеху", - сказал я совершенно спокойно, будто так и должно было быть, - свистнул мою заначку и слинял.

Ваня побледнел:

- Не может такого быть! Это же Ганс, а не Хаггис!

- Похоже, все они одним миром мазаны, - ответил я. Потом сказал Сане:

- Пойдем, глянем, как там наш тайник поживает. Если и оттуда Ганс деньги увел, то предлагаю устроить коллективное самоубийство.

К счастью, Ганс не нашел эти деньги, и мы торжественно внесли их в комнату.

- Дима, ну как же так? - лепетал все еще не пришедший в себя от удара, Ваня, - ну за что он так со мной?

- Видимо, такова их натура, этих проституток. Впредь будем умнее.

Потом я начал распределять деньги:

- Итак, у нас осталось три тысячи сто восемьдесят баксов. Из них на отправку: партии из одиннадцати кассет - сто восемьдесят долларов, из шести - сто десять долларов, из трех - сто долларов, из двух и одной - по семьдесят долларов, - назвал я по памяти расценки FedEx, - благо, что все заказы у нас в Европу. За отправку Жене - пятьдесят долларов. У нас остается две тысячи шестьсот долларов чистого дохода. Да, еще, предлагаю, в связи с форс-мажорными обстоятельствами, которые возникли у нас на квартире, назначить Саню казначеем. Деньги фирмы будут теперь храниться у него. Теперь распределим остаток: одну тысячу двести долларов предлагаю раздать нам, в качестве зарплаты. Пятьсот долларов Саня должен "загнуть" в фонд погашения взятой мною ссуды, и девятьсот долларов пойдет в накопительный фонд фирмы, который тоже будет храниться у Саши. Есть возражения?

- Нет, - с готовностью произнес Турист.

- Нет, - вяло пробормотал Ваня.

Мне показалось, что Ваня, от потрясения, даже не понял о чем речь и сказал свое "Нет" просто за компанию с Туристом. Я разделил деньги так, как и сказал, раздал зарплату и оставил у себя деньги на отправку и на зарплату Жене.

- Дима, ты справишься с записью? - спросил Турист.

- Конечно, - ответил я, - дело-то для меня привычное.

- Тогда я поехал домой? Завтра приеду.

- Конечно, Саша.

- И я поеду, - сказал Ваня грустно, - мне тут делать нечего, только водку пить, а она не полезет сейчас.

- Езжай, - согласился я.

Перед уходом Ваня опомнился:

- Дима, ведь я тебе денег должен. Ганс же твои деньги украл, и протянул мне двести баксов.

- Оставь, Ваня. Мы же с тобой ни когда не считались. Ты на Хаггиса сколько денег извел? И ни разу не вспомнил мне об этом. Тем более, Ганс так же предал меня, как и тебя. Ведь я тоже к нему тепло относился.

Мои партнеры уехали, а я, впервые за долгое время остался один в этой квартире. Честно скажу, что на меня накатила тоска. Но от нее было одно средство - труд. И я начал работать. Многохвостые кабеля значительно упрощали работу и сокращали время записи: можно было писать одновременно на три-четыре магнитофона с одного носителя, а поскольку кассеты в заказах повторялись, то таким образом я сэкономил много времени. Перед основной записью я записывал двадцать минут мультиков. К трем часам ночи я записал в тот день шестнадцать кассет, и, изнемогая от усталости, упал спать.

Утром приехал Саня и сменил меня у видеомагнитофонов. Я же зашел в Интернет. Там я обнаружил еще один заказ: японец заказывал кассеты с девочками. Я сказал Сане, чтобы он подготовил их к записи, а сам сходил в банк за деньгами. Вернувшись, я распределил полученный гонорар: девяносто долларов на отправку двух кассет в Японию, десятка Эврике. У нас осталось пятьсот. Из них я триста выдели на зарплату, а остальные двести должны были пойти в фонд фирмы и в счет погашений инвестиций.

- Саня, ты сотку отдашь сегодня Ване?

- Да он сам же сюда завтра приедет, - ответил Турист.

- Ах, да, - вспомнил я, что Ваня должен будет в четверг везти кассеты для отправки.

Весь день мы с Сашкой занимались записью. Потом, когда закончили, мы расфасовали кассеты по упаковкам, потом запечатали их в целлофан, придав им максимально товарный вид.


Бинокль.


Мы с ним оба смертельно устали. Турист мне сказал:

- Дима, ты как-то потух, когда Женька от тебя сбежал. Может быть, давай, съездим на плешку, прогуляемся?

- Давай, Саня, - согласился я.

И мы поехали. Был прекрасный солнечный вечер. Как и в тот раз, когда мы приезжали на плешку с Ваней, из мелких не было ни кого. Некоторое время мы с Туристом погуляли по скверу. Тут я обратил внимание на паренька, сидевшего у часовни на корточках. Я дернул за руку Туриста, он тоже заметил его. Мы подошли поближе.

Паренек оказался миловидным, худеньким, светловолосым. На вид ему было лет тринадцать. На его носу сидели очки с толстенными линзами. По ним я понял, что это Бинокль - мальчик, о котором в своих разговорах упоминали Хаггис и Ганс. Он был тоже проституткой, поэтому я, без церемоний подошел к нему и спросил:

- Привет, скучаешь?

- Привет, скучаю, - ответил мальчик.

- Угостить сигаретой?

- Угости.

- Ждешь кого?

- Жду хоть кого-то, - ответил мальчик.

- А я на роль "кого-то" не подойду?

- Подойдешь, наверное. А ты как меня забрать хочешь? На ночь или на пару часов в машину?

- На ночь, - ответил я.

- Это хорошо, а то я сегодня из интерната ушел, и не хотел туда возвращаться, - сказал мальчик, - а ты меня покормишь?

- Конечно.

- Тогда поеду к тебе? А далеко?

- Да нет, на Кутузовский проспект.

- На метро?

- Нет, я тачку сейчас поймаю.

- Это хорошо, что тачку, а то я плохо вижу и в метро не могу ездить. Меня там за руку водить нужно.

- Я Дима, - назвался я и протянул мальчику руку.

- Я Андрей, - ответил мальчик и протянул руку в ответ, промахнувшись мимо моей руки.

- Ой, мимо, - рассмеялся Андрей, - давай попробуем снова?

Я снова протянул ему руку и в этот раз Андрюша ее нашел. Мне стало понятно, что мальчик почти слепой, поэтому я взял его за локоть и повел по подземному переходу на другую сторону улицы, но Андрюша вырвался:

- Не надо. Я тут хорошо ориентируюсь.

Турист был рядом и наблюдал за нашим знакомством.

- Саня, а ты с нами? - спросил я его.

- Ой, а ты не один? - насторожился Андрей.

- Да, тут мой друг, - ответил я.

- А он хороший?

- Очень, - ответил я.

- Тогда ладно, - улыбнулся Андрей.

- Нет, Дима, - произнес Саша, - у тебя есть с кем вечер скоротать, а меня дома Лешка ждет. Мне отсюда попрямой. Пока.

- Пока, Саня, спасибо, что вытащил.

- Не за что, Дима, - ответил Саша, - удачного вечера.

На этом мы расстались. Я поймал машину, и мы с Андреем доехали до дома. Когда мы вышли из машины, Андрей сказал:

- Вот теперь веди меня. Это место мне незнакомо, поэтому я первый раз лучше с помощью пойду.

Я взял его под локоть и довел до квартиры.

- Дима, а у тебя горячая вода есть? - спросил Андрей, - а то у нас в интернате отключили, а помыться хочется.

- Есть, - ответил я, - сделать ванну?

- Ага, - сказал он.

Пока я мыл ванну и пускал воду, Андрюша успел раздеться. Он был очень худым, но не казался заморышем. Над небольшим симпатичным кончиком едва пробивалась челочка светлых волосиков. Без его пугающих очков его лицо было даже красивым. Я помог ему залезть ванну, а сам пошел готовить ужин. Для Андрюши я сделал еды много больше, чем приготовил для себя.

Андрей постучал в дверь ванны:

- Дима, помоги мне, пожалуйста, помыться.

Я пошел к Андрею и искупал его. Сразу признаюсь, что это мне доставило большое удовольствие.

- Эх, вещи бы постирать, да, боюсь, к утру не высохнут, - сокрушался Андрей.

- А я на них вентилятор направлю - за час высохнут.

- Правда?

- Ага. Ты иди, ешь, а я пока твое шмотье простирну.

Андрей пошел на кухню, а я замочил его одежду. Эти вещи были аккуратные, без дыр, и они не были грязными, просто чуть попахивали потом.Через пять минут я присоединился к Андрею:

- Вот, замочил все, после ужина постираю, как следует.

- Спасибо, - ответил Андрей.

Я предложил ему выпить.

- Разве только бутылку пива, - ответил он.

За ужином Андрей рассказал о себе. Он родился слепым, но после нескольких операций начал немного видеть. У него были родители, жили где-то под Москвой, но они сдали его в интернат для слабовидящих.

- Мне там лучше, - рассказывал Андрей, - там проще, чем в нормальном мире. Родители на входные дни меня домой забирают.

- А как на плешку попал? - спросил я.

- Да одноклассник один позвал с собой, как-то. Сказал, что можно за то, чем мы все в интернате занимаемся, деньги получить. С деньгами напряг, сам понимаешь. Я согласился. Первый раз боялся, но дядька, который меня тогда снял, таким хорошим оказался, что я решил повторить. Вот, теперь один или два раза в неделю на плешку езжу. Уже один езжу, мой одноклассник перестал.

Мы поужинали. Я отвел Андрея в комнату, а сам пошел стирать. Потом повесил Андрюшины вещи в ванной и направил на них ветродуй. В тот вечер было не так знойно, поэтому и без вентилятора в комнате было чем дышать. Я вернулся в комнату.

- Ты чего так долго? - спросил Андрей, - я уже ждать устал.

И действительно, его кончик был сильно возбужден.

- Стирал, - ответил я, раздеваясь.

В постели Андрей не проявлял инициативы, но делал все, что его просили, и еще он был сам очень отзывчив на ласки, так что те два часа, которые мы с ним "кувыркались" в постели, мне очень надолго запомнились. Уже перед сном, Андрюша, лежа на мне и постоянно целуя меня в щеки, шептал:

- Дима, ты такой хороший! Можно я к тебе приезжать буду?

- Конечно, - отвечал я, целуя Андрея в ответ.

Утром приехал Ваня. Увидев у меня в кровати мальчика, он спросил:

- Это кто?

- Андрей, - ответил я, - мы с ним вчера на плешке познакомились.

- И как он? - спросил Ваня.

- Мне очень понравилось с ним, - признался я.

У Вани заблестели глаза, но он смолчал.

Мы разложили кассеты в соответствии с заказами, упаковали их, потом Ваня позвонил Эврике и назначил ему встречу у станции метро "Аэропорт", где находилась FedEx. В первый раз Ваня должен был помочь Женьке в оформлении документов, да и донести двадцать пять кассет сразу Жене было бы трудно.

