Кузнецов Константин Викторович: другие произведения.

Хранитель историй (первая часть романа)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 10.00*6  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    история пиратов
  
  
  
  ПРЕДИСЛОВИЕ
  
   За окном раздался едва различимый шорох, и после невыносимой дневной жары в комнату повеяло приятной прохладой. Мистер Люкси фа Рипс заводил носом, словно дворовый пес, учующий приближение непрошеного гостя. Створка окна заскрипела и отварилась. Свежий ветерок, стараясь не беспокоить хозяина скромного жилища, осторожно зашуршал по комнате, утонув в ворохе бесчисленных бумаг.
   Оторвавшись от пера, мистер Рипс подошел к окну и вгляделся в горизонт. С шефилдских холмов, где располагался его дом, открывался невероятный вид: вдалеке над самой кромкой леса полыхнуло, и свинцовое небо озарили короткие всполохи. Поежившись, Рипс вместо того чтобы плотнее закрыть окно, распахнул его настежь. Комнату окутала волна невероятной прохлады. После двух недель засухи, приближавшийся дождь казался манной небесной. Надменная стихия все-таки сжалилась над земными рабами и даровала несчастным созданиям немного благодати.
   Тучи медленно поползли в сторону дома, а хоровод листьев круживших по округе, сулили настоящую бурю.
   Неторопливо сложив бумаги и длинные гусиные перья, Рипс покосился на стоящую у края стола чернильницу. Ее иссиня-черная поверхность дрогнула и стала бурлить, словно горячий бульон.
   Властно пожирая светлые частички неба, тяжелые тучи вальяжно нависли над крышей дома. Подчинившись потокам ветра, оконная створка, ударившись, разбилась вдребезги. Девственно чистые листы бумаги разлетелись по комнате, сведя все усилия мистера Рипси к нулю.
  - Ко всем мертвецам эту погоду, - сквозь зубы процедил старик и медленно зашаркал к выходу.
   Оказавшись у резной двери, на которой красовались массивные фигуры двух зубастых драконов, хозяин дома остановился и, оглянувшись, отчего-то посеменил в обратном направлении.
   Природа ликовала, скидывая с себя шелуху ужасной духоты - в мир приходила долгожданная прохлада.
   У линии горизонта все чаще стали возникать росчерки молний, словно на той стороне леса шло наступление, а несмолкаемые канонады возвещали о скорой победе над врагом.
   Первая капля бойко ударилась о стекло и, растянувшись змеей, стала медленно стекать вниз - за ней одна и еще одна.
   - Ох, не вовремя, как не вовремя, - запричитал Рипс.
   Окно быстро покрылось извилистыми струйками, скрыв от обзора небывалое буйство природы. Взор пожилого хранителя привлекли разноцветные переливы, казавшиеся чем-то невероятным в этом царстве темных тонов.
   Грозные тучи уже обложили все небо, окутав одиноко стоящий дом фигурами ужасных чудовищ. Прямо в центре небесного полотна освещенного многочисленными зигзагами молний возник образ скорчившейся горгульи, затем - призрачного вампира... и завершал парад - разинувший пасть волк.
   Ощетинившись, словно загнанный в ловушку зверь, Рипс с жадностью наблюдал за огромными фигурами, родителями которых стали сами небеса. Его пальцы, нервно забарабанив по стеклу, повторили стук дождя.
   Развернувшись на месте, хозяин дома в один миг оказался у письменного стола: лист бумаги, чернильница и перо были наготове.
   Первая строчка вышла неровной - вроде как острожной, - будто Рипс только притрагивался к чему-то сокровенному, пытаясь прислушаться к новой истории, услышать самое ее начало.
   Сегодняшняя погода была неслучайной. Подавая знак, она сулила не только избавление от давних воспоминаний, но и возвращение былой юности. В его загашнике обязательно найдется место для еще одной истории.
   За окном громыхнуло. Дождь обещал обратиться настоящим ливнем...
  
  
   Ливень начался с самого утра и не думал прекращаться. Дороги к кладбищу размыло, и когда гроб проносили через ворота, тот с грохотом упал в самую жижу. Толпа испуганно охнула и подалась назад. Священник несколько раз перекрестил собравшихся, затем себя и вскоре процессия двинулась дальше.
   Немногочисленная гурьба знакомых, приятелей и просто праздных зевак стояли вокруг гроба, и сочувственно переговариваясь между собой, слушали поминальную речь пастыря. Рик Джейсон не знал и половины из тех, кто сегодня пришел на Старое кладбище. Весть об очередной жертве Химеры разнеслась по городу за считанные часы. И только стражи Прентвиля, сдержав толпу, не пустили к месту погребения бесчисленное число посторонних.
   Гроб сестры Рика Джейсона был намертво забит дюймовыми гвоздями - никто не должен был видеть изуродованного тела Клер. Низко склонив голову, Рик стоял возле свежевырытой могилы и молчал.
   Тяжелые капли били по крышке гроба, а священник все продолжал говорить: сначала о жутком несчастье, свалившемся на город, потом о святых - ждущих на небесах убиенную мисс Клер Джейсон, а в конце упомянул о Химере, которая разгуливает по темным улицам и с невиданной доселе жестокостью губит ни в чем неповинных горожан.
   Обрывки фраз, которые долетали до Рика, заставляли его содрогаться.
   Химера... Химера? Химера! Сколько раз за последние недели он слышал это имя, совершенно безликое, отдающее туманной пустотой.
   Он никогда не верил в морского монстра пожирающего человеческие души. У его страха было иное имя. Только какое теперь это имело значение?! Он потерял самое дорогое, что было в его жизни. Лишился единственного любящего и преданного сердца.
   Поссорившись с Клер, он не стал слушать ее извинений. Струсил, сбежал без оглядки.
   Непоправимая ошибка...
   Если бы они держались вместе, все могло бы быть по-другому. Страшное проклятие не сломило бы их. Не разбросало в разные стороны. Фортуна не любит неудачников и не идет навстречу трусам и лжецам.
   Он мог все изменить, но не стал. Не хотел? Или просто выбрал более легкий путь?!
   В очередной раз Рик чертыхнулся, кляня собственные мысли, отражающие его эгоистическую сущность. Только куда деваться от правды? Она казалась слишком очевидной, чтобы отрицать, а главное не принимать ее.
   Проклятие семьи Джейсонов, опутав их своими паучьими сетями, разменяло еще одну жизнь на дубовую крышку гроба. И можно было сколько угодно клеймить родителя за неверный шаг; презирать друзей, что вовремя не подставили плечо; ненавидеть слепой случай, разыгравший с судьбой худую карту...
   Но все это было напрасно. Истина скрывалась в ином.
   Жители Прентвиля назвали его Химерой. Что ж, не самое плохое имя для того, кто погрузил город в жуткие глубины бытия. Он открыл в каждом из них низменные и отвратные черты. Глупость и страх заставили горожан так сильно возненавидеть друг друга, словно в город пришла чума. Недоверие и злость стали управлять людьми - и люди покорились. Боясь собственной тени, они забивали на ночь ставни и двери, давая возможность старым воспоминаниям поглотить улицы. И количество жертв росло с каждым рассветом. Постепенно. Шаг за шагом. День за днем. Так что бы люди привыкли к обреченности, восприняли ее, как неизбежную действительность. Он разгуливал по городу, по следам тех, кто много лет назад посмел бросить ему смелый вызов...
   Нет! Все было совсем иначе. Он никуда не уходил. Он всегда был рядом и выжидал удобного момента, желая нанести последний разящий удар. И если бы выкинуть кости и спросить у судьбы: верит ли она в благостный исход, то наверняка, она ответила на вопрос двумя единицами.
   Рик вспоминал собственные ошибки. Как он был наивен! Или называя вещи своими именами - глуп! Не смог в нужный момент рассмотреть очевидного обмана...
   Его стала колотить нервная дрожь.
   Молодой человек еще раз бросил взгляд на гроб своей сестры и вновь опустил голову. По его щекам стекали крупные капли: но никто не знал, плачет ли он на самом деле или это всего-навсего дождь. Дождь, скорбевший по невинной девушке, тело которой было высушено, как пожухлая осеняя листва.
   Именно в эти дни город впервые научился сострадать хрупкой человеческой жизни. Сострадать, но не ценить.
   А началось это ровно двенадцать дней назад....
  
  
  
  
   День первый: когда в дом Джейсонов приходит старинный друг, а Рика охватывают воспоминания.
  
   В дверь осторожно постучались. И только спустя пару секунд приятный звук колокольчика разлетелся по крохотным комнаткам и, достигнув библиотеки, исчез между ровных рядов книг.
   В меру образованный и весьма усидчивый юный мистер Рик Джейсон нечасто бывал в святая-святых своего покойного родителя. Собрав невероятную коллекцию книг, глава семейства так и не успел окончательно оценить собственный труд, возложив столь почетную миссию на своих потомков. Однако Лиджебай Джейсон просчитался, дав своим отпрыскам вполне достойное образование, он не передал им по наследству лишь один крохотный ключик собственной души - безумную любовь к книгам. Именно по этой причине его отпрыски заглядывали в библиотеку скорее от скуки, чем из любознательности.
   Отложив в сторону толстый фолиант с броским названием: 'Секреты и загадки корабельного дела', Джейсон-младший нехотя спрыгнул со стремянки и направился к двери. В такие минуты ему ужасно не хватало прислуги- и он в тысячный раз дал себе зарок, когда разбогатеет, первым делом обязательно наймет расторопную служанку или смышленого дворецкого. Однако пока до несметных сокровищ было далековато, Рику приходилось встречать гостей самому.
   Колокольчик откликнулся еще пару раз и затих.
   Молодой человек, которому было чуть больше четырнадцати, на секунду замешкался, решая, отозваться на просьбу гостя или остаться в неведенье, отсрочив неугодный визит. Но излишнее любопытство сделало выбор за него. Нажав на ручку, он потянул ее на себя, впуская внутрь приятную весеннюю свежесть.
   На пороге стоял высокий одутловатый мужчина в потрепанной морской куртке, свободных парусиновых штанах и давно потерявшей былой цвет треуголке. Смакуя вкус табачного аромата, незнакомец выдохнул в лицо юноше струйку сизого дыма и довольный собой улыбнулся. Бородатое лицо расплылось в стороны, напомнив Рику старую швабру.
   - Мистер Лиджебай Джейсон? - оглядев юношу с ног до головы, уточнил гость.
   Услышав имя отца, Рик слегка смутился, но не стал вдаваться в излишние расспросы.
  - Простите мистер, но вы ошиблись. Ли Джейсон был моим родителем. И он почитайте как второй год на небесах...
  - Вот и замечательно, - нисколько не огорчившись, откликнулся незнакомец. - Передавайте ему мой пламенный привет, когда будите ставить свечу за упокой...
   Просьба показалась Рику по меньшей мере кощунственной, но он в очередной раз оставил эмоции при себе.
   Не дождавшись приглашения, бесцеремонный гость отстранил хозяина дома в сторону и важно прошествовал внутрь. По дороге в гостиную, стряхнув с себя дорожную пыль, он несколько раз смачно чихнул, после чего плюхнулся в любимое кресло покойного мистера Джейсона и расслаблено потянулся. Хруст старых костей разнесся по залу, напомнив треск костра, в который подкинули еловые ветки.
   В голове Рика незамедлительно родился образ дворецкого-великана способного, с легкостью циркового силача, выставить невежу за порог. Но, к сожалению, выдуманный юношей помощник, не мог справиться с реальной проблемой, ворвавшейся в его дом ужасным ураганом.
   Тем временем нерадивый гость принялся до отказа набивать трубку табаком, причмокивая и сопя как медведь. Через секунду он вновь закурил.
   Рик наблюдал за здоровяком молча, не решаясь сделать ни единого замечания, которые продолжали бесполезно копиться в его голове.
   Мистер Лиджебай ненавидел табачный дым и никогда не позволял вредной привычке распространиться по дому - даже близкие друзья не являлись для него исключением. Юноша помнил это правило, но робость перед незнакомцем сковала его невидимыми цепями, заставив промолчать и на этот раз.
   - И так юный Джейсон, расскажите, как вам живется в здешнем муравейнике? - нарушив витающее вокруг напряжение, поинтересовался гость.
   Растерявшись, Рик открыл рот, но так и не успел возмутиться. Меж тем незнакомец продолжил задавать вопросы:
   - Наверное, ужасно тяжело после смерти вашего никудышного папашки? Одни долги чего стоят! Я слышал, их накопилось предостаточно. Не боитесь потерять крышу над головой?
   Последние слова окончательно разозлили юношу. Спокойный до этой минуты Джейсон-младший ощетинился, будто дикий зверь и, зарычав, едва не накинулся на оскорбителя. Далее он выпалил тираду, которая в любое другое время никогда не сорвалась бы с его уст. Но грань терпения давно осталась позади, скрывшись за горизонтом сомнений.
   - Да как вы смеете, мистер! Врываетесь в дом без приглашения... Говорите гадости о покойном... Пугаете нас безденежьем, при этом, даже не удосужившись назвать свое имя! Невежа! Вот вы кто мистер. Невежа и есть!
   Раньше юноша никогда не позволил бы себе повысить голос, тем более в присутствии постороннего. Однако сегодняшний случай оказался исключительным. Позабыв о домашнем этикете, он продолжил отстаивать честь собственной семьи. В один миг незыблемые правила отца: как необходимо вести себя в обществе и выдерживать такт беседы - потеряли свой вес.
   Никак не отреагировав на колкие замечания, незнакомец направил разговор в иное русло. Но для начала все же соизволил представиться:
   - Меня зовут мистер Сквидли... а некоторые кличут иначе - Томас сей Локс, а иные - Трипси Чен. Это тоже мои имена... либо если вам будет угодно, зовите меня - Невежей. Мне лично все равно.
   - Зачем вы пожаловали в наш дом, мистер Невежа? - ощущая нарастающее раздражение, выпалил Рик.
   Но гость оставил вопрос без внимания.
   Да он просто издевается надо мной, - внезапно догадался Рик, отчего злость окончательно взяла верх, породив твердое желание выставить наглеца за дверь. Останавливало лишь одно - младший-Джейсон, неукоснительно выполнявший правила своего отца, никогда в жизни не вступал в конфликтные ситуации и уж тем более не участвовал в драках. Получал тумаки - да; давал в ответ сдачи - пожалуй, нет. Он не мог припомнить за собой таких невероятных подвигов.
   - Я же назвал вам свое имя, разве этого мало? - над столом повисло очередное серое кольцо, принеся с собой терпкий аромат горького табака.
  - У меня много дел, я попросил бы...- Рик хотел указать Невеже на дверь, сделав жест как можно резче и красноречивее, но гость отреагировал быстрее. Замахав руками, он стал толи кашлять, толи нервно смеяться.
  - Ну, право слово хватит, юноша. Довольно! Уже совсем запугали старого приятеля вашего ханжеского папашки. Ох, и как же скверно он воспитал своего приемника. Надеюсь, ваша сестра менее вздорная особа?
   Рик уже собирался выкрикнуть фразу: откуда вы знакомы с Клер? Но вместо этого затравлено прошептал:
   - Так вы знали моего отца?
   - О, еще как знал. Сказать знал - значит не сказать ничего. Я провел с ним плечом к плечу не один год на нашем быстроходном галеоне. Приключения, погони, стычки! Мы были славной командой. Кстати, я подарил вашему отцу его первую книгу. Именно с нее он начал свою коллекцию. Да, славные были времена. Свобода во всех ее проявлениях. Никаких тебе правил, запретов, страхов.
   Заворожено вдыхая слова мистера Невежи, Рик отчетливо представил, как из сизого дыма выплывает огромный трехмачтовый корабль и палит сразу из всех орудий.
   - Эх, славные были времена... Жаль только прошлое редко когда возвращается к нам. Может быть только в мечтах, - тем временем подытожил гость.
   - Постойте, - внезапно опомнился Рик, - вы же сами спутали меня с отцом. Как такое может быть?
   - Минутная слабость, юноша. Когда я впервые познакомился с ним, он был немногим старше вас. А внешне - вы одно лицо, словно близнецы.
   Хотя история давних странствий и заворожила Рика, он все же с недоверием воззрился на мистера Сквидли.
  - Отец никогда не рассказывал про вас. И могу поклясться, что моя сестра тоже не слышала названого вами имя.
   Гость грустно вздохнул:
   - Ваша правда, юный Джейсон. Наша крепкая дружба также внезапно разлетелась в щепки, как последний корабль, на котором нам посчастливилось путешествовать.
  - Что же послужило причиной? - Рик всем своим видом изобразил сомнение.
   Прищурив правый глаз, гость пронзил юношу острым как бритва взглядом.
   - Это произошло достаточно давно, чтобы отнимать ваше драгоценное время утомительными воспоминаниями. И если вы спросите меня: зачем я пришел? То я отвечу - уж точно не затем, что бы бередить старые раны.
   Скрестив руки на груди, Рик в очередной раз воззрился на нерадивого гостя и после минутной паузы, решительно произнес:
   - Мистер, я требую: назовите цель вашего визита... а если таковая отсутствует, прошу незамедлительно покинуть мой дом.
   Гость только удивленно хмыкнул и, опершись на подлокотник, победоносно щелкнул пальцами, чем окончательно вывел Рика из себя.
   - В самую точку, юный Джейсон. Меткий выстрел, побери меня черти. Узнаю старину Лиджи. Виват! В тебе не сразу разглядишь непреклонность отца. Где ты ее отыскал? Среди своих четких правил и постулатов?!
   Либо моряк издевался над Риком, либо явно страдал душевными расстройствами. Общаясь с юношей довольно странным образом, он с легкостью лиса умудрялся игнорировать очередной вопрос, склоняя беседу совсем в противоположную сторону.
   Почувствовав ужасную обиду, Рик едва сдержал подкативший к горлу ком. Теперь он прекрасно понимал, как у человека может возникнуть жгучее желание решить словесный спор дуэлью.
   Но ненависть и на этот раз развеялась табачным дымом. Правила отца, действовали на юношу не хуже сильнейшего успокоительного.
   'Подавляй свой гнев всегда, в противном случае считай беседу оконченной'.
   Глубоко вдохнув, Рик быстро обрел былое спокойствие. Еще раз оценив обстановку он проследил за мистером Сквидли, который тем временем отрешенно разглядывал пасторальные пейзажи картин. Взвесив все 'за' и 'против', юноша набрался смелости и, приняв окончательное решение, быстрым шагом направился к двери.
   'Позвать стражей и пускай вышвыривают наглеца куда подальше!'
   Живо представив картину быстрой расправы, Рик приободрился и уже готов был потянуть за ручку, когда его остановил резкий голос:
   - Мне нужна неоконченная книга вашего отца. Она по праву принадлежит мне.
   Рик замер и медленно повернулся.
   Добившись нужного эффекта, мистер Сквидли продолжил:
  - Ваш отец только начал работу над ней. Всего пару первых строк... но, к сожалению, не успел. Смерть настигла его весьма внезапно. Потому я здесь. Книга, всего-навсего клочок бумаги. Вам она совсем ни к чему, а мне она необходима. Если дело в деньгах, могу предложить за нее неплохое вознаграждение. Но право слова, согласитесь, такие вещи отдаются безвозмездно, с открытым сердцем.
   Тишина наступила внезапно. А в следующий миг, словно отголосок неутомимого времени, комнату наполнила дробь барабанящих по столу пальцев. Гость ждал ответа.
   - Но только ни в этот раз, - резко отрезал Рик.
   Монотонный звук прекратился. В одну секунду мистер Сквидли оказался на ногах и в грудь юного Джейсона уперся загубник курительной трубки. Ожидая услышать ругательства и проклятия, Рик ошибся. Моряк лишь коротко кивнул в ответ, добавив.
  - Вы совершаете непростительную ошибку, мистер! - и с этими словами вышел вон. Также стремительно как появился.
   Случайный сквозняк разметал несколько чистых листов, которые неизвестно каким образом попали на крохотный деревянный столик. Раньше бы Рик никогда не допустил такого беспорядка, поскольку Лиджебай Джейсон люто ненавидел любое проявление бардака, а стало быть, и на этот счет в доме существовало определенное правило.
   'Как быстро забываются запреты', - мысленно произнес юноша, приводя гостиную в порядок.
   Порывистый ветер, исполнил-таки роль дворецкого - пускай и с небольшим опозданием. Дверь со скрипом захлопнулась, и Рик устало повалился на отцовское кресло, смяв листы бумаги, словно ненужный носовой платок.
   Оставив после своего визита неприятное послевкусие, и полностью оправдав свое прозвище, мистер Невежа пустил в дом еще одного скверного гостя. Неприятные воспоминания, словно термиты, вгрызлись в деревянные стены, готовясь пробудить в памяти младшего Джейсона печальные дни похорон.
   Табачный дым еще долго витал над потолком, когда Рик утонул в собственных, отнюдь не радужных мыслях...
   В тот день, он разговаривал с отцом в последний раз. Глава семьи требовательно указывал на ошибки, а сын безропотно слушал. Все как всегда - за одним значительным исключением. Тем вечером Лиджебай Джейсон вел себя с Риком весьма мягко и непоследовательно.
  
  * * *
  
   Стараясь не отвлекать отца попусту, Рик попытался прошмыгнуть мышкой в свою комнату. В этот раз трюк не удался. Громкий кашель остановил юношу прямо посредине коридора ведущего в библиотеку, а стало быть, следовало ожидать очередного нравоучения мистера Лиджебая. Но вместо назидания, тот лишь поинтересовался:
   - Ты чем-нибудь занят?
   Рик удивленно пожал плечами, не предполагая такого поворота событий.
   - Зайди, - требовательно произнес отец.
   Юноша повиновался.
   Когда он осторожно перешагнул порог библиотеки, которая всем своим видом показывала, что внимательно следит за строжайшим соблюдением тишины, Рик все-таки оступился - в буквальном смысле этого слова. Половица под ногами предательски скрипнула.
   Отец тут же отреагировал, но совсем иначе:
   - Чего копаешься? Кому говорю, давай скорее...
   Его взволнованное состояние тут же передалось сыну. Оставшийся шаг Рик проделал на одном дыхании, практически подскочив к стремянке, где восседал мистер Лиджебай. Библиотека отозвалась недовольным шуршанием, напоминая правила поведения в ее стенах.
   Возможно, юноша ничего и не заметил бы, но именно тогда, впервые в жизни, свод законов главы Джейсонов дал глубокую трещину.
   'Не шуметь и не топтаться в библиотеке!'
   Стена запрета пала. Отец сам того не осознавая, дал слабину: противопоставив неукоснительному табу, свое разрешение.
   Быть может, он сделал этот намеренно?
   Рик не думал об этом. Год назад его не заботили подобные мысли.
   Аккуратно выставив вперед негнущуюся ногу, старший Джейсон медленно спустился вниз и протянул Рику две старые и весьма потрепанные книги.
   - Вот, держи... Отнесешь их старьевщику, мистеру Сквали.
   - Старьевщику? - боясь ослышаться, на всякий случай переспросил юноша.
  - Да, именно старьевщику. Не заставляй меня твердить тебе одно и тоже по сто раз, будто ты безмозглый попугай. Если я сказал, то надобно сделать, а не переспрашивать!
   Рик мгновенно кивнул.
   Отец явно прибывал в плохом настроении. А за последнюю пару лет, подобная агрессия и вовсе стала его привычным состоянием. Постоянно что-то бурча себе под нос, он частенько взрывался словно порох, пытаясь на все вокруг навешать ярлыки бесконечных запретов и ограничений.
   - Требуй не меньше десяти суонов. Это очень старые, редкие книги, содержащие в себе основы судостроения. Все понял?!
   Решив не спорить, Рик уверенно кивнул и, развернувшись, поспешил исполнить ответственное поручение.
  
   Старьевщик долго рассматривал разлохмаченную обложку, принюхивался к растрепавшемуся переплету, даже откусил кусочек листа и попробовал его на вкус.
   - Чего-то удивительно мне... Может быть ты умыкнул их у собственного папашки? Сейчас расплачусь с тобой, а он заявится ко мне и претензии начнет предъявлять. Что тогда?
   В юношу уткнулся придирчивый взгляд старого плута.
  - Я не вор и не обманщик. Говорю: отец дал! Значит, так оно и есть, - играя скулами, заявил Рик.
  - Ну да, ну да, - вроде бы согласился старьевщик, не спеша отдавать плату.
  - За обе книги я хочу десять суонов, не меньше, - тут же добавил юноша.
  - Ого, - поразился покупатель, протяжно шмыгнув длинным крючковатым носом. - Не дороговато ли?
  - Это бесценные книги, - наугад ляпнул Рик. Ужасно не хотелось возвращаться домой и оправдываться перед отцом, что, задание, мол, оказалось ему не по зубам.
  - Вот как?
   Тем временем, старьевщик, отложив товар в сторону, исчез за стеной покрытого пылью стеллажа. Из глубины лавки послышался шорох, а вскоре раздался невероятный грохот. Рик вздрогнул, но остался стоять на месте.
   Сработало очередное правило отца:
  'Никогда не смей решать чужие проблемы, пока тебя не попросят об этом. Но даже тогда, десять раз подумай и в итоге, откажись, сославшись на излишнюю занятость'.
   Дождавшись пока воцарившаяся тишина окончательно избавиться от посторонних звуков, юноша осторожно произнес:
   - Мистер Сквали, вы в порядке?
   Старьевщик не отозвался.
  - Может быть, я зайду позже? - не отступая от правила номер тридцать шесть и две четверти, уточнил юноша.
   В ответ послышалось шевеление, и вскоре мистер Сквали дал о себе знать, протяжно застонав и выкрикнув пару крепких проклятий.
   Рику был неприятен этот мерзкий, пронырливый старикашка, который словно жадный крыс копошился в куче своего серого богатства. И юноша с удовольствием бы посмотрел, на то, как пожитки мистера Сквали, обрушились на его маленькую с проплешинами голову. Но, увы, мошенник оказался достаточно живучим. Его тяжелое с хрипотцой дыхание вырвалось из глубины пыльного зева, возвестив о скором возвращении.
   - У меня появилась идея получше, юный мистер, - кряхтя и кашляя, произнес старьевщик.
   'Видимо, даже Всевышнему неугодна такая мерзкая душонка, и он решил оставить ее на земле', - рассудил Рик вновь увидев мистера Сквали. - "Да уж, этот хитрец не успокоился бы и на том свете: скупив у дьявола всевозможные прегрешения, он наверняка продал бы их втридорога, обратно его рогатому величеству".
   - Что же вы решили мне предложить? - уточнил Рик, чувствуя, как пелена обмана уже опутывает маленькую лавку своими липкими сетями.
   - Давайте меняться. Меняться выгоднее, чем получать звонкие монеты. Деньги что - потратил и забыл. А вещь она надежнее. Ей можно пользоваться. За ваши две книги, я пожалуй предложу вам три пары старых ботфортов, одну слесарную пилу, правда, со сточившимися зубчиками и почти новую трость с орлиным навершием. Пять к двум. Ну? Что?! Решайтесь! По-моему, невероятно выгодное предложение.
   - За две потрясающие книжки? - поразился Рик.
   -Потрясающие? Ну-ну, юный мистер. Так уж и потрясающие? Вы еще скажите безупречные, - возразил старьевщик и сразу начал объяснять, указывая пальцем на недостатки: - Вот, посмотрите сюда - совсем рассохлась... А вот тут - почти не видно строк... Я уж не говорю про оторванную страницу. Она же самая первая, а стало быть, самая важная.
   - Что?! Да как вы смеете! - Рик едва не схватился за лоб. Такой очевидный обман. Он был возмущен до глубины души. - Вы же сами ее откусили...
  - Я?!
  - Вы! А кто же еще?
  - Юноша вы забываетесь! Хотите сказать, что я решил отобедать вашим справочником судостроения?! Да вы в своем уме! Кто вам поверит?!
   И в этот самый миг Рик понял, что угодил в силки старого крыса.
  - Вот я и говорю, - желчно улыбнувшись, старьевщик потер ладони. - Пять вещей лучше двух... Иначе, не сторгуемся.
  
   Дома он не оправдывался и не пытался рассказать про обман, на который так легко попался. Отец долго рассматривал рваную подошву одного из ботфорт, потом провел пальцем по зубчикам пилы, а на трость - бросил лишь мимолетный взгляд, и наконец, вынес свой вердикт:
   - Это действительно очень ценные вещи!
   'Не может быть!' - Рик едва не произнес мысли вслух.
  - Не радуйся, - заметив на лице сына проявившийся румянец, отец стал мрачнее тучи. - В целом, ты не справился с поручением и наказания не избежать.
   И не было в этом ничего удивительного. Мир за порогом дома Джейсонов сильно отличался от привычных устоев. Мир, созданный главой семьи, где действовали совсем другие законы. Там, за чертой дома, у сотни детей был праздник, у Рика - порция розг, и очередное, новое правило, на закуску.
   - Воспринимай наказание достойно, с мужеством, никогда не проси отсрочки и помилования, - учил отец, воздавая по заслугам своему отроку. И так, до тех пор, пока правило не срывалось с дрожащих губ Рика.
   Когда последний удар оставил на спине юноши глубокую алую борозду, он шмыгнул носом и покорно одернул рубашку.
   - Теперь ты понял свою ошибку? - поинтересовался мистер Лиджебай.
   - Безусловно, - соврал сын. На этот случай воспользовавшись еще одним правилом отца. Правда, истолковал он это самое правило, достаточно превратно. Только родителю знать об этом было совсем необязательно.
  