Когда Ваня уехал, я забрался в почту и увидел, что у нас еще есть заказы на восемь кассет от троих человек. Такие темпы заказов не могли не радовать. В ожидании возвращения Вани, я поставил несколько кассет на запись, а сам поработал с потенциальными заказчиками.

Вскоре проснулся Андрей. Я накормил его завтраком. Андрей сказал:

- Жалко, что мне нужно сегодня вернуться в интернат. Завтра родители меня заберут. А то бы я еще у тебя остался.

- Мне тоже жалко, что ты уедешь, - признался я.

Приехал Ваня. Он с жадностью смотрел на голенького Андрея. Было видно, что Ваня хочет его. Он отвел меня в сторону и спросил:

- Андрей твой мальчик теперь?

- Как он может быть чьим-то? Он что, вещь?

- Ну, я не так выразился. Ты его хочешь с собой оставить?

- Нет, - ответил я, - он сегодня в свой интернат уезжает. Правда, он спрашивал, можно ли ему в гости приезжать. Я разрешил.

- Я к тому, - продолжил Ваня, - можно ли с ним немного того?..

- Сам его спроси, - ответил я, - мне все равно сейчас за деньгами в банк идти, потом продукты купить нужно будет. Решайте сами.

- Спасибо, - улыбнулся Ваня.

Я получил деньги в банке, потом прошелся по магазинам и купил еды. Меня не было больше часа. Когда я вернулся, Ваня и Андрей сидели на кровати и разговаривали. У Вани был совершенно счастливый вид, по которому я понял, что у него с Андреем получилось. Эта мысль меня немного кольнула, но я успокоил себя тем, что Андрей, в конце концов, приехал сюда деньги зарабатывать.

Андрей спросил:

- Который час?

Я назвал время.

- Ой! Уже так поздно! Мне ехать в интернат пора. Дима, а мои вещи высохли?

- Ага, еще утром были сухие, - ответил я и сходил в ванную за Андрюшиными вещами.

Когда Андрей оделся, я спросил его:

- Сколько с нас?

- С тебя, - Андрей указал на Ваньку, - триста рублей, а с тебя, Дима, я денег не возьму. Ты меня накормил, искупал, постирал мне все. Да еще ты хороший. Я с тобой дружить хочу.

- Я тоже хочу, - ответил я, - ну, если не хочешь плату за ночь, то тогда возьми от меня на подарок себе. Купи что-нибудь от меня на память, - и я протянул Андрюше пятьсот рублей.

- На подарок возьму, спасибо, - согласился Андрей, а потом попросил меня:

- Дима, проводи меня до метро, чтобы я дорогу к тебе запомнил.

Я проводил Андрюшу до метро. Возле станции я спросил его:

- Ты сам доберешься?

- Доберусь, не впервой. Ты мне скажи твой адрес, чтобы мне было проще искать тебя в следующий раз.

Я назвал адрес.

- Ну, пока, - сказал Андрей и на прощанье чмокнул меня в щеку.

Андрей так больше ко мне не приехал. Пропал он и с плешки. Я до сих пор с теплом вспоминаю о нем, хоть, спустя несколько дней, из-за него у меня и Вани возникли проблемы. Но об этом позже.


Встреча с Отцом Романом.


В среду и четверг мы упорно работали: записывали заказы, пытались еще монтировать новые кассеты, но на это почти не было времени. Заказы сыпались, и аппаратура была постоянно занята.

Утром в четверг мне позвонил Отец Роман и предложил встретиться вечером.

- С удовольствием, - ответил я, - где?

- Давай возле "Хама", - ответил Миша.

"Хам" или "Хамелеон", как он назывался полностью, в то время был самым популярным в Москве гей-клубом.

В шесть часов вечера я ждал Отца Романа возле входа в "Хамелеон". Этот клуб располагался в здании какого-то дома культуры рядом со станцией метро "Улица 1905 года". Возле него еще стоял мраморный бюст Ленина, которому остряки приклеили на лысину кожаную кепку.

Миша, как обычно, был пунктуален.

- Мы что, в "Хам" пойдем? - спросил я его.

- Нет, - ответил Миша, - я духовная особа, и мне по таким заведения ходить нельзя. Тут рядом домовая церковь Московского Митрополита, там и поговорим спокойно, с глазу на глаз.

Пока мы шли, Его Преосвященство со свойственным ему цинизмом рассказывал:

- Забавно бывает в церковные праздники, когда мы крестный ход устраиваем. Идем с иконами и песнопениями по этим вот дворам, доходим до "Хама", где благословляем пьяных педовок и идем обратно.

Я представил себе эту картину и рассмеялся.

Церковь располагалась в трехкомнатной квартире обычной хрущебы. То, что это церковь можно было понять по запаху ладана, обилию икон, прочей утвари, но так это была обычная квартира. На самом видном месте висела икона недавно канонизированного царевича Алексея.

- Миша, ты не можешь без эпатажа, - заметил я, когда увидел эту икону, - образ с пацаном на самое видное место повесил.

- Причем здесь эпатаж? - искренне удивился Отец Роман, - я Алексея настоящим святым мучеником считаю. Родился больным, страдал всю жизнь, да к тому и мученическую смерть принял.

Мы сели за стол, покрытый парчой.

- Давай, Дима, я тебя немного угощу, - предложил Отец Роман.

Он поставил на стол торт, фрукты, открыл вино. Я под вино и тортик рассказал о наших делах.

- Ну, что Хаггис и Ганс вас обворовали и смылись - я не удивлен, - сказал Миша, узнав об их предательстве, - это уже не дети, а мусор, - То, что дело у вас пошло, не может не радовать.

- А нас-то как радует, представляешь, - улыбнулся я.

- Вот по поводу вашего бизнеса я и хотел с тобой поговорить, - сказал Отец Роман. Потом, после некоторой паузы, продолжил:

- Я предлагаю тебе расширить его, используя мои ресурсы.

- Как так? - не понял я, - снимать в твоих приютах?

- И это тоже возможно, но я о другом. Видишь ли, у меня есть идея устраивать секс-туры в Москву. Мои ребятишки почти все в "теме". Представляешь, приезжает автобус с туристами, скажем, из Германии. А у нас снят дом отдыха какой-нибудь, где отдыхают мои ребятишки на совершенно законных основаниях. Персонал мой - монахи и послушники. И так вот вместе и отдыхают ребята из церковного приюта и зажравшиеся бюргеры. И, главное, все внешне пристойно. Как тебе идея?

- Не знаю, Миша, как-то такое мне в голову не приходило ни когда. А что от меня нужно?

- Для начала - реклама в твоих кассетах этого туризма. Тебя знают и тебе верят. Что может быть лучше для рекламы секстуров, чем кассеты с порнухой от самого КДВ.

- Не представляю, как это будет выглядеть, - сказал я.

- Допустим, в середине кассеты появится ролик, где толстый седой бюргер хлопает нашего мальчика по голой попке, а потом идет текст: "Кому хочется хорошо отдохнуть в Москве, свяжитесь со мной" и твоя почта. Кстати, на роль толстого бюргера идеально подходит твой друг - Ваня. Он и толстый и седой, и лицо у него европейское. А ты, заодно, будешь отвечать на отклики. Конечно, все это ты будешь делать не бесплатно, ведь тут и труд и твое имя, а последнее - особенно дорогого стоит.

- Да, я это уже заметил, - согласился я, - кстати, спасибо тебе, что убедил меня стать снова КДВ.

- Да не за что, - ответил Мануил, - ну так что - участвуешь?

- Не отвечу сразу, Миша, извини. Да и партнерами посоветоваться нужно будет.

- Давай отложим. На недельку, - согласился отец Роман.

- Кстати, ровно через неделю у Ваньки день рождения. Он передал тебе и Женьке приглашение через меня. Придете?

- Конечно, - улыбнулся Миша, - и погуляем, и ответ мне дашь.

Мы еще поговорили. Я посетовал, что у нас упаковочка для кассет неважная. В любой момент можно нарваться на неприятности.

- Погоди, Дима, - сказал Отец Роман и вышел в другую комнату. Оттуда он вернулся, неся восемь кассет в богатейшем исполнении коробок. Они были посвящены паломничеству нашего Патриарха по Святым местам.

Когда я увидел эти упаковки, у меня аж глаза загорелись:

- Миша, а это реально такие коробки в больших количествах приобрести?

- Попробую сделать, - ответил Отец Роман.

- Вот было бы здорово. А еще нашему курьеру от вашей конторы ксиву сделать - типа он на законном основании эти кассеты отсылает, по поручению церкви. Причем, он - убогий.

- Посмотрим, - ответил батюшка.

На этом мы расстались. По дороге домой я думал над предложением отца Романа. С одной стороны, это было соблазнительно, с другой стороны идея сутенерства меня не прельщала. Одно дело торговать изображениями ребят, на которые дрочат басурмане, с другой стороны вовлекать ребят в проституцию. Не нравилось мне это. В тот вечер я так и не принял решение, поэтому не стал рассказывать Ване вечером об основной теме разговора с Отцом Романом.


Следующие дни.


Утром в пятницу снова пришел заказ, и как раз на восемь кассет. Ване не терпелось попробовать новую маскировку, но я его отговорил:

- Это у нас, пока единственные церковные кассеты. Если Батюшка подгонит еще упаковочек - будем использовать их. Сменим почту, кстати, будем с EMS или UPS слать.

Ваня согласился со мной.

Потом он собрал записанные заказы, сказал, что в тот день не вернется, и поехал на встречу с Эврикой. Я остался один. Тот день был ни чем не примечательным. Я писал кассеты, ругался с Супчиком по Интернету, думал над предложением Отца Романа, пил пиво. А вечером случились целых две неприятности:

Первая пришла по почте: один швейцарец жаловался на то, что мою посылку задержала таможня. Он просил меня переслать кассеты на другой адрес уже в Австрии. Это было неприятно, поскольку наша упаковка оказалась засвеченной, и, потом, возникали новые траты на повторную отправку заказа тому человеку. Не послать ему кассеты я не мог, потому что очень дорожил репутацией порядочного порноторговца.

Вторая неприятность была у меня со здоровьем. Когда я пошел в туалет пописать, то почувствовал сильную резь. Еще я заметил, что с конца капает не только то, что должно было капать. Симптомы были хорошо узнаваемые: гонорея. Вначале я не мог понять, откуда она взялась, но потом вспомнил, что три дня назад я провел ночь с Андрюшей-Биноклем.

- Вот, блин, - подумал я, - наградил меня пацан. Теперь мучайся...

Я хорошо помнил свой первый триппер, помнил, как две недели я глотал какую-то гадость и мазал конец какой-то мазью. Как это было противно. И снова терпеть эти муки? В общем, уснул я в тот день в самом отвратительном настроении.

Утром в субботу приехал Ваня. Он был сильно не в настроении, а я его еще сразу "обрадовал" тем, что наши отправки оказались спаленными, и что нам нужно срочно ехать и искать новую маскировку.