  
   * * *
   Недовольно поморщившись, Рик все-таки прогнал прочь тягостные воспоминания. Сейчас он практически избавился от свода ограничений мистера Джейсона-старшего, а стало быть, стоило навсегда позабыть и обиды, которые он терпел ни один год.
   Закрыв дверь на засов, юноша вернулся в библиотеку, перебирать старые книги - целое состояние, которое можно продать, подарить, или на худой конец растопить камин. Одна беда. Из головы никак не выходил странный визитер, желавший заполучить неведомую книгу отца. Стоило ли ему верить? Хорошие деньги за стопку пустых страниц. Рик усмехнулся: очередной обман, на который он не попадется ни за что на свете. Наверняка гостя интересовало совсем другое - к примеру, старые чертежи отца или коллекция оружия.
  - Мистер Невежа. Мистер Жуткий невежа, - состроив рожу, недовольно произнес юноша. - Шиш тебе, а не книги! Лучше сожгу их все, чем отдам такому пройдохе как ты...
   Откинув один из фолиантов в сторону, Рик зло уставился на тесненные золотом обложки, которые немой стеной взирали на своего нового хозяина.
   - Что вылупились?! - рявкнул юноша.
   Ответа не последовало. Книги не привыкли слышать человеческую речь, здесь, в храме тишины. Легкое шептание, сбивчивые мысли, сокровенные мечтания - да, но только не пронзительный крик. Нет. Злость, отчаянье и иные эмоции были им чужды. Они не любили столь рьяных проявлений человеческих чувств.
   Не выдержав, Рик схватился за корешки нескольких книг и потянул их на себя. Огромная полка затрещала. Сухое дерево, потревоженное крепкой юношеской рукой, больше не могло сдерживать тяжелые страницы истории. Стеллажи накренились и с грохотом повалились.
   Он кинул вызов - и они откликнулись.
   Книги, словно отчаянные воины ринулись в атаку, ударяя возмутителя спокойствия по голове, спине, рукам. Острыми уголками, тяжелыми обложками, хлесткими страницами - они навалились на Рика со всех сторон. Он только беспомощно защищался, больше не высказывая в их сторону пустых оскорблений.
   Последняя книга больно саданула бедолагу в висок и, упав, раскрыла страницы, будто поверженная птица крылья. Рик дрожа и проклиная себя за несдержанность, не сразу решился поднять голову и осмотреть место недавнего сражения.
   Полки, упершись в стену, грозно нависали над головой, а удовлетворенные минутной схваткой толстенные фолианты валялись на полу, создавая впечатление каменного плато.
   Картина ужасала. Сотни томов, с укоризной взирали снизу вверх на нерадивого сына. Его отец никогда не позволил бы себе такого; он никогда не отнесся бы к ним таким варварским образом, потому как всегда соблюдал правила. И ничего с ним не случалось. Тихая и размеренная жизнь приносила ему одно удовольствие.
   "Он не стал бы кричать в библиотеке! Не разрешил злости руководить им. И это не случайный запрет! Это табу!"
   Голос отца эхом возник у него в голове и мгновенно исчез.
   - Хватит, я все понял! Простите... - устало произнес Рик, обращаясь к книгам.
   Монотонное жужжание и навязчивые мысли мгновенно прекратились. Бумажные воины, получив желаемое извинение, больше не собирались учить его прописным истинам.
   Сделав осторожный шаг к двери, юноша внезапно остановился. Среди вороха пузатых томов, его внимание привлекла совсем новая, кожаная обложка, сквозь которую тянулась красная нить дешевого переплета. Но ни это было главным. Главным оказалось то, что развернутые страницы были абсолютно пусты. Коснувшись книги, юноша вздрогнул. Когда сквозняк заставил лист перевернуться: из глубокой грифельной пелены на Рика уставились огромные с прищуром глаза.
   Карандашный набросок выглядел очень реалистично. Вобрав в себя все: страх, одиночество и безумие он пугал и одновременно притягивал к себе. И если бы Рик увидел его пару дней назад, он решил, что последние дни жизни его отец провел в агонии странных ведений. Но сегодня, он взирал на рисунок иначе. Вызывая дрожь в сердце, из карандашного тумана на него смотрели глаза мистера Невежи.
   Почувствовав легкое головокружение, юноша попытался отстраниться от внезапной находки, но вместо этого упав на колени, почти уткнулся в изображение лицом. Перед глазами мгновенно возник образ грузного моряка, наставительно указывающего на кожаную с тиснением обложку.
   Дрожащей рукой Рик поднял книгу, которая оказался весьма легкой и, не смея ее листать, прижал к груди. Сердце застучало, будто настенные часы в гостиной. Прошлое в очередной раз неугомонно вторглось в его новую жизнь. Миллионы правил, шипя и грозно предостерегая, напомнили о себе и о своем создателе.
  
  
   * * *
  
   Устроившись в отцовском кресле, Рик долго не решался вновь притронуться к обложке, на которой красовалась выпуклая печать с аббревиатурой: 'Л.Р'. Между страниц торчал темный язычок закладки, а красная нить напоминала... Нет, не стоит... Рик отвернулся, не желая тонуть в бесчисленном количестве ассоциаций, вызванных отцовской находкой.
   Вроде бы ничего особенного. Книга как книга. Если бы не одно 'но'. Достаточно было на пару секунд отвлечься, и находка незамедлительно напоминала о себе. Проникнув в мысли, она поглотила окружающий мир: вначале странным образом отразилась в зеркале, затем возникла среди толстых фолиантов на полке, а потом и вовсе стала мелькать перед глазами с завидной периодичностью...
   Решив отвлечься, Рик подошел к крохотному столику, на котором красовалась огромная ваза с шикарным букетом цветов. Как привыкли говорить в последнее время: с сочетанием всех модных аспектов. Желтые лепестки утопали в нежно-голубой и фиолетовой свежести маленьких бутончиков. Такие вот непревзойденные шедевры искусства украшали весь дом, наполняя его невероятным ароматом.
   'Не сметь разводить цветы!'
  Это правило, когда-то заставляло Клер сходить с ума, рыдая у себя в комнате. В день смерти мистера Лиджебая и оно потеряло свою значимость. Новый день засверкал для Клер душистыми красками, а дом в свою очередь наполнился неповторимым благоуханием. Следующее нарушение последовало незамедлительно: девушка устроилась в цветочную лавку мистера Бишепа. Ту самую, что располагалась на углу двух торговых улочек.
   Хитросплетение удивительных запахов быстро выгнали из дома ужасную затхлость, что витала в нем, под покровительством Джейсона-старшего, считавшего, будто пыль - это лучшая защита его бесценной коллекции книг.
  
   Остановившись у покосившихся полок, где плотными рядами притаились собрания сочинений двух братьев путешественников Колбери и Квита, юноша грустно улыбнулся.
   Так дорожить, так лелеять эти неподъемные фолианты и внезапно отдать старьевщику два бесценных экземпляра своей коллекции? Довольно странно. А теперь еще этот настырный гость...
   Рик покосился на кожаный переплет, желая в одно мгновение раскрыть секрет отцовского дневника. Но боязнь запрета, удерживала его от решительных действий не хуже злобного цербера.
  - Нет, так продолжаться не может! - устав играть в гляделки, выпалил юноша. В конце концов, отец не воскреснет из мертвых, узнав, что сын без спроса взял его вещь. Рик чувствовал себя жалким узником, который покинув тюремные стены, боится совершить абсолютно безобидную вещь.
   Не став больше мучить себя бессмысленными убеждениями, он подошел к столику, и решительно взяв книгу с красным теснением, открыл ее на первой странице. Податливая бумага ударила в глаза невероятной белизной, а чернила поразили своим насыщенным цветом, словно строки были написаны не год назад, а буквально этим утром.
   Вчитавшись в десяток незамысловатых предложений, Рик разочаровано отложил бесполезное творение отца в сторону.
   И ради этого он боролся с самим собой?!
   Никакого великого смысла, тайного знака или иного намека. Обычная зарисовка, мираж привидевшийся мистеру Лиджебаю через окно кабинета: спешащие по своим заботам люди, груженые повозки, кареты и неопределенный силуэт рослого мужчины. Толи моряка, толи заплутавшего чужеземца с быстроходного галеона. Последнее предложение казалось сбивчивым, нервозным - словно рука отца в этот момент дернулась и перо, изобразив на странице оригинальную завитушку, соскочило, решив оставить историю незавершенной.
   Закрыв книгу, Рик с досадой вздохнул и, поджав ноги, удобнее примостился в глубоком кресле. Повернув голову, он уставился на извивающиеся в камине лепестки огня. Потрескивая и огрызаясь искрами, пламя создавало впечатление невероятной умиротворенности. Его не интересовали людские проблемы: только жадное поглощение древесины и стремление победить вечерний полумрак.
   Неужели отец, умеющий так ярко и красиво излагать свои идеи, просто сдался? Ограничился всего десятью строчками. Взялся за перо и только пару раз макнул его в чернильницу.
   Мысли - не предупреждая о своем визите - ворвались в голову юноши, не спеша покидать уютного жилища. Огонь умело навязывал сложные, порой бесконечные рассуждения, постепенно усыпляя и успокаивая разум. Рик не стал исключением. С этим жизненным правилом он был не в силах бороться...
   Ненавидя отца за крутой нрав, в тайне, юноша испытывал к нему и совершенно иные чувства. Порой он ужасно завидовал умению родителя создать вокруг себя ореол загадочности: скрыть очевидное от посторонних глаз, заставить ближнего десять раз подумать, прежде чем решиться заговорить с ним. Он был скор на расправу, опутав дом клубком запретов, но в то же время Рик видел в отце невероятного мечтателя, способного перевернуть мир с ног на голову, с легкостью оживить те предметы, что всегда казались мертвыми.
   Но главным достоинством Лиджебая было его умение создавать тайну. Он делал это с такой непосредственностью, будто заранее разрабатывал хитроумный план действий.
   Выбирая цель и путь к ее достижению, он как опытный картограф протягивал цепь последовательных шагов. Умело маскируя подсказки, будто охотник, он терпеливо наблюдал за жертвой, которая отчаянно пыталась раскрыть секрет очередной головоломки.
   Однажды в роли беспомощного кролика, оказался сам Рик. Спрятав учебники сына, мистер Лиджебай не произнес ни слова, пока юноша не отыскал семь подсказок и в конечном итоге, обнаружил тайник на кухне, за амбарной дверью, где хранился рабочий скарб. Подведя итог, отец сухо похлопал отпрыска по плечу, наставительно произнеся: 'В следующий раз, задам задачку потруднее', - и сутулясь, удалился в библиотеку.
   Может быть, это и есть тот следующий раз?! Тогда выходит, что визит незнакомца всего лишь первый этап...
   - Это в вашем духе, мистер Лиджебай, - задрав голову, неизвестно к кому обратился Рик.
   Потрескивая, огонь в камине немного вздрогнул, хотя, скорее всего, юноше это просто показалось.
  
   Битый час он крутил в голове бессмысленные фразы, знакомые сочетания звуков. Попробовал даже прочитать предложения задом наперед - ничего не вышло. Созерцая на жалкие потуги, книга, словно специально, по наставлению самого мистера Лиджебая, не спешила выдавать скрытые в ней секреты.
   А может быть, и нет никаких загадок? Простое совпадение, дань воспоминанию; или стечение обстоятельств, породивших страстное желание превзойти родителя хоть в чем-то...
   Поджав губы, Рик резко откинул книгу в сторону.
  - Святые угодники, когда же он оставит нас в покое?!
   Внезапная ненависть, охватившая юношу, всего за пару минут достигла гигантских размеров. Давно забытые обиды, боль, скованность - все, чем окружил Лиджебай своих детей - теперь казались кошмарными призраками, которые все еще хранили отголоски прошлого. И мистер Невежа, был одним из них. Именно он пытался вернуть Рика в тот мир, куда он не хотел возвращаться ни за что на свете. Втянуть в безобидную игру, запутаться в собственных мыслях, вспомнить прошлое... Зачем?
   Нет! Рик больше не желал погружаться в зловонное болото отцовских страхов ...
   Внезапно, из дальнего угла гостиной раздалось протяжное урчание. Вальяжно вышагивая и напоминая о своем существование громким мурлыканьем, на Рика внимательно взирал черный пушистый кот. Года три назад его приютил мистер Лиджебай, и с тех пор, мистер Тит - так нарекла своего любимца Клер - чувствовал себя полноценным хозяином этого скромного жилища. Он приходил по желанию и уходил, когда ему вздумается - то есть поступал как истинный представитель своего семейства. И в отличие от Рика, всегда пользовался благосклонностью хозяина дома, особенно в те промозглые дни, когда огонь в камине не грел, а лишь жадно похрустывал сухими дровишками и мистер Лиджебай закутываясь в толстый плед, читал очередную книгу о далеких приключениях. Кот знал, как угодить своему благодетелю. Сворачиваясь клубочком на коленях старика и мурлыча на всю комнату, он щедро отдавал тому свое тепло.
   После смерти хозяина, мистер Тит стал появляться реже. Часто бродил по комнатам в поисках покровителя, но обнаружив только пустое кресло, молча удалялся восвояси.
   Сегодня визит кота стал для Рика настоящей неожиданностью.
   Наверное, Тит проскочил в западное окно, которое вечно открывалось от сквозняка, предположил юноша и, погладив кота, попытался взять его на руки. Но тот резко вырвался, отскочив в сторону. Между Риком и пушистым гостем всегда сохранялось колкое недоверие. Юноша назло отцу, пытался избавиться от кота любыми способами, в ответ на это, мистер Тит шипя и дыбясь, выказывал свои несправедливые возмущения.
   В доме Джейсонов Тит чувствовал себя более чем вольготно: мистер Лиджебай как ребенок радовался кошачьим выкрутасам и никогда не ругал животное, чем еще больше злил сына. Клер частенько корила брата за глупую ревность, объясняя, что кот существо приносящее радость, а не отнимающее родительскую любовь. Рик хмурился, понимая, что не прав, но упрямо не признавал свою ошибку. Впрочем, Тит и не ждал от него извинений. Судя по надменному выражению кошачьей морды, ему было все равно и его вовсе не беспокоили чужие обиды.
   - Ну, чего стоишь? Давай мириться, - покосившись на пушистого, предложил Рик и протянул руку.
   Кот несколько минут сидел в замешательстве, а затем, осторожно приблизившись, понюхал кончики его пальцев. Юноша почувствовал легкую щекотку.
  - Давай, не бойся... Не хочешь, не буду тебя трогать.
   В ответ мистер Тит облизнулся и окончательно успокоившись, стал тчательно умываться.
   Отвлекшись, Рик повернулся и его взгляд в очередной раз нашел отцовский дневник. Тем временем кот - недолго думая - подняв хвост трубой, кинулся к двери, ведущей в кабинет покойно мистер Лиджебая. Прислонившись к щели, он некоторое время вглядывался внутрь, словно желая отыскать потерявшегося хозяина, а зетам начал нервно скрестись о деревянный край косяка. Вскоре усилия Тита увенчались успехом. Дверь скрипнула, и кот прошмыгнул внутрь.
   Затаив дыхание Рик замер. Долгий год кабинет находился на замке и никто не смел тревожить покой того места, где еще витал дух отца. Проявив решительность, сестра, уподобившись родителю, установила правило - никогда и не под каким предлогом ни нарушать установленные границы. Пусть кабинет станет для Лиджебая его скромной усыпальницей!
   С трудом проглотив застрявший в горле ком, юноша, на ватных ногах приблизился к полуоткрытой двери. Кот был уже внутри.
   Рука сама подхватила со стола книгу в кожаной с красной тесьмой обложке. Приблизившись к двери, Рик не сразу решился дотронуться до массивной бронзовой ручки. Но из кабинета послышалось призывное мяуканье кота. Зажмурившись и кляня себя за нерешительность, юноша переступил порог.
   В нос ударил тяжелый запах пыли и затхлости непроветриваемого помещения. Пытаясь откашляться, Рик схватился за воротник и дернул его изо всех сил. Верхняя петель камзола с треском лопнула, позволив юноше глотнуть чуть больше воздуха. На его лбу выступила испарина. Рик сам не понял, как оказался в кресле. Но легче не стало. Тяжелый воздух кабинета давил на него, пытаясь во чтобы то ни стало выпроводить непрошеного гостя. Только юноша не собирался сдаваться. Бешено озираясь по сторонам, он одним махом бросился к окну, без труда сорвал тяжелую портьеру и, нащупав створки, дернул раму на себя.
   Поток свежего воздуха гонимый холодным ветром, ворвался в мрачное жилище вековой пыли. Лежащие на столе бумаги зашуршали, подавшись легкому сквозняку. И Рик обессилено повалился в кресло.
   Почувствовав внезапный прилив сил, он улыбнулся. Еще одна маленькая победа над прошлым оказалась не такой уж сложной. Рик представил как тонкие нити, связывающие его с воспоминаниями об отце, превратились в тлен. Возможно, теперь витающий по дому призрак Лиджебая успокоится и перестанет приходить к ним в ночных кошмарах и поджидать в мрачных углах их родового особняка.
   Окончательно осмелев, Рик решил осмотреться. Но невидимая стража мистера Лиджебая, оказывается, вовсе не дремала. Сотни шипящих голосов в голове юноши, возникли из ниоткуда.
  Правило нарушено!
  Вина очевидна!
  Тебе не стоило этого делать!
   Сначала наступило оцепенение, а чуть позже тело охватил страх, от которого нельзя было укрыться. Голос отца прозвучал строго и однозначно.
   "Что я наделал! Как решился?! Я приступил запрет, нарушил правило!" - мысли Рика хаотично закружились по кабинету, насмехаясь над юношеской неосмотрительностью.
   'Зачем я ворвался? Зачем решился?'
   Ища себе оправдания, Рик не смог найти ни одной весомой причины.
   В этот самый момент хаотичные мысли нарушил громкий голос кота. Толи он зевнул, толи мяукнул от удовольствия, но эффект удался на славу. В мгновение ока Рик пришел в себя, осознав, что находится в кабинете отца совершенно один - при всем уважении к мистеру Титу - тот был не в счет.
   Голоса исчезли, а на душе стало спокойно.
  Осторожно прислушиваясь к тишине, Рик заозирался по сторонам. Все выглядело как и прежде: один, два, три года назад, когда мистер Лиджебай немного задумчиво склонялся над чистым листом бумаги и, зажигая еще несколько свечей, чтобы отступила тьма, начинал писать. В такие часы, дом окутывала сокровенная тишина, которую не смел нарушить даже дотошный посыльный, частенько доставлявший старшему Джейсону небольшие свертки. Что было внутри - Рик не знал, но судя по реакции отца, содержимое являлось довольно ценным предметом. Но даже этот факт, не давал посыльному права беспокоить мистера Лиджебая когда тот начинал работу. В один из таких неудачных визитов, получив посылку, родитель спустил бедолагу с лестницы, не дав тому даже жалкого суона.
   Тайком наблюдая за решительными действиями отца, Рик в очередной раз отметил, что совершенно не знает его. Мистер Лиджебай - молчаливый, худощавый, слегка сгорбленный учитель речи, решивший коротать старость среди пыльных томов библиотечной коллекции, каждый раз не уставал поражать своего сына слегка эксцентричными, но весьма решительными действиями. Для окружающих - он покладистый и мягкий, в один миг мог вспыхнуть, словно вулкан, став для всех вокруг настоящим стихийным бедствием.
   Подойдя к столу, Рик так и не решился сесть в глубокое, обитое темной кожей кресло. Письменные принадлежности находились на своих местах - педантичность была еще одной особенностью характера главы семьи Джейсонов. Гусиное перо, воткнутое в песочницу стояло ровно посредине стола; чернильница из экстракта сандалового дерева располагалась в правом углу возле стопки бумаги, печать семьи Джейсонов - в левой. Принадлежности для заточки перьев лежали поблизости.
   Рик протянул руку и сразу одернул ее. Дымка запрета все еще витала над рабочим местом, пристально следя за исполнением бесчисленного количества правил.
   Мистер Тит, равнодушно наблюдая за юношей, делал вид что дремлет, но Рик чувствовал - зоркие кошачьи глаза продолжают следить за каждым его движением.
   Недовольно поморщившись, юноша повернулся к животному спиной. Не хватало еще, что бы какой-то там кот диктовал ему свои условия. Этакий душеприказчик мистера Лиджебая!
   С чего начать? Какой предмет со стола может ответить на его вопросы?
   Первым на глаза юноши попался лист бумаги, сложенный вдвое. Он лежал под кусочками воска, словно невзрачный черновик, который отложили в сторону за ненадобностью, но отчего-то не выкинули в корзину. Рик осторожно развернул его и обомлел.
   Карандашный набросок сильно напомнил ему все того же мистера Невежу. Огромный, плечистый человек в широкополой шляпе и с трубкой в зубах выплывал из грифельного тумана, словно живой. Еще один рисунок. Но на этот раз более четкий, не оставляющий надежды сомнениям.
   В голове вихрем промелькнули последние строчки отцовских мемуаров: ' ... он выплыл из-за поворота, словно призрак, рожденный моим воспаленным разумом. И я понял - не будет мне больше прощенья и пощады. Он наведался ко мне, чтобы напомнить о моих давнишних прегрешениях. Бесплодное видение улыбнулось и исчезло в тумане. Видимо - не сегодня. Скорее всего - не сейчас. Я облегченно выдохнул'.
   От последних слов мороз побежал по коже. Рик живо представил вечерний сумрак и таинственную встречу с незнакомцем, который пару часов назад представился старинным другом мистера Лиджебая.
   Стоило юноше перелистнуть страницу книги, и перед ним открылась еще большая череда вопросов и противоречий. Лист с рисунком имел оборванный край и идеальный белый цвет. Такие безупречные параметры Рик видел только в одной книжке. Пролистав дневник отца от корки до корки, юноша затаил дыхание - переплет был в безупречном состоянии, словно на месте вырванного листа, возникла новая, девственно чистая страница.
   Тем временем, мистер Тит вытянув спину, наслаждался просторным креслом - и, судя по его надменной физиономии, предлагал Рику самому докопаться до хитросплетений судьбы покойного родителя.
  
   День второй: когда розы становятся серыми, а старьевщик теряет голову.
  
   Цветы длинными стеблями тянулись к свету, заслоняя собой широкие окна небольшого, но весьма уютного магазинчика, который прятался за высокими каменными домами, на пересечении улицы Безразличия и Гордости.
   Порой колокольчик у входа не замолкал ни на минуту. У самой двери слышались вежливые приветствия и добродушный хозяин, начинал описывать прелести и без того прекрасной оранжереи. Цветы на любой вкус: от ярко-алых до темно-сиреневых оттенков; здесь можно было подобрать не только букет, но и насладиться невообразимым калейдоскопом пьянящих запахов. Даже в самый пасмурный день или внезапное ненастье, покупатели расцветали в улыбке, завидев крохотные розы пип - гордость мистера Бишепа, владельца цветочной лавки ' Радужный бутон'.
   Процесс созерцания порой занимал столько времени, что покупатели охали и ахали, когда, приобретя заветный букет или горшок с редким растением, понимали, что нещадно опаздывают.
   Клер Джейсон пряча улыбку, всегда разделяла удивление гостей и никогда не забывала напоминать в след: ' Мы рады видеть вас снова!' Для нее это был определенный ритуал. Правило. Но она называла его иначе - привычка, обязательство, даже обычай, - но только не 'правило'! При этом отвратительном слове, ее переворачивало с ног на голову, а перед глазами возникал образ ее одичавшего и весьма недальновидного папеньки, который был готов на весь мир навешать ярлык своего неоспоримого мнения. И с каждым днем таких ограничений становилось все больше и больше. Клер вместе с братом смиренно терпела эти издевательства. Но вскоре правила мистера Лиджебая заполонили весь дом и, шипя и харкая, полезли наружу. Только внешний мир воспринял слова Джейсона-старшего как насмешку. Девушка хорошо помнила, как ее папенька пробовал диктовать условия аптекарю, а затем булочнику и дворецкому с соседней улицы. Те отреагировали по-разному, но одинаково бойко. И мистеру Лиджебаю ничего не оставалось делать, как отдать Всевышнему свою душу, покинув этот грешный и не покорившийся ему мир весьма скоро.
   Клер обронила горькую слезу, но не поставила свечу в день Порока. Новый месяц больше не приносил ей разочарования. И ни к чему было прятаться за разноцветными лепестками чужих цветов. Со смертью собственного отца, она впервые обрела долгожданную свободу. Домой она летела на крыльях счастья, каждый раз принося с собой новый букет из магазинчика мистера Бишепа.
   В ее жизни изменилось практически все.
   Дурацкие запреты растаяли в обрывистых воспоминаниях и превратились в тяжелую пыль, на книжных полках домашней библиотеки. Только вот дух отца никак не хотел покидать родного жилища. Клер пару раз видела его безмолвную фигуру в отражение зеркал, и слышала протяжные шаги по крыше, а проходя мимо библиотеки, замечала сгорбившегося над книгой человека. Отец-тиран никак не хотела оставлять бедную девушку в покое.
   И Клер приняла решение. Дверь отцовского кабинета она закрыла на ключ и убрала его в тайник. А вот библиотека... Что делать с ней?
   Девушка долго думала: как бы избавиться от огромной коллекции мистера Лиджебая. Растопить бумагой камин либо отдать старьевщику. И ничего не придумав: решила оставить все как есть.
   Пощадив чувства своего брата, она не стала рассказывать ему о душевных терзаниях и постаралась быстрее наполнить дом свежестью цветов и навсегда избавиться от затхлого запаха, который так любил их отец.
   После предпринятых мер, визиты призрака прекратились, но тяжелый дух недосказанности еще витал под потолком, время от времени оживляя тяжелые воспоминания.
  
   Осторожно обрезав мертвый листок розовой бегонии, Клер услышала короткий звук колокольчика. Вернее сказать: подумала, что тот зазвонил, потому как, вряд ли новый посетитель мог проникнуть в магазин, оставив звонкого глашатого без работы.
   - Чем могу помочь...- тут же откликнулся мистер Бишеп.
   Однако посетитель не спешил отвечать. Придержав пальцами широкополую шляпу, он слегка приклонил голову, в знак приветствия. Хозяин 'Радужного бутона' ответил тем же.
   Обычно в часы излишней занятости Клер подменяла мистера Бишепа за прилавком. Все остальные время посетители обращались исключительно к хозяину, а помощнице оставалось лишь молча наблюдать за милой беседой и по первому требованию, ловко собирать дивные букеты. Сложнейший процесс выбора, обычно, занимал около получаса - по этой причине Клер не спешила откладывать работу, продолжая состригать омертвевшие листья. Но сегодня голос хозяина прозвучал раньше, что не могло не удивить девушку.
   - Мисс Клер, вы не могли бы... - как всегда не закончил фразу Бишеп. В его голосе скользнули нотки недовольства.
   Приблизившись к прилавку, девушка смогла полностью рассмотреть грузного посетителя. Ветхая одежда настоящего морского волка, сидела на нем немного натянуто, словно мужчина вырос и потолстел за пару часов, а не за добрый десяток лет. Лицо гостя тоже выглядело неоднозначно: широкий лоб и густые брови практически скрывали глубокие выцветшие глаза, а кожа на щеках и шеи напоминала потрепанный парус.
   - Чего изволите? - улыбнувшись своей привычной лучезарной улыбкой, спросила Клер.
   В ответ, гость вытащил из кармана трубку в обход всем манерам приличия и закурил. Яркие цветочные ароматы незамедлительно исчезли за пеленой тяжелого, слегка горьковатого запаха дыма.
   Опешив от подобной наглости, мистер Бишеп замахал руками и запричитал, словно беспокойная наседка.
   - Что вы делаете, мистер! Как вы смеете?! У нас есть определенные правила!
   Гость оскалился:
  - Ненавижу правила.
  - И все же я прошу вас! Я требую!
   В лицо хозяина ударили плотные серые клубы. Посетитель явно издевался над цветочником.
  - Я вынужден позвать стражу, - откашлявшись, наконец, выпалил хозяин.
  - Безусловно, - согласился гость. В один миг он практически слился с мистером Бишепом и, прижавшись к его уху, прошептал что-то невнятное. Клер только ахнула - так внезапно это произошло. Непонятные слова гостя дурманящим ароматом расплылись по магазину, заставив мысли девушки закружиться. Она едва устояла на ногах, не смея оторвать взгляда от невоспитанного посетителя.
   Одутловатое лицо цветочника отчего-то сделалось широким и легким словно тесто, веки опали, а глаза стали прозрачными. Развернувшись на месте, он не пошел, а поплыл к дальнему выходу, куда он частенько выносил испорченные цветы.
   Замерев на месте, Клер молча наблюдала за тем, как в темном проеме исчезает невысокая фигура хозяина. Она хотела окрикнуть его, но слова предательски застряли в горле.
   Когда цветочник скрылся за дверью и послышался звук запирающегося замка, девушка окончательно потеряла самообладание. Реальность стала кошмарным сном, не имевшим логического объяснения.
   Тем временем гость выпустил очередную порцию дыма. Морщины расползлись в стороны и словно занавес, открыли на всеобщее обозрение пеньки гнилых зубов.
   - Что вам надо? - почти взмолилась Клер.
   - Разговор.
   - Простите?
   - Только разговор, мисс Джейсон. В любом другом случае я не стал бы беспокоить вас в вашем убежище, - пояснил гость.
   Не доверяя словам незнакомца, Клер осторожно отступила к подоконнику с цветами.
   - Не бойтесь, мисс. Я не задержу вас больше положенного...
   - И не причините вреда?
   - Сегодня... Конечно же нет, - уверенно ответил гость.
   Нахмурившись, Клер едва заметно дернула бровью.
   Страх завис в воздухе и раскачивался словно маятник, не спеша переродиться в настоящий ужас.
   Насладившись трубкой, гость от души чихнул и, сплюнув на пол, произнес:
   - Не стану тянуть время, мисс Джейсон. Меня зовут мистер Сквидли, и я старый друг вашего покойного отца Лиджебая Джейсона.
   - Что? - выдавила из себя Клер.
   - Не удивляйтесь. Мы не виделись с вашим покойным папашей больше двадцати лет. Но раньше как говорится: были, не разлей вода... когда плавали вместе по неизведанным морям.
   - Отец был мореплавателем?
  - В самую точку, мисс, - согласился незнакомец. - Больше двадцати лет назад, у нас были такие приключения, что вам и не снилось.
   Клер недоверчиво сморщила носик.
  Но гость, продолжал, не обратив на нее внимания:
  - Поверьте, то были славные времена. Ваш отец был хорошим малым, не ведающим страха. Эх, лихой тип, способный в одиночку пустить корабль в плаванье.
  - Трудно поверить, - заворожено пролепетала девушка.
   В ответ последовал короткий кивок: да.
  - Что же вам нужно от меня?
  - Всего ничего. Мне необходима последняя книга вашего отца. Работу над ней он начал перед своей смертью. Но, к великому сожалению, успел написать лишь пару строчек.
  - Вы весьма осведомлены, для человека, который давно не видел своего старинного друга, мистер Сквидли, - с явным недоверием заметила Клер.
   Собеседник не отреагировал, будто ждал от нее еще одного вопроса. Клер в свою очередь - сложив руки на груди - ожидала ответа.
   Мистер Сквидли ей ужасно не понравился. Грубый, напористый, явно скрывающий под своим навязчивым визитом гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд.
   - Вы правы, мисс Джейсон. Ваш покойный родитель часто писал мне о своей жизни и если бы не роковые обстоятельства, я наверняка, застал его еще в здравие, а не оказался у занесенной прошлогодними листьями могилы.
   - Мой отец вел переписку? - не часто Клер приходилось удивляться несколько раз на дню. Но сегодня был особенный день.
   - Видимо, вы были не слишком дружны с отцом, - утвердительно произнес мистер Сквидли, слегка склонившись вперед и опершись на прилавок.
   Сильный запах табака ударил в нос. Клер немного отстранилась, но осталась на месте.
  - Отец писал про наши отношения?
  - А разве они были? - заметно усмехнулся гость. - На мой взгляд, вас настолько поработили его бесконечные правила, что ни о чем кроме ненависти не могло идти речи.
   Девушка едва не открыла рот от удивления. Она всю жизнь считала, что отец был замкнутым человеком и не имел хороших приятелей, способных выслушивать его бесконечные нравоучения. И тут возник близкий друг, знавший об их семье не так уж и мало.
  - Не удивляйтесь, Клер. Старина Лиджебай сильно сдал за последнее время, замкнулся. Но он не был деспотом. Просто...
   Собеседник не успел договорить. В дверь с черного входа постучали, да так основательно, что девушка вздрогнула и обернулась. С улицы послышался встревоженный голос цветочника.
   - Крепкий малый. Раньше он таким не был, - без особых эмоций констатировал мистер Сквидли.
   - Что вы с ним сделали?
   - Ровным счетом ничего. Всего-навсего попросил прогуляться, пока мы с вами мило побеседуем.
   - И только?
   Широкополая шляпа слегка качнулась вниз-вверх, обозначив согласие. Затем Сквидли щелкнул пальцами и звук на улице, внезапно, прекратился. Толи мистер Бишеп побежал за стражей, толи успокоился и решил не вставать на пути у старого моряка.
   - Продолжим. - Морщинистое лицо вытянулось, а в мутных глазах возник неподдельный блеск. - Кстати на чем мы остановились?
   Клер повиновалась, прекрасно понимая, что иного выхода у нее нет.
   - Вы говорили о незаконченной книге моего отца. Зачем она вам?
   Пухлые пальцы здоровяка скованные старыми почерневшими от времени кольцами забарабанили по деревянной поверхности.
  - Скажем так: я ценитель, а если быть точнее, истинный коллекционер великого труда вашего покойного отца!
  - Труда?!
  - Именно, мисс Джейсон. Я с удовольствием открою вам глаза. Ваш отец писал мемуары. И каждое слово в них - правда. Он не придавал их общественности, но свежий плод своих изысканий посылал мне, как единственному читателю.
  - Не слыханно...- Клер хотела добавить еще что-то, но, к сожалению, так и не нашла иных слов. Слишком громоздко выглядела сегодняшняя новость.
  - И все же я говорю правду, - слегка прищурившись, мистер Сквидли продолжил удивлять девушку, выдавая все новые и новые подробности неведомой биографии родителя. - Таких историй накопилось больше десятка. И каждая - шедевр! Для вас, возможно, они пустой звук, но для меня - память былых приключений. Пусть даже не полностью, а всего несколько последних строчек. Именно они греют мое сердце, будоражат сознание. Заставляют жить по-настоящему. Что вас смущает? Если проблема в деньгах, поверьте, я не поскуплюсь за ценой...
   Из твердого, как скала здоровяка, мистер Сквидли опустив плечи и слегка сгорбившись, в одну секунду превратился в измученного жизнью старика.
   Только сейчас напряженность между ним и девушкой окончательно спала. Первое впечатление растаяло без следа - и Клер отчего-то стало жалко этого старого морского волка. Он преследовал весьма безобидную цель, вызывая настоящее уважение.
   - Простите, но как бы я не хотела удовлетворить вашу просьбу, я не смогу помочь, мистер Сквидли, - Клер тяжело вздохнула. - Отец никогда не рассказывал нам о своих мемуарах. И даже при всем моем желании я не смогу вам оказать любезность и отдать его труды, поскольку у меня их просто нет. Я могу сказать это точно. После смерти сохранились лишь пожелтевшие, никому не нужные философские трактаты и исторические хроники.
   - Тоже самое сказал мне и ваш брат... - соглашаясь, произнес гость и слегка помедлив, добавил: - Правда немного другими словами.
  - Вы разговаривали с Риком?
  - Имел честь, - кивнул мистер Сквидли.
  - Но зачем?
   Девушка едва не взорвалась от возмущения.
   Хотя брат был младше Клер всего на два года, после смерти отца, она стала опекать Рика с двойным усердием. Крутясь вокруг него, будто нянька, она сама не заметила, как установила множество запретов - лишь бы с братом не случилось несчастье, лишь бы он не попал в беду. Возможность потерять единственно близкого ей человека, казалась Клер страшнее адовых мук.
   - Не переживайте, мисс. Я не стану утомлять вас своим вниманием. Попрошу только об одном - поговорите с Риком. Возможно, он отыщет книгу в библиотеке Лиджебая. Если так случится, буду весьма вам признателен, мисс Джейсон. Возникнет необходимость: я остановился в гостинице 'Дорожная пыль', той, что у самого торгового порта.
   После произнесенных слов, лицо мистера Сквидли стало скучным, почти безразличным ко всему происходящему вокруг. Минуя все условия приличия, он развернулся и медленно побрел в сторону выхода, оставив после себя тошнотворный запах табака с неприятным привкусом недосказанности.
   Дверь отварилась и осторожно возвратилась на место. Колокольчик не отреагировал.
   Шаркающие шаги еще долго доносились с улицы, а вот силуэт одинокого моряка, мгновенно растворился в толпе.
   Пытаясь отстраниться от тревожных мыслей, Клер сама того не желая, сделала трепетный шаг в прошлое, и сразу же утонула в водовороте своей вчерашней, ненавистной жизни.
  
   ***
  
   Со второго этажа послышалось протяжное, ни на секунду непрекращающееся, ворчание. Чувствуя тяжелые шаги, Клер попыталась как можно скорее выскочить на улицу, чтобы не попасть под горячую руку родителя. Но низкий, слегка хриплый голос, остановил ее на пороге.
   - Остановиться! Незамедлительно!
   Девушка замерла, словно изваяние. Воцарилась тишина.
   Шарк-шарк-шарк. Равномерные шаги, не спеша приближались к Клер. Развернувшись, она встретилась с ледяным взглядом отца.
   Скривившись, мистер Лиджебай немного постоял на последней ступени, - словно примеряясь с какой ноги начать движение - и наконец, ступил на паркет левой. По поведению, можно было безошибочно определить: сегодня глава семейства явно не в духе. Впрочем, как и оставшиеся триста дней в году.
   - Куда собралась?
   - Помогать в цветочной лавке, - быстро ответила Клер.
   Последние пару лет, она с легкостью пряталась за этим обманом как за каменной стеной, не имевшей изъянов и способной выдержать любой натиск отцовского невежества. Любые другие отговорки разбивались в пух и прах.
   - Ты слишком много времени уделяешь своему никчемному занятию, - поежившись и сильнее кутаясь в плед, произнес мистер Лиджебай.
   - Я постараюсь сегодня не задерживаться, - потупив взор, покорно ответила Клер.
   Кротость - была вторым оружием против жесткого и деспотичного родителя. Не вступая в бесполезные споры, дочь никогда не перечила отцу, тем самым не давая поводов для склок и лишних запретов. Брат был ее противоположностью. В отличие от сестры, Рик не умел сдерживать эмоций и часто огрызался отцу, получая заслуженную взбучку. Клер называла его возмущения: напрасными потугами щенка перед слоном. Отец хоть и являлся деспотом, но надо отдать должное, умел тонко ценить ситуацию и с легкость мог макнуть любого соперника в грязь лицом, храня при этом железное самообладание.
   - Разве у тебя нет забот дома? - не унимался мистер Лиджебай.
   - Безусловно есть. Но я ра...
   - Никаких 'но' быть не может! - рявкнул отец. - Семья должна быть превыше всего! Ты слышала меня. Никаких отговорок или оправданий я не приемлю.
   Клер, закусив губу, едва не взорвалась от возмущения. По ее мнению: отец не имел право говорить ей такие слова! Лично для него семья была пустым звуком. Так, по какому праву, он учит ее истинам, в которые сам не верит?!
   Почувствовав на губах вкус крови, Клер опомнилась. Ненависть быстро спала, став обычным спором поколений.
   И в очередной раз мистер Лиджебай проиграл, так и не услышав от дочери истерических возмущений.
   - Я приму ваш совет к сведению, отец.
   - Это не совет, а правило! - поправил ее родитель.
   - Всенепременно.
   Повалившись в глубокое старое кресло, мистер Лиджебай от души чихнул и, сощурившись, презрительно осмотрел дочь с ног до головы.
   - Что бы ты мне не отвечала, я не верю тебе не на суон, - наконец подытожил он.
   - Тогда зачем вы спрашиваете? - бойко ответила Клер.
   Она уже десять раз пожалела, что откликнулась, ввязавшись в эту бесполезную беседу. Лучше бы выскользнула на улицу, объяснив свой поступок рассеянностью. Только что толку сетовать на собственные ошибки?!
   Отец будто специально продолжал колоть ее острыми иглами своих бесконечных вопросов, наслаждаясь раздражением оппонента. Именно оппонента, потому как Клер чувствовала - родитель, сейчас, считает ее соперником, а не дочерью, которой необходима его забота и любовь.
   - Я пытаюсь добиться от тебя правды, - внезапно пояснил мистер Лиджебай.
  - Только зачем она вам? - Клер была на грани.
  - Я боюсь.
   Короткий, вполне лаконичный ответ имел эффект запрещенного выпада, угодившего в самое сердце. Девушка вздрогнула, обессилено опустив руки.
   - Что? - обессилено молвила она.
   - Опасаюсь, - прижав плед к подбородку, отец стал испугано озираться по сторонам.
   Клер никогда не видела родителя таким взволнованным. Он был не похож сам на себя. Толи минутная слабость, толи последствия неведомой болезни? - девушка терялась в догадках.
   В одну секунду, вскочив на ноги, мистер Лиджебай заметался по комнате, будто пес предчувствующий приближение беды. Клер в ужасе отступила в сторону.
  - Я всю жизнь оберегал только вас. Не себя - а вас! Всю свою жизнь, ограничивал, запугивал, возводил запреты. Но не напрасно, понимаешь меня, не напрасно...
   Подобная откровенность напомнила девушке бред больного. Но она продолжала слушать, осознавая, что это всего лишь отголоски странной болезни. Сейчас перед ней не ее отец, а совершенно другой, погрязший в собственных видениях, несчастный, заслуживающий обычного сострадания...
   Тем временем мистер Лиджебай оказался у окна, и осторожно выглянув наружу, мгновенно скрылся за портьерой.
   - От кого ты нас оберегал?! - голос девушки дрогнул. Она не хотела задавать этого вопроса, но он все-таки сорвался с ее губ.
   Ответа не последовало. Продолжая кутаться в плед, как в предсмертный саван, Джейсон-старший дернулся от внезапного шороха. По ступенькам вальяжно - как он это любил - спускался Тит. Остановившись на последнем рубеже, кот скопировал поведение хозяина, немного помедлил и, оказавшись на паркете, внимательно осмотрел присутствующих.
   - Вот видишь... - указав на Тита, прокомментировал Лиджебай.
   Что конкретно должна была увидеть Клер - она так и не поняла, но в одно мгновение кот сорвался со своего места, вздыбился, будто гора и, зафырчав, кинулся прочь. Взгляд Тита был направлен на окно, возле которого спрятался мистер Лиджебай.
   Клер не была уверена, но могла поклясться - она успела уловить мелькнувшую в вечернем сумраке огромную тень.
   Ловко запрыгнув на камин, кот укрылся за высокими пузатыми вазами и затих, словно его и не было вовсе. Родитель тоже не заставил себя долго ждать - подавшись внезапной панике, он кинулся за кресло и, нырнув за широкую спинку, накрылся пледом.
   Комната опустела.
   Ошарашено наблюдая за отцом и его напуганным питомцем, Клер готова была провалиться сквозь землю, только бы не видеть этого празднества безумия.
  - Что происходит, прошу вас, объясните? - взмолилась она.
   Тишина была недолгой. Дрожащий голос ответил почти сразу.
  - Она не терпит отлагательств. Работа всей моей жизни. Книги, описания, воспоминания... Все строчки, буквы, закорючки... Верные друзья, фантазии и приключения - иллюзия чистой воды... Я представлял, выдумывал, творил, а они... Я думал, что все закончилось, но ошибся... все начинается с начала...мы пытались скрыться, только как можно избежать неизбежного?! - стремительные, больные слова вырывались из уст Лиджебая вместе с кашлем, как последствия неведомой болезни. В следующую секунду Клер уже не слушала оправдания отца. У нее просто не осталось на это сил.
  
  
   ***
   Захлопнув дверь в кабинет, Рик с заговорческим видом осторожно обернулся. Если бы сейчас его увидела сестра, ему бы пришлось долго объяснять, зачем он вторгся в запретную комнату, и почему нарушил установленную договоренность. Но слава Всевышнему, его визит остался незамеченным.
   Кот в отличие от Рика не чувствовал за собой никакой вины. Запрыгнув на широкий подлокотник и, устроившись поудобней, он преспокойно уснул. А вот его юному хозяину было не до сновидений.
   Второй день поисков, не принес абсолютно никаких результатов. Кроме бесконечных корабельных чертежей, заготовок новых правил и записей отрывистых мыслей отца, Рик отыскал только пару испорченных перьев и старые протертые до дыр ботфорты.
   Теперь, когда здравый смысл взял верх над бессмысленной одержимостью обнаружить иголку в стоге сена, юноша задался вторым, еще более важным вопросом: как рассказать сестре о случившемся?
   Утаить от Клер даже самый безобидный факт, грозило вполне серьезной обидой. И хотя вроде бы ничего особенного не произошло: достаточно было одного упоминания об отце, чтобы сестра пришла в настоящую ярость.
   Покосившись на кожаную обложку с красной лентой, Рик, в очередной раз, почувствовал за спиной чужое присутствие.
   - Ты нашел его книгу?
   Юноша вздрогнул. Повернулся.
   На пороге стояла Клер - ее недоверчивый взгляд внимательно следил за братом.
   - Откуда ты зна... - попытался спросить Рик, но слова застряли в пересохшем горле.
   - Мистер Сквидли. Он приходил ко мне в магазинчик.
   Рик почувствовал, как по жилам медленно растекается легкая тревога. Неприятный, приставучий, как репей тип уже добрался и до Клер. Неужели эта книга так важна для него?
   - Он представился старым другом отца, - не зная с чего начать, произнес Рик.
   Клер подошла ближе и, скрестив руки на груди, посмотрела на книгу, но брать ее в руки не решилась.
   - Я выставил его прочь. Сказал, чтобы он нас больше не беспокоил.
   Сестра кивнула. И немного помедлив, спросила:
  - Что в ней написано?
  - Всего пару строчек. Я думаю: это его мысли. Он чего-то боялся...
  - Или кого-то, - вставила Клер, оживив недавние воспоминания.
   Рик не стал возражать.
  - Как ты считаешь, кто такой этот мистер Сквидли?
  - Возможно, он и правда старинный друг Лиджебая Джейсона, этого злобного родителя, державшего нас в стальных рукавицах, - предположила сестра. - Он вел с ним переписку. Присылал рукописи. Рассказывал о своей жизни.
   - И ради пары строчек написанных дрожащей рукой нашего злобного папаши, он приплыл в Прентвиль, - недоверчиво уточнил Рик. - Ты веришь этому?
   - С трудом, - согласилась Клер. - Если конечно он не тронулся умом, также как отец.
   Книга оказалась в руках сестры, и ей хватило пары секунд, что бы прочитать первую и единственную страницу. Красная тесьма обложки мелькнула в воздухе и исчезла в углу комнаты.
   - В день Порока я ни за что на свете не вспомню о нашем мучителе, - с отвращением рявкнула Клер.
   - Давай не будем возвращаться в прошлое.
  - Мы уже вернулись, Рик. А если быть точнее, нам помогли это сделать - напомнив о нашем благочестивом деспоте! Что поделать, прошлое уже постучалось в нашу дверь.
   Клер была вне себя от ненависти. В глазах сверкали искорки страха смешанного с раздражением.
  - Давай покинем этот треклятый дом. Я больше не могу жить в постоянном страхе. Вспоминать во сне эти бесконечные запреты! Бояться взглянуть в окно и увидеть там отцовский силуэт. Давай продадим дом и уплывем далеко-далеко! - взмолился Рик.
  - Нет, - сказала, как отрезала, сестра. - Мы вместе. И мы сильнее его призрачных потуг. Если мы убежим, мы - проиграем! Понимаешь, Рик. Проиграем! И нам всю жизнь придется скрываться. И он все равно нас догонит: во снах, в кошмарных видениях. Он будет наступать нам на пятки, и радоваться нашей беспомощности. А я этого не хочу. Мы сильнее его! Мы сможем победить! Выгнать его из нашей памяти...
   Рик хотел произнести: да, я тоже не хочу сдаваться, - но в этот миг тишину нарушил предательский скрип двери.
   В ужасе повернув голову, Клер беспомощно уставилась на щель, в которой виднелся отцовский кабинет.
   - Рик... Это сделал ты? Зачем ты взял ключ? А как же наш уговор...
   Теперь пришло время удивляться брату.
  - Я ничего не брал. Дверь была открыта, - беспомощно ответил он. Перед глазами застыл образ черного кота, скребущегося о стену и проскальзывающего в кабинет Джейсона-старшего.
   Но сестра не хотела ничего слушать.
  - Я разрешила тебе пользоваться отцовской библиотекой. Но только не кабинетом. Ты обещал! Слышишь, обещал гаденышь! Если ты еще раз ослушаешься, если нарушишь правило! - внезапно она остановилась и, закрыв лицо руками, беспомощно повалилась в кресло.
   Клер не на шутку разозлилась. То чего так долго добивался ее отец - свершилось! Она поддалась эмоциям, потеряла контроль - и как итог - с легкостью примерила на себя маску Джейсона-старшего. А может быть стала его точной копией?
   - Это все мистер Тит, - почти шепотом произнес Рик. Еще он хотел добавить, что кот просто надавил на дверь, и та распахнулась сама, но промолчал.
  Подлокотник был пуст. Черный возмутитель спокойствия и верный слуга своего покойного хозяина, нашкодив, ловко скрылся в неизвестном направлении.
   Бегло осмотрев гостиную, Рик понял - кота ему не найти.
  - Прости меня, - нарушив тишину, осипшим голосом сказала сестра.
   Юноша замер, заметив красные от слез глаза Клер. Его старшая сестра, опора и вечный покровитель, раньше никогда не плакала, или по крайне мере, не показывала своей слабости. Не медля ни минуты, он кинулся к ней на шею. Единственный близкий человек, кто разделил с ним издевательства отца, кто поддерживал его всегда и во всем, стал заложником собственных страхов. И Рик, впервые в жизни, отплатил ей той же монетой. Обычное объятие. Иллюзия опоры и любви.
   Клер хватило часа, чтобы прийти в себя и избавиться от внезапных фобий. Она никогда не была похожа на отца, и никогда не уподобится его жестоким методам.
  
   Книга, карающим мечом лежала посередине маленького резного стола. Ни Клер, ни Рик так и не решились коснуться ее кожаной обложки.
   - Эта вещь - скверная память, которая не может оставаться в нашем доме. Ее надо вымести как ненужный мусор, хлам. И больше никогда не вспоминать ни о мистере Сквидли, ни о дневнике отца. В противном случае... - измученное сознание девушки родило призрачный образ родителя. Он стоял в углу и с укоризной взирал на своих отпрысков. Клер замолчала, не став продолжать.
   - Что же мне делать? - Рик ждал от сестры дельного совета.
   - Не знаю, - пожала плечами Клер. - Думай сам. Только учти: больше я не хочу видеть эту книгу у нас в доме.
   Поднявшись, она, подхватила со стола подсвечник и удалилась к себе в комнату.
   Твердость в разговоре с братом была вынужденной защитой. Она больше не желала возлагать груз ответственности только на свои плечи. Когда-нибудь нужно взрослеть. И это самое когда-нибудь, наступило именно сейчас. Как бы он не противился - Рик должен принять самостоятельное решение. И пускай для нее он навсегда останется младшим братом, нуждающимся в постоянной защите, она не отречется от своих слов.
   Поднявшись на второй этаж, Клер остановилась. Впереди скрывшись за пеленой непроглядного мрака, виднелось крохотное окошко, из которого на девушку с укоризной взирала огромная кипельно-белая луна. Дрожащий свет свечи не помогал, а только мешал, опутывая тьму ярким коконом.
   Задув пламя, Клер погрузилась в пустоту ночи. Глаза сразу привыкли к темноте, и она с легкостью разглядела в дальней части стены невысокий мужской силуэт. Внутренний страх, заставив сердце биться сильнее, подступил к горлу. Девушка хотела вскрикнуть, но вовремя сдержалась. Кем бы ни был этот призрак, она не допустит, чтобы слабость второй раз за день, взяла над ней верх.
   За окном запел ветер, и луна медленно скрылась за лоскутами рваных облаков. Коридор исчез в омуте непроглядного мрака. Тень, неподвижно стоявшая в углу, увеличилась в размере и слилась с пустотой.
   - Мы забыли о тебе. И никогда не вспоминали! - найдя в себе силы, выкрикнула, словно сплюнула Клер.
   Тень не ответила.
  Легкий сквозняк, ворвавшись в узкий коридор, коснулся ее кожи и, поцеловав в щеку, исчез без следа.
   Дрожь пробежала по телу. Закрыв глаза, она едва сдержала слезы. Он издевался над ней. Насмехался над ее храбростью и решимостью.
   Второй раз. Второй раз за день. Сжав зубы, Клер выкрикнула проклятие. Подсвечник со всей яростью полетел в угол, туда, где все еще покачивалась призрачная фигура.
   Раздался лязг удара и жалкое кошачье мяуканье.
   Ошибка. Очередной обман. Клер закрыла лицо руками и слезы ручьем полились из ее глаз. Она находилась на грани настоящей истерики.
  