Ваня угрюмо выслушал мой рассказ. Мне показалось, что ему несколько не до наших проблем с отправками.

- Ваня, - спросил я его, догадавшись о причине его плохого настроения, - у тебя, часом, пиписька насморком не заболела?

- Есть такое, - кивнул Ваня, - с утра капает. У тебя тоже самое?

- Ага. Бинокль нас гонорей наградил.

- Вот же сука, - возмутился Ваня.

- Он тут не при чем. Мы мудаки сами. Знали же, что с проституткой дело имели, а не предохранялись.

- Чего теперь делать? - спросил Ваня.

- Звони брату. Он у тебя доктор, тем более, теперь в курсе твоей ориентации. Звони, спрашивай, как лечиться.

Ваня позвонил, некоторое время поговорил с братом, потом сказал мне:

- Брат советует "Цефран", английский антибиотик. Три дня и здоровы. Пошли в аптеку, оттуда сразу на Горбушку рванем, за новыми упаковочками и маскировочками.

Цефран был в продаже без рецептов. Мы его купили, и тут же выпили по таблетке, запив пивом. Потом поехали искать новую маскировку.

По случаю субботы на Горбушке было очень много народу. Мы, наверное, с час потолкались в толпе, пытаясь найти что-то интересное на лотках. Наконец, я увидел упаковки, на которых было просто написано: "Детские фильмы". Не бог весть что, но я решил взять сто штук. И еще мы с Ваней купили нашу классику детского кино от "Каменного цветка" до "Добро пожаловать...". Вернувшись на квартиру и приняв лекарство, мы начали писать заказы и писали их до поздней ночи. Кстати, лекарство было действительно сильным, потому что рези уже не было, но выделения еще продолжались.

В воскресенье приехал Турист, и мы рассказали ему наши новости. Кстати, раз уж мы собрались все вместе, я решил сообщить им о предложении, которое нам сделал Отец Роман.

- И что вы думаете по этому поводу? - спросил я в завершении своего рассказа.

Ребята ответили не сразу, видимо им нужно было "переварить" информацию.

- Я бы не стал с этим связываться, - сказал Ваня, - грязно слишком и опасно.

- На счет "опасно", тут, я думаю, Отче все предусмотрел, - ответил я, - а "грязно"... Порнуха тоже не очень чистое занятие, но ты же занимаешься ей.

- Да это большая разница. Одно дело нарисованные мальчики, другое - живые дети.

- А ты что скажешь, Саша, - спросил я Туриста.

- Ты - патрон, тебе решать. Скажешь: будем заниматься, я с тобой, скажешь: не будем, я вздохну с облегчением.

- Во, точно, - подхватил Ваня, - решай сам. Как ты решишь, так тому и быть.

- Спасибо, родные мои, - сказал я со вздохом, - как всегда на меня решение перевалили.

- А все равно последнее слово за тобой всегда остается, - сказал Турист.

Потом мы занялись производственной рутиной. Поскольку отправки с FedEx делать было уже рискованно, то Ваня решил посмотреть другие международные почтовые сервисы. Самым дешевым по тарифам был EMS, и мы решили пользоваться этой службой. Ваня позвонил Эврике, и они договорились встретиться у центрального офиса EMS утром в понедельник.

В то воскресенье Турист закончил монтаж еще одной кассеты, и когда он уехал мы с Ваней повыдергивали оттуда фреймов и включили их в наш рекламный сайт, который, как ни странно, еще был жив. Потом мы покидали свежих фреймов в ньюзы.

В понедельник утром Ваня уехал встречаться с Эврикой, я же поработал, поотвечал на отклики. Заказов не было, но почты подвалило много. Когда вернулся Иван, я рассказал ему, что почта большая и, что заказы будут, наверное, уже завтра.

Тот понедельник мы с Ваней сделали выходным днем. Мы просто бездельничали, глотали лекарство, пили пиво, флудили в Интернете. В общем, набирались сил перед вторником, который преподнес нам очень большой сюрприз.


Хаггис. Явление второе.


Утро вторника было обычное. Я посмотрел почту, увидел, что пришли еще деньги, и не мало. Эта новость добавила эротики в мое настроение. Симптомы неприятной болячки тоже исчезли, так что в то утро я был в приподнятом настроении. Часов в девять зазвонил телефон. Я взял трубку и услышал мальчишечий голос:

- Дима, это Женька, не бросай трубку, это очень важно, - быстро, видимо боясь, что я действительно брошу трубку, заговорил мальчик на том конце провода.

- Ну и что такого важного ты хочешь сказать? - проговорил я сквозь зубы.

- Идите с Ванькой, проверяйтесь, - с надрывом произнес Женька, - у меня обнаружили СПИД...

Как всегда, когда на меня обрушивалось что-то ужасное, у меня наступало состояние отупелости. Вот и тогда мне словно бы набили голову ватой. У меня не возникло ни каких эмоций. Хотелось сказать:

- Ну и что?

Но я не это сказал, а выдавил из себя что-то вроде:

- Лапшу на уши мне не вешай, Женечка...

- Я правду говорю, Дима, - почти кричал в трубку Хаггис.

- Ладно, я пойду, проверюсь, а Ванька-то тут причем?

- Ну, как ты понять не можешь? - воскликнул Женька, - если у меня СПИД, то и у всей плешки тоже. Через меня же все прошли!

До меня, наконец-то стало доходить то, что произошло. Но все равно, реакции адекватной еще не было.

- Ладно, сходим, - бросил я как-то безразлично, - а ты как узнал о своем "подарке"?

- Долго рассказывать, особенно по телефону, - ответил Женя.

- Ну, давай, как-нибудь встретимся, расскажешь не по телефону, - предложил я.

- Как-нибудь?.. - я почувствовал, что Женька плачет.

- А что ты хотел? После того, что ты сделал, ты думаешь, я тебя в гости приглашу? - спросил я Женьку.

Трубка на том конце провода упала, раздались короткие гудки. Посидев пару минут возле телефона, я поднялся и пошел на кухню. Ваня еще спал. Я растолкал его:

- Вставайте, сир, нас ждут великие дела...

Ваня открыл глаза.

- Нам тут бабла подгребло, - сказал я, - больше двух штук баксов.

- Умеешь ты с утра обрадовать, - заулыбался Ваня, - ни что меня так не радует, как большой приход денег.

Пока Ванька умывался, я готовил завтрак. Вернувшись на кухню, Ванька сказал:

- Башка трещит. Злоупотребили мы вчера с пивом. У нас еще что-нибудь осталось?

- Баклажка в холодильнике, - ответил я, не отрываясь от готовки.

- Ты будешь? - спросил Ваня.

- Наливай.

Когда мы выпили по стакану пива, Ваня спросил:

- Я слышал сквозь сон, что кто-то звонил. Что-то интересное?

- Прикинь, Хаггис проклюнулся, - ответил я.

У Вани нижняя челюсть упала на стол от удивления.

- Да еще с какой-то сказкой, - продолжил я, - вроде как СПИД у него.

- Чего у него? - переспросил Ваня.

- Я ни хрена не понял. Он сказал, чтобы мы с тобой шли проверяться, у него откуда-то СПИД выскочил.

- Бля, а я тут причем? - не понял Ваня, - даже если и в правду СПИД у него, то мне-то, зачем проверяться? Он же с тобой был.

- Вот и я его спросил об этом, - сказал я, - а он мне на это: "Если СПИД у меня, то и у всей плешки".

- А он, прав, - ответил Ваня, - это же Супердырочка, у него с Юркой и Биноклем, наверняка, были общие клиенты. Пошли проверяться?

- Можно сходить. КВД здесь рядом. Заодно и узнаем, как там наш триппер поживает.

После завтрака мы с Ваней пошли и сдали кровь. Сдали сразу на все, на СПИД и все остальные возможные "подарки". Забавно было наблюдать за взглядами медсестер, которыми они провожали нас: видимо они пытались сообразить, кто в нашей "сладкой парочке" в активе, а кто в пассиве. Но нам с Ванькой на это было наплевать. Ждать получения результатов анализов нужно было три часа. Мы с Ваней решили погулять это время. Мы зашли в банк, получили деньги, потом, не торопясь, прошлись по Кутузовскому проспекту, свернули к Киевскому вокзалу. Все это время мы пили пиво, поэтому вскоре у нас возникли определенные потребности. В Москве всегда была проблема с туалетами. Не найдя ни где рядом желанной кабинки, мы с Ваней свернули в подворотню. Когда мы вынырнули из нее, то перед нами нарисовалось два милиционера:

- Нарушаем общественный порядок? - спросил один из них.

- Что поделать, - ответил я, - природа.

- Пройдемте в отделение, составим протокол, - строго сказал мент.

Идти в отделение милиции, причем, имея на руках больше двух тысяч долларов, нам не хотелось.

- Командир, - сказал я, - может быть, договоримся?

- Может быть, договоримся, - ответил мент.

Я достал из кармана бумажку в десять долларов и протянул менту. Тот взял ее и со словами:

- Больше не хулиганьте, - растворился со своим напарником в небытии.

Впоследствии этот случай стал у нас с Ваней анекдотом под названием: "Как мы пописали за десять долларов".

Мы, не спеша, пошли в обратный путь. В КВД мы получили результаты анализов: ВИЧ - отрицательный, гонорея - отрицательный, сифилис - отрицательный, хламидилез - отрицательный. Совершенно успокоенные, мы пошли домой.

- Хаггис придумал эту сказку, чтобы ты его обратно взял, - сказал Ваня по дороге.

- Наверняка. Не удивлюсь, если он сегодня припрется, - сказал я в ответ.

- Пустишь?

- Не-а, на хер мне такое счастье: вор, сказочник и алкоголик.

- Я тоже так думаю, Дима, - сказал Иван, - без Хаггиса спокойнее.

Возле нашего подъезда я увидел Женьку. Он стоял к нам спиной и что-то делал, но я не понял тогда, что. Мы с Ваней подошли к нему:

- Привет, - сказал я, - и что ты тут делаешь?

Женька обернулся ко мне, быстро спрятав руки за спиной.

- Я вас жду, уже часа два, - заплетающимся языком сказал Хаггис.

- Опять пьян, зараза?

- Да, выпил, Дима, извини.

- Так чего пришел? Деньги кончились, и украсть не у кого?

- Дима, прости, - у Женьки в глазах стояли слезы.

- А мы тут с Ваней по поводу твоей утренней сказочки, как два дурака, поперлись проверяться. Естественно, у нас все в порядке. На хер ты это наплел, не понимаю. Чтобы ко мне вернуться? Так после этого я тебя больше тем более не пущу.

- Это все - правда! - воскликнул Хаггис и зарыдал.

Он плакал, а руки так же держал спрятанными за спиной. Я заметил, что на асфальт из-за его спины что-то капает.

- А ну, покажи руки, - велел я.