   ***
  
   Эту ночь Рик спал не многим больше сестры. Его мучили кошмары. Отец являлся к нему в образе ужасного сгорбленного ворона, который опираясь на деревянную клюку, бессмысленно брел по заросшей дороге. Рик окрикивал его. Но отец-ворон не слышал. Юноша бежал следом. Пытался дотянуться до него, но тот ускользал, утекал, будто вода сквозь пальцы. Рик пытался найти его; и находил где-то вдали, на самой возвышенности, где дорога соединялась с мрачными небесами. Старик махал ему рукой, призывая пойти с ним. Спеша следом, Рик резко замирал, вглядываясь в лицо родителя, но вместо привычных черт, видел лишь огромный клюв, смоляные перья и круглые пуговки птичьих глаз.
   В ужасе Рик выпрыгивал из сна, словно из ледяной воды. Но как только он вновь смыкал глаза, все повторялось заново...
   Когда рассвет забрезжил за окном, бесконечная дорога сновидений изменилась. Теперь юноше снилась загадочная книга. Страницы вырывались из нее одна за другой, и вскоре в руках Рика оставалась одна кожаная обложка. Красная тесьма расплелась, превратившись в тонкую, едва различимую струйку крови, а на обложке появился образ старого друга, мистера Невежи.
   Яркий луч солнца пробился через занавесь и юноша, щурясь, сел на кровать. Руки дрожали, а сердце бешено колотилось в груди. Рик хотел броситься в комнату к сестре, рассказать, что отец неспроста спрятал книгу и эта его очередная загадка. Наверное, очень важная...Именно поэтому он нарисовал мистера Сквидли в своем дневнике, а потом вырвал страницу, но вскоре она возникла вновь... и все это попахивает каким-то ужасным колдовством и ...
   Рик вовремя остановился, не желая, чтобы мысли завели его в тупик.
   Нет, он не станет беспокоить Клер раньше времени. Пока не докопается до истины и не разгадает все подсказки отца, он будет нем как рыба.
   Подхватив книгу, Рик легко сбежал по лестнице и у входа в гостиную он едва не налетел на миссис Дуфни.
   Опекунша была назначена в их дом городским советом и исполняла свои обязанности с восходом солнца, ровно до полудня, а затем отправлялась к другим воспитанникам. Прибравшись и приготовив обед, она в первую очередь интересовалась предыдущим днем, давала бессмысленные советы и, убедившись, что дети ни в чем не нуждаются, шла к следующим опекаемым.
   Вначале Клер, негодовала, доказывая всем и вся, что она взрослая, самостоятельная, и вполне может позаботиться о брате в одиночку. Но вскоре, осознав, что вряд ли сможет изменить свод законов, смирилась. Достигнув шестнадцатилетнего возраста, она, согласно законам Прентвиля не достигла возраста полного совершеннолетия, а стало быть, не могла оказать младшему брату полную поддержку. В свои четырнадцать - Рик понимал это лучше сестры и не возражал против вторжения в их жизнь постороннего человека, без которого буквально через полгода, ни он, ни сестра уже не представляли свою жизнь.
   -Куда так спешит молодой мистер, даже не удосужившись принять завтрак? - по-доброму возмутилась миссис Дуфни.
   - Мне надобно к мист... - едва не проговорился Рик.
   - Никаких 'надо' и 'немедля', - наставительно произнесла опекунша. - Сначала плотный завтрак, мистер. И лишь потом все самые необходимые и неотложные дела... Понятно?
   Рик быстро сдавшись, согласно кивнул.
   Перекусив на скорую руку, он быстро попрощался и выскочил на улицу.
   В глаза ударила яркая чехарда красок. Удивительно ясный, радужный день пестрил великолепием самых дивных желто-синих оттенков.
   Цокая каблуками как заправский страж, статный господин в годах, приложив к треуголке два пальца, отдал юноше честь и довольный собой зашагал дальше. Рик учтиво поклонился в ответ.
   Дорогу пересекла быстрая карета. Возница весело щелкнул хлыстом, присовокупив залихватское: 'Эгегей!'
   Перебежав на противоположную сторону, Рик направился вверх по улице Переплета, прямо к площади Сочинителя: его любимый маршрут к дому приятеля Оливера Свифта проходил практически через весь город.
   Они знали друг дружку с детства, и были не разлей вода. Рик не знал других друзей, да они ему и не были нужны. Оливер затмевал всех, кто пытался напроситься в приятели к нелюдимому сыну словесности. А таких находилось не так уж много...
   Свифт был настоящей противоположностью Рика - отчего общение с ним превращалось в настоящий праздник. По словам соседей, Оливер был не от мира сего, как впрочем, и его единственный друг. В отличие от сверстников он предпочитал шумным играм, толстенные фолианты, а на сложные вопросы, не терялся, поражая всех односложными ответами.
   Навязчивая идея докопаться до сложной разгадки отца, гнала Рика к дому приятеля не хуже надзирательской плети. Он верил, что Оливер в один миг рассеет его сомнения и разложит по полочкам череду странных пугающих фактов.
   Впереди показалась крыша низкого дома с печной трубой. Ускорив шаг, юноша едва протиснулся между двух состоятельных торговцев, когда его за руку схватила цепкая рука.
   - Торопитесь, мистер Джейсон?
   Противный, дребезжащий голос был прекрасно знаком юноше.
   - Пустите, я направлялся вовсе не к вам, мистер Сквали, - попытался вырваться Рик.
   - Ну почему же, - удивился старьевщик. - Прошу вас, загляните на минутку. Совсем ненадолго. Это просто необходимо. - На старом морщинистом, словно тряпка лице растеклась желчная улыбка.
   Костлявая рука втянула юношу к себе в лавку, будто в пасть древнего чудовища, которое последнюю сотню лет занималось лишь тем, что переваривало съеденных героев. В нос ударил отталкивающий, слегка кисловатый, запах древности.
  - Пустите, - в последний раз возразил Рик.
   Двери за спиной защелкнулись, и стало ясно, что единственный выход из желудка чудовища, отрезан.
  - Что вам от меня надо?
   Старик, слегка прихрамывая на правую ногу, проскользнул рядом с юношей и занял свое место за стойкой. Расставив руки в стороны, он деловито уставился на посетителя.
   - И так... еще раз доброго дня, мистер Джейсон. Давно вы не забредали в мои скромные покои, - шипя, произнес старьевщик.
   Рик отступил к двери. Взгляд заметил на преграде огромный, проржавевший засов.
   - Нет, даже не думайте, - замахал худющими руками Сквали. - Пока мы не поговорим, я вас никуда не отпущу.
   Юноша вздрогнул.
  - Мне вам нечего ответить.
  - Не могу тоже самого сказать о себе, - возразил старьевщик.
  - Хотите опять обмануть меня, в очередной раз, оставив в дураках? - огрызнувшись, предположил Рик.
  - Ну зачем же так, - скорчив недовольную мину, обиделся Сквали. - Я же все для твоего блага. Разве папашка тебя отругал? Нет. Вот видишь, стало быть, моему обману, суон цена.
   Покрутившись на месте, старьевщик быстрым шагом поковылял вглубь своей коморки, заваленной всяким ненужным скарбом.
   Раздался звон и резкие проклятия, адресованные непонятно кому.
   Рика накрыла волна недавних воспоминаний о досадном обмане старьевщика. Он словно проживал этот жизненный случай второй раз. Снова - пусть и не по своей воле - он принес в лавку мистера Сквали книгу; вновь - тот роется в своем бардаке, желая потянуть время. Словно опять, что-то задумал... Обман? Или очередная хитрость, целью которой - вытрясти из юного Джейсона пару звонких монет.
   Рик уже приготовился услышать кошмарный грохот. Но с этого момента воспоминания и явь разошлись в противоположных направлениях.
   - Идите-ка сюда, мистер Джейсон, - позвал его старьевщик. - Мне непременно нужна ваша помощь.
   Не желая вновь попасться на ту же самую удочку, Рик против собственной воли все-таки зашел за стойку и проскользнул внутрь каморки.
   Огромное, по сравнению с лавкой помещение, было под завязку завалено всевозможным хламом. Чтобы пробраться дальше, Рику пришлось вскарабкаться наверх, на огромную, утрамбованную кучу старья и влезть в нору, которая образовалась из изобилия всевозможных вещей.
   - Ну, скорее, мне не досуг вас ждать, мистер, - натужным голосом просипел старьевщик.
   Юноша попытался ответить, но быстро понял, что не может произнести ни слова. Грудь сдавило каким-то твердым металлическим предметом. По виску градом покатился пот. Тело мгновенно сковал противный липкий страх. Казалось, тяжелые вещи давят со всех сторон и уже невозможно будет вырваться наружу, навсегда увязнув в капкане коварного мистера Сквали. Сделав усилие, Рик поднял голову и - о чудо! - увидел свет в конце мусорного тоннеля.
   Когда он почти наполовину выбрался из вещевой кишки, старьевщик был уже внутри, в небольшом подвале. Склонившись над потертым кованым сундуком, он внимательно рассматривал некое хранившееся там сокровище. Рядом на стопке изъеденной молью ткани, догорала огромная свеча. Именно она и стала юноше спасительным маяком, указав ему верный путь и не позволив погрязнуть в пучине древнего хлама.
   - Идите-ка сюда, мистер Джейсон! - шепотом произнес Сквали.
   Рик повиновался. Но приблизившись, так и не смог ничего рассмотреть за широкой, горбатой спиной старьевщика.
   - Ближе. Не бойтесь. Подойдите ближе.
   Втянув живот и затаив дыхание, Рик втиснулся между каменной стеной и мистером Сквали.
   Но, увы, ожидания юноши не оправдались. Старик хотел показать ему не мешок с сокровищами и не таинственную карту: в грязных длинных руках старьевщика застыла старая знакомая книга. Та самая, что отец отдал Рику; та самая, за которую Рик не смог выручить положенного вознаграждения; та самая, заполученная обманом и подлостью старого мошенника Сквали.
   Бережно перелистнув пару страниц длинным грязным ногтем, старьевщик приблизил к переплету свой отвратительный, словно клюв нос, втянул застарелый воздух, и удовлетворенно зачмокал беззубым ртом. У Рика сложилось впечатление, что Сквали отведал небывалое по вкусу блюдо.
   - Ну, хватит, - внезапно рявкнул старик. - Хорошего понемножку.
   Костлявые пальцы легко запахнули книгу, потом белую ткань, обернули дополнительным слоем темного платка и аккуратно уложили на самое дно грозного кованого сундука.
  - Посмотрели и хватит! Все, а теперь, отойди. Да подальше. Слышишь меня? Дальше!
  - Вы хотели мне показать мою же книгу? - после недолгой паузы разочаровано спросил Рик.
   - Уже не твою. Была твоя, да сплыла! Я расплатился за нее сполна. Дорого. Выгодно. Теперь она полностью принадлежит мне. Вся без остатка. Вся до последней страницы.
   Мистер Сквали не говорил, а лаял как пес, защищающий свое потомство. Испугавшись, Рик попятился и уткнулся в твердую стену дырявых сапог, рваных вещей и поломанных комодов. Старик окрысился и с горящими глазами стал наступать на юношу.
   - Не отдам. Мое! Только мое и ничье. У нее я единственный хозяин. Слышишь, слышишь меня мерзкий змееныш, пытавшийся отнять мое сокровище!
   Прикрыв один глаз, Сквали уткнул свой черный ноготь прямо в грудь юноши.
   - Признайся, что хотел забрать ее обратно. Выменял стало быть - а теперь на попятную?!
   Не зная, что ответить, Рик усиленно замотал головой.
   Старик тем временем продолжал свое нешуточное наступление.
   - Нет, говоришь? А чего тогда твой покойный папашка мне такую услугу оказал. Не знаешь, а? Зачем он вообще повстречался на моем пути?! Будь он проклят!
   - Ничего я не знаю... Отстаньте от меня! - найдя в себе силы, взмолился Рик.
   Крохотное помещение наполнил злорадный смех старьевщика-менялы. Закинув голову назад, он издал неприятный, зловонный звук, похожий на кашель.
   Воспользовавшись минутным замешательством, Рик рванул наверх. Развернувшись на месте, парень прыгнул, подтянулся на руках и уже почти заскочил в узкий проход, но одно обстоятельство испортило удачный побег. Отцовская книга, предательски выскользнув из-под камзола, ударилась углом о сундук и упала на пол, прямо перед ногами старьевщика.
   Если бы Рик не обернулся... Если бы плюнул на находку - все могло бы быть иначе. Но случилось, так как случилось. Возможно, сам Всевышний сделал за юношу этот сложный, и в то же время, достаточно очевидный выбор.
   Повиснув на одной руке, Рик оттолкнулся от стены и кинулся к книге, как к сокровищнице со звонкими монетами. Однако когтистые пальцы мистера Сквали оказались быстрее. Одним легким движением подхватив книгу, он резко отступил назад, оставив парня не удел.
   Рик еще раз махнул рукой пытаясь отнять отцовский дневник, но пальцы лишь скользнули по кожаному переплету.
   - Ха-ха... Ух, какой прыткий. Даже не думай! Что упало на мой пол - то по праву принадлежит мне, - издевательским тонов выкрикнул старик и победоносно поднял книгу над головой.
   В очередной раз, Рик почувствовал себя обманутым, отчего обида, а вместе с ней и ненависть к мерзкому меняле усилилась и достигла критической точки.
   - Не правда, она не твоя, а моя. Я не приносил ее к тебе. Ты сам взял ее, без проса. Я не отдам. Я заставлю тебя ответить за обман. Гнусный, противный старьевщик.
   - О как мы заговорили, юный Джейсон. Совсем повзрослел, да. Бесполезный червячок. Что же ты сделаешь, если я не отдам тебе твою книгу. Пожалуешься покойному папашке, который возьмет и вылезет из своей могилы, прямиком из подземелий его величества, морского дьявола.
   - Не смей! - выкрикнул Рик и кинулся на старика, будто разъяренный вепрь.
   Не ожидая такого поворота событий, мистер Сквали протяжно охнул и, раскинув руки в стороны, брякнулся навзничь. Оторопев от собственной прыти, Рик уставился на старика, не зная, что делать дальше.
   Лишь секунду, юноша сомневался - потом подхватил книгу, разбежавшись, нырнул в дыру, только его и видели.
   Провожая Джейсона-младшего злобным взглядом, старьевщик быстро перевел взор на летящий и медленно опадающий лист бумаги. Не кинувшись в погоню - то было абсолютно бессмысленно - старик осторожно встал на ноги, держась за больную спину и приблизившись к куче барахла, легко подхватил находку.
   Листок был небольшой, аккуратно сложенный вдвое. Раскрыв его, мистер Сквали долго всматривался в графитовый рисунок. Листок то приближался, то отдалялся от лица старьевщика, пока тот не разглядел пристальный взгляд скрытого пеленой лица. Рука дрогнула, и листок также медленно упал на землю.
   Снаружи трижды раздался звук металлической пластины, будто призыв корабельной рынды.
   Очередной посетитель? Или мальчишка просто решил поиздеваться над ним? Сейчас посмотрим!
   - Уже иду, - кинул будничную фразу Сквали и пополз к выходу. Листок остался лежать на полу.
   Пару минут, пока меняла пытался выбраться из собственного мусорного убежища, из его головы не выходил невзрачный рисунок: старые воспоминания, затерявшееся среди бесчисленных прожитых лет. До боли в сердце знакомый образ, занозой засел в мыслях старика.
   Звон повторился.
  - Оторвать бы тебе руки, проворный акуленок, - буркнул себе под нос Сквали, и с последними словами свалился вниз, прямиком под прилавок.
   У самого потолка, будто гриб, торчала огромная широкополая шляпа. Ее владелец, склонившись, едва помещался в скромной лавке менялы.
  - Принесла нелегкая, - отряхивая коленки, чуть тише прошептал старьевщик.
  - Не говори раньше времени, Билли, - провозгласил низкий командный голос.
   Старик вздрогнул и едва не ударился головой в деревянную стойку, вызвав у посетителя глухой, увесистый смех.
   И вновь в памяти Сквали возникла вырванная из памяти картина чего-то безумно знакомого. Того, что он так сильно пытался забыть, но так и не смог.
  - От былой ловкости, как я погляжу, не осталось и следа?
   Встав на ноги, старик с опаской поднял глаза.
  - Чем обязан?
   Посетитель снял шляпу, открыв взору старьевщика широкое, морщинистое лицо. Голубые, бездонные глаза с интересом впились в старика не хуже угревой рыбы .
  - Нужна одна безделушка, которая вам абсолютно ни к чему, но мне весьма необходима.
   Старик загадочно хмыкнул. С виду, незнакомец не выглядел состоятельным эсквайром или джентльменом, что уж говорить о благочестивом сэре. Да и камзол был запачкан отнюдь не благородной едой. Скорее всего, в его лавку забрел авантюрный путешественник с Новых земель. Но почему же он кажется ему таким знакомым? Где он мог его видеть?
   - Что за безделушка? - немного рассеяно поинтересовался Сквали, подозревая в происходящем какой-то скрытый подвох. - И кстати, откуда вы знаете мое имя?
   Склонившись еще ниже - так низко, что почти вплотную приблизился к меняле - незнакомец, поскрипев зубами, натянул на лице притворную улыбку.
   - Какой именно вопрос интересует вас больше, мистер?
   - Безделушка! - выпалил Сквали.
   Посетитель удовлетворенно кивнул.
   - Мне нужен рисунок. Тот самый, что лежит на полу в вашей каморке. Его не так давно обронил юноша, который, словно ошпаренный выскочил из вашего магазинчика.
   Обернувшись, старьевщик медленно перевел взгляд на незнакомца. Глаза округлись будто плошки.
   - Что?!
   - Плачу больше чем положено, Билли, - посетитель подтвердил серьезность своих слов и высыпал на стойку десяток полновесных дуонов . - Чистое золото.
   Недоверчиво покосившись на монеты, раскатившиеся по деревянной поверхности, старьевщик встал перед сложным выбором. Слишком легкий заработок наверняка имел подводные камни. Либо рисунок и вправду так дорого стоит: тогда необходимо любым способом повысить цену; либо монеты фальшивые и сейчас его просто-напросто обведут вокруг пальца: в этом случае, следует в первую очередь вывести мошенника на чистую воду, а затем сдать его страже.
   - Стало быть - рисунок. Говорите, тот, что обронил юноша, - сквозь зубы процедил Сквали.
   Незнакомец кивнул, внимательно следя за старьевщиком.
   И тут меняла смекнул: потрепанный семью ветрами моряк, предлагающий ему за клочок бумаги дюжину дуонов, от которых за версту несет вонючим илом, просто не может быть случайным посетителем... Тут кроется явный обман.
   И как он сразу не догадался? - меняла зло заскрипел зубами. Едва не попался на хитрую уловку. Да за кого он его принимает? Решили заманить его звонкой монетой, усыпив бдительность... Ну ладно. Еще увидим - кто тут ловчее.
   Выставив на стойку грязные длинные пальцы, мистер Сквали будто опытный музыкант, играющий на клавесине, стал постукивать по деревянной основе, что-то бурча себе под нос.
   - Ну так как насчет сделки? - поторопил его покупатель.
   - Заманчивое предложение, - промурлыкал старьевщик. Два резких удара указательным пальцем. - Только есть одна мелочь, которая не дает мне право согласиться. - Еще несколько ударов безымянными. - И вот в чем соль. Послушаете внимательно, что я скажу. - Четыре удара, как кульминационный аккорд и вновь мелкая дробь. - Вы просчитались, мистер. Юноша, что нанял вас, попал в скверную историю. И вы зря считаете, будто я пойду у вас на поводу. Решили отомстить мне? Разыграть, как сопляка продувшего в орлянку? Так вот, что я вам заявлю. Не выйдет! Думаете, я не понимаю, что все это было договоренно заранее: рисунок с вашим портретом; мистер Джейсон-младший прошедший мимо моей лавки в столь хмурый день; ваше внезапное появление; мое старое имя, которое мало кому известно. Скажите случайность?! Хватит, мистер путешественник! Для вас в моей лавке продажа закрыта. Раз и навсегда!
   Скрестив руки на груди, старьевщик нахмурился и развернулся в полоборота, любезно ожидая пока незнакомец, покинет его магазинчик.
   Но тот и не думал уходить.
  - Очень интересное суждение, - согласился посетитель. - Но есть неувязочка, Билли.
   Старьевщик недовольно поморщился - его просто бесило собственное, забытое всеми морскими чертями имя.
   - Воспоминания, они будоражат тебя и посей день, серый крыс.
   Вцепившись в столешницу, как в мягкую землю, мистер Сквали вытянул вперед шею и, шипя, пролепетал:
   - Уж не знаю, откуда вам так много известно обо мне, мистер-длиный-язык. Но скажу одно: если вы не засмолите свой трюм, я оживлю одно из своих умений и оно вам, ой как не понравиться!
  - Ого...достаточно жуткая угроза, для обычного прихлебателя каперов . Только так ли уж крепка твоя память? Что ты вспомнил... Как держать оружие дрожащей рукой? Или может, как идти на абордаж, зажмурив глаза от страха? А может быть твои воспоминания столь ужасны, что легче наложить на себя руки, чем поверить в предначертанное.
   Настороженный взгляд Сквали стал красноречивее любого ответа.
  - Ну что, отрыл в своем чулане нашу первую встречу?
   Старик, все еще сомневаясь, продолжал молчать, внимательно рассматривая незнакомца.
   Внезапно, случайный сквозняк, словно принеся с собой неуловимую толику вчерашнего дня, оживил в памяти тот самый миг, когда меняла первый раз увидел покупателя. Только было это очень давно - почти тридцать лет назад.
   Взгляд Сквали округлился, руки задрожали, а на щеке возник нервный тик.
   - Узнал. Вот и славно, - подытожил незнакомец. -Давно пора.
   - Но как? - прошептал старик.
   - Покойся с миром, старьевщик. Ты достаточно цеплялся за эту жизнь, - без эмоций произнес покупатель. Повернувшись, он направился в сторону выхода. Остановившись у двери, он легонько ударил по стене и молча, вышел.
   Все еще не веря своим глазам, меняла покачивал головой, уставившись куду-то вдаль бессмысленным взглядом.
   Незнакомец повернул направо. Перейдя дорогу, он остановился, развернулся и, сняв шляпу, изобразил подобие изящного реверанса.
   На столешницу стала быстро опадать мелкая крошка. Послышался протяжный скрип балок, будто старый дом последний раз в жизни пытался вздохнуть полной грудью.
   Старьевщик продолжал стоять, не шевелясь, взирая на старого знакомого. Оживший мертвец не был призраком. Их встреча происходила на самом деле.
   Скрип повторился. Еще более резкий и долгий. На пол дождем повалился хлам мистера Сквали. Шум наполнил крохотную лавку. Окна лопнули внезапно, осыпавшись мелкими осколками. Старик не шелохнулся.
   На лице незнакомца возникла загадочная улыбка.
   Магазинчик мистера Сквали заходил ходуном. Все добро, что так долго копил и, всеми правда и неправдами собирал меняла, полетело в тартарары, вместе со своим хитрым хозяином.
   Верхняя балка обвалилась следом за дальней стеной, затем стала разваливаться крыша. Только когда черепица ударила старьевщика по плечу, он опомнился. Дернувшись, Сквали мгновенно осмотрелся по сторонам и понял, что обречен. Выхода уже не было.
   - Но этого не может быть! - отчаянно выкрикнул он, понимая, что оказался в ловушке.
   Металлический лист соскользнул вниз, как по накатанной и злобно вжикнув, впился в горло ошарашенного менялы. Его голова слетела с плеч в одно мгновение.
   Дом опал быстро, будто карточная постройка. Улицу окутало плотное облако пыли, а грохот заставил напуганных горожан кинуться в стороны.
   Сначала послышался истошный крик, а вскоре раздался настоящий гомон, состоящий из сотни голосов. Паника охватила первые ряды сторонних наблюдателей. Никто не мог понять, что произошло. Никто кроме одного приезжего господина, который с удовольствием взирал на дело своих рук.
   Легкий ветерок подхватил случайный листок, покоившийся на самой вершине свежих руин и, закружив над землей, заставил подлететь к незнакомцу. Заполучив бумажный подарок, тот убрал его в потайной карман камзола и, насвистывая странную мелодию, отправился прочь. Высокие каблуки бойко отбивали четкий ритм о булыжники мостовой: он двигался в сторону моря, унося с собой последние воспоминания менялы, мистера Билла Сквали, который перед самой смертью познал страшную истину, но так и не успел ее озвучить. И незнакомца этот факт не мог не радовать.
  
   День третий: в это утро портится погода, а город наполняется массой сомнений.
  
   Сине-белый флаг с изображением золотого ореола над шпилем остроконечной башни, опал. Небольшое утреннее затишье продолжалось недолго. Внезапно, флаг дернулся, вытянувшись по струнке, будто старательный страж и устремился в другую, северо-западную сторону. Направление ветра изменилось столь стремительно, что охранник на смотровом балконе, вздрогнул и, поежившись, стал быстро прохаживаться туда-сюда.
   Птицы тревожно взмыв ввысь, с криками спешно покидали мыс Радужных воспоминаний, летя навстречу надвигающимся массивным тучам. Из густой бездны вспыхнули острые пики молний, а небо озарили яркие всполохи. Шум прибоя сделался злым и хлестким.
   Страж, с недобрым предчувствием посмотрел вдаль. В это время года их город не часто посещали такие мощные ливни, - и этот вряд ли станет исключением. Ветер хоть и дул изо всех сил, но не смог разорвать густые облака.
   Стало быть, непогода дня на три, четыре, - прикинул страж и направился внутрь башни.
   Как только дверь за его спиной захлопнулась, раздался оглушительный гром. Прентвиль окутывала серая пелена приближающейся бури.
   Взирая сквозь тусклое окно на быстро пустеющую улицу, Рик погрустнел. В такие минуты, часто вспоминается все самое плохое, и былые неудачи вылезают наружу, будто дождевые черви, способные без устали глодать человека.
   - Перестаньте пялиться в окно, мистер Джейсон, - напомнила о себе миссис Дуфни.
   Еще одна любительница повсюду натыкать свои никому ненужные ограничения, - подумал Рик, но все-таки подчинился.
   На втором этаже скрипнула ступенька, и вскоре возле перил возник мистер Тит. Выхоленный, довольный собой он видимо совсем недавно подкрепился какой-то нерасторопной мышкой.
   - Это еще что за новости? У нас уличным гостям делать нечего? - заметив кота, запричитала опекунша. Каблучки ее новых ботинок быстро застучали по ступенькам.
   - Не надо, - внезапно для самого себя выкрикнул Рик.
   - Почему это? - удивилась миссис Дуфни.
   - Он не чужой, он наш.
   - Вы уверены? Напомню вам, мистер Джейсон, врать очень скверно, ну а в вашем случае, просто недопустимо.
   - Я не вру. Он, правда наш. Его очень любил отец. И зовут его - мистер Тит.
   - Мистер Тит? Фи, какая невоспитанность - называть кота человеческим именем, де еще прибавлять обращение мистер.
   - Так называл его отец! - огрызнулся Рик. В подтверждении сказанных слов, кот мяукнул, и ловко спрыгнув с лестницы, оказался в руках у юноши.
   Не говоря больше ни слова, парень повернулся к опекунше спиной и уверенным шагом направился в кабинет Джейсона-старшего.
   Дверь привычно скрипнула и захлопнулась. Рик оказался в полной тишине, словно угодил в прозрачный, но весьма прочный шар, лишенный любой связи с внешним миром.
   Кот покинув руки нового хозяина, спрыгнул на пол и тут же переместился в глубокое мягкое кресло, куда обычно с треском и оханьем плюхались немногочисленные посетители мистера Лиджебая. Оказавшись в привычной для себя обстановке, Тит свернулся калачиком и затих.
   Рик осмотрелся.
   Все как и вчера, и позавчера, и много дней до этого... предметы находилось на своих местах, мебель также была покрыта толстым слоем пыли, и даже занавески заправлены в карман как любил отец.
   Осторожно приблизившись к столу, юноша провел рукой по идеально-гладкой поверхности. Здесь родитель работал днями и ночами, оставаясь наедине со своими мыслями.
   Сев за стол, Рик потянул за чернильницу, сдвинув ее немного вбок. Механизм щелкнул, а из-под стола выехала тайная полка.
   Он обнаружил ее еще вчера, когда вновь посетил кабинет отца. Сестре, конечно же, ничего не сказал: какой смысл расстраивать Клер и вызвать у нее очередной приступ истерики.
   Затхлый запах все еще витал в комнате, но уже гораздо слабее - кабинет медленно наполнялся человеческим присутствием.
   Осторожно достав книгу из тайника - со вчерашнего дня она хранилась именно здесь - Рик открыл ее на второй, отсутствующей странице.
   Где можно было обронить рисунок? - он не знал, но подозревал, что это произошло в лавке мерзкого менялы. Может вернуться? Попытаться сторговаться вновь? Нет, и еще раз нет. Попадать в лапы старого бестии, он больше не отважится.
   Да пускай подавится, - подумал Рик, решив больше не вспоминать о столь досадном эпизоде.
  
  
   Но противоречивые мысли не собирались отпускать его так быстро. А вдруг этот рисунок и есть зацепка, путеводная нить в океане бесконечных загадок и уловок? - родилось в голове тревожное сомнение.
   Перевернув очередную страницу, он уставился на жирную, совсем еще свежую кляксу.
   Что за новость?!
   Юноша мог поклясться, что еще вчера, - когда он внимательнейшим образом осмотрел книгу - никаких чернил не было. Или все же он упустил ее из вида?
   Повертев лист и изучив его со всех сторон, и даже проверив на свет, Рик все же пришел к выводу, что он ошибся: страницы, скорее всего, просто слиплись между собой, скрыв чернильный изъян. Соединив соседние листы, он решил незамедлительно проверить свою теорию. Пятно зияло не хуже дыры на фамильном ковре, расстеленном в дальнем чулане.
   Как ни крути, а получалось, что Рик не мог упустить такой весомой детали.
   Отложив книгу в сторону, младший-Джейсон потянул потайную полку на себя, потом назад, и снова на себя. Что-то внутри клацнуло, и тайник резко выскочил из пазов. На край стула упали крохотные узенькие очки.
   Поджав ноги и застыв на месте, Рик превратился в крохотный комочек, готовый в любой момент лопнуть от неминуемого наказания. Из воспоминаний, будто из рога изобилия, тут же посыпались сотни, а возможно даже тысячи правил, предписаний, запретов. Мистер Лиджебай даже с того света, не преминул напомнить, что не любит, когда берут его личные вещи.
   Вставив полку на место и проверив ее работоспособность, Рик все-таки решил прикоснуться к очередной находке. Раньше он себе никогда бы не позволил этого сделать. Но последние дни поменяли слишком многое в его размеренной жизни.
   Очки были легкими, почти невесомыми. Душки двигались плавно, а линзы казались тоньше слюдковой пленки, которая уже давно вышла из обихода.
   - Я разгадаю твою загадку, - одержимый навязчивыми идеями, Рик водрузил очки себе на нос и, выпрямив спину, уставился на дверь.
   Идеальное зрение тут же растворилось, сделав мир расплывчатым, чужим. Испугавшись, юноша попытался избавиться от причины внезапной слепоты, но в последний момент передумал. Зрение, то ли приспособилось к искажающим реальность линзам, то ли Рик просто успокоился, и тогда случилось невероятное. Прищурившись, он взглянул на кабинет сквозь отцовские очки и убежище Джейсона-старшего дало трещину, приоткрыв перед потомком завесу тайны.
   Почему он не заметил их раньше?
   В углу, у старого, пузатого шкафа замотанные в старую ветошь, стояли какие-то вещи.
   Узелок был затянут несильно и легко расплелся. В руки Рика попадали знакомые предметы: три пары старых ботфортов, испорченная слесарная пила и почти новая трость с навершием в виде орла. Но помимо этого, здесь были и другие 'сокровища': потертая треуголка, кусок трехцветного, красно-зеленого флага и удивительный, казавшийся сделанный из золота секстант. И не было в этих предметах ничего схожего: разве что, толстый слой пыли. Один на всех.
   Выставив вещи в ряд, Рик отошел к столу и, указав на дырявые башмаки, рявкнул:
   - А ну отвечайте: что вы здесь делаете?
   В этот самый момент дверь без предупреждения открылась, и в проеме возник невысокий юноша в зеленоватом с золотым отливом камзоле.
   Отшатнувшись, Рик схватился за очки и скинул их вниз - мир вновь приобрел четкие очертания. Перед ним, уперев в руки в бока, стоял его приятель - Оливер Свифт. И его лицо явно выражало крайнее неудовольствие.
   - Не очень-то смешно, - пробурчал гость.
   - Ты о чем? - не понял Рик Джейсон.
   - Если я ношу очки, это еще не значит, что меня можно и нужно дразнить.
   - Да я... это не мое...ты не так...
   Свифт отмахнулся:
   - Ладно, забыли. Чем занимаешься?
   Но Рик не успел ответить. Друг сам заметил выстроенные в ряд предметы.
   - Ты что побывал в лавке старьевщика? - незамедлительно предположил Оливер, поправив съехавшие на кончик носа большие круглые очки.
  - Не я. Отец, - коротко буркнул юноша.
   Недоуменный взгляд друга стал поводом, чтобы без утайки рассказать ему все, что приключилось с Риком за последнюю пару дней. Да и чего таится, если еще вчера, он сам направлялся к приятелю за дельным советом. Потому как только Оливер сможет дать его и не разболтать доверительный разговор первому встречному.
   Дождавшись пока друг закончит говорить, Оливер, засунув руки в карманы, деловито прошелся по комнате, затем почесал подбородок, потрепал волосы на затылке и перешел к следующему этапу: внимательному изучению вещей мистера Лиджебая.
   - Говоришь, здоровяк своим видом напоминал моряка? - промежду прочим уточнил Свифт.
   - Более чем, - согласился Рик. - Кафтан на нем такой старый, но отменный, как у настоящего путешественника, да и трубка со шляпой солидные, такие я только у капитанов сомербенских галеонов и трехмачтовых когг видел.
   - Трубка, жилет, бриджи, широкополая шляпа, - задумчиво подытожил Оливер, крутя в руке потрепанную треуголку.
   - Что скажешь? - сгорая от нетерпения услышать мнение друга, поинтересовался Рик.
   Но тот лишь пробубнил в ответ что-то неразборчивое и после недолгой паузы задал еще один вопрос:
   - Ты упомянул, что мистер Лиджебай похвалил тебя, когда ты принес башмаки, трость и пилу от старьевщика, все верно?
   - Да.
   Удовлетворившись ответом, Оливер отложил в сторону старые вещи и, повернувшись, победоносно воскликнул:
   - Сходится!
   - Что сходится? - не понял Рик.
   - Все сходится, - уже менее радостно повторил Оливер. - Твой отец был капером!
   - Кем?! - младший-Джейсон зашелся в приступе истерического смеха.
   Нахмурившись, приятель выждал, пока Рик успокоится и, нахмурив лоб, высказал свое недовольство:
   - Зря радуешься. Мои догадки неоспоримы. И вместо того, чтобы лыбиться во все зубы, послушал бы с чего я пришел к такому выводу.
   Рик уже давно привык к тому, что у друга начисто отсутствует чувство юмора и тот слишком серьезно относится к окружающему миру. Если разговор - то обязательно серьезный, а если факты - то лишь проверенные и подтвержденные ученым советом герцогства. Порой казалось, что для Оливера и вовсе не существует загадок и тайн. Он с легкостью мог объяснить даже расположение небесных планид и пугающие истории про безголового стража, появляющегося возле деревушки Тринс, в полнолуние.
   - Хорошо, говори.
   Но приятель не спешил отвечать, видимо ожидая извинений.
   - Ну, ладно, прости меня. Я был не прав, - всплеснув руками, признал Рик.
   - И поделом тебе, потому как ты создаешь проблемы на ровном месте, совершенно не озаботившись отыскать для них вполне логичные и закономерные ответы.
   - Не тяни! - взмолился юноша.
   - Так вот, - деловито начал Оливер, - начнем хотя бы с того, что сказал твой невежливый гость ...
   - Мистер Невежа, - напомнил Рик.
   -Вот именно, мистер Невежа. И так, во-первых: он упомянул о давних приключениях, в которых ему пришлось бывать с твоим отцом. Лет эдак двадцать-тридцать назад. Во-вторых: когда ты принес старые вещи от старьевщика, Лиджебай не рассердился, а напротив, обрадовался, словно ты вернул ему капельку воспоминаний. В-третьих: он собирал эти вещи неспроста. Все они имеют одну отличительную черту...
   - Какую?
   - Метку Ост-Гентинской компании, - и заметив еще большее удивление на лице приятеля, Оливер пояснил: - Негоже так небрежно относится к собственной истории. Как раз в это время был издан очень интересный билль 'О разгадке тайн мироздания'. Закон разлетелся по королевству быстрее птицы. А говорилось в нем вот о чем... Картографы, советники, и другие приближенные его Величества предлагали снарядить тысячу кораблей к дальним восточным островам, притаившимся у самого пустынного архипелага. Ученые умы посчитали, что именно там скрыты все загадочные и основополагающие тайны человечества.
   - Я что-то слышал об этом, но к сожалению...
   - Тогда слушай и не перебивай, - наставительно произнес Оливер. - У короны не нашлось средств, и капитанам кораблей было предложено самим финансировать компанию, но под строгим контролем правительства. Воодушевленные покровительством самого короля, по меньшей мере, пять сотен кораблей отправились в плаванье к заветной цели. Уж не знаю, много ли магических сокровищ им удалось отыскать, но королевскую казну они так и не пополнили. Приближенные ко двору решили, что капитаны обманывают его Величество и оставляют большую часть найденного себе. А вскоре, билль был отменен и каперы, лишившись законного права, стали беззаконными, получив статус пиратов.
   - И что же стало дальше? - поинтересовался Рик.
   - А ничего, - равнодушно ответил Оливер. - Со временем, вольных искателей вытеснили из Дальнего и Злого океанов. Правда, на это потребовалось, чуть ли не половина казны и больше семи лет стычек и жестоких морских баталий.
   - Получается, затея была заранее обречена на провал? - подытожил Рик.
   Оливер пожал плечами:
  - Кто знает? Только с тех пор, как Ост-Гентинская задумка приобрела статус запрета, многие капитаны стали именовать себя не просто каперами, а наследниками вчерашнего дня. Пускай звучит немного пафосно, но поговаривают, что джентльмены удачи до сих пор бороздят морские просторы в поисках магических сокровищ.
   - Понятно. Слушай, а почему они назвали свою затею - Ост-Гентинской?
   Присев на край стола, Оливер засунул руки в карманы и, хмыкнув, все же соизволил объяснить:
   - Гентия - стало быть, неизведанная, а сокровища, обладающие магической силой, сам понимаешь, вряд ли могли называть иначе.
   - Все равно я не верю, - изучая метки знаменитой компании на отцовских вещах, не согласился Рик.
   - Зря, - фыркнул приятель. - Ладно. С одним более-менее разобрались. А теперь давай перейдем к книге.
   Передав предмет исследования Оливеру, Джейсон-младший ждал чуть больше пяти минут, когда его друг с умным видом, даже не притронувшись к книге, изрек:
   - Ничего особенного... обычные мемуары...
   - А рисунок? - скептически заметил Рик.
   - Ты уж извини, что буду слишком жесток, друг. Но у людей с таким богатым прошлым, как у твоего покойного родителя, бывают и не такие вымышленные страхи. Скажи, разве не из-за этого у него было такое бесконечное количество правил, а в придачу ко всему, и довольно скверный характер.
   Собеседник грустно вздохнул и кивнул головой: согласен.
   Повернувшись, Рик заметил мистера Тита, который вдоволь належавшись, вытянулся, и пристально оглядев присутствующих, перевернулся на другой бок.
   - Может быть, расспросить еще мистера Сквали? - на всякий случай предложил Рик.
   - Тот мерзкий старикан из вонючей лавки с улицы плута Джефри?
  - Ага.
  -Забудь! Вчера его конура развалилась на части, прихлопнув его будто гадкого таракана.
  - Как?! - вытаращив глаза, ошарашено прошептал юноша.
  - Да очень просто. Я слышал, постройка была достаточно ветхой и, в конце концов, не выдержала. Слава, Всевышнему! - ты вовремя успел унести оттуда ноги.
  - Точно, - вроде бы согласился Рик, так и не поверив новости.
  