Женька не послушался и даже попытался убежать, но я схватил его за плечо и силой заставил показать руки. Оба запястью были перерезаны, из них текла кровь...

- Идиот! - прошипел я, - пошли в квартиру.

Мы с Ваней затащили Женьку к нам, перевязали ему руки. Все это время его била истерика. Честно говоря, в тот момент я испугался и испугался сильно. Кажется, только тогда до меня наконец-то дошел весь ужас произошедшего с Женей, только тогда я понял, что Женька не врал.


Продолжение "банкета".


Успокоившись, Женька рассказал, что было с ним, когда он исчез от меня:

Он пошел на плешку, там нажрался водки, как обычно, до беспамятства. Его менты замели, отняли все деньги и отправили в приемник. Там, как обычно, у него взяли анализы крови. Предварительный анализ показал положительный результат на ВИЧ. В тот вторник утром его еще раз возили для сдачи крови в Моники (областной центр борьбы с ВИЧ инфекцией), а потом его должны были с сопровождением отправить к матери.

Из больницы он сбежал, поехал на плешку, откуда и позвонил мне.

- После того, что ты мне сказал, - продолжал Женя, - мне жить расхотелось совсем. Хотел я там же и вскрыться, но потом решил еще раз тебя увидеть. Настрелял у пацанов там на чекушку водки и поехал к тебе. Ждал и ждал, а тебя все не было. Я увидел тебя издалека, разбил пустую чекушку и порезался. Я думал убежать сразу, но не смог, хотелось еще раз с тобой поговорить... - Женька снова заплакал. Когда он немного успокоился, то достал из кармана бумажку:

- На, читай, если мне не веришь.

Я развернул эту справку и прочитал:

- Справка, дана Волыхину Евгению Викторовичу, 1985 года рождения в том, что он находится под наблюдением в Московском областном центре по профилактике ВИЧ инфекции... Для получения результатов анализа требуется приехать такого-то числа. Поскольку Волыхин является несовершеннолетним, то требуется присутствие опекуна. Справка была оформлена по правилам: с подписями и печатями.

Прочитав этот документ, я рухнул на кресло и некоторое время в шоке молчал. Ваня тоже не мог проронить ни слова. Женька свернулся калачиком на кровати и, под наше дружное молчание, начал засыпать.

- Ну и что делать думаешь? - тихо спросил меня Ваня.

- А что делать? - выдавил я из себя, - при всем богатстве выбора у нас другой альтернативы нет.

- По водке?

- Ага, - кивнул я, - только у нас ее нет, не запасли, впрочем, как и жратвы. Ваня, ты посиди, покарауль этого самореза, а я пойду, закуплюсь.

Я собрался, сказал Ване на прощание, чтобы он начал записывать заказы и вышел на улицу. Еще не совсем выйдя из ступора, я шел по улице и качался и все не мог врубиться в то, что случилось с Женькой. Докачавшись до магазина, я купил водки и пришел домой. В это время Ванька боролся с дверью, намертво закрытой Хаггисом в ванную комнату.

- Ты что делаешь? - спросил я Ваню.

- Да вот, пытаюсь открыть дверь. Хаггис там закрылся и писка не подает уже минут пятнадцать.

- Блин, - сказал я, ожидая самого плохого, и начал выламывать дверь вместе с Ваней.

Мне тогда реально было страшно за Женьку. Я боялся, что с ним что-то случится. Так и вышло. Когда мы с Ваней наконец-то сломали дверь, то увидели Женьку практически мертвого, плавающего в ванне, наполненной водой вперемешку с кровью. Женя вскрыл себе вены моей бритвой. Мы с Ванькой перетащили тело Жени в спальню. Слава Богу, сердце билось...

Я не очень помню, что было утром. Кажется, я бил Женьку по щекам, а он целовал меня в ответ... Странно, но мои побои он воспринимал как ласку. Я орал на него, а он лез целоваться. Видимо, именно тогда Женечка наконец-то понял, что я его люблю, да и я это понял.

Вечером, уже уложив Женьку, мы с Ваней на доске БЛиЦа написали следующее объявление: "Ребята, москвичи, случилось ЧП. У Жени Супердырочки обнаружили ВИЧ. Это не обман. Это, к сожалению, совершенно серьезно. Советую всем, кто имел дело с мальчишками с Плешки сходить и провериться на эту гадость". Выполнив свой общественный долг, мы с Ваней, в изнеможении от такого каторжного дня, выпили водки и отправились спать.

Август 2008 г. Продолжение следует.


Возобновлено: январь 2010 г.

День рождения Вани.


Не смотря на все случившиеся в тот злосчастный вторник неприятности, мы решили все-таки не отменять намеченное на среду торжество - день рождения Ивана. Рано утром я позвонил Туристу, рассказал в подробностях о цирке, в котором мы с Ваней участвовали накануне, и попросил его, как можно раньше приехать, понадзирать над нашим самоубийцей. Еще я, с подачи Вани, позвал и Лешку. Через два часа Турист приехал, но один:

- Дима, - прокомментировал Сашка отсутствие Леши, - он все еще дуется на тебя, и ни в какую не согласился здесь появиться.

- Ну и Аллах с ним, - ответил я.

Оставив Сашу у нас, мы с Ваней отправились на Киевский рынок за продуктами. Когда мы прогуливались между рядами с продуктами, у меня в голове созревало меню будущего званого обеда. На прилавках было очень много белых грибов, и я решил приготовить нехитрое, но очень вкусное блюдо: перец, фаршированный телятиной и белыми грибами. Кроме продуктов, необходимых для приготовления основного блюда, мы решили взять традиционную домашнюю украинскую колбасу, чтобы ее поджарить, и, конечно же, всякие овощи для салатов, всякие приправы. Потом мы пошли в винный магазин, купили много водки, вина для отца Романа, красного вина для Хаггиса, чтобы восстановить его кровопотерю, и нагруженные отправились домой.

Когда мы вернулись, Хаггис уже встал. Он выглядел бледным, но был бодрый и, даже веселый. Они оживленно разговаривали с Туристом. Увидев меня, Женя вскочил с кровати и обнял.

- Заканчивай свои цыплячьи нежности, - незло отпихнул я его от себя, - завтракал?

- Да, Саня мне яичницу из пяти яиц приготовил и заставил всю съесть.

- И правильно, тебе надо восстанавливаться.. Ты как себя чувствуешь?

- Нормально, - ответил Женя.

- Тогда будешь мне помогать на кухне, - сказал я ему

Ребят я попросил писать заказы, присланные нам накануне и отвечать на почту, которая к нам приходила по Интернету. За процессом приготовления я расспрашивал Женьку о том, что с ним было после того, как он от меня сбежал. Женя рассказывал все, как обычно, подробно, правдиво, не скрывая ни каких, даже самых страшных и постыдных подробностей. Выслушав тот его рассказ, я задал, наконец, мучивший меня с момента его бегства вопрос:

- Женя, а почему ты все-таки сбежал, и сбежал именно в тот день, когда мы, казалось, нашли с тобой общий язык?

Хаггис помрачнел, ненадолго задумался, потом сказал:

- Я тогда притворялся, что спал, когда вы с Ваней про меня разговаривали обо мне. Я понял, что надоел вам. Потом услышал, что приезжает Толик, с которым мне точно будет не ужиться в одной квартире. Я понял, что ты меня скоро выгонишь и решил смыться раньше. Правда, когда ты меня позвал в Парк Культуры я, было, передумал, но ты мне не дал прыгнуть с тарзанки, и я обозлился еще больше. Решил смыться при первом удобном случае, который и представился сразу же - ты спать завалился. Я схватил твой кошелек и ушел.

- Угу, ушел, забрав наши последние деньги... - хмуро сказал я, - хоть оставил бы деньги, чтобы за квартиру заплатить.

- Я тогда об этом не думал, - ответил Женька.

- Знаешь, - продолжил он после небольшой паузы, - я только в приемнике понял, что полюбил тебя, как отца. Ты ведь мне действительно отец: ругаешься, воспитываешь, балуешь...

- Был бы я твоим настоящим отцом, то позволил бы я тебе пить, вытворять безобразия, заниматься тем, чем ты занимаешься? - с горечью произнес я на это признание Женьки, - Ты однажды меня правильно назвал: пидарасом. Я действительно пидарас, и я люблю тебя именно как пидарас любит мальчика.

На этой моей фразе наш разговор сошел на нет. Почему-то я почувствовал себя скотиной.

Званый обед был назначен на шесть часов вечера, но уже в пять пришли гости: Эврика и его Сержик. Я год не видел Сережу. Он изменился: располнел, стал очень женственен. Ему было уже почти семнадцать лет. Он учился на парикмахера и выступал в шоу трансвеститов. Мы выпили за встречу, я и Женька вернулись на кухню, заканчивать готовку, а Турист и Ваня остались развлекать гостей. Наконец, все было готово, мы накрыли стол, оставив горячее до прихода других гостей, в духовке.

Отец Роман был, как всегда, безупречно пунктуален. Ровно в шесть вечера он и его оруженосец Женя были у нас. Кроме них в дверях мило улыбался Миша Волочковский.

- Дима, и вы, ребята, не будете против того, чтобы и Мурзик поприсутствовал здесь? - приличия ради, спросил отец Роман.

Разумеется, ни кто из нас не был против, а я так вообще несказанно был рад видеть своего старого друга, которого не встречал с празднования Нового года.

Все расселись за стол. Мы с Хаггисом принесли горячее и понесся пир. Сыпались здравицы в честь именинника, стремительно таяли еда и напитки. Непьющих за столом в тот вечер не было. Все, кроме Батюшки и Хаггиса пили водку. Женьке я категорически запретил ее пить, хоть тот и порывался, и наливал ему исключительно вино. Разговор за столом, помимо восхваления именинника, коснулся всего, что так или иначе касалось нашей компании: и бизнеса, и пацанов, и перспектив, ожидающих людей нашей ориентации в ближайшем будущем. Были и анекдоты, и даже какие-то обрывки песен. Конечно, мы не могли не затронуть и злободневную тему: СПИД у Хаггиса. Эта новость очень напрягла Отца Романа:

- Дима, - сказал он, - это же очень серьезно. Когда ты поедешь за получением повторных анализов, то обязательно сообщи мне результаты. Надо же будет мне народ курсануть - что и как.

За столом мы тогда решили не курить, а то бы в комнате не чем было дышать, поэтому мы время от времени небольшими группами выходили курить на кухню. Во время одной из таких отлучек за мной увязался некурящий Батюшка. Он закрыл за собой дверь, устроился на табурете и спросил:

- Дима, ну что ты решил?

- Знаешь, Миша, - ответил я, - я скажу тебе: "нет". Что-то в твоей идее мне не по душе. И дело не в риске. Какой может быть разговор про риск, если мы сейчас светим свои реальные адреса в ответах покупателям, если они вдруг захотят нам почтой отправить наличные деньги. Это же просто самоубийство, согласись. Но не могу я, Миша, переступить через себя. Не могу я сутинерствовать. Я не ангел, и далеко не ангел, но такая шняга не по мне.