  
  
  * * *
  К окну медленно подкрался вечерний мрак, а фонари еще не успели обзавестись крохотным лучиком света - подарком неутомимых фонарщиков. Распрощавшись с приятелем, Рик спрятал книгу отца обратно в тайник. В то время, когда мистер Тит, уже деловито прогуливался по гостиной из стороны в сторону. Закрыв дверь в отцовский кабинет, юноша зажег пару настенных светильников, закрыл плотнее окна, а когда собирался разжечь камин, со второго этаже послышался ужасный грохот.
   Вздрогнув, Рик отложил в сторону поленья и уставился на лестницу. Через пару секунд шум повторился - но уже слабее, едва различимо, словно ставня подавшись ветру, ударилась о раму.
  Юноша осмотрелся. Бесспорно, он был дома абсолютно один. Миссис Дуфни ушла еще до заката, а Оливер вряд ли стал бы разыгрывать друга подобным образом.
   Рик сделал несколько осторожных шагов в сторону лестницы и остановился. Подхватив подсвечник, он недоверчиво вгляделся в пустоту второго этажа. Еще никогда в жизни юноша не чувствовал себя так неуютно в собственном доме.
  Через пару минут тишину нарушил непродолжительный, скребущийся шорох. Свечи вздрогнули и огонек, потянувшись вверх, стал крохотнее наперстка. Испуганно сглотнув и переборов внезапное беспокойство, Рик чуть не подпрыгнул на месте, когда его ноги коснулся мистер Тит. Кот ласково потерся, запрыгнул на вторую ступень и призывно мяукнув, смело ринулся на второй этаж.
   - Ну что ж, давай поглядим, - подбодрив самого себя, юноша начал осторожное восхождение.
   Оказавшись у длинного коридора, он остановился и попытался оглядеться, словно боялся столкнуться с не прошеным гостем. Подсвечник, словно меч, разрезал темноту, осветив едва ли не четверть коридора, где располагались комнаты для гостей. А в углу слева находились покои Клер: она перебралась сюда в прошлом году, сразу после смерти отца.
   Непонятный шорох внезапно прекратился. Прислушавшись Рик смог различить лишь молниеносное биение собственного сердца. А через секунду все началось заново. У самой дальней двери справа раздалось странное шобуршание. Луч света тут же ринулся на звук. В последний миг, кошачья тень, фыркнув, исчезла в кромешной темноте там, где располагалась лестница, ведущая на чердак.
   - Проклятый шельмец, - неумело выругался Рик.
   Он сделал шаг. Остановился. Под ногой предательски скрипнула половица. Застыв на месте, юноша вновь прислушался к угнетающей тишине. На этот раз посторонние звуки, словно на зло, не спешили будоражить его сознание. Разве что-то мистер Тит, несколько раз мяукнул и недовольно зашипел, неизвестно на кого.
   Заглянув за угол, Рик обнаружил, что лестница наверх спущена и над самой головой нависает иссиня-черное пятно чердака, которому был нестрашен никакой свет.
   - Тит, иди сюда, - позвал кота Рик.
   Но тот и не подумал откликаться.
   - Иди сюда, кому сказал, поганый негодник.
   Ответа не последовало.
   Взобравшись на третью ступеньку, Рик осторожно высунул голову, стараясь хоть что-нибудь разглядеть в кромешной темноте. Но свечи горели слишком слабо, а пугающая вуаль пустоты, была достаточно плотной и не позволила не прошеному гостю различить хоть что-то дальше собственного носа. Рик нащупал перед собой пару старых коробок - оттолкнул их в сторону. После смерти отца, они с Клер так и не удосужились разобрать скопившийся здесь хлам. А при жизни Джейсона-старшего? Рик припомнил, что на счет посещения чердака, тоже существовало правило, носящие статус строжайшего запрета.
   Юноша легко подтянулся на руках и, пригнувшись, чтобы не удариться о скошенную крышу, оказался в еще одном хранилище тайн мистера Лиджебая. Крохотный огонек, набравшись смелости сразиться с могучей темнотой, внезапно стал хрупким и едва не рассыпался, оставив после себя только дымящийся фитилек. По чердаку вальяжно гулял сквозняк. Бережно прикрыв свечу рукой, Рик покрутился на месте и мгновенно обнаружил причину шума. Верхнее, и единственное окно в виде раскрытого веера, было распахнуто настежь. Лунный свет, словно водопад, струился сверху вниз, утопая в старых, прогнивших досках. Рядом с окном сидел слегка растрепанный, но довольный собой мистер Тит.
   - Ну и напугал ты меня, приятель, - обратился к нему Рик.
   В ответ пушистый замурлыкал изо всех сил. Юноша хихикнул и, смахнув с лица налипшую паутину, резко захлопнул окно.
   Погладив кота, Рик развернулся и уже собирался спускаться вниз - решив оставить инвентаризацию чердака на завтрашний день, - когда окно со свистом открылось вновь. Причем произошло это так внезапно, что юноша едва не упал на колени, прикрыв голову руками, будто на него обрушился потолок. Только потом Рик понял, что с ним приключилось. На его голову посыпалась стеклянная крошка, а перед глазами возникла смеющаяся рожа мистера Сквали, который на этот раз предстал в образе ужасного великана раскачивающего стены собственного дома.
   В один миг наступила темнота. Свечки закатились под груду коробок, и Рик едва разглядел их восковой бок среди кучи старого хлама. Пытаясь нащупать подсвечник, он лишь нашел небольшой круглый предмет, шероховатый, словно камень. Машинально сунув его в карман, Рик дополз до лестницы и спустился вниз. С изучением чердака на сегодня было покончено.
   Огонь в камине горел бойко, приятно потрескивая и выпуская наружу настоящий сонм крохотный искр. Избавившись от осколков, жадно впившихся в руку, юноша прижег смолой-живицей многочисленные порезы, и только потом вспомнил о странной находке.
   Ладонь нашла в кармане небольшую вещичку. Кулак разжался и Рик уставился на камень, обернутый ветхой тканью, которая была перехвачена толстой колкой нитью.
   'Что бы это могло быть?' - юноша покосился на Тита, гордо восседавшего на подлокотнике одного из кресел.
   Вылизывая лапы и грудь, кот не стал отвечать, всем своим видом показывая: его мало интересуют подобные находки.
   Не спеша расправиться с нитью, Рик покрутил камень в руке, а затем осторожно приблизил ветошь к носу. Запах цветов и камина перебил резкий дух горького табака, а еще крепкого рома. Юноша поморщился, отстранившись от находки. И покрутив ее в руках, он все-таки решился: потянув за нить, Рик развернул ткань. На развороте, прямо посредине грязно-белой поверхности красовался символ - сажевое пятно, напоминающее крылатое надгробие. От послания веяло ненавистью. Откинув ветошь в сторону, Рик стал резко тереть ладонь, но на руке продолжала виднеться бледная смоляная полоса.
   - Святой боже! Что же это такое?! - взмолился юноша, не в силах избавится от грязного знака на своей руке.
   Подскочив к тазу с водой, он усиленно стал намыливать отпечатавшийся символ. Но многочисленные усилия оказались тщетны: клеймо оставалось на своем месте, еще сильнее въевшись под кожу.
   Огромные напольные часы пробили девять. Вжавшись в стул, Рик отвлекся от созерцания огня и, поглаживая перемотанную ладонь, покосился на дверь. Клер никогда не опаздывала: частенько возвращалась из лавки раньше, но позже, после последнего боя часов, никогда. Механизм замолчал. Воцарилась тишина. Дверь никто не открыл, звонок над входом продолжал молчать.
   Размотав повязку, Рик едва заметил край угольной полосы. К горлу подступил неприятный ком внезапного отчаянья. Казалось, все вокруг шипело и гудело, стараясь побольнее укусить бедного юношу. Рука стала ужасно чесаться, будто волдырь от ожога. Закусив губу, Рик почувствовал выступившую испарину.
   В голове возникла череда пугающих мыслей. Странная находка, оставившая отпечаток на руке, который никак не хотел смываться, неприятные симптомы, внезапное волнение - все это просто не могло быть обычной случайностью.
   Рик боялся. Безумно боялся всего вокруг. Страх, связанный из тысячи узелков противоречий и догадок плетью стегал его, как великого мученика, бросая то в жар, то в холод. А несерьезные вещи, неспроста обретали статус важности.
   Вначале Рик решил, что он многое надумал, и странная метка на руке ничего не значит. Но от пугающих предположений было не так легко избавиться. И когда юноша услышал звон часов, в голове окончательно поселилась уверенность, что его наградили неизвестным проклятием, которое вскоре поработит юную душу, и не будет ему спасения, нигде и никогда.
  
   * * *
   Погода не заладилась с самого утра. Пронизывающий ветер, хлесткие мелкие капли, нежданно накатившие тучи, и ко всему прочему, невыносимая промозглость, окончательно разогнали и без того немногочисленных посетителей. Наблюдая за спешащими в теплые домишки горожанами, Клер ловила себя на мысли, что как только среди домов, словно черт из табакерки всплывает огромный силуэт в парусиновом плаще и огромной широкополой шляпе, она невольно вздрагивает и пытается скрыться среди цветущей рассады.
   Ближе к вечеру, когда мистер Бишеп собирался закрывать лавку, Клер упросила оставить магазинчик открытым и пообещала, что пересадит еще пару розалий и запрет двери сама. Когда хозяин скрылся за поворотом, девушка защелкнула запор и продолжила наблюдать.
   Пустынная улица быстро окрасилась в бледные тона, и даже расторопные фонарщики слегка осветив мостовую, не смогли исправить положение - мрачный город не озарился теплыми оттенками. Серость кряжистых портовых домов, змеей поползла по широким мостовым и узким проулкам.
   Тревожно вглядываясь в полумрак, Клер так и не смогла разглядеть причину своего волнения. Мистер Сквидли так и не появился. Его не было ни за острыми углами зданий, ни в тени высоких фонарей - он прятался гораздо дальше, в самом сознании девушки. В ее потаенных кошмарах.
   Пересилив себя, Клер все-таки решалась покинуть временное убежище.
   Ее каблучки быстро цокали о мостовую, а город безмолвно наблюдал за напуганной девицей, которая больше всего насвете хотела поскорее оказаться дома. Морозный холодок, вырываясь изо рта, мгновенно растворялся в темноте. Фонари кое-где уже погасли, а те, что еще источали крохотный свет, рождали на кирпичных стенах пугающие тени. И в этот мерцающий такт, раздавалось мерное пение скрипучих вывесок, которые, раскачиваясь на ржавых цепях, словно надгробные плиты, несли на себе сухие послания. 'Пекарня - вкуснее не найдете', 'Лучшие подковы во всем Прентвиле', ' Заботы погребения - мы с радостью возьмем их на себя'.
   Внезапно Клер остановилась. Оглянулась, затаив дыхание. Всего пару секунд, всего пару ударов сердца.Но ей хватило и этого. Не став ждать, пока страх нагонит ее и ударит в спину, девушка ускорила шаг, а через пару секунд перешла на бег.
   Выскочив на улицу Скромности, которую совсем недавно местные переименовали в Приют разврата, Клер в одно мгновение оказалась возле подвыпившей толпы завсегдатаев одной из местных забегаловок. Развеселые моряки, солдаты его Величества и пара высокородных эсквайров, распивали весьма пошлые песни. На заднем фоне им вторили весьма откровенного вида девицы.
   - Ох, какая!
   - Давай к нам.
   - Не жмись, мы не обидим.
   - Эй, красотки, а мы вам подружку нашли.
   Оторопев, Клер едва не провалилась под землю от стыда, а потом, быстро сориентировавшись, ловко оттолкнула самого заносчивого моряка и кинулась в конец улицы. Продравшись через толпу пьяных музыкантов и распутных танцовщиц, Клер уже решила, что вырвалась из порочного круга, когда ее запястье схватила чья-то костлявая рука.
   Повернувшись, она приготовилась влепить наглецу звонкую пощечину, но никого не увидела. Человек попытавшийся пленить ее, был ниже ростом почти на три фута. Опустив взгляд, Клер уткнулась в грязное смуглое лицо пожилого бродяги, лишенного обеих ног. Облаченный в выцветший, превратившийся в лохмотья жакет, инвалид продолжал цепко держать ее запястье, выставив другую руку вперед и шамкая при этом беззубым ртом.
   - Опустите! - требовательно прикрикнула Клер.
   - Красотка, подай инвалиду двух Пританских войн и двадцатилетнего восстания Нузинотов.
   Искалеченная, лишенная двух пальцев рука, устремилась к лицу Клер, словно желая погладить ее по щеке.
   Она дернулась. Запястье обожгла боль.
  - Не дергайся, ципа. Иначе я сломаю тебе локоть.
  - Что вам надо? У меня нет денег, ни медяка! - простонала Клер.
  - Поди врешь, крошка?! - старик придвинулся так близко что со стороны могло показаться, будто он прилип к ней.
  - Нет. Я не вру! Отпустите!
   Клер попытался освободиться, вывернув руку, но вместо этого еще сильнее застряла в стальных тисках.
   - Не спеши, милая, - наставительно протянул старик.
   - Прошу, великие мученики, отпустите меня!
   - Только после того как ты выслушаешь меня, - голос пленителя изменился, стал холодным и тяжелым. Ощутив мелкую дрожь, Клер поняла, что больше испугалась этих слов, а не ноющей боли.
   Мертвый взгляд пронзил девушку насквозь. Старик не шутил. Он не просто желал, а самым наглым образом требовал разговора.
   - Да поймите же вы: я ничем вам не могу помочь!
   - Еще как можешь, мерзавка.
  Старик зашелся в приступе яростного смеха.
   Попятившись назад, Клер отчетливо различила протяжный скрип плохо смазанных колес. Деревянная площадка, к которой, казалось, было прибито тело инвалида, потянулась вслед за девушкой.
   - Отпустите! - она смогла сделать еще несколько шагов и, зацепившись каблуком о выступивший из мостовой булыжник, упала. Неудача, обратилась спасительной фортуной. Подвернув ногу, она освободилась от трехпалого, который повалившись набок, теперь пытался забраться на свой хлипкий помост.
   Не став дожидаться, пока цепкие пальцы старика вновь захватят ее в плен, Клер рванула вниз по дороге.
   Ветеран что-то выкрикнул ей вслед. Но девушка смогла разобрать лишь пару слов:
   - Передай капитану, чтобы он убирался к праотцам! Это все из-за Лиджебая! Он один виноват во всем... Только он один!
   Остановилась она только возле своего дома, шагов за сто - силы покинули ее тело и Клер, тяжело дыша, повалилась на колени, хватая ртом морозный воздух.
   Окна дома светили весьма ярко, но девушка не спешила переступать порог родного пристанища. Привстав, она опасливо, на мысочках, словно идет по тонкому льду, стала двигаться по мостовой, но не в сторону дома, а в обратном направлении. С каждым шагом Клер удалялась от жилища все дальше - окончательно теряя из вида призрачную надежду на защиту.
   Если бы позже, ее спросили: почему она решила не прятаться за крепкой дубовой дверью, а погрузиться в водоворот сумрачных улиц, Клер вряд ли бы смогла найти вразумительный ответ. В ту самую секунду, ей управляла совсем иная, далекая от понимания сила. Она будто марионетка двигалась по мрачным коридорам бесконечного лабиринта, пытаясь отыскать спасительный свет. Найти истину, раз и навсегда расправиться с необузданными страхами.
   Улицы были пусты, ставни плотно закрыты и даже в окне доктора Тривли не горели свечи. Тревожно вглядываясь во тьму, Клер осознала, что больше не может сделать ни единого шага. Сердце наполнилось тревожным волнением, а страх пьянил и завораживал.
   Ближайший фонарь вздрогнул. Огонек заметался в стеклянной колбе, а затем ярко вспыхнул, увеличившись в разы. Шар света осветил улицу, окрасив кирпичные стены в терракотовый цвет. Стальной туман плотной дымкой накрыл узкую улочку Откровений.
   Клер отвлеклась. Оторвала взгляд от фонаря, перевела его на небольшой радужный мост, на перилах которого притаились мраморные фигуры морских чудовищ. В самом центре моста, на возвышенности, стоял человек. Невысокое, худое очертание в длинном плаще, не двигалось и даже не шевелилось, сохраняя невозмутимость не хуже каменных изваяний.
   Налетевший пронизывающий ветер, потревожил все вокруг, кроме человеческого силуэта - полы его одежды не взметнулись в стороны, продолжая осторожно обнимать оцепеневшее тело.
   Сколько раз он являлся к ней с момента смерти: Пять? Десять? Пятнадцать раз? - она не помнила. Но сколько бы раз это не происходило, Клер так и не могла привыкнуть к виду мрачного духа.
   Проглотив застрявший в горле ком, она ощутила, как застыло ее дыхание.
   Он никогда не говорил с ней. Возникая в самые неожиданные минуты, отец лишь молча созерцал на дочь, не откликаясь и не произнося ни звука.
   Чего он хотел? Зачем являлся? Что удерживало его в грешном мире живых? - девушка никогда не задавала себе эти вопросы, воспринимая его визиты как должное.
   Еще одно стальное правило Лиджебая!
   Перелистывая собственную жизнь, будто главы неимоверно скучной и достаточно печальной книги, девушка остро ощущала свою вину, боль и отчаянье. Только это были абсолютно безликие эмоции, не имевшие под собой ни одного явного факта.
   В глубине души - бережно храня свои чувства - она всегда любила и пыталась уберечь отца.
   Хотела или пыталась? - впрочем, это были пустые слова. Ведь она так и не осуществила желаемое.
   Накануне смерти, он открыл ей правду: пусть, не всю, а лишь ее часть. Но и этого было достаточно. Он не был и никогда не пытался быть им врагом. Для них с Риком, мистер Лиджебай - как они называли его между собой - стал настоящим хранителем.
   Его безжалостные правила были направлены лишь на то, чтобы уберечь их с братом.
   Отчего?
   Этого Клер не знала. Время забрало родителя слишком рано, чтобы она выяснила это.
   А ведь можно было спросить напрямую! Взять и поинтересоваться, невзирая на все запреты! Интересно, что бы он ей ответил?!
   Клер не знала. Но догадывалась... смерть отца и его опасения были напрямую связаны с таинственным мистером Сквидли, который как заноза засел в ее мыслях, временами возникая в образе ужасного морского чудовища Кракена.
   Фигура отца продолжала выситься над мостом, буравя дочь укоризненным взглядом. Конечно, она не видела и не могла видеть его лица, скрытого покровом ночи, но она знала точно - именно такие чувства он испытывает сейчас.
   Пересилив себя, девушка попыталась сделать короткий шаг навстречу, уткнувшись в непреодолимое препятствие. Невидимая стена преградила ей путь.
   Очертание отца дернулось, стало размытым, словно мираж и над мостом потянулся густой туман. Очередное видение начало рассеиваться.
   - Скажи, зачем ты здесь?! - не сдержавшись, выкрикнула Клер. Эхо, отскакивая от стен, мгновенно растворилось во мраке пустынных улиц.
   - Я устала! Устала бояться! Устала ждать ответа!
   Слезы навернулись сами собой, но так и не потекли по щекам. Пульсируя в висках, возникла резкая ноющая боль.
  И Клер услышала голос. Он звучал откуда-то изнутри, рождаясь в самом сердце.
   ' Забудь, что было...'
   По телу прокатилась ледяная волна. Она попыталась ответить мысленно.
   ' О чем?'
   Голос проявил равнодушие:
  ' Все что было, все что будет'
  ' Я не понимаю'
   Голос настаивал:
   ' Прости меня за все. Он не должен попасть в наш дом. Он не должен разрушить все, что я создал. Он не должен отнять наш мир!'
   На последней фразе голос сорвался и, лопнув, как гитарная струна, исчез, забрав призрака с собой.
  
   Очнулась она уже дома. Стояла посредине комнаты и стеклянными глазами смотрела не на Рика, а сквозь него, словно не было в гостиной никого и ничего - ни стен, ни родного человека способного понять и помочь. Но Клер промолчала, в очередной раз, защитив брата от жестокой реальности.
   - Что у тебя с рукой?
   - Порезался. Ничего серьезного, - сухо ответил Рик.
   Она коснулась его лба и, удостоверившись, что у него нет жара, пожелала спокойного сна.
   Ноги ужасно гудели и стали тяжелее каменных пуд, что носили узники замка Ли Прат на острове Серых костей. Повалившись на кровать, Клер захотела разреветься белугой, но вовремя сдержалась. Она дала зарок, что больше не будет рабой слабости и уныния.
   Встав на колени, девушка начала молиться. Милостивый господь, в ту ночь, вряд ли услышал ее просьбу; однако, когда душевные терзания сошли на нет, и Клер успокоилась, ей все же стало легче, а все сомнения, растворились как кошмарный сон, который оставляет в памяти лишь неприятный привкус волнения.
  
   День четвертый: когда Рик и Оливер идут по следу капитана, и познают законы черной метки.
  
   Солнечные лучи, пролившись на пол медным светом, принесли с собой первый морозный узор на стекле. Ясное, почти безоблачное небо, утопало в розовом закате, опоясавшим тонкую линию горизонта. Провалившись в сон, Рик несколько раз резко пробуждался, и в бреду, касаясь руки, ощущал тугую повязку. Угольный след тут же отзывался ноющей болью, подтверждая свою реальность. Не желая просыпаться, Рик долго ворочался и вновь утопал в полудреме.
   Утром он не вышел на завтрак. Долго торчал возле умывальника, разглядывая нарисованный шрам и так, и эдак. В конечном итоге нервы сдали. Таз с водой, мыло, полотенце полетели в сторону. Рик вернулся в комнату, чувствуя, как в душе окончательно поселилось мучительное отчаянье, которое обычно возникает у неизлечимо больного человека.
   Опекунша косилась на хмурого юношу, но спросить в чем дело так и не решилась. Мисс Дуфни - находясь в доме Джейсонов - напоминала скорее стороннего наблюдателя, нежели старательного ментора, который всегда выручит своим советом.
   К середине дня, угольная метка стала жутко чесаться, и кажется, заметно увеличилась в размерах. Ее края стали топорщиться острыми гранями, словно морской еж, готовящийся к защите от опасного хищника.
   В очередной раз, нарушив запрет, Рик скрылся от внешнего мира в кабинете отца. На этот раз, чужая комната приняла его гостеприимнее. Присев в кресло напротив стола, юноша достал первую попавшуюся книгу, которая, одиноко прислонившись к стенке стеллажа, за ненадобностью, уже стала частью старой резной мебели. Страницы распахнулись перед случайным читателем, выдохнув на юношу пыльный клуб. Пожелтевшая бумага надежно хранила плохо пропечатанные, почти неразличимые слова, схемы, чертежи.
   Юноша приступил к чтению. Книга по кораблестроению была черствой, трудной для восприятия. Рик постоянно спотыкался, перечитывая предложение за предложением, пока не угадывал смысл сложных, незнакомых ему слов. В плену этой совершенно скучной книги он провел несколько часов. И сети, сотканные из тишины и корабельных образов, начерченных простым карандашом, не отпустили юношу, пока последний лист не лег к множеству своих бумажных собратьев.
   Рик вздохнул. Отложил книгу в сторону и покосился на свое измученное, почти серое лицо, отразившееся в зеркале. Опершись левой рукой на подлокотник и поджав ноги, он сейчас был невероятно похож на собственного родителя на самом излете жизни, когда тот ужасно устал от одиночества и бесконечного карпения над огромнейшей библиотекой. Даже юное лицо, и то отразило паутину глубоких морщин. Вздрогнув от кошмарного сравнения, Рик только сейчас понял, что на нем надеты отцовские очки.
   Когда он успел? Как он вообще умудрился разобрать в линзах, хотя бы одну строчку?
   В ужасе сорвав очки, будто кошмарную маску - он отшвырнул их в сторону.
  - Да я смотрю, твоя навязчивая идея окончательно доконала твое воспаленное сознание, - наблюдавший за приятелем Оливер, грустно улыбнулся и добавил: - Не знал, что дела обстоят так серьезно...
  - Помоги мне,- печально попросил Рик и, вытянув перебинтованную руку, признался: - Кажется, я схожу с ума.
   Выслушав сбивчивый рассказ, Оливер потрепал приятеля по плечу.
   - Не вижу в твоей истории ничего необычного. Все вполне объяснимо.
   - И как ты объяснишь это? - Рик выставил вперед руку с въевшейся под кожу меткой.
   - Да тебя откровенно пытаются запугать. Вроде как выбить из колеи.
   - Тогда может быть стоит отдать отцовскую книгу мистеру Сквидли, и дело с концом?!
   - Не спеши. Книга - наш козырь,- авторитетно заявил друг.
   - Козырь? О чем ты?! Я себе места не нахожу, а ты предлагаешь мне - торговаться с этим дымящим исчадием ада?! - Рик взорвался от негодования.
  - Не преувеличивай. Твой злой гений, который напугал всю вашу семью, как эпидемия виктианского мора, всего-навсего капер, старый приятель твоего отца. Запомни это!
  - Способный навести порчу при помощи грязной ветоши?!
  - Ты сам это выдумал или от хромой матросни наслушался? Постой! Ну-ка погоди....А это идея! - задумчиво помяв подбородок, Оливер схватил друга за руку и потащил на улицу.
  