- Жаль, Дима, очень жаль, - вздохнул Отец Роман, - я, прорабатывая детали своего проекта, рассчитывал на то, что ты согласишься. Что же, на нет и спроса нет. Пойду ка я к компании, а тебя оставлю одного дым глотать.

Я остался на кухне, чувствуя себя неловко. На кухню зашел Ваня:

- Ну что, каков был твой ответ Чемберлену? - спросил он.

- Как мы и договаривались, я отказался, - ответил я.

- И правильно сделал, - сказал Иван, - грязно это все, грязно и мерзко.

- Да ладно, моралист нашелся, - поморщился я, - не мерзее того, чем мы занимаемся сейчас. Просто я считаю, что это разные виды деятельности, и если мы их смешаем, то сядем быстро и надолго.

- Может быть и так, - согласился Иван.

Мы с Иваном вернулись к гостям, продолжили веселье. Но все хорошее заканчивается. Первыми откланялись Отец Роман и его Женя. Затем и Турист начал собираться домой. Я предложил ему взять для Лешки гостинцы с "барского стола", на что Саня согласился. Вместе с Туристом решил поехать домой и Ваня:

- Мне все равно завтра ехать - справлять днюху с родными. Так что я лучше сейчас с Сашкой поеду, пока не очень сильно пьяный, а то вечером мы накушаемся, и я утром поехать не смогу.

Эврика и Сережа решили остаться по причине того, что Эврика был здорово под водкой и от того малотранспортабелен. Миша решительно отказался куда-то ехать:

- Я по тебе соскучился, Дима, и останусь до завтра.

Пока Эврика подремывал на кровати, я, Сережа, Мишка убирали со стола, а Хаггис мыл посуду, как наиболее трезвый из всех оставшихся в нашей квартире. Было даже странно видеть трезвого Женьку, который с укоризной наблюдал за нашими пьяными спотыканиями. Когда мы, наконец, навели порядок, ко мне несмело подошел Сережа и едва слышно попросил:

- Дима, можно с тобой поговорить наедине?

- Конечно, Сережа, пойдем на кухню.

Мы ушли на кухню, закурили. Я закрыл дверь.

- Дима, тут такое дело, - начал Сережа, - я к тебе с просьбой...

Он замолчал.

- Продолжай, что за просьба? - подбодрил его я.

- Меня тут обследовали, - продолжил Сергей, - и обнаружили одну пакость: анальные кондиломы.

- Это что за дрянь такая? - спросил я.

- Это что-то онкологическое, - сказал Сергей, какие-то болячки, очень пртивные. Видно кто-то меня своим членом заразил.

- Это лечится? - спросил я встревожено.

- Да, лечится: вымораживается жидким азотом.

- Брррр! - меня даже перекосило от мысли о подобной пытке.

- Говорят, надо сделать три такие процедуры, чтобы вылечиться. Только они дорогие: две тысячи рублей за операцию, а у меня нет таких денег.

- Это не проблема! - воскликнул я, - я дам тебе эту сумму.

- Спасибо, - заулыбался Сережа, - но дело не только в этом. Я боюсь один ходить на эти операции. Ты не мог бы меня провожать в эту клинику?

- Думаю что смогу, без проблем. Хотя, может быть и не всегда. Кстати, как тебе Ваня, понравился?

- Да, он хороший, - ответил Сережа.

- А могу я ему рассказать о твоей болезни, чтобы он был чем-то вроде страховочного варианта?

- Расскажи. Раз вы с ним друзья, то и мне хотелось бы быть его другом, - согласился Сережа.

Заключив это соглашение, мы с Сережей вернулись в комнату. Эврика к этому времени более или менее пришел в себя. Увидев меня, он прокричал:

- Я требую продолжение банкета!

Я рассмеялся и разлил всем водки. Налил даже Женьке, потому что его вино успело закончиться. Мы выпили. Эврика попросил поставить посмотреть какую-нибудь собранную нами кассету. Я поставил кассету со спанкингом.

Пока Эврика смотрел порнуху, Сережа предложил нам устроить представление: стриптиз. Мы негромко включили магнитофон с медленной музыкой, и Сережа стал медленно, но очень грациозно раздеваться. Не смотря на то, что он был полноват, это не портило его представление. Он был очень пластичен и танцевал профессионально и очень красиво. Так этот прекрасный вечер заканчивался еще и пластическим шоу.

Мы угомонились уже заполночь. Эврику с Сережей я разместил на кухне, на диване, а я, Мишка и Хаггис устроились на кровати в комнате. Женька быстро уснул, а мы с Мишкой протрепались почти до рассвета. Он рассказывал про то, что с ним было после нашей последней встречи: как он учился в своем техникуме, как закончил год, у кого тусовался в Москве, и прочие свои новости. Рассказывал и о своем брате - Ромке, про которого я уже писал. Мы с ним вместе посмеялись над прозвищами, которые им приклеил Отец Роман: Мишке - Мурзик, или - Недобрый Мурзик, а Ромке - Шарик.

Я рассказал Мишке новости о себе: о том, как мы с Толиком жили до катастрофы, о самой катастрофе и о чудесном моем воскрешении в мире порнобизнеса. Когда я рассказывал о своей работе, Мишка слушал с вниманием. Потом он сказал мне:

- Есть, Дима, у меня одна идея. Я ее до утра додумаю, а потом тебе ее выдам. Если тебе понравится, то я буду очень рад.

- Не томи, Мишка, говори, что за идея? - попросил я.

- Нет, Дима, давай лучше я ее завтра озвучу, - ответил Миша.

Уставшие, мы уснули.

На следующий день я проснулся раньше всех - около полудня. Меня покачивало, но я принялся готовить завтрак из того, что осталось от вчерашнего банкета. В это время начали воскресать и остальные мертвые тела в нашей квартире. У каждого вновь воскресшего в глазах стояла мучительная просьба: "Опохмелиться бы!!!". Но водки и прочего спиртного в доме не осталось. Сережа с Мишкой предложили было слетать в магазин за лекарством, но... летать ни куда, ни кому не пришлось. Еще вчера, зайдя к нам в гости, Отец Роман и Женя, украдкой, всучили мне увесистый мешок с двумя пятилитровыми бочонками пива:

- Прибереги их до завтра. Утром пригодятся.

Я тогда спрятал их в кладовку, и теперь вот достал к неописуемому восторгу всех, кто был в квартире. Так вот мы удачно позавтракали, прихлебывая прохладное пиво, которое божественным нектаром ложилось на наши исстрадавшиеся печени и лечило наши несчастные головы.

После завтрака мы о чем-то поболтали, потом Эврика что-то снова смотрел из нашего материала, Сережа с Хаггисом затеяли борьбу на кровати. В общем, день пролетел незаметно. Пришла пора расставаться. Я вызвался проводить ребят, а Женька остался дома. Для Сережи и Эврики я поймал машину у своего дома, а Мишку пошел провожать до метро. Он от меня собрался ехать на "Бабушкинскую" к своему дяде. Мы неспешна шли по направлению к метро, и по дороге Мурзик наконец-то рассказал мне свою идею:

- Я вот тут подумал, Дима... - начал он, - ты бы мне камеру купил, да кассет к ней, а я бы тебе материал подгонял.

- То есть? - не понял я.

- Ну, я бы снимал вам видео. Ты же знаешь, наша Волочковская туса большая, и теперь я, как самый старший, вожу пацанов оттуда всяким дядям. Я, вроде как, и не кондиция - старый, почти восемнадцать, но меня приглашают на всякие там блядки, потому что я могу пацанов "свежих" привести. Так на этих блядках многое такое творится, что можно было бы заснять и тебе продать, а ты бы раскрутил этот материальчик. И я бы подзаработал, и пацанам бы перепало, и тебе было бы выгодно.

Я немного задумался, потом сказал:

- Мишка, это твое предложение очень неожиданное для меня. Я тебя как-то как делового партнера не воспринимал до этого. Просто как на друга, на тебя смотрел. Прости, но я не могу тебе так сразу ответить. Я посоветуюсь со своими партнерами, а потом скажу тебе, что мы решили. Ты только уверен, что ты готов к этому, что это не опасно для тебя? Тебя не смущает то, что случилось с Димкой Ивановым?

- Пугает, - ответил этот умный парнишка, - но мне деньги нужны. Да и хотелось бы к тебе в партнеры влезть. Интересно.

- Ладно, подумаем. Думаю, что ребята согласятся.

Мы подходили к метро. Проходя мимо Дрогомиловской прокуратуры, я показал ее Мишке:

- Глянь, где работают те палачи, которые надо мной издевались и Димку законопатили на двенадцать лет.

Милое лицо Миши перекосила гримаса ненависти при взгляде на это пошлое розовое здание.

У метро Миша пошел звонить своему дяде из автомата. На мой вопрос:

- А что ж ты от меня ему не позвонил? - Миша ответил:

- Его телефон, боюсь, могут слушать. Он же засвечен у ментов. Я не хотел светить твой номер.

Я в очередной раз восхитился уму этого паренька.

Пока я ждал, когда Миша поговорит по телефону, у меня за спиной раздался вежливый голос:

- Здравствуйте, Дмитрий Владимирович. Я вижу, Вы ни как не угомонитесь?

Обернувшись, я узнал в говорившем одного из следователей прокуратуры, помощника Мартемьянова.

- Здравствуйте, - ответил я, - а в чем ко мне у Вас претензии?

- Я говорю о том вот парне, с которым вы шли, - ответил прокурорский и указал на Мишку.

- С ним все в порядке. Я его просто провожаю до метро, и вообще ему уже восемнадцать.

- Ах, да, Вы же тут рядом квартиру снимаете, - сказал прокурорский. - Тогда все понятно. А претензий к Вам у меня нет ни каких. Просто вот с работы шел, увидел Вас с молодым человеком и решил к Вам подойти, поздороваться. Ну, тогда до свидания, Дмитрий Владимирович.

- Лучше уж - прощайте, - ответил я ему.

Прокурорский вошел в метро. Ко мне подошел Миша:

- Что это за хрен с тобой разговаривал? - спросил он.

- Это один из псов Мартемьянова, который над нами измывался в мае, - ответил я.

- Тогда я побегу, помогу ему под поезд попасть, - рванул, было, Мишка, но я его остановил:

- Не марайся, не стоит это говно твоей судьбы.

- Ладно, хер с ним, - согласился Мишка, - давай прощаться. Но прощаюсь ненадолго. Я к тебе часто теперь приезжать стану.

- Ну и приезжай, - согласился я, - я тебя всегда рад буду видеть.

Когда Мишка скрылся за дверями станции метро, я не спеша побрел домой, зайдя по дороге в магазин.

Будни.

Будни того времени были не менее насыщенными, чем праздники. Но, если я стану описывать их так же подробно, как до этого, то сие повествование ни когда не закончится. Поэтому я конспективно пробегусь по следующим нескольким дням.