  * * *
   Выстрел пушки возвестил о послеобеденном поднятии флагштока в форте Ранден-бау. Стражники в красно-белых куртках, белоснежных париках, треуголках и в начищенных до блеска ботинках с широкими пряжками, чеканя шаг, насыщали серость Прентвиля своим идеальным обмундированием. Случайные стычки с пьяными каперами, которые всячески скрывали свое прошлое, уже давно потеряли статус постоянства, и за последние годы окончательно сошли на нет. Теперь горожане относились к власти с почтением, зная, что стражи уберегут их от любой, даже самой страшной опасности.
   - Трииии... аз, тррииии... аз, - залихватски проглатывая второе слово, вышагивал впереди сержант, браватски откинув голову назад и гордо выставив вперед широкий с ямочкой подбородок. И хотя его левая нога, после тяжелого ранения, слегка прихрамывала, он старался не ударить в грязь лицом и стойко терпел ноющую боль. Двое его подчиненных не отставая от своего воинственного начальника, одной рукой поддерживали тяжелые мушкеты, а вторую резко отводили назад при каждом шаге.
   Свернув за угол, стражи, согласно церемонии, синхронно разошлись в стороны и заняли места по краям арочного входа. Старая смена, отсалютовав, таким же четким шагом удалилась в сторону форта. Дав последние наставления, сержант развернулся на каблуках, и продолжил сопровождать стражей.
   Наблюдая за служителями Ранден-бау, грузный человек в грязном потрепанном жилете и широкополой шляпе, проводил их равнодушным взглядом и, подхватив вещевой мешок, направился в сторону порта. Словно черное пятно, он двигался по широкой, многолюдной улице Прентвиля, распространяя на окружающих зловонный запах протухшей рыбы. На тыльной стороне его правой руки, которая поддерживала лямку рюкзака, и была, словно специально, выставлена на всеобщее обозрение, виднелась огромная блямба экземы.
   Как только моряк скрылся за поворотом, на той же самой улице, с разницей в несколько минут, появился Джейсон-младший. Рядом с ним пружинистым шагом шел Оливер Свифт, язык которого не останавливался ни на минуту.
   - Я все узнал. Перечитал ни одну книгу и кажется, нашел ответ на твои вопросы. Твой отец действительно был членом команды капитана Бероуза.
   - Кого? - не понял Рик.
   - Ты что, совсем дикарь? Бероуз был самым знаменитым коллекционером таинственных находок северных остров. Самый удачливый капер восточного и южного побережий, самый жестокий пират Старых и Новых морей, - затараторил Оливер.
   - Ну, вроде бы я что-то такое слышал, - соврал Джейсон-младший.
   - Так вот. Я узнал, что лет двадцать назад, капитан Бероуз со своей дружной командой отправился к мысу Туресса острова Грез...
   - Да брось, это же легенда.
   - И я так думал, но их славный поход записан в хрониках морских волков. Все от первого до последнего дня.
   - Путешествие сложилось удачно? - с сомнением поинтересовался Рик.
   - Ходили слухи, что нет - хотя вериться с трудом. Пираты не привыкли хвастаться найденными сокровищами, тем более что верные слуги короля повсюду. К тому же занимательный факт: в конце путешествия произошла трагедия, из команды выжило всего пять-шесть человек.
   - И в эту самую команду входил мой отец, который толком не то что морского узла, а обычный бант завязать не мог? - Рик продолжал источать недоверие.
   - Смотрю, ты мне не веришь. Тогда что ты скажешь про это... - В руках Оливера возник клочок старой потрепаной бумаги.
   Список содержал около пятидесяти незнакомых имен, среди которых имелось знакомое имя Лиджебая Джейсона.
   - Откуда это у тебя?
   - Ну не из твоей библиотеки уж точно. Я вырвал ее из судового справочника королевского судоходства. Только не спрашивай, как мне это удалось сделать, все равно не отвечу.
   Договорив, Оливер гордо блеснул глазами и, внезапно остановившись, указал на противоположную часть улицы.
   - Вот он - неприступный замок твоего мистера-капера, злодейского возмутителя спокойствия семьи Джейсонов, - торжественно провозгласил он.
   Рик пригляделся к названию и обомлел. Они стояли рядом с гостиницей 'Дорожная пыль'.
   - Зачем мы здесь?
   - Ты считаешь меня пустословом, мой друг... а зря. Я побегал по городу, потолкался среди завсегдатаев прибрежных таверн, и выяснил, что моряки с сомнительным прошлым, прибыв в Прентвиль, останавливаются именно здесь.
   Посмотрев исподлобья на невысокое мрачное здание с небольшими вытянутыми окнами и красной черепичной крышей, Рик ощутил, как по спине пробежала ледяная дрожь. Представив новую встречу с мистером Сквидли, он невольно сделал шаг назад. К счастью приятель этого не заметил. Воодушевленный странной игрой, Оливер просто источал невероятную веру в победу. Возможно, именно его настрой и придал Рику дополнительных сил.
   - Может быть, повременить? - все же в последний момент предложил он приятелю.
   - Никаких отступлений, вперед и только вперед. Именно в этих стенах нас ждет безоговорочная Виктория, как говорил генерал Турдиус, - процитировав слова незнакомого Рику вояки, Оливер поднял указательный палец вверх, словно действительно собирался идти в атаку.
   Стараясь не выглядеть в глазах приятеля трусом, Рик покорно двинулся следом. Но чем ближе он подходил к гостинице, тем медленней становился его шаг.
   Фасад здания с парой эркеров съежился, строгое прямоугольное очертание изменилось, став похожим на древнее морское чудовище. А широкая лестница со скульптурами двух спрутов, оскалилась хищной пастью. Застыв на пороге, Рик набрался мужества и ударил в дверной молоток, радуясь тому, что эти ужасные создания живут только в его воспаленном воображении.
   Изнутри послышались шаги, вернее глухие удары, а затем едва различимое шарканье. У самой двери идущий остановился, выругался, то ли на себя, то ли на свою никчемную жизнь и затих. Чуть погодя, двустворчатое препятствие медленно отворилось, и прежде чем Рик успел рассмотреть служителя гостиницы, на них с приятелем, как из рога изобилия посыпались разнообразные проклятия:
   - Ну, чего приперлись, крысы?! Какого вам здесь надобно, провались подо мной палуба? Или в конец заплутали? Шкоты, фаты и брасы вам в глотку?! Если нет, то приготовьтесь получить тумаков прямо сейчас. Я почем зря тридцать пять шагов за день не делаю. Вот, отхожу вас палкой, как местных попрошаек!
   Попятившись, Рик уперся в грудь Оливера - но тот и не думал отступать.
   Еще шаг и глухой удар. Служитель гостиницы выплыл из полумрака коридора, на солнечный свет, как мертвец из мутных вод, и оказалось, что выглядит он еще хуже, чем его портовые ругательства. Слегка покачиваясь на одной ноге - вместо второй торчал деревянный костыль - сквернослов был облачен в старую достаточно короткую куртку нараспашку, из-под которой виднелась холщовая рубаха грязно-желтого цвета. Лицо было еще более отталкивающе: длинная густая борода почти седая, хранила в себе остатки вчерашней, а может быть даже прошлогодней еды. На голове, тоже царил хаос. Длинные, спутанные волосы, оказались переплетены разноцветными лентами, давно потерявшими свой первоначальный цвет.
   - Бывший боцман, - шепнул Рику Свифт.
   Тот хотел спросить в ответ: с чего он взял? Но приятель, будто прочитав его мысли, тут же добавил:
  - Видел татуировку на его запястье?
   Опустив взгляд, Рик действительно смог разглядеть на правой руке бывшего моряка фигуру тритона.
  - Такие кололи первым каперам, отправившимся на поиски сокровищ под покровительством Его Величества, - раздался возле уха тихий голос Оливера.
  - Ну, чего молчите, корабельные козявки! С чем пожаловали?!
   Оттолкнув приятеля в сторону, на своеобразную передовую вышел Свифт - за что Рик надо заметить, был ему весьма благодарен.
   - Доброго дня, мистер, - уверенно произнес он. И не став тянуть с вопросом спросил: - Мы ищем некоего мистера Сквидли, который, насколько нам известно, остановился у вас пару дней назад.
   - И что с того? - искренне удивился сквернослов. - Или вы считаете, что как только вам понадобиться кто-нибудь из постояльцев моей гостиницы, я будто вшивый юнга должен носиться по палубе и свистать всех наверх. Не выйдет! Идите и сами зовите своего капитан Сквудли, Скведли, или как его там... - Не закончив речь, хозяин гостиницы довольно ловко придавил костылем пробегающего мимо таракана и, указав юношам на второй этаж, пояснил: - Номер в конце коридора, справа. И сообщите ему, что он должен мне еще пару суонов за будущую неделю.
   Рик и Оливер поклонились и ловко проскользнули внутрь, мимо одноногого. Пристанище бывших каперов напоминало настоящий пиратский трюм. По крайне мере Рик считал, что именно так должен выглядеть настоящий двухмачтовый бриг, который, он частенько видел в порту Сомнений у площади Снастей.
  -Все проще, чем я думал, - присвистнул Оливер.
  - Хотелось бы верить, - не поддержал его оптимизма Рик.
   На стенах холла - ведущего к дальнему залу - дожидаясь своего звездного часа, висели гарпуны и мушкеты, пистоли и кортики, обломки мачт и обрывки флагов и парусов, куски канатов завязанных в морской узел. На противоположной стороне, среди иных корабельных атрибутов, красовались великолепные картины морских баталий, а у самой лестницы, распологались портреты легендарных капитанов. Вереница последних командоров исчезала где-то на втором этаже.
   Высокие, не совсем ровные ступеньки скрипели, одна хлещи другой, будто Рик с приятелем, и вправду, очутились на старом, насквозь прогнившем судне. В пролете, между этажами им повстречался один из постояльцев гостиницы. Тучный бородач в неглиже гонял по лестнице полуголую девицу вполне определенной профессии. При этом он не забывал, прямо на ходу, прикладываться к бутылке рома и во все горло орать похабные песенки.
   - Что ребятишки, хотите такую же? - поймав свою жертву и ухватив ее за грудь, обратился к юношам бородач.
   Девушка весело взвизгнула, Рик покраснел, а Оливер ошарашено ойкнул. Довольный произведенным эффектом, здоровяк рассмеялся.
   На втором этаже их ждала новая встреча. Два поджарых, высоких молодца тащили своего пьяного приятеля, который, вращая головой, будто пугало на ветру, кричал что есть мочи корабельные команды:
   - Свистать всех наверх! Подтянуть паруса! Развейте мои старые кости по Зюйд-весту!
   Оливеру хватило ума сдержать улыбку. Острый, холодный взгляд одного из моряков проколол юношей насквозь, не хуже ранжирской шпаги. И Рик вновь вспомнил о мистере Сквидли - тот тоже обладал таким же ледяным, как северный ветер, взглядом.
   Сердце забилось в тревоге, когда они приблизились к заветной двери.
   - Не дрейфь, я сам с ним поговорю, - вкрадчиво произнес Оливер. Рик не возражал.
   Тук-тук-тук. Из-за двери не донеслось даже крохотного шабуршания.
   - Возможно, его нет в номере? Или он переехал? - предположил Рик.
  - Никаких - может, - Оливер постучал повторно. И на этот раз сильнее.
   С последним ударом, дверь открылась сама собой.
   Почувствовав пульсацию в висках, Джейсон-младший напрягся - в голове эхом отозвался грозный голос мистера Сквидли, который негодовал по поводу наглого вторжения в его гостиничный номер. Но худшие ожидания Рика так и не подтвердились. Небольшой номер, разлинованный на квадраты лучами морозного весеннего солнца, был абсолютно пуст.
   - Постой, - попытался он остановить приятеля. Однако Оливер лишь оттолкнул его руку и бесстрашно шагнул внутрь. Оказавшись в самом центре комнаты, он бегло осмотрел стоящую в дальнем углу кровать, платяной шкаф, комод.
   - Ни-че-го, - подытожил Оливер, запрыгнув на стул и закинув ноги на стол. - Видимо, подался твой грозный капитан в дальние страны ни с чем.
  - А у меня создалось такое впечатление, что его и не было вовсе, - поежившись, сказал Рик. Перед глазами возник живой образ Невежи, который осторожно заходит к себе в номер и не оставив ни следа, исчезает, растворяясь словно утренний туман.
  - Да, ты прав, - согласившись, Оливер взглянул на гостиничный номер иначе, более придирчиво, пристально изучив слой пыли на покосившемся столе.
  - Пойдем отсюда, а то у меня от этой комнаты мороз по коже, - Рик уже направился к выходу, но голос Свифта остановил его на самом пороге.
  - Не торопись, - присев на корточки он внимательнейшим образом исследовал дверные ручки комода.
  - Да чего там смотреть-то? - продолжил наставить Рик, желая поскорее покинуть помещение.
  - По-го-ди, - раздалось в ответ.
  - Если он и оплатил проживание, то вряд ли удосужился в него зайти, а если и зашел, то ...
  - Вряд ли удосужился оставить хоть какие-нибудь следы, - закончил за приятеля Оливер. - Слышали, знаем... Но не верим.
  - Почему?
  - Потому как один раз, твой Невежа точно здесь был. И вот тому явное доказательство.
   Отступив назад, друг уставился на крышку комода. Приблизившись, Рик без труда смог прочитать выведенные на пыльной поверхности слова. Причем пыль не была комнатной, а имела тяжелый черный цвет, словно чернила, и лежала аккуратным толстым слоем.
   - Это уголь, - предположил Оливер.
   - Эти слова, - не слыша никого вокруг, одними губами заворожено произнес Рик.
   'Не смей трогать дневник', - недвусмысленная фраза, не была случайна, и предназначалось послание именно ему и никому другому. Но самое главное: неровный почерк, который был почти неразличим на блестящей поверхности, казался ему невероятно знакомым. Так ярко и размашисто выводил буквы его собственный отец.
   - Поразительно, как у него это получилось. Может быть кисточкой? Нет, слишком крупная крошка. А если он взял и... Хотя, нет, тоже не так. И подобным способом у него тоже бы ничего не получилось, - тем временем терялся в догадках Оливер. Смысл слов интересовал его гораздо меньше, чем способ, которым они были нанесены на лакированную поверхность.
  - Он знал, что мы зайдем в этот номер. Он знает, у кого находится дневник Лиджебая. Он знает все! - заворожено уставившись на надпись, не уставал повторять Рик.
  - Брось, он просто мог проследить за нами от твоего дома. Нанять соглядатая или еще кого угодно. Обычные уловки каперов... - отмахнулся Оливер.
   Данный разговор мог закончиться очередным бессмысленным спором, но его прервал надрывный женский крик.
   Кинувшись к окну, юноши так и не смогли ничего рассмотреть, через мутную поверхность грязного стекла. Сбежав вниз по ступеням, Рик, как нестранно, оказался в маленьком проулке раньше Оливера.
   Частокол человеческих спин преградил им дорогу. Сомкнувшись в кольцо, горожане, притихнув, рассматривали что-то, что находилось в самом центре созданного ими круга. Осторожно перешептываясь с приятелем, лишь невысокий старикашка в причудливой соломенной шляпе, похожей на неотъемлемый атрибут пугала, грустно вздохнув, махнул рукой и побрел прочь, оставив в безупречной цепи зевак небольшую брешь.
   - Что там? Что?! - сгорая от нетерпения, вклинился в толпу Оливер.
   Удар локтя привел его в чувство, слегка охолодив юношеский пыл. Отлетев в сторону, он поднялся и, отряхнув свой военный камзол, мгновенно потерял всякий интерес к происходящему. Рик же поступил хитрее и поплатился за это гораздо сильнее друга. Пару раз, заранее попросив прощение, он все-таки проскользнул внутрь, словно медуза; встал на цыпочки; вскрикнул и незамедлительно зажмурился. Одного короткого мгновения ему хватило, чтобы позавидовать неудачи приятеля. Прямо в центре круга, раскинув руки в стороны лежал пожилой попрошайка - безногий инвалид, видимо лишившийся обеих ног на одной из многочисленных тианских войн. Но ни это было самым ужасным. Безжизненное тело было изуродовано самым искусным образом. Лишившись обоих глаз - на их месте зияли две кровавые раны - старик также отдал и еще один трофей неведомому безжалостному убийце. У жертвы полностью отсутствовала нижняя часть челюсти.
   В тот день Рик впервые услышал возглас толпы и осторожные предположения - в город пришла сама Химера. Юноша почувствовал, как его начинает мутить. Вслепую, он попытался выбраться из толпы, но это оказалось не так-то просто. Живая стена сомкнулась. Ощущая приступ паники, Рик начал задыхаться. Едва сдерживая внезапно накатившее отвращение ко всему, что происходит вокруг, он уже собирался высказать другу претензии по поводу его нездорового любопытства, когда почувствовал, как его пальцы уперлись во что-то твердое. Затем Рика, будто безвольную куклу, схватили за плечи и дернули на себя.
   Открыв глаза, юноша изумленно уставился на высокого, сухощавого человека одетого в строгий, вытертый почти до подкладки темный камзол и заправленные в высокие сапоги, холщовые штаны. Сняв с головы потрепанную солеными ветрами треуголку, незнакомец вытер со лба пот.
   - Кто вы? Что вам надо? - заметив стоявшего поодаль Оливера, осмелел Рик.
   Заиграв скулами, которые хорошо просматривались сквозь небольшую, черную с проседью бороду, человек сверкнул стеклянными глазами.
   - Нет уж, это, вы позвольте у вас узнать: какого дьявола вы торчите здесь, размахивая во все стороны угольной меткой?!
   Вспомнив о руке, Рик молниеносно сунул ее под мышку.
  - ...не лишено смысла, но вам вряд ли поможет, - недовольно буркнул незнакомец, которого юноша незамедлительно окрестил Скитальцем. Именно так, по его мнению, выглядели морские пилигримы, неспособные отыскать на земле свою потерянную родину.
   Уперев руки в бока, где из-под полы камзола виднелись два нешуточных пистолета, Скиталец смачно сплюнул:
   - Здесь не слишком безопасно, юный мистер тугодум. Предлагаю вам немного обождать с накопившимися вопросами и проследовать за мной.
   - Еще чего! Делать нам больше нечего! - вмешался в разговор неугомонный приятель Рика.
   И сам не ожидая от себя такой прыти, Оливер внезапно накинулся на моряка с кулаками. Пара взмахов - вот все что позволил ему изобразить противник. Встряхнув юного смутьяна, Скиталец ловко ухватил его за шиворот и как следует встряхнул, будто котенка, а затем швырнул на землю, присовокупив:
   - Не советую играться со мной в подобные игры. Иначе мои руки могут воспринять ваше шутовство, как истинную угрозу, и тогда придется нам потратить немного времени на поиски вам искусного портного.
  - Зачем? - не понял горе-борец.
  - Что бы он пришил вам обратно руки и ноги, - рявкнул моряк, да так звонко, что Оливер, попятившись, угодил башмаком в глубокую лужу.
   Но даже пристальное наблюдение за Скитальцем не дало Рику ответа: серьезно ли тот говорит, либо просто шутит. Широкая, густая борода скрывала его и без того скудные эмоции.
   Из-за угла, где случайные прохожие обнаружили изуродованное тело старика, раздались четкие команды и топот солдатских сапог. А дальше все происходило, словно во сне. Не произнося ни слова, пилигрим указал знаком: давайте за мной. Притихнув, Оливер кивнул и молча согласился.
   Углубившись в проем между домами, они следовали за своим проводником, который уверенно двигался вперед, словно ящерица: прижимаясь к стене, спрыгивая и подтягиваясь, он не сделал ни одного лишнего движения.
   В какой-то момент Рик споткнулся, но сильная рука Скитальца удержала его, не дав свалиться с невысокой каменной стены, отделяющей жилые дома от торговой площади. Оказавшись за городской чертой, у высоких тенистых скал, бесконечная гонка, наконец, закончилась. Остановившись, Скиталец в очередной раз стер со лба пот. В его дыхании не слышалось и толики усталости. А вот Оливер, не привыкший передвигаться с такой бешеной скоростью, повалился на землю, и тяжело дыша, нервно засмеялся.
   - Чувствую себя настоящим отступником. Как будто я ограбил пару чиванских судов и пустил на дно королевский бриг.
   Открыв было рот, чтобы поддержать шуточные сравнения друга, Рик замер как вкопанный. Скиталец извлек из-за спины длинный кортик и, приказав молодым людям заткнуть свои луженые глотки, стал осторожно, на мысочках двигаться в сторону моря.
   Рик прислушался, пытаясь различить хоть какой-нибудь постороний звук: топот копыт, случайный окрик или тихий разговор, но вокруг властвовало только море. Пышные волны, издавая грозное шипение, с остервенением вгрызались в мягкий берег, пытаясь утащить в пучину как можно больше крохотных песчинок.
   - По-моему он сбрендивший пройдоха, - предположил Оливер.
   - Если честно, он меня пугает, - откликнулся Рик.
   Скиталец вернулся через пару минут. Оружие было в ножнах, но на лице все еще блуждало заметное беспокойство.
   Подойдя практически вплотную к Джейсону-младшему, он резко схватил его за руку и, ничего не объясняя, сорвал повязку.
   - Что вы делаете!
   - Молчи. У меня нет времени попусту здесь распинаться. То, что у тебя закралось под кожу и растет с каждым днем. - Его палец уперся в темный след, который теперь больше напоминал морскую каракатицу: расплывшись и надувшись огромными пузырями, - является меткой мертвеца. Так мы ее называли раньше. И если ты не будешь меня слушать - кончишь как шелудивый пес в подворотне.
   Побледнев, словно мел, Рик обессилено опустил руку. Уверенный голос Скитальца просто не мог врать.
  - Еще совет: если хочешь жить, завяжи свои губы узлом, а заодно законопать рот и своему неугомонному приятелю. А ты... - указательный палец уперся в Оливера. - Проводишь своего друга до самого порога и дождешься, пока тот соизволит закрыть дверь на все засовы. Теперь с тобой, - палец метнулся вправо и уткнулся в плечо Рика. - Чтобы не происходило ночью, держи ухо востро, но не лезь на рожон, как это было вчера. Завтра, к полудню, я буду ждать вас у старого дока на пристани мертвых кораблей. И будьте осторожны - не прихватите с собой беду.
   Скиталец ушел также внезапно, как и возник: не попрощавшись, не обронив лишнего слова.
   Всю дорогу до дома, Оливер молчал, лишь озираясь по сторонам, и время от времени протирая окуляры очков. Рик в свою очередь, окончательно запутавшись в собственных мыслях, тоже оставался нем.
   На пороге они коротко попрощались.
   - Считаешь, все гораздо серьезней, чем нам казалось? - внезапно спросит Оливер.
   - Думаю, что нет, - соврал друг.
   - Значит, завтра встречаемся на этом же месте.
   Приятель попытался изобразить улыбку, но вместо нее на лице возникла лишь гримаса отвращения.
  
  * * *
  
   Срезав с куста бегонии завядшие листы, Клер проверила, насколько хорошо растут черенки и, закончив работу, бросила невольный взгляд на мистера Бишепа. Со вчерашнего дня он чувствовал себя неважно. Его бросало, то в жар, то в холод, а лицо приобрело такой мрачный, земельный оттенок, будто цветочник в скором времени сам готовился превратиться в рассаду.
   - С вами все в порядке?
   Мистер Бишеп попытался ответить - но вместо слов у него изо рта вырвалась белая жижа. Позеленев, а затем, окончательно побледнев, он обессилено повалился на крохотный деревянный стул.
   - Морская пучина, как мне тяжко. Клер, милая, не могла бы ты подать мне стакан воды.
   - Безусловно, - тут же откликнулась девушка. - Только боюсь, что это не отравление, мистер Бишеп. Дело куда серьезнее. Посмотрите на себя - на вас же лица нет. Позвольте я все-таки схожу за доктором Дайтли.
   - Ни в коем случае. Это обычная борьба желудка с тем, что я пытаюсь засунуть в свой грешный рот, - попытался пошутить цветочник. На последнем слове его сново стало мутить.
  - Почему вы так противитесь? - Клер была напугана не на шутку.
   - Милая моя, - оторвавшись от таза, Бишеп попробовал объяснить. - За сегодняшний день, я сэкономил на куриных ребрышках и пиганском сыре, а также на паре пинт люрского вина около трех суонов. А этот прихвостень в белом парике - я говорю о докторе Дайтли, - сдерет с меня, по меньшей мере, пять монет, за бесполезное кровопускание. Получается, я все равно прогадаю. Так что лучше уж мой организм сам справится с тяжким недугом.
   Болезнь в очередной раз взяла верх над цветочником, и его стошнило.
   Клер, решив больше не медлить, стала собираться, не обращая внимания на возмущения хозяина.
   Доктор Дайтли жил неподалеку и всегда с радостью откликался на все проблемы страждущих, не забывая стребовать с больного баснословное вознаграждение за свои нехитрые процедуры. Со временем, желающих расстаться с парой звонких монет, но не избавиться от телесных хворей, становилось все меньше, и доктор стал более избирателен в выборе пациентов. Приодевшись, он заметно изменился. Солидный вид, белоснежный парик, парфюм из магазинчика Бикси - теперь лекарь помогал лишь избранным господам.
   Вместе с достатком пришло и уважение со стороны толстосумов, которые безоговорочно доверяли словам Дайтли, выполняя любую его прихоть. Плут в белом парике лечил богачей от всего чего угодно, не забывая назначать им консультации по вопросам здоровья. 'Смертельно больные' бароны и кавалеры, а также эсквайры и джентльмены, обязаны были, не реже недели, посещать скромное жилище Дайтли. Тот в свою очередь, возложив на себя тяжелый груз покровителя, с нахальством дворовых лгунов, невзирая на ранги и сословия, ставил им немыслимые диагнозы. Получал солидные вознаграждения. И был тем весьма доволен.
   Клер хотела отыскать кого-нибудь другого, но, к сожалению, напыщенный плут был единственным доктором на несколько торговых кварталов.
   Постучавшись в дверь, девушка услышала сонный голос, и вскоре, на пороге возник добротный силуэт врачевателя. Густые, торчащие в разные стороны брови Дайтли сошлись на переносице.
   - Чем обязан, миссис, - протянул он, пытаясь вспомнить ее имя.
   - Мисс Джейсон. Клер Джейсон, сэр, - немного смутившись, представилась девушка.
   - Ах да, безусловно. Как я мог забыть, - хлопнул себя по лбу доктор и обнажил белоснежные зубы. Поговаривали, что он изобрел специальный бальзам, который заставляет рот, светиться ярче путеводных звезд, навсегда убирая желтый налет.
   - Простите, сэр, я хотела бы попросить вас оказать моему хозяину мистеру Бишепу неоценимую услугу, - осторожно начала Клер.
  - Как вы сказали, мисс? Неоценимую услугу. Мне нравится ваше высказывание. - Одутловатое лицо вновь озарила лучезарная улыбка. - Выкладывайте, что стряслось у нашего общего знакомого.
  - Ему очень плохо. Он почти наиздыхании, - прошептала Клер.
  
   Долго осматривая цветочника, прислушиваясь к его хриплому дыханию, доктор неустанно бормотал себе что-то под нос. Клер разобрала лишь несколько слов - Дайтли настойчиво повторил: не может быть... и невероятное совпадение...
   Затем начались бесконечные вопросы: как часто и насколько долго. В конце доктор провозгласил не совсем внятный диагноз и сказал, что требуется более детально изучить испражнения мистера Бишепа.
   - Могу сказать вам одно мисс. У вашего хозяина не тропическая лихорадка, и слава святому Дункану, не чума. Пока это все, что я готов утверждать, - произнес в заключении Дайтли.
  - И ничего конкретного?! - возмутился цветочник, обессилено приподнявшись на локтях.
   Доктор легким движением руки пригвоздил его обратно к постели.
   - А что же вы хотели, мой милый. Поставить диагноз - та еще загвоздка. Так просто такие дела не решаются.
  - Да вы даже не удосужились спросить, чем я питался весь прошлый день, достопочтимый сэр, - взмолился больной.
   Наградив цветочника неподражаемой улыбкой, Дайтли пояснил:
  - Ну, это совершенно ни к чему. То, что с вами происходит - не отравление и иное желудочное расстройство, отнюдь. Природа вашей боли мне не понятна, но исходит она не из живота, могу заявить однозначно.
  - А мои кошмары? Постоянный страх, что за мной пристально наблюдают. А еще эти видения!
  - Всего лишь горячка и высокая температура.
  - Но что же мне делать?- взмолился цветочник.
  - Предложу вам воспользоваться кровопусканием. Дешево и сердито. Как говориться: лечит от всех болезней. Возможно, и вам оно поможет. Я уверен в этом. Всего семь суонов и я начну сегодня же.
   - Ради всего святого, Клер прошу, проводи доктора и выдай ему положенное вознаграждение за визит вежливости, - попросил мистер Бишеп.
   Сверкнув дорогим париком, Дайтли откланялся, всем своим видом показывая, что он вполне доволен результатами собственной работой.
   Спустившись вниз, в лавку - цветочник жил на втором этаже собственного магазинчика - Клер отдала доктору деньги и, поблагодарив его, собиралась уже закрыть дверь, когда Дайтли выдал очередной совет:
  - Я бы на вашем месте поостерегся мистера Бишепа. Какой-то он возбужденный. Ни к добру это, мисс Джейсон. Хорошо бы отправить его на осмотр к мистеру Хорхе. Уж он то быстро вправит ему мозги, избавив от воображаемого преследования.
   Клер коротко кивнула.
   Поднявшись обратно к хозяину лавки, девушка потянула за ручку - дверь не поддалась. Цветочница навалилась плечом на преграду. Из-за стены послышался протяжный стон, а вскоре раздался такой изнывающий крик, что Клер в ужасе отпрянула от двери.
   Ручка заходила ходуном. Девушка попыталась схватить ее, но тут же одернула ладонь. Ей показалось, что руку обожгло пламя.
   Крик за стеной сменился воем. И дверь с силой распахнулась наружу, словно зев чудовища.
  Ощущая дрожь в ногах, Клер осторожно вошла в комнату. В лицо ударил яркий свет. Щурясь, она перевела взгляд на постель. Запрокинув голову назад и выпятив грудь вперед, мистер Бишеп тяжело дышал, изрыгая наружу ужасные болезненые хрипы.
   - Что с вами? - охрипшим голосом произнесла Клер.
   Ответа не последовало, лишь дернулась занавеска, и по комнате пробежал случайный сквозняк. Кроме бледного, почти безжизненного хозяина, комната была пуста, но при этом явственно ощущалось чужое присутствие. Сделав несколько крохотных шагов, Клер остановилась. Ее сердце готово было вырваться наружу и забиться под кровать, а страх постепенно подкатывал к горлу, готовясь вырваться наружу, превратившись в истошный вопль. Ожидание, непонятно чего, превратилось в невыносимую муку. Клер продолжала чувствовать опасность, витающую вокруг нее, в тот миг, когда рядом, у самого плеча, раздалось едва уловимое дыхание.
   Девушка резка обернулась. За спиной мерно поскрипывала дверь, демонстрируя серую пустоту и утопающий лестничный язык. Прогнивший дощатый пол несколько раз отозвался протяжным треском, словно кто-то вальяжно уходил прочь.
   Обернувшись, Клер едва не подпрыгнула на месте. Тело мистера Бишепа, слегка приподнявшись над кроватью, зависло в воздухе, будто в кошмарном сне. Обессилено свесив руки вниз, цветочник воспарил чуть выше. Одеяло спало, открыв рыхлое тело в перепачканной рвотой рубахе до колен. Девушка зажала ладонями рот, чтобы не закричать.
   Голова цветочника резко вскинулась. Выпученные глаза, налитые кровью уперлись в девушку, силясь пронзить ее насквозь. Мраморное лицо больного резко вздрогнуло.
   Клер держалась из последних сил, и уже собиралась бежать, но чужой металлический голос остановил ее.
   - Передай Рику: пусть перестанет таскаться за безликим. А теперь пошла вон!
   Обмякнув, тело цветочника обессилено повалилось на кровать, а изо рта хлынул настоящий фонтан крови.
   Не помня себя, Клер рванула вниз. Хлопнув дверью, она вырвалась на свободу, почувствовав, как ледяной воздух обжигает лицо. Пытаясь обогнать ветер, она не чувствовала собственных ног. Каменные дома, обернувшись мрачными надгробиями, гнали и гнали ее вперед, путая дорогу. Широкая мостовая, сжалась в узкую улочку, загнав девушку в непроходимый городской лабиринт. Оборачиваясь вслед и сторонясь, горожане не спешили помогать напуганной мисс, стараясь как можно дальше держаться от чужих проблем.
   Едва сдерживая слезы, Клер чувствовала себя единственной живой душой среди сотни мертвых, призрачных образов. Мир превратился для нее в один бесконечный кошмар, из которого нельзя вырваться, - если только не покончить с собой.
   Столкнувшись с высоким плечистым господином, Клер сама того не ожидая, брякнулась на землю. Потирая ушибленное колено, она подняла голову и обомлела. На нее смотрели бездонные глаза мистера Сквидли. Прикурив трубку, моряк улыбнулся во все тридцать два зуба и пустил струйку дыма. В нос ударил противный терпкий аромат, похожий на колючий репей.
   - Заблудились мисс? - произнес заутробный голос.
   Клер не хотела отвечать, но не сдержалась и сдавлено простонала что-то неразборчивое.
   Огромная рука с красными следами язв потянулась к девушке.
   На грани бреда и яви, Клер стояла напротив собственного дома и долго не решалась вступить на порог. То, с чем она так долго и упорно боролась, все-таки взяло верх. Двухэтажный особняк Джейсонов не смог покориться новой хозяйке. Дом жил собственной жизнью, невзирая на сегодняшний день. Его уже давно не интересовало настоящее - эти стены, каркасы, крыша, все вокруг хранило в себе лишь частичку прошлого. И только Лиджебай Джейсон оставался здесь единственным и неповторимым властителем человеческих судеб.
   Утихомирив навязчивые мысли, Клер пересилила себя и протянула к бесчувтвенному врагу руку. Ручка была влажной и попыталась выскользнуть из ладони.
   - Я все равно убью все возможные воспоминания о тебе. Правил больше не существует... Слышишь? Не существует! - непонятно к кому обратилась девушка.
   Будто услышав заветное заклинание, дверь поддалась, недовольно щелкнув замком.
  