Вплоть до понедельника я работал. Я дописывал заказы, которые пришли раньше, слал рекламу, принимал трансферты и писал новые заказы.

Женька, с одной стороны, отходил от ужаса, свалившегося на него, с другой стороны, откровенно скучал. У меня не было на него времени, не было чем его занять. В понедельник я связался с его матерью, рассказал, что с Женей случилось несчастье, не уточняя - какое. Неожиданно Женя возжелал встретиться с матерью. Я даже обрадовался: наконец-то! Только отпускать Женьку одного домой я не хотел, поэтому я снова позвонил матери Жени и попросил ее приехать в Москву - забрать Женю. Она вначале не хотела приезжать, ссылаясь на безденежье. Но я заверил, что компенсирую ей поездку. Когда мы договорились о том, где и когда произойдет встреча матери и сына, я попросил Ваню проводить Женьку до назначенного места: не доверял я Жене после всего случившегося, боялся, что его снова переклинит, и он снова убежит искать приключения на свою задницу.

Ваня вернулся с этой встречи в крайне расстроенных чувствах:

- Представляешь, Дима, что сказала эта сука, увидев своего сына впервые за три года? Ты даже представить себе не можешь! Она сказала только: "Как ты вырос...". Всего лишь! Ни: "Где ты был?", ни: "Как твое здоровье?"... Женька тоже особых чувств не проявил... Кошмар какой-то!

- Нда, - только и мог сказать я.

- А деньгам твоим эта дамочка обрадовалась, кстати сказать, - добавил Ваня, - и Женька в субботу вернуться собирался.

- Ну и хорошо, пускай возвращается. Мне тоскливо одному будет.

- Во, теперь ты понимаешь, каково мне, - позлорадствовал Ваня.

С отъездом Хаггиса его проблема ни куда не исчезла. Я обещал Женьке в среду съездить в Моники за окончательным приговором. Один я ехать туда побоялся и взял с собой Ваню.

В отделении "профилактики и борьбы с ВИЧ инфекцией" была очень большая очередь. "Неужели нам придется всю ее отстоять, чтобы получить всего одну лишь бумажку", - с ужасом подумал я тогда, но вызвали меня почти сразу же:

- Волыхин Евгений Викторович, - прозвучал голос медицинской сестры.

На негнущихся ногах я зашел в кабинет врача:

- Вы - Волыхин? - спросил врач.

- Нет, - ответил я, - я Кузнецов, а Женя Волыхин - мой племянник.

- Обычно мы не даем ответы неизвестным людям, - сказал врач.

- Стал бы неизвестный чужой человек ехать к вам? - возмутился я, - у Вас что - увеселительное заведение или театр? А Женя сейчас в деревне у матери. Для него и так было ударом подозрение на этот страшный диагноз, неужели Вы станете настаивать на том, чтобы мальчишка тащился в Ваше жуткое заведение? Чтобы он услышал свой приговор от Вас, а не позднее, от близкого ему человека? У Вас что, нет сердца?

- Есть у меня сердце, есть, - стал оправдываться врач, - я ляпнул это по привычке. Давайте Ваш паспорт.

Я протянул документы вместе с Женькиным направлением в эту клинику.

Врач начал заполнять какой-то бланк, потом отдал его мне. Там было написано, что Волыхин действительно ВИЧ инфицирован, имуностатус его такой-то, что ему предписано пройти следующее обследование через шесть месяцев.

Я спросил врача:

- А вот этот имуностатус - это что?

- В данном случае он на уровне совершенно здорового человека, - пояснил врач, - Ваш племянник - только еще носитель инфекции, а до болезни ему еще очень далеко.

- Что же, - вздохнул я, - и на том спасибо, доктор.

- Если бы Вы смотрели за своим племянником раньше и не допустили бы его к наркотикам, то и вздыхать бы не пришлось, - на прощание сказал врач, - и не забывайте раз в полгода приводить его на обследование.

Эх, знал бы эскулап, откуда у Женьки этот "подарок", знал бы он кто я такой...

Выйдя из кабинета врача, я показал Ване полученную мной бумажку. Ваня прочитал ее и сказал только:

- Дим, - а я с собой прихватил водку, стаканчики. Давай выйдем и напьемся?

- Давай, - согласился я.

Областной Центр, или в просторечии "Моники" находится на довольно глухой улице Щепкина в районе метро "Проспект Мира". Там много подворотен, в одной из которых мы с Ваней и выпили бутылку водки, практически не закусывая. Нас здорово разморило, и мы решили зайти в ближайший "Макдоналдс", перекусить. Ваня первым зашел в бигмаковую, а я прицепился к первому встречному милицейскому майору и стал его обвинять в каких-то страшных преступлениях. До сих пор не понимаю, почему меня тогда не арестовали: то ли вид у меня был жутковатый, и он решил не связываться с сумасшедшим, то ли те обвинения попали в точку, но майор тот прикинулся тенью и по стеночке стал от меня отползать, а потом и вовсе пустился наутек.

Зайдя в бигмаковую, я увидел, что не только у меня, но и Вани крышу сорвало. Ванька сидел за столиком, а рядом с ним сидели двое мальчишек лет по двенадцать - тринадцать, совершенно бродяжного, оборванного вида, и Ванька угощал их гамбургерами. Ваня представил мне ребят, но их имена совершенно стерлись сейчас у меня из памяти:

- Дима, - поясни Ваня, - эти ребята по столам тут объедки собирали, вот я и решил их накормить по-настоящему.

- Ну и правильно сделал, - ответил я.

Я заказал себе обед, принес еще гамбургеров и ребятам, которые приканчивали их с невероятной скоростью. Разговорились. Мальчики оказались братьями. Родители были лишены родительских прав. Их опекуном была бабка. Они часто убегали от нее в поисках пропитания, но всегда возвращались через несколько дней. Их лица показались мне странно знакомыми:

- Ребята, - спросил я, - а вы, случайно, год назад не снимались на видео на квартире у одного толстого бородатого мужика?

- Снимались, - закивали они, - хороший дядька: накормил, вымыл, переночевать разрешил, денег на дорогу дал.

- Игорь! - хором произнесли мы с Ваней.

- Ребята, а вам есть сейчас, где ночевать-то?

- Не-а, - ответили ребята.

- А к нам не поедете? - спросил я.

- А что там будет? - спросил старший.

- Да ничего не будет такого, чего вы сами не захотите, - заверили мы.

- Поехали, - согласились мальчишки.

Мы поймали машину и приехали к нам домой. Мальчишки первым делом напросились помыться:

- Уже вши кусают, такие грязные, - прокомментировали они.

Ну, раз вши их кусали, то я взял их одежду, и, не смотря на их крики протеста, отправил ее в мусоропровод:

- Не кричите, я вам завтра новые вещи куплю.

Ребята вышли из ванны, и просто сияли своей чистотой. Их бы надо было еще подстричь, но машинки не было. У меня мелькнула тогда мысль, что если мальчишки застрянут надолго, облагообразить их еще и в смысле прически.

Я приготовил обед. Мы с Ванькой наелись и в бигмаковой, поэтому только выпивали, а мальчишки, не смотря на немереное количество съеденных ими гамбургеров, набросились на мою стряпню с жадным аппетитом. Наконец, они наелись. Старший спросил:

- Надеюсь, что вы не выбросили наши ботинки?

Я вспомнил, что не отправил в мусоропровод эти кроссовки, которые едва напоминали обувь, и кинулся, было, их отправить вслед за лохмотьями, но мальчишки меня опередили:

- Они нам дороги. Мы тут как раз клей купили и пойдем их заклеивать.

Спорить я не стал, налил себе и Ваньке водки и присоединился к нему за компьютером, пока мальчишки клеили свои сапоги. Прошло время, но ребята не вылезали из ванной комнаты, хоть на заклейку не требовались часы. Тем временем по квартире расползался резкий химический запах. Я пошел посмотреть: что же такое творится в ванной. Щеколду с двери мы с Ваней сорвали, еще, когда выламывали дверь во время самоубийства Хаггиса, но дверь упорно не желала открываться. После некоторого применения мною силы, я все-таки преодолел сопротивление одного из мальчишек и увидел их обоих с пакетиками клея в руках. Я вырвал эти пакеты у них из рук, выхватил и тюбик клея из рук старшего:

- Ребята, пока вы здесь, у нас в гостях - ни какого клея быть не может! - прорычал я и выбросил всю эту мерзость в кухонный мусоропровод.

- Тогда мы уходим! - заявили мальчишки.

- Голыми? - рассмеялся я.

Хоть они были и под клеем, но сообразили, что на них, кроме рваных кроссовок, нет ни нитки.

- А дядя Игорь нам разрешал нюхать клей, - сказал старший.

- Я не Игорь. Здесь этой пакости я не потерплю. Если хотите, налью водки, хоть это тоже мне не по нраву. А так... Вон, берите конфеты, торт есть... Вперед!

Идея заменить клей сладостями мальчишкам понравилась. Они перестал сожалеть о своей дури, и принялись уничтожать запасы кондитерских изделий в нашей квартире, которые я тогда покупал, но которые, почему-то, ни кто никогда не ел.

На ночь мы разделили с Ваней ребят: старший был с Ваней в комнате, а младший остался со мной на кухне. Что там было в комнате - не знаю. Свечку я над ребятами не держал, а вот на кухне не было ни чего. Мальчик предложил было у меня взять в рот, но я отказался. Маленький он был. Я просто обнял его и уснул.

Утром приехал Турист и тоже узнал ребятишек. Мы с Ваней разъехались. Ванька поехал встречаться с Эрикой, чтобы отправить готовые заказы, а я поехал на рынок, купить ребятам одежду. Когда я вернулся с ворохом шмотья, то Турист пожаловался мне:

- Проходу мне этот твой детсад не давал. Висли на мне просто. Как ты управляешься так просто с этими детьми?

- Так и управляюсь, Саня, - ответил я, - я строгий. Они и не балуются при мне... почти.

То, что я купил мальчишкам, им понравилось просто до безумия. Они облачались в те, грошовые, в принципе, футболки и шорты с таким исступлением, будто им принесли новую коллекцию Армани. Хотя, и про Армани они вряд ли слышали. Мне было радостно, что удалось угодить мальчишкам. Главное, что я, примерив их на глазок, угадал обоих с размерами, и даже с размерами обуви. Честно сказать, мне было очень приятно, что я сделал мальчишек немного счастливее, чем они были до этого.

Турист в тот день собрал еще одну кассету и уехал домой. Ваня, вернувшись, влил фреймы с новой кассеты в наш сайт, пропостил рекламу новой кассеты. Мы в таком же порядке, как было до того, разбрелись по нашим спальным местам.

Утром ребята сказали, что им нужно уехать - навестить бабушку. Мы с Ваней дали им немного денег, проводили до метро, и мальчишки уехали...


Здравствуй, моя Мурка...


Вечером того же дня позвонил Эврика:

- Дима, тут Толик у меня нарисовался.

- Какой Толик? - не понял я вначале.

- Дима, это я, - раздался в трубке до слез знакомый голос, - я вернулся от Си.

- Толик, милый! - закричал я в трубку, - давай быстрее ко мне!!!

Я рассказал Толику, как ко мне добраться.

Я встретил его у станции метро. Толик за этот месяц он почти не изменился, но выглядел отдохнувшим, загоревшим и вполне довольным жизнью. Мы поздоровались с ним сдержанно, чтобы не привлекать внимание народа на улице и пошли домой. По дороге мы просто обменивались малозначащими репликами, оставив все основные наши новости на потом.

Войдя в квартиру, мы прямо в дверях заключили друг друга в объятия. Я очень сильно скучал по своему Толику, и, судя по тому, как крепко обнял он меня, мне стало понятно, что и Толик по мне соскучился. Потом мы пошли на кухню. За едой и выпивкой мы рассказали друг другу о том, как мы жили этот месяц.

Толик был вполне доволен своим отпуском у Си. Там он и рыбачил, и охотился. Си возил его на стрельбы, где Толику удалось вволю настреляться из всех видов боевого оружия. В общем, Толя оторвался на всю катушку, так, как ему нравилось.

Я тоже рассказал Толику о своей жизни в этот месяц. То, что я снова вернулся в свой бизнес, что я снова работаю на стезе порно и даже успешнее чем до этого, ввергло Толика в крайнее изумление. Он ни как не ожидал, что мне удастся так быстро восстановиться.

Когда я показывал Толику мою квартиру, то сказал:

- Вот, теперь мы с тобой будем здесь жить. Только извини, но тут творится дикий дурдом. Во-первых, здесь, помимо тебя будет жить еще и Женька-Авария, помнишь такого?

- Помню, конечно. Только на хер он тут нужен?

- Да так получилось, что прижился он тут, - стал оправдываться я.

- Изменил мне, да? - с кривой усмешкой бросил мне Толик.

- Честно, - сказал я, - да, изменил. Немного, но изменил. Но дело даже не в этом сейчас. Дело в Женьке - СПИД у него, и было бы подло выбросить пацана с таким диагнозом на улицу.

- БляГотворительностью занялся? - съерничал Толик.

- Кажется, - ответил я виноватым тоном.

- Ладно, не парься. Пускай живет. Втроем веселее. Только пускай посуду не колотит и не напивается в усраку.

- Веришь, я сам борюсь весь месяц с этими Женькиными пороками, только вот тщетно, - вздохнул я, а потом продолжил:

- И втроем мы тут жить будем крайне редко. Тут постоянно ночует мой партнер Ваня и время от времени другой мой партнер - Саня.

- И что, каждый день тут такое столпотворение? - спросил Толик.

- Почти.

- Нда, - задумчиво произнес Толик, - весело мне тут будет, чувствую.

- Скучать точно не придется, - заверил я. - Кстати, Толя, а твой друг Леша Конопатый обитает сейчас у моего партнера - Сашки.

- Да ты что? - изумился Толик, а как он там оказался?

- Да, я их познакомил, - и я коротко рассказал историю знакомства Лешки и Туриста.

- Ну-ка, дай мне их телефон, - попросил Толик, выслушав эту историю.

Я позвонил Туристу и рассказал, что вновь обретенный мною Толик жаждет поговорить с Лешкой. Ребята разговаривали с полчаса, наверное, потом договорились поехать на следующее утро в Одинцово, навестить своих друзей. После этого разговора Толик вернулся к общению со мной и тем вечером мы много о чем разговаривали, вспоминали о прошлом, строили планы на будущее. Потом Толик вдруг вспомнил:

- Дима, а ведь тебя Си просил с ним связать, - и он быстро протянул мне бумажку с его номером мобильника.

Я пошел звонить, наказав Толику стелить нам постель.

- Здравствуй, - сказал я, набрав номер Си.

- Привет, - услышал я в трубке знакомый голос, - если ты звонишь мне, то это означает, что Толик уже у тебя.

- Ага, - согласился я, - и как вело себя мое чудо у тебя в гостях?

- Нормально, а подробности при встрече, - ответил Си, - кстати, как тебе будет где-нибудь завтра пересечься, поговорить у меня в машине?

- Зачем в машине? Приезжай ко мне в гости.

- Не хочу. Мало ли чего. Не хочу палиться.

- Да ты, брат, параноиком стал вдруг, - засмеялся я.

- Береженого Бог бережет, сам знаешь. Давай на нейтральной территории.

- Тогда давай у гостиницы "Украина".

- OK, тогда в двенадцать завтра подходи к главному входу. Я тебя там встречу.

Закончив разговор с Си, я вернулся в комнату. Толик уже разделся и ждал меня лежа на простыне. Мы вспомнили с Толиком старое той ночью, причем вспомнили так, что уснули только тогда, когда за окном начало уже светать.

Часов в восемь утра меня разбудил звонок в дверь. Это вернулся от матери Женька. Войдя в комнату, он увидел спящего Толика.

- Ну вот, Толик вернулся, - вздохнул он, - мне уйти?

- Нет, Женя, не нужно, - ответил я, - я, вроде как урегулировал вопрос с твоим тут присутствием. Толик не против тебя, кажется. Время, конечно, покажет еще, как вы тут вместе уживетесь, но, я думаю, все будет в порядке.

- Хорошо бы, - сказал Женя неуверенно, потом спохватился, - Дима, тут мама тебе гостинец прислала.

Он побежал в коридор и принес оттуда сверток, завернутый в намокшую газету.

- Это кролик. Мамка с отчимом теперь кроликов разводят. Так вот, самого большого и жирного они тебе прислали.

- Вот и чудно. Будет у нас на ужин рагу из кролика. Отметим возвращение Толика, да и твое тоже банкетом.

Когда Женька разделся, принял душ, то я рассказал ему о моем походе в Моники, показал ему заключение врачей. Когда Женька выслушал все, что я ему рассказал, то к глазам его снова подступили слезы. Я поспешил его обнадежить:

- Женя, перестань отчаиваться. Врач сказал, что у тебя такой имуностатус, что и здоровому человеку не грех позавидовать. У тебя только лишь инфекция в организме, а разовьется она в болезнь или нет - это еще неизвестно. Нужно только раз в полгода ходить обследоваться, чтобы, если что, начать принимать лекарства.

Кажется то, что я ему сказал, Женьку немного успокоило, и он снова заулыбался:

- Ну и хорошо, а то я уже думал, что каюк мне, - потом он перевел тему разговора, - а знаешь, Дима, я, побывав дома, понял, что совсем отвык от деревенской жизни. Я даже представить не могу, как это каждый день вставать с петухами, копаться в говне и грязи. Не смогу я там жить больше.

- Шляться лучше, что ли? - спросил я.

- Шляться тоже не сахар, но мне так привычнее.

- И что же, ты к матери больше не поедешь?

- Почему? В гости поеду, но чтобы там жить - никогда, - ответил Женька.

- Лучше у меня паразитом, значит, на шее сидеть, чем работать? - ухмыльнулся я.

- Ага! - закивал Женя и заулыбался.

Меня немного озадачили слова Хаггиса. Я просто не знал, что ему на это ответить.

- Ладно, Женя, пойду Толика будить. Он вместе с Лешкой Туриста собрались сегодня в Одинцово поехать.

Я растолкал Толика, который упорно не хотел просыпаться. Только после слов:

- Толя, уже полдесятого. Тебя там Лешка заждался, наверное, - Толик вскочил, быстро оделся, умылся. Забежав на кухню, чтобы перехватить что-нибудь перекусить на ходу, он увидел Женьку:

- Здорово, брат, - сказал он, - будем, значит, вместе теперь жить.

Толик протянул Женьке руку, которую тот пожал.

- Все, Дима, я уехал. Буду... - он замялся, - буду, как буду. Денег дай.

Я протянул ему сто баксов.

- Во, щедро! Спасибки, - воскликнул Толик и клюнул меня в щеку, после чего исчез за дверью.

- А мне ты всегда меньше даешь, - заметил Женя на мою щедрость в отношении Толика.

- Женя, да ты на сто рублей ухитряешься нажраться. Представляю, каким ты будешь, если дать тебе сто баксов.

Вскоре приехал Ваня. Мы рассказали ему наши последние новости. Потом я сказал:

- Ваня, я пойду встречаться с Си. Потом получу кое-какие денежки, куплю пожрать, попить. Ты там пиши заказы. Список на столе. В общем, работай, ну и последи за Женькой.

- А что за мной следить? Я не маленький, - возмутился Женька, - я вообще сейчас спать завалюсь - с четырех утра в электричке трясся.

- Ну и славно, - сказал я и пошел на встречу.

По дороге я шел и размышлял о том, как теперь у меня сложится жизнь, какого мне будет жить с двумя пацанами сразу, тем более, что оба были непростыми личностями. Потом я решил: пусть будет что будет. Жизнь сама подскажет мне, что делать.


Новая встреча с Си.


Си уже ждал меня, когда я пришел на встречу:

- Ну что, в кафе куда-нибудь пойдем или у меня в машине посидим? - спросил он.

Я не хотел есть, да пить тоже:

- Давай в машине, наверное, если у тебя, конечно, кондиционер есть. Жарко.

- Есть, есть, - заверил Си, и мы направились к его "Саабу".

Устроившись в машине, мы начали наш разговор. Вначале он коснулся Толика:

- Знаешь, Дима, - сказал тогда мне Си, - я всегда тебе завидовал из-за Толика. Мне казалось, что будь у меня такой пацан - умный, взрослый, красивый - я бы ни чего другого бы и не хотел. А пожив с ним месяц - взвыл. У него же нет ни чего, кроме его "Хочу!". Толи ты его так избаловал, толи он по жизни такой, но он ведет себя так, будто все ему обязаны прислуживать. Если что не по нему, то он сразу в обидки кидается. Я с ним просто намучался за месяц. Мало того, что он меня не слушался, качал у меня деньги с интенсивностью пылесоса, так он еще всех подростков в моем районе строить пытался, ко всем девкам клеился. Ему пару раз ебало разбивали, так он ко мне жаловаться прибегал. Когда же я пытался его изолировать от местной ребятни, так он же мне истерики закатывал, мол, ты мне жить нормально не даешь.

- Да, знакомо, - согласился я. - Я-то привык, а тебе это в диковинку было, наверное.

- Короче, я теперь из-за Толика не завидую, а сочувствую тебе. И не упрашивай меня больше его забрать, если, не дай Бог, что с тобой в будущем случится.

- Будем надеяться, что ни чего не случится у меня больше, и эвакуировать к тебе Толика мне больше не придется. Кстати, позволь мне с тобой рассчитаться. Ты так потратился за этот месяц на Толика, что...

- Пошел на хер, - прервал меня Си, - когда мой Лешка у тебя жил, ты что, с меня деньги спрашивал?

- Так то тихий Лешка, - продолжил я, - мне его только кормить было нужно, ну и так, по чуть-чуть баловать. Мой же деньгосос тебя разорил, небось.