  
  * * *
  
   Зажавшись в угол, словно мышонок, Рик Джейсон, не замечая времени, смотрел на притихшего над камином мистера Тита, который сегодня был на удивление спокоен. Прячась от предстоящих холодов, пришедших с северных островов, кот тянулся ближе к теплу и передвигался медленно, как в забытье. Наконец устроившись возле потрескивающих поленьев, Тит, прищурив зеленые глаза, натянул на себя маску вечного сна. Но как он не маскировался, Рик знал - кот бодрствует. Уши животного неустанно меняли свое положение, реагируя на любой самый неуловимый шорох.
   Ближе к десяти юноша устав следить за пушистым охранником, стал внимательнейшим образом изучать гостиную. Раньше он и не замечал, что его жилище живое. Вначале Рик гнал прочь эту безумную мысль и только по истечении пары часов, его предположения подтвердились.
   Часы нехотя пробили несколько раз, положив начало странному процессу пробуждения. На седьмом ударе звук оборвался, и продолжилось мерное тиканье неутомимой стрелки. Чуть позже, может быть через час, а может всего через пару минут дом, словно очнувшись от зимней спячки начал мерно похрапывать. Послышались протяжные скрипы, стуки, позвякивание, а вскоре посторонние шумы растворились в тишине, и началось самое жуткое... Дом начал дышать. Проказник-сквозняк путешествуя по особняку, потревожил занавесь и, затерявшись в печной трубе, издал противный завывающий вздох.
   В следующую секунду дом сжался, затрещал балками, кровлей, перекрытиями... и выдохнул. Как это происходило, Рик себе не представлял, но четко осознавал - происходящее, не игра больного воображения.
   Бросив на мистера Тита быстрый взгляд, юноша понял, что он остался один на один со своей бедой. Кота и след простыл. Только скрип двери выдал маршрут пушистого проходимца.
   Ощущая жгучее желание кинуться следом за котом, Рик застыл каменным изваянием. Дом снова подал признаки жизни. Дверцы серванта зашевелились, заходили ходуном, насмехаясь над напуганным хозяином. Несколько раз щелкнули ставни, а висевшие на стенах картины стали раскачиваться, словно плыли по волнам. Затем наступило затишье. Тягучее и липкое, не желавшее пропустить сквозь себя ни одного лишнего звука.
   Надеясь, что кошмар закончился, Рик шевельнулся - и тут же понял свою ошибку. Теперь двухэтажный монстр решил продемонстрировать ему все свое могущество. Непонятное шуршание, которое стало нарастать с каждым новым вздохом, напоминало мерзкий скрежет зубов или храп заснувшего на спине великана. Рик в отчаянье заткнул уши. Жуткому наваждению не было конца.
   Вскочив, юноша безрассудно ринулся к двери - туда, откуда шел звук. Источник пугающего шума оказался в самом центре дома.
   Библиотека ожила, раздувшись, как мыльный пузырь. И причиной тому стали тысячи книг. Распушив свои листы, они били крыльями обложек, издавая этот монотонный: толи хруст, толи шелест.
   Не отрывая взгляда, Рик наблюдал за шевелящимися полками, которые сейчас больше напоминали пчелиные соты, откуда пытались выбраться наружу бумажные личинки.
   За спиной мелькнула тень, но юноша ее не заметил. Окутав напольные часы, гардероб, правую часть стены, она заскользила по лестнице, потолку и, погрузившись в мрачную пустоту второго этажа, окончательно растворилась в темноте.
   Механизм часов, застывший на миг, продолжил исполнять свой долг, пытаясь побороть бесконечное время. Часы отозвались три раза, когда дверь открылась. На пороге стояла Клер. Ее восковое лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Она словно восстала из могилы и вернулась туда, где ее не ждали, и где она могла хотя бы ненадолго укрыться от собственных страхов.
   Библиотека выглядела, как и раньше: серый полумрак, затерявшийся среди выцветших корешков. Мир вечного покоя и уныния. От недавнего безумия не осталось и следа.
   Дойдя до середины гостиной, Клер остановилась. Глядя в никуда, она скинула пальто прямо на пол и стала медленно подниматься к себе в комнату.
   Спасение, лишь на миг заполнив реальность, превратилось в мираж, который, не спешил исчезать в темноте ночи, уводя с собой последнюю надежду.
   Рику захотелось кричать. Выть волком, лишь бы сестра выслушала его. Он хотел рассказать ей все - с самого начала и до конца, не утаив ни слова. Попросить помощи, прижаться к плечу. Услышать от нее, что его страх напрасен, а вечерний морок всего лишь чья-то злая шутка. Только чуда не произошло. Сегодня был тот день, когда его сестра окончательно растворилась в темноте, став бестелесным призраком, живущим совсем в ином мире. В мире страхов и одиночества. И лишь Рик еще не знал этой страшной истины.
   Злясь на Клер, на себя и на весь белый свет, он укрылся от ночного шепота в кабинете отца. Там, куда ему запрещал входить мистер Лиджебай, а сестра - выдумав новое ограничение, окончательно переполнила чашу терпения. Рик больше не признавал никаких правил, и ненавидел их в любом проявлении. После сегодняшнего предательства Клер, он решил жить своей собственной жизнью, не обращая внимания на чужие проблемы.
   Захлопнув дверь кабинета, он подошел к столу.
   За окном бушевала непогода. Мрак, протянув к дому свои когтистые лапы, пугал соленым ветром и далекими всполохами на горизонте. Но Рик больше не желал страшиться тьмы, всячески отгоняя от себя неприятные чувства.
   Сегодня, когда его сестра потерпела очередное поражение от неведомого призрака, юноша одержал первую крупную победу, над самим собой и собственным внутренним страхом.
   Сон коснулся юноши своим легким дуновением, окутав вуалью призрачной дремы. Перед столом, за которым сидел Рик вспыхнул яркий свет, и сознание вернуло его в тот самый день, когда у него состоялся весьма занимательный разговор с отцом. Тогда мистер Лиджебай был весьма благосклонен и впервые за долгие годы, позволил сыну заглянуть к нему в кабинет.
  
  * * *
   Мрачное выражение лица Джейсона-старшего на мгновение просветлело, и тут же потухло как свечка. Распрощавшись с гостем, он захлопнул дверь, задумчиво задержался у порога и, переведя взгляд на сына, знаком пригласил того к себе.
   Отцовский кабинет показался Рику настоящим кладезем неведомых знаний. Закрытый за семью замками, он был эдаким фортом, в который невозможно проникнуть ни под каким предлогом. Громоздкие шкафы, будто строгие привратники, пристроились справа от входа. Напичканные всевозможными книгами, пишущими принадлежностями и небольшими поделками из дерева, они хранили свои сокровища за толстыми навесными защелками.
   - Опять думаешь о чем попало, - скорее утверждая, нежели спрашивая, произнес отец.
   Оторвав взгляд от стеклянных полок, Рик мгновенно уставился на носки собственных башмаков. Судя по выражению отцовского лица, разговор обещал быть серьезным. В такие минуты, мистер Лиджебай, окончательно забывая обо всех признаках приличия, превращался в настоящую бестию, готовую разметать в щепки кого угодно. Единственное спасение от его гнева - никогда и ни за что на свете не смотреть ему в глаза.
   - Ты видел моего посетителя? - задал вполне риторический вопрос Джейсон-старший.
   Рик ответил коротким кивком.
   - Как он тебе?
   Пару секунд, юноша молчал, старательно подбирая определение:
  - Неприятный тип, которому, я не доверил бы даже самой безобидной тайны. И судя по походке: он чаще хаживал по палубе, нежели по проулкам и борделям Уранды.
  - Выбирайте выражение, мистер, - предупредил отец.
   Рик слегка покраснел, мгновенно потупив взор.
  - Что-нибудь еще?
  - Мне он напомнил боцмана Типити из историй про храброго капитана Генри.
  - Больше конкретики, юноша, - вновь остановил его родитель.
  - Тогда скажу, что с одной стороны: он похож на душегуба из таверны 'Хромой Ричард'. Обычно они палят из пистолетов, распевая фривольные песенки и умудряясь при этом глушить ром, не отрываясь от бутылки.
   Отец хмыкнул:
  - Чуть более выразительно, но недостаточно. У вас неплохие познания уличной жизни...
   Подобные разговоры случались между мистером Лиджебаем и сыном не часто - и всегда, отрок чувствовал себя нашкодившим студиозом, который, отчитывается перед строгим преподавателем, в надежде сбавить количество розг хотя бы до дюжины.
  - Продолжай, ты должен довести свою мысль до конца, - наконец разрешил отец. Очередное правило, больно укололо юношу под лопатку.
  - С другой стороны: он напоминает бродягу, вечно скитающегося из порта в порт с желанием плотских утех и очередного греха, совершенного за одну звонкую монету.
   Слегка наклонив голову набок, мистер Лиджебай пристальным взглядом застыл в ожидании. По всем признакам - это сравнение пришлось ему по нраву.
  - Хотелось бы отметить его выцветшую треуголку, из-под которой виднелась темная бондана. Такие обычно носят моряки не последнего сословия, но и не великие капитаны. Судя по его драному камзолу, он снял его с трупа еще при первом абордаже и гордо проносил эту достойную одежу пару-тройку лет.
  - Верно подмечено. Браво. - Отец изобразил хлопки, но ладони так и не сошлись, чтобы издать звук оваций.
   - Еще его правая рука, - вошел в раш Рик, - тяжело поднимается вверх. Сказывается последствие недавнего ранения. Возможно удар саблей, но, скорее всего картечь. Ну, или засада, а не открытая стычка. С такими кошачьими повадками как у него вряд ли напорешься на дилетантский выпад.
  - Довольно точно, - Лиджебай согласился и с этим высказыванием. Но окончательной оценки не последовало.
   Рик набрал в грудь побольше воздуха, и в этот самый момент понял, что говорить-то нечего. Достаточно подробно и емко описав посетителя, он выдохся. Хотя, судя по словам мистера Лиджебая, про бродягу-моряка можно было поведать еще очень многое.
   - А что ты скажешь о его характере? - разлетелась по кабинету довольно призрачная подсказка.
   Губы Рика сжались в одну тонкую нить, а глаза сощурившись, уперлись в потолок. Минуту он стоял неподвижно, как две капли воды напоминая мистеру Лиджебаю самого себя пятнадцати лет отроду.
   Воображение юноши без труда нарисовало образ недавнего гостя, его повадки и особенности. Через секунду Рик продолжил:
   - Достаточно подвижный, даже я сказал бы: излишне подвижный. Он склонен сначала делать и лишь потом, думать о последствиях своих поступков. К тому же причиной тому скверный, взрывной характер, не раз причинявший ему неприятности. Необучен писать, но достаточно ловко умеет обходиться с оружием и легко воспринимает новые науки. И еще...
  - Что еще? - усыпленный словами сына, внезапно встрепенулся мистер Лиджебай.
  - Он легко управляем. Прямо как марионетка в руках мистера Бутни, шарманщика с улицы Слез. Возможно, даже слишком управляем, словно...
   Удар кулака по столу заставил Джейсона-младшего замолчать.
   - Больше ни слова. Ни звука!
   - Я только хотел.
   - Нет. Я ничего не желаю слышать!
   Отец выставил сына за границу собственных владений без всяких объяснений. Взорвавшись, словно бочка с порохом, он едва сдерживал свою ярость. Единственное, что Рик успел заметить сквозь щель закрывающейся двери: открытую книгу в кожаном переплете с красной нитью в тиснение, а первые строки напоминали узор чернильной паутины. И как всегда на столе царил идеальный порядок.
   Почему Рика настигло именно это воспоминание? - он не знал. Но хотел верить, что оно не случайно.
  
  
  
  
  
   День пятый: в который Рик попадает на кладбище забытых кораблей, а бывший юнга начинает рассказ.
  
   Проливной дождь обрушился на Прентвиль самым настоящим ушатом нечистот. Ранняя весна, так и не успев начаться, преподнесла городу очередной сюрприз, щелкнув по носу тем, кто решил, что стужа окончательно отдала бразды правления теплому сезону.
   Кутаясь в плащи, Рик и его приятель Оливер, обмолвились лишь парой слов. Убедившись, что с носителем черной метки все в порядке, его верный товарищ указал на башенные часы. Время стремительно бежало вперед и им стоило поторопиться.
   Миновав пару безлюдных кварталов, они вышли к старому, полуразрушенному причалу. Широкие подъездные дороги, которые вели к берегу давно поросли травой, и казалось, что здешние места превратились в безжизненую пустошь. Но это было лишь видимое запустенье. Бывший порт Сенджи и после запустения продолжал жить своей собственной жизнью. Ныне, здесь, на затворках города, приютились корабельные останки тысячи некогда великих морских исполинов. Свалку незамедлительно окрестили Забытым кладбищем. Позже стали поговаривать, что среди истлевших каравелл и галеонов возникают призрачные огни костров. И у горожан поползли слухи о призраках, которые так и не сумели обрести покой и до сих пор маятся в прогнивших трюмах.
   Через пару лет, Прентвиль отгородился от корабельного кладбища высокой насыпью и про таинственные стоны и пылающие огнем палубы все позабыли. А вскоре, горожане и вовсе решили сжечь морской некрополь дотла. Но задумке не суждено было осуществиться. В тот день, побережье заволокли тучи, а когда двухнедельный дождь прекратился, идея расправы, уплыла вместе с грязевыми потоками. Город очистился, вздохнул по новому, а кладбищу дали возможность и дальше нежится под потоками яркого солнца, ночами осторожно поскрипывая прогнившими досками.
   При иных обстоятельствах, Рик никогда бы не осмелился забрести в пропитанную гнилью и тухлой водой часть побережья. И хотя он с недоверием относился к бесчисленным историям о не упокоенных матросах, но при каждом упоминании о светящихся остовах кораблей и завываниях в пустых трюмах, юноша ощущал волнительный холодок, а сердце отзывалось тревожным набатом.
   Перебирая в голове бесчисленные правила отца, Рик с удивлением обнаружил, что тот никогда не запрещал ему бывать близ порта Сенджи, тем более за границей Мрачного Фила. Сторожевой корабль, с почти человеческим названием, полеживая на правом боку, словно кит, упирался своим корабельным носом в песочную стену, явно протестуя против жестокой человеческой воли. Здесь начиналась граница трагических морских воспоминаний, у которых не было, и не могло быть счастливого конца.
   Остановившись у насыпи, Оливер поправил ворот плаща и с опаской покосился на Рика.
   - Ты уверен, что хочешь переступить границу, - взгляд указал на острые шпили кораблей, которые почти касались тяжелых грозовых туч.
  - А у меня есть выбор? - Рик вытащил из-под плаща перебинтованную руку и продемонстрировал ее другу. Весь день шрам не давал о себе знать, а теперь, будто назло, откликнулся острой пульсацией. Вышагивая по узким улочкам под покрывалом проливного дождя, Рик абсолютно забыл о своей проклятой метке, - но как только слегка почерневший платок опять возник перед его взором, страх и обреченность нахлынули с новой силой.
   - Я считаю, мы зря тратим время, - начиная дрожать, Оливер с тоской посмотрел на размытые стены городских домов.
   - Если у меня будет хотя бы призрачный шанс избавиться от этой метки, я его не упущу.
   Твердым шагом Рик прошел вдоль Мрачного Фила и остановился у двух рыбацких лодок, напоминающих ужасные костяные огрызки. Протянув руку, он коснулся трухлявого дерева. Мерзкое ощущеие пронзило все тело. Стараясь справиться с волнением, он сдел еще шаг и почувствовал, как что-то щелкнуло под каблуком.
   Голос Оливера не успел предотвратить неизбежное:
  - Остой...рожно!
   Сквозь пелену дождя Рик смог разобрать только пару фраз, но внутреннее чутье заставило-таки его приклониться и отпрыгнуть в сторону. Мрачный Фил накренился и стал медленно накрывать юношу своим мощным бортом. С треском и грохотом, мачты разлетелись вдребезги, словно хлипкие ветки. Нос корабля, вынырнув из песчаной глубины, устремился ввысь.
   Оливер смог выдавить из себя только отчаянный стон ускользающей надежды. Только когда худощавая фигура Рика возникла из-под завала, приятель запричитал, восхваляя морских мучеников и самого морского дьявола.
   - Я думал, это чудовище зацепило тебя! Мне почудилось, будто тебя прихлопнуло как муху!
   Ошарашено озираясь по сторонам, Рик никак не мог унять нахлынувшую дрожь. На нем не было ни одной царапинки и ощущение чудесного спасения не оставляло его ни на минуту. Он не поскользнулся и не потерял почву под ногами - само провидение заставило юношу избежать кошмарной трагедии. И дело было тут вот еще в чем... Он не сам совершил первый шаг. Рика кто-то толкнул в спину. Внезапно, грубо - но юноша вряд ли мог обмануться.
   - Ты как? - поинтересовался Оливер.
   Дождь продолжал отчаянно хлестать по щекам.
   - Думаю, в порядке.
   И Джейсон-младший не лгал. Переступив через собственный страх, и окончательно растоптав все возможные и невозможные запреты, он чувствовал себя великолепно.
   - Последний раз предлагаю вернуться, - с опаской поглядывая на деревянный частокол сломанных мачт, предложил Свифт.
   - Нет. - Не сбавляя шага, Рик уверенно направился вглубь корабельного некрополя.
   Трудно поверить, но всего за пару часов они с приятелем поменялись местами, будто стрелки испорченого компаса. Осторожный и нерешительный, сейчас Рик был неудержимым первопроходцем, а Оливер - напротив, потеряв былую браваду, стал бояться собственной тени.
   Дождь уменьшился, но не стих. Крупные капли, сменились мелкой крошкой, будто небесный распорядитель, воспользовался другим ситом. Усилившись, ветер взбудоражил море, заставив волны с шипением, отчаянно кидаться на берег.
   Дотронувшись до трухлявой доски, Рик ощутил, как рука с легкостью проникает внутрь некогда крепкого и непотопляемого судна.
   Однажды, когда мистер Лиджебай был в хорошем настроении - что случалось с ним крайне редко - он часами мог рассказывать сыну о скорости и маневренности кораблей Его Величества, каждый раз поражая своего отрока осведомленностью в данном вопросе. Именно он, одним звездным вечером поведал ему историю, о славном капитане Генри Эвристане, который после долгих путешествий нашел конец света, где морская вода превращался в огромный водопад, стекающий с земли прямо в бесконечность, заполненную ватными белоснежными облаками.
   Конец истории отец закончил банально, сообщив сыну, что именно корабль Генри покоится в самом сердце забытого кладбища. Рик не особо верил этому факту, полагая, что родитель забавный выдумщик, и практически все его рассказы не имеют под собой и толики правдивости.
   - Говорят, здесь гниет добрая эскадра тех посудин, что первыми отправились на поиски таинственных сокровищ, - промежду прочим произнес Оливер.
   - Подобных слухов больше чем скоб в этих сгнивших мертвяках, - скептически заметил приятель.
   - Думаешь здесь приютились только торговые суда?
   - Ну, уж вряд ли мы здесь отыщем галионы великих путешественников...
   - Чтобы ты не говорил, а мое мнение: в этих местах слишком много необьяснимого.
   - С каких это пор ты стал верить в ночные страшилки? Неужели твой тонкий ум не устоял перед неоспаримыми доказательствами? - Рик попытался улыбнуться, но быстро осекся. Шутка не сыскала у приятеля должного одобрения.
   Притянув высокий воротник, Оливер недовольно фыркнул:
   - Я никому раньше не рассказывал ... Но знаешь, однажды, я действительно видел, то, что нельзя объяснить ни одной наукой... Незнакомец, у которого не было лица.... И это не шутка... Меня тогда обуял настоящий ужас... Поверь, это очень неприятное ощущение, словно твои внутренности сжимаются в один крохотный шар, готовый разорвать тебя изнутри. Страх такой, что аж ноги сводит и дрожь по всему телу.
   - Расскажи? - опешив от услышаного, осторожно попросил Рик.
   - Не сейчас... не хочу вспоминать... - отмахнулся Оливер.
   Всего несколько нут молчания и нерассказаная история растворилась в ночной пустоте.
   Возле старого торгового судна, в котором с трудом угадывалось его славное прошлое, возникли и мгновенно исчезли несколько мрачных фигур. Покачиваясь на ветру, лохмотья флагов, затрепетали, будто птицы. Но юноши этого не заметили, лишь только Рик отчетливо уловил сильный запах серы.
  - Жуткое зрелище. Представляешь, какое грандиозное величие теперь превратилось в ненужный никому хлам, - заметил Оливер.
  - Так происходит со всеми кого коснулась длань времени, - отрешенно ответил приятель.
   Вдаль, за небольшой пологий холм, змеей уходила широкая улица, где роль домов выполняли деревянные титаны, некогда бороздившие просторы великих океанов.
  - Мы здесь не одни, - внимательно прислушиваясь к посторонним звукам, произнес Джейсон-младший.
  - С чего ты взял? Что-то заметил? - Оливер затравлено стал озираться по сторонам. И хотя вокруг зияли только черные дыры корабельных пробоин, пугающие своей чернильной пустотой, он все равно испуганно вгляделся во мрак, пытаясь различить внутренности пузатых трюмов.
   - Запах, - после недолгой паузы ответил Рик.
   - Если ты об отсыревшем порохе... так это обычное дело, - немного успокоившись, объяснил юный всезнайка.
   В конце кавалькады лежащих на вечном приколе кораблей, юноши уткнулись в настоящую металлическую гору. Целая миля кованых цепей, сотни остроконечных якорей и куски разбитых вдребезги пушек - ощетинившись острыми гранями, они создавали образ огромного ежа.
   Немного приободрившись, Оливер подхватил цепь и ловко раскрутил ее на манер кнута.
   - Как я тебе? По-моему, самый настоящий шкипер на страже далеких границ.
   - Прекрати. Мне кажется это не самая хорошая идея. Беспокоить здешние вещи может обернуться достаточно скверной историей...
   Ты о чем? - не понял Оливер. - Я беру свои слова обратно. Кладбище вполне своеобразно, и если бы ни эта дрянная погода, я бы с удовольствием прогулялся бы по песчанным улочкам еще...
   - Мы сюда ни за этим пришли, - напомнил ему обладатель черной метки.
   Оливер лишь хмыкнул:
  - Мне кажется, этот морской ловкач тебя надул. Провел вокруг пальца, не иначе.
  - С чего ты решил?
  - Да сюда даже портовые попрошайки и те не суются, а ты говоришь...
  - Хочешь сказать, он специально предложил нам встречу на корабельной свалке? - задал третий по счету вопрос Джейсон-младший. - Но с какой стати? В чем смысл затеи?
   В ответ собеседник растеряно пожал плечами:
  - Не знаю, может быть, ты и прав. Только тогда скажи на милость: где нам искать этого паршивого, забывшего, что такое мытье, странника?
  - Вот как раз этого-то я и не знаю, - честно ответил Рик.
   Растерянно разведя руками, он не успел предложить ни одной идеи, когда из дальней части кладбища раздался металлический лязг, сопровождающийся топотом тысячи кованых сапог.
   Некрополь оживал.
   Треск палуб и шелест выцветшей парусины напоминали потревоженую стаю птиц. От стоящего поодаль двухмачтового брига ввысь, с криками, взмыла пара чаек. Из глубоких пробоин послышалось завывание бродячего ветра, похожее на хрипатый окрик рулевого, возвещающего о приближении земли. Скрученная у борта якорная цепь поддавшись неведомому желанию, зашевилилась и водой полилась вниз, издавая противные монотонные щелчки.
   - Святые утопленники: что же это такое? - взвизгнул Оливер. Здравый смысл, который обычно давал ему подсказки, как объяснить ту или иную загадку, теперь наткнулся на стену непонимания и страх взял верх над банальной логикой.
   Рику ужасно захотелось сказать, что это обман: всего лишь странная игра звуков. Но даже если бы он произнес собственный мысли - то вряд ли бы поверил самому себе. Кладбище забытых кораблей, действительно пробуждалось от безмерно долгой спячки.
   - Я сразу говорил, что это дурная затея! - внезапно рявкнул Оливер.
   Ветер усилился, и моросящий дождь уже не казался такой невыносимой напастью. Грот-мачта одного из кораблей, издав протяжный вой, похожий на страдания вечног мученика, причудливо изогнулась. Рик опустил взгляд на правый борт, но там где должно было красоваться название, зияла вырубленная топором дыра.
   - Смотри, - будто дикий пес заскулил Оливер, указав пальцем на стоящий неподалеку бриг.
   Там, между старыми расколовшимися бочками, медленно, словно дым, возвышалось призрачное очертание. Разрастаясь в стороны, фигура, лишь отдаленно напоминающая человека, блеснула янтарными буркалами. Назвать два огромных немигающих шара по-другому, было просто невозможно.
   Слегка присев, будто готовится повалиться на землю и скрыться от опасности под песком и илом, Оливер выдавал только один единственный звук - легкое завывание.
   Ядовито-желтые глаза возникли еще в нескольких местах. Они загорались и тухли, будто звезды на утреннем небе, и от этого страх становился только сильнее. А в сознании крепко засела пугающая мысль: опасность может таиться, где угодно.
   - Я ведь знал, что так случится, - пытаясь скрыть дрожь в голосе, выдавил из себя Рик, пятясь к металлической изгороди. На самом деле его спокойствие, было обычной бутафорией. И лишь внезапная растерянность удерживала юношу от короткого шага, с которого обычно начнется позорное бегство.
   Раскат молний над горизонтом, послужили своеобразным сигналом. Канаты натянулись, топот сапог стал ритмичнее и громче.
   Тип-тип-топ, бум-бум-хрясть, - к каблукам присоединился лязг металла.
   Словно морские гады, цепи, превратившись в одну сплошную линию, устремились в мрачные дыры пробоин, канаты натянулись струнами, а корабли стали раскачиваться из стороны в сторону, словно попали в шторм. Природа поддержала творившееся безумие. Вспенившись, волны нещадно терзали берег, все выше взмывая вверх, пытаясь окропить двух заблудших путников соленой водой.
   Ритм нарастал, рождая давно забытую мелодию. И Рик мог дать руку на отсечения, что ужасный рев кладбища забытых кораблей стал напоминать ему одну старую песню, которую пел ему отец.
   - Нас точно сожрут! Нам не выбраться!
   Огоньки сотни адских глаз, выстроившись кольцом, стали стремительно приближаться.
   Пробравшись вдоль борта, Джейсон-младший нащупал небольшую пробоину.
   'Одно спасение, надо нырять!' - пришла в голову безумная идея.
   Оливер, будто прочитав мысли друга, испуганно затряс головой.
  - Ныряй! - сквозь зубы прорычал Рик.
   Очередное правило отца разбилось в дребезги, словно дорогой хрусталь. Запрет, поворачиваться к опасности спиной и прятаться в нору, словно крот, - наследник Лиджебая больше не считал бегство постыдным.
   - Какой смысл? Нас все равно разорвут в клочья! - едва не захныкал всезнайка.
   Переведя взгляд на спасительный мрак, Рик едва удержался от крика отчаянья. Из пробоины, будто из зева чудовища вырвалась огромная человеческая рука, и сцапала его друга. Притянув Оливера, лапища разжалась - из серых потемок возникло лицо Скитальца. Чуть ниже выцветшей треуголки сверкала его белозубая улыбка.
   - Рад видеть вас в добром здравии, мистер черная метка, - продекламировал он и с новой силой дернул Оливера. Голова приятеля в одну секунду исчезла в кляксе непроглядной пустоты.
   Окунувшись из мрачного дня в абсолютную ночь корабельных внутренностей, Рик зажмурился. Глаза жутко щипало, рождая легкое головокружение. Пришлось идти на ощупь. Однако Скиталец на это скидок не делал. Двигаясь также проворно, как и по закоулкам Прентвиля, он ни разу не споткнулся, и не издал даже маломальского шума.
   Вскоре, глаза Рика все же привыкли к темноте. Озираясь по сторонам, он с удивлением отметил, что внутри корабля достаточно светло. Пробиваясь сквозь рассохшиеся доски, лунный свет разделял тонкими лучами кишки корабля на ровные серые полосы.
   - Поторапливайтесь, неугомонные бродяги, - прошептал Скиталец. Но на бегу, в суете, трудно было определить тон сказанных им слов.
   Перебравшись из одного трюма в другой, они продолжали идти наращивая темп. И Рик представил себя загнанной белкой в колесе бесконечного спасительного бега. Мир сжался до размеров крохотных, труднопроходимых лазов и полностью поглотил путников, словно они очутились в желудке гигантского кашалота: изогнутые доски были схожи с ребрами, а мох и сухой ил - напоминал мясной нарост.
   Также внезапно, как и в прошлый раз, Скиталец свернул в сторону узкой лестницы ведущей наверх и остановился. На юношей уставился проницательный с хитрецой взгляд.
   - И как вам удается с такой невероятной периодичностью влипать в неприятности, сэры следопыты? - выпалил их спаситель.
   - Вы не предупреждали нас о тех, кто живет на кладбище, - слегка отдышавшись, возмутился Свифт. - Еще бы чуть-чуть и они разорвали бы нас на части. Да кто они вообще такие?!
   Не отреагировав на претензии, Скиталец словно скат вцепился в руку Рика и одним движением сорвав повязку и еще раз осмотрел метку, которая к тому времени уже захватила всю ладонь и медленно тянула свои щупальца к запястью.
   - Эй, - попытался воспротивиться юноша.
  - Успокойся, иначе мне придется причинить тебе боль, - спокойно объяснил моряк.
  - Но зачем?
   На секунду Скиталец замер и внимательно посмотрев на Рика, спросил:
   - Ты ведь пришел сюда за помощь, не так ли?
   Ответом был кивок.
  - И ты безумно хочешь избавиться от этого знака на руке?
   Снова согласие.
  - Но еще больше ты хочешь освободиться от страха, который терзает тебя уже третью ночь.
   На этот раз Джейсон-младший вздрогнул. Скиталец попал в самую точку.
  - Тогда я постараюсь сбросить с твоих плеч такую непосильную ношу. Прошу лишь одного: не мешай мне.
  - А какова гарантия? Что если вы...- внезапно встрял в разговор Оливер. Но моряк резко оборвал его, так и не дав договорить.
  - Гарантии, говорите?! К морскому дьяволу все гарантии! Если бы вы только знали, куда сунули свой длинный нос, вы бы так не рассуждали! И в первую очередь это касается вас, мистер Оливер Свифт.
   Теперь настала пора всезнайки выслушать острые, как нож, претензии Скитальца:
  - Конечно, ваше рвение помочь другу похвально, но не более того. По кодексу каперов, за ваши советы вас бы давно вздернули на рее, а после отпраздновали сие знаменательно событие веселыми плясками.
   Свифт испуганно сглотнул. А Рик, в свою очередь, спросил:
  - Вы капер?
  - Да сынок, - мгновенно отреагировал моряк. - Мое первое путешествие к новым землям состоялся много лет назад. И вместе со мной в данном предприятии участвовал ваш покойный отец - мистер Лиджебай Джейсон.
  