- Меня трудно разорить, - ухмыльнулся Си, - и давай, не обижай меня. Закрыли эту тему.

- Ну, закрыли, так закрыли. Кстати, как там Лешка-то поживает?

- Сейчас - не знаю как. За май-июнь, когда он со мной жил, много чего я от него натерпелся. И скандалил, и воровал. Не выдержал я и к Горгу его пристроил, который давно на него слюни пускал. Горг тоже с ним справиться не смог, решил домой отправить. Лешка этой отправки дожидаться не стал, спер у Горга его DVD-плейер и смылся. Сейчас где-то в Москве ошивается, а где - не знаю.

- Жалко, - вздохнул я, - он у меня таким лапочкой был. Пропадет.

- Пропадет, так пропадет, дело его. Давай об этом всем закончим, и поговорил о деле, - сказал Си. - Я за этот месяц у себя бурную деятельность развил: сколотил компанию по производству дисков. Оборудование кое-какое подкупил и народ подобрал. Я знаю, что ты начал работать с новым материалом.

- Да, начал. И пока вполне успешно, - похвастался я.

- И что за материал такой?

- Да архив Игоря Российского, около семисот видеокассет, - и я коротко рассказал историю обретения материала.

- С ума сойти! - изумился Си, - ну и повезло же тебе.

- Материал не равноценный, правда, - продолжил я. - Мы тут с партнерами, бегло отсмотрев эти кассеты, едва на двадцать трехчасовых мастеркопий набрали сюжетов. С монтажом замучились.

- Дима, ты бы мне сделал копии с этих мастеркопий, - попросил меня Си.

- Сделаю, - пообещал я, - будет окно с заказами, сделаю обязательно.

- А ты торгуешь все по той же схеме?

- Да, ни чего нового в голову не приходит. Да и работает эта схема. Только с рекламой сейчас все нормально - хороший админ у меня.

- Значит, опять партизанщиной занимаешься? Слушай, а если я предложу тебе "завязать" с торговлей?

- Как так? - не понял я.

- Ну, я предложу тебе просто делать кассеты из материала Российского, отсылать их мне, а я уже буду записи оцифровывать и ими торговать, а заодно и тимофеевскими съемками, и всеми другими, какие найду. Тебе и партнерам твоим я буду платить по десять тысяч баксов в месяц, пока не разовьюсь, а потом, уже от доходов проценты...

- Так давай сейчас десять штук, и мы заглохнем завтра же, - ответил я, - материала у нас море, отсматривать и монтировать еще можно несколько месяцев, а нам не до этого сейчас. Писать заказы нужно.

- Ну, я сейчас такие деньги тебе дать не могу. Их просто у меня нет. Ты пока торгуй. Я тебе дам отмашку, когда надо будет остановиться.

- Хорошо. Я согласен, в принципе. Да и партнеры мои согласятся, думаю. Мы станем чем-то вроде рантье - будем жить за счет своего капитала (в нашем случае материала), ни чего делать не будем, а только стричь купоны.

- Точно, - сказал Си, - с вас материал, с меня деньги. И ни какого риска для вас.

- Ну, тогда мы договорились. Ты в Москве долго будешь?

- Недели две еще.

- Думаю, что за это время я тебе запишу обещанные кассеты.

Попрощавшись с Си, я вылез из прохладной атмосферы его лимузина на раскаленный асфальт и отправился домой.


... и прощай.


День тот прошел тихо. Хаггис проснулся только около шести часов вечера. Именно тогда я и решил начать готовить привезенного Женькой кролика. Я думал, что Толик приедет поздно, или не приедет вовсе, но всем хотелось есть. Вдруг случилось чудо: не успел еще приготовиться кролик, а Толик уже вернулся.

Он вернулся каким-то смурным, озадаченным. На мои вопросы отвечал односложно и неохотно. Он познакомился с Ваней, и быстро вытеснил его из-за компьютера. Ванька и Хаггис оставили его и переместились на кухню, составить мне компанию.

- Ну и как тебе Толик? - спросил я Ваню.

- Взрослый очень, но симпатичный, - ответил он, - а чего он невеселый такой?

- Не знаю, но мне кажется, что побывав в Одинцово в своей бывшей тусовке он увидел, что люди и без него нормально жили, и особо без него не скучали. А он привык быть в центре мироздания.

- Что, такой эгоцентрист?

- Ага, - подтвердил я.

Кролик приготовился, и я всех пригласил к столу. За едой и выпивкой немного разговорился и Толик. Он рассказал Ване и Хаггису, как здорово было у Си. Некоторыми деталями своего рассказа он нарочно "играл" на Женьку, как бы дразня его. Конечно, какого мальчишку не заставит завидовать рассказ об охоте на кабана или стрельба из "Мухи".

Когда Толик закончил свой рассказ о Челябинске, я спросил его:

- А ты Лешку куда подевал?

- Да он у сестры остался. Завтра к Туристу поедет.

- А девчонку свою, ту, последнюю видел?

- Да, видел, - ответил неохотно Толик, - только давай, не будем об этом говорить.

Приготовленный мной кролик всем понравился. Когда ребята начали хвалить мою стряпню, я сказал:

- Хвалите Женьку. Он привез кролика. Мне просто было из чего приготовить, а он - реально молодец.

Ужин подошел к концу. Толик вернулся к компьютеру, переписывался там с кем-то, мы с Ваней заканчивали запись заказов, смотрели телевизор. Так тихо подошел к концу тот день.

Когда пришла пора устраиваться на ночлег, то я предложил Ване и Хаггису остаться в комнате, на кровати, а мы с Толиком пошли спать на кухню. У Толика так и не улучшилось настроение и, несмотря на все мои приставания к нему, секса у нас так и не было той ночью.

Утром мы с Ваней разложили записанные кассеты по заказам, позвонили Эврике, и Ваня отправился на встречу с ним. Проводив Ивана, я приготовил завтрак и собрался в банк за деньгами. Уже проснувшийся Толик попросил меня:

- Купи "Беломора" на обратном пути.

- Чего это? - удивился я, - ты же "Парламент" куришь...

- Да у Си, бывало, на нормальные сигареты денег выпросить было невозможно, так я и к "Беломору" пристрастился. Хочется побаловаться.

- Ладно, куплю.

Я получил в банке деньги, прогулялся по городу, пока не было слишком жарко, купил продукты, водку и пачку "Беломора", обещанную Толику. Вернувшись, я уже застал Ваню дома. Они вместе с Толиком сидели за компьютером. Женька еще дрых.

Я приготовил обед, а после него попросил ребят не шуметь, потому что мне захотелось прилечь отдохнуть. Я вымотался за последние дни, и пара часов отдыха мне была просто необходима.

Я проснулся от того, что почувствовал в квартире характерный смолистый за пах. Войдя в комнату, я там застал Ваню, Толика и Хаггиса хихикавшими над чем-то.

- Толя, ты что, вчера из Одинцово травы привез? - спросил я.

- Привез, - с вызовом ответил мне Толя, - а что, нельзя?

- Вот, значит, зачем тебе "Беломор" понадобился. Нда, Толя, ты неисправим. Помнишь же, какой я тебе скандал устроил, когда ты тогда в нашу квартиру эту дрянь притащил, и снова за свое.

- Достал уже, а! - закричал Толик, и хлопнув дверью, выбежал на кухню.

- Ваня, этот-то дурак, а ты...

У Вани сразу образовалось виноватое выражение лица.

- Не подумал, Дима, - стал он оправдываться.

- А ты, Женька? - повернулся я к Хаггису.

- Я просто попробовал, - сказал Женя, - я же ни разу до этого не пробовал, а все об этом только и говорят. Мне не понравилось.

- Хорошо, что хоть не понравилось.

В комнату вернулся Толик, обнял меня за руку, заглянул в глаза и сказал:

- Дима, прости. Я так больше не буду.

- Ладно, - смягчился я, - все прощены. Только чтобы это было в первый и последний раз.

День медленно катился к своему завершению. Толику было откровенно скучно. Он решил позвонить Эврике. После разговора с ним он попросил меня:

- Дима, там, у Эврики Ушастый сейчас, я давно его не видел, хочу с ним встретиться. Можно я поеду к Женьке?

- Езжай, а то ты меня своими тоскливыми вздохами извел уже всего. Если будет поздно, то ночуй у Эврики, только меня предупреди, чтобы я не волновался.

- Хорошо, спасибо. А можно я еще и твой сотовый возьму с собой.

- Бери, - согласился я.

Мой телефон уже несколько месяцев был отключен за неуплату, и я им не пользовался. Я дал Толику телефон и разрешение на него (тогда еще нужно было носить с собой и разрешение на сотовый телефон), и Толик уехал.

Поздно вечером Толик позвонил мне и сказал, что Уши зовут его к себе в гости. Я не стал возражать против того, чтобы он поехал вместе с Ушами.

Больше я Толика никогда не видел.

Чуть позже я узнал, что Толик, приехав вместе с Ушами к тому самому Лешему, к которому еще год назад пытался пристроить его Эврика, очаровал этого человека. Уши слишком долго его "динамили", а Толик сразу прыгнул к нему в постель. Утром Ушастый был выпровожен из дома Лешего, а его место надолго занял Толик.

Чтобы окончательно закрыть тему Толика, я отступлю от хронологии событий и расскажу о том, что случилось двумя неделями позднее тех событий, которые я описываю.

Однажды вечером, когда в квартире на Кутузовском снова не было негде яблоку упасть, Ваня позвал меня к компьютеру:

- Дима, - сказал он, указывая на экран, - тут тебе привет от Толика.

Я подсел к компьютеру. Оказалось, что Толик обзавелся своей страничкой в Интернете. Он писал про себя и... про меня:

- ... Поругавшись с родителями, я уехал в Москву и попал к КДВ. Он отбил меня у человека, которого я любил и который любил меня, рассорил нас. Все время, пока я жил у него, он издевался надо мной, не позволял мне ни чего делать самому. Все он за меня решал сам. Из-за него моя девочка сделала аборт... Теперь я живу у Лешего. А КДВ я хочу сказать: я проклинаю тебя, порномагнат, который очень скоро сядет. KDV go to hell!

Я плохо помню, что было со мной после того, как я прочитал то, что написал про меня человек, которому я отдал свою душу. По словам моих партнеров, я светился в тогда темноте. Ребята говорили мне что-то хорошее, пытаясь меня утешить, но я попросил их уехать, несмотря на позднее время. Мне нужно было побыть одному. Они уехали, поняв мое состояние. В квартире остались только Хаггис и тогдашний мальчик Вани, о котором речь пойдет в следующей главе, но они уже спали.

После отъезда Вани и Саши, я пошел на кухню, достал бутылку водки и стал пить, вспоминая мою жизнь с Толиком. Я так и не смог вспомнить в нашей с ним жизни ни чего, за что бы можно было меня проклясть. Когда водка закончилась, я добрался до кровати и провалился в сон, обняв Хаггиса.