  * * *
  
   Косые взгляды пожирали Клер не хуже изголодавшегося морского червя. Когда мистера Бишепа выносили из дома и грузили на повозку с высокими колесами - чтобы никто не увидел лица покойника - раздались первые проклятия в сторону цветочницы.
   Она стояла в стороне, прижавшись к одной из стен, и со слезами на глазах наблюдала за отчаянными воплями родственников и осуждающими взглядами недоброжелательных соседей. Клер всегда была для них изгоем. С самого первого дня, когда сбежала из родного дома; когда спряталась среди цветочных горшков от назиданий отца; когда стали поговаривать, что она остается у мистера Бишепа по ночам.
   Конечно же, это была ложь. Но слухи имеют ужасно неприятную особенность со временем обретать правдивость. И если ты не искоренил их в момент рождения, считай - пропало. Пару недель, и никто уже не вспомнит, что это обычная сплетня. И глазом не поведут: все воспримут ее за чистую монету.
   Проходившая мимо товарка зло плюнула прямо под ноги девушке, не забыв озвучить очередное злое пожелание. За сегодняшний день оно стало далеко не первым для Клер. Сотни ледяных, изучающих, ненавидящих, презирающих взоров были красноречивее любых сказанных слов. Они все, абсолютно все ненавидели девушку. И у каждого на то была своя причина.
   Случайная смерть добряка Бишепа всколыхнула не просто весь город, а всю округу, включая прибрежные деревеньки и поселки. Горожане лишь догадывались, от чего умер цветочник, полагаясь исключительно на мнение его родственников и знакомых: во всем виновата Клер Джейсон и точка. Именно с ее легкой руки мистер Бишеп стал чахнуть, словно его любимые цветки роз и, в конце концов, увял, так и не дождавшись праздника Лакрея .
   Среди толпы девушка нашла глазами доктора Дайтли. Тот как всегда выглядел безупречно - излишне ухожен, губы подведены алой помадой, на правой щеке огромная мушка. Складывалось впечатление, что он пришел не на похороны, а на праздник и вскоре, когда процессия с покойным исчезнет за поворотом, доктор пустится в пляс.
   Заметив Клер, мистер Дайтли поклонился, придерживая изящную шляпу с пером, и продемонстрировал свою идеальную улыбку, всем своим видом показывая, что рад утренней встрече и, конечно же, сожалеет о случившемся.
   Безусловно, это был лишь фарс. Девушка знала: доктору наплевать и на покойного Бишепа, на его помощницу, и вообще на всех вокруг. Главное, что он успел получить гонорар до того, как пациент соизволил отдать душу всевышнему.
   Следующим, кого Клер смогла разглядеть в толпе, был пастырь - Терси ли Джейкоба. Он служил в приходе святого Якоба Нилского, и частенько, сразу после воскресной мессы, выслушивал девушку, которой необходимо было излить душу, поделившись своими бесчисленными заботами.
   - Достопочтенный Терси, - слегка склонив голову, поприветствовала священника Клер. В ответ тот грустно улыбнулся:
   - Представляю как вам сейчас тяжело, дитя...
   - Видимо вы единственный из присутствующих, кто это понимает, - грустно вздохнула девушка.
   - Возможно, что так оно и есть.
   Тем временем прощальная процессия готовилась отправиться в последний путь. Тело мистера Бишепа уже погрузили на повозку, предворительно лишив покойного серого савана. Перед тем как отойти в царство вечного мрака, он должен был насладиться прекрасным безоблачным небом. Так гласили древние традиции.
   Сняв с глаз повязку, распорядитель похорон вздрогнул и испуганно попятился. Но в следующий миг взял себя в руки и, осенив несчастного спасительным знаком, отправился к вознице. В толпе послышался надрывный рев, переросший в истерику.
   Клер стало не по себе.
  - Жуткое зрелище...на моей памяти еще такого не бывало... - осторожно начал Терси.
  - Да помогут ему святая Тереза и Луциус, - смиренно прошептала Клер.
   Священник согласился.
  - Ходят слухи, что именно вы были с ним в последнюю минуту.
  - А еще считают, будто благодаря именно мне мистер Бишеп и очутился на смертном одре, - безразлично добавила Клер. За сегодняшний день она достаточно наслушалась подобных обвинений.
  - Простите меня, - тут же отреагировал Терси, - и все же, ответьте. Это правда?
   Клер взглянула на собеседника глазами полными боли и отчаянья.
  - Скажите, сэр. А вы сами в это верите?
  - Ни единому слову. Именно поэтому я и осмелился спросить вас об истинных причинах.
   На миг Клер затихла, обдумывая слова священника.
   Ей безумно хотелось выговориться, избавившись от внутренних сомнений. Рассказать хотя бы часть правды. И она, наконец, решилась:
  - Я не знаю, что именно произошло... но мистер Бишеп уж точно умер не по моей вине. Вчера к полудню ему стало совсем худо, и я направилась за доктором, мистером Дайтли.
   - Не самый лучший выбор, Клер. Ну да ладно: что же было дальше?
  - А дальше, доктор сослался на недостаток знаний, а когда остался со мной наедине заявил, что у мистера Бишеп умственное помешательство, - выпалила Клер.
  - Что ж, вполне сносный диагноз. Если честно, каждого второго в нашем крохотном городишке, можно уличить в слабоумие. Но давайте не будем отвлекаться. Когда вы вернулись, мистер Бишеп был все также плох?
  - И да, и нет, - уклонилась от ответа девушка.
  Лоб священника расчертили глубокие морщины.
  - Как такое может быть, дитя?
   Клер вновь замолчала, решая, как поступить: продолжить откровенный разговор или уклониться от ответа. Однако здравый смысл подсказывал ей: отступать уже некуда.
   Пытаясь подобрать слова, девушка собралась с мыслями:
  - Я не знаю, был ли он в сознании. Но там было что-то еще...
  - Что?
  - Простите, я не знаю, как вам это объяснить. И я не хочу больше вспоминать этот ужас. Там было нечто, что управляло хозяином...
   Ожидая наткнуться на стену непонимания, Клер ошиблась. Задумчивый взгляд священника сменился обеспокоенностью. И он задал достаточно странный вопрос:
   - Оно ... То есть это нечто... с вами говорило?
   Недолго думая девушка кивнула.
  - О чем оно вас спрашивало?
  - Оно предупреждало меня о плохом исходе для моего брата, - выпалила Клер, и на ее глазах все-таки выступили слезы.
   Достопочтенный Терси печально вздохнул:
  - Вы знаете, о чем шла речь?
  Опустив голову, Клер пожала плечами.
  - Вы говорили об этом с Риком?
   Девушка зарыдала еще сильнее.
   Священник сдвинул брови. Его взгляд выражал явное осуждение. И в тоже время он понимал, что не имеет права слишком давить на эту хрупкую девушку.
   Немного поразмыслив, Терси утешительно добавил:
   - Клер, чтобы не случилось, вы с братом единое целое. Вы должны защищать и оберегать друг друга. Ты просто обязана поговорить с ним, выяснить, что случилось. Мир изнанки опасен, если не прислушиваться к его просьбам. Скажи, ты видела что-нибудь еще?
   Мрачное небо нещадно терзало крохотные улочки непрекращающимся дождем: мелким, навивающим одиночество и обреченность. Вспомнив последние дни, Клер решила, что именно сейчас, в минуту полнейшей подавленности, она готова поведать свои сомнения кому угодно - хоть сэру Терси, хоть самом морскому змею, лишь бы избавится от постоянного страха и гнета окружающего мира.
   Бросив последний взгляд на толпу, которая двинулась вслед за повозкой, девушка побелела. Ее лицо стало молочного цвета. У крайнего дома слева, в окружении престарелых товарок, стоял Он. Потрепанный плащ из парусины сменила плотная военная куртка, а широкополая шляпа была сдвинута слегка на бок. Но даже если бы мистер Сквидли надел на себя маску с островов Тайли, Клер все равно узнала его.
   Облокотившись о край дома, Он стоял, низко опустив голову, чтобы не выделяться среди скорбящих. Но девушка знала - Сквидли пришел сюда не ради горестных речей. У него была иная цель.
   - Что с вами дитя? Да на вас лица нет, - испугался священник. - Вы, право слово, будто покойника увидели?!
   Клер низко поклонилась и, кинув в сторону священника короткий взгляд, произнесла:
   - Прошу простить, но у меня возникли неотложные дела. Давайте отложим наш разговор до завтрашнего дня. Я обязуюсь рассказать вам все без утайки, - и, не дождавшись ответа, растворилась в толпе.
   Решительно приближаясь к мистеру Сквидли, Клер ощущала, как дрожат ее колени, а внутренний голос во все горло вопит о смертельной опасности.
   Одумайся!
   Безусловно, она понимала, что рискует. Но упрямство перебороло всякие сомнения. Клер была настырна ничуть ни меньше отца. Ко всему прочему, она больше не собиралась скрываться от своих страхов.
   Выглянув из-за угла, Клер с удивлением обнаружила, что мистер Сквидли исчез. Беглым взглядом она оглядела площадь. Грузная фигура в плотной куртке и широкополой шляпе быстрым шагом нагоняла траурную процессию.
   В сотый раз отругав себя за столь поспешный поступок, Клер кинулась ему вслед.
   Слегка прихрамывая на правую ногу, Сквидли шел довольно скоро: то исчезая, то вновь появляясь среди траурно одетых горожан, он напоминал своим поведением быстроходный бриг, который пытается улизнуть от неминуемой погони.
   Процессия медленно повернула в сторону кладбища, а грузная фигура протиснулась в узкий проулок на площади Попутного ветра.
   - Стойте! - крикнула Клер, испугавшись собственного голоса, который показался ей каким-то чужим.
   Сквидли повиновлся. В тишине узкого коридора было отчетливо слышно его тяжелое с хрипотцой дыхание.
   - Что вам от нас надо?! - произнесла она более уверенно.
   - Мне? От вас? - Сквидли рассмеялся, продолжая стоять к девушке спиной. Широкие плечи ходили вверх-вниз, будто мачты при сильном ветре.
   От этих слов Клер сделалось жутко. В погоне за чужой тенью, она совсем перестала понимать, что творится вокруг. Ей захотелось просто лечь, закрыть глаза и отрешиться от всего живого.
   - Мой брат выкинул книгу, которую вы ищите. Слышите меня?! Выкинул! И я не собираюсь отчитываться перед вами. Я лишь прошу покинуть Прентвиль, покинуть нашу жизнь и больше никогда не возвращаться. Ради нас с Риком, ради нашего покойного отца. Ради всего святого! Разве это так сложно? - ее губы дрогнули.
   Выслушав девушку, Сквидли медленно повернулся. Его лицо изменилось: глаза ввалились, щеки опали как два пустых мешка, а на виске пульсировала огромная багряная язва. Если бы Клер не видела этого человека раньше, она бы решила, что его тело мучает какая-нибудь тропическая болезнь.
   - Вы просите то, чего я сделать не могу, мисс Джейсон. Мой путь избран, и не в ваших силах изменить маршрут. На счет книги - вы заблуждаетесь. Она все еще у вашего брата.
  - Зачем вы нас мучаете? - взмолилась Клер.
  - Мучаю?! - удивился Сквидли. Двумя гигантскими шагами он оказался возле девушки. В лицо пахнул запах жареного лука и горечь табака, а еще, Клер смогла различить в нем резкий дух болезни. Такой же, как у мистера Бишепа, когда тот заговорил не своим голосом.
  - Вы видите эти отметины? Здесь, и вот тут, - его палец уткнулся в висок, а потом спустился к шее, и лишь в конце она увидела еще два очага экзем на обоих запястьях.
  - Что это?
  - Это недуг, который достался мне в наследство от вашего славного папаши. Много лет назад, он взял то, что ему не принадлежало.
  - Дети не расплачиваются за роди...
  - В моем мире - расплачиваются, мисс Джейсон. И я не приемлю других законов и правил!
  - Клянусь, я отдам вам книгу.
  - Нет,- Сквидли поморщился. - Ее должен принести твой брат. И никто другой. Слышишь? Никто другой.
   Клер почувствовала невероятную слабость. Едва удержавшись на ногах, она лишь чудом не потеряла сознание. В голосе мистера Сквидли царила безысходность.
   - Завтра, к полуночи, книга должны быть у меня, иначе у мистера Бишепа быстро отыщится достойная компания.
   Дождь нехотя капал с черепичных крыш, а сливы в виде драконов с открытой пастью, изрыгали настоящие потоки воды. По всем предположениям непогода поселилась в Прентвиле надолго.
   Клер провожала мистера Сквидли обреченным взглядом, понимая, что даже заполучив заветную книгу отца, он не оставит ее семью в покое. И вряд ли им будет уготована судьба милосердней, чем господину цветочнику.
   Башенные часы пробили восемь. День пролетел с невероятной скоростью. Милостивый Дункан - покровитель времени торопился, желая быстрее очутиться на кровавом пиршестве, которое собирался устроить Скивдли, в прибрежном городке Прентвиль.
  
  * * *
  
   Капитанская комната была крохотной, но достаточно уютной: легкий беспорядок, пара идеально белых скелетов в холщовой одежде и полное отсутствие крыши ... а в остальном, все как обычно.
   Пристально уставившись на волнующееся море, Скиталец указал на обитый бархатом диван и, глотнув из фляжки, поморщился.
   - А вы везунчики, сыны фортуны. Точно везунчики, сожри меня Кракен, - заявил он, и устроившись напротив Рика, протяжно закашлял.
  - У вас лихорадка, мистер? - встревожено предположил Оливер.
  - Мы все больны, мой друг. И все по-своему, - откликнулся моряк. - Но спешу тебя уверить - это не смертельно. По крайне мере я очень надеюсь, что не обманываю самого себя.
   Поднявшись на смотровой мостик, Скиталец пристально вгляделся в туманные пряди, которые, словно морская гладь, ласкали верхнюю кромку корабля.
   - Тот человек, что приходил к тебе был высок и плечист?
   Вопрос моряка обрушился, словно гром среди ясного неба. Повернувшись вполоборота, он кинул в сторону Рика пристальный взгляд.
   - Да, все верно. И одет, будто настоящий путешественник, неспособный усидеть на месте, и готовый пуститься во все тяжкие, ради обычного спора.
   Облокотившись на деревянный поручень, моряк коротко кивнул:
  - Вижу у тебя слишком много вопросов, а недоверие ко мне, больше чем пролив Одноглазого странника. Поэтому, начнем пожалуй, по-другому. Сначала я расскажу тебе свою историю, а потом ты ответишь мне той же любезностью.
   Рик не долго думая, согласился. Его приятель не стал возражать. Протерев очки, Оливер внимательно уставился на Скитальца, стараясь не упустить ни слова.
  
   ... Мне трудно рассуждать о чужих мечтах, но когда я был достаточно юн, то совсем не грезил морем и дальними странствиями по неизведанным землям. Мое детство проходило близ поселка Руна, где десять раз в год устраивали речные ярмарки, на длинных, узких лодочках, которые неспешно покачивались между двумя пологими берегами. Мы жили слишком дружно, чтобы думать о плохом, пока в наш поселок не пришли Охотники за падалью. Когда в деревне заводили про них разговор, то использовали выражения: 'Сухопутные крысы' или 'Речные черви'. В моем детском воображении, они являлись в ночных кошмарах именно в таком образе: худые, длинные с огромными кривыми носами.
   Но в тот день, когда они посетили наши края, я понял, что внешний вид совсем не главное. Главным была их непомерная жестокость. Они не щадили никого на своем пути. Наши деревянные жилища горели за милую душу, словно сухая солома. Крики, мольбы о помощи и настоящие реки крови - вот то небольшое наследие, что мне досталось от детства. Из-под меня, будто выбили опоры, отправив в свободное плавание, в океан одиночества и бесконечной боли.
   Ровно тысячу дней я был рабом собственных кошмаров. Подмастерье у старого лодочника, каменщик на Серых рудниках, второй помощник мельника Руфа - жизнь разделилась для меня на бесконечные отрезки невероятно сложной, однообразной работы. С речного поселка доходили слухи, что разбойники пришли снова, и мне ничего не оставалось делать, как бежать к побережью, подальше от собственных воспоминаний.
   Без еды и гроша в кармане я добрался до Люкстена. Крохотный, но весьма сносный во всех вопросах городишко, встретил меня достаточно дружелюбно. Местный кондитер в обмен на легкую работу, угостил меня выпечкой, благодаря которой я смог просуществовать еще неделю. В то время, я как никто другой умел растягивать удовольствие от еды, деля ее на сотню маленьких кусочков. Но даже при таком отношении к еде, мои запасы закончились раньше намеченного. И я вновь оказался в царстве голода. Частые головокружения и бесконечный вой в животе привел меня в таверну ' Дырявая лодка'. Название, сами понимаете - не очень, ну так и мне не приходилось выбирать новое пристанище. Остановившись на пороге, я вроде бы успел попросить у хозяина корочку хлеба и тут же брякнулся в обморок.
   Мистер Роуди, славный малый - один из тех бывших эсквайров, кто все еще верит в благородство и высшие цели. Вечно буду благодарить святого Крециуса за его доброту. Он пристроил меня поломойщиком и платил за мой труд больше положенного. Именно работая в таверне у мистера Роуди, я впервые увидел морских волков. Вольные, словно вечерний бриз, смелые - будто тысячи быков, неприступные - как горный перевал. Они ворвались в зал, распивая свою любимую песню о сокровищах фортуны. Закончив петь - они принялись за ром. Малыш Джимми не успевал подносить им спиртное, а морские волки просили еще и еще. Позже я узнал, что в народе их называли - каперами, и про фортуну они слагали песни отнюдь неслучайно. А мистер Роуди поведал мне по секрету, что по его подсчетам, всего через пару лет пираты и вовсе станут самыми могущественными на всем южном побережье.
   В таверне, последние дни только и говорили, что о предстоящем путешествии Ловцов удачи, которые возвращались из своих походов не с пустыми руками, а добывали уникальную вещь способную изменить привычный мир. На мой взгляд, разговоры на подобные темы, были обычным враньем. Но то, с каким воодушевлением бывалые каперы рассказывали свои невероятные истории, не давало усомниться в их подлинности. И лучше всех такие байки травил мистер Бероуз. Одноглазый пират, слегка прихрамывавший на правую ногу, был худощав и лицом походил на высушенный иринейский финик. Его истории были не похожи на все остальные. Яркие и живые, они будоражили мое сознание, заставляя забывать обо всем на свете. В начале своего повествования, раскуривая старую потрескавшуюся трубку, он всегда описывал море: вдумчиво рисуя красоты горизонта и бесконечного неба, капитан ласково называл его отражением соленого великана. Клянусь, в такие минуты, облизывая пересохшие губы, я чувствовал, как мое лицо обдувает свежий бриз, а перед глазами сияет лучезарный рассвет - символ новой, неудержимой надежды.
   Я хорошо запомнил тот день, когда вся таверна загудела, словно улей, обсуждая новое путешествие одноглазого Бероуза. Жадно прислушиваясь к очередной сплетне, выпущенной вместе с табачным дымом, я осознавал, что мое место должно быть на бриге 'Бродяга', а не среди пьяных рыл, завсегдатаев 'Дырявой лодки'.
   Только как мне напроситься в команду? Отчаянная мысль не давала мне покоя всю следующую неделю. Я придумал десяток неосуществимых способов, но даже не предпринял попытки воплотить их в жизнь. Все идеи казались мне наивными и неприступными, словно стены форта Па-типа.
   Отчаянье взяло надо мной верх, предрекая вечное скитание на суше. Где угодно. Но только не в море.
   Вечером капитан Бероуз вновь появился в таверне. Все обступили его, приготовившись слушать очередную морскую легенду, но одноглазый ответил отказом. Поглаживая огромного черного кота, который властно взирал на присутствующих, капитан объявил о скором отплытии. Услышав новость, я окончательно потерял надежду стать юнгой на 'Бродяге'. И только фортуна в тот час распорядилась иначе.
   Толпа обступила капитана с расспросами и поздравлениями. А я, засунув подмышку поднос, направился к выходу, понимая, что мечтам о море пришел конец. И в тот самый миг раздался крик капитана. Его любимый кот, сорвавшись с рук, кинулся наутек. Уж не знаю, что так напугало этого смоляного крысолова, но припустился он быстрее галских скакунов. Вверх по лестнице, на чердак и прямиком на крышу. Позже капитан неустанно повторял, что никогда его любимец не устраивал таких невероятных гонок.
   Недолго думая, я кинулся за питомцем мистера Бероуза. Не буду приуменьшать своей значимости в данной истории, но только ценой невероятных усилий мне удалось стащить кота с крыши, и передать в руки хозяина. И знаете почему? В тот миг, во что бы то ни стало, я хотел услужить капитану.
   Поблагодарив за помощь, Бероуз приблизился ко мне почти вплотную: до моего носа долетел запах лука и нюхательного табака.
   'Жду тебя завтра на корабле, юнга', - вот какие благословенные слова произнес он в тот момент.
   Не знаю, и конечно никогда уже не узнаю, каким образом капитан угадал мое сокровенное желание. Видимо в ту минуту мы находились с ним на одной мелодичной волне. Так любил выражаться сам Бероуз, и я, безусловно, перенял его особую фразу, сохранив ее и по сей день.
   Распрощавшись с мистером Роуди, я выслушал его теплые напутствия и, собрав скромный скарб, в назначенное время явился на 'Бродягу'.
   Первым меня встретил невероятно высокий и тощий, словно жердь, рыжий паренек, лет на пять старше вашего покорного слуги. Недоверчиво осмотрев мой бедный наряд и проверив содержимое мешка, он кивнул на каюту капитана. Я по-своему оценил его жест, и лично направился к мистеру Бероуз доложить о себе. Голос рыжего остановил меня у самой двери.
   'Лучше подожди, пока Одноглазый сам тебя приметит. Не спеши. И не лезь в петлю. Тихонько выполняй свою работу и поменьше стрекочи языком'.
   Я поблагодарил его за каждое сказанное слово. Оглядываясь назад, я полагаю, это был одни из лучших и своевременных советов в моей жизни.
   За пределами суши, мистер Бероуз, которого матросы учтиво называли 'сэром', был совсем иным. Его непосредственность и обходительность сменила жесткость и непреклонность. Отдав распоряжение, он тут же забывал про него. И у неопытных подчиненных, коим я и являлся, могло создаться ошибочное мнение, что капитан страдает слабой памятью, а сказанная им мелочь пустая болтовня. Но как я узнал позже, во-первых: на корабле нет, и не может быть мелочей, а второе: Бероуз никогда ничего не забывает. Никогда!
   Привыкший к тяжелому труду, я тысячу раз пожалел, что так самонадеянно полагал, будто морское путешествие сродни легкой прогулке на изящной карете. Еще до отплытия я на собственно шкуре почувствовал всю тяжесть этой непрекращающейся ни на минуту работы. Мы таскали, перекатывали, заполняли, ослабляли, натягивали и крепили. Только с приходом звезд мне удавалось немного расслабить спину и, усевшись рядом с членами команды немного пожевать вяленого мяса, хлебнуть рома и затянуться крепким дымом морской трубки.
   Мой рыжеволосый приятель, которого звали Питером, говорил, что на этот раз Одноглазый затеял по-настоящему грандиозное дело. Именно от него я узнал и о богатом покровителе нашего капитана, и о таинственном мероприятии, которое они задумали. И хотя слухи по кораблю ходили самые разнообразные, в целом, получалось, что никто из окружения капитана не знал о предстоящем путешествии ровном счетом ничего.
   В ночь перед отплытием, я никак не мог заснуть. Меня мучили тысячи неразрешимых вопросов. Но главным из них был один: правильно ли я поступаю? Пытаясь отыскать ответ, я спустился на берег и долго бродил по песчаной кромке, стараясь под плеск волн отыскать свое истинное предназначение. Что ближе мне - жителю речного поселка - море или все-таки, суша?
   И вновь боги океана, не оставили меня одного. Возле плоских валунов, похожих на огромную черепаху, я встретил сэра Бероуза. Капитан задумчиво взирал в морскую иссиня-черную пустоту, а возле его ног свернувшись калачиком, дремал его пушистый любимец.
   'Не спиться?' - спросил он.
   Я не стал лгать.
  'Сомнения?'
  Его слова ранили меня в самое сердце.
  'Наша встреча - не случайна. Так же как и вся жизнь', - произнес капитан и закурил.
  'Изгою это известно как никому другому', - ответил я, имея в виду себя и свое кочевое существование.
  ' Расскажи', - попросил капитан.
   Здесь, на берегу, под покровительством легкого бриза, Бероуз опять был прежним - таким, каким он появлялся в таверне практически каждый вечер.
   Мне нечего было скрывать, и я поведал ему все без утайки.
   Капитан слушал, внимательно: ни о чем не спрашивая и не уточняя. Его трубка парила в воздухе, словно темная бригантина: то приближаясь ко рту, то вновь удаляясь.
   Когда я закончил рассказ, он долго молчал, а затем спросил, есть ли у меня мечта. Не раздумывая, я пожал плечами. О чем мне было грезить? Разве что повернуть время вспять! И возвратив детство, вновь оказаться в речном поселке со своими родными, в день нашей развеселой ярмарки...
   Капитан затянулся и коротко кивнул в ответ.
  'Я не особо верю в чудеса. Но сегодняшним вечером меня убедили в обратном', - произнес он.
  'В этом состоит цель нашего путешествия?' - уточнил я.
   Но Бероуз не ответил, а лишь отрешенно изрек:
  'Чем старше мы становимся, тем отчаяннее стремимся вернуться в детство. Наши мечты и надежды утекают сквозь пальцы, и мы все реже доверям собственным глазам, забывая, что мир произошел от невероятного чуда'.
  'Мы отправляемся за мечтой', - догадался я.
   Капитан ничего не ответил. Но мне и ненужно было никаких подтверждений.
   Рано утром мы покинули порт...
  
   Голос Скитальца оборвался внезапно. Скользнув к мостику, он бросил быстрый взгляд на стоящий поблизости галеон. Что-то его беспокоило.
   Вернувшись обратно, он не стал продолжать свой рассказ:
  - Сейчас не время.
   Рик нахмурился. Лицо бывшего юнги выглядело слишком встревоженным, что бы задавать лишние вопросы.
  - Слушайте меня внимательно. Когда спуститесь вниз, по правую руку, на уровне живота, зарубки в виде креста, через каждые девять шагов.
  - Но вы не рассказали нам ... - попытался встрять в разговор Оливер.
   Рука Скитальца дернула его за плечо. В одну секунду они оказались возле борта, и у юноши закружилась голова. Среди серых клубов тумана, словно верхушки подводных скал тянулись грязные кляксы размытых фигур.
   - Ты их видишь? - прошептал на ухо моряк.
   - Да, - испуганно ответил тот.
   - Там - смерть. Они ищут твоего друга, и если вы не соизволите унести отсюда свои ноги, то в скором времени окажитесь кормом для рыб. Так что поспешите!
   - Кто они?
   - Неважно. Главное помни, - Скиталец подошелк Рику и взял его за руку, - их тянет твоя метка. Будь осторожен. А теперь уходите, я их задержу.
  - А как же вы?..
   Лицо Скитальца внезапно стало невероятно усталым, словно он не спал уже несколько дней. И все же он нашел в себе силы улыбнуться:
  - Я сам найду вас.
   Еще раз бегло взглянув на приближающихся каперов, Оливер дернул приятеля за руку и потянул вниз.
Оценка: 10.00*6  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Гатаулин "Вирусапиенс" Е.Звездная "Хелл.Обучение наемницы" Е.Малиновская "Демон-хранитель. Сделка" А.Флим "Я - лорд звездной империи" А.Кувайкова "Друзей не выбирают. Эпизод 1" А.Вербицкий "Испытания на прочность" И.Сафина "Принц для роскошной женщины" А.Илларионова "Оборотни Его Величества" М.Князев "Полный набор-5. Бог Дракон" А.Баренберг "Вторым делом самолеты. Выйти из тени Сталина!" В.Гвор "Прорыв выживших. Враждебные земли" Ю.Скуркис "Роковое наследие" А.Радов "Изгой: Начало пути" В.Горъ "Граф-3. Клинок его Величества" В.Хватов "Ядерная осень" А.Валерьев "Объект Родина" В.Коротин "Броненосцы победы" Я.Денисенко "Закон сильного" О.Виноградова "Непристойное предложение" М.Михеев "Путь домой" Е.Никольская "Мой огненный и снежный зверь" О.Шовкуненко "Оружейник-2. Бой без правил" В.Поляков "Чернокнижник" О.Говда "Рыцарь" Ю.Иванович "Лиходеи Апокалипсиса" Н.Кузьмина "Летящая против ветра" В.Поселягин "Я - истребитель"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"